ПОМОГИ. УБИЛИ.
Мы переглядывались. Все побледнели, даже Дейзи, – хотя, как я хорошо знала, никогда нельзя отгадать, что Дейзи думает на самом деле.
Первой заговорила Китти.
– Кто здесь? – прошептала она. – Кто ты?
Указатель заколебался. Затем он снова начал двигаться, на этот раз медленнее: М-И-С-С-Б-Е-Л-Л.
Я испытала момент абсолютного ужаса – а затем, конечно, поняла, что происходит: должно быть, Дейзи двигала указатель. Я странным образом почувствовала себя обманутой – как тогда, когда папа взял меня в цирк в Цзюлуне и я разглядела, что их русалка – это только грустная маленькая безволосая обезьянка, которой привязали рыбий хвост. Я не хотела, чтобы тень мисс Белл приходила и преследовала меня, но и одновременно я разозлилась из-за того, что на самом деле нашим призраком была Дейзи. Так вот какой у нее был секретный план! К тому же я бы предпочла, чтобы она рассказала мне обо всем этом заранее.
Указатель все еще двигался.
– Мисс Белл! – сказала Китти, которая всегда хотела вступить в контакт с кем-то с той стороны. – Но вы же уволились, вы же не мертвы.
МЕРТВА.
Бини взвизгнула.
– Тише, Бини! Из-за тебя сейчас смотрительница придет! Как…
НЕТ ВРЕМЕНИ. ПОМОГИ. УБИЛИ.
Вас убили?
УБИЛИ.
Кто?
КЕМ.
– Я думаю, она имеет в виду «кем убита», – сказала Дейзи. Должно быть, она думала, что это все очень смешно.
– Это действительно мисс Белл, – прошептала Бини. – Ох…
Затем она упала в обморок, очень тихо, прислонившись к плечу Китти.
НЕТ ВРЕМЕНИ. УБИЙЦА НЕИЗВЕСТЕН. НЕТ ПОКОЯ.
– Но что мы можем сделать? – спросила Китти.
СКАЖИ ВСЕМ. ВИНУ НЕ СКРЫТЬ. ПОМОГИ – Ц – Т – Б – Н – 2 —
После этого указатель соскользнул в нижнюю часть доски, и никто больше не смог заставить его сказать что-то внятное. Бини пришла в себя и тихонько плакала.
– Вы все просто дети малые. А я совсем не испугалась, – сказала Лавиния, а затем забралась в кровать, с головой накрылась одеялом и отказалась дальше разговаривать.
Похоже, полуночная вечеринка закончилась, и я тоже забралась в свою постель. Бини отказалась спать одна, и Китти пустила ее к себе, чтобы успокоить. Потом долго было слышно, как они тихонько перешептываются под одеялами.
Я закрыла глаза и попыталась снова уснуть, когда раздался внезапный скрип, одна сторона моего матраса наклонилась, и кто-то проскользнул под одеяло рядом со мной. Я невольно охнула.
– Здорово, – прошипела Дейзи мне на ухо.
– Ой! – прошептала я, извиваясь. – Ты легла мне на руку.
– Не бери в голову, – прошептала Дейзи в ответ так тихо, как могла. – Что ты думаешь? Разве это было не круто?
– Я думаю, это было просто отвратительно. Зачем ты это сделала?
– Разве не ясно? Это был единственный способ. Теперь не важно, что мисс Гриффин говорила об увольнении мисс Белл, – к завтрашнему дню новость об убийстве разлетится по всей школе. Убийца запаникует и не сможет просто спокойно выжидать – он будет вынужден сделать что-то, что приведет нас прямо к нему. И любой, кто что-то знает, или что-то видел, или знает что-то об алиби любого из наших подозреваемых, проявит себя. Все, что нам теперь нужно, – наблюдать. И, что самое замечательное, я буду выглядеть так, будто не имею никакого отношения ко всему этому. Да будет тебе известно, похоже, что я и в самом деле довольно-таки умна.
6
Мне вовсе не понравилась идея, что убийцу нужно заставить паниковать. Что, если он нападет на меня из-за этого? Я провела еще одну ужасную бессонную ночь и встала в пятницу утром, чувствуя, что от мыслей о грядущем дне у меня болит живот.
Через несколько секунд после того, как я проснулась, прозвенел звонок, говорящий о том, что пора вставать, и, когда мы еще только сели в кроватях, из умывальни донесся визг. Это были восьмиклассницы из соседнего дортуара, которые, конечно, попались в нашу ловушку с холодной водой. И это напомнило нам о том, что случилось на спиритическом сеансе. К моменту, когда мы уселись завтракать, Китти успела рассказать о появлении призрака мисс Белл уже шестерым. Новость разлетелась по залу как пожар, и Дейзи, наблюдая за ее продвижением, надулась от гордости. Мне хотелось как следует встряхнуть ее. Из-за нее мы обе оказались в опасности – но, конечно, она не могла этого понять. Она думала только о том, какая она умная и как она сможет раскрыть убийство. Я была почти рада, когда случилось кое-что, сбившее ее хорошее настроение.
– Готова к матчу против Сент-Четора на этих выходных? – спросила Дейзи у Клементины, жуя кусок тоста. Я думаю, таким способом Дейзи пыталась установить мирные отношения после истории с ведром воды. – Я слышала, что Хопкинс вам очень помогла во время занятий тактикой в павильоне в понедельник вечером.
Клементина фыркнула.
– Если мы и готовы, Хопкинс тут ни при чем, – сказала она. – Еще даже половины занятия не прошло, как она сбежала в школу под каким-то глупейшим предлогом – вроде бы ей нужно было написать письмо. Письмо! Когда мы уже четыре года не можем победить команду Четора! Нам пришлось заканчивать занятие самим, нам только староста помогала.
Сидя за столом, я шумно выдохнула. Я не могла сдержаться. Алиби мисс Хопкинс, которое казалось таким убедительным на протяжении всего нашего расследования, только что было разбито вдребезги. Во время убийства она была в школе. Все ее подозрительное поведение внезапно приобрело довольно-таки зловещий вид.
Должно быть, Дейзи была потрясена так же, но она только прищурилась.
– Мисс Хопкинс вернулась в школу вечером понедельника? – спросила она.
– О да, – сказала Клементина, не прекращая жевать свой тост. – Честно говоря, мы все были в ярости из-за этого. Представь себе!
