– Ясно, – кивнула Лена. – В целом понятно. С ним. Но тебя-то как угораздило?

– А я ничего не вижу криминального, – не согласилась Галя. – Данова все время уговаривала: «Спите с моим мужем, спите! Он мне не нужен, помогите от супружеского долга уклониться!» – передразнила Людмилу. – Еще гадости всякие про Андрюшу рассказывала. Вот Настюху и спровоцировала.

– Я и сама так думаю. Отчасти… – подтвердила Настя. – Словно шлюзы открыла. Понимаю, что нехорошо это, как бы там ни было. Но когда ты одинока и привыкла не упускать маленьких радостей, если подворачиваются… Да я сама не понимаю, как это вышло. Вроде просто посидели, ну посмотрели альбомы, а потом как-то и целоваться стали, а там уж… Ну, в общем, все как всегда. Только случайный партнер – муж подруги.

– Да какая она нам подруга! – возмутилась Галя. – Она нас знать не хочет. Она первая стала всем своего мужа подсовывать.

– Что да, то да, – закивала Настя.

– Она и виновата. И вообще, тут не о вине говорить нужно, а о перспективах. – Галя склонила голову набок, прикидывая. – А что? Ты и Сомов… Я лично вас вполне вижу парочкой.

– Да ты что! – замахала руками Настя. – И не думаю! Да и Андрюша… Нет, конечно, звонит иногда, приглашает заходить… Но ведь он же, как я понимаю, сам что-то Милке сболтнул, вот ей-богу, мне кажется, ее отрыв как-то связан…

– Оч-чень может быть, – задумчиво кивала Лена. – Как-то уж она слишком резко…

– Знаете, – оживилась Настя, – она мне даже и сказала что-то такое, когда в последний раз встречались все вместе, я только теперь поняла, да-да… Говорит: спасибо, Насть, развязала. И еще так радостно улыбается, а на меня и не смотрит. И еще сказала: сразу по двум направлениям.

– Развязала?

– Да.

– Да что ты! – ахнула Галя.

– Так она же и его, и нас вычеркнула, – кивнула Лена. – А то всё тянула.

– Вот… – покаянно вздохнула Настя.

– И слава богу! – воскликнула Галя. – На фиг она нам сдалась, жаба скользкая. Такая стала противная. Молодец, Насть, так ей и надо. Давай теперь с Андреем полноценный роман замути, а там и…

Настя засмеялась, отмахиваясь.

– Галь, да я столько плохого про него слышала, спасибо Милке. После этих рассказов кому захочется оказаться на ее месте! Мне вот совсем не хочется.

– Ну и фиг с ним. Хотя его тоже жалко.

– А ты думаешь, он не виноват в том, что у них так вышло с Милкой, всё она? – воинственно встряла Лена. – Ничего не жалко! Милка поначалу такая влюбленная была, все для него делала. Он же ее и довел до ненависти. Еще и Настюху сдал.

– Да не защищай ты эту жабу, – поморщилась Галя.

– Галь, ну хватит уже. Жаба, жаба… Может, она еще одумается.

– Ха-ха!

Опять зависла пауза.

– Я вот вам сказала, – тихо проговорила Галя, – что мне Цибин по фигу. Но на самом деле… если честно, вот это чувство одиночества… Оно… И брошенности… особенно… И если бы не вы, девочки, было бы гораздо тяжелее.

– Ну вот, – Настя умилилась и сердито посмотрела на Ленку: – А ты: «Зачем звала! Зачем звала!..»

– Да я что, – смутилась Лена. – Я же просто так. Для прояснения обстановки, чтобы соответствовать.

– Спасибо, девочки. Хорошо, что вы есть, – вздохнула Галя. – С вами не так тяжело.

– Да мы ж всегда… – забормотала Настя. – Мы ж подруги. Если что…

Опять воцарилось молчание.

– Вообще, – снова прорезалась Галка. – Не хочется быть одной. Мне теперь Цибина очень не хватает. Наверно, как тебе, Лен, этой дуры Милки, – добавила ворчливо.

– Ага, – нахмурилась Настя, – очень не хватает пьяницы и бабника. А то как-то совсем никто не пьет и не гуляет.

– Так ведь хочется, чтобы и обо мне кто-нибудь заботился! – воскликнула Галя.

– Ёлы-палы! Цибин-то при чем! Нашла заботника…

– Да ты его совсем не знаешь! Вообще, не понимаешь ничего, – Галя отвернулась и сердито махнула рукой. – А может, – воспрянула вдруг с новой идеей, – может, мне собачку завести?

– Она что – о тебе заботиться будет? – усмехнулась Лена.

– Конечно! – воскликнула Настя. – Галька на работу – а собака ей ужин сготовит, с детьми посидит…

– Приберется, – подхватила Лена, – бельишко постирает…

– А когда я вернусь, – сквозь смех выдавила Галка, – останется только ее выгулять – и дело в шляпе!

Все снова зашлись неудержимым смехом, и каждой казалось, что именно она сумела так ловко разрядить обстановку. И все они думали, что, имея настоящих подруг, уж точно не пропадут.

Чужой каравай

Это была чудесная компашка – две красивые женщины, двое представительных мужчин. Толя выглядел хоть и щупловатым, но изящным, с породистым лицом и повадками аристократа. Петр возвышался гигантом, весельчак и здоровяк, тоже обаяшка. И жены были очаровательны: Толина Нина – аппетитная красотка, заводная хохотушка, Петина Яна – синеглазая стройняшка, задумчивая и молчаливая. Они превосходно ладили, дружили семьями уже несколько лет. И все, кто знал этих четверых, говорили, что более приятного общества даже представить себе невозможно – всегда неразлучны, всегда у них смех или интересные разговоры, и дружба, как видно, самая счастливая и надежная. Так оно и было, да и лучше того. Потому что связей, скреплявших эту яркую дружбу, на самом деле оказывалось даже больше, чем можно было заметить на первый взгляд.

Праздники справляли, конечно, вместе, и все что угодно могло стать поводом для встречи. На первое апреля собрались у Гельманов. Нина напекла пирогов, навертела салатов. Весело выпили за встречу, закусили. Глаза у всех блестели. Громадный Петя поднялся из-за стола.

– За хозяйку этого дома! – вполне ожидаемо воскликнул он, не будучи большим затейником в произнесении тостов. – За этот прекрасный стол и за Ниночку, отменную кулинарку! – выдохнул Орлов, восторженно глядя на жену друга.

– Петечка, ты как всегда, – тонко улыбнувшись, Яна потянула мужа за рукав. – Не оригинален.

