– Билли. А это моя подруга Симона.

– Билл? Разве это не мальчиковое имя?

– Билли с «и» на конце – девочковое.

– Ага. – Парень поклонился. – Билли с «и» на конце, вы позволите пригласить вас и вашу подругу на экскурсию по гавани?

Его и правда звали Аладдин: он приехал из Турции, хотя едва её помнил. Родители Аладдина перебрались в Швецию, когда ему было всего два года.

– У нас в Швеции родня, – объяснил Аладдин, когда они шли мимо нарядных яхточек. – Папа решил разбогатеть – готовит еду для шведов.

– Какую еду? – спросила Симона.

– Кебаб, мясо на гриле и всякое такое. Теперь у него настоящий ресторан.

– Так это твой папа – хозяин ресторана «Турок в башне»? – изумилась Билли.

– Точно! – гордо подтвердил Аладдин.

«Турок в башне», лучший ресторан в Охусе, располагался в старой водонапорной башне.

– Вы когда‐нибудь у нас ели? – спросил Аладдин.

– Всего один раз, – призналась Билли.

– Два раза, – сказала Симона. – Когда отмечали папино сорокалетие и когда брат получил водительские права.

Папа и брат. У Билли не было ни того, ни другого, и она замолчала.

– Вот здесь мы и живём. – Аладдин показал на большую лодку-дом у причала.

Домик показался Билли похожим на обувную коробку.

– Здесь? – удивилась она.

– Ага. Во всяком случае, летом. Зимой мы живём в доме возле ресторана.

– Вот это да! – выдохнула Симона. – В смысле лодка-дом!

Кажется, Аладдин вёл интереснейшую жизнь. Родители с рестораном, лодка-дом в порту… Билли почувствовала, как в ней зашевелилась зависть. Ну почему именно она должна жить в развалюхе с привидениями?

– Нам пора домой, – сказала она.

– Заходите как‐нибудь, – пригласил Аладдин. – Я почти всё время дома.

Он улыбнулся. Да он постоянно улыбался. Билли пришлось улыбнуться в ответ. Может, ей будет легче в Охусе, если у неё появится хоть один друг?

Они с мамой устроили Симоне постель на матрасе в комнате Билли. Мама принесла простыню и полотенце и несколько раз спросила, не нужно ли ещё чего‐нибудь. И Симона, и Билли замотали головами – нет, дальше они сами. Когда мама, пожелав им спокойной ночи, закрыла дверь, девочки долго лежали и разговаривали. О приятелях, оставшихся в Кристианстаде, о шестом классе, в который они пойдут осенью. Симона сказала, что они с родителями поедут на Готланд, а Билли – что мама решила всё лето провести в Охусе.

Когда они потушили свет и приготовились спать, Билли подумала о книгах, которые стояли на полках в её комнате. Из всего, что оставили в доме прежние хозяева, Билли чаще всего думала именно о книгах. Кто же уезжает, бросив свои книги?

Глава седьмая

Билли не сразу поняла, что за звук её разбудил. В доме стояла абсолютная тишина. Не слышно было даже птиц, которые вечно скребли когтями по крыше. Билли сжалась под одеялом в комок, изо всех сил прислушиваясь. Наконец она услышала, как Симона ворочается в постели.

– Ты спишь? – прошептала Симона.

– Нет, – прошептала в ответ Билли. – Что это сейчас было?

Она увидела тёмный силуэт – это Симона встала с матраса.

– Как будто в окно постучали.

Симона говорила так тихо, что Билли еле расслышала её слова.

– Но это же невозможно, – прошипела она. – Даже самый высокий человек не сможет постучать в окно второго этажа.

И тут звук послышался снова. Симона была права. Кто‐то как будто стучал в окно над кроватью Билли. Осторожно, короткими, лёгкими постукиваниями. Билли так испугалась, что чуть не заплакала.

– Надо позвать маму, – прошептала она.

– Ш-ш-ш! – шикнула Симона.

Может, просто птица? Билли едва решилась покоситься на окно, хотя рулонная штора, которую прикрутила мама, была опущена. Что, если там, за окном, кто‐то стоит? На длинной лестнице?

Симона подкралась к окну.

– Тише, – прошептала Билли.

И тут постукивания прекратились. Девочки замерли. Несколько минут они ждали, что стук повторится, но ничего не происходило. Симона медленно подошла к окну, взялась за край шторы, немного отвела её от стекла и осторожно заглянула в щель.