Наши соседи по столу согласно зашумели. Я хотела запрыгать и закричать, как Бини. Мисс Хопкинс может оказаться убийцей! Может, она боялась, что Единственный оставит ее и вернется к мисс Белл, ведь до этого он бросил мисс Белл ради нее? К тому же она была очень сильной (я вспомнила, как она размахивала клюшкой на уроках физкультуры), и она легко могла бы спихнуть мисс Белл с того балкона. Я не могла определиться, то ли мне приятно, что мои подозрения относительно мисс Хопкинс действительно могут оказаться справедливыми, то ли я разочарована из-за того, что наше дело стало более запутанным… то ли даже перепугана; но я определенно могла сказать, что Дейзи была очень встревожена.
– Почему тебя волнует, что у мисс Хопкинс может не оказаться алиби? – спросила я, когда мы шли в школу. – Если у нее есть мотив и она вела себя чрезвычайно странно, почему бы ей не оказаться в списке подозреваемых?
Дейзи уставилась на меня.
– Ты знаешь почему! – сказала она. – Потому что она не делала этого, я знаю, что она этого не делала. И теперь мы заново должны заниматься тем, чтобы оправдать ее. Это так муторно!
– Ты хочешь обелить ее просто потому, что она тебе нравится, и ты не хочешь, чтобы она оказалась убийцей!
– Не вижу, в чем тут проблема!
– Дейзи, ты не можешь быть настоящим детективом, если ты не будешь учитывать все улики, – сказала я. – А что, если она действительно сделала это?
– Она не убивала! В конце концов, я же президент нашего агентства! Разве ты забыла?
– Какое это имеет значение? Вроде бы ты говорила, я – самая умная, кого ты знаешь во всей школе?
– Не считая меня! И я сказала, что мисс Хопкинс не могла совершить убийство!
Мы пристально уставились друг на друга.
– Ладно, ты можешь делать что хочешь, – сказала Дейзи наконец. – Следи за мисс Хопкинс и за мисс Паркер этим утром, если это тебя порадует. Также ты можешь заняться Единственным и мисс Лэппет, раз ты такая упрямая. А я собираюсь следить за мисс Теннисон.
– Все в порядке, я буду следить за мисс Хопкинс, – сказала я сердито, думая о том, что иногда Дейзи просто невероятно выводит из себя. – Ты увидишь, я буду следить за мисс Хопкинс и остальными, и я покажу тебе, какой я хороший сыщик.
– Если считаешь нужным, – сказала Дейзи со вздохом. – Но когда я обнаружу, что это сделала мисс Теннисон, не говори, что я тебя не предупреждала.
И мы обе поспешили ко входу в Старое крыло.
7
К несчастью, игнорировать Дейзи и ее возмутительные идеи оказалось невозможно. К окончанию молитвы история о ее спиритическом сеансе разлетелась по всей школе. Все рассказывали друг другу, что мисс Белл вовсе не была похищена. Она была убита.
Было очень странно слышать, как другие люди говорят об этом, и по какой-то причине это раздражало меня еще сильнее. Это было наше дело, а Дейзи выдала его всему Дипдину.
Но я решила, что единственный способ показать Дейзи, что она ведет расследование неправильно, – сконцентрироваться на моей собственной детективной работе. Так что после службы, когда я увидела, что мисс Лэппет и мисс Паркер направились к учительской, я присоединилась к цепочке семиклассниц, которые следовали за мисс Хопкинс. Мисс Хопкинс шагала вперед легкой походкой и даже потрепала какую-то малявку по спине – опять она казалась слишком счастливой. Но, может, я просто смотрю на нее с предубеждением?
Пока я размышляла об этом, из-за угла вышел Единственный. Когда Он увидел мисс Хопкинс, его лицо покраснело, как будто от стыда. Мисс Хопкинс остановилась так резко, что ее волосы подпрыгнули, и издала смешной пронзительный звук, как будто кто-то убил мышь. Семиклассницы замерли, уставившись на них в восхищении, и я тоже была зачарована этой сценой. Было ли их поведение свидетельством какого-то постыдного секрета? Но тут прозвенел звонок к началу уроков, и я побежала в нашу классную комнату.
У входа в нее я наткнулась на Дейзи.
– Я проследила за мисс Теннисон до преподавательской уборной, – сказала Дейзи невозмутимо. – Она прячется там, и, конечно, я не могла войти, но я слышала, как она плакала. Это чрезвычайно подозрительно.
– Мисс Хопкинс тоже вела себя подозрительно, – сказала я. – Она увидела Единственного и повела себя так забавно.
Дейзи, насколько я могла заметить, не проявила ни малейшего интереса.
Остаток утра я провела, будто пытаясь находиться в двенадцати местах одновременно. Слежка даже за одним человеком, не говоря уже о четырех, – это неожиданно утомительное занятие. Между уроками я металась по школе, пытаясь удержать в поле зрения мисс Хопкинс, Единственного, мисс Паркер и мисс Лэппет одновременно и при этом не запыхаться слишком сильно.
Мисс Хопкинс была все такой же неестественно радостной и носилась по школе, как упругий мяч. Наблюдая за ней, я пришла к зловещему выводу, что она, должно быть, ведет себя так специально. За все утро она больше ни разу не встретилась с Единственным, но для меня одна встреча уже была достаточным доказательством.
Следить за мисс Паркер было легче – и, должна признать, было намного легче заметить, что она чем-то встревожена. Она то и дело окидывала окружающих ужасно хмурым взглядом и запускала руку в свои волосы. Была она расстроена из-за того, что случилось вечером в понедельник (я была почти уверена, что она как минимум поссорилась с мисс Белл), или за этим скрывалось что-то большее? Может, она была обеспокоена новыми слухами?
Мисс Лэппет двигалась медленно, внимательно глядя на девочек после того, как чуть не споткнулась об одну из них. Ее волосы выглядели так, будто она не расчесывалась этим утром, а ее кардиган был снова неправильно застегнут на груди. Я осознала, что она ведет себя так уже несколько дней подряд – по крайней мере, со вторника точно. Что же с ней не так? Я знала, что она выполняет для мисс Гриффин те обязанности секретаря, которые обычно выполняла мисс Белл, но ведь этой дополнительной работы вряд ли было так много, чтоб не осталось времени на приведение себя в приличный вид.
Во время чайной перемены мисс Хопкинс и мисс Лэппет снова спустились в учительскую. Однако мисс Паркер пронеслась мимо них и устремилась дальше по библиотечному коридору. Я последовала за ней и увидела ее миниатюрную фигуру в блузке и коричневой юбке, проталкивающуюся между группами девочек. Я немного отстала, но как раз успела заметить, как она поднимается по ступенькам к дверям кабинета Единственного, стучится и входит.
