— Но есть одна неувязка, — продолжал Пэнгборн. — Светлые волосы. С полдюжины волосков мы обнаружили в пикапе Гомера и еще один волос — на спинке стула, на котором убийца сидел в гостиной Клоусона. У вас темные волосы. И почему-то мне кажется, что парик вы не носите.

— Нет… Тэд не носит. Но убийца мог и носить, — холодно проговорила Лиз.

— Может быть, — согласился Алан. — Если так, то парик натуральный. Из человеческих волос. Но чего ради менять цвет волос, если ты собираешься оставлять повсюду окурки и отпечатки пальцев? Либо он законченный идиот, либо очень старается вас подставить. И светлые волосы как-то не лепятся ни туда, ни сюда.

— Может, он не хотел, чтобы его узнавали, — предположила Лиз. — Вы не забывайте, о Тэде писали в журнале «Пипл» всего две недели назад. А «Пипл» читают по всей стране.

— Да, не исключена и такая возможность. Хотя, если тот парень и внешне похож на вашего мужа, миссис Бомонт…

— Лиз.

— Хорошо, Лиз. Если он и внешне походит на вашего мужа, значит, он выглядит как Тэд Бомонт, только со светлыми волосами, верно?

Лиз внимательно посмотрела на Тэда и вдруг захихикала.

— Что смешного? — спросил Тэд.

— Пытаюсь представить тебя блондином, — сказала Лиз, продолжая хихикать. — Думаю, ты был бы похож на изрядно подпорченного Дэвида Боуи.

— По-вашему, это смешно? — спросил Тэд Алана. — По-моему, совсем не смешно.

— Ну… — протянул Алан, улыбаясь.

— Ладно, не важно. Насколько мы знаем, тот парень мог быть не только в блондинистом парике, но и в темных очках, и даже с антеннами на голове.

— Нет, если убийца — тот самый парень, которого миссис Арсено видела из окна, когда он садился в пикап Гомера примерно без четверти час, в ночь на первое июня, — сказал Алан.

Тэд подался вперед.

— Он был похож на меня?

— Она не особенно его разглядела. Видела только, что он был в костюме. На всякий случай сегодня я попросил одного из своих людей, Норриса Риджуика, показать ей вашу фотографию. Она сказала, ей кажется, это были не вы, хотя она и не может утверждать с полной уверенностью. Она сказала, ей кажется, что человек, севший в машину Гомера, был крупнее. — Он помолчал и сухо добавил: — Эта дама — весьма осмотрительная особа. Та еще перестраховщица.

— Она различила комплекцию по фотографии? — с сомнением спросила Лиз.

— Она не раз видела Тэда в городе, летом, — ответил Алан. — И она сказала, что не может утверждать наверняка.

Лиз кивнула:

— Конечно, она его знает. И меня тоже, кстати. Мы постоянно у них покупаем свежие овощи. Тупая корова. Прошу прощения.

— Вам не за что извиняться. — Алан допил пиво и проверил пятно на ширинке. Высохло. Хорошо. Остался слабый потек, который, возможно, никто даже и не заметит. Кроме его жены. — Как бы там ни было, тут мы подходим к последнему пункту… или параграфу… или как вы это назовете. Я сомневаюсь, что здесь есть какая-то связь, но проверить не помешает. Какой у вас размер обуви, мистер Бомонт?

Тэд посмотрел на Лиз, и та пожала плечами.

— У меня маловатые лапы для роста шесть футов и дюйм. Обычно я ношу десятый размер, хотя, бывает, и на полразмера больше…

— Следы, о которых нам сообщили, кажется, были намного больше, — сказал Алан. — Впрочем, я думаю, они здесь ни при чем, но даже если бы были при чем, уж следы-то подделать несложно. Напихал газет в туфли на два-три размера больше твоего — и готово.

— Что за следы? — спросил Тэд.

— Думаю, это не слишком важно. — Алан покачал головой. — У нас даже нет фотографий. Думаю, у нас есть почти все, что относится к этому делу, Тэд. Ваши отпечатки пальцев, ваша группа крови, ваша марка сигарет…

— Он не… — начала было Лиз.

Алан умиротворяюще поднял руку.

— Прежняя марка сигарет. Я, наверное, рехнулся, что посвящаю вас в эти детали… и где-то в глубине души я понимаю, что да, рехнулся… но раз уж мы зашли так далеко, нет смысла разглядывать пару деревьев, когда можно увидеть весь лес. В Касл-Роке у вас есть собственность, как и в Ладлоу. Налоги вы платите и там, и там. Гомер Гамиш был не просто знакомым; он выполнял… разовые работы, можно так сказать?

— Да, — ответила Лиз. — Он был смотрителем на полной ставке, но вышел на пенсию в том же году, когда мы купили дом. Теперь за ним смотрят по очереди Дейв Филлипс и Чарли Фортин. Но Гомер все равно заходил, что-то делал. Говорил, чтобы не терять навыков.

— Если предположить, что Гомера убил тот человек, которого видела миссис Арсено — а мы сейчас прорабатываем эту версию, — то возникает вопрос. Он убил Гомера лишь потому, что тот был первым встречным, сдуру — или спьяну — посадившим его в машину, или же он убил его потому, что это был Гомер Гамиш, знакомый Тэда Бомонта?

— Но откуда он знал, что Гомер будет там проезжать? — спросила Лиз.

— Потому что в тот вечер Гомер играл в боулинг, а Гомер — человек… был человеком привычки. Как тот старый конь, который всегда возвращается на конюшню одной и той же дорогой.