– Ничего не вижу, – сказала она.

На улице стояла темень. Было уже глубоко за полночь, и в соседних домах вряд ли кто‐то не спал. Ни одно окно не светилось, везде было тихо. Симона схватила край шторы и дёрнула. Штора тут же взвилась под потолок со стуком, от которого девочки подскочили. От напряжения обе рассмеялись.

– Мы сейчас маму разбудим! – Билли уткнулась лицом в подушку: смех так и рвался наружу.

Симона снова выглянула в окно. Билли встала рядом с ней. Сначала она ничего не видела, но потом, когда глаза привыкли к темноте, различила деревья на участке, а поодаль – соседний дом с тёмными окнами.

– Наверное, просто птица, – решительно сказала Симона. – Сюда никто не достанет.

Билли снова опустила штору.

– Просто птица, – эхом повторила она. – Давай спать.

Сердце билось спокойнее каждый раз, когда она произносила слово «птица». Ясно, это была птица. Что же ещё?

– Мне надо в туалет, – объявила Симона, когда Билли только-только улеглась.

– Я с тобой! – Билли резко отбросила одеяло.

После того, что случилось, бродить по дому в одиночку не стоило. Билли осторожно, чтобы скрип не разбудил маму, открыла дверь. Симона стала на цыпочках красться вниз по лестнице, Билли – за ней по пятам. Ей тоже требовалось заглянуть в туалет.

Симона заперлась в туалете, а Билли осталась стоять в прихожей, не решаясь двинуться. Дом был полон звуков. Везде потрескивало, словно дом рос и ему было больно. Наверняка у Аладдина в доме-лодке не так – он слышит, как плещется вода. Наверное, так хорошо засыпать под этот звук. Если они с Аладдином подружатся, то, может, Билли и Симоне разрешат иногда ночевать на лодке.

Тут Билли снова услышала постукивание. Тот же лёгкий звук, словно шёпот. Но всё же отчётливый. Сердце у Билли заколотилось. Скорей бы уже Симона вышла из туалета. Постукивание как будто доносилось из комнаты, находившейся поодаль от кухни, – из гостевой. Билли вспомнила об отпечатке маленькой ладони на пыльной столешнице. Наверняка та же маленькая ручка стучит сейчас в окно, подумала Билли.

Симона спустила воду и открыла дверь.

– Слышишь? – прошептала Билли, прежде чем подруга успела что‐нибудь сказать.

Симона прислушалась, наморщив лоб.

– Нет. А что я должна слышать?

Симона была права: теперь звук стих.

– Был стук, как в моей комнате.

Девочки снова прислушались. Но звук больше не повторялся.

– Странно, – сказала Симона. – Где на этот раз?

– Из гостевой комнаты.

Девочки переглянулись. Осторожно прокрались к двери гостевой и заглянули в комнату. Остановились на пороге. Комната выглядела как обычно. Картонные коробки были нагромождены одна на другую и на мебель, которую Билли с мамой не использовали. Столик, что так понравился Билли, по‐прежнему стоял в углу. Билли больше не хотелось забрать его себе.

– Где ты нашла отпечаток? – прошептала Симона.

– Там, – показала Билли.

В комнате было темно, хотя шторы мама ещё не повесила. Симона подошла к окну, Билли направилась за ней. Было совершенно тихо и спокойно, на улице никого. Симона повернулась к столику и спросила:

– Что это за журнал?

Билли наклонилась над столом. В темноте было плохо видно, но Билли всё поняла. На столике, где обнаружился отпечаток ладони, лежал старый комикс, хотя она сложила комиксы в коробку в первый же день. И на нём что‐то было написано. Сердце у Билли забилось так сильно, что едва не выскочило из груди. Надпись, сделанная детским почерком, гласила:

«Убирайтесь!»


Глава восьмая

Обычно мама сердилась редко, но в этот раз разозлилась.

– Думаешь, я не понимаю, что ты сама это написала? – оборвала она Билли, когда та утром попыталась рассказать, что случилось ночью.

– Спроси Симону, если мне не веришь! – выкрикнула Билли. – Или себя! Ты тоже видела журнал!

– Ну и что? Ты сама могла написать что угодно, пока Симона была в туалете.

