– Сейчас эксперты изучают одеяло и белье мальчика, – сказал Боголюбский, – следов насилия нет. Побоев тоже. Пока это все. Если еще что-то узнаю, позвоню. Работайте, ребята, мы тоже землю носом роем. Авось выясним, что случилось, узнаем, где и зачем мальчика держали.

– Он очнется и расскажет, – предположила я.

– Мда, – крякнул Прохор, – неизвестно, когда он в сознание придет и что помнить будет.

Я бросилась будить мужа, в десять утра мы уже сидели в кабинете Вульфа.

– Володя, ты узнал, как самочувствие Анны? – спросил Макс. – Она жива?

Костин взъерошил волосы.

– Тут такое дело… мда… Михайловой нет.

– Умерла, – расстроилась я.

– Ее просто нет в больнице, – повторил Вовка.

– Трупы отправляют в морг, – заметил Макс, – а в этом конкретном случае на экспертизу.

– Вы меня не поняли, – перебил его Костин, – Анну Михайлову не привозили в клинику.

– Я собственными глазами видела белый фургон с красным крестом, – возразила я, – врач сказал, что…

– Раненую доставят в шестьдесят вторую больницу, – перебил меня Леша. – Так?

– Точно, – подтвердила я.

– Анну ранили на юго-западе Москвы, – заговорил Костин, – а клиника, о которой идет речь, находится за Красногорском, она профильная, онкологическая, занимается всякими опухолями. Думаю, если на Новорижском шоссе кого-то собьет машина и медики, опасаясь за его жизнь, доставят бедолагу по адресу: поселок Истра, дом двадцать семь, то доктора не откажут жертве наезда в помощи. Но зачем везти туда раненую Анну? На юго-западе Москвы много скоропомощных больниц! В паре минут езды от места, где подстрелили Анну, находится большой госпиталь.

Я потянулась за бутылкой с водой.

– Наверное, я не расслышала номер клиники.

– Перестань меня перебивать, – рассердился Костин, – просто выслушай! «Скорую» на место происшествия вчера не вызывали!

Я опять не выдержала.

– Глупости! Я сама беседовала с врачом.

Алексей направился к шкафу, где хранятся бумажные стаканы.

– Ты сама звонила диспетчеру?

Я отпила прямо из бутылки.

– Нет. Мы же не взяли телефоны по требованию Анны. Мимо шла старушка, она объяснила, что там, где мы находимся, всегда нет связи, пообещала сама позвонить в «Скорую». И спустя пару минут прибыла машина.

– Быстро, – заметил Вульф. – Ты не удивилась?

Я положила руки на стол.

– Обрадовалась. Доктор сказал, что бригада находилась рядом на другом вызове.

Алексей тронул ладонью мышку.

– Лампа, ты приложила к шее раненой свою шаль.

– Я надеялась остановить кровотечение, – объяснила я, – ничего другого под рукой не оказалось, это негигиенично, конечно.

– Когда Михайлову увезли, я забрал твою шаль, – вдруг сказал Костин, – она дорогая, я цену ей знаю, потому что это мой подарок тебе на прошлый Новый год. Понятное дело, платок в крови испачкался. Я положил его в пакет, хотел отдать в химчистку, думал, тебе неприятно будет получить его в таком виде. Сегодня перед работой поехал в «Белолапку», вытащил шаль… Странно, однако! Кровь на ней выглядела не так, как должна была спустя много часов после пролития. Я отдал платок в лабораторию. Результат: кровушка женская, группа вторая, резус положительный, но! В ней обнаружен консервант.

Мне стало не по себе.

– Хочешь сказать, что в биологической жидкости, которая на моих глазах лилась из шеи несчастной Анны, присутствовало средство, предотвращающее свертываемость?

– В точку, – заявил Костин. – Макс! На Анне была водолазка. Воротник туго к шее прилегал. Я отлично это помню. Еще подумал: и как бабы такое носят, меня бы мигом удушило.

Вульф взял лист бумаги и начал его складывать.

– Сейчас зима, теплая одежда никого не удивляет. Но трюк старый.

– «Вы задавили мою бабушку», – пропищал Костин.

– Эй, вы о чем? – спросила я.

Макс поставил перед собой птичку-оригами.

– Как молоды мы были! Вспомнились славные девяностые годы. Мы с Володей тогда знакомства не водили, но про фокусы мошенников оба знаем. Моя одноклассница Настя Климкина ехала на новенькой иномарке, которую купила на заработанные от продажи китайских шмоток деньги. Разумный человек, если он живет в бараке, купит квартиру. Но Настена с детства о собственных колесах мечтала. Рулила она вечером по тихой улочке. Дождь, видимость плохая, права только получены. Настя боялась днем на шумную магистраль соваться, каталась, когда движение утихало. Едет, в руль вцепилась, шею вытянула…

Макс улыбнулся.