– Золото наше, – в то же время искристо улыбнулась Нина, посылая мужу подруги воздушный поцелуй. – Отличный тост, Петюня, отличный! Мой Гельман развез бы на полчаса говорильни. А у тебя всегда коротко и душевно.

– Пьем за Ниночку! – ликующе выкрикнул Петя, садясь.

Нина снова чмокнула губами воздух. А Яна, пробормотав: «Шуму от вас…» – повела красивыми глазами в сторону Толи Гельмана, и они понимающе перемигнулись, как бы прощая своим простоватым близким их маленькие слабости.

– Жена у тебя, Толян! – не успокоился и после выпитого Петя. – Огонь-женщина!

Толя усмехнулся и встал.

– Ты, как всегда, прав, Петро, – начал поставленным голосом, – Ниночка отличная хозяйка, тут не поспоришь. Но хотелось бы выпить за обеих наших волшебниц, за наших неподражаемых спутниц, за этих удивительных красавиц. Ведь что бы мы делали без них? Жизнь превратилась бы в ад и хаос. Без этих восхитительных женщин мы погрязли бы в спорах и растворились в мелочах. Без них нас поглотила бы энтропия, нас ожидал бы распад! За вас, наши несравненные девушки, наше вдохновение и радость! За счастье любви и за стройную картину мира, которую мы обретаем с вами! – Он отсалютовал бокалом обеим женщинам, а затем предпринял попытку продолжить тост: – Чтобы стало понятнее, что я имею в виду…

– Садись, недоразумение мое, – с громким смехом потянула его за плечо Нина. – Ребята, клянусь, он только начал! Петь, закругли ты уже его тост, а то мы с этим цицероном так и не выпьем.

– Ниночка, ты не справедлива. Толян, потрясающе сказано, дал же бог талант! – вскочив, пророкотал Орлов. – За наших дам! Стоя!

Вечер удался, как обычно, было много смеху, и атмосфера дружеской приязни царила над столом.

– А какие у меня пирожные сегодня! – закатила глаза хлопотунья Ниночка. – Вы все языки проглотите.

Она вспорхнула с места, сияя предвкушением приятного сюрприза для гостей.

– Но нужен еще маленький штришок. Так… Кто поможет? Тебя, Толик, даже не приглашаю, – заметила насмешливо, – на рояле ты играешь неплохо, а на кухне все перебьешь-перероняешь. Янусик, тебе тут придется присмотреть за этим недотепой, пока мне Петечка поможет, он-то мужик хозяйственный.

Через минуту Нина и Петя самозабвенно целовались на кухне, обнявшись между плитой и кухонным столом. Петя прижимал Нину так, словно хотел с ней навеки срастись, а Нина таяла в его руках, закрыв глаза и почти забыв об опасности быть разоблаченной. Опасность эта, однако, не была такой уж существенной, так как в это же самое время Толя и Яна, сплетясь руками и нервно поглядывая на дверь, из-за которой, по их мнению, каждую секунду могли появиться их супруги, боязливо касались друг друга робкими от страха поцелуями, не рискуя увлечься и изнемогая от желания слиться в настоящем страстном объятии.

Дело в том, что пары внутри этого маленького сообщества давным-давно встречались наперекрест. И уже не вспомнить, кто кого увлек первым. Быть может, жадной до жизненных впечатлений Ниночке немножко наскучило существование возле интеллигентного, слегка занудного Толи, а может, сам утонченный Толя пленился загадочной молчаливостью и балетной пластикой их общей подруги Яны, чуть подустав от громкой, размашистой Ниночки. Или же Яна уж слишком оценила породистую красоту и изысканность хрупкого Толи на фоне своего громогласного, во всем чрезмерного Пети. Или сам Петечка, притомившись близ эфемерной причудницы Яны, неудержимо потянулся к манкой, яркой Ниночке. Возможно даже, все произошло одновременно. Как бы то ни было, но на базе этого союза четырех, помимо двух законных браков, возникли два тайных романа.

Вообще, обе девушки пользовались успехом у мужчин. К милашке Ниночке мужики тянулись, как мотыльки к лампе; те же, кому выпало испытание влюбиться в чаровницу Яну, шли за той будто отравленные за антидотом. Любовь ясной Нины обещала радость. Взаимность сумеречной Яны сулила избавление от мук неприкаянности.

На майские решили собраться у Орловых. По прогнозам тепла не ожидалось, и все-таки наметили отправиться на пару дней на дачу.

Девушки обсуждали меню.

– Так а что мы по телефону? – заметила Яна. – Приходите завтра с Толиком, устроим разминочный сбор. Давай? И все обсудим.

– Вряд ли, – отказалась Нина. – У меня сверхурочка, буду с начальником весь день счета разбирать… Может, Толька один придет, не знаю, вы позвоните ему. – На самом деле Нина почему-то была почти уверена, что муж без нее не захочет в гости, а останется дома поджидать труженицу жену.

На другой день она укатила, как и обещала, на работу. И Толя, согласно ее ожиданиям, к Орловым не собирался, сказал, лучше поваляется с книжкой. В действительности муж Ниночки только и думал, как бы поскорее отправиться к своей ненаглядной Яне. Но ему казалось, маленькая ложь будет надежной маскировкой для жены. Вроде бы не собирался, но друзья уговорили. В общем, Толя изобразил непреодолимую лень и нежелание выходить из дома, а между тем, едва дождавшись оговоренного часа, поспешил к Орловым, предвкушая быстрые поцелуи и жаркие слова, которые они сумеют сказать друг другу украдкой.

В это время его Ниночка мысленным взором окидывала незначительный, в сущности, объем работ, ожидавший ее на службе. По самым пессимистичным прикидкам, выполнение всего намеченного не должно было потребовать более двух часов. А в остальное время, как бы проводимое в трудах на авральной вахте, она сможет насладиться обществом милого Пети. Осознав такую счастливую перспективу, Ниночка бросилась расправляться со счетами с неслыханным энтузиазмом. И очень скоро, в то время как Толя Гельман, переживая тайное любовное томление, трепетал возле Яны за столом у Орловых, а хозяин дома, преодолевая печаль из-за отсутствия любимой, рассказывал жене и другу бородатый анекдот, Нина, закончив дела, звонила Пете на мобильный.