Неужели мама и правда решила, что Билли станет врать насчёт непонятных угроз? Билли едва не лопнула от злости. Симона тихонько сидела за завтраком и слушала, как Билли ссорится с мамой. Мама разозлилась, ещё когда они разбудили её ночью, чтобы рассказать про стук и журнал. Если девочки не могут спокойно спать, она больше не разрешит Симоне оставаться на ночь, объявила мама. Она велела девочкам немедленно ложиться и стала подниматься по лестнице.

– Ты только всё портишь! – закричала Билли ей в спину.

Мама быстро сбежала вниз – Билли даже испугалась, что она споткнётся и упадёт.

– Я порчу? – Голос у мамы был ужасно спокойным. – Это ты всё портишь, дружочек. Постоянно. Скажи как есть: тебе не нравится, что мы переехали в Охус, и ты пытаешься вернуть нас в Кристианстад.

Билли не знала, что сказать. Конечно, мама права. Билли бесило, что они переехали. Но ничего подобного она бы не выдумала. Никогда.

– В этом доме решения принимаю я, – продолжила мама тем же спокойным голосом. – Потому что я взрослая, а ты – нет. Не только ты потеряла папу и хочешь, чтобы всё было как раньше. Я тоже хочу, чтобы всё было как раньше.

Мама замолчала; казалось, она вот-вот заплачет. В итоге она не заплакала, а произнесла:

– Но это невозможно. Жизнь продолжается, и мы сейчас должны действовать так, как будет лучше для нас с тобой. А для нас лучше всего было уехать из Кристианстада и начать всё сначала в каком‐нибудь другом месте.

С этими словами мама оставила девочек в прихожей и ушла к себе спать. Остаток ночи Билли проворочалась с боку на бок, а за завтраком ссора вспыхнула вновь.

– У меня сил больше нет это обсуждать. – Мама встала и начала убирать со стола. – Чем сегодня займётесь?

Билли посмотрела на Симону, а потом, через террасу, на небо. Тучи, но дождя нет.

– Ты как? – спросила она подружку. – Может, прокатимся в библиотеку?

При слове «библиотека» мама вздохнула, но Симона кивнула. Билли обрадовалась: ей и правда хотелось снова встретиться с той старушкой.

– Класс, – сказала Симона. – Может, и в порт заедем? Заглянем к Аладдину.

– Аладдин? – Мама посмотрела на Билли. – Кто это?

– Один парень, который живёт на лодке в гавани. Его родители – владельцы «Турка в башне».

– И ты его знаешь?

Билли пожала плечами, усердно делая вид, что ни капли не интересуется ни домом-лодкой, ни рестораном.

– Знаю, но совсем немножко, – сказала она.

– Это который в красных шортах? – Мама в первый раз за утро улыбнулась.

– Может быть.

Прежде чем Билли успела уклониться, мама обняла её.

– О, у тебя появился приятель! Как я рада!

– Ну приятель и приятель. – Билли постаралась вывернуться из объятий.

Пусть мама успокоится. Не хватало ещё, чтобы она вбила себе в голову, будто Билли и Аладдин – друзья. Тогда она ни за что не согласится вернуться в Кристианстад.

– Ну, девочки, бегите, – сказала мама. – Я сама уберу.

Девочки поднялись в комнату Билли.

– Зря я сказала про Аладдина, да? – спросила Симона.

– Нет. Просто я не хочу, чтобы мама решила, будто мне хорошо в Охусе.

– Скучаешь по Кристианстаду? – Симона погладила её по плечу.

– Ужасно скучаю, – прошептала Билли.

Большая муха жужжала под потолком, всё быстрее курсируя взад-вперёд. Словно её заперли и ей страшно. Прямо как я, подумала Билли, которой дом уже начал казаться тюрьмой. «Никто из нас не выберется отсюда».

Как же хорошо было выйти на улицу! Симона предложила проехать по тропинке через сосновый лесок. Билли любила бывать в лесу и с удовольствием согласилась. В высоких соснах шумел ветер, на земле лежал толстый ковёр из палой хвои, похожей на бурые швейные иголки. По ту сторону леска открывался небольшой луг.

Билли думала о ночном происшествии. Не может быть, чтобы стук в окна им померещился. И потом – журнал. Кто положил его на стол? Кто мог пробраться в дом?

– Ты‐то хоть мне веришь? – спросила Билли Симону, когда они заговорили о том, что видели собственными глазами и слышали собственными ушами.