– Лягушонок гонщик. И вдруг, откуда ни возьмись, старушка! Настена по тормозам, бабка падает. Климкина в ужасе выскакивает. Старуха лежит под передним колесом, все лицо в крови, по тротуару подросток бежит: «Тетя, вы убили мою бабушку». Истерика, сопли. Бабка садится, держится за шею, кровь льется… Короче, парочка «внучок – старушка» потребовала от Насти большую сумму денег или машину. Иначе они милицию вызовут. Настена догадалась сказать: «Сейчас брату позвоню, он деньги привезет». Мобильных еще не было, Климкина мне из автомата звякнула. Я приехал, да не один, а с приятелем в форме, потому что уже знал про такой развод. У мошенницы с внутренней стороны воротника водолазки был прикреплен презерватив с кровью. Она падает, машина тормозит, дверь открывается, бабуля подкатывается к колесу, шофер в панике бросается к жертве. Появляется «внучок»: «Вы убили мою бабушку». А у бабки кровь течет, она ладонью вроде за рану держится, а на самом деле презерватив проколола, иголка в пальцах была, да она уже выброшена. На этом простом трюке состояния делали. Потом прогресс углубился, вместо кондома, в который не так уж много «крови» влезало…

– Да хватало ее, – перебил Вовка, – шофер-то в шоке, видит кровь, и все. Сколько вылилось, он не в состоянии оценить.

– Но тем не менее стали использовать герметичные пакеты. Они так же в районе шеи крепились, но в отличие от презервативов вмещали пол-литра кровушки. Упаковка тонкая, но очень прочная, она распластывалась по шее, была не заметна окружающим. И легко прокалывалась булавкой.

Я вспомнила, как Анна схватилась за шею, как темная жидкость просочилась сквозь ворот водолазки…

– Вот же я дура, – вздохнула я, – поверила ей.

– Все купились, – сказал Вовка, – даже мы с Вульфом. Хотя, как он уже говорил, мы прекрасно про этот развод знали. Единственное оправдание: мода на бабушку под колесами прошла. Давно о таком трюке не слышал.

– И я хорош, – признался Макс, – мы с Костиным одинаково подумали: снайпер в доме напротив, и рванули туда.

– И ведь нашли лежку киллера, – скривился Володя, – окно на восьмом техническом этаже было открыто, пепел от сигарет, еще кое-какие улики. Чердак не заперт. Решили, что ушел через подкрышное пространство. Мы там походили, а когда к вам присоединились, жертву уже увезли, только твой платок валялся.

– И это их косяк, – протянул Макс. – Анне следовало его прихватить.

Глава 15

– Одной ей это организовать было бы трудно, – стал размышлять вслух Костин. – На данном этапе мы имеем четырех участников. Сама Михайлова. Старуха, которая любезно предложила вызвать «Скорую», врач, санитар. Машина «Скорой помощи» плюс устройство, которое блокирует мобильную связь в определенном радиусе. Обычному человеку такое представление устроить нелегко. А профессионалам – элементарно. Сработано четко, но допущен промах – оставлен платок. Надо было его забрать. Хотя зачем? Мы все равно скоро узнали бы, что раненой нигде нет.

– Хочешь сказать, что Михайлова… – начала я.

– Мы же знаем, что мадам живет по чужому паспорту, – усмехнулся Вовка. – Леша, покажи нам фото любовницы Мяча, главаря ОПГ «Лошаковские».

– Битте вам, – ответил компьютерщик, – внимание на экран, приз в студию.

Я повернула голову в сторону плоской панели, которая висела на стене, и увидела прехорошенькую кудрявую девочку.

– Людмила Бошкина собственной персоной, – представил ее Алексей, – здесь ей шестнадцать.

– Симпатяшка, – отметил Вовка, – и не скажешь, что малолетка. Фигура как у молодой женщины, все на месте.

– Я нашел видео, – добавил Алексей, – звука на нем правда нет, но картинка четкая. Снято на открытии фестиваля «Кино и любовь». Егор Волынин, главный его спонсор, прибыл на мероприятие вместе со своей женой.

Фото исчезло, вместо него на экране появился высокий мужчина спортивного телосложения с улыбчивым лицом.

– Это главарь банды? – поразилась я. – Внешне очень симпатичный человек, дал деньги на культурное мероприятие. Как-то не вяжется его способ заработка с помощью искусству.

Макс усмехнулся.

– Лампудель, один из главарей крупной преступной группировки не так давно стал депутатом, нынче он уважаемый человек, и за него многие люди молятся, потому что дядя с темным прошлым основал фонд содействия больным и реально помогает людям. Другой недавно умерший от старости вор в законе был известным меценатом, к которому тьма киношников-певцов на поклон бегала, чтобы деньги на съемки очередной ленты-клипа выцыганить. Могу и дальше примеры приводить. Еще древние римляне говорили: «Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними». Девяностые ушли, братки теперь стали респектабельными. Да, были паханы идиоты, которым нравилось самим участвовать в грабежах, уничтожать людей. Но их почти всех или убили, или посадили, а с зоны они своими ногами не вышли, уехали в деревянных ящиках. Но были и другие. Они сами оружия не касались, приказы отдавали через помощников, окружили себя адвокатами. Волынин из таких. Но его это не спасло.

– Взгляд, – вдруг сказал Костин.

– Ты о чем? – спросила я.

– Леша, повтори видео, – попросил Володя, – и затормози, когда я скажу.

Картинка на экране ожила. Егор пошел вперед, рядом, держа его за руку, со смущенной улыбкой шагала худенькая, почти прозрачная жена в элегантном платье. Растрепанные кудри, макияж без макияжа, дорогая обувь. Девушка потратила много времени и денег и в результате выглядела безупречно. Кто-то из фотографов попросил супругов остановиться. Они послушно замерли и стали улыбаться в камеру.