– Пардон, друзья… – Петр резко прервал анекдот, когда на дисплее высветилось имя абонента: Николай Натанович. Еще раз извинившись, Орлов выбежал в коридор, наврав, что звонок с работы, и с радостью узнал от Ниночки, засекреченной в телефоне под этим ником, что у нее образовалось несколько часов свободного времени с хорошей легендой для мужа. Нина предписывала Пете без промедлений объясниться с Яной, придумав какой-нибудь убедительный предлог для отлучки из дома, и поспешить в известный ему ресторан, в отдельный кабинет, где они не раз уже встречались.

Не желая медлить ни минуты, Петя поведал Яне и Толе, что свой человек из мэрии сообщил, будто на работе ожидается жесточайшая проверка. Так что придется ему срочно отправляться в офис спасать положение. Он проворно оделся и рысцой устремился на свидание. И едва за ним закрылась дверь, оставшиеся в квартире любовники бросились друг к другу, словно после долгой разлуки. Времени было много, они не торопились и в конце концов отчасти насытились объятиями, притащили в постель еду и принялись болтать на разные темы.

– Янусь, а можно я спрошу? Только не обижайся.

– Ну-у, – раздумывая, протянула Яна, – обещать не могу, начало настораживает.

– Ни-ни, – успокоил Толя, – это я так, вопросик простой. Вот скажи, почему ты Пете изменяешь? Мужик он хороший, опять же, видный…

– Ничего себе! – возмутилась Яна. – Я действительно должна отвечать?

– Как хочешь, – улыбнулся Толя. – Но я тебя ревную.

– А-а, тогда ладно. – Она взяла с тарелки кусочек сыра, аккуратно надкусила. – Понимаешь, Толечка, мой Петя – и правда неплохой. Добрый, щедрый, любит меня… Но он – простак, понимаешь? Он мистер банальность. Я, конечно, хорошо к нему отношусь, только он в принципе человек другого круга. Вот ты Нинке открытки подписываешь?

– Нет, – опешил Толя. – Зачем?

– А Петя мне на каждый праздник подписывает и в подарок подсовывает.

– Ну и что?

– А то, – терпеливо объясняла Яна, – что в них он желает мне много оригинального: сибирского здоровья, например, кавказского долголетия, успехов в работе и счастья в личной жизни. Представляешь, прикол?

– Свежо, – оценил Толя.

– Вот именно. И во всем он такой.

В это время Петя и Нина в отдельном кабинете любимого ресторанчика тоже беседовали о всяких пустяках. Встреча этих двоих получилась не менее бурной, чем объятия их законных супругов на квартире Орловых.

– А что ты Янке сказал? – поинтересовалась любопытная Ниночка после первых страстных ласк.

– Сказал, что грядут проверки на работе. Сказал, нужно подготовиться. Да она не особо расспрашивала, с ней же Толька остался.

– Так Толька все-таки к вам пошел? – Нина вывернулась из Петиных рук. – Подожди… Он же собирался дома сидеть и меня ждать!

– Не знаю. Может, передумал. Короче он давно у нас. Когда ты звонила, мы уж третий тост выпили.

– Даже так, – задумалась Ниночка. – И что? Говоришь, Яна не очень возражала, когда ты уходил.

– Не волнуйся. Она ни о чем не догадывается. Ей весело с Толяном, да и он не скучает. У нас уйма времени, – заключил Петя, потянувшись к милой с очередной любовной затеей.

Но Ниночку что-то смущало. Что-то ее, как говорится, все-таки сбивало с ритма. Петя ей, конечно, очень нравился. Но Толю она привыкла считать верным мужем! Его непоследовательное поведение чем-то задело Нину. Когда она собиралась на работу, он зевал, расслабленно ползал по дому и утверждал, что не собирается в гости к друзьям. И вдруг выясняется, что муж не только отправился-таки к Орловым, но и охотно развлекался в обществе Яны, и даже «не скучал». Несмотря на затянувшийся адюльтер с Петей, Ниночке как-то вовсе не хотелось, чтобы Толе тоже было хорошо в чьем-то обществе, кроме ее собственного. Но сейчас у нее неожиданно возникло самое отчетливое и неприятное подозрение: а вдруг Толя с Яной тоже… Возможно, в эту самую минуту он там, у Орловых, соблазняет Петину жену! А может, Янка завлекает его в сети преступной связи! Или вообще у них давным-давно роман, вот как у нее с Петей… Мысли эти вызвали в Ниночкое ярость, она задохнулась от возмущения и обиды. Сердце отчаянно застучало, мешая дышать. Нина вскочила с диванчика, на котором еще недавно забавлялась с Петей, и, как была, полуодетая, заходила по кабинету.

В дверь постучал официант. «Нет!» – рявкнула Нина. «Позже!» – одновременно с ней откликнулся ее возлюбленный. «У вас все в порядке?» – помедлив, спросил официант из-за двери «Да!» – хором крикнули Нина и Петя.

– Что случилось, Нинуль? – наконец осторожно поинтересовался Орлов.

– А тебе не кажется… – начала она, но задумалась и не закончила. – Петь, – сказала, садясь опять рядом. – А чем вы без меня занимались?

– Да все как обычно. За столом посидели, посмеялись, выпили, поели… Все как всегда. Потом ты позвонила, и я побежал.

– А они остались?

– Ну конечно!

– Толя собирался домой?

– Нет, по-моему, зачем ему? Это ж меня срочно вызвали, а Толян может себе позволить и отдохнуть, – улыбнулся Петя.

– Слушай, а ты не думал, что они там не отдыхают?

– А что ж они делают?

– А тоже работают, – раздувая ноздри, зло усмехнулась Ниночка.

– Как это? Ты что, думаешь, что они… Да нет! Не знаю… Я ничего такого не замечал… – Лицо Пети попеременно выражало широкую гамму его реакций – недоумение, сомнение, огорчение, протест, задумчивость… Он двигал глазами и губами, пожимал плечами, размышляя над подозрениями Ниночки. – Да нет, Нинуль, вряд ли.

– А почему это вряд ли? Они ведь про нас тоже не думают, иначе бы мы почувствовали. А мы с тобой уже полтора года встречаемся! Так, может, и Гельман с Янкой… – свирепо прошипела ревнивица.

– Нинуль, а что ты так кипятишься, – удивился Петя. – Во-первых, ничего еще не ясно, это только подозрение. А потом… мы ведь тоже не образцы супружеской верности.

– Да, только моя личная жизнь никому не во вред! – совершенно непоследовательно, но убежденно возразила Ниночка. – А Гельман, если он мне изменяет, – просто свинья! Я этого не заслужила.

Петя сообразил, что с женщиной в такую минуту спорить бессмысленно. К тому же подозрения Нины казались безосновательными.

