— Очень любопытно, — почесал подбородок Конклин. — Я так понимаю, установить, кто преследовал Кэтрин Сэведж, невозможно?

— Напротив. Я хочу сказать, мне это удалось. По крайней мере, местонахождение этого человека. Понимаете, дело становится все более интересным. Как я уже говорил, Чарли пригласил меня на завтрак. Именно тогда он и рассказал про незнакомца, приходившего к ним в дом за деньгами. Чарли попросил меня выяснить, остановился ли этот человек в наших краях. Разумеется, я согласился сделать все возможное. Тогда я еще не был в курсе гонок на машинах — узнал об этом позже.

— Вы сказали, что вам удалось разыскать этого человека? Но как? Смею предположить, здесь много укромных местечек, — небрежным тоном добавил Конклин.

— Мало что укроется от меня, Гарри! — торжествующе усмехнулся Пембертон. — Как уже говорил, я родился и вырос здесь. Чарли описал мне этого человека и его машину. Я задействовал свои связи и меньше чем через двадцать четыре часа установил его местонахождение.

— Готов поспорить, он забился в какую-нибудь дыру подальше отсюда.

— Вовсе нет! — покачал головой Пембертон. — Он устроился прямо у нас под носом. В маленьком домике всего в десяти минутах езды на машине от «Куста боярышника». Но очень уединенное место.

— А тут мне не обойтись без вашей помощи. Я еще очень плохо ориентируюсь в ваших краях. Это рядом с Монтичелло?[24]

— Ну, в той стороне, но место, о котором я говорю, находится на севере, точнее, к северу от магистрали номер шестьдесят четыре. Домик недалеко от поместья «Эрслай», рядом с шоссе номер двадцать два. Этот район называется Кезик-Хант. Мужчина снял домик с месяц назад.

— Боже милосердный, у него есть имя?

— Том Джонс. — Пембертон многозначительно улыбнулся. — Несомненно, вымышленное.

— Ну, полагаю, Чарли оценил вашу помощь. И что дальше?

— Не знаю. В моем ремесле приходится постоянно бывать в разъездах, и больше я с Чарли не встречался.

— Ну, а этот Риггс, я уверен, пожалел о том, что вмешался.

— На самом деле Мэтт может постоять за себя.

— Возможно, но когда тебя таранят на большой скорости… Простому подрядчику редко приходится сталкиваться с этим.

— Ну, Риггс не всегда был подрядчиком.

— Вот как? — спросил Конклин; его лицо оставалось непроницаемым. — Да у вас тут самый настоящий Пейтон-плейс![25] Так какое же у него прошлое?

— Я, как и вы, могу только гадать, — пожал плечами Пембертон. — Риггс никогда не рассказывает о своем прошлом. Он просто появился в наших краях пять лет назад, устроился в местную строительную фирму — и с тех пор живет здесь. Очень таинственный тип. Чарли решил, что он бывший полицейский. Если честно, сам я считаю, что он работал в каком-то засекреченном правительственном ведомстве, а теперь вышел на покой. Так мне подсказывает мое чутье.

— Очень интересно! Значит, он в годах?

— Нет, лет тридцать с небольшим. Высокий, сильный, очень толковый. Блестящая репутация.

— Очень хорошо.

— Но вернемся к нашим делам. Если этот неизвестный действительно донимает Кэтрин Сэведж, я могу поговорить с Чарли и выяснить, что они думают на этот счет. Быть может, они согласятся уехать. Определенно имеет смысл спросить.

— Я вам вот что скажу: дайте мне подумать несколько дней.

— Я в любом случае могу запустить процесс прямо сейчас.

— Нет, не надо! — Конклин предостерегающе поднял руку. — Не беспокойтесь; когда я буду готов действовать, мы сделаем все очень быстро.

— Я просто подумал…

— Джон, я сообщу вам свое решение в самое ближайшее время, — Конклин быстро поднялся на ноги. — Я очень признателен вам за вашу помощь.

— Ну, а если миссис Сэведж не согласится уехать, я могу показать вам по меньшей мере десяток других поместий. Не сомневаюсь, любое из них вам подойдет.

— Меня заинтересовал этот тип, снимающий домик. Вы случайно не знаете точный адрес?

Казалось, Пембертона удивил этот вопрос.

— Скажите честно, вы ведь не хотите встречаться с этим человеком, правда? Он может быть опасен!

— Я могу постоять за себя. И в своем ремесле я выяснил, что никогда не знаешь, где найдешь союзника.

Конклин пристально посмотрел на Пембертона. Понимающе кивнув, тот записал адрес и протянул листок своему посетителю.

Достав из кармана конверт, Джон вручил его риелтору и знаком предложил открыть его.

— О господи… — Раскрыв рот от изумления, Пембертон уставился на вывалившуюся из конверта пачку денег. — Это еще за что? Я ведь пока что ничего не сделал!

— Вы сообщили мне информацию, — глядя ему в лицо, сказал Конклин. — На мой взгляд, она сто́ит очень дорого. Я буду на связи.

Они пожали друг другу руки, и визитер ушел.

* * *

Вернувшись в гостиницу, в которой он остановился, Гарри Конклин зашел в ванную, закрыл дверь и включил воду. Пятнадцать минут спустя дверь открылась, и появился Джексон, унося остатки Гарри Конклина в полиэтиленовом пакете, который он засунул в боковой карман чемодана. Разговор с Пембертоном получился крайне содержательным. Прибыв в Шарлотсвилл, Джексон осторожно навел справки и быстро установил, что покупка «Куста боярышника» была осуществлена через агентство Пембертона. Сев на кровать, он развернул большую подробную карту окрестностей города, мысленно отмечая все те места, которые упоминал риелтор. Прежде чем встретиться с Пембертоном, Джексон ознакомился с историей «Куста боярышника», красиво изложенной в книге, посвященной местным достопримечательностям, которую он взял в библиотеке Шарлотсвилла. Из этой книги он почерпнул достаточно сведений, чтобы сотворить себе «легенду» и втянуть Пембертона в разговор.