– Стоп! – скомандовал Костин. – Выдели ее ясные очи и медленно покажи их в движении.

Алексей выполнил просьбу. Сначала я увидела смущенный взгляд, застенчивую улыбку юной женщины, которая не привыкла к вниманию прессы. И вдруг! Улыбочка по-прежнему играла на губах, но глаза чуть сузились, в них появилась напряженность. Взгляд стал цепким, ощупывающим, холодным, прелестное личико мигом постарело лет на десять. Но спустя мгновение глаза опять засияли небесно-голубым светом, личико стало юным, девичьим.

– Оба-на! – воскликнул Вульф. – Не удержала физиомордию. Молодец, Володя! Заметил. Что-то произошло в толпе. Может, она увидела кого, или звук резкий ее напряг, вот автопилот и сработал. Девочка потеряла девочку.

– Вы о чем? – спросила я.

Макс побарабанил пальцами по столу.

– Думаю, к Волынину ребята из одной конторы давно подбирались. Но Мяч не дурак, близко к себе мало кого подпускал. Смею предположить, что Людмила Бошкина, юная дочь алкоголиков, существовала в действительности. Жила она в грязной избе и не отличалась ни красотой, ни умом, бухала вместе с родителями. Алеша, выведи на экран карту местности за тот год, когда, по словам Анны, она познакомилась с Егором.

– Без проблем, держите, – сказал компьютерщик.

Вульф откинулся на спинку кресла.

– Где жил Волынин?

– В Батунино. Здесь, – отрапортовал Леша.

На карте появился красный кружок.

– А Бошкины? – не успокоился Макс.

Неподалеку от только что возникшей отметки нарисовался синий крестик.

– Надо ехать от Москвы по шоссе, потом свернуть, восемь километров пилить до Манькина, где прописаны Бошкины, – говорил Алексей, – от дома пьяниц до Батунина еще десять километров.

– Дорога одна? – поинтересовался Костин.

– В то время да. Грунтовая, кошмар в дождь. Объезд отсутствовал. Деться было некуда. Сейчас есть асфальтированное шоссе, но Манькино и Батунино не существуют.

– Понятно, – хором сказали Вульф и Костин.

– А теперь мне объясните, – заныла я.

Глава 16

– На что можно купить молодого мужика с характером авантюриста и харизмой высотой с Эверест? – спросил Макс. – Денег у него море. Оно понятно, что баблосиков много не бывает, однако чем толще кошелек, тем больше хочется его под завязку набить. Но Волынин был осторожен, абы с кем не связывался, проверял со всех сторон человека, который ему выгодное дельце предлагал. Если заподозрил подставу, мигнет кому надо и… отряд не дождался из боя бойца.

– На бабу был шанс его приманить, – предположил Костин.

Вульф поднял указательный палец.

– Золотые слова! Но Егор навидался разных телок. Чем его удивить можно? Какой-нибудь мисс? Они толпой через его кровать пробегали. Актриса? Чемпионка-спортсменка? Все кушано-перекушано. У Мяча сформировалась уверенность, что девчонки только денег от пацанов ждут. Егору еще тридцати не исполнилось, а у него под началом была преступная группировка и хватило ума самому с бойцами никогда на дело не ходить. Он распоряжения через помощников отдавал. Но все равно смерть рядом с ним жила. Волынин каждый день проводил как последний! Жена в его планы точно не входила. Зачем она ему? Хозяйство вести? Так горничную нанять можно. Секс? Ну, эту тему мы уже обсудили. Лампудель, женщины, если они не проститутки, считают постельные отношения свидетельством страстной любви, измена любимого для них крушение мира. У парней все проще. Дома жена любимая, он о ней заботится, шубу купил, детей обожает, квартира, дача, машина. Но едет такой примерный муж в командировку, в чужом городе встречает бабенку, ну и понятно, что дальше. Часто походы налево остаются тайной для законной жены. Иногда факт адюльтера змеей из-под камня выползает. Супруга в слезах, в полном недоумении. «Ты меня разлюбил, ты мне изменил». Парень затылок чешет. «Да нет, люблю тебя, второе манто из поездки привез, прости, дорогая, бес попутал, не любовь это новая, ну… так вот вышло… случайно». Умная супруга скандал затевать не станет, взвесит в уме, что лучше: жить за спиной у мужа, сохранить детям прекрасного отца, ну и дом полная чаша, машина, вторую шубку подарил… Или война, танковое сражение, дележка имущества, жизнь на маленькие алименты, дети без отца, вместо апартаментов – нора мышиная, машина-развалюха, дача продана, замуж второй раз выйти трудно, чужие-то ребята никому не нужны. Но даже если и получится второй брак, в нем кто-то родится, начнутся проблемы с детьми от первого мужа. Ну и что решит тетя с головой?

– Макс, – остановила я мужа, – я поняла твою мысль. Жена, у которой голова на месте, в случае измены мужа должна подумать о своей выгоде и прикинуться ничего не ведающей. Может, это и верно. Но меня ни один из этих вариантов не устраивает. Если я поймаю тебя с какой-нибудь глупой, отвратительной бабой, то делать вид, что я понятия не имею, чем вы занимаетесь, не стану. И развода тебе не дам. У меня есть третья версия развития событий.

– Какая? – удивился Вульф.