– Короче, – решительно заявила она, – едем к тебе!

– Да как же мы приедем вдвоем? – удивился Петя. – А конспирация?

– Ерунда, – отмахнулась Нина. – Могли случайно встретиться у подъезда. Я раньше освободилась и сразу отправилась к вам. Ты тоже торопился с работы. Да ладно, не впервой. И не о нас теперь речь, Петя!

Ее было не остановить, и Орлов подчинился.

– Давай позвоним, – предложил он робко, когда они добрались до его квартиры.

– Щазз, – сердито буркнула Нина. – Доставай ключ.

Пришлось Пете выполнить указание, он с максимальным шумом открыл входную дверь, гаркнув от самого порога:

– Яна, мы пришли! Мы встретились с Ниной у подъезда… Случайно…

Но Ниночка уже неслась в комнаты с ликующим воплем «А вот и мы!». И через пару секунд заголосила:

– Петя! Ты только посмотри, чем тут наши законные половины занимаются! Петя, пока мы с тобой трудимся в поте лица… Если не поспешишь, много потеряешь! Значит, так, Толечка, да? – переключилась она на мужа. – Значит, пока я зарабатываю денежку для семьи, ты Яночку ублажаешь? А ты, подружка, что ж не напомнила ему, что он женат? Толя, ты женат, на минуточку! Да и ты, Яночка, вроде как девушка не свободная! Петя! Да иди же сюда… – Нина выкрикивала все это с ядовитым смехом, то поворачиваясь в сторону прихожей, то обратно к преступному супругу и неверной подружке. В то время как Петя топтался у входной двери, не решаясь подойти, и бубнил себе под нос: «Ниночка, ну не надо. Ниночка, ну ты, наверное, не так поняла…»

Меж тем Яна и Толя были застигнуты врасплох. Ворвавшаяся в комнату Нина застала их, когда они, испуганные шумом, пытались натянуть на себя хоть какие-то одежки и у них это очень плохо получалось. Яна смущенно улыбалась, Анатолий неопределенно гримасничал, не зная, что возразить. «И что ты такого увидела? Да я тебе сейчас все объясню…» – как будто говорили его гримасы. Из прихожей в это время доносился невнятный бубнеж топтавшегося там Пети, не решавшегося посмотреть внезапно открывшейся правде в глаза.

Толя нервничал и застегивал пуговицы рубашки не на те петельки. Но сумел-таки навертеть на себя что-то из одежды, конечно, очень приблизительно. Уверенности, однако, это ему прибавило.

– Ниночка, а что ты орешь, как на рынке? – не повысив голоса, поинтересовался он.

– А ты лицо сделай попроще, – посоветовала жена.

– Или ты посложнее, – реагировал муж.

– Не в твоем положении выступать! – довольно базарно выкрикнула она.

– Нинуль, ну не надо, мы же и сами с тобой не ангелы, – возразил наконец добредший до них до всех Петя.

Нина полоснула его уничтожающим взглядом.

– Как интересно, – обронила дотоле молчавшая Яна, тонко улыбнувшись Пете. – Ты, Нинуль, ничего не хочешь добавить по существу? – обернулась она к подруге.

– Да я с тобой вообще не собираюсь разговаривать, – огрызнулась Нина.

– А со мной? – осведомился муж.

– Конечно, дорогой. Мне очень интересно, что здесь происходит.

– Послушайте, – вклинился опять Петя. – Ну раз уж все так получилось, давайте просто сядем все за стол и обсудим создавшееся положение. Кто с кем и как быть дальше.

– Ну дура-ак, – взвыла Ниночка. – Ничего я не собираюсь обсуждать! – заявила она. – А с тобой, милый, дома поговорим! – Нина явно пребывала во власти двойных стандартов морали: подругу и мужа судила без всякого снисхождения, а о собственных шалостях с Петей даже не думала, словно о чем-то несущественном.

– Петь, ну ты сам видишь, не сможем мы ничего обсудить, – смущенно заметил Толя, перезастегивая рубашку. – Повезу ее домой, чтоб охолонула… Извини, если что… – Он судорожно одевался в прихожей, чувствуя себя очень неловко. Вообще, кажется, «ловко» было только его жене, остальные участники представления жались по углам, отводя друг от друга глаза. – Созвонимся! – буркнул Толя, выводя Нину из квартиры.

– Руки убери! – рявкнула жена.

Толя снова заизвинялся перед Орловыми, вызывая лифт, неопределенно пожимал плечами. «Держись, Ян», – прошептал напоследок, подавляя желание как-нибудь еще утешить подругу.

– «Держись, Ян»! – по-обезьяньи гримасничая, противным голосом передразнила Нина. – Ты держись, но подальше! На чужой каравай рот не разевай! – выкрикнула она, уже будучи утянута внутрь лифта. После чего двери его закрылись, и Орловы остались одни. Молча заперли квартиру, прошли в комнату, не глядя друг на друга.

– Даже не знаю что сказать, – смущенно усмехнулась Яна. – Честно говоря, не ожидала от тебя.

– Это ты мне говоришь?! – изумленно гаркнул Петя. – Ты – мне? Когда я застал вас вдвоем в постели!

– Не ты, а твоя любовница, – парировала Яна.

– Тебе бы хотелось, чтобы и я присутствовал? Уж извини. А про нас вы могли и не узнать. Просто показалось несправедливым, что Нина вас разносит, когда мы и сами, в общем-то…

– Нинон зарвалась, – согласилась жена. – Петь, ну ты извини меня. А может… – Она замолчала.

– Что?

– Тебе Нина очень нравится?

– Ну как сказать…

– Ну мне, например, Толя нравится. Очень.

– Вообще-то мне Нина тоже.

– Так, может, все это к лучшему?

– Хочешь сказать, чтобы и дальше так… – округлил глаза Петр.

– Еще чего! Это уже вообще какой-то разгул аморальности. Я думаю, может, рокировку…

– Это как?

– Ну, обмен фигур.

– Каких фигур?

– Тебя передвинуть к Нинке, если так понятнее. А Толю – ко мне.

– А-а… Но ты уверена?

– Ну сам смотри, ведь вы с Нинкой более гармоничная пара. Оба такие земные, практичные… шумные…

– А ты?

– И мы с Толей пара. У нас тоже много общего.

– Я не знаю. Все так неожиданно.

– Петь, тут одно из двух: либо мы остаемся в прежних союзах – и тебе придется забыть о Ниночке…

Петя вскинул на Яну испуганные глаза.