– Конечно! Но оно всё такое жуткое.

С этим Билли была согласна.

– Ты веришь в привидения? – спросила она.

– Не знаю, – ответила Симона. – Иногда, когда я бываю у дедушки, мне по ночам кажется, что я слышу бабушкины шаги в прихожей.

– Ничего себе! – Билли вытаращила глаза, но тут же вспомнила, сколько раз ей казалось, что папа вернулся в их дом в Кристианстаде.

– Она ходила по‐особенному, – объяснила Симона. – И теперь, когда я ночую у дедушки, я её слышу. Хотя меня это не пугает.

– Не пугает? – Билли выглядела озадаченной.

– Неа. Потому что я думаю: хорошо, что бабушка ходит по дому. Потому что она… как это… бдит – да, точно, она бдит над нами.

– Как воображаемый друг? – спросила Билли.

– Примерно да. Хотя бабушка бдит по‐настоящему.

Глава девятая

Аладдина они нашли на мостках перед лодкой-домом: мальчик возился с какими‐то пластмассовыми детальками. Заметив девочек, он просиял.

– Привет! – Аладдин помахал им рукой.

– Привет. Чем занимаешься? – спросила Билли.

– Строю модель самолёта.

– Такой маленький, – заметила Симона.

– Мама говорит, чтобы я собирал маленькие самолёты, потому что я их собираю десятками!

Аладдин взглянул на книги, зажатые у Билли под мышкой.

– В библиотеку ходили?

Билли кивнула и сунула книжки в тканевый мешок, которым её снабдила мама. Старухи в библиотеке не оказалось. Билли надеялась, что она объявится в какой‐нибудь другой день.

– Ты тоже любишь читать? – спросила Симона Аладдина.

– Ну, я больше люблю что‐нибудь мастерить. – Аладдин поднялся. – Хотите посмотреть, как мы живём?

В доме уютнее Билли бывать ещё не доводилось. Стены белые, на окнах – маленькие зелёные растения. Синие шторы в холле, розовые – на кухне. Синий кухонный стол, разноцветные стулья.

– Класс. – Симона кивнула на картины, висевшие на кухне: танцующие люди.

– Мама рисует, – сказал Аладдин.

Он проводил девочек вниз по лестнице, и они оказались в комнате с двуспальной кроватью. Комната, видимо, была ниже уровня воды – маленькие круглые окошки были проделаны почти под потолком.

– Здесь живут мама с папой, – пояснил Аладдин.

– А где твоя комната? – спросила Симона.

– На самом верху! – Аладдин напустил на себя хитрый вид.

Они вернулись на кухню, и Аладдин опустил лестницу, закреплённую в потолке. Взобравшись по ней, он открыл люк. Билли и Симона увидели, как он исчезает в отверстии. Аладдин махнул им сверху, приглашая за собой.

– Ух ты! – сказала Билли, сунув голову в комнату Аладдина.

Со стороны лодка напоминала большую картонную коробку, у которой на крыше прилепилась коробка поменьше. В этой коробке поменьше и обитал Аладдин. Окна во всю стену, а комната такая маленькая, что места едва хватило для кровати, тумбочки и ночника.

– Чистый восторг! – воскликнула Симона. – Я хотела, когда вырасту, жить на маяке, но у тебя тут просто вау.

– Ага, круто. – И Аладдин с размаху сел на кровать.

«Круто» – это ещё было мягко сказано. Аладдин словно обитал в собственном замке, куда можно попасть только через дыру в потолке.

Билли огляделась. Из окон Аладдина было видно всю гавань.

– У тебя что, нет штор? – удивилась Симона.

– Нет. Я люблю смотреть на корабли, – сказал Аладдин.

Билли представила себе, как Аладдин спит в своей коробке, а его родители – на две лестницы под ним, ниже поверхности воды.

– Ты не боишься темноты? – спросила она.

Аладдин как будто не понял, о чём она.

– А чего тут бояться? Чего бояться в темноте, которой нет, если снаружи светло?

Билли и Симона переглянулись. Они подумали об одном и том же. Симона села на пол и объявила:

– У Билли в доме привидения.

– А ещё кто‐то заходит в дом, когда хочет, и делает всякие странные вещи. – Билли села рядом и стала рассказывать, что произошло, когда они с мамой переехали.