– Самая банальная, – усмехнулась я, – странно, что она никому из вас в голову не пришла. Я просто убью и тебя, и ее! Потом позвоню Костину, он приедет вместе с нашими экспертами, и они сделают так, что полиция будет уверена: ты сам десять раз на нож кидался, а тетка сама себе табуреткой голову проломила! Многократно по своей тупой башке ею стучала.

– Отличная идея, – заржал Костин.

– Я бы от Лампы налево ходить не стал, – поежился Леша.

– Давайте вернемся к теме совещания, – попросила я. – Значит, Мяч не испытывал к женщинам светлых чувств. И что?

Макс взял со стола бутылку воды и залпом осушил ее.

– К чему я в рассуждения пустился? Егор общался в основном с девицами из мира моды, кино, телевидения. А они вели себя одинаково. Никто его не удивлял, Волынин заранее знал, что очередная пассия скажет, сделает, попросит. И тут…

Макс подошел к экрану и показал на Манькино.

– Ломается машина. Помнишь, Анна, рассказывая о муже, сообщила, что тот всегда сам за рулем сидел. Шофера, тьму охраны, джипа сопровождения никогда не нанимал. Считал это бесполезным. Захотят – все равно убьют. Ну и бравада, конечно, вот я какой, никого и ничего не боюсь. Итак, колесо проколото. Наш фигурант сам его меняет, весь в грязи. Логично, что он хочет вымыть руки. А где можно воду найти? В избе! Егор и толкнулся в дом. А там весьма аппетитная девушка, он ей предложил в гости заехать, но она почтения к незнакомцу не испытывает, наоборот, матом его посылает. То есть демонстрирует поведение, диаметрально противоположное тому, как поступали бабенки, с которыми Волынин ранее имел дело. Мяч просто удивился: его отправили лесом? Он ей конфеты привез, а деревенская красавица коробку в огород кинула. В мужике взыграл азарт охотника. Классика жанра. Если верить тому, что нам Анна наплела, то Егор за ней пару месяцев ухлестывал, много усилий приложил, чтобы объект охоты в постель затащить. И лишь тогда выяснилось, что Люда Бошкина невинная девушка, ей пятнадцать лет!

– Я бы офигел, – пробубнил Леша, не отрываясь от компьютера. – И ответственность за малявку ощутил.

– Алексей, что ты все время в ноутбуке роешься? – спросил Макс.

– Ты сейчас информацию запросишь, а я ее уже надыбал, – ответил компьютерщик.

Вульф сел к столу.

– И что мне потребуется?

Я не дала Алексею ответить.

– Люда Бошкина, она же Анна Михайлова, не была…

– …девочкой пятнадцати лет, – влез со своим замечанием Костин. – Нет, она старше. Просто косила под подростка. Если девушка невысокая, худенькая, прямо тощая, черты лица мелкие, то она и в четверть века с хвостом за восьмиклассницу сойдет.

Макс засмеялся.

– Лампа, ты мне рассказывала, что в двадцать пять лет не попала в кино, потому что на афише было указано: «Детям до шестнадцати лет вход запрещен»? Билетерша приняла тебя за семиклассницу.

– Было такое, – подтвердила я, – а этим летом стою я около магазина, толкает меня в спину старушка и злится: «Мальчик! Нашел где ворон считать». Я была в джинсах, бейсболке и кроссовках. Если на лицо не смотреть, прямо тинейджер.

– Сзади пионерка, спереди пенсионерка, – хохотнул Костин.

– Маленькая собачка до старости щенок, – добавил Алексей.

– Ну, спасибо вам, до пенсии мне еще ого-го сколько, а крохотные псинки умнее здоровенных, – отрезала я. – Но в одном вы правы: мне из-за размера и роста всегда давали и дают лет на десять-пятнадцать меньше, чем в паспорте указано. Встреча Егора и Люды-Анны была подстроена?

– Думаю, да, – кивнул Вульф, – в банду внедрили агента.

– Небось у Егора была своя служба безопасности, – предположила я, – даже если он и не приказал проверить девочку, секьюрити все равно это сделали.

– Да на здоровье, – подключился к разговору Алексей, – Бошкина Людмила Сергеевна честно прописана в деревне Манькино. Отец – Сергей Алексеевич, неработающий. Мать – Елена Ивановна – домашняя хозяйка. У Людмилы была тьма братьев и сестер. Никого из родни в живых уже нет.

– Что с ними случилось? – спросила я.

– Отец погиб в драке, мамаша утонула, напилась и купаться полезла, – стал перечислять Алексей, – братья все, как один, на зоне оказались. Кто за грабеж, кто за воровство. Одну сестру клиент убил. Вторая умерла от СПИДа, третья от передоза на небеса улетела.

– Отличная семейка, – вздохнула я, – только Людмила у них нормальная.

– Манькина и Батунина теперь на карте нет, – продолжал Алексей, – на их месте пролегло шоссе. Жителям предоставили новое жилье. В Карпухине. Там построили дом, куда всех скопом и переселили. Людмила Бошкина ничего не получила, потому что она уже была замужем за Волыниным, прописана на его площади.

– Дом бандита находился в Батунине, – напомнила я, – значит, вдова его лишилась, раз там магистраль проложили.

