— Можете расслабиться, — сказал Ричер. — Объявляется готовность номер два.

— И что это значит? — спросила Маккензи.

— Сначала мы поговорим с ним, — ответил Ричер.

— Это Билли?

— Я практически уверен, что нет.

Вновь прибывший разгладил полы пиджака, расправил плечи и направился к крыльцу. На ходу он вытащил бумажник с удостоверением личности и теперь держал его в руке. Под пиджаком у него проступали ремни подплечной кобуры.

Трое затаившихся в доме услышали шаги по крыльцу, а потом стук в дверь.

Глава 23

Брамалл открыл дверь. Ричер и Маккензи стояли рядом с ним. Мужчина из служебного автомобиля показал бумажник с удостоверением личности, потертый золотой жетон со щитом и орлом и пластиковую карту, похожую на водительские права, с той разницей, что там значилось: «Департамент юстиции Соединенных Штатов, Управление по борьбе с наркотиками». На фотографии был тот же мужчина, только немного моложе, с чуть лучше причесанными волосами и в галстуке, который был туже затянут. Специальный агент Кирк Нобл.

Ричер не смог удержаться.

— Звучит, как в комиксах, — сказал он. — Кирк Нобл, Мальчик-Детектив.

Ответа не последовало.

— Похоже, вы никогда раньше такого не слышали, — добавил Ричер.

— Кто вы такие? — спросил Нобл.

Они представились, назвав только имена.

— Что вы здесь делаете? — продолжил расспросы агент.

— Ждем парня по имени Билли, — ответил Ричер. — Он тут живет. Мы хотим задать ему вопрос.

— Какой вопрос?

— Мы ищем пропавшую женщину и считаем, что он знает, где она находится.

— Какую женщину?

У Ричера не возникло ощущения, что Нобл сможет помочь, зато он не сомневался, что спецагент в состоянии ставить им палки в колеса. Если захочет. Он работал на правительство. У него имелся жетон с орлом. И толстая книга правил.

Поэтому Джек рассказал ему всю историю, честно и прямо. Может быть, с учетом того, что он имеет дело с федералом, слегка подгоняя описания под профессиональные навыки участников и одновременно оправдывая необходимость их присутствия, чтобы показать полное отсутствие вины. Упирая на их статус. Вышедший в отставку майор военной полиции с «Серебряной звездой» и «Пурпурным сердцем», ветеран ФБР, который прослужил сорок лет и стал частным детективом с лицензией штата с большим населением, теперь занимается поиском вышедшего в отставку майора армии США с «Бронзовой звездой» и «Пурпурным сердцем». Федералы не станут оспаривать такие вещи, не сказав сначала, что да, наша жизнь — это ерунда.

Но даже если и возникнут возражения, имелась еще сестра-близнец, прямо здесь, чья связь с исчезнувшей женщиной была столь сильной, что в ослепительной вспышке уничтожала все, как щелочь на месте преступления. В особенности с таким лицом и волосами. Нобл был мужчиной. В глубине души он не думал о выполнении закона. В голове у него вертелась одна мысль: «Неужели на свете существует две такие женщины?»

Ричер постарался провести свою партию максимально тонко.

Наконец он закончил рассказ.

— Вы не получите ответа на свой вопрос, — сказал Кирк.

— Почему? — спросил Джек.

— Потому что Билли не вернется.

— И почему же?

— Длинная история.

Нобл прошел по коридору и посмотрел на лестницу. Потом взглянул на потолок. Изучил стены. Он поворачивался из стороны в сторону, выгибал шею, как подрядчик, оценивающий фронт работ.

— Вы заглядывали в холодильник? — спросил агент.

— Для чего?

— Чтобы проверить еду.

— Нет.

Кирк прошел в кухню, посмотрел на тарелки в раковине, открыл холодильник, а потом оглянулся, словно считая присутствующих.

— Мы можем сделать яичницу с беконом, — сказал он. — И тут есть пиво.

— Вы намерены съесть запасы Билли? — удивилась Маккензи.

— Ну, во-первых, они уже не принадлежат Билли, а во-вторых, я должен. Я не могу тратить деньги, если в доме есть еда.

— Чьи деньги? — спросила она.

— В конечном счете, ваши, — ответил Нобл. — Деньги налогоплательщиков. Мы экономим ваши деньги.

— Мы заставляем вас есть обед из холодильника подозреваемого? — Джейн не могла поверить своим ушам.

— Это ваш холодильник, — сказал Нобл. — И мой. Данное место стало федеральной собственностью сегодня в два часа дня. Теперь им владеет правительство.

— Ну и где же Билли? — спросила Маккензи.

— Это и есть длинная часть истории, — сказал Нобл. — А теперь нам нужно поесть.

* * *

В своем возрасте, после всего, что он делал, Ричер сказал бы, что ему особо нечего ждать с точки зрения нового и приятного опыта в жизни. Как ни странно, но обед, состоявший из яичницы с беконом и съеденный в кухне Билли, оказался именно таким опытом. Они чувствовали себя как заговорщики. Или как потерпевшие кораблекрушение. Или как группа людей, вынужденная провести ночь в аэропорту. Они практически не знали друг друга. Может быть, у них были билеты в бизнес-класс, но теперь их отвезли в какой-то небольшой отель. Маккензи нашла свечи и зажгла их. Возникло ощущение, что это начало фильма. Первые сцены. Случайные люди, которым почти ничего не известно про сложившуюся ситуацию, оказались в одном месте.

