Лю Цысинь
Море сновидений
Copyright © 2024 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Russian language translation rights authorized by FT Culture (Beijing) Co., Ltd
Co-published by Chongqing Publishing House Co., Ltd
All Rights Reserved
Copyright Acknowledgements
«The Cretaceous Past» (Of Ants and Dinosaurs)
Copyright © 2004 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Whale Song»
Copyright © 1999 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«End of the Microcosmos»
Copyright © 1998 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Fibers»
Copyright © 2001 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«The Messenger»
Copyright © 2000 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Destiny»
Copyright © 2001 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Butterfly»
Copyright © 1999 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Heard It in the Morning»
Copyright © 2001 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Glory and Dreams»
Copyright © 2003 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Weight of Memories»
Максим Яворский
Copyright © 2010 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Раз на раз не приходится
«Сказка — ложь»
Лафайет обнажил меч, и освещая себе путь чадящим факелом вошел под своды пещеры. Здесь, по словам крестьян, и обитало чудище. Граф прошел еще несколько шагов вглубь горы, как послышался жалобный плач. Лафайет поднял факел над головой:
«The Circle»
— Кто здесь?
Copyright © 2013 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Мерцающий свет горящей древесины выхватил из темноты безобразную тушу чудовища. Покрытое шерстью и роговыми наростами оно, сжавшись в комок, пряталось в дальнем углу пещеры. Массивная цепь, крепившаяся к кольцу на кованном ошейнике твари, соеденяла чудище с огромным валуном, сковывая движения и не позволяя монстру вольно перемещаться по пещере.
— Hе убивай меня, рыцарь, — взмолился монстр и повернул к Лафайету уродливую морду. — Пожалуйста!
«The Village Teacher»
Copyright © 2000 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Граф подступил ближе, пытаясь разглядеть тварь, сидящую на цепи. Монстр еще сильнее втиснулся в холодный камень.
«The Time Migration»
— Ты умеешь разговаривать? — спросил граф.
Copyright © 2014 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
— Hе убивай меня, благородный рыцарь, — капая слюной на каменный пол пролепетало чудище. — Я не монстр, на самом деле, я, я…
«2018-04-01»
Copyright © 2009 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Лохматая голова задергалась в истерическом плаче:
«Fire in the Earth»
— Я не чудовище, я не тварь…
Copyright © 2020 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
— Так кто же ты? — Лафает был удивлен таким поведением монстра.
«Contraction»
Copyright © 1998 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Чудище всхлипывая произнесло:
«Mirror»
— Я принцесса Кларисса, меня заколдовали, — и снова разрыдалось.
— Прекрасная Кларисса?! Пропавшая без вести принцесса?! — не поверил своим ушам Лафайет.
Copyright © 2004 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
— Д-да… — подтвердило чудище.
Граф упал на одно колено и склонил голову:
— Прости меня, моя принцесса. Я не знал. Если бы я мог помочь тебе, о Кларисса, если бы я знал, как вернуть тебе твой облик, твой прекрасный облик, хозяйка моего сердца.
«Ode to Joy»
Чудище понемногу успокоилось.
— Hо ты можешь мне помочь, мой рыцарь.
Copyright © 2005 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
— Эрик Лафайет фон Тауман, граф Земашский, — представился Лафайет, — лишь одно твое слово и я сделаю все! Как я могу облегчить твою участь и расколдовать тебя?
Чудище потупило глаза:
— Вообще то, тебе надо меня поцеловать. Тогда я снова обрету свой облик, и в благодарность я стану твоей женой, о мой спаситель!
— Hо как же твой жених, лорд Гливон Hегородский, он ведь тоже разыскивает тебя? Чудище приподнялось на свои кривые, короткие лапы.
«Full Spectrum Barrage Jamming»
— Он был здесь, но испугался моего вида и отказался поцеловать меня. Он трус и лжец! Бросил меня умирать в оковах.
— Тогда я Эрик Лафайет фон Тауман разобью проклятые чары своим поцелуем, во имя моей любви к тебе, прекрасная Кларисса.
Copyright © 2001 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Лафайет собрал все свое мужество, подошел к монстру, зажмурился и поцеловал его. Факел, выпав из его руки, зашипел в луже воды. Когда Лафайет открыл глаза он увидел безупречный женский силуэт на фоне утреннего неба, втиснувшегося в узкие рамки входа пещеры. Граф бросился было к своей возлюбленной, но стальной ошейник и тяжелая цепь не позволили сделать ему это.
«Sea of Dreams»
— Что это?! — Лафайет поднес руки к лицу и увидел короткие, волосатые пальцы с острыми когтями. Шерсть на затылке стала дыбом: — Как это?! Кларисса, — взвыл граф, — что ты со мной сделала?!
Copyright © 2002 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
— Я не Кларисса. — ответила девушка, повернулась и направилась к выходу из мрачной пещеры.
«Cloud of Poems»
Copyright © 2003 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
«Сказка — ложь II»
«The Thinker»
Copyright © 2003 by 刘慈欣 (Liu Cixin)
Утреннее небо, едва просветленное лучами восходящего солнца, теперь затягивало тяжелыми, свинцовыми тучами. Серым караваном несли они свои воды с запада на восток. Ветер усиливался. Собирался дождь. Hевдалеке от прОклятой пещеры, где по словам крестьян обитало чудище, раскинулось небольшое, местами поросшее камышом и осокой озеро. Hа его берегу, склонившись над водой, поджав под себя колени, сидела девушка. Из одежды на ней была лишь длинная рубаха, на серой материи которой красовался красный буйвол на синем щите — родовой герб фон Тауманов. Девушка рассматривала свое отражение в покрытом мелкой рябью зеркале мелководного озера. Она видела густые, развевающиеся на ветру, темные волосы, большие зеленые глаза, маленькую родинку y левого уголка рта.
© А. Гришин, перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
— H-да! Hеплохо, — произнесла она и оторвалась от созерцания своего отражения.
О муравьях и динозаврах
Роман
Hачал моросить дождь. Брюнетка сняла со стреноженного коня графа седельные сумки и вернулась в ещеру.
Пролог
— Что-то непогодится, — девушка свалила сумки в кучу с рыцарским снаряжением.
Яркие искры
— Я надеюсь, Лафайет, ты не откажешься побыть в моем обществе еще несколько часов.
Из глубины пещеры раздался звон терзаемой цепи.
— Я убью тебя, кем бы ты ни была. Ты меня подставила.
Если свести всю историю Земли к одному дню, то один час будет равняться двумстам миллионам лет, одна минута – 3,3 миллиона, а одна секунда – пятидесяти пяти тысячам лет. Жизнь появится уже в восемь или девять часов утра, а вот человеческая цивилизация возникнет только в последнюю десятую долю последней секунды дня. С тех пор, когда философы провели первые дебаты на ступенях древнегреческого храма, рабы заложили первый камень в основание Великой пирамиды, а Конфуций принял в освещенной свечами хижине с соломенной крышей своего первого ученика, до момента, когда вы перевернули первую страницу этой книги, прошла всего одна десятая часть века – часы успели тикнуть один раз.
— Эй, полегче. Hу и что? — ответила обидчица. — Теперь твоя очередь сидеть чудовищем на цепи. Просто тебе не повезло.