Тут происходило что-то интересное.
Я пробралась сквозь толпу мелюзги из седьмого класса, посматривая на часы, будто кого-то жду, глубоко вздохнула и плюхнулась на верхнюю ступеньку. Глядя рассеянным взглядом перед собой, я позволила своей голове отклоняться назад, пока ухо не оказалось как можно ближе к дверной петле. Для дополнительной маскировки я вытащила из сумки «Ласточек и амазонок» и открыла книгу на коленях, будто читаю. Потом я позволила взгляду отвлечься от текста и изо всех сил прислушалась к тому, что происходило за дверью у меня за спиной.
Первое, что я услышала, был голос Единственного. Если бы это был кто-то другой, я бы сказала, что он звучит гневно.
– …не знаю, почему ты думаешь, что я имею к этому какое-то отношение, – говорил он.
– Я знаю, что ты сделал! – сказала мисс Паркер, перебивая его. Она действительно была в ярости, почти в неистовстве. – Джоан рассказала мне – она сказала, что она и ты…
(На мгновение я задумалась, какое отношение какая-то Джоан имеет к нашему делу, но потом я вспомнила, что так звали мисс Белл.)
– Ты ошибаешься, говорю тебе! – выкрикнул Единственный так громко, что я подпрыгнула, и мне пришлось изобразить, что у меня судорога.
– Нет, – сказала мисс Паркер, и ее голос стал заметно тише, так что я едва могла расслышать ее. – Я знаю, что она вернулась к тебе, и я хочу, чтобы ты признал это. Ты должен дать мне…
Послышался тяжелый удар.
– Я не дам тебе ничего! – крикнул Единственный. – У тебя нет никакого права спрашивать! Убирайся сейчас же из кабинета!
– Уберусь! – закричала в ответ мисс Паркер. – Но ты пожалеешь! Я вернусь и… ох!
Старательно изображая, будто я полностью поглощена чтением «Ласточек и амазонок», я торопливо скатилась вниз по ступенькам. Когда мисс Паркер распахнула дверь несколько секунд спустя, я с невинным видом сидела на нижней ступеньке, углубившись в книгу.
Мне не стоило беспокоиться. Она промчалась мимо, не заметив меня, и бросилась по коридору, едва не врезавшись в мисс Хопкинс, которая попалась ей навстречу. Волосы мисс Хопкинс были растрепаны больше обычного. Шла ли она на встречу с Единственным? Я задержалась, чтобы посмотреть, куда она пойдет, – и точно, она начала подниматься по ступенькам в кабинет Единственного.
Но сразу после этого прозвенел звонок, и перерыв окончился. Проклятые школьные звонки. Я запихнула «Ласточек и амазонок» в портфель и ушла. Что значит все, что я только что услышала? Может, мисс Хопкинс и Единственный работали вместе? А мисс Паркер узнала о них нечто ужасное? Может она даже планировала шантажировать его теперь, когда услышала новые слухи? Я отправилась на урок истории с мыслью о том, что по крайней мере у меня есть важная информация, которую я могу рассказать Дейзи. Я узнала что-то настолько важное, что даже она не сможет пропустить это мимо ушей.
8
Я должна была догадаться, что Дейзи все равно найдет способ поставить меня в тупик. Она ворвалась на урок истории, когда мы уже стояли, приветствуя мисс Лэппет.
– Спасибо, что почтили нас своим присутствием, Дейзи, – сказала мисс Лэппет, которая выглядела все такой же взволнованной и неаккуратной, как и раньше, и пуговицы на ее груди снова были застегнуты криво. Кроме того, вблизи от нее я чувствовала тошнотворный запах. Китти, стоявшая рядом со мной, сообщила Бини: «Снова набралась».
– Простите, мисс Лэппет, – сказала Дейзи, изображая раскаяние. – Это больше не повторится, мисс Лэппет. Мисс Лэппет?
– Что, Дейзи? – спросила мисс Лэппет, опираясь обеими руками на свой стол.
– Мисс Лэппет, я подумала, ведь это вы обходили классы в понедельник вечером, собирая потерянные вещи. Видите ли, я потеряла свою особенную ручку, и…
Мисс Лэппет издала протяжный вздох.
– Достаточно, Дейзи, – сказала она. – Иногда ты говоришь так громко. Дело в том, что в тот вечер за изъятые и потерянные вещи отвечала мисс Белл. (Весь класс замер, когда прозвучало имя мисс Белл.) Впрочем, она занималась этим без особого успеха. А я была в кабинете мисс Гриффин и весь вечер обсуждала с ней важные вещи.
– Вот как, – сказала Дейзи, украдкой бросив на меня торжествующий взгляд. – Так вы провели там весь вечер?
– Боже мой, Дейзи! – сердито сказала мисс Лэппет, сжав лоб рукой. – Ты ведь никогда не слушаешь? Да, я была там весь вечер. А какое это имеет отношение к твоей ручке?
«Итак, – подумала я, – это в пользу мисс Лэппет». Должна признать, что Дейзи очень ловко удалось установить алиби. А вот мои попытки послать ей записку оказались совершенно безнадежными. Мисс Лэппет пристально (хотя и с некоторым усилием) смотрела на Дейзи весь урок. У меня не было никакой возможности рассказать Дейзи о ссоре между мисс Паркер и Единственным, которую я подслушала. Поэтому, когда мы отправились на урок музыки, я была единственным членом Детективного агентства, который знал, что у нас есть новый повод следить за Единственным.
Так что я провела неплохую работу. Наморщив свой красиво очерченный лоб, Единственный с трудом выдерживал правильную тональность, играя на фортепьяно, перепутал Китти с Лавинией, забыл задать нам домашку, споткнулся о тамбурин и затем пожелал нам доброго вечера – и это в час дня. Даже Бини заметила: что-то не так.
– Может, он расстроен из-за мисс Белл, – сказала она, когда мы шли на обед в Старое крыло.
К несчастью, мисс Лэппет как раз проходила мимо, и она все еще была в раздражении.
– Бини! – рявкнула она. Бини застыла в ужасе. – Достаточно! Если я еще раз услышу, что ты пересказываешь какие-то глупые и безосновательные слухи, весь восьмой класс будет оставаться после уроков всю следующую неделю. Я понятно выражаюсь?
– Да, мисс Лэппет, – поперхнулась Бини. – Простите, мисс Лэппет.
Мы дошли до Дома, стараясь быть как можно тише на случай, если по ошибке распространим еще какие-то слухи, и Бини шла с нами всю дорогу… Так что мне снова не представилось возможности поговорить с Дейзи.