– …Либо вы с ней остаетесь вместе, а с нами разводитесь.

– Ну… если так получается…

В это время в семье супругов Гельман тоже обсуждалась сложившаяся ситуация. Набушевавшаяся Ниночка прекратила кричать и, будучи отходчивой, попыталась мирно объясниться с Толей.

– Все-таки не ожидала от тебя этого, – вздохнув, пожаловалась она мужу.

– Я мог бы сказать тебе то же самое, – заметил Толя.

– Знаешь, это разные вещи, – не согласилась Нина.

– Почему же?

– Ну хотя бы потому, что с тобой трудно жить – а со мной легче легкого.

Толя только хмыкнул.

– Не понимаю, чему ты улыбаешься, – пожала плечами Ниночка. – У нас ведь как? Все на мне! Я весь дом тяну, все хозяйство. А ты живешь беззаботной жизнью, что-то делаешь, только если вдруг захотелось для разнообразия поделать. А как на дачу ехать – у тебя всегда какая-нибудь выставка концептуальной живописи или уж не знаю что там еще. Деньги ты, конечно, зарабатываешь, но, опять же, вовсе не считаешь это своей обязанностью. Можешь немыслимые суммы спустить на какую-нибудь дурацкую антикварную книжицу. Так что, чтобы жить с тобой, нужно иметь такой ангельский характер, как у меня!

Толя опять усмехнулся.

– И нечего тут улыбаться! – взъярилась Ниночка. – Это я у нас все должна и обязана – и зарабатывать, и по дому шустрить, и дачу содержать, и обо всех приобретениях заботиться! Ты-то живешь в свое удовольствие!.. И вообще, – выпустив пар, спокойнее продолжила она: – Мне, как идеальной женщине, обидно, что, после того как я столько тебе всего прощала, ты же еще мне и изменил! Сам рассуди, кто из нас прав, – добавила Ниночка, принявшись переодеваться. Она сняла платье, желая заменить его на домашний халат, и Толя машинально разглядывал ее круглые гладкие плечи и руки, плотное женственное тело, обтянутое кружевом белья, и невольно сравнивал всю эту роскошь с эфемерной тонкостью Яны, которая так его манила. «Все-таки у Нинки склонность к полноте, – подумал отстраненно. – Когда-нибудь это проявится отчетливо».

– Так что сам видишь, – продолжала рассуждать Нина, неожиданно польщенная его пристальным взглядом. – Это ты передо мной виноват. А я всю жизнь стараюсь ради семьи.

– Ловко придумала, – улыбнулся муж. – То есть если ты ведешь хозяйство, то вроде бы как мне с Петей и не изменяла, да?

– Я, может, и изменила, но если учесть все наши плюсы и минусы, то получится, что это совсем не то же самое, что твоя измена, Толечка.

– Вот как?

– Вот так, – уверенно кивнула жена, завязывая на талии поясок кокетливого халатика. – Я для тебя – подарок судьбы, это понимать нужно!

– Не хочу тебя огорчать, Ниночка, – возразил муж, – но твое убеждение ошибочно. И что для меня идеальная женщина, знаю только я сам. И то очень приблизительно.

– Ах вот как! – возмущенно воскликнула Нина. – Ты еще чем-то недоволен? А может, Янка твой идеал? В таком случае, с ней и живи! А я буду жить с Петечкой. По крайней мере, он настоящий мужчина, в отличие от тебя!..

И на майские эти четверо опять собрались у Орловых. Только не на даче, как думали прежде, не для веселого пикничка, а в городской квартире – специально, чтобы обсудить создавшееся положение. Ограничились чаем. Дружеского застолья не получилось – сидели угрюмые, слабо переругивались. В конце концов кое-как договорились: Толя переселяется к Яне, Петя перебирается к Ниночке. Казалось бы, все должны были остаться довольны. Но, несмотря на вроде бы достигнутое согласие, участники переговоров выглядели мрачными и обиженными. Может, опасались, что удачный роман еще не гарантирует счастливой совместной жизни, а может, досадовали, что порок в лице предателя-супруга оказался не наказан, а представлен к награде в виде узаконивания преступных отношений. Однако – делать нечего – принялись обживать вновь сложившиеся брачные союзы.

Отходчивая Нина быстро смирилась с бессовестной изменой неверного Гельмана и энергично включилась в процесс вития нового семейного гнезда с Орловым. На Петечку она не могла нарадоваться – и домовит, и хозяйствен, и послушен, и в любви неутомим. На дачу ездили вдвоем, Петя всегда был рад потрудиться для преумножения семейного благополучия. И на грядках он, и в доме, и всё тащит в семью – чудо, а не муж. Еще живя с Толей, Нина завидовала Янке, догадывалась, что Петя для семейных целей – настоящий клад, действительный хозяин дома, не то что малахольный, вечно ухмыляющийся, ленивый и задумчивый Гельман. Теперь она чувствовала себя счастливой и устроенной. И только к шумливости и неуклюжести Пети трудно было привыкать.

– Петюнь, ну ты как слон трубишь! – укоряла с улыбкой будущего мужа. – В буфете посуда звенит!.. Кстати, о посуде: сегодня уже две тарелки разбил. Если так пойдет дальше – моих запасов не хватит.

– Ничего, Нинуль, – рокочущим голосом успокаивал счастливый Петр, – заново запасемся.

Он во всем с ней соглашался, и это тоже очень умиляло Ниночку. Толя никогда почти не спорил, но поступал всегда по-своему. А от Пети только и слышно: хорошо, Нинок, сделаю, Нинок… Правда, в бытовых привычках не уступал. Любил, например, ходить по дому в одних трусах – и хоть ты тресни, говорил – удобно. И в этом смысле очень проигрывал чистоплюю Гельману, вечно озабоченному пристойностью своего внешнего вида. Но в остальном все было просто супер, они планировали заняться наконец расторжением прежних браков, а там – веселым пирком да за свадебку.

А в квартире Орловых с некоторых пор благоденствовали Толя и Яна. Будущие супруги тоже жили душа в душу, вместе посещали выставки, обменивались впечатлениями от прочитанных книг, тонко шутили и всегда понимали юмор друг друга. Яна любовалась Толей. Проснувшись на рассвете, она любила разглядывать его спящее лицо – Толя был похож на молодого Алена Делона. К тому же выгодно отличался от ее бывшего мужа изысканностью вкуса и эрудицией. Да еще оказался чрезмерным чистюлей, что поначалу очень умилило Яну. Петька-то был, скорее, неряхой. Да и простоват ее бывший по сравнению с будущим.