Закрыв глаза, Джексон погрузился в раздумья. В настоящий момент он обдумывал, как лучше начать кампанию против Лу-Энн Тайлер — и неизвестного, преследовавшего ее.

Глава 35

Риггс выждал день, прежде чем отправился выручать свой «Чероки». На тот случай если неизвестный тип по-прежнему оставался там, он вернулся ночью и при оружии. Внешне внедорожник выглядел нетронутым. Быстро осмотрев машину, Мэтт направился к сторожке. «Крайслера» нигде не было видно. Он посветил фонариком в окошко сарая. «Хонда» стояла на месте. Риггс подошел к входной двери, в сотый раз спрашивая себя, не следует ли ему оставить все как есть. Похоже, вокруг Кэтрин Сэведж происходили опасные события. Сам он уже вдоволь вкусил опасности, и в Шарлотсвилл перебрался совсем за другим. Тем не менее его рука словно сама собой повернула ручку. Дверь распахнулась.

Держа в одной руке фонарик, а в другой — пистолет, Риггс осторожно вошел внутрь. У него были все основания считать, что в сторожке никого нет, однако подобные предположения могут привести к непредвиденной поездке в морг с биркой на большом пальце ноги. От входной двери просматривался почти весь первый этаж. Мэтт медленно обвел вокруг лучом фонарика. На стене был выключатель, но он не хотел зажигать верхний свет. На полу в обеденном зале Риггс разглядел следы, оставленные передвинутыми предметами. Он провел по ним пальцем, затем двинулся дальше. Пройдя на кухню, снял трубку телефона. Гудки отсутствовали. Мэтт вернулся в обеденный зал.

Осматривая помещение, он скользнул взглядом по фигуре во всем черном, неподвижно застывшей в полуоткрытом шкафу у лестницы.

Джексон зажмурился за мгновение до того, как луч фонарика осветил его укрытие, чтобы не блеснули зрачки. Как только пятно света скользнуло мимо, он снова открыл глаза и крепко стиснул рукоятку ножа. Джексон услышал Риггса еще до того, как тот поднялся на крыльцо. Это был не тот человек, который арендовал домик. Того уже и след простыл; Джексон успел все тщательно осмотреть. Неизвестный также пришел сюда на разведку. Джексон предположил, что, должно быть, это Риггс. На самом деле Риггс заинтересовал его не меньше, чем тот человек, убить которого он сегодня собирался. Еще десять лет назад Джексон правильно предположил, что с Лу-Энн возникнут проблемы, и вот теперь это предположение начинало сбываться. После разговора с Пембертоном он навел кое-какие предварительные справки о прошлом Риггса. То обстоятельство, что он практически ничего не смог узнать, его крайне заинтересовало.

Когда Риггс оказался всего в нескольких шагах от него, Джексон подумал было убить его. Для этого потребовалось бы лишь молниеносно полоснуть острым, как бритва, лезвием по горлу. Однако этот кровожадный порыв схлынул так же быстро, как и появился. Смерть Риггса не даст никаких результатов — по крайней мере в настоящий момент. Пальцы Джексона, сжимавшие нож, расслабились. Риггс еще поживет. Однако в следующий раз, рассудил Джексон, исход, скорее всего, будет другим. Ему не нравилось, когда посторонние вмешивались в его дела. В любом случае теперь он подойдет к изучению прошлого Риггса более тщательно.

* * *

Покинув домик, Мэтт направился к своему «Чероки». Подойдя к машине, он оглянулся назад. Внезапно его охватило чувство, что он только что избежал смертельной опасности. Риггс стряхнул с себя это чувство. В свое время он жил, полагаясь на инстинкты; однако с тех пор как Мэтт сменил род деятельности, они заржавели. Это был лишь пустой дом, и ничего больше.

От Джексона, наблюдавшего за Риггсом из окна, не укрылась эта небольшая заминка, и его любопытство возросло еще больше. Пожалуй, интересно будет заняться поближе этим человеком, но тут придется немного подождать. В первую очередь необходимо разобраться с более насущными проблемами. Джексон подобрал с пола сумку, похожую на те, с которыми ходят врачи. Пройдя в обеденный зал, он опустился на корточки и достал из сумки высококачественный набор для снятия отпечатков пальцев. Затем подошел к выключателю и посветил на него с разных сторон портативным лазером, который он достал из кармана куртки. Лазерный луч выхватил несколько скрытых отпечатков. Джексон обработал это место кисточкой со щетиной из стекловолокна, нанося черный порошок, после чего аккуратно смахнул его, и на стене остались отчетливые отпечатки. Тому же самому процессу подверглись столик на кухне, телефон и дверные ручки. Все они, и в первую очередь телефон, дали очень отчетливые отпечатки пальцев. Джексон усмехнулся. Личность Риггса недолго будет оставаться загадкой. Воспользовавшись специальной лентой, Джексон снял отпечатки со всех мест и уложил их в отдельные конверты. Негромко мурлыча себе под нос, он подписал конверты особыми символами и уложил в пластмассовые коробочки, после чего тщательно убрал со всех поверхностей все следы черного порошка. Ему нравился этот методичный процесс. Четкие шаги ведут к четкому решению. Джексону потребовалось всего несколько минут, чтобы сложить свое оборудование. Выйдя из домика, он прошел по тропинке к своей машине и уехал прочь. Нечасто удается убить одним выстрелом двух зайцев, однако сегодняшняя его работа, похоже, должна была привести именно к этому.

Глава 36

— Мам, мне нравится мистер Риггс.

— Но ты ведь его совсем не знаешь, разве не так?

Сев на край кровати дочери, Лу-Энн рассеянно потеребила одеяло.