В каком-то смысле это было даже хорошо – я могла сама обдумать информацию о Единственном, и никто меня не перебивал и не пытался опровергнуть. Такого поведения, как у него, как раз можно ожидать от человека, которого шантажируют. Чем больше я думала об этом, тем больше приходила к выводу, что у услышанных мной слов не может быть никакого другого объяснения. Единственный знал что-то об убийстве мисс Белл: из увиденного мной, похоже, можно было сделать вывод, что и он, и мисс Хопкинс знали что-то об этом – и мисс Паркер знала, что они знают. Но мог ли Единственный на самом деле оказаться убийцей? Может быть, он только прикрывал преступление, которое совершила мисс Хопкинс? Может, именно поэтому он так торопился в школу поздним вечером в понедельник? Похоже, Дейзи придется распрощаться с уверенностью в невиновности мисс Хопкинс.
Но в итоге Дейзи загнала меня в угол.
– Пойдем со мной, – приказала она, как только мы закончили ланч. – У меня наконец есть готовый план.
– Дейзи, я должна рассказать тебе, что я слышала в перерыве. Я думаю, что мисс Паркер шантажирует Единственного. Честное слово! Я думаю, он и мисс Хопкинс…
– Тс-с-с, – сказала Дейзи. – В комнате поговорим.
Спальня была пуста, когда мы пришли. Мы направились прямо к моей кровати и уселись лицом друг к другу.
– Дейзи, – сказала я снова, как только дверь закрылась за нами. – Ты должна меня выслушать. Я думаю, мисс Хопкинс и Единственный вместе замешаны в этом. Мы знаем, что он был в школе и что она вернулась туда с середины занятия по тактике. Один из них мог совершить это, а может, это сделали они оба, а потом мисс Паркер как-то выяснила это, и теперь она шантажирует их! Мисс Паркер отправилась в студию Единственного в перерыве, и я услышала, как они ссорятся.
– Ох, Хэзел, – сказала Дейзи. Я с трудом могла поверить в то, что она отмахивалась от меня. – Откуда ты знаешь, что она шантажировала его? Ты слышала, что она действительно просила его о деньгах?
– Нет, – сказала я. – Но…
– Вот именно. Она в ярости из-за его прошлых отношений с мисс Белл – это нам уже известно. Должно быть, она решила еще раз поговорить с ним об этом лицом к лицу. Но в любом случае это едва ли имеет значение. Я же хочу показать тебе кое-что куда более важное.
Она зарылась в глубины своего портфеля и вытащила оттуда маленькую стеклянную бутылочку. Она протянула ее мне, глядя на меня так, как будто ожидала, что меня это впечатлит. Но вместо этого мне хотелось накричать на нее. Она должна была меня выслушать!
– В чем дело на этот раз? – спросила я сердито.
– Ипекакуана, – сказала Дейзи. – Рвотный корень. Я получила его от Алисы Моргатройд. – Затем, заметив мой взгляд, она сказала: – Ох, право слово, откуда ты взялась такая? В каждом детском саду он есть. Няня заставляла нас принимать его, как только мы съедали что-то не то. Из-за нее чувствуешь себя ужасно. А это именно то, что нам нужно.
Я не поняла, и у меня не было никакого желания пытаться понять. Я все еще сердилась. Почему идиотская идея Дейзи важнее, чем найденная мной превосходная улика?
– Разве не видишь? – спросила Дейзи, триумфально разворачивая цепочку рассуждений. – Если мы хотим разыскать сведения о мисс Белл, мы должны пробраться в школу тогда, когда у нас будет возможность обыскать ее повсюду, чтобы учителя не приставали к нам с вопросами – и, что важнее, чтобы убийца не заметил нас. А это значит, что надо идти ночью, и самый простой способ сделать это – попасть в лазарет. Если мы примем рвотный корень, нам даже притворяться не придется – мы будем чувствовать себя совершенно больными, и Минни придется оставить нас в лазарете на ночь. Затем нам останется только подождать, пока она заснет, и мы сможем отправиться куда захотим.
– Но разве повсюду не будет заперто? – возразила я.
– Нет, если я украду запасные ключи Джонса, дубина, – сказала Дейзи.
– Ну хорошо, – сказала я. – Ладно. Я сделаю это. Но только если ты объяснишь, почему мисс Хопкинс и Единственный невиновны в убийстве.
– Потому что его совершила мисс Теннисон, разумеется, – сказала Дейзи. – О, да я же тебе не рассказала о моих сегодняшних находках.
– Нет, – сказала я с негодованием. – Нет, не рассказала.
– Ну, она в совершенном расстройстве. С тем же успехом она могла бы бродить по коридорам, бормоча «Прочь, проклятое пятно!»
[12] Я думаю, слухи о нашем спиритическом сеансе напугали ее. Пока я следила за ней, одна из старшеклассниц дотронулась до ее плеча, и Теннисон взвизгнула. Но вот что важно: там была я, просто шла по своим делам и оказалась в библиотечном коридоре как раз в нужный момент, чтобы услышать, как мисс Гриффин подошла к мисс Теннисон.
«Мисс Теннисон, – сказала она. – Мне нужно поговорить с вами. Вы немного не закончили помогать мне с тем нашим маленьким проектом. Вы настолько сильно опоздали в мой кабинет в понедельник вечером, что нам почти ничего не удалось сделать».
«Да, но я все исправила во вторник и в среду», – сказала мисс Теннисон нервно.
«Ах да, но не совсем, – ответила мисс Гриффин. – Есть еще кое-какая работа, которую нужно закончить».
– Честно говоря, Хэзел, мисс Теннисон побелела как бумага. Она задрожала.
«Может, мы договоримся еще об одной встрече? – спросила мисс Гриффин. – Мне хотелось бы закончить еще некоторые дела – может быть, этим вечером?»
– Ну так и что? – спросила я. – Мисс Теннисон и мисс Гриффин собирались приводить в порядок книги вместе сегодня после школы. Это не имеет никакого отношения к убийству.
– Хэзел, – сказала Дейзи, закатив глаза, – иногда ты немного тормозишь. У мисс Гриффин была встреча с мисс Теннисон в понедельник поздно вечером, но мисс Теннисон опоздала. Мисс Теннисон ведет Английское общество до пяти двадцати, так что встречу наверняка назначали на какое-то время уже после этого – то есть как раз на то время, когда убили мисс Белл. И я уверена: то, как она вела себя, когда мисс Гриффин упомянула понедельник, имеет значение. Хэзел, ее мучает совесть. Видимо, именно она совершила это!