— И первым делом вы предположили, что Гомер остановился не потому, что был пьян, а потому, что узнал человека, голосовавшего на дороге, — сказал Тэд. — Незнакомец, желавший убить Гомера, не стал бы использовать этот прием с ловлей попутки. Он бы понял, что это не самый надежный, а то и вообще дохлый номер.

— Да.

— Тэд, — произнесла Лиз не совсем твердым голосом. — В полиции подумали, что Гомер остановился, потому что увидел тебя… да?

— Да. — Тэд потянулся к жене и взял ее за руку. — Они подумали, что только кто-то вроде меня — кто-то, кто его знал, — попытается предпринять что-то подобное. Даже костюм здесь подходит. Что наденет элегантный писатель, замышляя убийство за городом в час ночи? Конечно, хороший твидовый костюм… и непременно с коричневыми замшевыми заплатами на локтях пиджака. Все британские детективы ясно дают нам понять, что без этого не обойтись. — Он посмотрел на Алана: — Все это чертовски странно, да? Вся эта история.

Алан кивнул:

— Странно — еще мягко сказано. Миссис Арсено показалось, что тот человек начал переходить дорогу, или по крайней мере уже собирался переходить, когда показался Гомер на своем пикапе. Но тот факт, что вы знаете и Клоусона из Вашингтона, наводит на мысль, что Гомера убили, потому что он — это он, а вовсе не потому, что старик был достаточно пьян, чтобы подбирать посреди ночи попутчиков. Так что давайте поговорим о Фредерике Клоусоне, Тэд. Расскажите о нем.

Тэд и Лиз переглянулись.

— Думаю, — сказал Тэд, — моя жена справится с этим быстрее и лаконичнее. И будет меньше ругаться.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я рассказала? — спросила Лиз.

Тэд кивнул. Лиз начала говорить, поначалу медленно, но постепенно набирая скорость. Тэд перебил ее пару раз в самом начале, а потом просто сидел и слушал. В следующие полчаса он не произнес ни слова. Алан Пэнгборн достал блокнот и принялся делать пометки, но после нескольких первых вопросов он тоже не прерывал ход рассказа.

Глава 9

Вторжение Выползня

1

— Я называю его Выползнем, — начала Лиз. — Мне жаль, что он умер… но он все равно был Выползнем. Уж не знаю, откуда они выползают в фильме, сами рождаются или их сотворили для какого-то эксперимента, но, наверное, это не важно. В жизни эти твари поднимаются из своего слизистого гнезда и ползут вверх по социальной лестнице. А Фредерик Клоусон был Выползнем из Вашингтона. Он там учился на адвоката, в самой большой из всех юридических змеиных ям. Тэд, малыши заворочались… дашь им бутылочки? А мне еще пива, пожалуйста.

Тэд передал ей пиво и пошел в кухню подогревать бутылочки с молоком. Он пошире открыл дверь кухни, чтобы лучше слышать… и ударился о нее коленом. Он так привык биться обо все углы, что даже этого не заметил.

Воробьи снова летают, подумал он и потер шрам на лбу. Потом налил в кастрюльку теплой воды и поставил ее на плиту. Знать бы еще, что это значит.

— Почти всю историю мы в конечном итоге узнали от самого Клоусона, — продолжала Лиз, — правда, его перспектива была слегка искажена. Тэд любит повторять, что все мы — герои в собственных жизнях, и Клоусон видел себя не Выползнем, а этаким Джеймсом Босуэллом… но мы сумели составить более реальную версию, в основном по рассказам сотрудников «Дарвин пресс», где печатались книги Тэда, которые он писал под именем Старка, и по словам Рика Каули.

— Кто такой Рик Каули? — спросил Алан.

— Литературный агент, работавший с книгами Тэда под его обоими именами.

— И чего хотел Клоусон… ваш Выползень?

— Денег, — сухо проговорила Лиз.

В кухне Тэд достал из холодильника две бутылочки (наполненные только наполовину, чтобы отучать малышей от этих обременительных ночных кормлений) и опустил их в кастрюльку с горячей водой. Лиз сказала все верно… и в то же время неверно. Клоусон хотел не только денег. Он хотел большего.

Лиз как будто прочла его мысли.

— И не только денег. Я даже не знаю, чего он хотел больше. Ему хотелось прославиться как человеку, который раскрыл секрет подлинной личности Джорджа Старка.

— Вроде как сорвал маску с Удивительного Человека-паука?

— Вот именно.

Тэд опустил палец в кастрюльку, чтобы проверить воду, потом прислонился к плите, скрестил руки на груди и стал слушать дальше. Он вдруг понял, что хочет курить — впервые за многие годы ему опять захотелось курить.

Его пробрал озноб.

2

— Клоусон как-то уж слишком «удачно» оказывался в нужных местах в нужное время, — сказала Лиз. — Он не только учился на юридическом, но и подрабатывал в книжном магазине. И не только работал в книжном, но был ярым поклонником Джорджа Старка. И наверное, единственным на всю страну ярым поклонником Джорджа Старка, который прочел два романа Тэда Бомонта.

В кухне Тэд не без горечи усмехнулся и снова проверил воду в кастрюльке.

— Думаю, ему хотелось создать из своих подозрений что-то вроде великой драмы, — продолжала Лиз. — Но, как оказалось, ему пришлось крепко рвать задницу, чтобы вознестись над толпой. Когда он решил, что Старк — это Бомонт, и наоборот, он позвонил в «Дарвин пресс».

— Издательство, выпускавшее книги Старка.