— В таких делах у меня хорошее чутье.

Мать и дочь обменялись улыбками.

— Вот как? Что ж, быть может, ты поделишься со мной своей проницательностью?

— Я серьезно. Когда он придет снова?

— Лиза, — глубоко вздохнула Лу-Энн, — возможно, скоро нам придется уехать отсюда.

При этой резкой перемене темы полная надежды улыбка девочки погасла.

— Уехать? Куда?

— Пока что я не знаю. И это пока что не точно. Мы с дядей Чарли еще будем говорить об этом.

— Вы не собираетесь и меня привлечь к своим обсуждениям?

Лу-Энн вздрогнула, услышав в голосе дочери незнакомые интонации.

— О чем ты говоришь?

— Сколько раз мы переезжали с места на место за последние шесть лет? Восемь? И это только то, что на моей памяти. Одному Богу известно, сколько мы мотались по свету, когда я была совсем маленькой. Это нечестно. — Лицо Лизы залилось краской, голос ее дрогнул.

Лу-Энн обняла девочку за плечи.

— Милая, я не говорила, что все уже решено. Я сказала, может быть.

— Дело не в этом. Ладно, мы не переберемся на новое место сейчас. И может быть, через месяц. Но обязательно настанет день, когда «мы переедем», и я ничего не смогу с этим поделать.

Лу-Энн уткнулась лицом в длинные волосы дочери.

— Малышка, понимаю, как тебе приходится нелегко…

— Мама, я не малышка, я уже давно не малышка! И я действительно хочу знать, от чего мы бежим.

— Мы ни от чего не бежим. С чего ты это взяла?

— А я надеялась, ты скажешь мне правду. Мне здесь нравится, я не хочу отсюда уезжать, и если ты не объяснишь мне, почему нам нужно отсюда бежать, я никуда не поеду.

— Лиза, тебе всего десять лет, и хотя для своего возраста ты очень умная и развитая, ты всего лишь ребенок. Поэтому ты поедешь туда, куда поеду я!

— У меня есть свой собственный фонд? — отведя взгляд в сторону, спросила Лиза.

— Есть, а что?

— А то, что когда мне исполнится восемнадцать лет, у меня будет свой собственный дом, и я останусь в нем до самой своей смерти! И никогда не разрешу тебе приезжать ко мне!

Щеки у Лу-Энн стали пунцовыми.

— Лиза!

— Я говорю это совершенно серьезно! И еще, может быть, тогда у меня будут друзья и я смогу делать то, что хочу!

— Лиза Мэри Сэведж, ты объездила весь земной шар. Ты побывала в таких местах, о каких большинство людей не смеют даже мечтать!

— И знаешь что?

— Что? — выпалила Лу-Энн.

— Я прямо сейчас без колебаний поменяюсь местами с любым из них! — Лиза улеглась в кровати и накрылась с головой одеялом. — А сейчас я хочу остаться одна.

Лу-Энн начала было что-то говорить, но затем передумала. Прикусив губу, она выскочила в коридор, прибежала к себе в комнату и рухнула на кровать.

Это назревало давно. Лу-Энн казалось, будто вся эта история наматывалась и наматывалась, как бесконечный клубок ниток. Встав, она прошла в ванную и включила душ. Раздевшись, шагнула под струи горячей воды, прислонилась к стенке и закрыла глаза, стараясь убедить себя в том, что все будет хорошо, что к завтрашнему утру Лиза одумается, что ее любовь к матери останется такой же сильной. За последние годы это был уже не первый серьезный спор матери с дочерью. Лиза унаследовала от матери не только внешность; независимость и упрямство Лу-Энн передались и ей. Через несколько минут молодая женщина наконец успокоилась и смогла насладиться расслабляющим действием душа.

Когда она открыла глаза, к ней в мысли вторгся другой образ. Несомненно, к настоящему моменту Мэтью Риггс уже должен считать ее сумасшедшей. Сумасшедшей и насквозь лживой. То еще сочетание, если хочешь произвести впечатление. Но Лу-Энн этого не хотела. Ей было жалко этого человека, дважды рисковавшего своей жизнью и оба раза в благодарность получившего пинок под зад. Риггс — очень привлекательный мужчина, однако Лу-Энн не собиралась устанавливать прочные отношения ни с кем. Разве для нее возможно такое? Как она может думать о том, чтобы сблизиться с кем-нибудь? Она будет бояться открыть рот из страха проговориться о своей тайне. Однако, несмотря ни на что, образ Мэтта Риггса прочно засел у нее в голове. Очень привлекательный мужчина. Сильный, честный, мужественный. И у него в прошлом тоже есть какая-то тайна. И боль… Внезапно Лу-Энн выругалась вслух, проклиная свою ненормальную жизнь. Проклиная то, что она не вправе рассчитывать даже на дружбу с таким человеком.

Женщина яростно провела руками по своим ногам, намыливая их и вместе с тем давая выход отчаянию. Резкие движения разожгли с новой силой пугающее желание. Последним мужчиной, с которым она спала, был Дуэйн Харви, а с тех пор прошло уже больше десяти лет. Когда Лу-Энн провела руками по груди, у нее перед глазами снова явственно возникло лицо Риггса. Сердито тряхнув головой, она опять зажмурилась, прижимаясь лицом к стенке душа. Дорогая импортная плитка оказалась мокрой и теплой. Лу-Энн стояла не шелохнувшись, несмотря на сигналы об опасности, которые посылал ее мозг. Влага. Тепло. Умиротворение. Помимо воли ее руки спустились вниз по талии и далее по ягодицам, и все это время у нее из мыслей не выходил Мэтью Риггс. Глаза ее оставались крепко зажмуренными. Пальцы правой руки сами собой скользнули к лону. Дыхание участилось. Сквозь шум воды прозвучал тихий стон, сорвавшийся с ее уст. Большая слезинка скатилась по лицу и оказалась смыта струей воды. Десять лет. Десять лет, черт возьми… Пальцы обеих рук соприкоснулись и стали двигаться. Медленно, методично, надежно. Взад и вперед… Лу-Энн дернула головой так резко, что едва не ударилась затылком о стойку душа.