Леша сообщил:

– За год до прокладки шоссе Егор сбыл коттедж с рук, приобрел пентхаус в Москве. Кто-то его предупредил о планах строительства дороги, знакомых у него было море. В права наследства Бошкина вступила через полгода после смерти супруга. Сразу продала недвижимость и несколько дорогих автомобилей мужа. Я не смотрел документы, но, учитывая стремительность избавления от имущества, предполагаю, что покупателей вдова нашла заранее и цену не задирала. Вернемся к дому в Карпухине, куда переселили жителей из Манькина. Сейчас в нем мало кто из аборигенов остался, большинство умерло от профессиональной болезни – алкоголизма. Тех, кто спокойно работал, преуспел и уехал из жуткого места, осталось четверо. Виктор Шмаков стал радиоведущим, теперь он владелец телеканала. Ольга Мамонтова вышла замуж за простого шофера, а сейчас он владелец компании грузоперевозок. Сергей Лядов, золотой медалист, добился бесплатной стипендии в Германии, уехал учиться, больше в Россию не возвращался. А вот Кристина Морекова… Тут другая история. Спустя некоторое время после того, как Людмила Бошкина «скончалась», Крися купила просторную двушку в не самом престижном, но и не убогом районе столицы и перебралась туда. Откуда денежки? Замуж она не выходила, окончила торговое училище. На момент изменения адреса работала в затрапезном магазине «Мои ботинки». Зарплата, скорее всего, была копеечная. Богатый любовник? Сомнительно.

– Почему? – спросил Костин. – Может, был у симпатяшки спонсор.

– Фото Кристины в тот год, когда она разжилась апартаментами, на экране перед вами, – сказал Алексей.

– Да уж! – протянул Макс.

Я посмотрела на экран, там замерло изображение женщины, чей вес при небольшом росте сильно зашкаливал за сто килограммов. На толстушке было короткое летнее платье без рукавов, ее плечи и ноги походили на колонны. Четыре подбородка лежали на груди, а жирные щеки превратили глаза в щелки.

Костин крякнул:

– Столько мне не выпить.

– Прекрати, – поморщилась я, – она больна. Видишь, какие вены на ногах?

– Жрать меньше надо, – не сдался Вовка.

– Перестаньте спорить по пустякам, – велел Макс, – больна она от обжорства или располнела от хвори, нам не интересно. Другое важно. Навряд ли женщина с такой внешностью обзавелась богатым любовником. Откуда деньги на жилье?

– Подсказка, – воскликнул Алексей, – Кристина и Люда учились в одном классе.

Все мужчины одновременно повернулись ко мне.

– Понятно, – кивнула я, – давайте телефон Морековой. И вопрос. Леша, ты еще раньше обнаружил, что Бошкина – это Михайлова, и сказал: «Не спрашивайте, как я это узнал». Но если женщина – сотрудница конторы, да еще на задании… Вычислить ее почти невозможно. Откуда сведения?

Алексей взглянул на Макса, Вульф опустил глаза.

– Это я ему велел сравнить Бошкину и Михайлову. Мне анонимно сообщили, что это одна и та же женщина.

– Кто? – поразилась я.

– Понятия не имею, – признался муж. – Сей аноним знает о нашем расследовании.

– Интересно, однако, – протянул Костин.

– Ага, – согласился Леша, – но его я вычислить не могу.

– Почему? – спросила я.

– По кочану, – мигом разозлился Леша, – по одной простой причине. Аноним оказался хитрее меня. Следов и зацепок не оставил.

– Наш добрый инкогнито, – буркнул Макс, – хочется с ним с глазу на глаз побеседовать.

– Сомневаюсь, что ты его глаза воочию увидишь, – фыркнул Леша.

Глава 17

– Фирма «Съешь и похудей»? – спросила Кристина, разглядывая меню. – Зачем я вам понадобилась?

– Мы собираем группу женщин с лишним весом, – улыбнулась я, – они будут терять его по нашей авторской методике. Это совместный проект нашей фирмы и журнала «СуперСтарМега».

– Почему я-то? – настаивала Кристина. – Я что, самая жирная из всех?

– Что вы, – «ужаснулась» я, – нам нужны участницы, у которых нет ни семьи, ни детей.

– Намекаете, что такая оплывшая корова, как я, никому не понравилась? – протянула Кристина.

Я сгребла в кучу всю свою фантазию.

– «СуперСтарМега» принадлежит американской корпорации. Головной офис диктует условия московской редакции. Мы их обсуждать не имеем права. Конкурсы проводим регулярно. У нас обретали стройность молодые мамочки, пенсионерки, диабетики. Каждый раз группа подбиралась по профилю. На данном этапе мы займемся несемейными. Проведем исследование на тему: влияет ли одиночество на переедание.

– Нет, – отрезала Кристина, – как я ела в детстве и юности, так и сейчас питаюсь. И кто вам напел про мое одиночество? У меня много друзей. Просто я замуж не хочу, насмотрелась на мамашу, как она папашу облизывала, а тот ее за заботу колотил.

– Заказ сделаете? – спросила официантка, подходя к нашему столику.

– Да, – кивнула я, – Кристина, выбирайте.

– Вы обещали обед за ваш счет, – напомнила Морекова.

– Конечно, – согласилась я.

– Значитца так! – начала толстушка. – Салат оливье. Попросите майонезику побольше в него бухнуть. Селедку с картошкой. Четыре пирога с мясом, два с капустой. Заливное из рыбы. М-м-м… Суп! Харчо. Большая порция. Две штуки.