Нобл говорил и говорил про героин. За него ему платили жалованье — и эта тема была его страстью. Спецагент хорошо знал историю вопроса. Когда-то легальное лекарство, которое использовали в качестве компонента в самых разных препаратах со знаменитыми названиями, известными даже сейчас. Героиновый сироп от кашля. Героиновый детский сироп от кашля. Сильнее, а не слабее взрослого. Доктора прописывали его беспокойным детям, а также тем, кто страдал от бронхита, бессонницы, нервов, истерик и всех видов депрессии. Пациенты любили такие лекарства. Лучшее средство из всех возможных. К ним пристрастились миллионы. Корпорации зарабатывали много легких денег. Но потом люди стали мудрее, и к началу Первой мировой войны героин запретили как лекарственное средство.

Однако корпорации ничего не забывают. Особенно когда речь идет о легких деньгах. Растапливая масло на сковородке, Нобл сделал паузу, держа ложку в воздухе, чтобы усилить свои слова. Он сказал: «Помните, это вам рассказывает действующий агент УБН. Мы знаем, кто стал причиной наших проблем».

Корпорациям потребовалось восемьдесят лет, чтобы вернуться в этот бизнес, но они вошли в него через заднюю дверь. К этому моменту истории героин уже имел исключительно отрицательную рекламу. Его употребляли лишь подонки общества, преступники и горстка умерших рок-музыкантов. Отвратительных во всех отношениях. И тогда они сделали синтетический аналог. Химическую копию. Как полностью идентичного близнеца, сказал Нобл, глядя на Маккензи. Все то же самое, только он назывался по-другому, у него появилось длинное новое имя. Чистое и светлое. Это могла быть зубная паста. Они превратили его в аккуратные белые таблетки. Зачем они нужны? Чтобы словить кайф, малышка. Что захочешь. Вот только их нельзя было продавать просто так. И тогда они сказали, что это средство от боли. Ведь у всех что-то болит, верно?

Точнее, не совсем так. Во всяком случае, сначала боль не имела значения. Прежде следовало основать институты, назначить стипендии, убедить врачей, обеспечить пациентов соответствующими правами. В конечном счете у них все получилось. Боль стала серьезным фактором. Человек мог сказать о ней врачу, проверить было невозможно, симптомы становились правомерными и вполне выразительными, как любые другие. В результате Америку заполонили сотни тонн героина в блистерных упаковках размером с дамскую сумочку и в фольге.

К этому моменту они уже сели есть, а история Нобла была в самом разгаре. Как если б он читал лекцию в академии. Агент снова сделал паузу, подняв в воздух вилку, и сказал:

— Позвольте мне выделить два очень важных факта. Во-первых, основная часть веществ, о которых мы с вами говорим, попадала к правильным людям по правильным причинам. Невозможно отрицать, что в таких ситуациях героин оказался исключительно полезен. Но в равной степени не вызывает сомнений и то, что в пограничных случаях он причинил много вреда. И во-вторых, нельзя недооценивать привлекательность опиатов. Насколько я могу судить, это замечательно. По тому, как о них говорят, лучше в мире ничего нет. Для некоторых людей их влияние так велико, что оно переворачивает всю их жизнь.

Кирк ненадолго замолчал, чтобы выпить пива Билли.

— Я говорю об обычных людях, — продолжил он затем. — Америка похожа на яблочный пирог. Наши сограждане любят слушать репортажи о бейсбольных матчах по радио и музыку кантри, а вовсе не «Грэйтфул дэд»[14]. Их соблазнила белоснежная таблетка, которая давала им возможность чувствовать себя по-настоящему хорошо. Может быть, как никогда в жизни. Они же обычные люди. Но умные. И очень скоро они придумали способы усилить действие наркотика. Они создали версию с пролонгированным действием и разделили ее на части, чтобы иметь полноценную дозу два раза в день. Или даже три. Потом изобрели пластырь. Ты наклеиваешь его на кожу, как в тех случаях, когда пытаешься бросить курить. Длинное чистое имя на коробочке, но вещество то же, что употребляла твоя прапрабабушка. Небольшая поддерживающая доза, хватает на весь день. Если хочешь, можешь использовать сразу две. Или три. Но еще лучше полизать их. Или пососать. Или засунуть в рот и жевать, как жвачку. На самом деле настолько лучше, что ты почти сразу хочешь получить больше, чем прописал доктор. Ты пойдешь туда, где можно отдать несколько десяток и получить дополнительную дозу. А за сотню баксов — целую упаковку, если потребуется. Каждый день, если будет нужно. Есть масса способов отыскать сто баксов каждый день, верно? И вот мы имеем безнадежных наркоманов. Но только не в их собственном сознании. По их представлениям, наркоманы — это типы с грязными иглами в туалетных кабинках. А они принимают фармакологический продукт, созданный в лаборатории хорошенькими девушками в масках, которые внимательно изучают пробирку при ярком освещении, и в их чистых голубых глазах застыла тревога. Они видели рекламные ролики во время бейсбольных трансляций, между иннингами. На самом же деле они очень сильно рискуют. Пластыри не предназначены для жевания. В прошлом году погибли пятьдесят тысяч человек. Обычные люди. В четыре раза больше, чем от ранений.