— Боже милосердный, Лу-Энн! — воскликнула она вслух.

Выключив воду, женщина вышла из душа, села на крышку унитаза и уронила голову между коленей; легкое головокружение уже почти прошло. Мокрые волосы рассыпались по длинным обнаженным ногам. На полу натекла лужица. Лу-Энн виновато оглянулась на душ. Мышцы спины сжались, вены на руках разбухли. Это было непросто. Это было совсем непросто.

Неуверенно поднявшись на ноги, она вытерлась и вернулась в комнату.

Среди дорогой обстановки спальни находился один очень знакомый предмет. Часы, подаренные матерью, тикали, исправно отсчитывая время, и по мере того как Лу-Энн слушала их, ее нервы постепенно успокаивались. Слава богу, много лет назад она положила эти часы в свою сумку прямо перед тем, как ее едва не убили в фургоне. Даже сейчас Лу-Энн порой лежала ночью и слушала их неровный стук. Часы пропускали каждый третий удар, а где-то около пяти часов дня издавали звук, напоминающий легкое прикосновение к музыкальной тарелке. Пружины и шестеренки, все их нутро устало; но это было все равно как слушать игру старого доброго друга на видавшей виды гитаре: ноты звучали не так, как должны были звучать в идеале, и тем не менее дарили умиротворение и уют.

Натянув трусики, Лу-Энн вернулась в ванную, чтобы высушить волосы. Взглянув в зеркало, она увидела женщину, стоящую на грани чего-то: вероятно, катастрофы. Быть может, ей следует обратиться к психологу? Но разве для того, чтобы лечение дало какие-либо результаты, не требуется откровенность? Лу-Энн беззвучно пошевелила губами, обращаясь с этим немым вопросом к своему отражению в зеркале. Нет, полагаться на психотерапию не следует. Как обычно, ей придется все делать самой.

Медленно проведя пальцем по шраму на подбородке, Лу-Энн прочувствовала каждый изгиб неровной, поврежденной кожи, по сути дела переживая заново болезненные события прошлого. «Ничего никогда не забывай, — мысленно сказала она себе. — Все это ложь. Все это обман».

Высушив волосы, Лу-Энн уже собиралась вернуться в спальню и рухнуть на кровать, как вдруг у нее в сознании всплыли слова Лизы. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы гнев и чувство обиды гноились всю ночь. Нужно снова поговорить с дочерью. Или по крайней мере попробовать.

Вернувшись в комнату, Лу-Энн накинула халат и собралась направиться в комнату Лизы.

— Привет, Лу-Энн!

Женщина была настолько оглушена, что ей пришлось ухватиться за дверной косяк, иначе она сползла бы на пол. Глядя на стоящего перед ней человека, она поймала себя на том, что мышцы ее лица перестали действовать. Лу-Энн не могла ничего ответить, словно у нее случился инсульт.

— Давненько мы с тобой не виделись! — Отойдя от окна, Джексон присел на край кровати.

Его небрежные движения наконец вывели Лу-Энн из оцепенения.

— Черт возьми, как вы сюда попали?

— Это к делу не относится.

Слова и интонации были такими знакомыми… Все то, что произошло столько лет назад, нахлынуло обратно с такой стремительностью, что Лу-Энн полностью растерялась.

— Что вам нужно? — с огромным трудом выдавила она.

— Так, а это уже очень важный момент. Однако нам предстоит многое обсудить, и я бы посоветовал тебе позаботиться об одежде. — Он выразительно показал на ее тело. — Так будет гораздо комфортнее.

Лу-Энн почувствовала, что не может оторвать от него взгляд. Стоять полуодетой перед этим человеком было не так страшно, как повернуться к нему спиной. Наконец Лу-Энн распахнула дверцы шкафа, достала халат длиной по колено и быстро надела его. Запахнув халат на поясе, она обернулась к Джексону. Тот даже не смотрел в ее сторону. Его взгляд блуждал по впечатляющей обстановке спальни; задержавшись на мгновение на настенных часах, двинулся дальше. Судя по всему, вид тела Лу-Энн — зрелище, за которое многие мужчины заплатили бы большие деньги, — вселил в него только скромность.

— А ты неплохо устроилась. Если я правильно помню, в прошлом твои вкусы ограничивались грязным линолеумом и разным хламом с помойки.

— Мне неприятно ваше вторжение.

Обернувшись, Джексон сверкнул глазами.

— Ну а мне, Лу-Энн, неприятно выкраивать время в очень плотном распорядке, чтобы снова тебя спасать. Кстати, как ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались: Лу-Энн или Кэтрин?

— Оставляю выбор за вами, — резко ответила она. — И мне не нужно, чтобы меня спасал кто бы то ни было, особенно вы.

Встав с кровати, Джексон внимательно изучил ее изменившуюся внешность.

— Очень хорошо, — наконец похвалил он. — Конечно, сам я сделал бы лучше, но не буду придираться к мелочам. И в то же время ты выглядишь очень элегантно, очень утонченно. Прими мои поздравления.

— Когда я видела вас в последний раз, вы были в платье, — сказала в ответ Лу-Энн. — В остальном вы почти не изменились.

Джексон по-прежнему был в черной одежде, в которой проник в домик. Черты его лица были такими же, как и при первой встрече, хотя он не стал скрывать свою стройную фигуру под накладками. Мужчина подался головой вперед; улыбка, казалось, поглотила все его лицо.

— Разве ты не знаешь? — сказал он. — В дополнение к моим прочим выдающимся способностям я также совершенно не старею. — Его улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. — А теперь давай поговорим.

