Мы оба замолчали. Я закрыла глаза и опустила голову на плечо Керри, впитывая теплые лучи солнца. С другой стороны изгороди доносились голоса и музыка. Алкоголь и солнце грели меня снаружи и изнутри, и я чувствовала, что начинаю расслабляться. К черту Эда и его приятелей.

На секунду мне показалось, что я заснула и мои мысли превратились в явь. За оградой послышались приглушенные голоса Ральфа и Мелиссы.

– Ты сегодня секси. – Это был Ральф.

Я выпрямилась и обменялась взглядом с Керри. Тот прижал палец к губам и подмигнул.

Мелисса хихикнула, потом послышалось какое-то бормотание, и я поняла, что они целуются. Я скорчила гримасу Керри.

– Ну, хватит, Ральф, – произнесла Мелисса смеющимся голосом.

– Мне не терпится затащить тебя в отель, – ответил Ральф. – Слава богу, что мы не остановились в доме Эрин. Иначе нам пришлось бы ночевать вместе со стариной Эдом.

– В одной комнате?

– Ну, да, а ты не знала? Эрин отказывается делить с ним постель в родительском доме. – В голосе Ральфа слышалась откровенная насмешка. – Забавно, правда?

– О, бедный Эд.

– Да уж, ему не позавидуешь.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает бешенство. Чертов сплетник. Ему какое дело? Керри крепко держал меня за плечо, не давая встать. Он покачал головой.

– Честно говоря, не понимаю, что он в ней вообще нашел, – подала голос Мелисса. – С виду она вроде ничего, но в ней всегда есть что-то такое, от чего мне делается не по себе.

– Да, я понимаю, о чем ты, – согласился Ральф. – Мы знакомы с ней уже два или три года, но до сих пор ничего о ней не знаем.

Его голос стал громче и яснее, словно он забыл, что им надо шептаться.

– Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Уверена, она что-то скрывает. Интересно, знает ли об этом Эд.

– Если и знает, то ничего не говорит, – ответил Ральф. – Сказать по правде, думаю, они скоро расстанутся. Она была его проектом.

– Проектом?

– Помнишь фильм «Моя прекрасная леди»? Про Элизу Дулиттл? Вот тут то же самое. – Ральф хихикнул. – Эд хотел проверить, можно ли сделать из Эрин приличную женщину. Современную, воспитанную, классную и все такое.

Мелисса рассмеялась.

– Звучит ужасно, но я его отлично понимаю. Проблема в том, что цивилизованность на Эрин плохо держится. Не успела она вернуться домой, как снова превратилась в деревенскую простушку. Дремучая, как мать-земля.

– Кстати, куда она пропала?

– Может, Эд тоже уехал? Тут такая скука. Я чуть не завязла в грядках, а если мне еще раз скажут про мотоциклы и младенцев с идиотскими именами, я, наверное, закричу. Ральф, верни меня в цивилизацию, ради бога, умоляю.

Голос Мелиссы стал затихать, словно она удалялась от ограды.

– Тебе не придется просить меня дважды, – отозвался Ральф.

Наступило молчание. Я старалась не смотреть на Керри. Меня раздавило чувство унижения.

– Почему ты с ним не расстанешься? – мягко спросил Керри.

– Это слишком прямолинейный вопрос.

– Я люблю прямоту. Каждый знает правду о себе.

– Правда может быть неудобной, – возразила я, пытаясь увести разговор от первоначальной темы.

– Да, если человеку не хочется ее слышать или он пытается ее отрицать, – заметил Керри.

В его голосе не было вызова, только констатация факта. Но меня это задело.

– Ты что, намекаешь на меня?

– Не намекаю, просто говорю, что думаю.

– Можешь оставить свои мысли при себе. – Я изо всех сил старалась говорить спокойным тоном. – Лучше налей мне еще вина.

Керри выполнил мою просьбу, оставив свою руку на моем плече. Бутылка опустела.

– Хотел бы я знать, что творится в твоей голове.

– Вряд ли тебе это понравится. – Я сделала большой глоток.

– Ты правда думаешь, что меня могут шокировать какие-то твои поступки? И потом, учти, я умею хранить секреты.

– Неужели? Наверное, потому, что у тебя есть свои собственные?

– Хочешь устроить словесную дуэль? Заметь, что секреты в этом городке долго не держатся. Большинство местных обо мне все знают. Я ни для кого не новость. И я ничего не скрываю и никого не стыжусь.

Я выпрямила спину и взглянула ему в лицо. В его серых глазах мерцала синева, отражавшая безоблачное небо.

