228xn+228-NX__F3ʹ/___2ʹ(C8_6C5__
U0111___Y__29_9_4___MC/MC__8xn


– Это точно генная разработка, – нахмурился он, – и номер действительно странный. «Двести двадцать восемь» – стандарт для плюсовых, особенно военных. В основном они созданы на основе единой генетической платформы, так что, разводя их, получаешь предсказуемые результаты.

– Я знаю про двести двадцать восьмую платформу, – нетерпеливо сказала она, – а все остальное?

– Ты хочешь, чтобы я тебе помог? Остальное – генетические ответвления. Если ты поищешь, то найдешь информацию об «F3». Кажется, это что-то о челюстной структуре тигров. С ходу я вижу что-то кошачье, кажется, тигра, чего-то явно не хватает, и много от собаки. Наверное, «U0111» – это барсук или гризли, не знаю.

– Опасная тварь, но я это и так знаю.

– Ладно. – Он злобно покосился на нее. – Дальше идет информация о месте рождения. «Y» может быть половиной «KY», то есть Киото. У них там целая куча лабораторий. Проверь и посмотри, будут ли совпадения. Но…

– Все равно странно, да?

– Да. Это дополнительное «двести двадцать восемь икс эн». Выглядит как суффикс или что-то вроде того. Видишь, что «восемь икс эн» в самом конце?

– Может, поэтому он и пережил наш удар. Может, это асбестовая кожа?

– Ха. А вариант. Это точно новая технология. – Он нахмурился, вглядываясь в небрежное изображение татуировки. – Ой. – И тут же отдал планшет обратно, как будто тот жег ему руки. – Ничего себе.

– Что?

– А вот это ты заметила? «MC/MC»?

– Тори, я учила генетику только сама. Я многого не знаю. Именно поэтому я и прошу о помощи.

– Но это не гены, Джонс. Это владелец патента и покупателя.

– То есть наш враг.

Он наклонился к ней и горячо зашептал:

– Это мы, Джонс. «МС» – это «Корпорация Мерсье». Мы скинули ракеты на нашего собственного плюсового. На свои родные чертовы активы.

– Зачем бы нам бомбить своего плюсового?

Тори разозлился.

– Ужасно, конечно, разбивать твои иллюзии, Джонс, но когда ты достигнешь определенного уровня в компании, то наконец поймешь, что мы вовсе не одна счастливая семья. Финансы, торговля, научно-исследовательские разработки, рынки, объединенные силы… у всех есть свои интересы. Иногда семьи дерутся. Понимаешь?

Тори говорил, а Джонс смотрела на метку в ухе плюсового. Киото – возможно, там много генетических лабораторий, и она сможет отследить путь плюсового до самого гнезда.

– Джонс! – Тори помахал рукой у нее перед лицом.

– Да? Я слушаю.

– Некоторые вещи нам не по чину. Чем меньше мы знаем, тем меньше у нас будет проблем при проверке на лояльность. Твоя деятельность всегда записывается. Это плохая идея. Брось все. Забудь. Делай, что говорит Кароа, и не высовывайся. Поняла?

– Да. Ты прав. – Она демонстративно закрыла картинки с получеловеком, выключила планшет и сунула его в карман. – Это не стоит понижения.

– Ну вот и молодец. – Тори расслабился и посмотрел на часы. – Так, мне нужно отправить пару подарочков в Калифорнию.

– Подарочков… – Джонс немедленно вспомнила свой собственный ракетный удар. Инфракрасных людей, не подозревающих, что сейчас превратятся в пепел. Она заставила себя улыбнуться. – Удачи.

– Она мне не понадобится, – ухмыльнулся Тори, – у ополчения Кали нет асбестовой кожи.

Тори отправился сбрасывать ракеты на террористов, а Джонс обдумала свои действия. Что бы она ни сказала Тори, бросать она не собиралась. Она вынула планшет и снова посмотрела на номер.

«228xn».


Начнет она с Киото. Проверит все перемещения Кароа, выяснит, не бывал ли он в генных лабораториях. У нее не было доступа к его файлам, но она могла найти очень много данных с камер видеонаблюдения. У «Мерсье» были договоры с тамошними системами охраны. И еще она поднимет отчеты Кароа о расходах с самого начала. Будут ли совпадения…

Раздался сигнал тревоги – «Хищник» засек что-то необычное. Джонс поморщилась и прочитала данные. Дело двигалось быстрее, чем она хотела.

Время пришло.

13

– Я чувствую запах берега, – сказал Тул.