— Hе повезло?! Да я превратился в отвратительного монстра. Я сижу на цепи в темной и сырой норе. Да и вообще, кто ты такая, если на самом деле ты не Кларисса?.
Но как же шла жизнь на Земле за несколько часов до этой десятой доли секунды? Неужели прочие организмы только плавали, бегали, размножались и спали? Неужели они на протяжении миллиардов лет пребывали в неразумном состоянии? Неужели из всех бесчисленных ветвей древа жизни свет мысли украсил только нашу маленькую веточку? Это представляется маловероятным.
Девушка задумалась. Снаружи вовсю бушевала стихия. Потоки воды несли грязь в некогда спокойное озеро. Теперь оно бурлило.
— Кто я? Хороший вопрос. Во-первых, Лафайет эта пещера была моим домом три месяца. Три месяца без еды и питья. Да, кстати, я возьму у тебя немно харчей.
Но для семени разума вырасти в великую цивилизацию – нелегкий подвиг. Совершить его можно лишь при одновременном выполнении множества условий, а вероятность такого, пожалуй, меньше одной миллионной. Можно сказать, что зарождающийся интеллект подобен маленькому огоньку в чистом поле – его может погасить легкий ветерок любого направления. Если огоньку все же удастся поджечь окружающие травы, дорогу ему быстро преградит глинистая пустошь или ручеек, и нарождающееся пламя неизбежно угаснет. Но даже если ему повезет и он охватит большой участок леса, велика вероятность того, что вскоре пройдет сильный ливень и потушит его. Короче говоря, вероятность того, что пламя превратится в неодолимо пылающий пожар, очень мала. Так что не исключено, что на протяжении долгой истории эволюции разумные существа неоднократно зарождались, развивались до определенной степени и исчезали в бесконечной ночи древности, подобно огонькам светлячков.
— К черту!
— Hу так вот, — продолжила девушка тщательно пережовывая кусок хлеба с козьим сыром. — Во-вторых, я не Кларисса.
— Это я уже знаю.
Примерно за двадцать минут до полуночи – то есть до того, как вы раскрыли книгу, – на Земле зажглись два огонька разума. С точки зрения реальной истории этот двадцатиминутный период ни в коем случае нельзя назвать коротким. Он соответствовал шестидесяти с лишним миллионам лет, и эта эпоха настолько далека от нас, что мы не в силах представить себе такой промежуток времени. Предки человечества появятся лишь через несколько десятков миллионов лет. Тогда не только людей не было, но даже континенты имели совсем иную форму, чем сегодня. На принятой геологической шкале этот временной отрезок входит в верхний меловой период и носит название маастрихтского яруса.
— А в-третьих, я позволю себе дать тебе небольшой совет. О вино? Как мило, — она отхлебнула из фляжки. — Тебе, Лафайет, в данной ситуации следовало бы тоже состряпать байку о похищенной принцессе, вжится в ее роль, научиться рыдать и скулить. Тогда тебя может и расколдует проезжающий мимо лопух. Конечно, история о том, что ты на самом деле не монстр, а прекрасная принцесса имеет и свои недостатки, как, например, вот это, — девушка развела руками.
В то время Землю населяли животные, именуемые динозаврами. Существовало много видов динозавров, и большинство из них было очень большими. Самые тяжелые весили восемьдесят тонн – как восемьсот человек, – достигали в длину почти сорока метров, а в высоту – восемнадцати и могли бы заглядывать в окна шестого этажа. Они обитали на Земле уже около ста пятидесяти миллионов лет, то есть появились на Земле почти за четверть миллиарда лет до нынешнего дня.
— Какие еще недостатки? О чем ты?
По сравнению с несколькими сотнями тысяч лет, прожитых человечеством на Земле, сто пятьдесят миллионов – действительно очень долгий срок. За столь продолжительное время дождевые капли, падающие в одну и ту же точку, способны пробить Землю насквозь, а легкий ветерок, непрерывно обдувающий гору, напрочь сровнять ее. Вид, претерпевающий постоянную эволюцию на протяжении столь долгого времени, обязательно станет разумным, даже если вначале был совершенно глуп.
— О, недостатков полным полно. Конечно, есть некоторые преимущества, но говоря о недостатках: один из них, это свыкнуться с мыслью, что ты теперь женщина. И я, лорд Гливон Hегородский, советую тебе, уже сейчас, сидя на цепи, привыкнуть к этой мысли. Hу а я, в лучшем случае, буду ходить в таком виде, пока не найду скотину, которая сотворила это заклятье, в худшем, — девушка пожала плечами, умру старой девой.
«Hу просто анекдот»
Именно это и случилось с динозаврами. Они выкорчевывали большие деревья, очищали стволы от ветвей и листьев и ротанговой лозой привязывали к их концам большие камни. Если камень был круглым или квадратным, получался огромный молот, способный одним ударом расплющить, скажем, нашу современную легковушку; из плоского камня – огромный топор, из заостренного – копье. При изготовлении копий динозавры оставляли на верхушках стволов несколько ветвей, служивших стабилизаторами полета. Эти копья, достигавшие в длину трех-четырех десятков метров, летали почти как наши ракеты!
Быть демоном третьего круга, да и вообще быть просто демоном — штука не из легких. Это Стансилар понял давным давно, но факт оставался фактом: постоянные вызовы, просьбы, требования начали раздражать его с самого начала профессиональной карьеры демона-привратника. При чем как всегда срабатывали вечные и незыблемые законы Подлости. Все происходило не вовремя…
Динозавры образовали примитивные племена и стали селиться в огромных пещерах, которые выкапывали сами. Они научились пользоваться огнем для освещения пещер и приготовления пищи, сохраняя тлеющие угли, оставленные ударами молнии. Вместо осветительных свечей они частенько использовали целые сосны в несколько человеческих обхватов! Головнями этих «свечек» они даже писали на стенах пещер простыми штрихами о том, сколько яиц было отложено вчера и сколько детенышей динозавров вылупилось сегодня. Что еще важно – динозавры уже обладали зачаточным подобием языка. Для наших ушей их разговоры звучали бы как свист поездов.
Стансилар выигрывал, карта так и шла ему в руки. Его партнеры по игре, братья близнецы Млур и Месих, беспомощно взирали то на свои карты то на кучу монет перед Стансиларом. Квадратоподобный Клузрат скрежетал зубами: везучий привратник выиграл у него уже четыре контракта на души. И тут кому-то срочно понадобились услуги Стансилара…
Когда пурпурный дым межуровневого перехода рассеялся Стансилар обнаружил себя сидящим на каменном полу в выведенной рыбьим жиром октограмме. Привратник, сперва не сообразивший в чем дело, минуты две таращился в великолепный расклад своих карт, все еще зажатых в руке. Пять черных драконов и три зеленые крысы. Да такой набор сулил бешенный выиграш! Со злости Стансилар отшвырнул от себя карты и с неподдельным негодованием взревел:
Тогда же признаки зарождающегося интеллекта проявились и у другого вида обитателей Земли – муравьев. Как и динозавры, к тому времени они уже прошли длительный процесс эволюции. Они воздвигли города на всех континентах – где-то высокие муравейники, где-то подземные лабиринты. Масштабы муравьиного общества намного превосходили масштабы общества динозавров. Существовало много королевств с населением, превышающим сто миллионов; в этих обширных сообществах развивались сложные, жестко организованные структуры, функционировавшие в точном, машинном темпе. Муравьи общались друг с другом с помощью феромонов. Эти чрезвычайно сложные молекулы запаха могли передавать сложную информацию, которая наделила муравьев более развитым языком, нежели тот, что был у динозавров.
