Если бы Питер уже не попал в серьёзный переплёт, сейчас он точно рисковал бы это сделать. Ни одна рыбка не соглашалась разговаривать с ним из-за того, что он превратился в свирепого морского монстра: угри, акулы и даже гигантские кальмары в страхе уплывали в противоположном направлении, стоило ему только появиться в поле их зрения. Питер старался изменить голос и говорить как можно покорнее и безобиднее, но каждое слово, пусть даже самое вежливое, в его пасти превращалось в страшный вопль, от которого стыла кровь. Питер так нуждался в помощи, что дошёл до крайности: он загонял рыб в угол, прижимая их к коралловому рифу, чтобы сказать им хоть пару слов. Никакого удовольствия от запугивания безобидных существ он не получал, но другого способа заставить их слушать у него попросту не было.
– Но твоя мать хотела, чтобы вы с братом посещали службы. Бессмертие моей души ее не очень-то заботило. О вас с Робби она беспокоилась гораздо больше.
— ВЫ ЗНАЕТЕ СТАРИНУ ФРЕДЕРИКА? — орал он.
— По-по-пожалуйста, м-м-мистер Дракон! Не ешьте меня! — умоляли его и камбала, и акула, и нарвал. — У меня жена и маленькие гуппи!
– Мы с ней ругались по этому поводу. Да и по многим другим.
— Я НЕ СОБИРАЮСЬ ВАС ЕСТЬ! — ревел Питер, утратив способность не орать. — Я ВСЕГО ЛИШЬ ИЩУ СТАРОГО ДОБРОГО ФРЕДЕРИКА!
– У матерей с дочерьми бывают разногласия.
Но к этому моменту его собеседник обычно уже терял сознание, и дракон вынужден был продолжать поиски.
– Но я, по-моему, вела себя просто отвратительно. Жуткие говорила вещи.
После нескольких часов бесплодных попыток найти Фредерика Питер всё-таки сдался. Его плавники устали от постоянной работы, горло болело от крика, желудок ныл от количества проглоченной воды. Но что ещё хуже, он понятия не имел, где оказался.
– Вряд ли она принимала это близко к сердцу.
— А ВЕДЬ Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, КАК ВЕРНУТЬСЯ В КОРОЛЕВСТВО, — прошипел он и рухнул на клумбу с ламинариями. — МОЁ ПОЛОЖЕНИЕ БЕЗНАДЁЖНО.
– Но ты ведь не знаешь наверняка.
И в тот момент, когда последняя надежда покинула Питера, он услышал негромкий голос, эхом пронёсшийся по воде:
– Мы не очень-то об этом говорили. Слишком уставали к вечеру. Работали как проклятые.
— Эй, приятель! Я слышал, ты ищешь катрана?
– Знаю, знаю. Вы много работали.
– Все время думаешь: поговорим об этом позже. Когда будет время.
Глава четвёртая
– Я пыталась вернуться домой.
Ветра войны
– Знаю. Но если уж застрял в аэропорту, ничего тут не сделаешь.
– И Робби тоже.
– Да, и он был в пути. Вы оба были в пути. Нам не сказали, что все так быстро произойдет. О таком бы надо говорить.
Управление летательным аппаратом оказалось занятием куда более сложным, чем ожидал сэр Тоуд в самом начале. Если быть до конца честным, то в глубине души он надеялся, что эта штуковина будет работать сама, как прочие хитроумные изобретения короля. Однако движение этого судна по воздуху всё же требовало от капитана определённого участия. Сначала несколько минут ушло на эксперименты с регулятором тяги, которые привели к тому, что аппарат смог двигаться ровно на одной высоте. Всё остальное было в принципе понятно: две педали соединялись с небольшим пропеллером, который производил ровно столько ветра, сколько требовалось, чтобы машина летела вперёд. Без рук управляться со штурвалом было мудрёно, но, немного попрактиковавшись, сэр Тоуд научился использовать передние копыта для того, чтобы контролировать рычаги и поддерживать курс дирижабля.
Трудность Саймона заключалась в том, что он внезапно обнаружил, что в воздухе его укачивает. Когда он летел на собственных крыльях, всё было хорошо, но в корзине, которая постоянно покачивалась, его воротило с души и валило с ног. После одного особенно мерзкого приступа ворон решил, что будет тихонько лететь вдоль борта и приземляться только тогда, когда крылья сильно устанут.
– Они и сами не знают, наверное. Нам точно говорили, по-моему. Что это трудно предсказать.