– Ну, если ты так говоришь, – раздраженно сказала я. Я все еще злилась. Как обычно, Дейзи была уверена, что ее собственная идея важнее всего остального.
– О, Хэзел, не веди себя так, – сказала Дейзи, боднув меня головой в плечо и уставившись на меня широко открытыми глазами. – Хэзел, Хэзел, Хэзел, Хэзел, Хэзел…
– Ой! – сказала я, насупившись. – Я не улыбаюсь.
– Нет, улыбаешься, – сказала Дейзи, вскочив с кровати и ухватив меня за руку. – Пойдем, пойдем же, спустимся вниз, пока смотрительница не задумалась о том, куда мы подевались. И еще, давай встретимся в гардеробе перед французским и примем эту пакость. – Она потрясла передо мной бутылочкой с рвотным корнем, запихнула ее в свой портфель и выбежала из комнаты.
9
Иногда Дейзи бывает совершенно невыносима, но, пожалуй, это совершенно не должно меня удивлять, если вспомнить, что случилось в мою первую ночь в Дипдине.
После нашей первой встречи на уроке физкультуры я, дрожащая и покрасневшая от холода, вернулась в Дом, в дортуар с высокими и холодными стенами. Я села на свою жесткую серую постель и стала рассматривать унылые и скрипучие остовы кроватей, выстроенные угнетающими ровными рядами. Их вид меня довольно сильно расстроил, и я помню, что впервые подумала, что Дипдин в конце концов может оказаться не таким уж хорошим местом. (Тогда я еще не догадалась: в Англии, чтобы показать, что ты очень богатый, нужно изображать, что ты очень бедный и не можешь позволить себе такие вещи, как отопление или новые ботинки.)
Одна из служанок распаковала мой сундук и сложила все вещи в растрескавшийся комод рядом с кроватью. Сам сундук стоял на ковре, открытый и пустой, еще весь в таможенных штемпелях, а я смотрела на него и чувствовала себя точно такой же опустошенной и неуместной. Другие девочки игнорировали меня, сбившись в группу в другом конце комнаты. Затем одна из них, обладательница длинных золотых волос, та самая, что врезалась в меня, внезапно повернулась и направилась ко мне. Другие стайкой последовали за ней и столпились у нее за спиной, как стадо коров или как монстр с четырьмя головами и восемью глазами, пристально и настойчиво глядящими на меня.
– Здравствуй, девочка-иностранка, – сказала Дейзи, (ведь это, конечно, была Дейзи).
– Здравствуй, – сказала я робко.
Все девочки захихикали.
– Она говорит по-английски! – прошептала одна из них (потом я узнала, что это Китти). – Лавиния, ты должна мне пять монет.
– Девочка-иностранка, – сказала Дейзи. – Мы собираемся поиграть в одну игру. Мы решили разрешить тебе присоединиться, цени это, – мое сердце заколотилось. – На самом деле это проверка. Мы хотим узнать, кто сможет дольше высидеть в том сундуке. Китти думает, что никто не выдержит больше десяти минут, но я думаю, это легче легкого. И мы хотим, чтобы ты сделала это первой. В конце концов, это же твой сундук. Что скажешь?
Сегодня я и представить не могу, что попалась бы на эту уловку. Однако в то время я была просто в восторге от мысли, что у меня уже могут появиться друзья и что такая красивая девочка предлагает мне подружиться с ней. Так что я кивнула.
– Ну, тогда порядок, – сказала Дейзи. – Залезай.
И пока все остальные девочки смотрели, затаив дыхание, я влезла в сундук и скрючилась на дне, обхватив колени руками.
– А теперь, – сказала Дейзи, – мы собираемся захлопнуть крышку. Иначе это будет ненастоящая проверка, не так ли? Лавиния, ты следи за временем. Помни, девочка-иностранка, ты должна продержаться так долго, как только сможешь. Поняла?
Я снова кивнула, стиснув руки. Я ненавижу темноту, а тогда я ненавидела ее еще сильнее, но я не хотела говорить об этом такому безупречному человеку, как она.
Дейзи наклонилась надо мной так близко, что я могла почувствовать на своем лбу ее теплое дыхание.
– Наслаждайся, девочка-иностранка, – прошептала она, а затем крышка сундука с громким ударом захлопнулась, и я осталась в темноте. Я услышала смешки, потом что-то щелкнуло и послышался стук, раздались взрывы смеха, а потом топот бегущих ног, который постепенно удалился и растворился в топоте множества людей по лестнице. Где-то внизу ударил гонг, топот ног ускорился, а потом наконец смолк.
В Доме стало очень тихо. Скорчившись в своем сундуке, я начала подозревать, что все это как-то неправильно. Мне уже было известно, что гонг – сигнал к ужину и что я никогда не должна опаздывать на ужин. И я была голодна. Но одновременно я думала, что мне велели выдержать как можно дольше, и именно это я и собиралась сделать. Я была в Англии, а в Англии, я была уверена, нужно молчать и стойко переносить невзгоды.
Так что именно этим я и занялась. На то, чтобы найти меня, у смотрительницы ушло три часа, и когда она меня наконец обнаружила, она просто кипела от ярости. Она спросила меня, кто во всем этом виноват, – но, конечно, я знала, что не могу ответить ей, не оказавшись доносчиком. Всю следующую неделю я проводила перерыв на ланч, сидя рядом с ней и зашивая дырки в носках, но это стоило того, потому что потом Дейзи похлопала меня по спине и сказала с некоторым восхищением и удивлением:
– Неплохо, девочка-иностранка!
Предполагаю, что в некотором роде с тех пор я только тем и занималась, что залезала для Дейзи во всяческие сундуки, не спрашивая зачем. И только теперь я в первый раз задумалась: ради чего я, собственно, это делаю?
Часть 5
Мы организуем дерзкое ночное расследование
1
В пятницу днем я пришла в гардероб немного раньше, чем Дейзи. Я решила пока что простить ее – по крайней мере, пока не увижу, что выйдет из ее плана. Я протиснулась между толстыми серыми рядами пальто, потирая лодыжку, и уже начала переживать по поводу того, что мы собираемся сделать, когда я услышала её голос:
– Тсс! Хэзел!
– Я тут! – прошептала я, высовывая голову из-за края вешалки для пальто.
– Отличное укрытие, Ватсон, – сказала Дейзи, шумно плюхнувшись рядом со мной. Торжественным движением она вытащила бутылочку из своего портфеля и теперь держала ее перед собой. – Ну что, ты готова начать расследование?