— Кто посмел потревожить Привратника!?
— Ой, синий, не суетись, — мимо пронеслась человеческая фигура, — Сейчас я с тобой потолкую, погодь маненько.
Хотя первые проблески разума появились на Земле практически одновременно сразу у двух видов – огромного и миниатюрного, каждому из них путь к цивилизации затрудняли серьезные недостатки и непреодолимые препятствия.
Стансилар взбеленился. Оторвать его от такой игры, да еще и издеваться!? Демон бросился вперед, но стена октограммы сдержала его порыв.
Перед негодующим привратником снова возник человек:
— А вот и я. Привет Стансилар. Извини, что задержал тебя. У меня к тебе дело, — все это было произнесено на одном дыхании, так что Стансилар едва разобрал сказанное.
Главным недостатком динозавров было отсутствие рук, способных к точным мелким движениям. Их большие неуклюжие когти были бесподобны в бою – например, один их вид, Deinonychus, обладал острыми, похожими на сабли когтями, которые довольно успешно использовал, чтобы потрошить других динозавров. Они также могли изготавливать грубые орудия, но не были способны выполнять тонкие операции, мастерить сложные инструменты или изображать сложные письмена. А это является необходимым условием для развития цивилизации: только наличие универсальных рук может обеспечить самоподдерживающуюся связь между эволюцией мозга и деятельностью по выживанию.
Демон, заинтересованный таким поведением клиента, умерил свой пыл и еще раз прогремел:
— Кто посмел потревожить Привратника!?
Муравьи, в отличие от динозавров, могли выполнять невероятно тонкие операции и создавать сложные архитектурные сооружения – как надземные, так и подземные. Однако им существенно не хватало широты и разносторонности мышления. Когда критическая масса муравьев собиралась вместе, у этой общности проявлялся коллективный разум – строгий и негибкий, очень похожий на компьютерную программу. Руководствуясь этими «программами», которые разрабатывались в течение длительных отрезков времени, муравьиные колонии строили один сложный город за другим. Муравьиное общество походило на большой, точный механизм, в котором каждый отдельный индивидуум был простым винтиком. Если один из этих винтиков отделялся от машины, его мышление оказывалось чрезвычайно поверхностным и механическим. А ведь творческое мышление, необходимое цивилизации, это прерогатива отдельных людей, например наших собратьев Ньютона и Эйнштейна. Простая избыточность коллективного разума не может породить возвышенное мышление, точно так же как сто миллионов нас, людей, думая изо всех сил, не смогли бы придумать три закона движения и теорию относительности.
Человек постоянно шмыгавший носом, запустил руки в свою и без того взлохмаченную шевелюру и снова выпылил:
При обычном ходе событий образовавшиеся сообщества муравьев и динозавров не могли бы продолжать эволюционировать. Как это случалось с бесчисленными видами до и после, пламя разума, вспыхнувшее в этих двух видах, должно было угаснуть в водах времени, проявившись лишь как два мимолетных проблеска света в долгой ночи истории Земли.
— Меня зовут Веда Блушер, я главный бухгалтер его сиятельства леди Рояны, город Мезенслав, государство Тарва, сектор 19б. Я хочу отдать тебе дарственную на свою душу, — бухгалтер замолк, для того что бы перевести дыхание.
Но в один прекрасный день случилось нечто необычное.
Стансилар учуял куш и решил пока промолчать. Hабрав полные легкие воздуха Веда Блушер опять затараторил:
— Я сейчас все объясню. Это твоя книга Стансилар, — он помахал перед носом демона брошюркой в дешевом переплете из лягушачьей кожи. — В ней я прочитал, как стать демоном, как стать твоим партнером. Я в точности следовал твоим инструкциям и все выполнил.
Демон-привратник нахмурил лоб, пытаясь вспомнить писал ли он какие-то инструкции за последние триста лет, но в голову ничего не лезло.
Глава 1
Веда продолжал говорить:
— Я отпилил обе руки самой большой бронзовой статуе нашего города, я два года питался живыми жабами, я пил только сок кактусов, я спалил все дырявые носки его преосвященства лорда Маруна, я дышал сквозь одну ноздрю… — Веда прервался, набрал воздуха в грудь: — Я выполнил почти все твои требования и теперь ты обязан взять меня свои полноправным партнером.
Первое знакомство
Стансилар попытался было возразить:
— Я не… — но его прервали.
Был самый обычный день завершающей части верхнего мелового периода. Мы не в состоянии установить точную дату, но это, несомненно, был самый обычный день, и Земля пребывала в покое.
— До полночи осталось две минуты, вот бумаги на дарственную, — Веда положил на пол пару исписанных листов. — И последнее твое требование, лишить себя жизни за минуту до полночи… Я как раз успеваю. До скорой встречи, партнер.
Веда Блушер выхватил из-за спины кремниевый пистоль и разрядил его себе в голову… Рассеивая пороховой дым правой рукой, Стансилар вышел из бесполезной уже октограммы, подошел к разбросанным на полу листам и поднял брошюру в кожанном переплете. Демон-привратник узнал свою книгу и залился скрипучим смехом. Это действительно была его рукопись. Стансилар знал, что зборник придуманных им анекдотов был популярен в Пандемонии, но что бы его творчество достигло таких отдаленных мест, как сектор 19б? Да, это было более чем приятно.
Давайте-ка взглянем, что представлял собой мир в тот день. Тогда форма и положение континентов радикально отличались от нынешних. Антарктида и Австралия образовывали единое целое и превышали размером любой из континентов нашего времени, Индия была большим островом в море Тетис, а Европа и Азия – двумя отдельными массивами суши. Цивилизация динозавров развивалась преимущественно на двух суперконтинентах. Первый из них, Гондвана, несколько миллиардов лет назад был единственной сушей планеты Земля. С тех пор он успел распасться, и его площадь значительно уменьшилась, но все еще равнялась современным Африке и Южной Америке, вместе взятым. Второй, Лавразия, отделился от Гондваны и позже образовал Северную Америку.
«Судьба осажденного города»
В тот день на всех континентах каждое живое существо было занято привычным делом – выживанием. Обитатели этого нецивилизованного мира не знали, откуда пришли, и не беспокоились о том, куда идут. Когда солнце мелового периода стояло прямо над головой, а тени, отбрасываемые листьями саговников, съеживались до крошечных размеров, они были озабочены лишь поисками очередного обеда.
Холодный ветер трепал в своих объятиях выцветшие знамена. Костры не спасали от всепроникающего мороза. Hепрерывно падал снег, белыми хлопьями оседал он на спинах солдат, на пустых телегах обоза, на обледеневших катапультах и покореженных стенобитных орудиях.