Параллельно Саймон выбрасывал оружие из корзины за борт, надеясь, что тем самым сможет ускорить путешествие. Обожжёнными лапами он хватал копья, щиты и ножи и швырял их в бездну, расстилавшуюся внизу. Летательный аппарат становился легче, но двигаться быстрее от этого он не стал. Вскоре летать над корзиной стало слишком тяжело; ворон был вынужден отказаться от своей затеи и всё-таки остался в корзине до конца пути, страдая от периодических приступов тошноты.
– Помнишь того молодого доктора? Грин – кажется, так его звали. Или Роуз. Цветная фамилия. Доктор Роуз, не помнишь?
Дворец вскоре остался далеко позади и растворился за горизонтом. Они летели и летели долгие мили, и со всех сторон их окружала полная темнота. Большую часть времени Саймон смотрел в пропасть, без сомнения, собираясь с силами перед предстоящей битвой.
– Гринблатт, кажется. Ладно, пап, утомила я тебя своими разговорами.
Сэр Тоуд первым заметил землю на другом берегу ущелья.
– Вовсе не утомила. Мне в радость с тобой поговорить.
— Заколдованная пустыня прямо по курсу! — воскликнул он, глядя прищуренным глазом на линию горизонта. — Хотя погодите-ка. Это не земля, а какое-то огромное пыльное облако.
– У тебя есть все, что нужно?
Саймон запрыгнул на край корзины.
– У меня? Разумеется. Нина приносит продукты под дверь.
— Это ветра войны, — сказал он. — Вороны бьют крыльями с таким остервенением, что в воздухе возникает фантом, который поднимает с земли камни и мечет их в глаза врагам.
– И ты все дезинфицируешь.
— Это значит, что Королевская Гвардия ещё жива и вовсю трепыхается! — сказал сэр Тоуд.
— Это значит, что они в полном отчаянии, — поправил его Саймон.
– Заменить цветы на материнской могиле – вот чего бы мне хотелось.
Рыцарь схватился зубами за рычаг.
– Все цветочные магазины закрыты.
– Ну хотя бы засохшие стебли выбросить. Не нравится мне, что у нее там ваза со стеблями.
— Тогда нельзя терять ни минуты!
– Я что-нибудь придумаю.
Он повернул штурвал и направил дирижабль прямо в сердце пыльного шторма.
– Ты славная девочка. Вы оба с Робби славные ребята. Что от него слышно, кстати?
– Он все еще в Исландии.
Ветер усилился, и сэр Тоуд вынужден был поднять специальные заграждения по бортам, чтобы летательный аппарат не перевернулся. Так они долетели до границы пустыни и первым делом увидели то, что осталось от Гнезда, а именно — гору щепок. Среди обломков виднелись очертания тел: это были жертвы с обеих сторон. Дорожка трупов начиналась у самой границы и пропадала вдали.
– Это я понял.
— Кажется, битва переместилась в глубь острова, — сказал рыцарь за рулём.
– Слегка беспокоюсь за него.
По мере приближения ворону и рыцарю стали слышны звуки ожесточённой борьбы: металл лупил по когтям, клювы раздирали плоть, камни разбивали кость. Не имея возможности видеть сквозь завесу пыли, друзья позволили своему воображению заполнить пробелы мрачными подробностями. Затем в общем шуме начали проявляться отдельные голоса. Сэр Тоуд слышал, как вор по имени Твидлстикс выкрикивал поверх всей этой суматохи свои приказы: «Не расслабляйтесь, парни! Если нужно, рвите свои трусы и майки! Не позволяйте этим голубям высоко взлетать!» Судя по всему, воры уже использовали все свои сети и принялись делать мешки из любых обрывков ткани, какие им удавалось найти.
– В Исландии вроде бы не опасно, насколько я знаю.
Сквозь этот чудовищный шум пробивались и другие, более тихие голоса.
– Сейчас, по-моему, везде опасно, тебе так не кажется?
— Вороны, на позиции! — каркал один из них.
– В Исландии, говорят, все вполне благополучно. Слежу за новостями, знаешь ли.
Когти Саймона впились в край корзины. Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз слышал это карканье!
– Знаю.
— Капитан Амос, — прошептал он.
– Исландия… Для нас поездка в Форт-Лодердейл летом была целым событием.
Тут послышался ещё один голос:
– Попробую попасть на кладбище и выбросить старые цветы.
— Рвите мешки! Мы обязаны освободить наших собратьев!
– Был бы очень тебе благодарен. И твоя мама тоже.