— Да. Он дозвонился до Элли Голден, которая редактировала книги Старка, и спросил напрямую: «Скажите, пожалуйста, а Джордж Старк — это ведь на самом деле Тэд Бомонт?» Элли ответила, что это чушь. Тогда Клоусон спросил про фотографию автора на обложках книг Старка. Попросил дать ему адрес этого человека. Эдди сказала, что они никому не дают адресов своих авторов. А Клоусон сказал: «Я не прошу адрес Старка, я прошу адрес того человека, который на фотографии. Который изображает Старка». Элли ответила, что он бредит. Человек на фотографии на обложках — это и есть Джордж Старк.

— А издательство разве ни разу не объявляло, что это был псевдоним? — спросил Алан с искренним любопытством. — Все это время они утверждали, что он — реальный человек?

— Да… Тэд на этом настаивал.

Да, подумал он, вынимая бутылочки из кастрюльки и проверяя внутренней стороной запястья, не слишком ли горячо молоко. Тэд на этом настаивал. Правда, сейчас Тэд уже и не помнит, почему он на этом настаивал, но стоял насмерть, да.

Все-таки исхитрившись избежать столкновения с кухонным столом, он принес бутылочки в гостиную и вручил близнецам. Малыши приняли их торжественно, сонно и тут же принялись сосать. Тэд снова уселся и стал слушать Лиз, убеждая себя в том, что совершенно не думает о сигарете.

— Клоусон продолжал задавать вопросы, — сказала Лиз. — Думаю, их у него было много. Но Элли не стала играть в эти игры. Сказала, чтобы он позвонил Рику Каули, и бросила трубку. Клоусон позвонил Рику в офис, и трубку взяла Мириам. Бывшая жена Рика. И совладелица агентства. Да, странноватые отношения. Но они замечательно ладят.

— Клоусон задал ей тот же вопрос о Джордже Старке и Тэде Бомонте — не один ли это человек? По словам Мириам, она ответила «да». А сама она — Долли Мэдисон[1]. «Я развелась с Джеймсом, — сказала она. — Тэд разводится с Лиз, и весной мы поженимся!» И повесила трубку. Потом сразу бросилась в кабинет Рика и сообщила ему, что какой-то урод из Вашингтона выведывает секрет Тэда. После этого, сколько бы Клоусон ни названивал в литагентство Каули, вместо ответа там сразу бросали трубку.

Лиз сделала большой глоток пива.

— Но он не сдавался. Думаю, настоящие Выползни никогда не сдаются. Он просто решил, что пожалуйстом ничего не добьешься.

— А Тэду он не звонил? — спросил Алан.

— Нет, ни разу.

— Как я понимаю, вашего номера нет в телефонном справочнике?

Тут Тэд внес свой вклад в разговор.

— Его нет в общедоступном справочнике. Но здешний ладлоуский номер указан в университетской телефонной книге. Иначе нельзя. Я преподаватель и должен быть всегда на связи.

— Но парень ни разу с вами не связался, — удивился Алан.

— Связался, но позже… написал письмо, — сказала Лиз. — Однако мы забегаем вперед. Мне продолжать?

— Да, пожалуйста, — попросил Алан. — История сама по себе занимательная.

— В общем, наш Выползень потратил около трех недель и, возможно, меньше пятисот долларов, чтобы выяснить то, в чем он и так был уверен: что Тэд и Джордж Старк — это один и тот же человек. Он начал с «Литературного рынка», справочника имен, адресов и рабочих телефонов практически всех, кто имеет какое-то отношение к литературе: авторов, редакторов, издателей, литагентов. Изучив «Рынок» и колонку «Люди» в «Еженедельном издательском вестнике», он сумел вычислить с полдюжины сотрудников «Дарвин пресс», которые ушли из компании в период между летом тысяча девятьсот восемьдесят шестого и летом тысяча девятьсот восемьдесят седьмого. Среди них нашелся человек, который располагал информацией и был готов ею поделиться. Элли Голден уверена, что это была секретарша главного бухгалтера, проработавшая в издательстве восемь месяцев в тот самый период. Элли называла ее сопливой стелькой из Вассара.

Алан хохотнул.

— Тэд тоже думает, что это она, — продолжала Лиз, — потому что неопровержимой уликой оказались ксерокопии справок об авторских гонорарах, выплаченных Джорджу Старку. Они могли появиться только из офиса Роланда Барретса.

— Главного бухгалтера «Дарвин пресс», — пояснил Тэд. Слушая Лиз, он наблюдал за близнецами. Теперь они лежали на спинках, по-дружески прижимаясь друг к другу ножками, бутылочки у них в руках указывали в потолок. Глазки у обоих сонные, взгляды обращены вдаль. Тэд знал, что скоро они заснут… заснут одновременно, вместе. Они все делают вместе, подумал он. Малыши засыпают, а воробьи летают…

Он опять прикоснулся к шраму.

— На ксерокопиях не было имени Тэда, — сказала Лиз. — Справка о выплаченных гонорарах — это не чек, поэтому настоящее имя автора указывать не обязательно. Понимаете?

Алан кивнул.

— Но там был адрес, подтвердивший все его догадки. Мистер Джордж Старк, абонентский ящик шестнадцать сорок два, Бруэр, штат Мэн. Далековато от Миссисипи, где якобы живет Старк. Взглянув на карту, наш Выползень увидел, что прямо к югу от Бруэра располагается Ладлоу, где, как он знал, живет довольно известный, пусть и не знаменитый писатель. Тадеус Бомонт. Какое совпадение!

Ни Тэд, ни я сама ни разу не видели Клоусона, но он видел Тэда. Из тех ксерокопий, которые ему передали, он узнал, когда «Дарвин пресс» отправляет по почте ежеквартальные чеки на гонорары. Обычно чеки сначала приходят агенту, а тот выписывает новый чек, вычитая из первоначальной суммы свои комиссионные. Но в случае со Старком бухгалтер отправлял чек напрямую в абонентский ящик в Бруэре.