– Но секреты у тебя есть. В этом я уверена, – возразила я негромко.

В Керри Райте действительно было что-то такое, чего не знали ни я, ни кто-то другой в этом городке. То, что он держал в глубокой тайне и что причиняло ему боль. Прошлое, похороненное где-то в глубине души, но все еще вызывавшее страдание. Других доказательств мне было не нужно. Он понимал меня, потому что сам чувствовал то же самое.

Взгляд Керри длился целую вечность. Я не отводила глаз. Где-то вдалеке слышались разговоры гостей, в колонках играли «Guns N’ Roses», но рок-музыка не заглушала ни щебета птиц, ни шелеста листьев, колыхавшихся под летним ветерком. Все это сливалось в одно целое – в единый мир, где я и Керри были вместе. Я словно чувствовала невидимую нить, соединявшую наши души.

Кончики его пальцев коснулись моего лица.

– Знаешь, Эрин, у нас с тобой много общего. – Наклонившись, он быстро поцеловал меня в щеку и протянул руку, чтобы помочь мне встать. – Пойдем со мной, и ничего не бойся. Ты гораздо лучше, чем они.

Глава 18

Я знала, что разговор с Эдом будет трудным. Прошлую ночь я почти не спала. Мысли беспорядочно бродили в голове, превращаясь в хаотичный калейдоскоп из вопросов и решений, где одно было невозможно отделить от другого.

Наконец я погрузилась в сон, в котором Эд вместе с Джоди Райтом высмеивал цвет моих волос, а потом меня похищали на маленькой синей машине, вроде той, что была у Найала, только за рулем теперь сидел Керри, а сзади – Дайана и Ройшн Маршалл. Какая причудливая смесь, подумала я, прихлебывая утром чай.

– Ты сегодня рано, – заметила мама, заглянув в дверь. – Эд еще спит?

– Вроде да. Мы с утра не виделись. – Я поспешила сменить тему. – Ты так и не вспомнила, где ключ от сейфа, мам?

– Господи, когда уже все перестанут спрашивать про этот ключ! Позавчера ко мне заявился Шейн. Все интересовался, нашла я ключ или нет? Полиция, видите ли, хочет знать, можно ли считать это дело несчастным случаем. По правде говоря, сейчас мне на это плевать.

– Извини. Я не хотела тебя расстроить.

– Не за что извиняться. Просто я слегка на взводе. Ты пойдешь сегодня в больницу?

Хотя мама сформулировала это как вопрос, я понимала, что речь идет скорее о просьбе. Или даже о требовании. Я не навещала отца уже несколько дней и знала, что это ранит маму.

– Да, сегодня утром, – ответила я. – Попрошу Фиону присмотреть за кафе. Она говорила мне об этом вчера вечером.

– Я знаю, что для тебя это нелегко, – вздохнула мама. – Но отец есть отец, и ему сейчас очень плохо. Тебе надо сходить.

– Знаю. – Мне стало стыдно от того, что мои чувства так заметны. Это причиняло ей боль, а значит, и мне тоже. – Прости. Просто я…

Я замолчала. Сейчас было не самое подходящее время для объяснений. Мне предстоял трудный разговор с Эдом, и я не собиралась заводить еще один с мамой. Может быть, позже, когда все более или менее уляжется, я смогу обсудить с ней то тяжелое прошлое, которое мы замалчивали так много лет. Раз уж мы ждали так долго, почему бы не подождать еще чуть-чуть.

Словно прочитав мои мысли, мама заговорила на другую тему.

– Эд сегодня уезжает?

– Да, мне пора его будить. Ему надо вернуться на работу.

– У вас все нормально?

– Все отлично.

Это был чисто механический ответ: вроде того, когда тебя спрашивают, как твои дела, а ты отвечаешь, что все хорошо, даже если сам на последнем издыхании.

– Не забывай, что ты говоришь с матерью, – заметила мама, видимо, поняв, что «отлично» значит «плохо».

Внешне мама всегда казалась холодноватой и почти бесстрастной, но внутри нее скрывалась чуткая и тонко понимающая душа.

– Тогда – не очень.

– Я так и подумала. – Мама кивнула, отпивая чай. – Это поправимо?

– Возможно, но я не уверена, что хочу вызывать службу спасения.

– Если ты не уверена в этом, значит, уверена в обратном, – возразила она. – Иногда нужно просто набрать побольше воздуха и сделать смелый шаг. Ну, все, мне пора. Скоро за мной заедет Шейн.



Эд смотрел на меня так, словно сомневался в моем здравом уме. Казалось, он пытался осмыслить сказанные мной слова, надеясь, что мог ослышаться.