— И Тит? — Саймон начинал выходить из себя. — Сэр Тоуд, поторопитесь!
– Чудно́. Я хочу взять назад кое-что из сказанного маме когда-то, а ты – избавиться от увядших цветов.
— Я делаю всё возможное, но проклятый ветер относит нас назад!
– Прости, не расслышал. Еще одна скорая проехала. От сирен оглохнуть можно.
– Да я все про маму.
– Она всегда говорила, что я сукин сын, протанцевавший путь к ее сердцу.
– А обо мне она говорила что-нибудь? Ну, перед самым концом. Прости, что донимаю этими вопросами.
Сэр Тоуд зажал зубами один из канатов такелажа и повис на нём всем своим весом.
– Ее напичкали лекарствами. Доктор Грин сказал, что так будет лучше.
– Да уж, лучше, чем мучиться от боли.
— Можно ли различить, на чьей стороне преимущество?
– Я был с ней. И Зара. И та милая медсестра, забыл имя.
Саймон заморгал и стал прислушиваться.
– Лавиния. Ее звали Лавиния.
— Я слышу, что нашей армии нанесён серьёзный урон. Вороны в бою слушают одного лидера, а воры действуют хаотично и непредсказуемо. Я боюсь, что такая суматоха предателям только на пользу. — Саймон тревожно вздохнул. — И всё-таки Капитан Амос великий воин. Пока он держится, Справедливость будет торжествовать.
– Точно. Лавиния. Афроамериканка. Юному доктору Грину стоило бы поучиться у нее разговаривать с пациентами.
– Значит, мама ничего и не сказала. Была уже без сознания.
Рыцарь не был в этом так уверен. Судя по звукам, ворам было в этой драке куда веселее. Их крики «Месть!» и «Лови их!» звучали весьма непринуждённо. Сэр Тоуд начинал нервничать.
– Она тихо ушла. Надеюсь, доктор Грин тогда не переусердствовал с лекарствами, но мы ведь не хотели, чтобы она страдала от боли.
Наконец дирижабль прорвался сквозь пелену пыли, и друзьям открылась картина битвы. Дюны были покрыты перьями и мясом. Прямо под собой они увидели огромную яму, наполненную полотняными мешками. В них отчаянно бились вороны, пытаясь когтями прорвать себе путь к свободе.
– Обязательно пойду на кладбище и выброшу цветы. Не невозможно же это.
— Они что, берут птиц в плен? — окончательно запутавшись, сказал сэр Тоуд.
– Спасибо тебе. Но будь осторожна.
— Чтобы выиграть побольше времени, воры решили сначала ловить воронов, а потом убивать, — объяснил Саймон. — Когда наша армия станет достаточно малочисленной, наступит время казни.
– Хорошо. Я позвоню тебе завтра.
Судя по всему, этот момент был уже недалёк. Капитан Амос и его войско пытались освободить захваченных в заложники братьев, но в результате теряли всё новых бойцов. Яма с мешками быстро превращалась в гору.
– Отлично.
Вороны собрались в круг для следующей атаки, но воры были к ней готовы. Дюжина мужчин выпрыгнули из укрытий с мешками. «Поймал!» — закричал Твидлстикс, катаясь по земле и пытаясь засунуть одного ворона в мешок…
5 апреля 2020 года
Это был Капитан Амос.
Дорогая Вайолет 15 лет спустя!
— Бросьте меня! — кричал он своим войскам. — Вы должны освободить наших братьев! — Ворон выворачивался из рук вора, борясь за свободу, но стоило ему взглянуть наверх, как он замер. — Этого не может быть, — прошептал он.
Никогда бы не подумала, что напишу такое письмо. Адресованное будущей тебе. Я вообще-то не из тех матерей. Не из тех людей.
Сквозь дымку Амос различил очертания фантастического небесного корабля… А на самом его носу сидел тот, кого Капитан не видел уже много лет.
Но вот пишу – в эти удивительные времена, поскольку, когда опять настанут времена менее удивительные, уже вряд ли напишу подобное.
Он мгновенно испытал прилив новых сил и вырвался из железной руки Твидлстикса.
— Посмотрите в небо, братья! — закричал он. — Это же Саймон, он к нам вернулся! Справедливость!..
Буду полностью откровенна. Нет, сообщать тебе о каком-нибудь тайном наследстве и вообще открывать какие-то тайны я не собираюсь. Не хочу тебя зря на это настраивать.
Но закончить фразу ему было не суждено. Низкорослый воришка по имени Скип метнул в него нож и попал прямо в сердце. Сбитый в полёте, Амос упал на землю.