Мы обе посмотрели на бутылочку. В общем-то, я была готова начать расследование, но не была уверена, готова ли я для этого сначала попасть в лазарет.
– Осторожно, нельзя выпить слишком много, – сказала Дейзи. – Помню, няня говорила, что это может быть опасно.
– Слишком много – это сколько? – спросила я.
– Понятия не имею, – сказала Дейзи жизнерадостно. – Нам придется просто отхлебнуть и надеяться на лучшее. Ну, до дна!
Она отпила глоток, скорчила рожу и передала бутылку мне. Я нервно отпила немного лекарства. На вкус оно было вязкое и сладкое, совершенно не такое, как я ожидала.
– А теперь воды из крана, быстро, – сказала Дейзи. Я поспешила вслед за ней и запила это водой. Но даже после этого во рту остался привкус чего-то липкого и сладкого.
– А что мы будем делать теперь? – спросила я.
– Будем ждать. Это не должно занять много времени. Не бойся, это не так уж неприятно.
2
Это была неправда.
На уроке французского, едва сев за парту, я почувствовала, что мой желудок сейчас выпрыгнет наружу. Я в ужасе прикрыла рот рукой.
– Ох, Мамзель! – трагическим голосом крикнула Дейзи с соседнего места. – Кажется, я заболела!
Она и правда заболела, этого сложно было не заметить. За ней последовала и я, но поскольку большинство людей уже столпились вокруг Дейзи, мне уделили меньше внимания. Нас обеих спешно повели в лазарет, и за нами тянулся отвратительный рвотный след. Когда мы прибыли, медсестра Минн посмотрела на нас, выдала каждой по ведру, усадила над ними и предоставила самим себе.
– По крайней мере, мы пропустим урок этикета, – сказала я через час, улучив момент между приступами рвоты. Я ненавижу уроки этикета, поскольку мне целый час приходится ходить кругами со стопкой книжек на голове.
– Ничего не имею против этикета, – гулко донесся из ведра голос Дейзи.
– Я знаю, но я-то как раз имею, – сказала я, и меня снова стошнило.
Но даже тот факт, что мы пропустили урок этикета, мало утешал. Меня рвало уже несколько часов, и во время чая, и во время ужина, которых мне совершенно не хотелось. Казалось, что желудок выворачивается наизнанку.
– Должна сказать, что это намного хуже, чем я помню, – тяжело дыша, сказала Дейзи. – Поскольку это все равно не прекращается, я бы не отказалась от булочки.
От одной только мысли о булочке меня стошнило еще раз, а потом и Дейзи тоже. Все это выглядело жалко и унизительно, и во время особенно отвратительного приступа рвоты я решила, что, раз мы так страдаем, мы просто обязательно найдем какие-нибудь по-настоящему ценные улики.
– Я думаю, вам двоим лучше остаться здесь на ночь, – сказала Минни, когда зашла проведать нас. – Тут есть место, где вы можете поспать. Силы небесные, вы, наверное, съели что-то, не идущее вам на пользу?
Наконец, после нескольких часов совершенно отвратительного самочувствия, рвота прекратилась, я смогла встать и натянуть на себя пижаму, которую Минни оставила для меня. У нее были одновременно слишком длинные штанины и слишком тесный верх. В лазарете было зеркало, и, посмотревшись в него, я увидела, что выгляжу как больной ребенок огромных размеров с бледным круглым лицом и уродскими волосами, насквозь мокрыми от пота. Пижама Дейзи, разумеется, отлично на ней сидела, а от болезни ее щеки порозовели, а глаза посветлели, как у милой китайской куклы.
Я забралась в свою кровать, выстланную холодными белыми простынями, чувствуя себя как выжатое белье. Все, чего я хотела, – это спать, желательно несколько лет.
Однако у Дейзи на этот счет было другое мнение.
– Как только Минни заснет, мы сможем начать, – прошептала она мне с соседней кровати, и по ее голосу было совсем незаметно, что ее тошнило шесть часов подряд.
– Да, Дейзи, – сказала я, повернулась на другой бок и уснула.
3
Мне показалось, что прошло лишь мгновение, и я почувствовала, как кто-то энергично меня трясет. Я открыла глаза и увидела над собой неясные очертания лица Дейзи, скрытого в темноте.
– Вставай, лентяйка! – прошептала она. – Пора!
Ворча и все еще чувствуя себя выжатой изнутри, я поднялась и натянула на себя халат, который Минни, к счастью, услужливо положила в ногах моей кровати.
– У меня уже есть запасные ключи Джонса, – сказала Дейзи, раскачивая их передо мной. – Я пошла и забрала их, пока ты ждала меня в гардеробе. Он никогда не заметит, что они пропали, – до этого я уже кучу раз так делала.
– Как мило с твоей стороны, – сказала я, изо всех сил стараясь с ней не спорить.
– Зануда, – сказала Дейзи, высунув язык. – Не будь букой. Займемся делом.
Сбежать из медпункта было довольно просто. Мы открыли главную дверь и прокрались наружу, держа в руках фонарики, которые Дейзи припрятала для нас на дне портфеля.
– А куда мы пойдем теперь? – я бросила взгляд вдоль темного коридора и почувствовала, что невольно дрожу. Сейчас коридор пустой, и мы одни, но что мы будем делать, если убийца – занервничав из-за слуха, который распустила Дейзи, – появится перед нами?
– Направимся в спортзал, конечно же, – сказала Дейзи. – На место преступления. Осторожно, держи фонарик ниже. Нельзя допустить, чтобы кто-то заметил свет.
Меня снова пробрала дрожь, но мы двинулись в путь.
4
Я чувствовала, как волосы у меня на затылке встают дыбом. Мы направлялись к спортзалу, к месту, где произошло убийство. Стояла темная ночь, и я обнаружила, что боюсь не только убийцы – все мои глупые детские страхи вернулись снова, став сильнее, чем раньше. Призрак Верити все еще скитался по спортзалу, и кто знает, может быть, теперь к ней присоединилась мисс Белл? Я держалась за спиной Дейзи и не смотрела по сторонам. Я все смотрела на маленькое движущееся пятно света, которое отбрасывал ее фонарик, и переживала, что оно слишком яркое. Что, если кто-то еще заметит его?
Наконец мы подошли к двери спортзала, но вместо того, чтобы войти в зал, Дейзи повернулась направо и взлетела по деревянным ступенькам, которые вели на балкон. Вскоре под нами расстилался весь пустой спортзал.