– Мне кажется, у тебя повреждено обоняние, – ответила Маля, отдирая пропитанную кровью повязку и изучая матовую липкую рану под ней.

У Тула дрогнули уши.

– Нет. Все мои органы чувств в порядке, даже если моя плоть… – он потыкал в свой разваливающийся бицепс, – слаба.

С чужой помощью Тул уже мог ходить, повисая на трех-четырех солдатиках, которые его поддерживали. Хватаясь за поручни и мачты, он мог потихоньку передвигаться самостоятельно. Глядя на его раны, Маля задумывалась, сможет ли он выздороветь окончательно. У нее на глазах Тул вылечивался после пуль, шрапнели, чужих зубов и мачете, но эти раны были куда хуже. Жар и химикаты, содержавшиеся в ракетах, натворили ужасных вещей.

Тул догадался, о чем она думает.

– Медицинские достижения Побережья меня спасут, – заверил он и указал на механический протез Мали, – тебе же сделали новую руку.

– Но сделать новое тело нельзя.

– Я поправлюсь.

– Ты больше не думал о том, чтобы остаться с нами? На корабле?

– Капитан неожиданно согласилась меня терпеть?

С мачты послышался крик, избавивший Малю от необходимости отвечать:

– Дамбы! – Секунду спустя Ван уже лез по мачте вниз, беспечно и проворно. Он спрыгнул на палубу между Малей и Тулом, тяжело дыша. – Осталось немного! Аркологии уже видно!

Тул дернул обгоревшей бровью и ехидно посмотрел на Малю:

– Иди любуйся своей землей обетованной.

Маля извиняюще улыбнулась, встала и подошла к борту, где уже стояли Ван, Ошо, Скворечник и еще несколько матросов, свободных от вахты. При виде Побережья она всегда испытывала приятное волнение.

Побережье не походило ни на одно из мест, которые она видела раньше. Никаких развалин, никаких полуживых зданий. Никаких заболоченных улиц, поглощенных океаном. Города Побережья сияли, а над массивными дамбами гордо вздымались башни. На балконах росли генетически модицифированные ореховые кусты, фруктовые деревья спускались по многоэтажным террасам, а между ними блестели солнечные батареи.

Маля перегнулась через борт, глубоко дыша. Теперь и она чувствовала тот запах, который Тул ощутил намного раньше. Город пах цитрусами и жасминовым цветом. И, конечно, рыбой, солью и океаном, но в основном лимонами и апельсинами, которые росли везде, готовые к северным зимам.

Она вспомнила, как первый раз оказалась на Побережье, как срывала апельсины и клубнику на тихой, застроенной кирпичными домами улочке в старинном квартале. Роскошь, но абсолютно бесплатная и доступная любому.

Роскошь. Вот что главнее всего на Побережье.

«Быстрая» загудела. Послышались приказы. Веревки скрипели и визжали, проходя через аварийные кривые шкивы. Капитан Альмади правила на буи, отмечавшие фарватер, идущий между волноломами в город.

Прозвучал еще один гудок, и «Быстрая» плавно и легко миновала по левому борту огромный тримаран класса «Косатка», украшенный логотипом «Патель Глобал».

Маля смотрела, как массивный клипер совершает маневры. Корабль топорщился жесткими парусами, которые управлялись электроникой. Компьютеры поворачивали паруса, ища оптимальный угол, который позволил бы использовать ветер наиболее эффективно.

«Быстрая» качнулась на волне, поднятой кораблем побольше. По сравнению с ней «Косатка» была и больше, и куда совершеннее технически – больше команды, больше груза, больше выручки. Корабль напомнил Мале, что она, владелица собственного корабля, все равно остается мелкой рыбкой, плавающей между гигантских акул.

«Быстрая» встала за «Косаткой». «Патель Глобал» был скорее торговой компанией в отличие от военизированной «Мерсье», но в основе своей они очень походили друг на друга – компании, обладающие почти неограниченными ресурсами и способные дотянуться до любой точки мира.

Впереди виднелись дамбы Приморского Бостона: стены из кирпичей, пласты асфальта со старых дорог и развязок, массивные бетонные колонны, щетинящиеся ржавой арматурой, а сверху всего этого – наросты, водоросли и редкие анемоны.

– Что ты думаешь о наследстве Канодии?

Маля вздрогнула. Тул тяжело навалился на борт, трудно дыша, но все же он осилил короткую прогулку от мачты.

– Он все это планировал, – сказала она, – предвидел и планировал.

– Очень хороший генерал, – согласился Тул.