— А как же комиссионные агента? — спросил Алан.

— Их вычитали из общей суммы в «Дарвин пресс» и отправляли Рику отдельным чеком, — ответила Лиз. — Это могло стать еще одним косвенным подтверждением для Клоусона, что Джордж Старк — вовсе не тот, за кого себя выдает… но к тому времени Клоусону были уже не нужны косвенные подтверждения. Он хотел получить твердое доказательство. И рванулся его получать.

Когда подошло время отправки чека, Клоусон приехал сюда. Остановился в гостинице «Холидей» и целыми днями «отслеживал» почтовое отделение в Бруэре. Именно так он потом выразился в письме, которое отправил Тэду. Прямо как в фильмах нуар. Хотя это было убогонькое расследование. Если бы «Старк» не явился за чеком на четвертый день слежки Клоусона, тот бы, наверное, свернул свою лавочку и уполз бы обратно в ночь. Хотя, думается, этим бы все не закончилось. Если истинный Выползень впивается в тебя зубами, он не отпустит, пока не вырвет изрядный кусок.

— Или пока ты не вышибешь ему зубы, — пробурчал Тэд и поморщился, поймав на себе удивленный взгляд Алана. Да, неудачно он выразился. Кто-то именно так и расправился с Выползнем… вернее, даже хуже.

— Все равно это вопрос чисто гипотетический, — сказала Лиз, и Алан повернулся обратно к ней. — Ему не пришлось долго ждать. На четвертый день, когда он сидел на скамейке в парке прямо напротив почтового отделения, к зданию почты подъехал Тэд.

Лиз отпила пива и вытерла пену с губ. Когда она убрала руку, стала видна улыбка.

— Сейчас начинается моя любимая часть. Это п-п-прелестно, как говорил тот голубой в «Возвращении в Брайдсхед». У Клоусона был фотоаппарат. Миниатюрная камера, которую можно спрятать в ладони. Когда собираешься сделать снимок, надо просто немного раздвинуть пальцы, чтобы открыть объектив, а потом — щелк! — и готово.

Она хихикнула и тряхнула головой, представив себе эту картину.

— В письме он сказал, что выписал эту камеру по каталогу шпионского снаряжения: «жучки» в телефон, какая-то мазь, которой мажут конверты, и они минут на пятнадцать становятся прозрачными, самоуничтожающиеся портфели и все в таком духе. Секретный агент Икс-Девять Клоусон прибыл на дежурство. Думаю, он прикупил бы себе и фальшивый зуб с цианистым калием, если бы их разрешали продавать. Он прочно вошел в образ.

Как бы там ни было, он сделал с полдюжины вполне годных снимков. Конечно, не шедевры фотографического искусства, но на них видно, кого снимали и что он делал. Там были снимки, как Тэд подходит к почтовым ящикам, как он открывает ключом ящик шестнадцать сорок два, как вынимает оттуда конверт.

— Он прислал вам копии этих снимков? — спросил Алан. Лиз говорила, что Клоусон хотел денег, и теперь стало ясно, что она знала, о чем говорит. Тут не просто попахивало шантажом; тут им все провоняло насквозь.

— О да. А последний даже увеличил. Там можно было прочесть часть обратного адреса — буквы ДАРВ, — а над ними ясно виднелась эмблема издательства «Дарвин пресс».

— Икс-Девять снова наносит удар, — сказал Алан.

— Да. Икс-Девять снова наносит удар. Он дождался, когда проявят и отпечатают фотографии, и улетел обратно в Вашингтон. А через несколько дней мы получили его письмо вместе со снимками. Письмо было просто волшебным. Он держался на грани угроз, но ни разу не переступил черту.

— Он учился на юриста, — вставил Тэд.

— Да, — согласилась Лиз. — Он знал, как далеко можно зайти. Письмо сохранилось, Тэд может его показать, но я вкратце перескажу. Он начал с восхищения двумя половинами «разъединенного сознания» Тэда, как он это назвал. Потом рассказал, что он выяснил и как именно. А затем перешел к делу. Излагал осторожно, старательно избегая угроз. Но они явно присутствовали. Он сообщил, что и сам начинающий автор, но у него совершенно нет времени на литераторские труды — почти все время уходит на изучение права, однако это лишь часть проблемы. Самая главная трудность, по его словам, заключается в том, что ему приходится подрабатывать в книжном магазине, чтобы платить за учебу и все остальное. Он написал, что хотел бы показать Тэду свои работы, и если Тэд увидит, что они не безнадежны, возможно, у него возникнет желание оказать дружеское вспоможение начинающему собрату по перу.

— Дружеское вспоможение, — задумчиво произнес Алан. — Теперь это так называется?

Тэд запрокинул голову и расхохотался.

— Ну, Клоусон назвал так. Думаю, что последний кусок я могу процитировать наизусть. «Я понимаю, что данная просьба может показаться весьма преждевременной при первом чтении, — писал он, — но я уверен, что если вы ознакомитесь с моими работами, вы сразу поймете, насколько выгодным для нас обоих может быть данное соглашение».

— Сначала мы с Тэдом взбесились, потом посмеялись, потом снова взбесились.

— Да, — сказал Тэд, — не уверен насчет «посмеялись», но взбесились изрядно.

— В конце концов мы приступили к спокойному обсуждению. Проговорили почти до полуночи. Мы сразу поняли, что означают письмо Клоусона и фотографии. И как только Тэд перестал злиться…

— Я до сих пор не перестал злиться, — перебил ее Тэд, — хотя он уже мертв.