Я вот о чем.
Сию же секунду все остальные вороны рухнули на песок, ведь каждого из них этим ударом ранило в сердце. А мёртвое тело их храброго предводителя было похоже на тряпичную куклу… Саймон наблюдал за битвой сверху, и глаза его тоже наполнились ужасом. Великий Капитан Амос был убит.
Пока мы сидим тут вместе взаперти, я успела увидеть тебя с новой стороны, какой не видела раньше и, может, никогда не увижу потом. Нам ведь бог знает сколько времени приходится проводить наедине.
Воры тем временем приступили к казни пойманных птиц — забрались в яму и стали беззаботно тыкать ножами в мешки. Несколько воронов, оставшихся на свободе, никак им не препятствовали, а только смотрели, парализованные горем.
Сегодня я уже дважды сердилась на тебя. Но демонстрировала безразличие, пускала в ход этот вот материнский прием: ладно, делай, мол, что хочешь, мне все равно. И это (уж поверь) один из немногих доступных матери способов дать отпор.
— Почему они не борются? — жёстко спросил сэр Тоуд. — Им же нужно что-то делать!
Когда ты мать, то в споре с шестилетним почти безоружна. Вот и используешь, что можешь, ведь твой ребенок пока не знает пощады, не заботится о твоих чувствах, волен ненавидеть тебя и в подробностях тебе об этом докладывать. И это нормально.
— Что делать? — грубо каркнул Саймон в ответ. — Без предводителя мы не умеем ничего делать.
А с другой стороны, приятно разве, когда ребенок отчитывает тебя за открытое окно, через которое ты якобы впустила в дом нечто смертоносное, а дальше больше: сообщает, что ты так располнела – глядеть противно? Вообще-то ты, пожалуй, права – не насчет окон, а насчет полноты (всего три-четыре лишних килограмма), и тем не менее. Тебе позволительно такое говорить. Никто не запретит. И никто не запретит, глядя на меня с ненавистью, сообщать, что глядеть на меня противно.
Рыцарь закатил глаза:
— Так, значит, вы должны стать их чёртовым предводителем!
Хотя на самом деле килограммов пять, наверное. Я перестала взвешиваться. Знаю, я была не слишком любезна, когда ты сказала, что на меня противно глядеть. Мне и самой на себя глядеть противно.
Саймон не поверил своим ушам:
Как может ответить старая толстая мать, отнюдь не жаждущая слышать правду? Ладно. Никакой тебе больше ласки и сказок на ночь, и одежду тоже покупай-ка теперь себе сама. Вот и вся контратака.
— Я? Да у меня даже клюва нет. Как вы себе это представляете?
Моя мать поступала так со мной. А теперь я поступаю так с тобой и не могу оправиться от потрясения, осознавая это. Надеюсь, ты не будешь поступать так со своим ребенком, ЕСЛИ решишь его завести, что вовсе НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО, и не слушай никого на этот счет.
Сэр Тоуд спрыгнул с капитанского мостика.
Знай, ты вовсе не ошибаешься. Я люблю тебя – сильнее, наверное, чем вообще считала себя способной любить, но не верь, если будут говорить, что все эти истории о матери, становившейся вдруг безразличной и отчужденной, ты выдумала. Ничего ты не выдумывала.
— У меня сейчас нет времени пересказывать вам вашу же речь. Скажу только: Справедливость взывает к вам!
Мать вовсе не невинна. Не может быть невинной. Слишком много от нее требуется. Так что не слушай психотерапевта, не бери на себя чрезмерной ответственности.
С этими словами он схватил Саймона за хвост и без особых церемоний выкинул за борт.
Я, конечно, странноватые вещи пишу. Но не лишние для тебя, как мне кажется. А еще я, наверное, для того все это пишу, чтобы ты поверила в следующее.
Ворон хлопал крыльями, спускаясь на поле битвы. Им овладел смертельный страх. Разве он может выиграть там, где проиграл Капитан Амос? Саймон закрыл глаза, чтобы не видеть кровавой бойни на земле. Каждый крик раненого ворона заставлял его сильнее сжимать когти, пока они не впились в обожжённую плоть, но боль напомнила ему слова, которые он сам сказал сэру Тоуду на верхушке башни: «Случаются моменты, когда Справедливость требует от нас большего, чем мы готовы дать». Ворон сделал резкий вдох, а когда снова открыл глаза, в них горела решимость.
Ты необыкновенная.
