На нем – еще не застывшем – кто-то уверенной рукой написал: «Счастливы вместе».

Далее, другим почерком, следовало: «К+М».

А ниже – отпечаток детской ладошки.

Кто вы, К., М. и малыш? Что с вами стало?

* * *

Покайся перед ней Максим – Лариса бы простила.

Но муж и не думал оправдываться. Заявил презрительно:

– А ты что? Считала, я тебе верность храню?

Лара опешила. Залепетала тоном, будто сама оправдывается:

– Не считала, конечно. Думала: бывают иногда случайные связи. В командировке там, в сауне. А у тебя, оказывается, дочь!

Вздохнула:

– Я ведь тебе предлагала: давай еще девочку родим. Ты сам не захотел.

– Послушай, Лариса, – раздраженно молвил супруг. – Что тебе от меня надо?

И снова она растерянно захлопала глазами. Пробормотала:

– Да ничего не надо. Просто я тебе верила. Самым близким человеком считала. А ты, оказывается…

Не договорила. Залилась слезами, ушла плакать в кухню.

Муж за ней не пошел. Дождался, пока успокоится, выйдет в гостиную. Равнодушно предложил:

– Хочешь – давай разведемся.

Она с испугом взглянула в его отстраненное лицо:

– Ты что, меня совсем не любишь?

Макс расхохотался:

– Лара, сколько тебе лет?

– Подумаешь, на пять лет старше, – огрызнулась она. – Главное, я жила только для тебя. И всегда тебя любила.

– А чего бы меня не любить? – с легким презрением молвил муж. – Деньги в семью приношу, тебе не докучаю.

– Ну, и я: всех кормлю, обо всех забочусь!

– А в зеркало ты на себя давно смотрела?! – взорвался он.

Лариса насупилась. Сама знала: да, располнела. Уголки рта обвисли, глаза очертили морщинки. В волосах полно седины, но она упорно цеплялась за «натуральный цвет» и не красилась.

А муж решительно молвил:

– Давай мы тему любви отставим. Хочешь развода – не вопрос. Но денег моих не получишь. Плюс сыновьям навредишь. Сама знаешь: подростков лучше не травмировать. Поэтому предлагаю все оставить по-старому. Веди свое хозяйство, развлекайся как хочешь, а в мои дела не лезь.

И лицо – абсолютно самодовольное. Не сомневается: жена-клуша, конечно, выберет вариант номер два.

– Хорошо, Макс, – ледяным тоном сказала она. – Я подумаю над твоим предложением.

Ушла в спальню, бросилась на кровать. Больше не плакала. Но кляла себя, что пятнадцать лет прожила доверчивой дурой. Обхаживала супруга, заботилась, чтоб ему всегда было комфортно и вкусно, старательно выбирала подарки. А он ел ее пироги, надевал ею глаженные рубашки – и крутил роман с молодайкой!

Негодяй, сволочь! Два варианта он ей предлагает: или развод без копейки, или смирись. Нет, Максушка, извини. Я, конечно, клуша, но не совсем ноль без палочки.

Спасибо, кстати, сыновьям.

Те очень рано стали увлекаться компьютерами. Лара пробовала все, что положено, чтобы их от вредного занятия отвадить. Пыталась переключать внимание, регулировать время на использование гаджетов, даже запрещать.

Толку не вышло. И тогда она стала играть вместе с ними. Начинали со всяких жучков-букашек, дальше пошли стрелялки, аркады, «Майнкрафт». И тема для бесед появилась, и попутно все трое стали очень даже продвинутыми пользователями. Особенно она – все-таки математический факультет за плечами.

Макс и не подозревал, что она теперь умеет. Ему было неинтересно. А если Лариса оставляла свой компьютер включенным, то всегда – на всякий случай! – на какой-нибудь кулинарной страничке.

…На следующее утро Лара поднялась рано.

Она знала: ее супруг в технике дилетант, на его смартфоне даже антивируса нет. Поэтому получилось очень быстро: внедрить программку переадресации всех его сообщений на ее аппарат.

Макс ушел на работу, и Лариса сразу взялась за дело.

Ее личный лэптоп – как у всех продвинутых компьютерщиков – с виду был неказист. Зато скоростью обладал почти космической.

Лариса давно подглядела мужнин логин для мобильного банка. Тот его и не скрывал – подумаешь, секрет.