– Ты действительно хочешь со мной расстаться? – переспросил он недоверчиво. – Ты так решила? Когда я говорил, что тебе надо сделать выбор, то никак не думал, что ты предпочтешь остаться здесь.

Он подчеркнул последнее слово. Я вздохнула и понимающе кивнула, стараясь смягчить свои слова.

– Думаю, это будет правильный поступок. Бессмысленно притворяться, что мы по-прежнему считаем друг друга «единственными».

– Все дело в этих любителях природы, да? Они промыли тебе мозги. – Эд встал и стал расхаживать по комнате. – В каждой шутке есть доля правды, так ведь говорят.

Я видела, что ему с трудом удается держать себя в руках. Мне хотелось, чтобы все это прошло как можно безболезненнее для нас обоих. Похоже, его гордость страдала больше, чем сердце.

– Так будет лучше для всех. Я побуду здесь, чтобы поддержать маму, а потом папа придет в себя, и им обоим понадобится помощь. Мама не может делать все одна.

– То есть ты собираешься навсегда похоронить себя в этой глуши? Ты действительно этого хочешь?

– Я нужна маме.

– Ты не ответила на мой вопрос. Я спросил – ты действительно этого хочешь?

– Только на время.

– Ушам своим не верю! Ты готова бросить все: Лондон, квартиру, работу, свой образ жизни и… меня… ради вот этого? – Он обвел руками комнату. – Старой спальни, работы в кафе и кучки деревенщин?

– Они не деревенщины!

– Какая разница, – отрезал Эд. – Мне всегда казалось, что ты терпеть не можешь эту жизнь. И никогда не захочешь сюда вернуться.

– Все меняется. И люди меняются.

Я поймала себя на том, что эхом повторяю слова Фионы. Значит, в них была своя правда.

– Ладно, но потом не говори, что я тебя не отговаривал, – разгневанно выпалил Эд. – После всего, что я для тебя сделал, вот чем ты мне отплатила! Высосала меня как пиявка, и привет. Очень надеюсь, ты будешь счастлива в этой чертовой дыре, потому что больше не найдется такого дурака, который захочет тебя отсюда вытащить.

Он оглушительно хлопнул дверью, и я услышала, как его рассерженные шаги удаляются по коридору. Комната еще некоторое время вибрировала после его шумного ухода.

Я осталась сидеть, прислушиваясь к своим чувствам. Мне не было грустно. Меня это удивляло. Наоборот, мне казалось, что я сбросила с себя какой-то тяжелый груз. Теперь мне уже не придется лезть из кожи вон, стараясь соответствовать его желаниям. Я поступила правильно.

Пять минут спустя я стояла у окна и смотрела, как «БМВ» Эда громко взревел и помчался по улице. Как говорится, расставание в деловом стиле. Когда Эд вернется в Лондон, он уволит меня с работы, соберет все мои вещи, оставшиеся у него в квартире, и вышлет на мой адрес. А если я вдруг захочу вернуться, его дверь будет закрыта, – потому что Эд никогда не дает второго шанса.

Глава 19

Переходный возраст

День отъезда

Я прыгнула в машину, мотор взревел, и Найал рванул с места прежде, чем я успела закрыть дверцу.

– Мы это сделали, – выдохнула я, бросив сумку на заднее сиденье.

– Йях-у-у! – выкрикнул Найал.

Он ударил кулаком в воздух, машина вильнула в сторону, и меня вжало в сиденье. Найал выровнял руль, и мы с ревом помчались по главной улице.

– Почему ты поехал по этой дороге? – спросила я, покосившись на Найала. Мне не понравилось выражение его лица. Он сидел с ухмылкой во весь рот. – Мы же хотели уехать незаметно.

Найал откинул голову и засмеялся.

– Просто небольшой крюк! Да и плевал я на всех. Тупые обыватели. Пусть поцелуют меня в задницу!

Он оторвал одну руку от руля и включил на всю громкость стереосистему. В колонках загремел драм-н-бэйс. В другое время меня бы это порадовало, но сейчас я чувствовала, что в поведении Найала есть что-то ненормальное.

Я убрала звук и посмотрела на спидометр.

– Что происходит? – Он попытался снова прибавить звук, но я оттолкнула его руку. – Прекрати. Слишком громко. И мы слишком быстро едем.

Впереди промелькнул конец улицы. Найал впечатал тормоза в пол, крутанул руль вправо, и мы на большой скорости обогнули дом. Меня швырнуло на дверцу.

– Ради бога! Притормози! – завопила я.