И это не просто материнские сантименты. Большинство матерей считают своих чад удивительными и исключительными. И большинство ошибаются. Много ты знаешь людей и в самом деле удивительных и исключительных, независимо от мнения их матерей?
— Подбросьте-ка дров! — прокаркал он.
Сэр Тоуд гордо расправил грудь.
Но в твоем случае это правда. Ты в самом деле необыкновенная. Я, честно говоря, и не заметила бы этого, наверное, если бы все шло обычно: я отводила бы тебя в школу, сама стремясь не опоздать на работу, приглашала бы в гости твоих друзей, что стало гораздо сложнее после того, как переехал дядя Робби, а твой отец всерьез занялся музыкой. Ну еще бы отговаривала тебя от совсем уж убийственных нарядов. Прошу, прими канареечно-желтое изделие с рюшечками за образец КАТЕГОРИЧЕСКИ недопустимой одежды. И как дядя Робби мог купить тебе это платье? Уж ему-то лучше других должно быть известно, что белокожим носить желтое противопоказано.
Но так ведь и живут матери с дочерьми в обычные времена, правда? У нас, можно сказать, совместное предприятие. Нам нужно вырастить тебя хотя бы относительно здоровой, и мы всеми силами стараемся удержать это предприятие на плаву. Я покупаю тебе новую одежду, уважая твой только зарождающийся вкус, кормлю тебя три раза в день, и ни в коем случае не дрянью, разогретой в микроволновке (пусть ее-то ты и предпочла бы), постоянно стремясь быть твердой, но великодушной, и т. д и т. п. И сохранять при этом крупицы собственного достоинства. Это предприятие отнимает так много времени и внимания, что нам и узнать друг друга толком некогда.
— Вот это другой разговор, Капитан Саймон! — Он поцокал по палубе и стал быстро закидывать топливо в печь.
Пока мы не оказываемся отрезанными от мира на крохотной планете под названием наш дом. Тут-то мне и представляется возможность узнать тебя с новой стороны, а иначе я бы, может, и не узнала.
Саймон влетел в открытую топку и схватил лапами пригоршни красных углей. Он спикировал вниз и сбросил их прямо на воров. Мужчины начали кричать и браниться. Дым и огонь быстро распространились по мешкам, и уже через несколько секунд всю яму поглотило грохочущее пламя.
Я увидела, как ты терпелива по отношению к отцу и брату. Ну ладно, только к отцу, терпения по отношению к старшему брату от маленькой девочки никто и не ждет. Многие ли шестилетки, поневоле сидящие дома, вместо того чтобы осваивать мир, на такое способны? Многие ли шестилетки в такой ситуации думают сначала о других, а потом о себе?
Сегодня утром, например, когда твой отец заплакал после той ссоры с Натаном, ты подошла к нему и встала рядом, просто стояла рядом, как… кто? Его соратница, наверное, в минуту безумного отчаяния. Ты понимала, что объятие – это чересчур, что для отца это может быть даже унизительно. Просто подошла и встала рядом. Поняла, что нужно именно так.
Это не такой уж показательный пример, да у меня и немного примеров – ты не спасала тонущего малыша, или всех нас от пожара, или что-нибудь еще в этом роде. Ты и НЕ ДОЛЖНА ничего такого делать, чтобы называться необыкновенной. Матери обречены, похоже, вечно извиняться. И это другая тема для другого раза.
Птицы, окружившие яму, наблюдали эту картину с благоговейным трепетом.
Я не лучшая мать на свете, но не обделена материнской телепатией – назову это так – неотъемлемым, по-видимому, свойством материнства. Я чувствую, что ты… как бы это сказать? Человечна не по годам. Чувствую твою глубинную суть, если, конечно, такая формулировка не покажется тебе невыносимо шаблонной.
— Да здравствует Истинный Король! — крикнул Саймон, выпустив ещё один огненный залп.
Твой отец сейчас способен сосредоточиться лишь на музыке да ежедневных домашних делах. Твой брат отселился наверх. А я… не знаю даже… вроде бы никуда не делась, но пользы от меня всем остальным, и тебе в том числе, по-моему, немного. Наверное, на самом-то деле я частично отсутствую.
Тысячи воронов освободились из мешков и взлетели в небо, крича:
Надеюсь, теперь, спустя годы, мы с тобой свободно обсуждаем твоих парней (или девушек), иногда ходим вместе пообедать и так далее – превратились в таких вот мать и дочь, но есть предчувствие, что это не про нас. Не пойми меня неправильно, мне бы очень этого хотелось. Но предчувствие есть.