– Он вообще не был генералом, – возразил Ван, – он был типа, ну… такой мужик из школы.

– Профессор биологии, – пояснил Тул.

– Професссор, – старательно повторил Ван.

Маля тревожно посмотрела на него. Согласно ходившей по Побережью легенде, Анураг Канодия интересовался научными исследованиями в одном из древних университетов, а не практической деятельностью и вообще тем, что творилось в мире. Его семья всегда занималась торговлей и финансами, а вот он охотился за знаниями, а не за прибылью.

Но однажды морской биолог неожиданно прекратил свою научную деятельность. Он забросил трактат об адаптации кораллов к закисляющемуся океану, закрыл все исследования и, как гласит легенда, вышел в город с куском мела.

Куском мела в одной руке и альтиметром в другой.

Рассказывали, что он ходил по городу, намечая мелом линию – на много метров выше, чем мог подняться океан по самым щедрым оценкам.

Всем, кто задавал ему вопросы, он отвечал, что море идет сюда.

Люди сочли это рекламным перформансом и долго смеялись. Потом стерли каракули этого дурака со своих домов и офисов. Но когда стерли мел, он вернулся и снова нанес эти линии краской – цветами фуксии и шартреза, ярко-оранжевым и неоново-голубым. Слишком кричащими цветами, чтобы их можно было не заметить. Краской, которая не смывалась.

Вскоре его арестовали за вандализм. Богатая сестра внесла за него залог, и он снова принялся рисовать по ночам на стенах, упрямо размечая свой город.

Его снова арестовали и оштрафовали.

И еще раз.

И еще.

Он не выказывал ни малейшего раскаяния, и в конце концов его посадили в тюрьму на год. Выслушав приговор, он рассмеялся в лицо судье. «Людям плевать, что море поглотит их дома, но они мучают человека, который предсказывает их будущее», – заявил он.

Когда его наконец выпустили из тюрьмы, его вандализм принял новые формы. Если люди понимают только бизнес, значит, нужно заняться бизнесом. В жилах Канодии текла кровь торговцев, и, воспользовавшись связями сестры, он нашел инвесторов и выкупил как можно больше городских кварталов, стоявших выше нарисованных им линий.

В конце концов он и несколько крупнейших корпораций скупили почти всю недвижимость выше этих линий. Они собирали ренту, зарабатывали стабильные деньги и терпеливо ожидали неизбежного урагана категории шесть, который обещал им ученый.

После урагана «Эпсилон», который уничтожил большую часть нижнего Бостона, Канодия принялся скупать затопленные дома и разбирать их. Он был уже стариком, но дети продолжили его проект. В результате были выстроены дамбы. Высящиеся в устье залива стены целиком состояли из остатков домов, оставшихся под линией прилива.

– Он не стал делать вид, что все наладится, – сказала Маля, – он сам пытался все наладить, зная, как на самом деле обстоят дела.

– Да, – согласился Тул, – редкий талант. Не многие им обладают.

«Быстрая» проскользнула мимо дамбы. Для этого пришлось сменить галс и пройти между первым и вторым волноломами. Чайки сидели на заросших анемоном развалинах, выклевывая крабов и водоросли из мусора древних зданий. Тюлени грелись на бетонных плитах. Дети рыбачили или ковырялись в трещинах в поисках мидий, которые прижились на обломках.

Какая-то девочка помахала Мале, когда корабль прошел мимо. Маля в ответ подняла металлическую руку.

– А жизнь здесь беззаботная, – заметил Тул.

Маля, с одной стороны, завидовала такой легкой жизни, а с другой – радовалась, что где-то кто-то вырос за ловлей рыбы и разглядыванием парусников, а не прятался от солдатиков в джунглях.

«Быстрая» добралась до последнего буя и снова сменила галс, проходя мимо третьего волнолома. Перед ними раскинулся Приморский Бостон: спокойный, голубой, покрытый точками плавучих островов, принадлежащих самым богатым торговым компаниям.

Маля различала флаги корпораций над островами в центре залива: «Патель Глобал», «GE», «Лоусон и Карлсон»… Интересно, а у «Мерсье» здесь есть филиал? Они могли бы держать здесь представительство, пусть даже им и не принадлежит никакая территория.

Вдоль одного края залива стояли платформы сухих доков «Патель Глобал», утыканные кранами, заполоненные армиями рабочих, которые строили каркасы огромных тримаранов на подводных крыльях. В самой глубокой части стояли контейнеры. Везде вокруг Маля видела корабли, работу и процветание. Безопасная защищенная бухта, царство коммерции, приносящее прибыль тем, кто предвидел затопление города.