Он напугал меня до смерти. Я никогда не видела его в таком состоянии. Его зрачки были расширены, и он все время откидывал голову и смеялся.

– Найал! – В моем голосе послышались умоляющие нотки. – Сбавь скорость, пожалуйста! Да что с тобой такое?

Я ударила его по руке, чтобы заставить себя слушать. Мне хотелось разрыдаться. Я умирала от страха.

Вдруг он ударил по тормозам. Мы остановились на границе города.

Найал настежь распахнул дверцу, и его вырвало на землю. Отстегнув ремень безопасности, он вылез из салона и успел пройти несколько шагов, прежде чем его снова начало рвать. Я выскочила из машины и бросилась к нему.

– Ты в порядке?

Лицо Найала стало смертельно бледным. Он стоял, покачиваясь и глядя на меня мутным взглядом.

– Ты пьян? – спросила я. – Или под кайфом?

– Прости, – пробормотал он. – Выпили с Ройшн на дорожку.

– Идиот, – выругалась я.

– Нам нужно на старую ферму.

– Зачем?

Найал не ответил и, пошатываясь, пошел к машине.

Не успели мы проехать и нескольких минут, как полил дождь. Морось быстро превратилась в сильный ливень. Лобовое стекло заливал сплошной поток воды.

Дальний свет выхватил впереди крутой поворот дороги. Электричество подсветило деревья, и шоссе стало более заметным. Я увидела струи дождя, низвергавшегося с ночного неба. Потом из-за поворота выскочил автомобиль. Его белые фары полыхнули ярким светом, и я уставилась на них, не в силах оторвать взгляд. Я не видела ничего, кроме двух ослепительных шаров, быстро приближавшихся к нам. Внезапно дорога снова погрузилась в темноту, и только два тонких луча из машины Найала бороздили мрак.

Никто из нас не заметил огромной лужи, растекшейся посреди дороги сразу за поворотом. Машина внезапно потеряла контакт с дорогой; нас понесло влево.

Мы стремительно летели в сторону обочины. Шины резко взвизгнули по асфальту. Я услышала собственный крик, и машину выбросило на песок за пределами дороги. На какой-то момент все стало происходить очень медленно, хотя на самом деле прошли всего доли секунды. Машина рухнула в кювет. Мы ударились и перевернулись. Я услышала скрежет металла и треск кустарника. Найал что-то закричал, но я не разобрала слов.

Автомобиль снова встал на колеса, и Найала мотнуло в сторону. Мы со всей силы ударились головами, я почувствовала жгучую боль и больше ничего. Ни света. Ни звуков. Темнота.

Когда я пришла в себя, первое, что меня поразило, был чей-то сдавленный стон. Я не сразу поняла, что звук исходит от меня. Больше всего у меня болела голова, но с плечом тоже было что-то не в порядке.

Потом я почувствовала запах. Хорошо знакомый запах бензина, который разъедал мне ноздри и першил в горле.

Инстинкт самосохранения привел меня в чувство, и вся боль мигом куда-то улетучилась. Я думала только о том, как выбраться из машины.

Меня подташнивало от бензина.

– Найал! – крикнула я.

Рядом никого не было. Дверца отвалилась, салон опустел.

Запах бензина становился все острее. Я поймала себя на том, что повторяю строки молитвы Богородице. Слова, въевшиеся с раннего детства. «Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою». В панике я начала рвать застежку на ремне безопасности; металлический замок щелкнул, и ремень свалился с моего плеча.

Я пыталась нащупать ручку дверцы, но у меня раскалывалась голова, и я почти ничего не видела. «Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие». Перед глазами все плыло, боль и мрак наступали со всех сторон.

Часть 2

Никто не знает, насколько силен, пока не остается ничего другого, как быть сильным.


Глава 20

Я чувствовала себя подавленной. Прошло уже больше недели с тех пор, как мы поговорили с Эдом, и я по-прежнему считала, что поступила правильно, но настроение все равно было не из лучших. Никакого ощущения свободы, на которое я рассчитывала, у меня не появилось. Мне вовсе не хотелось очертя голову бежать по пустому пляжу, раскинув руки навстречу новой жизни. Нет, ничего похожего я не испытывала: скорее, грусть и отвращение при мысли, что позволила сделать себя частью его дурацкого проекта. Оглядываясь назад, я понимала, что все признаки были налицо, но я не могла или не хотела их замечать.

Я шла вдоль дороги к морскому берегу. Напоенный солью воздух, крики чаек и мягкий плеск воды действовали на меня успокаивающе. В школьные годы я часто искала прибежища на пляже, укрываясь среди песчаных дюн от насмешек и подколок одноклассников. Здесь я могла часами смотреть на волны, чувствуя, как все мои беды и горести уносит морской прибой.