Агент немного помолчал и занялся едой.

— Но мы побеждаем, — продолжил он через какое-то время. — Я бы даже сказал, победили — во всяком случае, в моем регионе. Мы можем отследить рецепты на болеутоляющие препараты от самого начала и до конца, мы знаем продажных врачей, а остальных обучаем соблюдать осторожность и выписывать ограниченные дозы, и нам по силам покончить с мелкими кражами на фабриках и во время перевозок. Таким образом, черный рынок практически уничтожен, а медицинский находится под жестким контролем. Полный успех. Вот только мы столкнулись с проблемой миллионов наркоманов. И не забывайте, это обычные люди. Они думали, что грязные иглы в туалетной кабинке — не их судьба. Однако у нас свободный рынок. Когда мы ужесточили ограничения, цены на таблетки резко выросли из-за разрыва между спросом и предложением. Прежние десять баксов превратились в пятьдесят. Начался кризис. И порошок мексиканских картелей стал невероятно притягательным. Вы ведь помните, речь идет все о тех же химических веществах. Наркоманы — исключительно практичные покупатели. Ни один из них никогда не платил официальную цену за дурь. Цифры не лгут. А если речь идет о том, чтобы отказаться от собственного достоинства и начать иметь дело с грязными иглами, туалетными кабинками и всем прочим, то порошок представляется совсем неплохой сделкой. Мы поменяли одну проблему на другую.

Нобл замолчал, положил вилку, отодвинул тарелку в сторону и сделал несколько больших глотков из бутылки.

— Однако в целом для нас это было хорошо, — снова заговорил он. — Новая проблема понравилась нам больше. Порошок картелей труднее прятать. С нашей точки зрения, получалось, что система проглотила порцию бария, и целые сети засияли неоном. Стандарты потеряли прежнюю точность. Наша работа стала легче. Но не везде. В некоторых районах Монтаны, к примеру, вообще ничего не высветилось. Мы не смогли обнаружить поступающий товар. Никакого порошка от картелей. Что случилось с их наркоманами? Неужели они все завязали? Или умерли? Или их снабжает кто-то другой? Именно это я и хотел выяснить — и отправился проверить. И не нашел ничего такого, о чем бы стоило говорить. Только одну тривиальную вещь. Совершенно случайно по дороге я спугнул мелкого дилера, который задействовал давнишнюю договоренность с приятелем, другим мелким дилером, работающим на другую сеть. Договоренность состояла в том, что оба немедленно сбегут, как только один из них услышит про то, что в воздухе запахло жареным. Несомненно, очень умный план. И полагаю, это далеко не первое их родео. Серьезные операции в конце концов распадаются, и хуже всего приходится тем, кто находится на нижних уровнях. Вот почему лучше сразу сбежать. Вот почему Билли не вернется домой — потому что он и был тем другом. Из Мьюл-Кроссинг, штат Вайоминг. Он связан со своим приятелем из Биллингса, штат Монтана.

— И куда они сбежали, как вы думаете? — спросила Маккензи.

— Новая афера, — ответил Нобл. — В другом месте.

— Вы их ищете?

— Мы не собираемся вызывать Национальную гвардию. Просто введем их фамилии и лица в систему.

— Наверняка их договоренность подразумевает, что они работают на одну и ту же сеть, — сказал Ричер. — Один шепоток заставил двух парней обратиться в бегство. Может быть, две сети — это всего лишь две части одной и той же системы.

— Может быть, — согласился Кирк. — Я знаю о них совсем мало. Не забывайте про непрозрачность сети. Вот почему я приехал. Скорее всего, парень из Монтаны — мелкий дилер, работающий на улице. Или его сельский эквивалент. Вероятно, Билли — того же поля ягода. В бизнес-школах подобные вещи называют «прямая работа с клиентами». А некоторые из этих парней посещали бизнес-школы. Конечно, не Билли и его приятель, а те, кто стоит над ними.

— Ну, и каков ваш следующий шаг? — спросил Ричер.

— Я намерен найти чистые простыни и остановиться здесь на ночь. Я не стану тратить деньги на мотель, если в доме есть кровать.

— А что потом?

— Вернусь к настоящей работе. Все это оказалось пустой тратой времени.

— Правительство получило дом, — заметил Ричер.

— Два дома, — уточнил Нобл. — Не забывайте о Биллингсе, штат Монтана. Могу поспорить, что нам не удастся продать ни один из них.

— А есть у нас хоть какая-то надежда, что вы дадите нам знать, если найдете Билли? — спросила Маккензи.

Кирк покачал головой.

— Я ничем не могу помочь в поисках вашей сестры. Извините, мэм. Что у вас есть? Предположения и надежда на лучшее. Федеральная охота на человека стоит миллион долларов в день. Им нужна очень серьезная причина. У вас ее нет — есть только множество умозаключений и очень мало фактов.

Джейн ничего не ответила.

— Но я желаю вам удачи, — сказал Нобл.