— И ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЕГО ДИНАСТИЯ!!!
Может, это покажется нелепым, но одна из величайших моих радостей, а сейчас одна из очень немногих, – узнавать тебя. Просто узнавать тебя.
PS. Уверена, теперь, когда ты это читаешь, Натан с твоим отцом уже лучшие друзья. Надеюсь, ты не слишком пугаешься сейчас, наблюдая, как они схватываются. Таковы отцы и сыновья. НАСТОЯЩИЕ отцы и сыновья, запертые вместе круглосуточно.
Глава пятая
Озарение Пег
PPS. Не жалею о желтом платье. Жалею, что так злилась из-за него. Были у нас с тобой ссоры в последнее время, видимо, вполне закономерные между матерью и дочерью. Но о самом платье, честно, не жалею. Желтый, как я уже говорила, наверное, все-таки тебе не идет, да и никому, пожалуй, не идет, и, кроме матери, тебе об этом никто не скажет.
Но во всем остальном ты выглядишь великолепно. Верь мне. Ты прекрасна даже без всего. Вместе с тобой в мир явилось нечто чудесное, по-человечески чудесное, и навсегда с тобой останется. Никому не позволяй разубедить тебя в этом, во всяком случае пытайся.
Люблю тебя
Показав друзьям, что нужно делать, Принцесса Пег довольно скоро обнаружила, что операция по смазыванию замков проходит на удивление хорошо. Новость разлетелась быстро, и уже через несколько минут все дети знали, что принцесса собралась их спасти и нуждается в их помощи. Кубок с салом слизняков быстро переходил из рук в руки. Каждый ребёнок смазывал замочную скважину на своих кандалах, при этом не прекращая маршировать, чтобы орангутанги ничего не заподозрили.
Мама
Прямо перед восходом солнца кубок вернулся к Пег, пустой как зевок. Все замки были как следует смазаны и полностью готовы к прибытию воронов. «Я надеюсь, сэр Тоуд и Саймон скоро прибудут», — думала Пег, наблюдая, как заводное чудовище прогрызает стену котлована. С обеих сторон грохочущего бура теперь хлестали огромные солёные потоки, заливая рабов, трудившихся внизу. Уровень воды неуклонно рос, и драконы беспрепятственно метались по всему дну котлована. Если бы их не сдерживали крепкие железные поводки, они, наверное, уже проглотили бы пару детишек.
Гарт Бирн
Чтобы не намокнуть, орангутанги переместились на лестницу у задней стенки котлована. Несколько часов подряд они играли в очень забавную, по их мнению, игру: прикидывались, что внезапно отпускают поводки морских чудовищ, — и каждый раз якобы освобождённый дракон сломя голову нёсся в сторону детей, и каждый раз его резко одёргивали сзади в самый последний момент.
Сегодня, 14.30
— Не беспокойтесь, крошки! — вопили орангутанги. — Совсем скоро у вас появится шанс погладить по спинке этих змеек!
Знаю, мы не пара ЗНАЮ но Одину я все еще отец так
Пег не могла не волноваться за Питера: его не было уже слишком долго. А что, если Скрейп прав? Что, если её брата, давно утраченного принца, и правда проглотили морские драконы? Каждый раз, делая шаг, девочка чувствовала, как драгоценная шкатулка с волшебными глазами ударяет её по бедру. Она не задумываясь выменяла бы её на возможность ещё раз увидеть своего брата.
Чесс Маллинс
К этому времени дети уже сильно устали; некоторые упали в обморок и теперь перекатывались по дну крутящихся клеток, путаясь под ногами других рабов.
Сегодня, 14.31
— Что это вы там делаете?! — зарычал один из орангутангов, когда заметил заминку. — Никто не ляжет спать, пока не закончите бурить стену!
Как объяснить, чтобы ты понял?
Он разрешил своему дракону хорошенько пощёлкать зубами у самых клеток. Дети подняли на ноги своих спящих соседей и продолжили крутить колесо.
— Ой, да вы не волнуйтесь, — сказал стражник с деланой заботой в голосе. — Когда бур пробьёт стену, выспитесь как следует.
Гарт Бирн
Сегодня, 14.31
Шутка страшно рассмешила других орангутангов. — Слушайте сюда! — завопил один из стражников. — Говорит ваш официальный хозяин! — Голос принадлежал орангутангу по имени Молот. Его недавно назначили старшим по каменоломне, и он получал огромное удовольствие от своей новой позиции. — С этого момента вы все, личинки, обязаны смотреть в стену прямо перед собой. Кто повернётся, тот станет кормом для рыбок. Понятно?