Откуда наивному было знать, что клуша-жена оказалась достаточно компетентна для того, чтобы взломать его персональные данные и узнать восьмизначный пароль.

Сейчас Лара отправилась – под именем супруга – на страничку банка.

Идентификацию прошла успешно.

Секретный пароль – переадресованный с мужниного телефона – явился в считаные секунды.

И вот она в личном кабинете супруга – твори что хочешь.

Жаль, много денег выгрести не удалось – основные сбережения супруг держал в акциях. Но на сто тысяч долларов его счет она облегчила.

Плюс имелись собственные сбережения. Макс и не догадывался, что если вести хозяйство экономно, то можно каждый месяц откладывать. Лариса вообще-то копила не для себя лично. А на их с мужем старость: мало ли что случится у Макса, бизнес в России – штука ненадежная.

Но теперь муж – ее враг. И воевать против него честно – после того как любимый столько лет ее обманывал – она не станет.

Дальше Лара открыла сейф. Забрала оттуда немногочисленные свои украшения. Мужнины дорогие часы, платиновые запонки. Пачку евро.

Все пока шло по плану.

Она уже выяснила – спасибо компьютерным навыкам – место, где Макс снял для своих приблудок дом.

И порадовалась.

Домик оказался, во-первых, с историей. Очень нехорошей.

Во-вторых, стоял на отшибе.

А в-третьих – был из породы «умных». То есть управлять таким можно с компьютера!

Защита в «умных домах» всегда стоит серьезная. Но у нее тоже – какой-никакой опыт. Вдруг получится взломать?

А не получится – она не побрезгует и лично Максовой молодайке в лицо вцепиться.

Еще одно несложное дельце в Москве – и можно вылетать на болгарский курорт.

* * *

Маришка выскочила из дома, будто за ней гнались.

Доложила:

– Папа звонил.

– Что говорит?

Девочка поморщилась:

– Занудствует. – Передразнила: – На солнце не сгореть, ночью дом на сигнализацию ставить и днем ворота тоже всегда запирать. А еще знаешь, что сказал? – Ее голосок задрожал от возмущения. – Что первые два дня мне можно только воздушные ванны принимать. А купаться нельзя.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ак-кли-ма-ти-за-ция, – скривилась Маришка. И с вызовом взглянула на меня: – Но купаться я буду все равно.

– Ладно, – улыбнулась я. – Только недолго.

– Супер! – расплылась в улыбке дочка. – Ты лучшая мама в мире!

Мы спустились на пляж, и Маришка вихрем влетела в прозрачную, искрящуюся, будто вымытое стекло, воду.

– Мама, тут крабы! А вон, смотри, чайка рыбку поймала! А посмотри, как я на голове под водой могу стоять!

Можно было прикрикнуть или даже силой вытащить – но я давненько не видела дочку настолько счастливой. Потому понадеялась: положительные эмоции пересилят, и простуды не будет.

Сама я не купалась – не сводила взгляда с Маришки. А заодно – ломала голову. Почему, интересно, Макс поговорил с дочкой, а меня к телефону не позвал? Зато ребенку надавал кучу «взрослых» предупреждений. Дом на сигнализацию ставить, ворота запирать… Помнится, когда он рекламировал свою Болгарию, утверждал: это самое безопасное место в мире.

«Ладно. Вечером позвоню и сама его допрошу», – решила я.

И поспешила в море: вытаскивать из воды мою красавицу.

Маришка, конечно, уже зубами стучала от холода. Сидела, дрожала в полотенце, но смело строила дальнейшие планы:

– М-мам, после обеда мы возьмем маски и ласты. И м-матрас надувной. И еще т-такую доску специальную, чтоб на волнах кататься.

– После обеда, по-моему, ты будешь чихать и кашлять, – вздохнула я.

– Мам, папа на тебя дурно влияет. Ты тоже начинаешь хлопать крыльями и причитать! – приложила малявка. – Но он-то старенький. А ты у меня еще молодая!

Сбросила полотенце, села рядом со мной, грустно молвила:

– И еще у тебя шикарный бюст. Не то что у меня.

Я расхохоталась, заверила дочку:

– У тебя будет еще лучше!

А Маришка вкрадчиво произнесла:

– Можно я опять купаться пойду?

– Нет, – покачала я головой.