Глава 24

Они оставили Нобла в доме Билли и поехали обратно в Ларами. Ричер улегся на заднем сиденье, Маккензи устроилась на пассажирском, а Брамалл сел за руль, который удерживал одной рукой. Они договорились остановиться в том же отеле, где спутники Джейн ночевали накануне. Отель оказался вполне приличным, за исключением кофе, но Ричер сказал, что нашел кафе, где кофе гораздо лучше. Терри согласился и добавил, что там превосходные завтраки. Он тоже там побывал.

— И что мы будем делать потом? — спросила миссис Маккензи. — После завтрака? Каков наш следующий шаг? Теперь у нас ничего нет.

— Благодаря УБН, — проворчал Брамалл. — Они вечно становятся причиной панического бегства.

— У нас есть больше, чем у других, — сказал Ричер. — Согласен, потеря Билли создала определенные неудобства. Но для некоторых людей ситуация значительно хуже. Как для той леди на старом ранчо. Слишком далеко от поставщиков. А ей очень нужно получить что-нибудь прямо сегодня. Она чувствует себя отвратительно. Она ждала Билли. Но он не приедет. Что ей делать? Завтра она будет в отчаянии и отправится на поиски. Она отправится в город. И все остальные страждущие — тоже. Если Роуз — наркоманка, она придет к нам.

* * *

Они встретились в вестибюле в восемь утра. Брамалл надел свежую рубашку, миссис Маккензи — другую блузку. Одежде Ричера был день от роду, но он чувствовал себя нормально в их компании. В душе он истратил целый кусок мыла.

Они сразу направились в кафе и заняли там столик. Джейн это вполне устроило.

— Может быть, шесть недель назад цена на таблетки стала особенно высокой и Роуз пришлось продать кольцо, — сказала она. — Чтобы купить новую дозу.

— Может быть, — ответил Ричер.

— Я хочу, чтобы это оказались таблетки, — добавила Маккензи. — А не иголки в кабинке туалета.

— Конечно.

— Я уверена, что специальный агент Нобл сделал обобщение, когда заявил, что таблеток больше нет на черном рынке. Они должны где-то быть.

Ричер ничего не ответил.

— Пока все не закончилось, я хочу знать, почему так случилось, — продолжила Маккензи.

— Вероятно, виновата армия, — объяснил Ричер. — Все зависит от ранения, которое получила ваша сестра. Это могла быть царапина — или что-то серьезное на поле боя, когда медикам пришлось действовать под огнем, и потом ей сделали укол морфия, чтобы она перенесла эвакуацию. Затем — еще один укол на сортировке раненых, и еще, пока она дожидалась операции, после которой провела две недели в палате, где рядом с ее постелью лежали опиаты для обезболивания. Вероятно, еще до того, как ее выписали из госпиталя, она стала наркоманкой.

— Очень важно знать, какое ранение получила Роуз, — сказала Джейн. — Может быть, оно до сих пор вызывает боль. Может быть, ей нужны таблетки именно по этой причине. Или теперь уже порошок. С иглами в туалетной кабинке. Если агент Нобл прав.

— Ваша сестра носила серебристую одежду? — спросил Ричер.

— А что?

— Соседка Портерфилда сказала мне, что, возможно, видела ее в его машине.

— Зимой? — уточнила Джейн.

— За месяц до начала зимы.

— Зимние куртки бывают серебристого цвета. Почти как фольга, — сказала она. — Как высокотехнологичные материалы.

— Вы могли бы носить такую одежду?

— Могла бы, — ответила Маккензи.

Ричер немного подумал. Волосы, глаза, лицо и куртка цвета серебристой фольги. Она выглядела бы как картинка с обложки глянцевого журнала.

Точная копия.

* * *

Они заехали на географический факультет университета и еще раз изучили гигантскую книгу с картами, обращая внимание на поселения на западе, от поворота на Мьюл-Кроссинг. Сначала они отыскали дом Билли, к югу от грунтовой дороги, потом — жилище Портерфилда, к северу от нее, затем — ранчо соседки, снова к югу. Их они уже видели. За ними находилось еще двенадцать жилых участков, по шесть с каждой стороны дороги — в целом сорок долгих миль, уходящих в горы. Там грунтовая дорога заканчивалась. Вернуться можно было, только развернувшись на сто восемьдесят градусов. Не чаша и не долина. Просто цепь уходящих вверх предгорий и дорога до настоящих гор.

— Вы считаете, она где-то там? — спросила Маккензи.

— Она либо жила с Портерфилдом, либо регулярно его навещала, однако никто ее не видел, за исключением одного-единственного раза, — ответил Ричер. — Если б она жила в другом месте, ей пришлось бы каждый раз проезжать через Мьюл-Кроссинг. И она обязательно попалась бы кому-нибудь на глаза. Возможно, старику с почты. Значит, она приезжала со стороны гор. Ставлю доллар против десяти, что она все еще там. Куда еще она могла деться?

— У нее нет машины, — заметил Брамалл. — Во всяком случае, в штате Вайоминг она не зарегистрирована. Как и в любом другом штате.

— Она живет на заброшенных ранчо, — сказал Ричер. — И либо находит машины, либо крадет. Ей безразлично, кому принадлежит данная собственность. Машина должна завестись — больше ей ничего не нужно.