– Мне не хочется первого, – возразила я.

Кристина округлила глаза, я сообразила, что ляпнула не то.

– Не обращайте внимания, подруга просто кокетничает, она съест, – заверила официантку Морекова, – на второе ножку ягненка, гарнир печеный картофель, три порции. Десерт. О! Торт «Павлова». У вас его правильно делают? Безе, взбитые сливки, ягоды?

– Наша «Павлова» лучшая в Европе, – заверила девушка.

Мне стало смешно, а Кристина обрадовалась.

– Отлично. Сделайте с двойными сливками. Еще морс, тот, что послаще.

Официантка взглянула на меня.

– Я уже пообедала, – сказала я, – принесите кофе, капучино.

Девушка ушла.

– Значит, я подхожу вам в группу, – вернулась к основной теме беседы Кристина. – И что получу за работу?

– Похудеете, – пообещала я.

– Это мне не надо, – возразила Морекова, – я чудесно себя чувствую. Я в фирме «Пышечка» демонстрирую одежду, у меня лучшие продажи, работаю с вип-клиентами, имею прекрасный доход. Если уж подписываться глотать ваши таблетки, то за большие деньги. Все лекарства от веса – дрянь и отрава. Я свой организм бесплатно гробить не собираюсь.

У меня на языке вертелся вопрос: значит, за звонкую монету не страшно вредное лекарство принимать? Но задавать его я, конечно же, не стала, вынула из сумки айпад и положила его перед Кристиной.

– Вот, посмотрите, фото из нашего прошлого проекта. Молодые женщины, которые никогда не выходили замуж, потому что им в младенчестве поставили разные диагнозы. Они потеряли веру в себя. Например, Людмила Сергеевна Бошкина, у нее с пеленок была проблема с мышцами, суставами…

– Кто? – изумилась Кристина. – Это чей снимок?

– Людмилы Сергеевны Бошкиной, – повторила я, – она жила в Манькине, потом в Москву переехала. Страдала хромотой, родители ее таскали по курортам.

– Гонялово! – остановила меня Морекова.

Я изобразила недоумение.

– Простите?

– Бошкина гонялово, – расширила свой ответ Морекова, – не она это, хотя, признаю, здорово похожа. Если Людку, как я, не знать, запросто спутаешь!

Я «удивилась»:

– Вы знакомы?

– Ха! Я сама из Манькина!

– Ну и ну. Правда?

– Не сойти мне с этого стула! Учились с Людкой в одном классе. Она умерла.

Я возразила:

– Вы ошибаетесь. Люда участвовала в нашем проекте.

– Бошкина?

– Да.

– Из Манькина?

– Именно так.

К столу приблизилась официантка, Морекова выхватила у нее из рук тарелку с оливье.

– Здорово вас обдурили, Бошкина на кладбище. Мы с Людкой в одну школу бегали, жили в деревне, только я в одном конце, а она в другом. Родители и братья с сестрами у нее алканавты знаменитые. Людка тоже была выпить не дура. Лет с десяти у предков бутылки находила и наливалась.

– Вы уверены, что на фото не Бошкина? – уточнила я. – Люди с возрастом меняются.

– Баба на снимке под Людку косит, – продолжала собеседница, – прическа кудлатенькая, лицом и тощизной похожа, но не она это, точно.

Я сделала глоток капучино, вкус его явно не соответствовал высокой цене.

– Присвоение себе чужой личности – преступление. Надо разобраться. Почему вы считаете, что Людмила Сергеевна покойница? Принимали участие в ее похоронах?

Кристина отодвинула на край стола пустой салатник из-под оливье и взялась за селедку.

– Мне Надька натрепала, старшая сестра Людки, у которой СПИД был. С ней никто дружить не хотел из-за диагноза. А я знаю, что СПИД по воздуху не передается. Надо лишь не спать с больным. Но наши все тупые, Надю из всех школьных кружков выгнали, в классе она одна сидела. Я с ней подружилась, в гости к Надюхе бегала.

Кристина выбрала в плетеной корзиночке самый толстый кусок хлеба и начала подбирать им подливку.

– С Людкой я тоже общалась, но Надя мне больше нравилась. Она самая старшая из детей Бошкиных, работала в пекарне, всегда домой булочки притаскивала, меня угощала.

Я чуть не подавилась кофе.

– Так у нее был СПИД! Как ее взяли на такую работу?

– Ой, ну вы наивная, – засмеялась Кристина, – Надюхе велели справку принести, что здорова. И санитарную книжку. Она все купила. Без проблем. И чего в этом плохого? Пекла сдобу, и все. Вот с Людкой было иначе. С чего началось? В школе грипп и нас, и училок повалил, я три недели провалялась. Потом оклемалась, прихожу в класс, все уже на месте, а Людки нет. Ребята сказали: до сих пор ее вирус треплет. Я к Бошкиным не пошла, булочки, конечно, вкусные, но неохота второй раз заразу подцепить. Захожу после уроков в магазин, а там мамаша Людмилы вертится, рассказывает. Она на станцию пошла, хотела себе сапоги новые купить. Уже ржака! Откуда у неработающей пьяни деньги? В торговый центр поперла, чтобы спереть что-нибудь. Все знали – Бошкины ворюги, их в дом пускать нельзя, не постесняются и стянут то, что плохо лежит.

Морекова расправилась с селедкой и принялась за суп.