И едва дочка свернула губы в обиженную трубочку, добавила:

– Пойдем лучше, я тебе один секрет покажу.

…На краю нашей бухточки имелось неприметное с виду строение. Маришка на него и внимания не обратила. Я тоже думала: там какой-нибудь хозяйственный инвентарь. Однако Манол вчера раскрыл мне тайну и дал два пульта.

Одним из них я отперла дверь.

На козлах, «лицом» к морю, стоял скутер.

– Вау! – взорвалась от восторга Маришка. – А на нем покататься можно?

– Естественно. Садись впереди меня.

Дочь прыгнула на сиденье, схватилась за руль.

Я села сзади, нажала кнопку второго пульта, и скутер послушно завелся. Придавила ручку газа – мотор взревел.

– Эй, мам, эй, подожди, не газуй! – затревожилась Мариша. – Ты по доскам, что ли, ехать собралась?!

– Ты забыла, что здесь «умный дом»? – усмехнулась я.

Храбро нажала кнопочку на панели водного мотоцикла. И все вокруг мгновенно пришло в движение. Пол разъехался, ворота полностью растворились. Стойка, на которой стоял скутер, начала, под небольшим углом, опускаться вниз. Минуты не прошло, а мы уже были в море.

– Мам, мам! – ликовала Маришка. – Супер! Мега! Люкс! Давай, помчались!

И я (хотя скутером управляла впервые) смело нажала на ручку газа. Мотоцикл зарычал, вспорол мармеладную водную гладь, рванулся вперед, нас обдало тучей брызг, Маришка едва не свалилась, взвизгнула, вцепилась изо всех сил в руль… «Максим бы сейчас меня просто убил, – мелькнула мысль. – Хотя что мне до него? Подумаешь, авторитет – бывший любовник!»

Мысль-услада. Мысль-освобождение.

Я и не думала сбавлять скорость. Лихо и уверенно обогнула еле скрытую водой скалу (вот был бы номер, сядь мы на нее брюхом) и помчалась прочь из нашей аккуратненькой бухточки. На простор. В открытое море!

Сама радовалась, будто девчонка (или, скорее, как мальчишка-хулиган). Газовала, резко поворачивала, мотор ревел, ветер бился в лицо, дочка восторженно пищала:

– Мам, эй, мам! А ты меня спасешь, если что? Я на глубине плавать пока не умею!

Но я продолжала гнать. И вспоминала наш единственный отпуск вместе с Максимом. Тогда мы тоже брали напрокат скутер. Он управлял, я чинно сидела за его спиной, а солидный мужчина Максим Петрович аккуратненько, по кругу, катался в строго отведенной для водных мотоциклов акватории. Ну и, разумеется, оба мы были в спасательных жилетах.

Я сбросила наконец скорость. Ругнула себя:

«Дорвалась до свободы, дура!»

И осторожно развернулась – прочь из открытого моря, в нашу маленькую безопасную бухту.

Слева от нее раскинулся ближайший к нам городок Агатополис, и Маришка попросила:

– Мам, давай вдоль берега проедем!

И спокойно (вода под носом скутера еле пенилась) проплыли вдоль разноцветья домиков, песочного пляжа, лодочной пристани. Это и правда была совсем не та Болгария, как в туристических проспектах. Ни единого типового здания. Больших гостиниц тоже не видно – только семейные отельчики. И даже зонтики на пляже не одинаковые, а у каждого купальщика свой, никакого цветового однообразия, – казалось, будто на берегу мозаику выложили из веселых ракушек.

– После обеда опять поедем кататься, – строго сказала дочь, когда мы вернулись в нашу личную бухту.

Но переменчив морской климат. Еще когда ели пиццу, вовсю палило солнце. А к десерту небо вдруг затянули тучи, засвистел ветер, по морю побежала рябь.

– Нечестно! – обиделась на погоду Маришка.

А я, наоборот, обрадовалась: пусть лучше дома сидит, акклиматизируется – как великий Макс сказал.

Отвела дочь в ее комнату и предложила бартер: она устраивает себе тихий час. И если по-настоящему засыпает – тогда вечером мы едем в городок, ужинать в ресторанчике и кататься на аттракционах.

Обычно Маришка дневной сон ненавидит, но сегодня возражать не стала. Обняла свою Луизу и засопела. А я отправилась в собственную «нору». Капитанскую рубку.