— Я хочу вернуться в Мьюл-Кроссинг, — проговорила Джейн. — Он напоминает начало воронки. Если Роуз там, где вы думаете, рано или поздно она должна появиться в Мьюл-Кроссинге. И я намерена там находиться, когда это произойдет.

— Если я прав, — заметил Ричер.

— Если вы ошибаетесь, мы найдем ее в городе сегодня вечером. Или завтра.

* * *

Они остановились возле старой почты, но не стали вылезать из машины. Отсюда открывался отличный вид на грунтовую дорогу. Сразу перед поворотом, где всем приходилось сбрасывать скорость, чтобы посмотреть сначала в одну сторону, а потом — в другую, прежде чем свернуть направо или налево. Так близко, что они могли разглядеть лица. Сначала все трое испытывали неловкость, и Ричер подумал, что у них возникли одинаковые проблемы, когда они пытались представить, что именно увидят. Они знали теорию. Отсутствие Билли должно было привлечь сюда наркоманов. Но как они будут выглядеть? Ричер просмотрел немало видеороликов о зависимых людях. Ходячие мертвецы. Все виды зомби. Он сообразил, что ждет апокалиптических видений.

Первый кандидат появился в древнем пикапе, за которым тянулось облако пыли в милю длиной. Это была не Роуз Сандерсон. Мужчина с тонкими чертами лица, опущенными уголками рта и неодобрительным выражением лица, как у проповедника из прежних времен. Может, наркоман, а может, нет. Он посмотрел налево, потом направо и свернул в сторону Колорадо.

Облако пыли опустилось на землю.

Они ждали.

— Где были вы, когда Роуз находилась в Вест-Пойнте? — спросил Ричер с заднего сиденья.

— В Чикагском университете, — ответила Джейн, повернувшись к нему. — А потом — в Принстоне, уже в качестве аспирантки.

— Что вы изучали?

— Английскую литературу. Совсем не то, что происходило с Роуз, я знаю.

— Не совсем так. Некоторые в Вест-Пойнте теперь умеют читать. Если не спешить и указывать на нужные буквы.

Маккензи улыбнулась.

— Я имела в виду совсем другое, — сказала она. — Я знаю, что Роуз такая же умная, как я. Это очевидно. Научный факт. Просто я хотела сказать, что она была готова убивать людей, а я — нет.

— Это стало поводом для серьезных споров? — спросил Ричер.

— Нет, никогда. Мы вообще не ссорились. Но все произошло очень быстро. Неожиданно Роуз оказалась в армии. И это было очень серьезно. Мы практически перестали встречаться. В течение девяти лет сестра не приезжала домой. Мне не говорили, где она. Я не могла ее навестить. Основную часть времени не могла даже позвонить. Между тем я начала работать, вышла замуж. Вот так все и шло. Мы жили каждая своей жизнью. Как и все, у кого есть брат или сестра.

— Вот только она была готова убивать людей, а вы — нет, — сказал Ричер.

— Я не говорила, что она хотела или планировала убивать. Когда нам исполнилось восемнадцать, мы устраивали дискуссии на этические темы. Вот и всё. Я не считала, что есть только черное и белое. На самом деле так не бывает. Никто не говорит «всегда» или «никогда». Все говорят «иногда». Но вдруг выяснилось, что ее «иногда» не такое, как мое. Она была готова нажать на спусковой крючок раньше, чем я. Я считала, что все нормально, — и, возможно, я ошибалась, оказалась слишком наивной. Однако меня беспокоила вовсе не разница в наших взглядах; они у нас часто не совпадали. Проблема заключалась в том, что Роуз все продумала, серьезно и тщательно, и пришла к выводу, что да, она может это сделать. По-настоящему. И такое решение немного ее изменило. Она изменила себя. Впервые мои чувства отличались от чувств Роуз.

Ричер ничего не ответил.

Маккензи отвернулась.

Они ждали.

Вторым кандидатом для апокалипсиса стала женщина, которая подарила пирог с клубникой Саю Портерфилду. Его соседка. Второе место слева. Она приехала на побитом внедорожнике, посмотрела налево и направо и свернула в сторону Ларами. Может быть, собралась на рынок. Может быть, планировала провести время во фруктовых рядах.

Третья машина появилась сзади. Водитель свернул с двухполосной дороги, проехал мимо наблюдающей за дорогой троицы и покатил по грунтовой дороге на запад.

Пикап.

Впереди — поршни снегоочистителя, прикрепленные к бамперу.

Глава 25

Брамалл вопросительно повернул голову, Маккензи с Ричером одновременно кивнули, он включил двигатель и двинулся вперед по грунтовой дороге. Единодушное решение. Очевидный шаг. Им ничего не стоило прокатиться за пикапом — по крайней мере, до дома Билли. И все это время они смогут наблюдать за горлышком воронки. Любые случайные мертвецы обязательно проедут мимо, так близко, что к ним можно будет прикоснуться и рассмотреть детали. Ну, а в конце, если пикап не остановится, они повернут назад и назовут поршни снегоочистителя обычным совпадением.

— А если он свернет к дому? — спросила Джейн.

— Может, это конкурент, только что узнавший про Билли, — предположил Ричер. — Может, он хочет получить его «Ролодекс»[15]. Вполне возможно, что уборка снега — бизнес с высокой конкуренцией.