уж постарайся
Пег и другие дети послушались. Они шли вперёд, уставившись на стену с грохочущим буром.
— ДА, ВОТ ТАК! — сказал Молот. — ТАК ДЕРЖАТЬ!
Чесс Маллинс
Пег заметила, что его голос отдалился и приобрёл металлический оттенок.
Сегодня, 14.32
— ПУСТЬ ДЕРЖАТ ГОЛОВЫ ПРЯМО! — хихикнул другой голос, тоже металлический. — НЕЧЕГО ИМ НАЗАД СМОТРЕТЬ!
Я позвала тебя, поскольку мы друзья. Думала, ты будешь соблюдать границы. Да, смешно писать такое в сообщении.
Ещё несколько орангутангов захихикали вместе с ним. Пег слушала мерзкие смешки за спиной. Звук напомнил ей о медном рожке, которым воспользовался король, чтобы подозвать к себе Длинного Когтя. Она решила на свой страх и риск ослушаться приказа Молота и посмотрела в сторону заднего туннеля. И конечно, увидела, что орангутанги ушли, а поводки драконов привязали к сталагмиту у основания лестницы.
— Но зачем им уходить? — пробормотала она себе под нос.
Гарт Бирн
И стоило принцессе повернуться, чтобы продолжить ходьбу, как ей ударила в лицо струя воды. Девочка фыркнула и уставилась на заводную буровую установку… И только в этот момент она наконец поняла, что происходит. До Пег дошло, что магическое чудовище в стене было чем-то вроде гигантской лопаты. И с этой стороны котлован был вовсе не бесконечной каменной толщей, а тонкой стеночкой. И по её другую сторону был «океан», который сэр Тоуд показывал ей на карте… И когда океан потоком ворвётся сюда, все без исключения вмиг утонут!
Сегодня, 14.32
— Это ловушка! — закричала девочка. — Всем стоять!
Обхохочешься
Но шум работающей машины был так громок, что никто из рабов её не слышал. Ей нужно было заставить рабов себя услышать.
Чесс Маллинс
Пег выпрыгнула из колеса и нырнула в мутную воду. Морские драконы тут же почуяли её запах и стали страшно натягивать поводки. Сохраняя безопасную дистанцию, девочка доплыла до сухого участка пола. Раньше это был островок скалы, на котором дети спали, теперь от него остался всего лишь небольшой пятачок. В самом центре в скалу было вмонтировано огромное железное кольцо, к которому крепилась огромная цепь, что змеилась через весь котлован и объединяла собой кандалы всех рабов. Пег схватилась за цепь обеими руками и упёрлась ногами в пол.
Сегодня, 14.33
Бывают моменты, когда человек оказывается в таком отчаянном положении, что может достичь невозможного не столько собственными силами, сколько силами, проходящими сквозь него. Вспомним, например, старую легенду о длинноволосом судье, который голыми руками перевернул вверх дном целый дворец! Когда Пег схватила цепь тонкими пальчиками, для неё настал как раз такой момент. С громким криком девочка потянула за цепь изо всех своих сил. Цепь крепилась к лодыжкам детей, поэтому вслед за цепью начали двигаться и дети. Мальчика возле Пег первым свалило с ног. Он упал и сбил девочку рядом с собой… Вскоре сотни детей оказались в воде, которая уже доходила им до колен, и никак не могли понять, кто их только что уронил.
Надо об этом поговорить. В смысле ПОГОВОРИТЬ.
Колёса буровой установки тут же перестали вращаться. Пег показалось, что она слышит, как океан давит на стену котлована. Она бросила цепь и сложила руки вокруг рта в виде рупора.
— Внимание, подданные! Послушайте меня очень внимательно!
Гарт Бирн
Теперь дети услышали её и встали на ноги, ожидая указаний.
Сегодня, 14.33
— В настоящий момент нам угрожает серьёзнейшая опасность, — кричала девочка. — С обратной стороны стены находится то, что в любой момент может нас убить!
Через окно?
Так уж вышло, что искусству публичных выступлений Пег ещё предстояло как следует научиться. А пока… Стоило ей произнести «может нас убить», как детей охватила паника. Не отдавая себе отчёта в том, что они делают, дети помчались подальше от того ужаса, что прятался за стенкой котлована. Бур снова ожил и завращался, но на этот раз в обратном направлении. Вода начала затекать в каменоломню по мере того, как бур медленно выкручивался из стены.