Море, пусть бурливое и неприветливое, все равно оставалось удивительно красивым. Правду говорят, что у серого – множество оттенков. И дымчатый, и серебряный, и стальной. А до чего симпатично смотрелись на фоне свинцовых туч ослепительно-белые чайки!

Загляделась я, задумалась. И не заметила, что умник-дом обо мне позаботиться успел. Окно, что я распахнула с утра, правда, само не закрылось. Зато в кресле включился подогрев, пол тоже стал теплым, а на шкафчике-баре вспыхнула уютная лампочка: «Горячий чай».

Мечта, а не жизнь! Особенно для таких, как я, – кто всегда стесняется попросить в отеле второе одеяло.

Манол, правда, говорил, что в «умном доме» ничего само собой не произойдет, если кнопку нужную не нажмешь.

Но, по-моему, парнишка и сам не слишком разбирался в многообразии возможностей. Впрочем, даже если тут кто-то правит бал (кто – добрый дух, человек?), ничего плохого он мне пока не делает. Одни приятности.

Поэтому я с удовольствием налила себе чаю, шутливо поклонилась в пространство, молвила:

– Спасибо тебе, мой волшебный дворец! А теперь – три раза хлопнула в ладоши – подай мне, пожалуйста, одеяло!

И ни капли бы не удивилась, появись оно, прямо немедленно, у моих ног.

Видела бы меня сейчас Маришка! А уж Максим точно бы решил, что я умом повредилась – от слишком красивой жизни.

С чашкой чая в руке я подошла к панорамному окну. Шторм усиливался, крупная рябь уже кое-где вспенивалась белыми бурунчиками. Небо совсем посерело, слилось с морем. Чайки попрятались.

И вдруг я увидела на фоне мрачно-серого яркое пятно. Находилось оно далеко, на левой границе бухты, но стремительно двигалось вправо.

Я заинтересовалась, отставила чай, припала к подзорной трубе – и ахнула.

Со стороны городка несло надувной матрас. И на нем несомненно кто-то был, отчаянно размахивал руками. Я сделала максимальное приближение. Да там мальчишка! Не старше десяти-одиннадцати лет, худой, в очках. Видны были даже брызги, заляпавшие его окуляры. А еще – откровенный, почти животный испуг в глазах.

Я отскочила от подзорной трубы, заметалась по комнате. Что делать? Звонить в полицию, спасателям? А номер? Не знаю. И по-болгарски не говорю. Он что, на пляже был один? Куда смотрели родители? Ха, усмотришь за этими детьми! У самой сколько раз было. На секунду буквально отвлечешься, а Маришка уже в лужу забралась. Или на подоконник. Но я всегда успевала вовремя поднять панику. Наверняка и родители мальчика ее подняли. Уже вызвали спасателей. Сейчас примчится в нашу бухту быстроходный катер, спасет непутевого путешественника.

А если даже не будет катера – что я-то могу сделать?

Почему-то вспомнились саркастические слова Максима: «В нашей стране удивительное отношение к героизму. Люди бросаются спасать в любом случае. Даже когда сами плавать не умеют. И погибают оба».

Я плавала очень плохо. А штормящего моря и вовсе боялась до паники.

Но матрас несло все быстрее, все дальше от берега. Очевидно было, что в скалу, что ограничивала бухту, он не уткнется – полетит дальше, в открытое море. И я поняла, что выбора у меня нет. Кубарем скатилась по лестнице и, грудью встречая ледяной ветер, бросилась на пляж, к водному мотоциклу.

* * *

У Мити и мысли не было купаться в непогоду. Что он, малыш неразумный? Или на море впервые приехал? Но валяться в постели с «Таинственным островом» (как предлагала мама) ему тоже совсем не хотелось. Зачем ему книжные тайны, когда кругом полно загадок реальных?

Поэтому он быстренько нашел и показал ей статью в Интернете: что для иммунитета полезно гулять вдоль берега именно в шторм, когда в лицо (и в дыхательные пути) летят соленые брызги. Надел дисциплинированно свитер. И отправился. Официальная версия: по Агатополису побродить, съесть вареную кукурузу – тут на каждом углу продавали, и гораздо вкуснее была, чем на пляже. Но на самом деле план у Мити был другой: дойти быстрым шагом до Замка Синей Бороды. Посмотреть, что там происходит. Вроде, сказал знакомый болгарин, туда очередные постояльцы заехали. Что, интересно, за смельчаки?