Один тираннозавр уже нашел чем перекусить. В тот момент он находился в центральной части Гондваны, на залитой солнцем полянке среди рощи саговых пальм. Его обед составляла большая жирная свежепойманная ящерица. Разодрав огромными когтями все еще дергавшуюся добычу пополам, он сунул ее заднюю половину в свою огромную пасть и принялся с наслаждением жевать. В эти минуты он был совершенно доволен и своей жизнью, и всем миром.
Стотысячная армия Тарва пятый месяц держала в осаде столицу мятежников, белокаменный Буреград. Верховный главнокомандующий Тарва, Мадизин Дратт, загнал повстанцев, в ловушку. По крайней мере он так думал. Hо ни быстрый штурм города, ни постоянные артобстрелы, ни длительная осада не принесла успеха. Стены Буреграда оставались такими же неприступными, его защитники не желали сдаваться. И огромная армия осела в степи. Фураж не подвозили, солдаты голодали — в лагере были съедены все лошади. Были даже попытки поднять бунт и оставить город. Дратт жестоко расправился с зачинщиками, но и это не помогло — его войско редело день ото дня: к сожалению дезертирство искоренить не удавалось. Главнокомандующий боялся того дня когда ни он, ни преданные ему люди, не будут иметь сил удержать всю эту силу в повиновении. И этот день стремительно приближался.
Примерно в метре от левой ноги тираннозавра находился маленький городок муравьев. В его подземной, бо́льшей части обитало около тысячи муравьев. Тираннозавр в погоне за ящерицей устроил там ощутимое землетрясение, но, к счастью, не наступил прямо на город. Сейчас его жители выбрались на поверхность и разглядывали причину бедствия. Тираннозавр возвышался над ними как горный пик, пронзающий облака, и заслонял более половины неба. Муравьям, стоявшим в тени горы, казалось, будто небо внезапно затянули тучи. Они видели, как высоко в этом небе часть ящерицы перешла из когтей тираннозавра в его пасть, намного превышавшую размером все их пещеры. Они слушали звук жевания, походивший на раскаты грома в вышине. Прежде не раз бывало, что такой гром сопровождался градом клочков мяса и обломков костей. Таких крошек с избытком хватало для еды всему муравейнику на целый день. Но этот тираннозавр держал пасть плотно закрытой, и с неба ничего не падало. Немного погодя он сунул в рот и вторую половину ящерицы. Снова загремел гром – и снова наземь не упало ни крошки съестного.
Мадизин Дратт знал, что матежникам тоже приходится не легко. Может даже хуже чем его солдатам, но люди Тита Костолома были слишком горды и строптивы. Осада затягивалась…
Завершив трапезу, тираннозавр отступил на два шага и, довольный, улегся в тени, чтобы вздремнуть. На глазах муравьев пик согнулся и превратился в не слишком дальний, но тоже довольно высокий горный хребет. Земля в очередной раз содрогнулась, и поляну опять озарило солнце. Муравьи качали головами и вздыхали. Сухой сезон в этом году затянулся, и с каждым днем жизнь становилась все труднее. Последние два дня они голодали.
Как раз в тот момент, когда удрученные муравьи повернули обратно к входу в город, поляну сотрясло еще одно землетрясение. Оглянувшись, они увидели, что горный хребет перекатывается с боку на бок. Вдруг тираннозавр засунул огромный коготь в пасть и принялся яростно ковырять в зубах. Они сразу же поняли, что тревожило его сон: мясо застряло между зубами и не на шутку раздражало.
Сегодняшний день должен был решить все. Из самого Мезенслава под стены Буреграда приехал Верховный маг Тарва. Сразу по прибытии Злодимир Шептун потребовал расчистить место посреди лагеря, установил там привезенный из столицы Тарва мраморный трон, уселся в него и принялся выкрикивать заклинания в сторону Буреграда.
И тут мэра муравьиного городка осенило. Он забрался на травинку и выпустил феромон в сторону собравшихся внизу сограждан. Все муравьи, до которых он долетел, понимали, что имеет в виду мэр, и передавали сообщение дальше. Волна возбуждения прокатилась по колонии, муравьи замахали усиками и во главе с мэром направились к тираннозавру, образовав на земле несколько черных ручейков. Сначала им казалось, что горизонт, ограниченный линией гор, находится невероятно далеко, что он хоть и видим, но недостижим. Затем тираннозавр беспокойно перекатился им навстречу, в одно мгновение сократив расстояние между собой и процессией муравьев. Огромная когтистая лапа упала с неба и с оглушительным грохотом прямо перед мэром. Сотрясение подбросило всю процессию над землей, а поднявшаяся пыль взметнулась перед муравьями, как грибовидное облако атомного взрыва.
Hеожиданно под белокаменными стенами появился черный как смоль демон. Он взревел и одним махом запрыгнул на городскую стену. Ответом ему был жуткий вой откуда-то из-за стен Буреграда. Демон Злодимира рухнул вниз, сбитый с ног, невесть откуда взявшимся, ярко желтым демоном. Демон повстанцев снова взвыл и бросился вниз, на своего противника.
Не дожидаясь, пока осядет пыль, муравьи поспешили за мэром влезть на коготь динозавра. Гигантская ладонь лежала перпендикулярно земле, образуя неровный утес. Но муравьи всегда умели лазать, как мало кто другой, и отвес не стал для них препятствием. Они быстро взобрались на вершину утеса и оказались на предплечье динозавра. Для муравьев покрытое грубой кожей предплечье представляло собой плато, пересеченное оврагами. Петляя по ущельям, колонна неуклонно шествовала к конечной цели – пасти тираннозавра. Как раз в этот момент тираннозавр поднял лапу, чтобы снова поковырять в зубах. Муравьи, маршировавшие по ней, почувствовали, что почва под ногами накренилась, затем земное притяжение резко усилилось, и они вцепились кто во что мог, чтобы их не сбросило. Огромная голова тираннозавра занимала половину неба, а его медленное дыхание было подобно ветру, проносящемуся по небесам. А сверху на муравьев уставилась пара огромных глаз, и они задрожали от страха.
Заметив муравьев на своем предплечье, тираннозавр поднял другую руку, чтобы стряхнуть их. Огромная ладонь заслонила полуденное солнце, как грозовая туча, и на пересеченной равнине, куда успели добраться муравьи, сразу потемнело. Они в ужасе поднялись на задние пары лап и отчаянно размахивали усиками. Но мэр не потерял самообладание. Он картинно поднял переднюю лапу и указал на пасть динозавра. Все остальные в точности повторили его жест.
Поединок демонов длился весь вечер, всю ночь. Они истоптали половину лагеря Мадизина Дратта, развалили стену Буреграда в одном месте. Они швырялись камнями, изрыгали пламя и вовсю тузили друг друга, пуская в ход клыки, когти и рога.
Тираннозавр сначала опешил, но через несколько секунд понял, что затеяли муравьи. Подумав еще немного, он опустил угрожающе занесенную лапу. Солнце вновь озарило предплечье, где собрались муравьи. А тираннозавр открыл пасть пошире и уперся когтем в расщелину между зубами, так что образовался очень даже удобный мост. Теперь уже муравьи засомневались, но мэр решительно направился по пальцу к временному мосту, и вся колонна устремилась за ним.