— Хорошо, как только Тэд перестал бушевать, он вздохнул чуть ли не с облегчением. Он давно думал о том, что пора бы завязать со Старком, и уже начал работать над своей собственной книгой. Над которой он, собственно, сейчас и работает. Это будет большой, серьезный роман. Называется «Золотой пес». Я прочла первые двести страниц. Это отличная вещь. Намного лучше, чем последние книги, состряпанные под именем Джорджа Старка. И Тэд решил…

— Мы решили, — поправил Тэд.

— Хорошо, мы решили, что Клоусон выступил скрытым благословением, поводом поторопиться с тем, что и так уже назревало. Тэд только боялся, что Рика Каули не обрадует эта идея, потому что прибыль агентства от Джорджа Старка была явно побольше, чем от Тадеуса Бомонта. Но Рик был такой душкой. На самом деле он сказал, что такой ход может сделать хорошую рекламу и подстегнуть спрос на весь бэклист Старка, на бэклист самого Тэда…

— На все две книги, в него входящие, — вставил Тэд, улыбнувшись.

— …и на новую книгу, когда она наконец выйдет.

— Прошу прощения… а что такое бэклист? — спросил Алан.

Улыбаясь уже во всю ширь, Тэд пояснил:

— Старые книги, которые больше не выставляют на больших ярких стендах у входа в книжные магазины.

— И вы предали все огласке.

— Да, — подтвердила Лиз. — Сначала в «АП» здесь, в Мэне, и в «Еженедельном издательском вестнике», а потом эту историю осветили и в национальных изданиях. Все-таки Старк был известным писателем… автором многочисленных бестселлеров… и тот факт, что его никогда не существовало в реальности, стал неплохим материалом для заполнения последних страниц. А потом с нами связалась редакция «Пипл».

Мы получили еще одно письмо от Клоусона. Этакий визгливый, рассерженный вопль. Какие мы злобные, мерзкие, неблагодарные твари. Кажется, он вполне искренне полагал, что у нас не было права вот так вот выбрасывать его за борт, ведь он проделал такую немыслимую работу, а Тэд всего-навсего написал несколько книжек. После этого он затих.

— А теперь он затих навсегда, — сказал Тэд.

— Нет, — возразил Алан. — Его кто-то заткнул… это большая разница.

Разговор на секунду прервался. Пауза была очень короткой… но очень-очень тяжелой.

3

Алан надолго задумался. Тэд и Лиз ему не мешали. Наконец он поднял голову и произнес:

— Хорошо. Но зачем? Зачем из-за этого убивать? Особенно если тайна уже раскрыта?

Тэд покачал головой.

— Если это связано со мной или с книгами, которые я написал как Джордж Старк, я не знаю зачем. И кто — тоже не знаю.

— Из-за какого-то псевдонима? — задумчиво проговорил Алан. — То есть… я не хотел вас обидеть, Тэд, но ведь это же не информация государственной важности и не военная тайна.

— Я не обиделся, — сказал Тэд. — На самом деле я полностью с вами согласен.

— У Старка было немало поклонников, — заметила Лиз. — Многих взбесило, что Тэд больше не будет писать книги Старка. После статьи в «Пипл» в редакцию стали приходить письма. Тэду тоже приходили письма. Одна дама так разъярилась, что пожелала, чтобы Алексис Машина вернулся и вломил Тэду по полной программе.

— Кто такой Алексис Машина? — Алан снова достал блокнот.

Тэд усмехнулся.

— Тише-тише, любезный инспектор. Машина — вымышленный персонаж, герой двух книг Старка. Первой и последней.

— Вымысел вымысла, — проговорил Алан, убирая блокнот. — Замечательно.

Тэд как будто слегка удивился.

— Вымысел вымысла, — повторил он. — А неплохо звучит. Очень даже неплохо.

— Я тут подумала, — сказала Лиз, — может быть, у Клоусона был друг… ну, если у Выползней бывают друзья… ярый фанат Старка. Может быть, он узнал, что история выплыла наружу по вине Клоусона, и так разозлился, что больше не будет книг Старка…

Она вздохнула, уставилась на бутылку пива у себя в руке, потом опять подняла взгляд.

— Как-то глупо выходит, да?

— Боюсь, что да, — мягко проговорил Алан и повернулся к Тэду. — Если вы не сделали этого раньше, то вот сейчас уже точно пора падать на колени и благодарить Бога за алиби. Вы сами должны понимать, что при таком положении дел становитесь прямо-таки лакомым подозреваемым, разве нет?

— Да, наверное, — согласился Тэд. — Тадеус Бомонт написал две книги, которые почти никто и не читал. Последняя, вышедшая одиннадцать лет назад, получила не самые лестные отзывы критиков. Возлагавшиеся на него надежды, пусть даже скромные, не оправдались; при таком положении дел вряд ли он будет издаваться еще. Старк, с другой стороны, гребет деньги лопатой. Ладно, пусть не лопатой, совочком, но все равно книги приносят доход в шесть раз больше, чем моя годовая зарплата университетского преподавателя. И тут появляется этот Клоусон с его тщательно сформулированными угрозами шантажа. Я посылаю его к черту, но теперь мне уже не остается ничего другого, кроме как обнародовать эту историю самому. Вскоре после этого Клоусона убивают. Кажется, что мотив просто великолепный, но на самом деле — нет. Глупо было бы убивать потенциального шантажиста после того, как ты сам раскрыл свою тайну.

— Да… но всегда остается месть.