Гельман тоже любовался Яной. В ней не было размашистой однозначности его жизнелюбивой жены. В облике новой избранницы мерцала загадка. И хрупкое ее изящество трогало Толю. И то, что она была, как говорится, девушкой из хорошей семьи, его круга. Безупречные манеры – за столом с ножом и вилкой ела, кажется, даже манную кашу.

В общем, и эти двое мысленно готовились к разводам, желая в скором времени сыграть свадьбу. Если что и стало смущать вскоре Яну, так это, пожалуй, Толин перебор с потребностью в чистоте и порядке. Например, раскладывая вилки, ложки и ножи в ящике буфета, он добивался, чтобы все приборы смотрели в одну сторону, как солдаты в колонне. А влажная уборка в квартире, по его мнению, должна была производиться ежедневно. Во всем, что касалось чистоты и порядка, Гельман оказался придирчив и требователен. Правда, свои упреки и пожелания паковал обычно в шутки и нежные просьбы. Но и то и другое произносилось с такой настойчивостью, что не оставляло Яне выбора.

Да и Толя кое-что не до конца одобрял в новой подруге. Ее ядовитый сарказм, например, почему-то заставлял держаться настороже, не давал расслабиться. Нинка его слыла хохотушкой и веселой остроумицей, и хоть все это у нее казалось ему обычно несколько грубоватым, но возле бывшей жены Толе самому как-то беззаботно острилось. Вечная ирония Яны казалась не столько забавной, сколько маркирующей принадлежность к избранному кругу, и Толя, хоть и был вроде бы снобом, вдруг обнаружил, что такая черта в женщинах ему все-таки не очень нравится. Он даже давал понять это Яне, но, будучи всегда погруженной в себя, она мало что замечала вокруг, включая и настроения возлюбленного.

Проходили дни и недели, и все было хорошо, кроме мелочей. Нину немножко злили Петины чрезмерности во всем, наносившие урон хозяйству. Петю капельку расстраивала Ниночкина придирчивость. Яна слегка уставала от Толиной требовательности. Толя желал бы, чтобы она была чуть меньше занята собой и чуть больше им. Вот и все. Но в целом в обеих парах царили покой и радость обновления. Компания, конечно, развалилась, не связанная больше ни дружбой, ни тайными любовными пересечениями. Вчетвером они уж не встречались, зато, успокоенные благополучием новых союзов, почти простили своих неверных бывших жен и мужей.

Однажды утром, лежа в постели рядом с Ниночкой, отдохнувший после бурного пробуждения Петя завел очередной разговор о неопределенности их положения.

– Раз уж так получилось, Нинуль, – заметил резонно, – надо бы нам всем внести поправки и в формальную, так сказать, картину.

– Петь, – откликнулась Нина, – вот когда ты стараешься говорить красиво, тебя очень трудно понять.

– Да что ж тут непонятного, – не согласился Орлов, – я живу с тобой, а женат на Яне. Ты замужем за Толей. Это все как-то ненормально. Раз уж мы всё переменили на деле, так и в документы следует внести соответствующие изменения.

– Вот сейчас уже гораздо лучше, – похвалила Ниночка, целуя своего красноречивца.

– Ты согласна со мной? – не удовлетворился поцелуем Петя.

– Еще бы! – подхватила Нина. – Мне надоело быть женой неизвестно кого! Я совершенно не собираюсь терпеть положение, когда мой так называемый муж спит в постели другой женщины! Связался с кем попало – на ней и женись, а я хочу быть женой человека, который меня действительно ценит, – заключила благоразумная и самолюбивая Ниночка и звонко поцеловала Петю в щеку – как печать поставила.

– Ну почему же с кем попало, – не согласился он. – Все-таки Яна моя бывшая жена.

– Ага, жена, – возмущенно кивнула Нина, – которая тебе наставила рога с твоим же другом!

– Нинуль, – смутился в который раз Петя. – Мне, конечно, неприятно, что Яна… И я… так сказать, не ожидал… Но все-таки мы с тобой в некотором роде тоже… так сказать… и… поэтому…

– Не волнуйся ты так. И нечего их защищать, они того не стоят! – непримиримо заявила Нина. – Всё, сегодня же позвоню Гельману и скажу, что хочу с ним развестись! Просто мечтаю! А ты поставь в известность Янку, хватит уже ей тянуть. Ишь ты, захотела на двух стульях усидеть, зараза!

– Да нет, – опять смутился Петя, – она тоже согласна. Ну что уж, раз уж так все вышло…

– Что ты заладил, – раздраженно воскликнула Нина, – «так вышло, так получилось…» Может, ты и женишься на мне только потому, что «так вышло»?!

– Ну что ты, Ниночка! Я просто думал, вряд ли они будут против… ну… чтобы оформить как есть, ведь все равно теперь живем наоборот…

– Ой, вот пока ты не начинаешь объясняться, тебе цены нет, – вздохнула Нина.

После завтрака она позвонила Толе.

– Мне это надоело, – начала без предисловий. – Нам пора развестись! Или ты так не считаешь?

– Считаю.

– А тогда почему не подаешь заявление?

– Думал, ты подала. Ты больше всех кричала о разводе.

– Конечно, чтобы я платила налог как истица, да?

– Нин, ну ты ж никогда не была мелочной.

– То есть ты не хочешь подавать заявление?

– Если честно, не хочу хлопот. А развестись – давно пора.

– Ну так иди в загс! – рявкнула формальная жена.

Толя помолчал.

– А Петя пойдет разводиться с Яной? – спросил наконец.

– А при чем здесь Яна!

– Нин, не ори. Ты что, не хочешь замуж за Петю?

– Я сама разберусь, чего хочу, а чего не хочу! Я не обязана перед тобой отчитываться!

– Началось, – буркнул Толя. – Включила свой рынок.

Нина отшвырнула трубку. Потом схватила ее и злобно нажала на сброс контакта. Она сама не понимала, что именно ее так разозлило в разговоре с Гельманом. Возможно, отсутствие с его стороны попыток удержать ее от развода. Хотя нет. Самое противное, что он опять хочет все свалить на нее. То есть развестись вроде не против, а вот ходить куда-то, подавать заявление – это пусть все Нина.

– Так вот фиг же ему, – мстительно буркнула она себе под нос.

Между тем Петя звонил Яне.

– Это я, – представился неопределенно.

– Я слышу, Петечка, – усмехнулась Яна. – Что тебе надо от обманутой тобой женщины?

– Наверное, развода, – объявил Петя, проглотив «наезд».