Я удивилась:

– Зачем вы заказали пару тарелок? Удобнее было взять двойную порцию.

– Не-а, – возразила Кристина, – в кафе всегда не доливают, не докладывают, если все в одну посуду заказываешь. И плюхнут сметанки ложку одинокую, вторую, которая положена, и за нее, между прочим, заплачено, фиг получишь. Всегда берите по одной тарелке! Получится полноценная двойная порция и столько же сметаны. А если по-вашему поступить, обманут. Официантки жутко хитрые, если ты одна сидишь, пару тарелок требуешь, они удивляются. Им лишь бы клиенту не доложить еды. Твари. Поэтому я на вас сегодня супешник оформила.

Морекова начала планомерно уничтожать харчо. Я призадумалась. Очень люблю салат из капусты с куриной грудкой, его вкусно готовят в ресторанчике около нашего дома. Обычно я его ем на месте. Но несколько дней назад попросила Макса принести блюдо домой. Вульф покорно сходил в харчевню и, отдавая мне коробку, заметил:

– Взял двойную порцию. Когда увидел, как мало они тебе положили, заказал второй салат.

– Так много я не слопаю, – возразила я, открыла крышку и удивилась.

Салата было чуть больше, чем обычно на тарелке в кафе. Может, Кристина права, не стоит просить двойную порцию?

Глава 18

Кристина тем временем продолжала:

– Стоит маманя Людкина в нашем магазине и брешет! Будто бы к ней в торговом центре на вокзале подошел парень, дал билет бесплатной лотереи. А сегодня утром к Бошкиным приехала тетка на машине и… Че оказалось?

Морекова поменяла пустую тарелку на полную.

– Людкина родня выиграла поездку куда-то. Всей семьей. Завтра их увезут, осенью назад вернут. Народ оборжался. Во придумала! Во набрехала! И что?

Кристина замерла с ложкой в руке.

– Невероятно! Прикатил минивэн. Забрал Бошкиных!

Собеседница снова принялась за суп.

– Мы все решили, что их на мыло пустили. Ну нет такой лотереи, чтобы выигрыш был девяносто дней на море! А осенью, здрасте! Алкоголики-наркоманы снова с нами. И что выяснилось? Российский какой-то курорт. Бошкиных в домике поселили, кормили, мамаша полы мыла, папаша с сыновьями тяжелой работой занимался, девчонки горничными бегали. И отдохнули, вечером купались. На второй день по приезде нажраться решили. Так хозяин гостиницы папаше так вмазал, что семейка все лето на цыпочках ходила, про спиртное не думала. Вернулись они мордатые, трезвые. Им деньги заработанные только в день отъезда заплатили. О как! Правда, дома сразу квасить стали.

– А с Людмилой что? – спросила я.

– Надька мне рассказала, что ее сестра владельцу отеля понравилась, он Людку у родителей забрал, пообещал ей образование дать. Она у него осталась, – сказала Кристина и принялась за ножку ягненка, – а потом она же мне по секрету сообщила: Людка в море утонула, хозяин гостиницы не хотел поднимать шум, а тихо ее закопал, отцу-матери денег ведро насыпал, велел врать, что дочка у него осталась. А теперь вы фото показываете и говорите, что на нем Людка.

– Очень странная история, – пролепетала я, – прямо удивительная. Бошкина нам живописала свою жизнь в Манькине. У семьи был огромный особняк в центре большого села…

Кристина расхохоталась, подавилась мясом, закашлялась, потом заговорила:

– Вот брехло, Манькино маленькое. Хороший дом был один, у Лаптевых. Остальные покосюхи, потому что хозяева были пьянь. Когда у Бошкиных бабка хозяйство вела, она и сына, и невестку в кулаке держала. Надька рассказывала, что во времена ее детства голопопого родители не то что пить, говорить про водку боялись. Бабка за распитие спиртного могла чем угодно угостить: ухватом, сковородкой, граблями. Что под руку попадет, тем и обиходит. Корову она держала, кур, поросят. Зажиточное было хозяйство. Дом добротно выглядел. А как старуха умерла…

Кристина откинулась на спинку стула.

– Уф! Сейчас еще десертиком залакирую! Я Бошкиных нищими помню. В развалюхе! Зимой там холод стоял! Денег на дрова не было, из всех щелей сквозило. А им чего? На пузырек всегда средства находили, насосутся, и тепло им. За фигом дрова? Стояла их изба-сарай не в самом селе, а поодаль, с полкилометра пройти, прямо у леса, там дорога поворачивала и упиралась в чей-то богатый дом. Не знаю, кто там жил, мы туда не совались. Даже наши мальчишки, еще те хулиганы, к особняку не приближались, потому что охрана из того домины однажды подстрелила одиннадцатиклассника. Он решил через забор перелезть и пулю в ногу словил. Его родители к ментам побежали. А им видео показали, как парень через изгородь перемахнул, в саду очутился, прокрался к дому. Тут-то его и наказали. «Скажите спасибо, что вашего пакостника судить не будут, хозяин добрый, не стал дураку жизнь ломать». Так им в отделении заявили. Сколько вы мне за участие в проекте заплатите?

Я увильнула от прямого ответа.

– Финансовые вопросы не в моей компетенции. Я веду только предварительную беседу. Мне надо знать: согласны вы или нет.