— Наверное. Но тут надо смотреть на все в целом. Лиз сказала вам чистую правду. Старк уже выдыхался. Возможно, могла быть еще одна книга, но только одна. Кстати, поэтому Рик Каули и был таким душкой, выражаясь словами Лиз. Потому что он это знал. И он оказался прав насчет рекламы. Статья в «Пипл», какой бы дурацкой она ни была, хорошо подстегнула продажи. Рик говорит, «Дорога в Вавилон» уже возвращается в списки бестселлеров, да и другие романы Старка продаются весьма неплохо. В «Даттоне» даже подумывают о переиздании «Стремительных танцоров» и «Пурпурного тумана». Так что с этих позиций Клоусон оказал мне услугу.

— И что мы имеем в итоге? — спросил Алан.

— Если бы я знал, — отозвался Тэд.

В разговоре снова возникла пауза, а потом Лиз тихо проговорила:

— Это охотник на крокодилов. Как раз сегодня утром о них вспоминала. Это охотник на крокодилов, и он законченный псих.

— Охотник на крокодилов? — повернулся к ней Алан.

Лиз объяснила, что означает придуманный Тэдом синдром «поглядеть на живых крокодилов».

— Это мог быть какой-нибудь сумасшедший фанат, — сказала она. — И это уже не так глупо, если вспомнить того парня, который застрелил Джона Леннона, и того, кто пытался убить Рональда Рейгана, чтобы произвести впечатление на Джоди Фостер. Они есть. И если Клоусон смог «раскрыть» Тэда, то кто-то другой мог «раскрыть» Клоусона.

— Но зачем ему впутывать в это меня, если он так уж любит мои книги? — спросил Тэд.

— Потому что он их не любит, — с жаром проговорила Лиз. — Этот охотник на крокодилов, он любит Старка. Может быть, он ненавидит тебя так же сильно, как ненавидит… ненавидел… Клоусона. Ты говорил, что не жалеешь о смерти Старка. Это уже причина.

— Все равно как-то не верится, — сказал Алан. — Отпечатки пальцев…

— Вы говорите, что отпечатки пальцев нельзя подделать. Но раз они были в обоих местах, значит, должен быть способ. Это единственное объяснение.

Тэд услышал свой собственный голос словно издалека:

— Нет, Лиз. Ты ошибаешься. Если и существует такой человек, он не просто любит Старка. — Он посмотрел на свои руки и увидел, что они покрылись гусиной кожей.

— Нет? — спросил Алан.

Тэд поднял голову.

— А вам не приходила мысль, что человек, убивший Гомера Гамиша и Фредерика Клоусона, может думать, что он и есть Джордж Старк?

4

Уже на крыльце Алан сказал:

— Буду держать вас в курсе.

В руке он держал ксерокопии двух писем Фредерика Клоусона, сделанные на копире в кабинете Тэда. Тэд подумал, что согласие Алана взять ксерокопии вместо оригиналов — это более чем явный признак, что шериф отказался если и не от всех подозрений, то от большей их части.

— И вернетесь меня арестовать, если найдете дыру в моем алиби? — спросил Тэд с улыбкой.

— Думаю, этого не случится. Единственное, о чем я попрошу: вы тоже держите меня в курсе.

— В смысле, если что-то произойдет?

— Да. Именно в этом смысле.

— Жаль, что мы больше ничем не смогли помочь, — сказала Лиз.

Алан улыбнулся.

— Вы мне здорово помогли. Я никак не мог решить, что делать: остаться здесь еще на день или вернуться в Касл-Рок. После того, что вы мне рассказали, я склоняюсь к тому, чтобы ехать. Прямо сейчас и отправлюсь. Мне надо скорее домой. Моя жена Энни слегка приболела.

— Надеюсь, ничего серьезного? — спросила Лиз.

— Мигрень, — коротко ответил Алан, спустился с крыльца и пошел по дорожке от дома, но вдруг повернул назад. — Есть еще кое-что.

Тэд театрально закатил глаза.

— Коронная фраза лейтенанта Коломбо. Сейчас что-то будет!

— Вовсе нет, — заверил Алан. — Просто вашингтонское полицейское управление умалчивает об одном вещественном доказательстве в убийстве Клоусона. Это обычная практика: помогает отсеивать психов, рвущихся сознаваться в преступлениях, которых они не совершали. Кое-что было написано на стене в квартире Клоусона. — Алан секунду помедлил и добавил чуть ли не извиняющимся тоном: — Написано кровью жертвы. Если я вам скажу, вы дадите мне слово, что дальше вас это не пойдет?

Тэд кивнул.

— Там было написано: «Воробьи снова летают». Это вам что-нибудь говорит?

— Нет, — ответила Лиз.

— Нет, — после секундной заминки ответил Тэд.

Алан пристально посмотрел на него:

— Вы уверены?

— Да.

Алан вздохнул.

— Я так и думал, просто на всякий случай спросил. Тут столько других удивительных совпадений, вот я и подумал, а вдруг будет еще одно. Доброй ночи, Тэд, Лиз. И не забудьте связаться со мной, если что-то произойдет.

— Не забудем, — пообещала Лиз.

— Можете не сомневаться, — добавил Тэд.

Секундой позже они ушли в дом, закрыв дверь за Аланом Пэнгборном — отгородившись от темноты, в которой ему предстояла долгая дорога домой.

Глава 10

В тот же вечер, чуть позже

1

Они отнесли спящих близнецов в детскую и начали сами готовиться ко сну. Тэд разделся до трусов и майки — его вариант пижамы — и пошел в ванную. Тошнота подкатила к горлу, когда он чистил зубы. Тэд уронил щетку, выплюнул в раковину белую пену и наклонился над унитазом, совершенно не чувствуя своих ног. Они были как деревянные.

Он попытался срыгнуть — жалобный, сухой звук, — но ничего не получилось. Желудок начал успокаиваться… по крайней мере пытался.