Альмади подошла к Мале.

– Осталось недолго?

– У нас есть слип?

Альмади кивнула.

– Сразу за островом «Патель Глобал».

Когда они дошли до Побережья, капитан, видимо, расслабилась.

Скорее всего, она выросла так же, как и дети, которых Маля видела на дамбе. В безопасности, в месте, где постоянно есть электричество от солнечных батарей, где можно ничего не бояться на улицах, по которым ходят патрули. Жизнь, в которой не случалось ничего хуже пьяных драк в Соленом доке или, может быть, беженцев, привезенных контрабандистами.

Альмади глубоко вдохнула воздух Побережья.

– Хорошо снова оказаться дома.

Фраза была самая обычная, но Маля уловила в ней какую-то окончательность.

– Вы и дальше будете плавать с нами? – спросила Маля.

– У меня есть обязанности и дома, – нахмурилась Альмади.

– Мне нужен капитан, которому я могу доверять.

– Мне нужна команда, которой я могу доверять, – ответила Альмади.

– Вы в нас сомневаетесь, – требовательно спросил Ван, – после всего, что мы делали? Драили вашу палубу, учили всякие узлы и занимались всяким…

– Она имеет в виду меня, – рыкнул Тул.

Альмади наклонила голову.

– Ты боишься, что я нападу? – спросил Тул.

Альмади презрительно оглядела его.

– Да ты сейчас и с ребенком не справишься.

Тул прижал уши – это движение Маля всегда толковала как раздражение, – но вслух сказал только:

– Не беспокойтесь, капитан. Как только мы пришвартуемся, я немедленно сойду с корабля. Я не стану мешать вашим договоренностям и бизнесу.

– Тебе не обязательно уходить! – возразила Маля.

– Мне нужно время и место, чтобы окончательно поправиться, – сказал Тул. – А здесь, – он указал на Альмади, – мне не рады.

– Это правда? – спросила Маля у капитана.

– Маля, не делай вид, что я тебе враг. Получеловек опасен для нас всех. Ты сама видишь, чего хочет «Мерсье». Думаешь, они хотя бы задумаются, прежде чем уничтожить нас вместе с ним?

– Но они считают, что он мертв!

– Пока. – Альмади положила руку Мале на плечо, но Маля стряхнула руку и сделала шаг назад.

– Не надо.

Альмади говорила тихо:

– У меня есть семья, Маля. Некоторые риски просто слишком велики. Ходить в Затонувшие города и торговать там посреди гражданской войны? Пожалуйста. Это я могу. Вот это? – Она указала на Тула и покачала головой: – Нет, ни в коем случае.

А еще в мире множество кораблей, где нужны опытный капитан и команда, но этого она не сказала.

Если Альмади уйдет, матросы уйдут вместе с ней. Солдатики Ошо научились кое-как управляться с парусами, но этого не хватит, чтобы вести «Быструю» без чужой помощи. Они не пережили бы шторм, если бы не искусство Альмади.

Тул положил руку Мале на плечо.

– Тебе вовсе не нужно жертвовать ради меня всем. Помоги мне найти место, где я мог бы выздоравливать. Какую-нибудь тихую небогатую комнатку.

– Я обязана тебе всем.

– Этот долг давно уплачен.

– А как насчет Соленого дока? – предложил Ван. – Всем плевать, что там происходит. Даже на твою жареную задницу никто внимания не обратит. – Он поднял обе руки: – Если что, я не хотел тебя обидеть.

14

Тори старательно поливал кого-то огнем, когда Джонс снова вошла в систему. На экране появилась информация. Клипер класса «Манта» вошел в гавань Приморского Бостона.

Одна ракета. Просто скинуть на них ракету и покончить с этим. Не надо умничать. Надо просто выполнять приказы и оставаться в безопасности.

Она изучала информацию на экране. Наступил решающий момент. То, что она сделает сейчас, определит ее будущее. Следовать приказам или найти другой путь? Вот бы у нее было чуть больше информации.

Она почти слышала, как мать ее передразнивает. Некоторые люди такие умные, что становятся совсем тупыми. «Ты об этом думала? Хоть когда-нибудь?»

«Быстрая» швартовалась. Время шло.

Джонс отправила вызов генералу. Кароа появился на экране, злой и мрачный, как всегда.

– Сэр, мы нашли корабль, – она говорила очень вежливо, надеясь, что Кароа не заметит, что она лжет, – он уже добрался до Побережья. Мы не успели достать его в нейтральных водах.