Аладдин присвистнул:

– Ясно. Так это вы с мамой живёте в Доме-Мороз-По-Коже?

– В каком доме? – Билли почувствовала себя глупо.

– Мороз-По‐Коже. Ну, вроде как со всеми, кто там живёт, происходит какое‐нибудь несчастье, – пояснил Аладдин. – Хотя это, конечно, просто слухи. Привидений же не бывает.

– А почему его зовут Мороз-По‐Коже? – спросила Симона.

– Потому что когда туда входишь, то холодеешь от страха. – Аладдин снова рассмеялся. – Глупо, да?

Билли подумала, что это скорее обидно, чем глупо. Их дом явно был известен всему посёлку – ему даже прозвище дали в насмешку. Аладдин понял, о чём она думает.

– Его так зовут только у меня в школе, – добавил он.

«Отлично, – подумала Билли. – Тогда я никогда в эту школу не пойду». С минуту они молчали, а потом Аладдин сказал:

– Моя мама верит в привидения, духов и всякое такое.

Пошёл дождь, тяжёлые капли застучали по крыше домика Аладдина. Ветер чуть покачивал лодку.

– Почему она в них верит? – Билли обхватила колени руками.

– Она говорит, что может беседовать с ними. Говорит, многие мертвецы ужасно злые и хотят снова стать живыми. Но это же невозможно.

– И что они делают, когда разозлятся? – спросила Симона.

– Они начинают вредить живым. – Аладдин с минуту помолчал и спросил: – Вы что, правда в это верите?

Билли стала размышлять. А как ещё объяснить отпечаток на пыльном столе и постукиванье в окна? Она не могла решить, что хуже – что по дому бродит призрак или что какой‐то человек не хочет оставить их с мамой в покое.

– Не знаю, во что я верю, – призналась она. – Вот только в доме, где я живу, происходит что‐то подозрительное.

Они долго сидели молча, слушая дождь. Билли думала о словах Аладдина. Значит, его мама считает, что некоторые мертвецы злятся, что умерли. А вдруг у них с мамой в доме именно такой призрак? Как тогда от него избавиться?

Когда дождь кончился, Билли с Симоной решили заехать в продуктовый магазин. Аладдин вызвался прокатиться с ними. Прежде чем сойти с лодки, он заглянул в чулан в маленькой прихожей и достал одноколёсный велосипед.

– Ты умеешь на нём ездить? – поразилась Билли.

– Конечно. Это проще простого!

Билли и Симона с восторгом наблюдали, как Аладдин вскочил в седло и почти полетел вперёд. Казалось, ему всё даётся легко, как и Симоне.

В огромном магазине Аладдин с Симоной остались топтаться у прилавков с заморозкой, а Билли набирала то, что попросила её купить мама. Выбирая бананы, она почувствовала на своём плече чью‐то руку. Будучи уверенной, что это Аладдин или Симона, она схватила банан и развернулась, держа его перед собой, как пистолет.

– Руки вверх!

За спиной у неё оказалась пожилая дама из библиотеки. Элла. От удивления Билли уронила банан.

– Ой, простите, – тут же сказала она.

Но тётя Элла, кажется, не заметила, что ей только что угрожали бананом.

– Нам надо поговорить, – прошипела она.

Билли посмотрела через плечо, удивляясь, куда исчезли Аладдин и Симона.

– Конечно, – согласилась она.

– Это важно, – зашептала старуха. – Вы с мамой подвергаетесь большой опасности. Из-за дома.

Не это ли Аладдин слышал у себя в школе? Что дом на Спаррисвэген приносит несчастье?

– Меня зовут Элла Бенгтсон, – продолжала старуха. – Я живу на Сникархаксвэген, в Эспете.

Насколько Билли знала, район Эспет находится по ту сторону порта. Но где Симона и Аладдин, где их носит? Билли почти запаниковала, оставшись один на один со старухой, которая разговаривает шёпотом и очень странно пахнет.

– Обещай, что придёшь, – прошептала старуха.

– Я приду, – тихо сказала Билли.

– Хорошо.

Старуха подхватила свою корзину с покупками и исчезла.

Глава десятая

Билли с Симоной успели дважды объехать Эспет в поисках Эллы, а потом Симоне пора было возвращаться домой. Ни в первый, ни во второй раз девочки не нашли старую даму.