Джексон снова примостился на краю кровати, жестом предложив Лу-Энн сесть за маленький антикварный столик у стены. Та послушно села.

— О чем?

— Насколько я понимаю, к тебе приходил гость. Неизвестный преследовал тебя на машине, так?

— Черт возьми, откуда вам это известно? — раздраженно спросила Лу-Энн.

— Ты никак не желаешь принять тот факт, что ничего не сможешь от меня скрыть. Как, например, то, что ты, вопреки моему строжайшему указанию, вернулась в Соединенные Штаты.

— Десять лет истекли.

— Странно, но я не помню, чтобы сопровождал это указание какими-либо временны́ми сроками.

— Не можете же вы ждать от меня, что я буду в бегах до самого конца жизни.

— Напротив, именно этого я жду. Именно этого я требую.

— Вы не можете управлять моей жизнью.

Снова обведя взглядом комнату, Джексон встал.

— Все по порядку. Расскажи мне про этого человека.

— Я справлюсь со всем сама.

— Неужели? Насколько я могу судить, ты совершаешь один просчет за другим.

— Я хочу, чтобы вы немедленно ушли отсюда! Я хочу, чтобы убрались ко всем чертям из моего дома!

— Десять прошедших лет нисколько не смягчили твой характер, — спокойно покачал головой Джексон. — Даже безграничный источник денег не поможет купить хорошее воспитание и такт, правда?

— Идите к черту!

Вместо ответа Джексон сунул руку за пазуху куртки.

Лу-Энн мгновенно схватила со стола ножик для разрезания конвертов и откинула руку назад, готовая его метнуть.

— Я убью тебя с расстояния в двадцать шагов! На деньги можно купить многое.

Джексон печально покачал головой.

— Десять лет назад я нашел тебя, молоденькую девушку с умной головой на плечах, в очень затруднительном положении. Но ты по-прежнему остаешься «белым мусором», Лу-Энн. Боюсь, некоторые вещи не меняются. — Его рука медленно появилась из-за пазухи; в ней был листок бумаги. — Можешь убрать свою игрушку, она тебе не понадобится. — Он спокойно посмотрел на Лу-Энн, и в данных обстоятельствах это спокойствие буквально парализовало ее. — По крайней мере, сегодня. — Джексон развернул листок. — Итак, насколько мне известно, недавно в твоей жизни появились двое мужчин: один из них — Мэтью Риггс, личность второго пока что не установлена.

Лу-Энн медленно уронила руки, однако ножик не выпустила.

Джексон оторвал взгляд от бумаги.

— У меня законный интерес позаботиться о том, чтобы твой секрет никогда не раскрылся. В настоящий момент у меня в работе несколько деловых проектов, и превыше всего я ценю анонимность. Ты — одна из костяшек домино. Если они начнут падать, это будет продолжаться до тех пор, пока не упадет последняя. А в самом конце — я. Это понятно?

Откинувшись на спинку кресла, Лу-Энн закинула ногу на ногу.

— Да, — коротко ответила она.

— Ты без необходимости усложнила мне жизнь, возвратившись в Соединенные Штаты. Человек, следящий за тобой, установил твою личность, частично благодаря твоей налоговой декларации. Вот почему я хотел, чтобы ты никогда сюда не возвращалась.

— Наверное, мне действительно не следовало этого делать, — согласилась Лу-Энн. — Но вы сами попробуйте переезжать на новое место каждые полгода, привыкать к другой стране, к другому языку… И я не одна, со мной моя маленькая дочь.

— Я понимаю, с какими трудностями тебе пришлось столкнуться; и все же я предполагал, что ты будешь готова заплатить за то, чтобы стать одной из самых богатых женщин в мире.

— Как вы сами сказали, всё за деньги не купишь.

— Ты никогда раньше не встречала этого человека? Во время путешествий по всему земному шару? Ты в этом уверена?

— Я бы его вспомнила, — тихо промолвила она. — Я помню все, что случилось со мной за последние десять лет.

— Я тебе верю, — пристально посмотрев на нее, сказал Джексон. — У тебя есть какие-либо основания считать, что ему известно о лотерее?

— Нет, — поколебавшись мгновение, ответила Лу-Энн.

— Ты лжешь. Немедленно выкладывай всю правду, иначе я убью всех находящихся в доме, начиная с тебя.

От этой внезапной угрозы, произнесенной спокойно и отчетливо, у Лу-Энн перехватило дыхание.

Она с трудом сглотнула подкативший к горлу клубок.

— У него есть список. С двенадцатью фамилиями. Я, Герман Руди, Бобби Джо Рейнольдс и другие.

Быстро впитав эту информацию, Джексон посмотрел на листок бумаги.

— Ну, а этот Риггс?

— А он тут при чем?

— Есть кое-какие неясности относительно его прошлого.

— У каждого человека найдутся свои тайны.

— Верно подмечено! — улыбнулся Джексон. — При других обстоятельствах я бы не обратил на это внимания. Однако в данном случае это крайне важно.

— Я вас не совсем понимаю.

— Прошлое Риггса скрыто покрывалом тайны, и он вроде бы совершенно случайно оказывается рядом с тобой, когда тебе требуется помощь. Я так понимаю, он тебе помогал.

— Да, — недоуменно посмотрела на него Лу-Энн. — Но Риггс переселился сюда пять лет назад, задолго до моего появления.

— Дело не в этом. Я вовсе не хочу сказать, что он специально внедрился сюда. Я просто высказываю предположение, что Риггс может оказаться совсем не тем, кем пытается себя представить. И он случайно соприкоснулся с твоим миром. Вот что меня беспокоит.

— Я считаю, что это не что иное, как чисто случайное совпадение. Я наняла Риггса выполнить кое-какие строительные работы. Вполне естественно, он оказался поблизости, когда этот неизвестный погнался за мной.