– Наносите удар, – велел он, – немедленно.

Она сделала вид, что проверяет данные. Ей казалось, что ее видно насквозь, но все же она продолжала. Изобразила удивление и сожаление.

– Простите, сэр. «Хищники», которые должны патрулировать Побережье, отправлены на ремонт. «Каракорум» не сообщил об этом, – она притворилась, что ищет другие дроны, – сэр, те «Хищники», которые патрулируют нейтральные воды, находятся больше чем в получасе пути. Они не успеют оказаться на месте вовремя.

– Это действительно так? – прищурился Кароа.

– Да, сэр. Простите, сэр, – Джонс сглотнула и бросилась вперед, – я… просто не повезло, сэр. Я не представляю, почему мне не сообщили, что забрали всех «Хищников», наверное, их повредило во время шторма.

Кароа подозрительно посмотрел на нее, и ей снова показалось, что он видит ее насквозь. Ей очень сильно захотелось, чтобы всего этого не случилось. Может быть, признаться?

Но нет, слишком поздно. Она сделала выбор.

Кароа смотрел на нее, но ничего не говорил.

– Власти Побережья знают, что мы ищем этого плюсового? – спросил он.

– Нет, сэр. В качестве страховки я попросила сообщить мне, когда «Быстрая» будет швартоваться. У нас есть договор о сотрудничестве с командованием порта. Но это только покажет, что мы интересуемся кораблем. Мне жаль, что так вышло с дронами…

– Ладно, – Кароа нетерпеливо отмахнулся, – сделайте письменный отчет. Ответственность за непроверенное оборудование на вас. Последствия определим позже. А теперь выставьте наблюдение в Приморском Бостоне во всех больницах и госпиталях.

– Он мог выпрыгнуть за борт и доплыть до берега в любом месте по пути. Он может быть даже в Манхэттенском Орлеане.

– Нет. Если он жив, то он в Бостоне.

Генерал сказал это с такой уверенностью, что Джонс не смогла промолчать.

– Вам известно о плюсовом что-то, чего не знаю я, сэр? Что-то, что позволит мне лучше выполнить работу?

Кароа холодно взглянул на нее.

– Известно ли мне что-то? Полагаю, что да. – Он принялся загибать пальцы: – Во-первых, наша цель сильно ранена. Во-вторых, это военный плюсовой, нацеленный на выживание любой ценой. В-третьих, этот корабль, который вы нашли, направлялся в Бостон. В-четвертых, если он это знает, а мы должны предположить, что знает, он бы очень старался остаться на борту. И почему, – мрачно сказал генерал, – он хотел бы попасть на Побережье, младший аналитик Джонс?

Презрительный вопрос как будто повис в воздухе. Джонс сглотнула.

– Потому что там очень много плюсовых?

– И? – Презрение никуда не делось.

– Он смешается с ними, – резко сказала Джонс, – там есть любые плюсовые. Военные, охрана, профессиональные моряки, которые работают на «Лоусон и Карлсон», «Патель Глобал», «Тайо Фуджи Генетикс», «Цинь Хе». Любые.

– И?

– Это идеальное для него место.

Генерал почти улыбался. Она приняла это за издевку и продолжила:

– При таком количестве плюсовых там должна быть специализированная медицина, которой нет в других местах, где плюсовые – экзотика. Это его единственный шанс получить нормальное лечение.

– Я рад, что мои аналитики умеют анализировать, – сухо сказал Кароа, – составьте список вероятных медицинских учреждений. Проверьте медицинские сети, госпитали, клиники. Мы ищем плюсового с сильными ожогами, покрывающими почти сто процентов поверхности тела. Также нас интересуют закупки лекарств, которые могли бы ему помочь. Вы сможете с этим справиться без всяких несчастных случаев?

– Он попробует обратиться к клеточной медицине…

– Разумеется. Нам не придется искать иголку в стоге сена.

Джонс начала закрывать окна на экране.

– Значит, мы просто расставим капкан и будем ждать, когда он купит лекарства. – Она вводила одну команду за другой, начиная новую операцию. – Будем держать наготове команду людей. Выведем их из Денали. Это близко. И всех плюсовых тоже.

– Джонс?

Она оторвалась от работы. Кароа внимательно смотрел на нее. Кажется, он видел все ее уловки как на ладони. Она сглотнула.

– Да, сэр?

– Я ожидаю, что больше ошибок не будет. Ни одной. Никогда.

– Да, сэр, – Джонс снова сглотнула, – я добуду его вам.

– Жду.