Путей до таинственного дома имелось два. Один – скучный – по разбитой дороге, на рейсовом автобусе. А другой – по пляжу, по скалам. Конечно, Митя выбрал его. В шторм – самое оно. Ветер в ушах свистит, соленые брызги в лицо бьют. Настоящим капитаном себя ощущаешь! К тому же культурная песочная полоса за городской чертой сменяется укромными бухточками. А там – в каждой свой цирк. Где йоги медитируют, где каратисты ногами машут. Но Митя больше всего любил местечки, где красотки голышом загорали.

Сегодня, правда, в связи с непогодой почти все бухточки пустовали. Лишь в одной пили пиво две дамы, а рядом, на ярком матрасе, валялась девчонка. В три полотенца замоталась, и холод ей нипочем: колотит пальчиками по планшету, явно во что-то интересное играет.

Эту девчонку (его примерно лет) Митя в городке видел уже много раз. Наверняка, как и у них с мамой, своя квартира, надолго приезжают. Но познакомиться никак не выходило. Хотя экземпляр очень достойный: стройная, голубоглазая, не очкастая, волосы золотые.

А сегодня вдруг – Митя как раз мимо проходил – девчонка из-под полотенец выбралась и встает ему навстречу. Глазищи – блюдца, у кукол и то меньше. Чего б такого остроумного ляпнуть, чтоб она засмеялась? Но пока соображал, ветер как взвоет! Такой порыв, что девчонкин матрас сразу на попа и резвенько, будто его гонят, – бух в море! И поскакал, переворачиваясь, по мелководью.

– Эй, ты куда? – растерянно крикнула ему девчонка.

Дамы, что пили пиво, оторвались от увлекательного занятия, напустились на златовласку:

– Вот бестолковая! Сто левов матрас стоит. Держи его, держи!

Бедняжка послушно ступила в море – но сразу назад отпрыгнула. Пропищала:

– Я волн боюсь!

А матрас уже метрах в двадцати от берега кувыркается.

Прекрасный повод совершить подвиг! Ветер пусть холодный, но вода вряд ли остыть успела. А по плаванию у Мити – первый разряд. Потому он сбросил свитер, майку, шорты. Строго велел девчонке: «Вещи мои охраняй». И бросился в погоню.

– Куда ты? – жалобно выкрикнула девчонка.

– Пусть плывет! – захохотали дамы. – Как мы без матраса?!

И чокнулись пивными бутылками – за успех.

А Митя поплыл – своей гордостью, эффектным кролем. Гнал изо всех сил, дыхание сбивалось, ветер бил в лицо, волны пару раз захлестывали в рот. Но матрас он триумфально поймал.

Взгромоздился на него, оглянулся – и сердце похолодело. Ничего себе! До берега уже метров двести, а боковой ветер гонит его жалкое транспортное средство в сторону с очень приличной скоростью. Да и средней величины рябь постепенно обращается в реальные волны. Плюс сразу холодно стало до дрожи: в воде, пока греб, тепло было, а сейчас ощущение – будто в холодильнике сидишь.

Лег на живот, попробовал направить матрас к берегу – толку никакого, ветер гораздо сильнее.

Чего делать? Оставлять свою добычу Нептуну, прыгать да плыть обратно? Но та пара минут, что мальчик провел на матрасе, обошлась ему в очередные двести метров от берега. Всего получается четыреста метров. А то и полкилометра. Да против волны. Хватит ли сил? И перед девчонкой неудобно: принц-спаситель вернулся ни с чем, да еще жалкий, дрожащий, как цуцик.

Хорошо хоть, ветер – Митя попытался оценить – не строго в открытое море несет, а вдоль берега. Как раз в сторону Замка Синей Бороды. Вдруг ему повезет: пронестись через бухту, а потом прибиться к дальней скале? Или хотя бы недалеко от нее ветер протащит. На разумном расстоянии, чтобы доплыть можно было.

Холод, правда, смертельный. Митя обхватил себя руками, попробовал растереться, но матрас качало так, что вместо самомассажа он свалился в воду и едва успел поймать свое транспортное средство вновь. Теперь совсем до костей пробирало. И ветер опять переменился. Уже не вдоль берега несет, а строго в открытое море. Нет, не видать ему суши. Только если на другой стороне – в России или на Украине.