Мне это совсем не понравилось. Я не в восторге от высоты и в более спокойные моменты, а ночной спортзал сам по себе был ужасным местом. Здесь царил полумрак, и черные тени корчились по углам. Я подумала, что именно такую картину видела мисс Белл перед тем, как упасть. Мне внезапно показалось, что пол находится очень далеко внизу, и узкий балкон с рядами деревянных скамеек закачался подо мной.
– Зачем мы поднялись сюда? – спросила я, вцепившись в ограждение.
– Не тормози, Хэзел, – сказала Дейзи. – Мы должны восстановить картину преступления.
– Но мы и так знаем, что случилось, – сказала я. – Кто-то столкнул мисс Белл с балкона. Ты… ты же не собираешься?.. – на одну ужасную секунду я действительно подумала, что Дейзи хочет, чтобы я спрыгнула с балкона, а она за этим понаблюдала.
– Не будь дубиной, Хэзел, – сказала Дейзи. – Мы не собираемся ничего сталкивать вниз. Ради всего святого! Я просто хочу, чтобы ты спустилась вниз и показала мне, как именно лежала мисс Белл, когда ты ее нашла. А я буду стоять здесь и смотреть.
С чувством огромной благодарности я спустилась вниз, но, когда я снова ступила на пол спортзала, дрожь охватила меня еще сильнее. Все было именно так, как в тот вечер понедельника, – хотя, разумеется, мисс Белл уже не лежала на полу. Я пошла туда, где я нашла ее, посмотрела вверх и увидела, как Дейзи следит за мной с балкона. Я могла видеть только ее лицо со светлыми волосами, свисающими вниз, и глаза, которые пристально смотрели на меня. На мгновение мне показалось, что она ужасно похожа на призрак Верити Абрахам. Мое сердце так и подпрыгнуло.
– Ты готова? – крикнула Дейзи. – Как она лежала?
– Ее рука была закинута назад, вот так, – сказала я, пытаясь изобразить это. – И она была немного скрючившись.
– О, ради Бога, – сказала Дейзи, – ложись и покажи мне. Иначе я никогда этого не пойму.
Мне совершенно не нравилась эта идея. Мне казалось, что изображать из себя мисс Белл – совсем неправильно и в каком-то смысле жутко, но Дейзи пристально смотрела на меня своим строгим взглядом, и я понимала, что ничего другого мне не остается. Нехотя я улеглась на деревянный пол и растянулась на нем, воспроизводя положение мисс Белл. Потом я закрыла глаза и сквозь закрытые веки ощутила, как Дейзи светит на меня фонариком.
– Так нормально? – спросила я через некоторое время.
– Вполне, – сказала Дейзи прямо у меня над ухом. Я распахнула глаза. Она стояла на четвереньках рядом со мной, глядя вверх на стену и нависающий над нами край балкона.
– Вот именно так она и лежала? – спросила Дейзи, уставившись на меня.
– Точно, – сказала я. – И что?
– А то, что если она так лежала, то перед тем, как упасть, она стояла спиной к ограждению балкона.
– Она была лицом к убийце, – сказала я, содрогнувшись. Внезапно я представила пару рук, которые сталкивают мисс Белл с балкона.
– Вот именно, Хэзел. Так что продолжим наш следственный эксперимент. Ты только что убила мисс Белл. Она лежит на полу, мертвая. Что ты будешь делать дальше?
– Поищу, где можно спрятать тело.
– Вот именно. Раз тело было все еще там, когда ты вошла, можно предположить, что преступление было совершено только что. А раз тело исчезло к тому моменту, когда мы вернулись туда снова, – значит, и тело, и убийца скрывались где-то совсем близко. Они действительно должны были быть в чулане, как мы уже сказали, – и ей-богу, именно там убийца прятался, когда ты зашла в спортзал в первый раз.
У меня во рту пересохло. Я вспомнила, как вбежала в спортзал. Он казался таким пустым и тихим – а ведь убийца был буквально в нескольких футах от меня!
– Но не могло же тело остаться там! – сказала я.
Дейзи закатила глаза.
– Конечно, не могло! – сказала она. – Девочки переодевались там перед первым уроком во вторник утром, и они бы заметили мертвое тело среди кучи платьев. Но все равно, чулан точно использовали, чтобы временно спрятать тело. Другие варианты просто не имеют смысла. И помнишь вчерашнюю катастрофу с витражами? Я совершенно уверена, что все это случилось из-за тележки, той самой, которую Джонс хранит тут. Так что в итоге чулан чрезвычайно важен для этого дела. Мы не можем больше откладывать его осмотр. Пойдем!
Она вцепилась в мою руку и потащила меня, спотыкающуюся, через весь зал по направлению к нашей заплесневевшей кладовой. Я чувствовала себя продрогшей и взмокшей, будто снова собираюсь заболеть. Заглядывать в кладовку не хотелось.
Но Дейзи не оставила мне выбора. Она распахнула дверь и посветила внутрь фонариком. Должна признать, что внутри все выглядело как обычно: затянутые паутиной белые стены и груды ракеток для бадминтона и молотков для крокета, гимнастические маты и платья-сарафаны, в которых мы занимались, – но все равно я была в ужасе.
Дейзи подскочила прямо к тележке, которая невинно стояла за дверью, скрытая за ненужной одеждой, и начала в лихорадочном возбуждении отбрасывать вещи. Я отвернулась и стала копаться в том, что, как я надеялась, было лишь безобидной кучей старых платьев, таких, которые сейчас уже вряд ли кто-то носит.
К несчастью, эта куча рассыпалась, платья разлетелись по всему полу, и я увидела, что на одном из них спереди виднеется длинная темная полоса. Я посветила на нее своим фонариком, и на свету она показалось ржавой. Пока я стояла там, надеясь, что мне только показалось, Дейзи радостно завопила.
– Ату его! – закричала она. – Как я и думала, кровь на тележке! Говорю тебе, Хэзел, только посмотри!
Я повернулась к ней, держа в руках окровавленное платье.
5
Дейзи не понимала, почему я не разделяю ее восторга.
– Ватсон! – воскликнула она, радостно тыкая меня кулаком под ребра. – Игра идет полным ходом! Мы напали на след!
Я прикусила губу. «Дело об убийстве мисс Белл» было слишком реальным. Мисс Белл действительно мертва и никогда не вернется. Я держала в руках спортивное платье, испачканное в настоящей крови, – платье, которым убийца, должно быть, вытирал кровь мисс Белл с пола спортзала, – а Дейзи нашла тележку, которую убийца, должно быть, использовал, чтобы перевезти тело мисс Белл в укромное место.