— Мне это не нравится, — покачал головой Джексон. — Сегодня я видел его. — Лу-Энн заметно напряглась. — В том домике. Я находился вот так близко от него. — Он раздвинул руки примерно на два фута. — У меня мелькнула мысль убить его прямо сейчас. Сделать это было проще простого.

Побледнев как полотно, Лу-Энн облизнула пересохшие губы.

— Делать это незачем.

— Ты не можешь этого знать. Я наведу о нем справки, и если в его прошлом найдется что-нибудь такое, что может грозить мне неприятностями, я его устраню. Вот так просто.

— Разрешите мне добыть вам эту информацию.

— Что? — опешил Джексон.

— Я нравлюсь Риггсу. Он уже помогал мне, возможно, спас жизнь. Для меня будет совершенно естественно выказать ему свою благодарность. Узнать его ближе.

— Нет, мне это не нравится.

— Риггс — никто. Местный подрядчик. К чему вам тратить на него силы? Как вы сами сказали, у вас нет времени.

Какое-то мгновение Джексон пристально смотрел на нее.

— Ну хорошо, Лу-Энн, принимайся за работу. Но предупреждаю: тебе лучше своевременно докладывать мне все, что ты узнаешь, иначе, при всем моем уважении к мистеру Риггсу, я возьму дело в свои очень способные руки. Понятно?

— Понятно, — шумно вздохнула Лу-Энн.

— Разумеется, я должен найти и того, другого человека. Это будет не так уж и трудно.

— Не надо.

— Прошу прощения?

— Не надо это делать. Искать его.

— А я убежден в том, что это просто необходимо.

На Лу-Энн нахлынули воспоминания о мистере Радуге. Она не хотела, чтобы у нее на совести оказалась еще одна смерть. Дело того не стоит.

— Если этот человек появится снова, мы просто покинем страну.

Аккуратно сложив листок бумаги, Джексон убрал его во внутренний карман, после чего сплел руки в ровную пирамиду.

— Очевидно, ты не вполне понимаешь ситуацию. Если б неизвестный наткнулся только на тебя, возможно, твое упрощенное решение и помогло бы устранить проблему, по крайней мере на какое-то время. Однако у этого человека список с фамилиями одиннадцати других человек, с которыми я работал. Смею утверждать, что вряд ли они все смогут практически одновременно покинуть страну.

Лу-Энн шумно вздохнула.

— Я могу заплатить этому человеку. Сколько ему нужно денег? Это решит проблему.

— Шантажисты — люди отвратительные, — натянуто усмехнулся Джексон. — Они никогда не успокаиваются. — Помолчав, он добавил резким тоном: — Если только их не принуждают к этому крайними мерами.

— Мистер Джексон, пожалуйста, не делайте это! — взмолилась Лу-Энн.

— Не делать что, Лу-Энн? Не заботиться о твоей безопасности? — Мужчина обвел взглядом комнату. — И также обо всем этом? — Он пристально посмотрел на Лу-Энн. — Кстати, как Лиза? Такая же красавица, как ее мать?

Лу-Энн почувствовала, как у нее стиснуло грудь.

— У нее все замечательно.

— Вот и отлично. Давай сделаем так, чтобы все и дальше оставалось так же, хорошо?

— А вы не можете просто оставить все как есть? И дать мне самой с этим разобраться?

— Лу-Энн, много лет назад мы столкнулись с другим несостоявшимся шантажистом. Я позаботился о нем, и я позабочусь о новом любителе легкой наживы. В подобных вопросах я практически всегда делаю все лично. Радуйся тому, что я сохранил жизнь Риггсу. Пока что.

— Но этот человек ничего не сможет доказать. Как это возможно? И даже если б ему удалось что-либо доказать, разве можно проследить все нити к вам? Может быть, я и отправлюсь за решетку, но вам-то ничего не угрожает. Проклятье, я даже не знаю, кто вы такой на самом деле!

Встав, Джексон поджал губы и погладил край одеяла.

— Красивая вышивка, — заметил он. — Ручная работа, не так ли?

Лу-Энн на мгновение отвлеклась на его вопрос — и вдруг обнаружила направленный на нее пистолет с навинченным на дуло глушителем.

— Один потенциальный вариант заключается в том, что я убью вас всех, все двенадцать человек. Разумеется, для нашего любопытного друга это станет полным тупиком. Помни, что десятилетний срок истек. Вся сумма, выигранная в лотерею, уже возвращена на счет в швейцарском банке, который я открыл на твое имя. Я настоятельно рекомендую не переправлять эти деньги в Соединенные Штаты. — Достав из кармана другой листок, Джексон положил его на кровать. — Вот код авторизации и прочая информация по счету, которая поможет тебе получить к нему доступ. Проследить эти деньги невозможно. Я вернул тебе все до последнего цента. Как мы и договаривались. — Его палец лег на спусковой крючок. — Однако теперь у меня нет никакого стимула оставлять тебя в живых, ведь так?

Он двинулся на Лу-Энн. Та крепче стиснула в руке ножик.

— Положи нож, Лу-Энн. Согласен, ты в отличной физической форме, и все-таки пулю ты не обгонишь. Положи нож. Быстро!

Уронив ножик, Лу-Энн прижалась спиной к стене.

Джексон остановился в нескольких дюймах перед ней. Приставив пистолет к левой ее щеке, он провел затянутой в перчатку рукой по правой. В этом движении не было никакого сексуального подтекста. Даже сквозь перчатку Лу-Энн ощутила холод его прикосновения.

— Тебе следовало метнуть нож в первый раз, Лу-Энн, — насмешливо произнес Джексон. — Честное слово!

— Я не смогу хладнокровно убить человека, — сказала Лу-Энн.