Когда Тэд обернулся, в дверях стояла Лиз в синей нейлоновой ночнушке, на пару дюймов не доходившей до колен, и спокойно смотрела на него.

— Ты что-то скрываешь, Тэд. Это нехорошо. Очень нехорошо.

Он резко вдохнул и выставил руки перед собой, растопырив пальцы. Руки все еще дрожали.

— Давно ты заметила?

— Ты весь вечер какой-то странный. С тех пор как вернулся шериф. А когда он задал тот последний вопрос… насчет надписи на стене у Клоусона… с тем же успехом ты мог бы повесить себе на лоб неоновую вывеску.

— Пэнгборн ничего не заметил.

— Шериф Пэнгборн не знает тебя так, как я… но если ты не заметил, какой он бросил взгляд на тебя в конце, значит, ты вообще не смотрел. Даже он углядел, что здесь что-то не так. Это было понятно по его глазам.

Уголки ее губ слегка опустились. Из-за этого стали виднее морщинки. Впервые Тэд их заметил у Лиз после несчастного случая в Бостоне и выкидыша, а потом они сделались глубже, пока она наблюдала, как он бьется над тем, чтобы зачерпнуть хоть немного воды из колодца, который, казалось, полностью высох.

Примерно тогда он пристрастился к алкоголю. Все это вместе: несчастный случай с Лиз, ее выкидыш, провал «Пурпурного тумана» вслед за бешеным успехом «Пути Машины» под именем Старка, внезапная тяга к спиртному — вогнало его в глубочайшую депрессию. Он понимал, что это был эгоистичный, вывернутый вовнутрь настрой духа, но понимание не помогало. В конце концов он проглотил горсть снотворных таблеток, запив их половиной бутылки «Джека Дэниелса». Это была вяленькая попытка самоубийства… но все же попытка самоубийства. Так продолжалось три года. Но в то время казалось, что дольше. В то время это казалось вечностью.

И конечно же, ничего или почти ничего из этого не попало на страницы «Пипл».

Но теперь Тэд увидел, что Лиз смотрит на него так, как смотрела тогда. Он ненавидел, когда она так смотрела. Беспокойство — это плохо; недоверие — еще хуже. Он подумал, что лучше уж неприкрытое отвращение, чем этот странный, настороженный взгляд.

— Я ненавижу, когда ты мне врешь, — просто сказала она.

— Я не врал, Лиз! Ради Бога!

— Иногда люди врут, когда просто молчат.

— Я все собирался тебе рассказать. Просто пытался придумать, с чего начать.

Но сказал ли он правду? Так ли это на самом деле? Он сам не знал. Да, творится какая-то хрень, странная и сумасшедшая, но причина, что он врал молчанием, заключалась в другом. Он молчал из тех же побуждений, из которых молчит человек, заметивший кровь в своем стуле или обнаруживший плотное вздутие в паху. Молчание в таких случаях неразумно… но страх тоже иррационален.

И было еще кое-что: он писатель, а значит, выдумщик. Тэд еще не встречал ни одного литератора — включая себя самого, — который знал бы, почему делает что бы то ни было. Иногда ему казалось, что непреодолимая тяга сочинять вымышленные миры — это не более чем баррикада против растерянности, может быть, даже безумия. Отчаянное возведение порядка людьми, способными найти эту великую драгоценность только в своем рассудке… и никогда в сердце.

Невесть откуда взявшийся голос прошептал у него в голове, впервые в жизни: Кто ты, когда пишешь, Тэд? Кто ты тогда?

И Тэд не знал, что ответить.

— Ну и?.. — спросила Лиз голосом резким, на грани ярости.

Он вздрогнул, оторвавшись от собственных мыслей.

— Что?

— Ты придумал, с чего начать?

— Слушай, Лиз, мне не понятно, почему ты так злишься?

— Потому что мне страшно! — крикнула она с яростью… но теперь он заметил слезы в уголках ее глаз. — Потому что ты что-то скрыл от шерифа, и я не уверена, что ты это не скроешь и от меня! Если бы я не видела, какое у тебя было лицо…

— Да? — Теперь он и сам разозлился. — И какое же у меня было лицо?

— Виноватое, — чуть ли не рявкнула Лиз. — Точно такое же, как тогда, раньше… когда ты всем говорил, что бросил пить, а на самом деле не бросил. Когда… — Она резко умолкла. Тэд не знал, что она увидела у него на лице сейчас — и, наверное, не хотел знать, — но вся ее ярость сошла на нет. — Прости. Это было нечестно, — проговорила она с совершенно убитым видом.

— Почему же нечестно? — мрачно ответил он. — Это правда. Было правдой на тот момент.

Он вернулся в ванную и смыл остатки зубной пасты ополаскивателем для рта. Ополаскиватель не содержал спирта. Как и микстура от кашля. И заменитель ванильной эссенции в кухонном шкафчике. Тэд не брал в рот ни капли с тех пор, как закончил последнюю книгу Старка.

Лиз подошла и легонько прикоснулась к его плечу.

— Тэд, мы оба злимся. Нам обоим от этого плохо, и это никак не поможет делу. Ты говорил, что, может быть, этот убийца… этот психопат… считает себя Джорджем Старком. Он убил двух человек, которых мы знаем. Один из них был отчасти виновен в том, что псевдоним Старка раскрылся. Тебе же наверняка приходило в голову, что в списке врагов этого человека твое имя стоит явно одним из первых. И тем не менее ты что-то скрываешь. Какая там была фраза, про воробьев?

— Воробьи снова летают. — Тэд посмотрел на свое отражение в зеркале под резким светом белой флуоресцентной лампы. Все та же старая добрая физиономия. Может, круги под глазами немного темнее, но все равно это его лицо. Что не может не радовать. Рожа, конечно, не кинозвездная, но зато своя собственная.