Но Дейзи все еще радостно скакала вокруг, в восторге от этого дела, как будто это было «Дело о загадочных кражах из ящика для сластей» – как будто речь шла не о мисс Белл, а об очередном пропавшем пакете «бычьих глаз».
– Мы уже близки к разгадке! – прокричала она – Мы очень близки! Мы взяли след и теперь должны идти по нему. Вот тележка, вот испачканное кровью платье, а тела мисс Белл здесь нет. Итак, где она может быть? Должно быть, убийца припрятал Белл где-то в школе между вечером понедельника и ночью вторника. А потом он вернулся, чтобы перетащить ее в более безопасное место, за пределы школы. Так что нам нужно призвать на помощь весь свой ум: мы должны понять, как мыслит убийца. Если бы ты хотела спрятать тело в Дипдине, что бы ты сделала?
– Ну, начнем с того, что я никого бы не убивала, – сказала я.
– Ну ладно, не пытайся быть умной, – сказала Дейзи. – Просто подумай. Это должно быть какое-то безопасное место, и притом труднодоступное.
– Не похоже, чтобы где-то в Дипдине было такое место, – сказала я. Честно говоря, я не могла представить ни одного подходящего места. Безопасное и труднодоступное место в Дипдине? Если бы я была в недобром настроении – а не чувствовала себя испуганной, как сейчас, – я бы сказала: «Вряд ли».
Дейзи нахмурилась.
– Да, я знаю, – сказала она. – Такого места нет, верно? Но когда-то было. Было! А нет его с тех пор, как они закрыли…
Она застыла. Было очевидно, что ее осенила идея, как будто у нее в голове сейчас взорвался фейерверк.
– Хэзел! Мы были последними идиотами! Представь только, мы не подумали об этом! Ох, за это я готова себя стукнуть!
И, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, она схватила меня за руку и утащила прочь из спортзала, так что мне оставалось только устремиться за ней, чтобы не упасть.
– О чем? – спросила я, задыхаясь, когда мы вприпрыжку неслись по залу. – Не подумали о чем?
– Увидишь! – крикнула Дейзи. – Давай, давай, быстрее!
Она выволокла меня в коридор и сразу же потащила налево, в маленький проход за общим залом. Когда Дипдин только был построен, там был подземный туннель между залом и Старым крылом, чтобы во время дождя девочки могли пойти на общую молитву, не промокнув. Туннель закрыли давным-давно, когда строили библиотечный коридор, так что сейчас этот маленький проход просто ведет к запертой двери.
Наконец я поняла, куда Дейзи меня вела.
– О! – сказала я, остановившись так быстро, что Дейзи чуть не вывихнула мне запястье, прежде чем заметила это.
– Теперь видишь? – спросила Дейзи, поворачиваясь кругом и наконец отпустив меня. – Это непременно там! Никакое другое место так хорошо не подходит!
– Но никто не может туда попасть!
– Джонс может, и любой, кто знает школу и может взять его запасные ключи, так же как я это сделала. Я думаю, что это точно там, Хэзел! Мы нашли это место!
Я снова подумала о мисс Белл.
– Ты уверена, что ее тела там уже нет? – спросила я встревоженно.
– Говорю тебе, сейчас ее уже убрали из школы, – сказала Дейзи. – Но даже если она там – ладно, я видела огромное количество мертвых животных, и это не так уж страшно. Они просто лежат, и всё.
Мне захотелось напомнить ей, что я совсем недавно уже видела тело мисс Белл, и оно было совершенно не похоже на мертвое животное. Но Дейзи уже перебирала связку ключей Джонса, пытаясь открыть дверь. Я подумала, что это будет сложно, но, как только Дейзи подобрала подходящий ключ, он повернулся с аккуратным щелчком хорошо смазанного механизма, и дверь распахнулась.
– Видишь? – самодовольно сказала Дейзи. – Кто-то недавно был здесь.
Она посветила фонарем в открытую дверь, и мы увидели кирпичную кладку, оборванные клочки паутины и ступеньки, уходящие в темноту. Они были пыльными, но слой пыли оказался неровным: где-то она была размазана, где-то сбита, а посередине пролегала извилистая линия, вдоль которой пыль была полностью стерта.
Дейзи сжала мою руку, и я ответила ей тем же. Ее ладонь была холодной и сухой, и я помню ужасное беспокойство о том, что она заметит, как сильно я потею. Но она ничего не сказала, и мы вошли в туннель, держась за руки, светя фонарями в темноту.
– Посмотри на пол, – сказала Дейзи, элегантно ступая по пыльному полу. – Должно быть, этот след остался, когда тащили мисс Белл.
Она говорила об этом так непринужденно! Я посветила фонариком на широкий след в пыли, стараясь не наступать на него, и тут же заметила рядом с ним, на некотором расстоянии, отпечаток ботинка.
– Вот! – указала я на него, и Дейзи бросилась к отпечатку, вскрикнув от волнения.
Вытащив из кармана халата кусок нитки и карандаш, она присела на корточки рядом со следом. Я присела на колени рядом с ней, светя фонариком, пока она измеряла след ниткой и ловко отмечала карандашом его длину. Это был отпечаток плоского ботинка, и притом очень длинный. Когда Дейзи держала нитку в свете моего фонарика, мне показалось, что отпечаток просто огромный.
– Это мужчина! – воскликнула я. – Единственный, это точно он! Я же говорила, что он как-то с этим связан!
Дейзи посмотрела на меня с сожалением.
– Хэзел, ты вообще когда-нибудь что-нибудь замечаешь? Это точно не отпечаток мужского ботинка. Посмотри на каблук и на носок. Ботинок страшный как смертный грех, но это точно женская обувь, и я точно знаю чья.
– Чья? – спросила я. – Мисс Белл?
– Хэзел, – сказала Дейзи. – Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала от тебя. Я сделаю вид, что я не расслышала. Разве ты не знаешь, как выглядят башмаки мисс Теннисон?
У меня ёкнуло в животе. Это было именно то, что я никоим образом не хотела бы обнаружить, – реальные улики в пользу теории Дейзи о виновности мисс Теннисон.
– Мисс Теннисон?
– Просто посмотри завтра на ее туфли. Они и правда огромные. И у нее только две пары. Это отпечаток одной из ее синих громадин. Ты знаешь, тех самых, что украшены бантиками.
– Но… может, кто-то еще надел ее туфли? – предположила я. Мне казалось, что этим человеком непременно окажется Единственный.