15

Смешанный запах горящего биодизеля, гниющих рыбьих внутренностей и человеческого пота обрушился на Тула. Он смотрел на Приморский Бостон из-под жарких складок накидки из мешковины и тяжело опирался на Малю и ее солдатиков, которые вели его сквозь толпу.

– Тут повернем, – сказал Ван, подбегая к ним, – народу поменьше будет.

Маля, Ошо, Аист и Стик завели Тула за угол, и Ван снова побежал вперед, на разведку.

Мышцы Тула сопротивлялись каждому шагу. Поддерживающие его руки, казалось, царапали кожу, как жесткая щетка. Нервы начали восстанавливаться и теперь посылали сигналы боли в мозг при каждом соприкосновении кожи с тканью, дружескими руками или даже горячим ветром Соленого дока.

Игнорируя боль, Тул напряг все чувства, пытаясь понять, что же происходит в порту, по запахам и звукам. Жасминовые благовония – кто-то молится Кали-Марии Милосердной. Резкая вонь скотча, который везут в бочках из Северного Островного Альянса. Кислый запах апельсиновых медуз и сладкий – исландского сахарного тростника доносится с оптового рынка.

Звон медных колокольчиков возвещает, что в святилище глубоководных христиан зажигают свечи. Сквозь мешковину Тул различил святого Олмоса, покрытого многолетним слоем алых восковых капель. Он протягивал руки прохожим, предлагая им жизнь или даже спасение.

Сильнее всего Тул чувствовал запах людей. Мужчин, женщин и детей со всего мира. Ирландцы, индийцы, кенийцы, шведы, японцы, финны, бразильцы. Расы и культуры легко определялись по запаху пота – он меняется в зависимости от того, что ест человек. Пот пропитывал футболки и тюрбаны, стекал по шальвар-камиз и практичным комбинезонам. Он впитывался в хвосты и бороды и вонял из пор чисто выбритой кожи. Стейк, созданный в лаборатории, и экологически чистый рис. Мунг-дал и байцзю, репа и кокосовое молоко. Все эти запахи смешивались в носу Тула в единую вонь. Вонь тех, кто его создал.

Очень давно он не видел вокруг себя столько людей. Их запах вызывал к жизни воспоминания: города, которые он грабил, испуганные люди, бегущие прочь с криками. Безмятежные деньки. Прекрасные мгновения.

Тул почти улыбался.

Пахло тут и плюсовыми. В Соленом доке и их было множество. Его братья и сестры, пусть даже другой системы, – оборванные клочки разных ДНК, собранные вместе.

Псовые, гоминиды, кошачьи. Они были везде. Помогали разгружать трюмы, таскали несгораемые ящики с деньгами для торговцев, расчищали дорогу для корпоративных принцесс. Плюсовые стояли на страже у филиалов торговых компаний и преклоняли колени в храмах рядом с людьми, принося свои собственные жертвы Богу-Мусорщику, Норнам и Кали-Марии Милосердной.

Плюсовые смешивались с людьми, и Тул ощущал их запах. Их пот, их тяжелое дыхание, влажный мех… этот запах многое говорил о них – он сообщал о силе, о братстве, о соперничестве, о территории, об идущих войнах.

«Я пробил кулаком грудь Первому Когтю Лагоса. Я вырвал его сердце. Его кровь стекала по моим рукам, когда я поднял его над головой. Моя стая торжествующе взревела, и я съел сердце».

Тул остановился, поглощенный внезапным воспоминанием.

– Тул? – Маля потянула его за руку.

Воспоминания всплывали одно за другим, когда он почувствовал запах плюсовых. Горящий воздух, кипящая вода на рисовых полях, обугленные рисовые побеги. Загорается шерсть на его братьях и сестрах, они превращаются в факелы прямо у него на глазах. Тигриная стража тоже горела, они все горели вместе.

Тул покачнулся. «В Калькутте я не ел сердца Первого Когтя Тигриной стражи». Он продрался через матросов, списанных на берег, и вцепился в дверь бара. Его преследовали воспоминания. Он видел, как Первый Коготь Тигриной стражи Калькутты тянется к нему. Как огромный плюсовой, больше самого Тула, смотрит на него кошачьими глазами. Как загорается его шерсть.

Как он горит.

Первый Коготь был его заклятым врагом, но все же Тула затопило горе. Горе настолько острое и неприкрытое, что он едва мог дышать. Он посмотрел на свои руки, черные, обугленные.

– Тул, – Маля взяла его за руку, – ты в порядке?