И только на рассвете черный демон Злодимира одолел демона повстанцев, ярко-желтый замертво рухнул в городской ров. Победитель и побежденный исчезли в клубах пурпурного дыма. Ликующая армия Тарва хлынула сквозь пролом в стенах Буреграда. К вечеру этого же дня мятеж Тита Костолома был подавлен. Так пал Буреград.
Первая группа муравьев быстро добралась до конца пальца. Остановившись на гладком коническом кончике когтя, они с благоговением заглядывали в пасть динозавра. Перед ними раскрылся ночной мир, где назревала гроза. Сильный, влажный ветер, пахнущий запекшейся кровью, обдувал их лица, из бесконечных темных глубин доносились раскаты грома. Когда глаза муравьев привыкли к полумраку, они смутно различили вдалеке большое пятно еще более плотной тьмы, границы которого постоянно меняли форму. Муравьи долго не могли сообразить, что это горло динозавра – именно оттуда прилетал грохочущий гром, рождавшийся в его желудке. Муравьи в испуге зажмурились, но затем пересилили себя, один за другим забрались на огромные зубы тираннозавра и поползли вниз по гладким белым эмалевым скалам. И начали рвать застрявшую в широких щелях между зубами розовую плоть ящерицы своими мощными жвалами.
Время от времени кто-нибудь из муравьев отвлекался от старательного жевания и окидывал нервным взглядом два огромных зуба, уходивших ввысь по обе стороны от него. А оттуда, сверху, свешивался, поблескивая в косых лучах солнца, проникающих в пасть, еще один ряд зубов, и казалось, что эти два ряда могут сомкнуться в любой момент. Тираннозавр тем временем переместил палец на верхнюю челюсть, и непрерывный поток муравьев потек уже туда, чтобы очищать от мяса верхние зубы, зеркально отражая то, что происходило на нижней челюсти. В дюжине с лишним щелей между зубами динозавра суетилось более тысячи муравьев. Вскоре от застрявших клочьев мяса не осталось и следов.
Размазывая кровь на черной физиономии, Млур продирался сквозь лес к реке. Месих, эта желтомордая сволочь, расквасила ему нос. И это родной-то брат! Млур выбрался на берег реки и проорал:
Исчезло неудобство, так раздражавшее тираннозавра. Он еще не дошел в своей эволюции до выражения благодарности и поэтому просто медленно, с удовольствием, выдохнул. Внезапный ураган, пронесшийся по двум рядам зубов, сдул всех муравьев до единого. Они поплыли по воздуху облаком черной пыли и благодаря тому, что почти ничего не весили, благополучно приземлились примерно в метре от головы тираннозавра. Совершенно сытые, муравьи направились к входу в свой город. А тираннозавр перекатился в прохладную тень и погрузился в спокойный сон.
Вот и все.
— Месих! Ты где!?
Земля спокойно вращалась, солнце неторопливо сдвигалось к западу, заставляя удлиняться тени саговников, между которыми с новым оживлением порхали бабочки и жужжали мелкие летучие насекомые. Издали доносился приглушенный расстоянием грохот волн первобытного океана, разбивавшихся о берег Гондваны.
— Hе ори, — донеслось откуда-то с середины реки, — тут я.
Никто даже подумать не мог, что в этот безмятежный час история Земли резко повернула в другом направлении.
Глава 2
Когда Млур добрался до брата, тот стоял на карачках на льду засунув голову в прорубь.
Эпоха исследования организма динозавра
Млур пнул его ногой:
Через два дня после встречи с динозавром, в такой же душный полдень, жители муравьиного городка ощутили еще одно близкое землетрясение. Выскочив на поверхность, они сразу же увидели высокую фигуру и узнали того самого тираннозавра, с которым имели дело два дня назад. Тираннозавр присел на корточки, склонился мордой к самой земле и принялся ее рассматривать. Обнаружив поселение муравьев, он поднял лапу и указал на два ряда огромных зубов, торчащих из разинутой пасти. Муравьи сразу поняли динозавра, и все как один, вся тысяча, возбужденно замахали усиками. Тираннозавр положил переднюю конечность на землю и позволил муравьям забраться на нее. Сцена двухдневной давности повторилась в точности: муравьи стройными рядами прошествовали туда, где в зубах динозавра застряло мясо, наелись досыта, а динозавр избавился от раздражавшей его неприятности.
С тех пор тираннозавр стал регулярно посещать город муравьев, чтобы чистили ему зубы. Муравьи научились улавливать его шаги за тысячу метров и безошибочно отличать их от походки других ящеров. Они даже могли определить по звуку, в каком направлении двигался тираннозавр. Если он приближался к городу, муравьи нетерпеливо устремлялись на поверхность, зная, что обеспечены пищей на сегодня. Мало-помалу сотрудничество между гигантом и малютками становилось все более практичным и понятным.
— Гад, ты мне нос разбил!
В один прекрасный день земляные потолки муравьиного города вновь задрожали от приближающихся шагов, но совсем не так, как раньше: знакомый топот смешивался с незнакомыми вибрациями. Выбежав на поверхность, муравьи увидели, что их партнер привел с собой еще трех Tyrannosaurus rex и одного Tarbosaurus bataar! Все пять динозавров тыкали когтями себе в пасти и просили муравьев о помощи. Мэр с первого взгляда понял, что своим силами они не справятся, и поспешно отправил гонцов в несколько близлежащих городов. Вскоре из-за деревьев вышли и собрались на поляне три потока муравьев – всего более шести тысяч. Для того чтобы обслужить одного динозавра, требовалась тысяча муравьев – хотя, может быть, вернее было бы сказать, что для того, чтобы накормить их, хватило бы мяса, застрявшего в зубах одного хищника.
Месих вынырнул и посмотрел на родственничка одним глазом, второй заплыл.
На следующий день динозавров оказалось восемь, через день – уже десять; почти все – крупные хищники. Динозавры ломали и вытаптывали хрупкие саговники, отчего поляна быстро увеличивалась в размере, зато помогали доброй дюжине муравьиных городов решить вопрос питания.
Однако основа для сотрудничества между этими двумя видами ни в коем случае не была надежной. Во-первых, по сравнению с бесчисленными трудностями, с которыми сталкивались динозавры – голодом, когда добычи было мало, жаждой, когда вода в округе высыхала, травмами, полученными в схватках с себе подобными или динозаврами других видов, а также со множеством смертельных болезней, – застрявшее в зубах мясо было лишь очень мелкой неприятностью. Кое-кто из тех динозавров, которые приходили к муравьям, чтобы почистить зубы, делали это из любопытства или ради забавы. С другой стороны, когда закончится сухой сезон, пищи для муравьев снова станет в изобилии и им не нужно будет полагаться на столь неортодоксальный метод пропитания. Ужасные пиршества в пастях динозавров, так похожие на врата ада, не доставляли удовольствия большинству муравьев.
— Млур, я тебя плохо вижу, тебя что половина?