— Знаю. Понимаешь, это твой главный недостаток, потому что именно тогда и нужно наносить удар. — Убрав руку, он посмотрел ей в лицо. — Десять лет назад я почувствовал, что ты станешь слабым звеном в цепи. Затем все эти годы я думал, что, вероятно, ошибся. Все шло так гладко… Но сейчас я прихожу к выводу, что первое мое впечатление было правильным. Даже если б лично мне разоблачение не грозило, неужели я позволил бы этому человеку шантажировать тебя и, возможно, вскрыть махинации с лотереей? Для меня это явилось бы неудачей, а у меня не бывает неудач. Никогда. И я никому не позволяю хоть как-то вмешиваться в мои планы, ибо это само по себе в определенном смысле будет неудачей. К тому же я не могу допустить крушение такого великолепного замысла… Только задумайся о том, Лу-Энн, какую чудесную жизнь я тебе подарил. Вспомни то, что я сказал тебе столько лет назад: «Уехать куда угодно, делать все что угодно». Я дал тебе все это. Я дал тебе невозможное. Все это стало твоим. Посмотри на себя сейчас. Безупречная красота.

Его рука потянулась к халату. Медленным движением Джексон развязал пояс, и халат распахнулся, полностью открывая дрожащие груди и плоский живот. Он скинул халат с ее плеч, сбрасывая его на пол.

— Конечно, с моей стороны самым благоразумным будет тебя убить. Прямо здесь и прямо сейчас. На самом деле, какого черта я жду!

Приставив пистолет Лу-Энн к голове, Джексон нажал на спусковой крючок. Крепко зажмурившись, та дернулась назад.

Когда она открыла глаза, Джексон внимательно изучал ее реакцию. Ее била сильная дрожь, сердце лихорадочно колотилось в груди, она никак не могла отдышаться.

— Похоже, нервы у тебя, Лу-Энн, уже не такие крепкие, как при прошлой нашей встрече, — покачал головой Джексон. — А нервы, или отсутствие таковых, на самом деле не более чем восковой шарик. — Посмотрев на пистолет, он щелкнул рычажком предохранителя и продолжал спокойным голосом: — Как я уже говорил, столкнувшись со слабым звеном, самое благоразумное — это избавиться от него. — Он помолчал. — Я не собираюсь поступать так с тобой — по крайней мере, пока что. Даже после того, как ты ослушалась меня и поставила все под угрозу. Хочешь узнать, почему?

Лу-Энн прижималась к стене, боясь шелохнуться, не отрывая взгляда от Джексона.

Тот принял ее молчание за выражение согласия.

— Потому что я чувствую, что тебе уготованы великие свершения. Очень драматичное заявление, но я склонен к драматизму; полагаю, я могу себе это позволить. На самом деле все просто. Ведь, по большому счету, ты являешься творением моих рук. Жила бы ты в этом доме, говорила бы образованным языком, путешествовала бы по всему миру, как тебе вздумается, если б не я? Разумеется, нет. Убив тебя, я, по сути дела, убью частицу самого себя. Чего, как ты, без сомнения, понимаешь, мне делать совсем не хочется. И все же, пожалуйста, памятуй о том, что дикий зверь, попав в капкан, в конце концов жертвует своей конечностью, чтобы бежать и спасти жизнь. Даже не надейся, что я не способен на такую жертву. Если ты так считаешь — значит, ты полная дура. Я искренне надеюсь, что нам удастся выпутать тебя из этого затруднительного положения. — Джексон сочувственно покачал головой, в точности так же, как десять лет назад во время самой первой встречи. — Честное слово, Лу-Энн, я очень на это надеюсь. Однако если у нас ничего не получится — значит, у нас ничего не получится. В бизнесе постоянно возникают те или иные проблемы, и я рассчитываю на то, что ты сделаешь свое дело, приложишь все силы, чтобы мы успешно преодолели этот шторм. — Он принялся загибать пальцы, и его тон снова стал деловым: — Ты не уедешь из страны. Несомненно, ты потратила огромные усилия на то, чтобы вернуться в Штаты, так что можешь какое-то время наслаждаться пребыванием здесь. Ты будешь незамедлительно докладывать мне обо всех дальнейших контактах с нашим таинственным незнакомцем. Номер телефона, который я дал тебе десять лет назад, по-прежнему позволит тебе связаться со мной. Сам я буду регулярно тебе звонить. Все дополнительные инструкции, какие я тебе дам, ты будешь выполнять неукоснительно. Понятно?

Лу-Энн быстро кивнула.

— Я говорю совершенно серьезно, Лу-Энн. Если ты снова нарушишь мой приказ, я тебя убью. И произойдет это медленно и невероятно мучительно. — Джексон помолчал, изучая ее реакцию на свои последние слова. — А теперь отправляйся в ванную и приводи себя в порядок.

Женщина направилась к двери.

— И еще, Лу-Энн.

Она оглянулась.

— Имей в виду, что если нам не удастся избавиться от этой проблемы и я буду вынужден устранить слабое звено, у меня не будет никаких причин останавливаться на этом. — Бросив зловещий взгляд на дверь, ведущую в коридор, где меньше чем в двадцати футах находилась спальня Лизы, Джексон снова повернулся к Лу-Энн: — Я предпочитаю предоставлять своим деловым партнерам максимально возможный стимул добиться успеха. И считаю, что они не должны меня разочаровывать.

Забежав в ванную, Лу-Энн заперла за собой дверь и ухватилась за холодный мрамор раковины. Все ее конечности неудержимо тряслись, словно она оставила свой скелет рядом с Джексоном. Укутавшись в длинное махровое полотенце, женщина бессильно сползла на пол. Ее природная храбрость была разбавлена изрядной дозой здравого смысла, и она прекрасно сознавала, какая опасность нависла лично над ней. Однако больше всего пугало не это. Одна мысль о том, что Джексон способен навести свой убийственный прицел на Лизу, наполняла ее безотчетным ужасом.