– Продолжай искать, – сказала Симона, когда они прощались на автобусной остановке. – А я ещё приеду помогу тебе.

Билли кивнула. Ей было важно понять, зачем кто‐то проник к ним и написал на старом комиксе «Убирайтесь!». Кому‐то не нравилось, что они переехали в этот дом, и Билли опасалась, как бы тот, кто оставил послание, в следующий раз не учинил что‐нибудь похуже.

Всё немного изменилось после приезда Симоны. Папа всегда говорил, как важно, чтобы будни были весёлыми, ведь что ни день – то будни. Прожив три недели в доме на Спаррисвэген, Билли поняла: хочет она того или нет, но они с мамой создали в своём новом доме что‐то вроде будней. Иногда они бывали вдвоём, иногда кто‐нибудь навещал их, но чаще всего они делали примерно одно и то же. Ездили на пляж, готовили еду. Они больше не говорили о том, что случилось в доме, потому что мама тогда начинала жутко злиться.

Билли невольно полюбила – почти полюбила – свою комнату со скошенным потолком. Она повесила на стены фотографии папы, бабушки и дедушки и расчистила на полках место для своих книг, привезённых из Кристианстада.

– Ты, кажется, будешь первым в Швеции подростком с собственной библиотекой, – заметила мама.

Как‐то в дождливый день Билли прошлась по содержимому полок внимательнее. Книги стояли в алфавитном порядке – по именам авторов. Билли это понравилось, и свои книги она поставила на полки так же. Получилось симпатично.

– Призрак ещё в доме? – спросила Симона, когда они с Билли болтали вечером по телефону.

– Вряд ли. Во всяком случае, я пока ничего не слышала.

Билли не хотелось больше искать тетю Эллу – та наверняка нарасскажет ей всяких ужасов про дом. Мама взяла в привычку запирать перед сном дверь гостевой комнаты, и Билли немного успокоилась. По ночам она старалась не спускаться на первый этаж, пока мама спит.

С Аладдином она виделась часто – всегда в городке или у него дома.

– Почему ты не пригласишь его к нам? – спросила мама.

Ну и вопрос, подумала Билли. Аладдин всегда на лодке один, и естественно, там веселее, чем дома у Билли. Но однажды Аладдин явился сам. Как‐то после обеда Билли сидела на террасе и читала, мама уехала в магазин. Аладдин с довольным видом вкатился к ним на участок на своём одноколёсном велосипеде.

– Решил посмотреть, как ты живёшь, – объявил он. – Ну и навестить парочку привидений.

– Лучше не надо, – отозвалась Билли.

– Краска отошла, – заметил Аладдин, поднимаясь на террасу.

Он указал на стену дома: чешуйки краски кое‐где отслоились и попадали на землю. Трещины, которые Билли увидела ещё в первый день, со временем удлинились, умножились. Казалось, что стены кто‐то разрисовал странным узором.

– Знаю, – сказала Билли. – Ужасно некрасиво, правда?

Пять минут они походили по дому, а потом вернулись на террасу и стали пить сваренный мамой смородиновый компот.

– Ты же в гостевой нашла тот комикс? – спросил Аладдин.

– Угу. – Билли посмотрела в стакан с компотом.

– Странно, ничего не скажешь.

День был тёплый, безветренный, на небе – ни облачка.

– Можно ещё компота? – спросил Аладдин.

– Конечно. Я схожу принесу весь кувшин.

Аладдин поднялся, чтобы пойти вместе с Билли, но тут заметил белку, которая иногда забиралась на террасу, а сейчас сидела на лужайке.

– Какая классная! – сказал он.

Билли обрадовалась. Наконец‐то он увидел у неё что‐то, чего не видел у себя в гавани. Аладдин остался разглядывать белку, а Билли пошла на кухню за компотом.

Проходя мимо открытой двери гостиной, она остановилась. Что‐то удержало её на месте, но она не могла сообразить, что именно. Билли молча стояла в дверном проёме, держа в каждой руке по стакану. Во рту у неё пересохло. Что же тут не так?

И тут она увидела. Лампа медленно раскачивалась взад-вперёд – как в тот, первый день, когда Билли осталась дома одна. Как она может качаться, если окна закрыты и ветра нет?

– Аладдин! Можешь подойти? – позвала Билли и повернулась к открытой двери, ведущей на террасу.

Аладдин, наверное, по голосу понял, что Билли испугалась, потому что через секунду уже стоял рядом с ней.