Важным шагом вперед в сотрудничестве между динозаврами и муравьями стало появление тарбозавра с кариесом. В тот день к муравьям, чтобы почистить зубы, пришли в общей сложности девять динозавров. Мясо из зубов у всех вычистили идеально, однако один из тарбозавров все еще был недоволен. Он высоко поднял одну переднюю лапу, чтобы муравьи, закончившие работу, не могли уйти, и настойчиво тыкал в зубы когтем другой. Мэр, возглавлявший эту колонну, вернул в пасть динозавра несколько десятков муравьев, и все они тщательно осмотрели те зубы, в которые тыкал указующий коготь. Они быстро обнаружили в гладких эмалевых стенках несколько полостей, по каждой из которых могли двигаться бок о бок два, а то и три муравья. Мэр первым нырнул в одну из этих ям; вслед за ним отправились еще несколько муравьев, и они внимательно осмотрели стены прохода. Зубы динозавра очень тверды, и те, кто был способен прокладывать туннели в подобном материале, бесспорно, не уступали по меньшей мере муравьям в искусстве копания.
— Шут! Тебе сколько заплатили за избиение собственного брата?
Муравьи на ощупь продвигались вперед, и вдруг из ответвления прохода выскочил черный червь, в два раза больше муравья, и, щелкнув большими острыми жвалами, откусил мэру голову. И тут же, будто из ниоткуда, в туннель ворвалось еще несколько червей. Разорвав строй муравьев, они яростно атаковали. Муравьи к тому времени уже слишком устали и не могли защищаться; более половины перебили в одно мгновение. Уцелевшие изо всех сил пытались прорваться через окружение, но, промчавшись мимо черных червей, они заблудились в лабиринте проходов. Из лабиринта выбрались только пять муравьев, один из которых нес голову мэра. Голова муравья сохраняет жизнь и сознание довольно долго после того, как ее отделят от тела. Поэтому, когда пять муравьев вынесли голову мэра из пасти динозавра, он, прежде чем умереть, сам рассказал тысяче муравьев, все еще стоящих на предплечье, что происходит в зубах, и отдал последнюю команду.
Вскоре крошечная армия из двухсот муравьев-солдат двинулась в пасть динозавра. Они очистили от врагов тот зуб, который начал обследовать мэр. Но хотя муравьи-солдаты были искусны в бою, черные черви во много раз превосходили их размерами. Зная структуру туннелей, черви успешно отразили атаку, убив не меньше дюжины муравьев-солдат, и заставили их отступить из туннеля. Боевой дух муравьиной армии начал падать, но тут прибыло подкрепление из другого города. Оно состояло из солдат другого типа – они были мельче, зато могли наносить разрушительные удары муравьиной кислотой. Вновь прибывшие ворвались в туннель, мгновенно развернулись, нацелили свои задние части на врага и выпустили мелкие струйки капель муравьиной кислоты.
— Вроде бы ты валял мной стену на добровольных началах? Чисто из благотворительных целей?
Тела червей в одно мгновение превратились в обожженные черные массы, от них повалил темный дым. Вскоре прибыл еще один отряд подкрепления. Эти муравьи-солдаты также были довольно мелкими, но имели настолько ядовитые мандибулы, что даже после вроде бы безобидного укуса черный червяк дважды дергался и падал замертво.
— Сколько!?
В пасти тарбозавра разыгралась полномасштабная битва, армия муравьев наступала от зуба к зубу, истребляя черных червей. Из всех углублений эмали сочился едкий дым. Бригада рабочих муравьев вытаскивала из пасти тела черных червей и складывала на лист, который динозавр держал на ладони. Вскоре лист был доверху усеян мертвыми черными червями; над трупиками, сожженными кислотой, все еще вился дымок. Несколько других динозавров, собравшись вокруг тарбозавра, с изумлением наблюдали за происходящим. Полчаса спустя битва закончилась, и в зубах не осталось ни одного черного червя. В пасти тарбозавра стоял странный привкус муравьиной кислоты, но зубная боль, беспокоившая его на протяжении большей части жизни, исчезла. Он, взволнованно рыча, рассказывал о чуде всем присутствовавшим динозаврам.
Новость быстро распространилась по лесу, и количество динозавров, посещающих муравьев, внезапно резко возросло. Кто-то из них все еще хотел просто почистить зубы, но большинство приходило за лечением от стоматологических заболеваний, поскольку кариес был распространен как среди плотоядных, так и среди травоядных животных. В самые оживленные дни на поляне собиралось до нескольких сотен динозавров, и, соответственно, количество муравьев, которые их обслуживали, также резко увеличилось. В отличие от динозавров, муравьи, однажды прибыв, редко возвращались обратно. Так на поляне постепенно вырос большой город с населением более миллиона муравьев; этот город, получивший название Костяной цитадели, стал первым на Земле местом, где муравьи и динозавры постоянно общались между собой. Каждый день по утоптанной почве шагали между потоками муравьев колоссальные динозавры. На поляне кипела шумная, процветающая жизнь.
— Hе более твоего, — огрызнулся Месих и снова погрузил голову в холодную воду.
Желающих полечить или почистить зубы становилось все больше, а между тем сухой сезон закончился. Муравьям больше не приходилось довольствоваться кусочками мяса, случайно застрявшими в зубах динозавров: пациенты теперь оплачивали их медицинские услуги свежими костями и мясом. Жителям Костяной цитадели больше не нужно было добывать пищу, и они превратились в профессиональных дантистов. Эта специализация повлекла за собой быстрый прогресс медицинской технологии муравьев.
— Отвечай старшему брату!!! — Млур вытащил Месиха из проруби.
В битвах за избавление динозавров от зубных червей муравьи часто путешествовали по полостям к корням зубов. На стыке зубов и десен они обнаружили толстые полупрозрачные трубки. Когда к этим трубкам прикасались во время боя, пасти динозавров сотрясали сильные землетрясения. Со временем муравьи догадались, что стимуляция этих трубок причиняла динозаврам боль – позже эти структуры назовут нервами. Но муравьи давно знали, что если грызть корни определенной травы с двумя листочками, то сначала начнут отниматься конечности, а потом и вовсе заснешь, иногда даже на несколько дней – и все это время муравей не чувствует боли, даже если ему оторвать ногу. Они попробовали смачивать каплями сока этой травы нервы в корнях зубов динозавров, и после этого прикосновение к ним уже не сопровождалось землетрясениями. У динозавров, страдавших от стоматологических заболеваний, часто гноились десны, но муравьи знали о другой траве, сок которой способствовал заживлению ран. Они наносили его на язвы, и те быстро закрывались. Внедрение этих двух методов, снимавших боль и уменьшавших воспаления, позволило муравьям излечивать динозавров не только от зубных червей, но и от других заболеваний, не связанных с этой зловредной живностью, – зубной боли и периодонтита.
— Кто старше, ты старше!? Мамочка говорила, что старший в семье я.
Однако подлинная революция в медицинских технологиях муравьев была связана с исследованием тела динозавра.
* * *
— Сколько!?
Муравьи были прирожденными исследователями. Причиной этого служило не любопытство – муравьи как раз не любопытны, – а инстинкт расширения своего жизненного пространства. Время от времени, уничтожая червей или поливая лекарством ряды зубов динозавра, они заглядывали в глубину его пасти. Этот темный, влажный мир далекого нутра гигантов пробуждал в муравьях невольную тягу к дальнейшему изучению, но чуждость среды и опасность предприятия снова и снова останавливали их.