День клонился к вечеру, солнце уже почти касалось горизонта. Далеко впереди можно было различить человека с собакой. Солнце ярко светило им в спину, резко очерчивая их силуэты. Собака то и дело бросалась за мячом, который хозяин бросал в море, и приносила его в зубах обратно. Эта игра доставляла ей огромное удовольствие; положив мяч на песок, она лаяла и махала хвостом, ожидая нового броска.

Подойдя ближе, человек остановился и повернулся лицом к дюнам. Потом он сменил направление и двинулся прямо ко мне. Я мысленно выругалась. Это был Керри. Солнце сыграло ему на руку, позволив легко узнать меня издалека. Я поставила локти на колени и уперлась в ладони подбородком. Может, он поймет намек и не станет со мной заговаривать.

– Кажется, тут кто-то очень крепко задумался, – сказал Керри, подойдя ко мне.

Я продолжала смотреть на море.

– Так и есть.

– Ты не в настроении? Встала не с той ноги?

– Что-то вроде того.

– Странно, обычно ты решаешь свои проблемы с помощью пробежки. Что случилось?

– Кажется, ты сегодня не в меру любопытен.

Я подняла взгляд, прищурившись на солнце. Керри передвинулся так, чтобы тень упала на мое лицо.

– Когда встаешь не с той ноги, весь день насмарку, – заметил он. – Не буду тебе мешать. – Он посвистел Скипу, и тот выскочил из-за дюны с теннисным мячом в зубах. – Пойдем, малыш. – Перед тем, как уйти, он наклонился и сжал мне руку. – Ты знаешь, где меня найти.

Я ответила ему легким пожатием пальцев. Слова были нам не нужны. Мы понимали друг друга с полуслова. Странно, с Керри мне всегда было легко, даже в самом плохом настроении. Вот и сейчас он сразу все понял, почувствовал, что нужно дать мне время и свободу. Выходит, мы родственные души? Я смотрела, как он плетется по глубокому песку, подзывая к себе Скипа.

– Керри! – крикнула я, вскочив на ноги. – Керри!

Он обернулся. Потом улыбнулся и помахал рукой.

– Ну что, чашечку кофе? – спросил он, когда я подошла ближе. – В гостях у месье Райта?

Я взяла его за руку.

– Перед этим невозможно устоять.

Керри подмигнул.

– Я так и думал.

Кофе был крепкий и горячий. Я сидела на кушетке, обхватив чашку ладонями. Квартирка Керри очень мало походила на апартаменты Эда. Никаких полированных поверхностей, четких линий, острых углов и монохромной мебели.

Здесь все было полно жизни и энергии. Часть кушетки покрывал радужно-полосатый плед, другую половину – васильково-синий. Несколько подушек, все разных размеров и цветов, громоздились в углу в форме импровизированной башни. Поперек пола лежал огромный толстый ковер в красных, золотых и синих ромбах, немного выцветший и потрепанный по краям. Посреди комнаты стоял кофейный столик, подозрительно смахивавший на палеты, выкрашенные в белый цвет и накрытые настилочными досками. Шторы и стены были чистого бежевого цвета, а над кушеткой висел тканый гобелен с изображением какого-то индийского божка.

Отсутствие стульев заставило Керри сесть рядом со мной. Он оглядел комнату.

– Знаю, не отель «Ритц», но дом есть дом.

– У тебя очень мило. Мне нравится.

Керри рассмеялся.

– «Мило» – это не совсем то, что я пытался тут сделать, но спасибо.

– Здесь очень уютно. И комфортно, – продолжала я.

– Рад это слышать, – кивнул Керри. Он поставил чашку на столик. – Можешь заходить почаще.

– Не скажу, что это предел моих мечтаний, но в хорошей компании… – Я глотнула кофе и добавила: – Я рассталась с Эдом.

Керри приподнял брови и одобрительно кивнул.

– Молодец.

– Кажется, ты не очень удивлен.

– А чего ты хотела? После того, что случилось… Он же придурок. Джо сразу его раскусил.

– Джо, конечно, виднее.

Это было не совсем честное замечание, тем более что Джо, не считая одной реплики на барбекю, вел себя вполне прилично.

– Чем Джо тебе так насолил?

– Не сошлись характерами, – ответила я.

– Вряд ли дело только в этом. Что вы с ним не поделили? Похоже, что-то связывало вас в прошлом.

– Совсем не то, что ты думаешь.

– Тогда что?