– Я уже горел раньше, – сказал Тул.

Она обменялась непонятным взглядом с Ошо, явно опасаясь, что Тул сходит с ума. Но ему потребовалось бы слишком много усилий, чтобы объяснить, что за воспоминания охватили его сейчас. Старые воспоминания, проснувшиеся от запаха множества плюсовых и всплывающие одно за другим.

– Я… секунду, – попросил Тул.

Вернулся Ван:

– Чего ждем?

– Отдыхаем, – сказала Маля.

– Прямо тут?

– Надо идти, – сказал Аист, кивая на парочку плюсовых-вышибал, которые приближались к ним, – мы привлекаем внимание.

Тул проследил взгляд Аиста. Плюсовые были созданы на основе другой генетической платформы, чем он сам, – примерно так же Ошо отличался от Аиста, от Мали, от Вана. Это были особые плюсовые: в основе их генетического кода лежал код гориллы, судя по длинным рукам и массивному торсу. Мышцы как булыжники. Подвижные, очень выразительные, почти человеческие лица. Они не принадлежали корпорации «Мерсье», они никак не были связаны с его генетической линией боевых полулюдей, но все же Тул почувствовал, что они похожи. Он наклонился вперед и поймал себя на отчаянном желании – вот бы они признали его своим.

«Разве не все мы слеплены из единой глины? Не все связаны из одних и тех же нитей, созданных наукой?»

Он сорвал тяжелый капюшон, открывая обожженное лицо.

– Эй, – сказал Ошо, – ты что делаешь?

Тул не обращал внимания на людей. Его заметили плюсовые.

«Разве вы не видите, что мы – одно? Мы братья!»

Их глаза сузились, а губы поползли наверх, обнажая острые клыки.

Нет. Вовсе не братья. Враги.

Тулу вдруг стало спокойнее – мир обрел привычные очертания. Перед ним стояли примитивные, генетически искалеченные рабы, выведенные для самой простой задачи – разбивать матросские головы в барах. Они даже не хищники от природы. Они не умеют воевать. Вот уж действительно полулюди.

– Ты хочешь что-то сказать? – рыкнул один из них. Они разделились, собираясь зайти с двух сторон.

«Вы мусор. Я вас уничтожу».

В голову Тулу плеснул адреналин. Его тело спешно мобилизовало все силы, а разум высчитывал, как пройдет бой. Когти вытянулись. Он слаб, но с ними все равно справится. Они не видали настоящей войны. Он довольно зарычал. «Подойдите чуть ближе, полулюди».

– Тпру! – Маля встала между ними и замахала руками. – Тул, остынь! – Солдатики тоже влезли между полулюдьми, пытаясь предотвратить неизбежное убийство.

– Какие-то проблемы, собакорылый? – спросил один из плюсовых.

Тул улыбнулся, демонстрируя клыки.

– Подойди поближе и увидишь, обезьяна.

– Стоп! Хватит! Хорош! – Ван подпрыгивал на месте. – Не обращайте внимания на нашего друга, он на полусотне таблеток разом.

Тул злобно зарычал и хотел заткнуть парня, но Ван увернулся, продолжая махать тощими ручонками.

– Вы на него посмотрите! Он же на котлету похож!

– Кому ты принадлежишь? – спросил один из вышибал, прищурившись.

– Ты считаешь, что я раб? – взревел Тул.

– Тул, – Маля схватила его за руку, – хватит! Пойдем!

Она крепко держала его, пока он пытался освободиться, а потом, неожиданно для себя самого, он обмяк. Адреналин ушел, и силы кончились вместе с ним. Он рухнул на колени.

Слабак.

– Видите, – радостно закричал Ван, все еще мешая вышибалам подойти к Тулу, – этот идиот даже ходить не может! Он никому не мешает! Как я и сказал! Закинулся таблетками по уши! Обдолбался в край!

Плюсовые-гориллы подозрительно посмотрели на него, но, видимо, расслабились. Он чувствовал запах их удовольствия. Они подтвердили, что территория принадлежит им.

– Отведите его к владельцу, пока он ничего не натворил, – посоветовал один из них.

Владельцу! У Тула шерсть встала дыбом. У него нет…

Маля ущипнула его за ухо. Тул едва не укусил ее, но все же опомнился. Расслабил челюсти.

Он вне опасности. Нет смысла ссориться. И все же он чуть не подрался просто так. Он попытался встать, но сил не хватило.