— А вдруг это сам Билли? — продолжала Маккензи.

— Я уверен, что Мальчик-Детектив сменил замки, — сказал Ричер. — Или залил их клеем, или что там еще они делают в таких ситуациях. В любом случае наш парень жутко разозлится, даже придет в ярость. Он вернется к пикапу, чтобы взять охотничье ружье и отстрелить замки. Он будет стоять на крыльце, когда мы подъедем, держа палец на спусковом крючке.

— Но только если мы свернем вслед за ним, — сказала его спутница.

— Он еще не слышал телефонного сообщения, — заметил Ричер. — Он решит, что мы — мормоны. Или кто там еще, кто берет женщину в свою компанию.

Расстояние между «Тойотой» и пикапом сократилось до сотни ярдов. На такой местности подобное преследование следовало считать очень плотным, но они оставались невидимыми из-за облака пыли, и водитель пикапа не мог заметить преследователей в зеркала заднего вида.

Так они и катили дальше, в роли тайного конвоя. Стадо вилорогих антилоп паслось уже на другом участке, заросшем травой.

Они проехали две мили. Учитывая их скорость, до поворота оставалось около минуты.

Пикап поехал медленнее, и они видели его призрачный силуэт в облаке пыли. Брамалл сбросил скорость. Пикап затормозил, вспыхнули задние огни, и машина сделала медленный левый поворот на подъездную дорожку Билли.

— Поезжай за ним, — сказал Ричер. — Не отставай.

Терри посмотрел на Маккензи. Та колебалась.

— Он не получил телефонного сообщения, — напомнил ей Ричер. — Он не знает, кто мы такие. Для него мы — три случайных человека.

— Ему известно, где Роуз, — сказала Джейн.

Брамалл свернул. На подъездной дорожке не было пыли. Лесная дорога, камни и гравий. Они прекрасно видели пикап, кативший между деревьями, и немного отстали. Теперь их разделяло двести ярдов, и на пикап то падали лучи солнца, то он снова оказывался в тени.

— Глупо убегать, а потом возвращаться, — заявил Ричер.

— Может быть, он хочет забрать деньги, — предположила Маккензи.

Они ехали дальше, соблюдая дистанцию. Пикап сделал заключительный поворот и исчез из вида. Еще пятьдесят ярдов — и он покинет лес. И тогда останется последняя сотня ярдов по утоптанной красной земле.

— Выпустите меня здесь, — попросил Ричер. — Оставшуюся часть пути я пройду пешком, за деревьями, срежу угол и окажусь на месте раньше.

— Разве это разумно? — спросил Брамалл.

— Разумнее, чем держаться вместе. Хороший взвод никогда не сбивается в кучу. Получается слишком большая мишень.

Терренс остановил машину, и Ричер вышел. Бывший фэбээровец поехал дальше. Джек посмотрел ему вслед и нырнул в лес, рассчитывая, что движется по прямой к последнему дереву, растущему перед домом. Он подошел к нему как раз в тот момент, когда пикап преодолел последний открытый участок и остановился рядом с домом.

Ричер ждал.

Он увидел, как в сотне ярдов, у поворота на подъездную дорожку, остановился Брамалл. Его «Тойота» оставалась невидимой со стороны. Ни блеска краски, ни сияния хрома. Все полностью скрыто толстым слоем красной пыли. Лучше, чем пустынный камуфляж.

Ричер ждал.

Двигатель пикапа смолк.

Дверь со стороны водителя распахнулась.

Из машины вышел парень, совсем молодой, немногим больше двадцати. Ростом шесть футов, вес — пара сотен фунтов. Может быть, больше. По большей части жир. Крупная бесформенная фигура. Он выглядел медленным и неуклюжим.

Не Билли. У того талия была тридцать два, а обувь размера восемь с половиной.

Толстый парень вытащил из кармана связку ключей и посмотрел на нее так, словно видел в первый раз. Затем поднялся на крыльцо, подошел к двери, выбрал ключ и засунул его в замочную скважину.

На лице у него появилось недоуменное выражение.

Он коснулся замочной скважины кончиком пальца.

А потом выпрямился и повернулся, словно у него появилась уверенность, что за спиной у него кто-то стоит. Возможно, с камерой. Для детей, чтобы потом посмотреть на телефоне. И посмеяться.

Ричер вышел из-за деревьев.

Он пересек пустое пространство и помахал Брамаллу, чтобы тот подъехал к дому. Парень на крыльце наблюдал за Ричером. И никак не реагировал. Он все еще выглядел удивленным. Джек поднялся на крыльцо. Вблизи парень оказался молодым и безобидным. Он явно не представлял физической опасности; одежда плотно обтягивала его толстое тело, и Ричер не заметил никаких выпуклостей в карманах. Он не был вооружен. И возможно, не блистал интеллектом. Судя по выражению его лица, в голове у него крутилось не слишком много мыслей.

— Кто ты такой? — спросил Ричер.

— Я приехал кое-что забрать, — сказал незнакомец.

Формально он не ответил на вопрос, но Джек решил не настаивать. Брамалл и Маккензи поднялись на крыльцо, и парень посмотрел на них. Он все еще недоумевал. Ричер взглянул на замочную скважину, на которой поблескивал клей. Нобл сменил один замок — вероятно, сзади, — а остальные залил клеем. Эффективность. Экономия денег налогоплательщиков.