– Почему бы тебе не спросить своего кузена? – Я вздохнула. – Прости. Не обращай внимания. Кажется, моя хандра снова рвется наружу.

– Иногда проще выложить все, что на душе, – заметил Керри.

– А иногда нет, – возразила я. Не знаю почему, но мне действительно хотелось ему все рассказать. – Это пустяки. Просто мы не очень ладили с ним в школе. Джо меня часто высмеивал и обзывал. Рыжие волосы, кудряшки и все такое…

– И все?

Я побарабанила пальцами по чашке.

– Он подкалывал меня насчет моих отношений с Найалом, братом Ройшн. Она бесилась из-за того, что я встречалась с ее братом, и частенько натравливала на меня Джо, а тот был рад стараться. Они были заодно.

– Да, это на него похоже, – кивнул Керри. – А из Ройшн, судя по всему, была неважная подруга.

Я пожала плечами.

– В Россуэе у меня не было большого выбора. Иногда она бывала довольно милой, но за это всегда приходилось платить.

– То есть?

Я задумалась, стараясь вспомнить подходящий случай из своего богатого опыта.

– Как-то она одолжила мне на дискотеку платье из своего гардероба – мне не в чем было пойти. А потом стала рассказывать всем и каждому, что платье на самом деле ее и что на мне оно как на корове седло.

– Неприятно.

– Это мягко сказано. Меня словно втоптали в грязь. Я сказала, что плохо себя чувствую, и ушла домой. Помню, как я стояла перед зеркалом, смотрела на это изумрудно-зеленое платье, которое мне так понравилось, и думала, какая я никчемная уродина. Глупо, конечно, но мне было всего четырнадцать, и вся эта история казалась мне полной катастрофой.

Керри забрал у меня чашку и поставил на столик рядом со своей. Он взял меня за руки. Его голова склонилась к моей, и я замерла, глядя ему в глаза. Все мое тело оцепенело, словно меня околдовали.

– Я никогда даже на секунду не усомнился бы в том, что ты выглядишь потрясающе.

Он поцеловал меня в губы и отодвинулся, но совсем немного. Я продолжала чувствовать его дыхание на своей коже.

– За что поцелуй? – Мой голос был чуть громче шепота.

– А за что бы тебе хотелось?

– Не знаю, не люблю загадок, – ответила я, не двигаясь с места.

Мне хотелось большего. Еще больше этих теплых, совсем близких губ. Все мои чувства куда-то улетучились, теперь я видела и ощущала только Керри. Мне безумно нравилось, что он рядом, что мы чувствуем друг друга. Я не хотела разрывать эту связь.

– Значит, обойдемся без загадок, – произнес Керри.

Он поцеловал меня снова, на этот раз долго и со вкусом: его губы словно дразнили меня, призывая раскрыться и войти в тот же ритм. Я расслабилась, позволяя себе ответить, – не только сознанием, но и всем своим существом. Когда я откинулась назад, кушетка мягко обволокла мое тело; мои руки обвили шею Керри и потянули его в теплое гнездо из взбитых подушек и пестрых одеял.

Я чувствовала, как его губы касались моей шеи, и не удержалась от слабого стона, когда пальцы Керри взялись за пуговицы блузки. В следующий момент его ладони были уже где-то подо мной. Я слегка приподнялась, чтобы он мог расстегнуть лифчик. У него были грубоватые мозолистые руки рабочего, кончики его пальцев наждаком скользили по моей гладкой коже. Я не привыкла к таким рукам, но в них было в тысячу раз больше нежности, чуткости и страсти, чем в тех холеных, мягких, тщательно ухоженных руках, которые ласкали меня прежде.

Прошлое. Какое тяжелое слово и как много в нем таится мрачных тайн. Эд тоже остался в прошлом. Будущее – только маленькое пятнышко на горизонте. Все, что я сейчас знаю: всем телом, всем разумом, всей душой – это Керри. Мое прошлое исчезло; Эд растворился в глубинах моей памяти.



Потом Керри помог мне закутаться в полосатый плед, и мы легли рядом, утопая в подушках и обнимая друг друга так крепко, словно боялись, что кто-то сможет нас разлучить. Между нами была не только физическая связь. Мы разделяли одни и те же чувства, понимали друг друга без слов. И оба были одержимы демонами прошлого, которые следовали за нами по пятам.

– Ну, как ты? – спросила я, подняв голову с его груди.

Он опустил на меня взгляд.

– Ты это серьезно спрашиваешь? – Его глаза и улыбка на лице сказали мне все, что я хотела знать.

– Просто проверяю, – ответила я и снова уютно прижалась к его телу.