– Будет тебе развод, – томно откликнулась бывшая.

– Хорошо, Яночка. Значит, ты подашь заявление? Может быть, вы с Толей сразу оба…

– Мы прописаны в разных районах, у нас загсы разные, – дружелюбно объяснила Яна.

– То есть ты хочешь, чтобы я сам подал заявление? – уточнил Петя.

– Было бы неплохо.

– Ну хорошо. Я тогда сам.

– Удачи тебе, Петечка.

Петя задумался, соображая, когда лучше отправиться в загс. Решил посмотреть в интернете время работы и необходимый набор документов. Но Нина уже торопила завтракать, чтобы потом безотлагательно ехать на дачу. И он временно отодвинул неприятную процедуру, сообразив, что никуда теперь от него Ниночка и так не денется.

Однако время шло, радости шальной любви потихоньку вытеснялись заботами ежедневного сосуществования, безусловное принятие друг друга – сложностями взаимной притирки. В общем, протянулось еще несколько недель – и стало выясняться, что участники развалившегося квартета на самом деле не так много выиграли. Это ведь только в чужих руках краюха за ковригу да кус за ломоть!..

Петя, который раньше казался Нине почти идеальным, все больше раздражал ее бытовыми привычками. Оказалось, потенциальный муж храпит, потеет, разбрасывает вещи, а грязные носки вообще швыряет куда бог на душу положит. К тому же Петя был не очень чистоплотен, спокойно залезал в кровать, не помывшись, даже от души поработав на грядках, – после чистюли Гельмана Нина не могла к этому привыкнуть.

За столом, если не подсунуть ему салфетку под самый нос, Петя вытирал вымазанные жиром пальцы прямо о спортивные штаны, или об трусы, в которых очень любил разгуливать по дому. А принимая душ, от полноты жизни орал дурным голосом дурацкие песни, заливая пол потоками воды. И мокрое полотенце потом швырял прямо на постель. Говорил же и хохотал так громко, что хотелось зажать уставшие уши. И вообще все у него было как-то слишком, все через край, так что никогда не изнурявшая себя деликатностью Нина постоянно высказывала ему свое недовольство. Но недовольство это все равно копилось. И было уже таким серьезным, что неожиданно для себя Нина осознала, как ей хочется назад, в прежнюю семью, к деликатному и воспитанному Толе.

Петя, со своей стороны, никак не мог понять, почему его Ниночку столь многое бесит. Яна всегда принимала мужа таким, как есть. Точнее, она вообще мало что замечала вокруг, и Петю это вполне устраивало! А Нина заводилась даже по самому ничтожному поводу. Где молчаливая Янка только бы улыбалась загадочно, Нинуша была придирчива и сурова, напрягаясь, как виделось Пете, по совершеннейшим пустякам. Будучи по природе благодушным, он не стремился осуждать, хотя и огорчался, наблюдая частое плохое настроение Ниночки.

В принципе, некоторую прелесть Петя видел даже в ее раздражительности, привычно восхищался бурной эмоциональностью подруги, ее расчетливым житейским умом… Но вообще-то и бытовая беспомощность Яны умиляла Орлова. Даже теперь, когда все переустроилось и пересложилось в его жизни, беспокойство о бывшей жене нет-нет да и касалось сознания. Конечно, Ниночка ему нравилась безумно! Но и Януся была не чужая и тоже такая прекрасная… И вроде бы получалось, куда ни передвинь добряка Петю – к той ли, к другой, – ему было бы в общем-то нормально. Сам не понимая как, он любил обеих женщин, с обеими готов был уживаться. Вот только постоянная сердитость Ниночки…

В то же время Толя Гельман с тревогой присматривался к новой подруге жизни, ощущая смутное неудовольствие. То, что сближало его с Яной, существовало по-прежнему, но все это словно потеряло былую ценность. Он вдруг почувствовал, как ему с ней не то чтобы плохо, но… скучновато. В сущности, Нинкины манеры и привычки, и раньше и теперь казавшиеся Толе признаками ее неблестящего воспитания, никогда его по-настоящему не раздражали. Бывало, придерется к ней или поострит на ее счет – и вот они уже весело переругиваются, Нинка пошумит – и вскоре уже хохочет. К тому же, хоть она и не любила никогда вести «умные» разговоры, поговорить-то Толе и так было с кем. А зато он порой удивлялся, до чего здраво Нина судит о многих вещах. Яна казалась вроде и умной, и образованной, но об этом приходилось, скорее, догадываться. Суждения ее отличались чаще туманностью и намеренной незавершенностью. И Толя, вроде бы тяготившийся раньше Нинкиной незатейливой прямотой, теперь по этой прямоте заскучал.

Да и быт с Янкой складывался непривычно. У Нинки, бывало, в руках все горит. Все успевала, и ничто не казалось ей ни трудным, ни скучным, ни противным. А Яна считала геройством малейшее со своей стороны усилие по хозяйству, видела проблемы в любой мелочи, которую Нинка посчитала бы за ничто. Теперь простота бывшей жены в глазах Толи выглядела очень даже здоровой. А интригующая сложность Яны – фальшивой многозначительностью на пустом месте.

И сама Яна не смотрела больше на Толю с прежней влюбленностью. Навязчивый аккуратизм и параноидная чистоплотность Гельмана ее давно достали. Толя постоянно в чем-то упрекал, давал понять, что ей есть над чем работать. А с какой стати?! Его потуги «исправить» Яну были и смешны, и возмутительны. И главное, вдруг оказалось, что она скучает по великодушию Пети Орлова, своего бывшего мужа. Он-то принимал ее любой! И до чего же странной теперь казалась Яне прежняя ее привычка смотреть на эту снисходительность как на нечто само собой разумеющееся. Нет, она не ценила мужа, его дружелюбие, его невозмутимость, его готовность взвалить на себя все проблемы. Но стоило всерьез расстаться с Петей, и его благородная снисходительность к ней показалась самой нужной на свете вещью. И если раньше Яна сомневалась в серьезности их брака, потому что между собой и мужем видела мало общего, то теперь убеждалась, как, в самом деле, притягиваются противоположности…

В общем и целом выяснялось, что в этих заново сложившихся парах партнеры не так уж подходили друг другу. И тут-то все и вспомнили опять о намечавшихся разводах.

Первой засуетилась деятельная Нина.

– Толечка, – проворковала в телефонную трубку. – А это я.

– А это я, – с улыбкой откликнулся еще не разведенный муж. – Рад тебя слышать, Нинок.

Она смутилась и замялась.