— Да. Она для тебя что-то значила. Что?

Он выключил свет в ванной и обнял Лиз за плечи. Они пошли в спальню и легли в кровать.

— Когда мне было одиннадцать лет, — начал он, — мне сделали операцию. Удалили небольшую опухоль из лобной доли… то есть я думаю, что из лобной… головного мозга. Об этом ты знала.

— И?.. — Лиз озадаченно смотрела на него.

— Я ведь тебе говорил, что у меня были жуткие головные боли до того, как мне диагностировали эту опухоль?

— Говорил.

Он принялся рассеянно гладить ее бедро. У нее были очень красивые длинные ноги, а ночнушка и вправду была коротенькой.

— А про звуки?

— Какие звуки?

— Кажется, не говорил… просто мне это казалось неважным. Все это было давным-давно. У людей с мозговыми опухолями часто бывают головные боли, иногда судорожные припадки, иногда и то и другое. Часто у этих симптомов есть свои собственные симптомы. Их называют сенсорными предвестниками. Чаще всего это запахи: карандашной стружки, свеженарезанного лука, заплесневелых фруктов. А у меня были предвестники слуховые. Это были птицы.

Он повернулся к Лиз, так что теперь кончики их носов почти соприкасались. Почувствовал, как тонкая прядка ее волос щекочет ему лоб.

— Воробьи, если точнее.

Он сел на постели, не желая смотреть на лицо Лиз, выражавшее потрясение. Потом взял ее за руку:

— Пойдем.

— Тэд… куда?

— В кабинет, — сказал он. — Я тебе кое-что покажу.

2

Почти весь кабинет занимал огромный дубовый стол. Не фешенебельно антикварный, не фешенебельно модерновый. Просто очень большой, очень удобный письменный стол. Он стоял, как динозавр, под тремя круглыми подвесными лампами, чей тройной свет, падавший на рабочую поверхность, был ослепительно ярким, но тем не менее не резал глаза. Самой же рабочей поверхности было почти не видно под завалами рукописей, почтовых конвертов, книг, корректур и прочих бумаг. На белой стене за столом красовался плакат с изображением самого любимого сооружения Тэда: небоскреба «Утюг» в Нью-Йорке. Тэд не уставал восхищаться его невероятной клинообразной формой.

Рядом с пишущей машинкой лежала рукопись его новой книги, «Золотого пса», а на машинке — работа, сделанная сегодня. Шесть страниц. Его обычная норма… когда он работает за себя самого. За Джорджа Старка он делал по восемь, а иногда и по десять страниц в день.

— Перед тем как пришел Пэнгборн, я возился вот с этим. — Тэд взял с машинки тонкую стопку листов и протянул их Лиз. — Потом появился звук. Чириканье воробьев. Уже второй раз за сегодняшний день, только громче. Посмотри, что написано на первой странице.

Лиз смотрела очень долго. Тэд видел только ее макушку и волосы, свисавшие вниз. Когда она подняла голову, все краски исчезли с ее лица. Губы были сжаты в тонкую серую линию.

— Та же самая фраза, — прошептала она. — Та же самая. Тэд, что происходит? Что…

Она пошатнулась, и Тэд бросился к ней, на миг испугавшись, что она и впрямь потеряет сознание. Он схватил ее за плечи, но зацепился ногой за Х-образную ножку кресла и едва не упал на стол вместе с Лиз.

— С тобой все в порядке?

— Нет, — сказала она слабым голосом. — А с тобой?

— И со мной как-то не очень. Прости. Бомонт, как всегда, неуклюж. Да уж, рыцарь в сияющих доспехах из меня никакой.

— Ты написал это раньше, чем пришел Пэнгборн. — Лиз, похоже, никак не могла этого осознать. — Раньше.

— Да.

— И что это значит? — Ее взгляд был отчаянным и напряженным, зрачки — просто огромными, несмотря на яркий свет.

— Не знаю. Я думал, вдруг у тебя будут какие-то мысли.

Она покачала головой и положила листы обратно на стол. Потом вытерла руку о подол ночнушки, как будто притронулась к чему-то мерзкому. Тэд подумал, что она этого даже не осознает, и не стал ей говорить.

— Теперь ты понимаешь, почему я промолчал? — спросил он.

— Да… наверное.

— Что на это сказал бы Пэнгборн? Наш практичный шериф из самого маленького округа штата Мэн, который верит в компьютерные распечатки БДВС и показания свидетелей? Шериф, который считает более правдоподобным, что я где-то прячу брата-близнеца, чем то, что кто-то придумал способ, как подделать чужие отпечатки пальцев? Что он сказал бы на это?

— Я… я не знаю. — Она пыталась взять себя в руки, пыталась справиться с потрясением. Тэд и раньше такое видел, но все равно не переставал восхищаться женой. — Я не знаю, что он сказал бы, Тэд.

— Я тоже не знаю. В худшем случае он бы подумал, что я знал о готовящемся преступлении. Но скорее всего он бы решил, что я написал это после его ухода.

— Но зачем бы ты стал это делать? Зачем?

— Первое, что приходит на ум: сумасшествие, — сухо проговорил Тэд. — Думаю, полицейский вроде Пэнгборна скорее поверит в психическую невменяемость, чем в совпадение, которое иначе как сверхъестественным не назовешь. Но если ты думаешь, я не прав, что не хочу ничего говорить, пока мне не представится случай хоть что-то понять самому — а я все же попробую разобраться, — то так и скажи. Мы позвоним в Касл-Рок, в офис шерифа, и оставим ему сообщение.