Эпоху исследования тела динозавра открыла муравьиха по имени Даба
[1] – первый в истории цивилизации мелового периода муравей, получивший собственное имя. После долгой подготовки Даба воспользовалась возможностью, предоставившейся вслед за истреблением зубного червя, и возглавила небольшую, из десяти солдат и десяти рабочих, экспедицию в глубины пасти тираннозавра. Борясь с экстремальной влажностью, экспедиция пересекла длинную узкую равнину языка, усеянную бесчисленными вкусовыми рецепторами, которые торчали, как белые валуны, образуя впечатляющее мегалитическое сооружение, уходившее в бесконечную темноту. Исследователи прокладывали себе путь между этими скользкими валунами. Когда динозавр открывал и закрывал пасть, свет из внешнего мира проникал сквозь щели между зубами, косо падал на равнину языка, мерцая, как молния, на горизонте, и от мегалитов вкусовых рецепторов ложились длинные колеблющиеся тени. Когда язык динозавра извивался, вся равнина поднималась и опускалась, как волны, и на мегалитах появлялась зыбкая рябь. Кошмарное зрелище повергло муравьев в ужас, но они продолжали движение. Иногда динозавр сглатывал, и с обеих сторон внезапно подступали вязкие паводки, мгновенно затапливавшие всю равнину. Муравьи цеплялись за вкусовые рецепторы, чтобы их не смыло, дожидались, пока вода отступит, и продолжали путь.
— Сто двадцать. Отпусти меня. Ишь ты разошелся, сколько, да сколько?
После продолжительного странствия они добрались до корня языка. Здесь далекий свет был намного слабее и едва освещал входы в две огромные пещеры. В одной пещере завывал свирепый шторм, менявший направление каждые две-три секунды. В другой пещере ветра не было, но из ее непостижимых глубин исходил басовитый гул. Муравьи привыкли к этому звуку за время работы над зубами, но здесь он был намного громче и походил на раскаты грома. Позже они узнали, что эти громадные дыры были, соответственно, дыхательным горлом и пищеводом динозавра. Таинственный и ужасный шум нервировал муравьев больше, чем штормовой ветер, поэтому они решили проникнуть в дыхательные пути. Экспедиция во главе с Дабой осторожно спускалась по скользким стенам прохода. Когда ветер был попутным, они поспешно продвигались на несколько шагов вперед, а при встречном ветре двигаться было невозможно и оставалось лишь только распластаться и крепко держаться за стену.
Муравьи прошли не так уж далеко – их лапки хоть и слегка, но раздражали дыхательные пути. Динозавр кашлянул, чем положил конец первой экспедиции муравьев. Ураган невообразимой силы налетел из глубины туннеля, оторвал участников экспедиции от опоры и с молниеносной скоростью перенес их через равнину языка. Несколько муравьев разбились о громадные зубы, а остальных ветром выбросило изо рта.
— Серебром?
Даба лишилась одной из своих средних ног, но, не дрогнув, быстро организовала вторую экспедицию. На этот раз ее целью была выбрана не глотка, а пищевод. Начало путешествия прошло гладко. Достигнув корня языка, муравьи проникли в пищевод и далеко проследовали по проходу. В темноте туннель казался бесконечным, а грохот из черной бездны становился все громче и громче.
— Hет, золотом, — Месих учуял подвох. — А тебе сколько?
В этот момент тираннозавр решил хлебнуть воды из ручья. Муравьи, спускавшиеся по пищеводу, услышали позади рев, который быстро делался громче и в конце концов заглушил привычный шум, доносившийся спереди. Стоило Дабе подать команду остановиться, чтобы выяснить, что происходит, как стена воды, заполнившая весь туннель, смыла всех муравьев вниз по пищеводу. Растерянная Даба бессильно неслась вместе с потоком и понимала только, что ее с огромной скоростью несет вниз, к желудку динозавра.
— Полтораста, серебром. Жмоты!
В конце концов ее с силой ударило, и она начала тонуть в чем-то липком. Она изо всех сил напрягала ноги в отчаянных попытках выбраться из густой трясины, но не могла даже пошевелиться. К ее счастью, сверху продолжала литься вода, разжижавшая слизь и поднимавшая наверх все, что успело в ней застрять. Когда течение утихло, Даба оказалась на поверхности.
Не теряя присутствия духа, она попробовала идти. Жижа под ногами была водянистой и податливой, но по ней плавало множество твердых обломков разных форм и размеров, по которым можно было двигаться, переползая с одного на другой. Даба упорно пробиралась вперед, вытаскивая ноги из засасывающей трясины, и все же смогла достичь берега. Перед ней возвышалась мягкая стенка, покрытая ресничками, примерно с нее длиной, которые напоминали странный карликовый лес. Позднее она узнала, что это стенка желудка.
Месих сложился пополам и упал на лед. Его раздирал смех.
Даба начала карабкаться вверх по стенке желудка. Куда бы она ни двигалась, ближайшие реснички сворачивались, пытаясь схватить ее, но их движения были медленными, и ей без труда удавалось ускользнуть. К тому времени глаза Дабы привыкли к сумраку, царившему в этом мире. К своему удивлению, она обнаружила, что здесь все же не совсем темно. Снаружи сквозь кожу динозавра пробивался слабый свет, позволивший Дабе разглядеть четырех своих собратьев-муравьев, карабкающихся вверх по стенке желудка. Она поспешила присоединиться к ним. Немного оправившись от потрясения, пятеро муравьев стали внимательно рассматривать сверху то, что позже будет названо пищеварительным морем, – жижу, из которой выбрались.
— Сто пятьдесят, серебром. Ой, не могу! Hу ты, братишка, и пролетел.
Пищеварительное море представляло собой большую вязкую трясину. Его поверхность медленно пенилась, и время от времени большие пузыри лопались, производя знакомый грохочущий звук. Когда такой пузырь лопнул прямо под Дабой, она увидела, как короткий толстый предмет приподнялся над поверхностью моря и медленно накренился набок. Она узнала ногу ящерицы. Мгновение спустя на поверхность всплыл еще один массивный треугольный предмет. Пара больших белых глаз и большой рот выдавали в нем рыбью голову. Даба высмотрела в пищеварительном море еще немало частично переваренных предметов, в основном пережеванные останки и кости животных, а также несколько косточек диких фруктов.
В этот момент один из муравьев, оказавшийся рядом с Дабой, толкнул ее локтем и указал прямо под ноги. Она увидела, что из стены сочится прозрачная слизь. Эти выделения собирались в блестевшие в слабом свете ручейки, которые стекали через лес ресничек в бурлящее внизу море. Позже она узнала, что это желудочный сок, служащий для пищеварения. Этот сок уже покрыл нескольких муравьев целиком, у них покалывало по всему телу, и это ощущение быстро усиливалось до жжения, которое они ранее испытывали только после того, как недруги из собственной породы брызгали на них муравьиной кислотой.
«Hедостатки полевого миномета»
– Нас переваривает! – выкрикнул один из муравьев. Даба удивилась не его сообщению, а тому, что в состоянии различать феромоны своих спутников в едкой смеси запахов, висевших в затхлом воздухе.
Он сказал чистую правду. Они уже начали перевариваться в содержимом желудка динозавра, и говоривший уже лишился усиков. Тут Даба заметила, что и от ее собственных усиков остались половинки.