— А вы кто? — спросил парень.

— Я первый задал тебе вопрос, — напомнил Ричер.

— Я не делаю ничего плохого.

— Просто назови свое имя.

— Мейсон.

— Ладно, Мейсон, рад с тобой познакомиться. Почему ты здесь?

— Я приехал кое-что забрать, — повторил толстяк. — Билли сказал, что я могу оставить это себе.

— А кто такой Билли? — спросил Ричер.

— Мой брат, — ответил Мейсон.

— Правда?

— Ну, сводный.

— Где он сейчас?

— Я не знаю. Он снова сбежал.

— А он и раньше так делал?

— Два раза, насколько я помню. На этот раз он позвонил мне и сказал, где оставил свой грузовичок. И что я могу его взять. И кое-что у него в доме.

— А где был грузовичок? — поинтересовался Ричер.

— Около Каспера.

Ричер кивнул. Ближе к Мьюл-Кроссинг, чем Биллингс, штат Монтана. Приятель Билли проехал больше миль, чем он. Почему? Очевидно, они заранее выбрали направление. Видимо, собирались на юго-восток. Через Небраску и дальше.

— А что именно он оставил тебе в доме? — спросил Ричер.

— Я не уверен, что могу вам сказать.

— Деньги в коробке? — задал Ричер новый вопрос.

Парень явно удивился.

— Да, — сказал он. — В коробке из-под обуви.

— Он хотел, чтобы ты их ему привез? — спросил Ричер.

— Нет, сэр, они для меня. Он сказал, что он уехал с другом, у которого полно денег.

— Куда?

— Он мне не сказал. Билли не мог. Он всегда говорил мне: «Мейсон, если тебе придется бежать, никому не рассказывай, куда ты собрался, даже мне».

— Ты совершенно уверен, что он тебе не сказал?

— Да, сэр. — Мейсон кивнул.

— А как Билли зарабатывал на жизнь?

— Водил снегоуборочную машину.

— А что он делал летом?

— Я думаю, покупал и продавал разные вещи.

— Какие вещи?

— Ну, разные, — сказал Мейсон. — Как на блошином рынке.

— И где он их продает?

— Я думаю, повсюду. Где есть люди, которые захотят их купить.

— А ты знаешь кого-то из его клиентов?

— Нет.

— Ты когда-нибудь видел женщину, похожую на мою подругу?

— Нет.

— Тебе известно, что такое пособник?

— Такая штука, которую кладут в грузовик.

— Это юридический термин, — сказал Ричер. — И вот что он значит: если тебе известен секрет и ты его скрываешь, то ты также отправишься в тюрьму. Боюсь, Билли далеко ушел с узкой тропы добродетели. Он сделал много неправильных выборов в своей жизни. Вчера правительство взяло его дом под контроль. Федеральный агент заклеил замок. Теперь они так поступают. У нас есть последняя возможность помочь тебе, Мейсон. Если ты знаешь, где Билли, сейчас самое время сообщить об этом.

— Я не знаю, где Билли, — радостно ответил его брат. — Но не беспокойтесь, он вернется через год или два. Именно так случилось в прошлые два раза.

Ричер посмотрел на Брамалла, и тот пожал печами. Потом Джек перевел взгляд на Маккензи, и женщина кивнула. Она поверила парню.

— А как мне попасть в дом? — спросил Мейсон.

— Никак, — ответил Ричер. — Бесполезно. Денег там давно нет. Они уже лежали в банке у федералов, когда ты проснулся сегодня утром. Но ты можешь оставить себе грузовичок, найти ковш и начать собственный бизнес.

* * *

Они смотрели вслед уехавшему толстяку. Маккензи осталась стоять на крыльце и изучала местность. Бескрайние пустые равнины справа. Старая почта и магазин фейерверков. Вилорогие антилопы примерно в миле. Красная дорога, все еще пустая, все еще скрывающаяся за поворотом. Слева — низкие зазубренные горные пики, миниатюрная горная гряда.

— С точки зрения логики нам следует продолжить поиски, — сказала Джейн. — Здесь ее нет. Ее нет у Портерфилда, в ближайшем доме отсюда. А также в доме женщины с пирогом, который стоит чуть дальше. Здравый смысл подсказывает, что нужно просто ехать дальше, до четвертого дома. Мы окажемся ближе. И ничто не может произойти у нас за спиной. Все будет перед нами.

— Если Ричер прав, — заметил Брамалл. — Но он может ошибаться.

— Тогда почему здесь ее никто не видел?

Терри не ответил.

— Я полагаю, подарок грузовичка — это что-то вроде поступка ковбоя, — предположила Джейн. — Билли позаботился, чтобы кто-то присматривал за его лучшей лошадью, если можно так выразиться, а там будь что будет. Ну, и все такое прочее. Но десять тысяч в коробке — совсем другое дело. Слишком большая сумма денег, чтобы просто так с ней расстаться. Не думаю, что он собирался отдать деньги брату. Вероятно, он куда-то ехал, когда пришло сообщение из Монтаны, но он уже был слишком далеко от дома, чтобы вернуться и забрать деньги. Договоренность с другом предполагала, что у него мало времени и он должен сразу отправиться в Каспер. А если учесть, что его друг ехал из Биллингса, следует предположить, что они бегут на восток через Небраску. И если мы начнем считать от первой голосовой почты Скорпио, получается, что с тех пор прошло меньше сорока восьми часов. Сейчас они в Чикаго. Не думаю, что они будут чувствовать себя там как дома. Скорее всего оттуда они двинутся на юг, в Оклахому, где смогут начать новую жизнь. Или вернуться к прежней.