– Ты… наверное, насчет развода? – уныло предположил Толя.

– Д-да… – пробормотала Ниночка, – то есть не совсем. Но вообще-то мы собирались. Может, встретимся, все обсудим?

– Конечно, если ты хочешь. – Нина чутко вслушивалась в интонации Толи, с удовлетворением замечая, что он ей рад и с разводом как будто не торопит. Главное увидеться – так она рассудила. А уж там посмотрим, что им требуется – развод или, может…

– Встретиться вчетвером, это же всех касается, – рассудил Толя, соображая, что так легче будет повести свою игру и, возможно, повернуть этот чертов развод куда-то совсем в противоположную сторону.

В этот раз они собрались на квартире Гельманов, где теперь обитали Петя с Ниночкой. Яна пришла в прелестном белом платье, с прелестной прической, глаза задумчивые и таинственная полуулыбка. Едва увидев Петю, своего бывшего мужа-гиганта, она почувствовала щемящую тоску в душе – так вдруг захотелось назад, в прошлое. Тонкокостный, мелковатый Толя, в хрупкости которого раньше видела она физический знак аристократизма, теперь показался щуплым и беспомощным со всем своим снобизмом. Ласковые взгляды, обращенные к Пете, были достаточно красноречивы, и Петя прямо таял, с умилением и нежностью взирая на жену.

Нина тоже принарядилась. Оделась во все яркое. На фоне неуклюжей громоздкости Петра законный муж в ее глазах выглядел изящной картинкой, драгоценным алмазом рядом с булыжником. Толя нежно улыбнулся Ниночке – и глаза его выражали что-то теплое, заветное, так что бойкая Нина вдруг утратила бойкость, засмущалась и от потрясения надолго замолчала.

Тем не менее разговор пошел, как и было заявлено заранее, о разводе. Получалось, что развод вроде бы дело решенное, но его детали как-то заминались. Нина встала и, промямлив какие-то невнятные слова про пирог, отправилась на кухню. Толя, немного поерзав на месте, извинился и тоже вышел, бормоча что-то о необходимости срочно позвонить.

Нина топталась на кухне, пытаясь успокоиться.

– Ну… ты что тут застряла… – подойдя к ней, почти прошептал Толя, накрывая своей рукой ее руку, которой она опиралась о стол. Они посмотрели друг на друга молча, а потом поцеловались.

В это время в комнате Яна, подойдя к Пете, произнесла:

– Мне так странно, Петечка, что тебя никогда нет дома… Все время нет и нет… Я скучаю по тебе.

Петя так растрогался, что чуть слезу не сронил. Недолго думая, он заключил Яну в объятия, утешая и что-то шепча ей нежное на ухо. Яна подняла голову, встав на цыпочки, приникла губами к губам мужа. Петя, тут же забыв обо всем, от восторга сдавил ее посильнее, и они упоенно принялись целоваться.

– Подожди, – сияя, оторвалась от него Яна, – вдруг войдут… эти… Давай лучше встретимся где-нибудь… не здесь… Лучше прямо там, у нас… Я скажу тебе, когда Тольки не будет… Петечка… Петечка мой, – нашептывала счастливая Яна – и они все-таки целовались, несмотря на страх и нежелание быть изобличенными.

На кухне тоже договаривались о свидании. Нина и Толя собирались уединиться в этой своей прежде общей квартире позднее, когда здесь не будет Орловых…

В общем, вопрос развода и на этот раз скомкали – в нем уже явно никто не был заинтересован. И, как это ни смешно, участники квартета снова стали встречаться наперекрест, шифруясь, конспирируясь и переживая острое счастье от своих тайных романов. Только теперь законные супруги скрывали интимные отношения от нелегитимных любовников.

Обе пары повадились встречаться на «старых» квартирах. Отношения обновились, сделались яркими и волнующими, словно в первые месяцы брака. Мужья снова стали предупредительны и галантны, жены восприимчивы и внимательны. Те и другие старались понравиться. Ниночку умиляли Толины деликатность и чистоплотность, Яну – Петина снисходительность, а уж мужчины просто не могли наглядеться на вновь обретенных своих женщин. Их свидания были такими праздниками, что, казалось бы, следовало немедленно открутить пленку назад и вернуть семьям первозданный вид, который они имели до разрыва и рокировки. Но, странное дело, никто на этом не настаивал, у всех словно интуитивный страх появился после общей не вполне удавшейся попытки активного поиска лучшей жизни.

Нина теперь была от Толи без ума. Она решительно полюбила его изящество и миниатюрность, и тонкий юмор, и даже его аристократическую лень, всегда как бы полную достоинства, как ей теперь виделось. Если и присутствовало еще какое-то неудовольствие, связанное с Толей, то это была, пожалуй, ревность. Теперь Нина куда болезненней воспринимала его отношения с Яной, чем когда ее душа была полна Петей. Всякий раз, когда он собирался домой, она отворачивалась, показывая, что рассержена.

– Ну что ты хочешь, чтобы я остался и вместе с тобой встретил Петю? – с улыбкой уточнял Толя.

– Нет конечно, – поспешно отвечала Нина. – Но мне бы не хотелось, чтобы ты возвращался к Янке с такой готовностью! Ишь, подхватился! Интересно, что вы там будете делать? Говори! – требовала она. – Будешь с Янкой в семейную жизнь играть? И ночью? А между прочим, у тебя законная жена имеется!

– Может, ты хочешь, чтобы мы все назад отыграли? Петю к Яне… – моделировал Толя, и Ниночка кивала, – а меня к тебе?

– Ты же знаешь, что сейчас это невозможно, – спешила отказаться она.

– В общем-то, да, – с интонацией неопределенности соглашался он.

Чувство ревности на этот раз не обошло и хладнокровную Яну, вынужденную постоянно отпускать Петю обратно к Ниночке.

– Иди-иди, – говорила она, натянуто улыбаясь. – Представляю, как тебя Нинка заждалась. Нравится на два фронта выкладываться, да, Петечка? – пыталась она поддеть его. Огорченный Петя снова присаживался рядом.

– Ну я вообще никуда не пойду, – бубнил расстроенно.

– Ага, – кивала Яна, – тут останешься, Толю ждать.

– А почему я должен уступать ему свою жену?

– Ну ты же знаешь, что так сложилось. Так получилось… – пожимала плечами Яна. – Что поделаешь? Пока еще все это как-то разрулится! Во всяком случае, сейчас у меня нет никакого желания объясняться с Гельманом, а тем более с Нинкой. Видеть ее не могу!