– Прошу прощения, – сказал Ошо, пока Маля и солдатики столпились вокруг Тула, помогая ему подняться, – у нас был жуткий пожар на корабле. Он всех нас спас. Мы ему обязаны. Но лекарства… – Тул заметил, как он протягивает китайский юань плюсовым, предлагая взятку. Они кивнули почти сочувственно.

– Ты в порядке? – прошептала Маля. – Идти можешь?

– Я… – Тул пытался стоять ровно. Ссора с плюсовыми вымотала его, – справлюсь.

Солдатики поддерживали его. Он вдруг ощутил странную симпатию к людям, которые помогали ему выжить.

Стая.

Хотя общими у них были только немногие участки ДНК, они все равно старались его спасти. Удивительно. Странно. Они помогали ему, хотя им в этом не было никакой пользы и никакие обязательства не принуждали их это делать, а, например, с Тигриной стражей у него был общий покровитель.

Он помнил, как торжествующе ревел с древних крыш Калькутты. Как они вздымали к небесам мачете и винтовки. Атакующий корпус «Мерсье», бок о бок с Тигриной стражей Калькутты, все за одного.

И победа, закончившаяся кровавым ливнем.

Тула затошнило от этого воспоминания.

Маля и ее солдатики все еще вели его вперед, поддерживали, считали себя его спасителями, когда на самом деле он был их судьбой. Никто из них не выживет, если останется рядом, и он это понимал. Они слишком хрупкие, слишком мягкие. Слишком люди.

Он остановился.

– Вы должны уйти, – сказал он, – находиться рядом со мной слишком опасно.

– Мы это уже обсуждали, – сказала Маля.

– Нет, – он сжал ее плечо, заставляя посмотреть на себя, – уходите. Немедленно. Как можно дальше и как можно скорее. Я для вас опасен.

Но Маля его не слушала. Она повернулась к Ошо:

– Он опять бредит. Нужно его спрятать.

– Осталась еще четверть мили, – сказал Ошо.

– Пусть нас встретит электрорикша. Он потеряет сознание. – Еще немного, – сказала она Тулу и указала на вывеску:

Ветеринарная клиника

Соленого дока

Специализируемся на животных и плюсовых

Она повторила еще раз, успокаивая его:

– Осталось немного. Еще чуть-чуть, и ты сможешь отдохнуть.

Тул хотел было возразить, но понял, что это только привлечет лишнее внимание к Мале и ее людям. Он воспользуется ее помощью еще раз, но потом отошлет ее. Далеко. Куда-нибудь в безопасное место. Как можно дальше от него. Очень-очень далеко. Он тащился вперед, опираясь на людей.

Воспоминания кружились черными воронами, долбили его клювами, убивая. Картины из прошлого, картины войны, выживания, сотворения – все разом. Память вонзила в него свои когти и тяжело навалилась ему на плечи, отказываясь уходить. Первый Коготь Тигриной стражи Калькутты тянется к нему, смотрит на него кошачьими глазами. Загорается его шерсть.

Столб огня.

16

– Генерал, мы его нашли!

– Где?

– Приморский Бостон. Квартал кабаков и борделей под названием «Соленый док». Вы были правы, сэр. Ветеринарная клиника. Об этом бы не стали сообщать, но заказ уж очень велик. Клеточные сращиватели. Средства от ожогов. Всевозможные средства для восстановления сил. Идеальное совпадение. Цель скупает всю аптеку.

– Ударный отряд может оказаться там вовремя?

– Разворачиваем силы, сэр.

17

Тадж Груммон уже три года занимался ликвидациями. Его забрали в солдаты в шестнадцать, через год он получил повышение, потом – еще одно и теперь уже командовал собственным отделением.

Симмонс и Начез со своими отделениями были тут же.

Удивительно, сколько сил выделено на эту операцию. Да, справиться со средним собакорылым нелегко. Они дьявольски быстрые, так что Норн ради не стоит соревноваться с ними в скорости, но к концу дня собакорылые становятся падалью, как и все остальные.

Сложнее всего было внезапно на них напасть. Особенно в дикой местности. Зрение и обоняние у них куда лучше, чем у людей, даже если начальство выдало тебе лучшие очки «АйПульс». Конечно, можно увеличить изображение в пятьдесят раз, посмотреть на него в инфракрасном свете, нацелиться на то, что увидишь, и взорвать все, но если собакорылый выпрыгнет на тебя из-за кустов, берегись.

И тем не менее плюсовые не владеют магией. Они страдают от пуль. В свое время он пострелял кучу тигриных стражников и гиенолюдей. Если попасть в них из пушки пятидесятого калибра, они дохнут так же, как люди.