— Весьма возможно, — сказал Брамалл.

— Но специальный агент Нобл не сможет это просчитать, поскольку он не узнает, где находится грузовичок Билли, потому что мы решили отдать его брату, — заметила Маккензи.

— Мы? — переспросил Терренс.

— Нам нечего стыдиться, — сказала Джейн. — Я уверена, нами двигали самые лучшие намерения. Создание рабочих мест — замечательное дело. Но я хочу, чтобы специальный агент Нобл получил шанс отыскать Билли, и я уверена, что он расскажет нам, если ему будет сопутствовать успех. Почему нет? Я думаю, нужно позвонить ему и рассказать про Оклахому.

— Но это всего лишь догадка, — не согласился Брамалл.

— Основанная на факте, — ответила Джейн. — На факте, который неизвестен Ноблу.

— У него могут быть другие догадки, — возразил Терри.

— Но у него будет шанс, — настаивала на своем Маккензи.

— Вы действительно хотите, чтобы я ему позвонил? — спросил Брамалл.

— Я считаю, что мы должны.

Бывший агент ФБР посмотрел на Ричера.

— Не следует забывать, он приготовил для нас еду, — напомнил тот. — При обычных обстоятельствах мы послали бы ему записку.

Брамалл вытащил очки в черепаховой оправе и маленький блокнот, а потом открыл этот блокнот большим пальцем.

— У тебя там номер телефона Нобла? — спросил Ричер.

— Нет, только телефон коммутатора западного подразделения.

Терренс набрал номер и с минуту играл в кошки-мышки, снова и снова повторяя имя в разных вариациях: специальный агент Кирк Нобл, специальный агент Кирк, Кирк Нобл. Наконец трубку взял сам Нобл, потому что Брамалл назвал себя и заговорил про обед из яичницы с беконом, а потом сообщил, что у него есть серьезные основания считать, что беглецы направились в Оклахому.

Еще через какое-то время Нобл попросил передать трубку Ричеру.

Брамалл так и сделал.

— Возникла проблема с Портерфилдом, — сказал Кирк.

Глава 26

— Я напечатал все, что вы мне рассказали, а потом воспользовался кое-какими программами, которые автоматически проверяют наши базы данных, чтобы выяснить, не проходили ли интересующие нас люди по другим делам, — стал рассказывать Нобл. — Так вот, выяснилось, что информация на Сеймура Портерфилда заблокирована. Я немного поискал и обнаружил, что существует три отдельных досье на этого парня, и все они засекречены — для доступа к ним требуются пароли высокого уровня.

— И кто может иметь такое досье? — спросил Ричер.

— Источник информации, — сказал спецагент. — Это мера безопасности.

— Любопытно.

— Я хочу знать, кем был Портерфилд.

— У него дорогая кухня, — заметил Ричер.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все, что знаете, — потребовал Нобл.

— Я ничего не знаю о Портерфилде, — ответил Ричер. — Он носил голубые джинсы и хорошо разбирался в отделке интерьера. Но мне это безразлично. Я здесь по другой причине.

— В одном из досье речь шла о Портерфилде и еще об одном человеке. Судя по кодам, это женщина. Я не могу прочитать то, что есть в досье, но мне известно, что оно заведено два года назад, и в последний раз в него заглядывали незадолго до смерти Портерфилда.

— Интересно, — сказал Ричер. — Насколько сильно засекречены досье?

— Очень сильно. Но я не думаю, что это оригиналы УНБ. Мне представляется, что мы получили копии в качестве жеста доброй воли от кого-то еще.

— От кого?

— Код очень странный. Не ФБР и не АТО. Похоже на то, что мы получали, когда спецназ находился в Колумбии. И речь не об удаленном источнике. Их головной офис расположен сравнительно недалеко от нашего.

— Ясно, — сказал Ричер. — Я понял. Не забудьте позвонить в Оклахому.

Он закончил разговор и рассказал остальным то, что узнал.

— Это полезная информация? — спросила Маккензи.

— Я не знаю, — ответил Ричер. — Даже если мы узнаем, кем являлся Портерфилд два года назад, это необязательно поможет нам выяснить, где сейчас Роуз. Нам не стоит тратить на него слишком много времени. Пожалуй, следует съехать с дороги перед четвертым участком, и оттуда, пока мы ждем следующую машину, я сделаю один звонок.

* * *

Они припарковались на обочине, за поворотом, точно полицейский автомобиль с радаром. Впереди оставалось еще двенадцать ранчо, расположенных далеко друг от друга по разные стороны грунтовой дороги длиной в сорок миль. А дальше — ничего. Дорога оставалась пустой. Ричер одолжил телефон Брамалла и набрал по памяти древний номер.

Ему ответила все та же женщина.