Потом кто-то дернул снизу за плед, и мы увидели Скипа.

– Привет, дружок, – сказал Керри и перегнулся через меня, чтобы потрепать по голове пса.

Скип встал на задние лапы и поставил передние мне на спину. Он скулил все громче.

– Похоже, его надо выгулять, – объяснил Керри. – Извини.

Мы расцепили объятия, и Керри спрыгнул на пол. Он мгновенно надел брюки и натянул футболку.

– Я быстро. Не будешь тут скучать?

Я села, застегивая блузку.

– Приготовлю нам что-нибудь попить. Потом надо будет позвонить Фионе и узнать про папу.

– Как у него дела?

– Не очень. – Я откинула волосы за плечи. – Я схожу на пару минут в ванную.

– Да, конечно. Она там. – Керри кивнул в сторону спальни.

Проходя через спальню, я заметила, что в этой комнате тоже смешано много старых и новых вещей. На неприбранной кровати лежало полосатое одеяло, окна украшали выцветшие бархатные шторы. Я невольно подумала, когда в последний раз их открывали. Может быть, в тот день, когда он высунулся из окна, увидев меня возле дома? В спальне стояли прикроватный столик, комод и гардероб – все из разных гарнитуров и эпох. Я улыбнулась. Мне нравилась эта обстановка. В ней было что-то обаятельное. Мужской вариант стиля «потертый шик». Полная противоположность тому, что я видела в стерильной квартире Эда.

Выйдя через несколько минут из ванной, я увидела на стене зеркало, которое не заметила раньше. На нем висело две фотографии. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть снимки. Один из них изображал молодую пару, сидевшую на корточках рядом с каким-то карапузом. Малыш был с копной светлых волос, одетый в джинсовый комбинезончик. Таким же белобрысым выглядел мужчина в кожаном жилете и джинсах с прорезями на коленях. Рядом улыбалась женщина с рассыпанными по плечам русыми кудрями. Ее серовато-синие глаза с оттенком стали светились от счастья. Где-то я уже видела эти глаза. Я догадалась, что это за семья.

Другое фото запечатлело двух мальчишек. Старшим был Керри. Я узнала его по пшеничной шевелюре и серо-голубым глазам, таким же, как у матери. На вид ему было лет четырнадцать или пятнадцать – года на два или три меньше, чем в то лето, когда мы встретились. Младший выглядел лет на пять. Волосы у него были темнее, но глаза точь-в-точь такие же, как у матери и Керри.

– Мой младший брат.

Голос Керри прервал мои мысли. Он стоял, опершись о дверной косяк и засунув руки в карманы.

– Не знала, что у тебя есть младший брат, – заметила я. – Ты о нем никогда не говорил.

– Мы с ним почти не видимся. Он живет со своей матерью.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

– Со своей матерью?

– С моей матерью, – объяснил Керри. – Она снова вышла замуж. Единственный «плюс» во всей этой истории – это Ронан.

– Значит, это твоя мама. – Я кивнула на вторую фотографию. Керри не ответил. Я старалась говорить как можно мягче. – И твой папа. – Это было утверждение, а не вопрос. – У тебя мамины глаза.

– Думаешь, это комплимент?

В его голосе слышался холодок.

– Мне очень нравятся твои глаза. – Я встала и, обвив руками его шею, поцеловала в щеку. – Может, когда-нибудь вы с ней все-таки помиритесь? Мне бы хотелось познакомиться с твоим братом.

Керри убрал мои руки с шеи.

– После того, что случилось? Пути обратно нет. Никакая мать не станет так обращаться со своим ребенком, как она обращалась со мной.

– Как?

– Плохо.

Он развернулся и направился в гостиную.

– Время лечит, – крикнула я ему вдогонку. – Когда люди разгневаны, они говорят ужасные вещи. Но она все равно твоя мать и любит тебя.

Керри резко развернулся и двинулся ко мне. Он судорожно пытался сглотнуть комок в горле. На секунду мне показалось, что он на меня набросится. Я шагнула назад. Но он быстро обошел вокруг меня, опустился на колени и вытащил из-под кровати коробку для обуви. Перевернув коробку, Керри вывалил ее содержимое на кровать. Когда он заговорил, в его голосе была слышна боль.

– Она понимает, что натворила. Вот почему пишет мне все эти письма. – Он взял один из конвертов. – Может, теперь ей и жаль, но мне на это наплевать.

Он швырнул письмо обратно.

Я села на кровать и провела рукой по белым конвертам. Все они были запечатаны.

– Ты не думаешь, что она все-таки имеет право попросить прощения? Попытаться объясниться?