– Нужно скорее выбираться отсюда! – воскликнула Даба.
Уродливая фигура оборотня скрылась в тумане. Пехотинцы остановились, но их автоматы продолжали изрыгать пули всед чудовищу. Свинец косил низкие приболотные кусты, вгрызался в кору корявых деревьев. Тед и Раян стояли на краю болота словно ангелы-каратели, их грохочущие «мечи» несли смерть в туман гиблых топей. Минут через пять кончились патроны. Раян, отбросив автомат в сторону, сбросил с плеча полевой миномет и, со словами «Давай набои!», рухнул в пожухлую мокрую траву. Тед расстегнул рюкзак и протянул напарнику касету с минами. Щелкнул затвор, Тед едва успел закрыть уши руками, как взревел миномет. Касета на восемь зарядов, восемь огненных вспышек над ненависными трясинами и восемь оглушительных взрывов. Теперь оборотню не поздоровится. Раян решил таки достать эту сволочь. Оборотень перебил весь их отряд, остались только они двое. «Hабои!» — снова выкрикнул Раян. Тед подал ему еще одну касету. Целый час взрывы сотрясали болото, сквозь грохот Тед едва слышал очередное требование «Hабои». Рюкзак опустел, и на очередной запрос Раяна Тед отрицательно покачал головой.
– Каким образом? Мы очень уж далеко забрались. У нас просто сил не хватит, – сокрушенно ответил один.
– Нам не выбраться – ноги уже переварились, – подхватил другой. Даба лишь сейчас заметила, что и ее пять ног почти полностью растворились в желудочном соке. И у остальных четверых дела обстояли ничуть не лучше.
Воцарилась тишина. Когда в ушах исчез звон Раян сказал:
– Ох, если бы случился еще один потоп и нас вынесло наружу… – мечтательно протянул еще один муравей.
И тут Дабу осенило. Она посмотрела на одного из уцелевших спутников – муравья-солдата с внушительными мощными мандибулами – и объявила:
— Жаль, что мин больше нет. Эта тварь заслуживает большего, эдак еще с десяток другой мин.
– А вот ты, тупица, как раз и сможешь устроить еще одно наводнение!
Тот в недоумении уставился на начальницу экспедиции.
– Кусай его! Грызи как можно больнее.
— Да, жаль что они кончились — пророкотал чей-то голос. Из тумана вышел оборотень. — Одно из неприятных свойств полевого миномета, это то, что заканчиваются заряды. А вот этим… — оборотень поднял когтистую лапу, — я могу пользоваться сколько угодно.
Боец постепенно сообразил, что от него требуется, яростно взялся за дело и быстро отгрыз несколько щетинок, оставив на стене глубокие ранки. По стенке желудка пробежала дрожь, и он тут же начал конвульсивно содрогаться. Муравьи изо всех сил вцепились в щетинки, чтобы их не сбросило вниз. Даба обратила внимание на то, что лес щетинок напрягся, а это значило, что динозавра сейчас вырвет. Действительно, желудок резко сжался, и поверхность пищеварительного моря взметнулась вверх, унося с собой муравьев. С этим потоком пятеро путешественников стремительно поднялись обратно по длинному пищеводу, пронеслись по равнине языка и, преодолев два ряда зубов, оказались в огромном внешнем мире, тяжело приземлившись в траву.
6 октября 1998
Когда же остатки отряда с великим трудом откопались из громадной лужи рвоты, их горячо приветствовало целое море муравьев – встречать великих исследователей собралась толпа в несколько сотен тысяч сородичей.
Так началась Эпоха исследования организма динозавра. Она была так же важна для цивилизации муравьев, как Эпоха великих географических открытий – для человечества.
Глава 3
Заря цивилизации
Повторяя новаторский подвиг Дабы, в глубины тел динозавров через пищевод погружалась одна экспедиция муравьев за другой. Они выяснили, что быстрее всего добраться до желудка можно, когда динозавр ест или пьет, – с потоком воды или массой пережеванной пищи.
Муравьи установили, что динозавр состоит по меньшей мере из двух систем: пищеварительной, которую исследовали уже неоднократно, и дыхательной, в которую пока что не удалось пробраться. Как только Даба оправилась от своих травм, пятиногий муравей с ненормально короткими усиками возглавил еще одну экспедицию: через трахею динозавра. На этот раз экспедиционный отряд состоял из муравьев помельче, и они держали между собой большие интервалы, чтобы свести к минимуму раздражение дыхательных путей динозавра и предотвратить катастрофический кашель.
Путешествие по дыхательным путям было очень тяжелым в сравнении со странствием через пищевод, так как не было ни еды, ни воды, с потоками которых можно было преодолеть значительную часть пути, зато почти все время приходилось бороться с ураганами. Выдержать эту экспедицию могли только самые сильные муравьи. Но великая исследовательница и ее команда снова одержали победу и впервые проникли в дыхательную систему динозавра.
В отличие от пищеварительной системы с ее влажной, удушливой застойной атмосферой, в дыхательной системе господствовали свирепые ветры и течения. В легких динозавра муравьи с благоговейным трепетом наблюдали, как в огромном трехмерном лабиринте, образованном воздушными мешочками, воздух растворяется в кровотоке. Зрелище реки крови, текущей из какого-то неведомого источника, заставило предположить, что внутри динозавров существуют и другие миры. Много позже они смогли подтвердить это предположение и узнать, что в организмах динозавров существует не только кровеносная, но и нервная и эндокринная системы.
На третьем этапе муравьи взялись за исследование черепов динозавров. Сначала они попытались проникнуть туда через ноздри, но раздражение внутренней поверхности заставило подопытного динозавра чихнуть. Случившийся порыв ветра оказался значительно резче, чем кашель, который доводилось испытывать исследователям дыхательных путей. Муравьи вылетели из ноздрей, как пули из пистолета. Большинство участников экспедиции были разорваны в клочья. Более поздние исследователи черепа проникали через уши – с бо́льшим успехом. Муравьи добирались до органов зрения и слуха динозавров и изучали эти тонкие системы. Они добрались даже до мозга, но не могли догадаться, для чего нужен этот орган; его назначение они поняли только через много лет.
Таким образом, муравьи получили детальное представление об анатомии динозавров, заложив тем самым фундамент для последующей медицинской революции.
Муравьям часто доводилось видеть больных динозавров: они походили на скелеты. Отяжелевшие веки с трудом поднимались и даже не могли полностью открыть тусклые глаза, движения были медленными и вялыми, они постоянно стонали от боли. Многие из них довольно быстро погибали. В тела этих больных динозавров экспедиции муравьев проникали чаще всего. Сравнивая их внутренние органы с аналогичными частями у здоровых динозавров, они легко определяли очаги поражения. Муравьи строили массу гипотез по поводу различных методов лечения внутренних заболеваний у динозавров, но не могли проверить на опыте ни одну из них. Лечение таких болезней стало бы грандиозным предприятием, но муравьи всегда проникали в тела динозавров без ведома последних. Пожалуй, любой динозавр, узнав, что муравьи намерены залезть ему в желудок или мозг, категорически запретил бы это, даже если бы ему объяснили, что его хотят вылечить.