Пег понимала, что бур служит чем-то вроде гигантской пробки и, если её вынуть, они все утонут.
Чесс Маллинс
— Прекратите бежать! Вы всё портите! — надрывалась принцесса.
Сегодня, 14.33
Но толку в её криках не было: дети отказывались её слушать.
Нет. Потом, когда станет безопаснее.
— ДЕТИ! — раздался женский голос над всей этой неразберихой, и все рабы остановились как вкопанные.
Они подняли головы и увидели Лилиану: женщина стояла на какой-то горизонтальной детали механизма, насквозь мокрая и очень злая. Лилиана упёрла руки в боки и ждала, пока все до одного обратят на неё внимание.
Гарт Бирн
— Принцесса говорила что-то очень важное, пока вы грубо не прервали её.
Сегодня, 14.34
Лилиана произнесла «вы» таким тоном, что все дети от стыда опустили головы, и лишь тогда она присела в лёгком реверансе.
Не помереть бы к тому времени
— Мы просим прощения, ваше высочество. Пожалуйста, продолжайте.
Чесс Маллинс
Сегодня, 14.34
— Мы просим прощения, ваше высочество, — пробормотали дети. — Пожалуйста, продолжайте.
Драматизируешь.
Пег откашлялась:
Гарт Бирн
— Как вы знаете, я разработала план по избавлению всех вас из неволи. Но вам обязательно нужно следовать моим указаниям. Вскоре к нам на помощь прибудет целая армия воронов, чтобы открыть ваши замки. Сало слизняков было нужно как раз для этого. Когда они прилетят, не пугайтесь, а лучше просто выньте ногу в кандалах из воды, и вас освободят.
Сегодня, 14.34
— А как же чудовищные змеи? — крикнула девочка по имени Брэг. — Они же сожрут нас при попытке сбежать!
Склонен в данный момент
— Не сожрут, глупая! — сказал другой голос. — У Питера Нимбла, настоящего принца нашего королевства, есть план! Он их остановит.
Чесс Маллинс
Пег всмотрелась в толпу, не понимая, кто это мог заступиться за её брата. Оказалось, это был Скрейп.
Сегодня, 14.35
Ладно. Объясню на клавишах, как смогу. Ты мой друг. И талантливый художник.
— Он прав, — сказала принцесса, и щёки её вспыхнули. — Нам просто нужно сохранять спокойствие. Обещаю, помощь уже близко…
— Эй! — рявкнул кто-то позади неё. — Что это тут творится?!
Гарт Бирн
Это был Молот, он вернулся проверить, почему перестала работать буровая установка. Он щёлкнул кнутом, и рядом с ним появилась ещё дюжина орангутангов.
Сегодня, 14.35
Спасибо
— Я же предупреждал вас, личинки, что произойдёт, если вы остановитесь!
Чесс Маллинс
Несмотря на то что от обезьян их отделял целый котлован, дети перепугались и всей толпой отпрянули назад, и каждый их шаг тихонько проворачивал клетки, а значит, и буровую установку.
— Не двигайтесь! — сказала Пег. — Стойте на месте! Надо быть смелыми!
Сегодня, 14.35
Молот увидел её и усмехнулся:
— Разрази меня гром, если это не принцесса!
А еще ты сильная личность, назову это так. В общем ты понимаешь, о чем я.
Как вы, вероятно, знаете, орангутанги прекрасно прыгают по веткам и преодолевают колоссальные расстояния, не касаясь ногами земли. Именно этот навык Молот и продемонстрировал перед рабами, когда спрыгнул с верхней ступеньки лестницы, схватился за один сталактит, потом за другой — и вот он уже с грохотом приземлился рядом с Пег. Девочка не успела опомниться, как орангутанг схватил её за горло.
Гарт Бирн
Сегодня, 14.36
— Король меня точно повысит в должности, если я принесу ему твою грязную шкурку! — Он облизал клыки, усмехаясь при мысли о том, как он принесёт ещё тёплую голову девочки Инкарнадину. — А если задуматься, то за твою голову он отблагодарит меня ещё лучше.
А еще высокий и черты лица правильные гены хорошие да
Пег пыталась раздвинуть пальцы на своей шее, но орангутанг только сжимал их сильнее, как будто бы выдавливая из принцессы жизнь. Девочка чувствовала, как что-то грохочет у неё в голове, и ей казалось, что все факелы вокруг гаснут один за другим. Вокруг Пег закружились и замелькали тени, всё потемнело, и девочка потеряла сознание.