– Господи, Эрин, ты такая лицемерка! У тебя самой не самые лучшие отношения с отцом, разве нет?

Ответ был резкий, хотя и справедливый.

– Но я с ним, по крайней мере, разговариваю, – попыталась я оправдаться.

– Все не так просто, – возразил Керри. – Она мать. Матери любят детей вне зависимости ни от чего. Они не отвергают свою плоть и кровь. Ребенка, которого вынашивали девять месяцев, которого произвели на свет. Шестнадцать лет воспитывать сына, а когда появился кто-то другой, просто умыть руки? – Он покачал головой. – Она повернулась ко мне спиной. А теперь хочет сделать вид, что ничего не произошло?

Боль звучала в каждом его слове – давнее, застарелое страдание.

– Это было давно, – возразила я.

– Зачем ты ее защищаешь? Что ты вообще можешь об этом знать?

Я вскочила с места. Меня это глубоко задело.

– Не смей так говорить. Ты обо мне ничего не знаешь.

– Брось, Эрин. Я знаю, что у тебя плохие отношения с отцом. Ну и что с того? Это ерунда. Он от тебя не отказался. Не наплевал на твою жизнь. Не вышвырнул тебя из дома в шестнадцать лет.

Я многое могла на это возразить. Керри не знал и половины того, через что я прошла. Он не имел права меня судить и строить какие-то догадки. Мне надо было поскорее уйти, пока я сгоряча не сболтнула что-то лишнее. Лучше отступить, чем ринуться в атаку.

– Говорю тебе – ты ничего обо мне не знаешь.

Я бросилась к выходу. Надо уйти, пока не ляпнула что-то в сердцах. Уже на ходу я подхватила обувь, сунула ноги в туфли и топнула об пол, чтобы они вошли поглубже. На пороге я оглянулась.

– Иногда надо уметь переступить через себя. Думаешь, ты единственный, у кого были проблемы в детстве? Так вот, у меня для тебя новость. Пришло время забыть про старые обиды.

– А тебе – нет?

Эта фраза вылетела вслед за мной, когда я хлопнула дверью и помчалась вниз по лестнице.

Глава 21

Уже по пути домой я поняла, что поддалась эмоциям. Меня охватили стыд и замешательство. Зачем я так набросилась на Керри? Я и правда толком не знала, что произошло у него с матерью. Мне не хотелось, чтобы он судил меня; но тогда я и сама не должна была его судить. Мы друг друга стоим. Оба – с червоточиной.

Вернувшись домой, я прошла в гостиную. Конечно, перед Керри надо извиниться. Подожду, пока страсти улягутся, и поговорю с ним.

Я легла на диван и включила телевизор. Ничего интересного. Мне было неспокойно. Я заварила чай, отнесла чашку в гостиную и поставила на журнальный столик рядом со связкой ключей от квартиры и кафе. От нечего делать я взяла их в руки и стала теребить, прокручивая каждый вокруг кольца и стараясь определить назначение. Вот ключ от входной двери квартиры. Ключ от задней двери в кафе. Ключ от главной двери в кафе. Ключ от кассы.

Все это было мне хорошо знакомо. Эту связку отец носил с собой с тех пор, как я себя помнила. Я знала, что ключ от сейфа он всегда носил отдельно, из соображений безопасности, но понятия не имела, где он его хранил. Странно, что мама тоже не могла это вспомнить, а что еще более странно – никто не знал, где лежит запасной ключ.

Я встала и прошла в спальню родителей. Сейф был встроен в нижнюю часть их гардероба. Я опустилась на колени, чтобы получше его рассмотреть. Разумеется, никто не смог бы открыть его без ключа.

Я оглядела комнату, пытаясь прикинуть, где можно спрятать ключ. Скорее всего, он в той же комнате, что сейф. Например, в туалетном столике. Я старалась искать осторожно, аккуратно перекладывая и переставляя вещи и тут же возвращая их на место. Мне было немного стыдно копаться в комнате родителей, но я оправдывала себя тем, что пора наконец выяснить, что случилось с моим отцом. Мне совсем не нравилась мысль о том, что на него действительно могли напасть. Я предпочитала думать, что произошел несчастный случай, а нетронутый сейф мог это подтвердить. Беспокоила меня и фраза Ройшн, брошенная на парковке. Она подчеркнула слова «несчастный случай». Как будто знала о падении отца что-то такое, чего не знала я.

Минут десять я рылась в туалетном столике и прикроватных тумбочках, но ничего не нашла. И никаких идей насчет того, куда ключ могли засунуть, у меня тоже не было.