– Что такое?

– Смотри, – прошептала Билли и указала стаканом на старинную лампу.

Которая висела совершенно неподвижно.

– Но… она же только что раскачивалась туда-сюда!

– Да ну. Просто сквозняком потянуло или вроде того.

– Сквозняк без ветра? – уточнила Билли. И тут в саду послышался мамин голос.

Билли быстро предупредила Аладдина:

– Ничего ей не говори.

Почему такое вечно случается с ней, а не с мамой? Аладдин непонимающе посмотрел на неё, однако обещал помалкивать.

Мама, держа в каждой руке по пакету, поднялась на террасу. Билли так и стояла со стаканами в руках, так что помогать кинулся Аладдин.

– Вот спасибо! – сказала мама. – Ты Аладдин?

Они поздоровались, и Билли по маме увидела, что Аладдин ей нравится. А потом она увидела ещё кое‐кого. Следом за мамой по ступенькам поднимался какой‐то высокий мужчина. Он улыбнулся Билли, как знакомой.

– Ты, наверное, дочка Эббе, – сказал он.

Мама перевела взгляд с мужчины на Билли: – Это мой друг Юсеф. Я подумала, почему бы ему не поужинать сегодня с нами?

Глава одиннадцатая

Ужин получился весьма странным. Аладдин тоже остался. Мужчина по имени Юсеф болтал и смеялся, но Билли никак не могла заразиться его весёлостью. Кто он, что ему нужно? Мама сказала, что Юсеф – полицейский, что он помог ей, когда кто‐то попытался вломиться в их дом в Кристианстаде. Билли уставилась на маму.

– Кто‐то пытался проникнуть к нам? И ты мне ничего не сказала?

Мама опустила глаза.

– Я не хотела, чтобы ты волновалась, – тихо сказала она. – Ты и так сильно тревожилась насчёт этого дома, и я не хотела сделать ещё хуже, рассказывая, что случилось в Кристианстаде.

– А что насчёт дома? – поинтересовался Юсеф. – По-моему, он замечательный.

Билли промолчала. У неё не было никакого желания говорить о доме с человеком, которого она не знает. Мама сердито глянула на неё.

– Например, что краска от стен отваливается, – сказала наконец Билли.

– Ну, вот ещё из‐за этого волноваться! Со старыми домами всегда так. Они будто живут своей жизнью.

Живут своей жизнью. Да, их дом точно вёл себя как живой.

– Билли говорит, что по ночам видит призраков, – выдала мама.

Юсеф рассмеялся.

– Ты разве ещё не выросла из сказок о привидениях? – спросил он.

Билли, может, и стоило бы подумать, прежде чем отвечать, но очень уж она разозлилась. Девочка вскочила, слыша, как стул с грохотом валится на пол у неё за спиной.

– Ты ничего не хочешь понимать! – крикнула она маме. – И ты злая, только о себе и думаешь!

Она, не помня себя от злости, кинулась с террасы в дом, но в дверях резко обернулась, бросив:

– Что сказал бы папа, если бы увидел тебя с мерзким полицейским?

Всё, поздно. Слово не воробей. И зачем она это сказала? У мамы сделался несчастный вид, а Юсеф уронил вилку. Сгорая от стыда, Билли бросилась к себе в комнату. Едва она успела захлопнуть за собой дверь, как та открылась снова. Вошёл Аладдин.

– Хочешь побыть одна?

Билли не издала ни звука. Если она откроет рот, то разрыдается. Она села на пол возле книжного шкафа, и Аладдин опустился рядом.

– Твоя мама нехорошо сделала, что пошутила насчёт привидений, – сказал он.

У Билли полились слёзы. У неё внутри словно что‐то раскололось оттого, что кто‐то отнёсся к ней по‐доброму.

– Ты тоже мне не веришь, – прошептала она.

Аладдин помолчал, а потом неуверенно сказал:

– Я не знаю, во что верить. Просто рассказал, что моя мама верит в призраков. А мы с папой – нет.

– Я и не говорила «призраки», я только сказала, что здесь происходят странные и пугающие вещи, – проворчала Билли и вытерла слёзы.

Аладдин посмотрел на полки и заметил:

– Какие красивые старые книги.

– Они были тут, когда мы въехали.

– Как это? Прежние жильцы даже не забрали свои книги?