Как это ни странно, именно с этой мыслью Лу-Энн взяла себя в руки. Она устремила взгляд на дверь, за которой стоял человек, с кем у нее, пожалуй, было больше общего, чем различного. У обоих есть свои тайны; оба невероятно разбогатели нечестным путем. У обоих умственные и физические способности значительно выше средних. И, возможно, самое главное: обоим приходилось убивать. У Лу-Энн это получилось спонтанно, она думала только о своем самосохранении. Джексон убивал сознательно, обдуманно, однако и его мотивацией в каком-то смысле было самосохранение. И пропасть не такая уж и большая, как могло показаться на первый взгляд. В конце концов, следствием явилась смерть двух человеческих существ.

Лу-Энн медленно поднялась на ноги. Если Джексон посмеет угрожать Лизе, умрут или он, или она, Лу-Энн; третьего не дано. Она выронила полотенце на пол и отперла дверь. Казалось, между Джексоном и Лу-Энн Тайлер существовала какая-то неосязаемая связь, не поддающаяся логическому объяснению. Их нервные окончания, несмотря на все эти годы, прожитые раздельно, словно сплавились вместе, почти на физическом уровне. Ибо Лу-Энн была практически убеждена в том, что она застанет, вернувшись в комнату. Она распахнула дверь.

Никого. Джексон исчез.

* * *

Кое-как одевшись, Лу-Энн вышла в коридор, чтобы проведать Лизу. Ровное дыхание девочки сообщило матери, что она спит. Лу-Энн просто постояла рядом с кроватью дочери, боясь уходить. Она не хотела будить Лизу. Ей не удастся скрыть от девочки переполняющий ее ужас. В конце концов Лу-Энн проверила, что все окна заперты, и покинула спальню.

Затем она прошла в комнату Чарли и осторожно его разбудила.

— У меня только что был гость.

— Что? Кто?

— Нам следовало бы догадаться, что он все узнает, — устало промолвила Лу-Энн.

Как только его заспанный мозг осмыслил услышанное, Чарли порывисто уселся в кровати, едва не опрокинув лампу на ночном столике.

— Матерь божья, он был здесь? Джексон был здесь?

— Когда я вышла из душа, он ждал у меня в спальне. Наверное, никогда в жизни я так не пугалась.

— О господи, Лу-Энн, крошка моя! — Чарли крепко обнял ее. — Черт возьми, как… как он нас нашел?

— Не знаю, но ему известно все. О том неизвестном, который меня преследовал. О Риггсе. Я… я рассказала ему про список победителей лотереи. Я попыталась солгать, но он сразу это почувствовал. Он пригрозил расправиться со всеми в доме, если я не скажу ему правду.

— Что он собирается сделать?

— Разыскать этого человека и убить его.

Чарли откинулся на спинку кровати. Лу-Энн подсела к нему. Закрыв лицо своей здоровенной рукой, мужчина покачал головой.

— Что еще он сказал? — спросил он, повернувшись к Лу-Энн.

— То, что мы ничего не должны предпринимать. Быть осторожными по отношению к Риггсу и дать знать Джексону, если тот, другой снова проявит себя.

— Риггс? А он тут при чем?

— Похоже, Джексон очень насторожился. — Она посмотрела на него. — Он подозревает, что у Риггса есть какой-то скрытый мотив принимать участие в наших делах.

— Сукин сын! — простонал Чарли, резко поднимаясь с кровати.

Он начал одеваться.

— Что ты собираешься сделать?

— Не знаю, но я чувствую, что должен что-то предпринять. Предупредить Риггса. Если Джексон охотится за ним…

— Если ты расскажешь Риггсу про Джексона, то тем самым гарантируешь ему верную смерть. — Лу-Энн схватила его за руку. — Не знаю, как, но Джексон об этом непременно узнает. Он всегда узнаёт обо всем. Я отвела от Риггса угрозу, по крайней мере на время.

— Как тебе это удалось?

— Мы с Джексоном заключили соглашение. По крайней мере, я надеюсь, что он мне поверил. Кто может знать, что у него на уме?

Бросив штаны, Чарли повернулся к ней.

— По крайней мере, на какое-то время. Джексон собирается сосредоточиться на другом человеке. Он его обязательно найдет, а мы не сможем его предупредить, поскольку даже не знаем, кто он такой.

Чарли тяжело опустился на кровать.

— Так что же нам делать?

— Я хочу, чтобы ты увез Лизу отсюда. Я хочу, чтобы вы оба уехали.

— Не может быть и речи о том, чтобы я оставил тебя одну, когда в окрестностях рыщет этот тип! Даже не думай!

— Нет, Чарли, ты сделаешь все так, как я говорю, потому что понимаешь: я права. За себя я не боюсь. Но если Джексон доберется до Лизы…

Ей не нужно было договаривать эту мысль до конца.

— А почему ты не хочешь уехать вместе с Лизой, а я останусь здесь?

— Так не получится, — покачала головой Лу-Энн. — Если я исчезну, Джексон начнет меня искать. Искать тщательно. А пока я здесь, он не отойдет далеко от меня. И вы тем временем сможете уехать.

— Мне это не нравится. Я не хочу тебя бросать, Лу-Энн. Особенно сейчас.

Она обняла его широченные плечи.

— Видит Бог, ты меня не бросаешь. Тебе предстоит сберечь самое дорогое, что у меня есть…

Тут Лу-Энн осеклась, поскольку у нее в мыслях прочно засел образ Джексона.

Наконец Чарли взял ее за руку:

— Ну хорошо. Когда нам нужно уехать?

— Прямо сейчас. Пока ты будешь собирать вещи, я разбужу Лизу. Джексон только что ушел, и я сомневаюсь, что он собирается следить за домом. Вероятно, он решил, что я оцепенела от страха и ни на что не способна. И на самом деле это было бы не так уж далеко от истины.

— Куда нам ехать?