Кристина сделала характерное движение большим и указательным пальцами.

– А мне нужно скумекать, сколько я получу на руки. И тогда отвечу: подписываюсь на ваш эксперимент или нет.

Я поманила официантку.

– Посчитайте, пожалуйста.

– А десерт? – занервничала Морекова.

– Сейчас принесу, – успокоила обжору официантка.

Я расплатилась, вышла на улицу, всей грудью вдохнула холодный воздух, и тут зазвонил телефон.

– Как дела? – спросил Костин.

– Кристина утверждает, что Людмила умерла, – ответила я, – история в высшей степени странная. Удивительная ситуация с отъездом всей семьи куда-то.

– Ты где? – продолжал задавать вопросы Володя.

– Из кафе выползла, – ответила я.

– Улица Ростовская, дом шесть, жду, – сказал Костин.

– Объясни, зачем мне туда, – попросила я, садясь в свою букашку.

– Следователя, который занимался убийством Егора Волынина, звали Николай Олегович Никодимов. Мы едем к его младшему брату Степану.

– Зачем? – удивилась я.

– Леха запустил расширенный поиск по криминальному авторитету по кличке Мяч. Выпало много разного. Большая часть информации прижизненная. После смерти Егора о нем еще недолго погудели и забыли. Фамилия Волынин всплывала потом нечасто. Но недавно по телику показали псевдодокументальный фильм «Воровская красота», там часть времени уделена Егору. Мы посмотрели его, он весь отведен под интервью со Степаном, младшим братом следователя Никодимова. Тот наговорил пустых слов, никакой конкретики не сообщил. Вульф связался с продюсером фильма, задал вопрос: «Зачем вам Степан понадобился? Долго стол сервировал, ничего не поставил. Или вы вырезали самое вкусное?» Киношник здорово на младшего Никодимова зол, он им обещал слить эксклюзив за деньги. Ему заплатили, назначили съемку, прикатили домой, ну и записали то, что в кино вошло. Корреспондент материал привез, продюсер давай на него орать:

– Зачем нам эта ерунда? Где детали? Скандал?

Потом сам принялся братцу Кролику названивать, Степан спокойненько заявил:

– Вы получили ровно столько, за сколько заплатили. Эксклюзив других денег стоит. И вообще, я хочу книгу выпустить, издательство ищу. Прощайте.

Вот мы и решили назваться сотрудниками конторы «Том на память». Ты завотделом, который выпускает нетленку селебрити, всякие воспоминания о великих людях. Макс зам генерального директора.

– Навряд ли Степан Олегович дурачок. Он зайдет в интернет, увидит, что нет… – начала я спорить.

– Есть, – перебил Володя, – маленькая контора, но держится на плаву. Публикует труды фантастов, детективщиков, всякую ерунду вроде «Что съесть, чтобы похудеть», «Как заработать миллиард, лежа на диване». Экономит на авторском гонораре до безобразия. Как правило, один из сотрудников «по секрету» говорит автору, который им свою первую рукопись принес:

– Вас нигде, кроме нас, не опубликуют. В крупные издательства даже не суйтесь. У них тысячи авторов, непонятно кто монстрам книгоиздания нужен! Там Полякова, Устинова – имена! А мы вам старт дадим, но ни копейки не заплатим. Вы потом придете к редактору Татьяны Поляковой, своей книгой о стол постучите: «Алло! Я прозаик. Хочу из своего издательства в ваше перейти». И они вас схватят. Принцип «чужое всегда вкуснее» в этом бизнесе отлично работает. На большой гонорар вы у нас не рассчитывайте, зато получите шанс раскрутиться.

– Ты прямо профессионал на ниве литературы, – восхитилась я.

Володя издал смешок.

– Конторой «Том на память» владеет мой бывший одноклассник Федор, от него я наслушался разных историй. Если Степан позвонит с расспросами, секретарь ответит:

– Да, Евлампия и Макс наши топ-сотрудники.

Федя ее предупредил. Леха вам удостоверения смастерил. Ксивы – одно загляденье. Я Федьке образец послал, так он загорелся такие настоящие раздавать. Нажми на газ, не спи за рулем.

Глава 19

– Кто вам сказал, что я пишу воспоминания о брате? – не пуская нас дальше крохотной прихожей, осведомился хозяин квартиры.

– Мы посмотрели документальный фильм «Воровская красота», – не соврал Макс.

– А-а-а, – протянул Степа. – И что?

Нелюбезную беседу прервало поскуливание из коридора. Сильно хромая на переднюю правую лапу, в холл выполз щенок мопса.

– Что с ним? – испугалась я и присела около бедняги.

– Ой, надоела! – отмахнулся Степан. – Дочка вышла замуж за француза. Он ей, когда в женихах ходил, собачонку подарил. Зачем, спрашивается, псину притащил? Кто его просил? Две недели назад Ленка со своим лягушатником улетела в его деревню жить. Дрянь хвостатую не взяла! Она теперь весь дом зассала, засрала…

– Чем вы мопсишку кормите? – спросила я, взяв щенка на руки.

– Колбасы нарезал утром, она мигом сожрала, теперь ходит, по углам дрищет, – сообщил хозяин. – Надоела хуже гипертонии! Хоть бы сдохла побыстрее.

Я погладила дрожащую псинку, потом спросила у нее:

– Можно посмотреть твою лапку?

Мопсишка застонала.