Митя нервно хохотнул. И вдруг увидел: от Замка Синей Бороды ему навстречу, взрывая бурунчики пены, мчится водный мотоцикл.

Мальчик отчаянно замахал руками, хотя и без того понятно: вот оно, спасение.

Даже пошутить, перекрикивая ветер, получилось:

– Вы Чип или Дейл?

Женщина, что управляла скутером, взглянула ошеломленно. Но сориентировалась, ответила:

– Спасатель из Малибу. Давай, бросай свой матрас и залазь назад, только аккуратно, не сбрось меня… Ф-фу, ледяной какой. Ты из Агатополиса?

– Ага. А вы из Замка Синей… то есть из Дома мечты?

– Именно. Поехали. Разотру тебя водкой, найду одежду.

Мите ужасно хотелось побывать во владениях Синей Бороды – да еще на правах официального гостя. Но ведь девчонка – хозяйка матраса – наверняка подняла панику. Вдруг уже и мама знает, что его в открытое море унесло? С ума сходит?

И мальчик светски попросил:

– А вас не затруднит отвезти меня назад в Агатополис? У меня, правда, только кредитная карта, но у вашего скутера наверняка есть кард-ридер.

– Рекламная акция, – хмыкнула женщина. – Первое спасение бесплатно.

И весьма уверенно повернула в сторону города.

* * *

– Ну, мам, я от тебя не ожидала! – прокомментировала мой подвиг Маришка.

Я даже обиделась:

– А ты что думала? Я посмотрю и просто отвернусь?

– Папа говорит, что нет хуже, чем когда спасать берется любитель.

Оставалось лишь усмехнуться:

– Ты называешь меня любителем? Да я на скутере езжу лучше любого профессионала.

– Мамочка, как я тебя обожаю! – обвила меня ручонками Маришка.

И запрыгала на одной ножке:

– Слушай, а может, тебе теперь медаль дадут? За спасение утопающих?

– Ну, это вряд ли, – улыбнулась я. – Но мы познакомились с мамой этого мальчика. Она хочет меня отблагодарить. Так что сегодня у нас с тобой будет не обычный ужин в ресторане, а торжественный. В мою честь.

– Как называется место? – с важным видом поинтересовалась дочь.

– «Боруна». Митя – ну, горе-пловец – уверяет, что там лучшая в городе рыба. И мороженое нереально вкусное.

– Супер! – возликовала Маришка. И нахмурилась озабоченно: – А этот Митя симпатичный?

– Он был весь синий и в пупырышках, – усмехнулась я. – Так что толком не разглядела. И вообще ему двенадцать лет, а тебе только восемь.

Но дочка тем не менее приготовила на вечер самое нарядное платье. Ворча и пыхтя, сама заплела себе сложную французскую косичку. Подбавила в свой бесцветный блеск для губ моей очень даже красной помады. Да еще и меня отругала – за скромные брючки с футболкой.

– Мам! Ты как Золушка при принцессе! Переоденься сейчас же!

Я чмокнула ее в нос:

– И не подумаю. Пусть меня за твою служанку принимают.

Я прежде никогда не совершала геройских поступков и вообще не люблю привлекать к себе внимание. Сейчас тоже очень надеялась, что за мою храбрость поднимут тост, а дальше разговор перейдет на другие темы.

Но, увы, в «Боруне» мне устроили торжественный прием. Мама спасенного (по имени Елена) встретила меня на пороге с необъятных размеров букетом цветов. Далее настал черед хозяина ресторана. Он (надо же было такое загнуть!) сравнил меня со спасительной Красной армией. А в награду за храбрость вручил бутылку коллекционного вина и карточку вип-клиента. Шеф-повар тоже участвовал в торжестве – лично вынес лучшую местную рыбу лефер, красиво пожаренную на гриле. А сам Митя (принаряженный и чрезвычайно смущенный) подарил шоколадную русалку в изящной упаковке. Пробормотал:

– Вы как явление с небес во мгле пучины стали. Ударив молнией, согрели и спасли. Это, типа, стихи. Мои.

– Спасибо, – улыбнулась я мальчику.

А Маришка немедленно доложила:

– Мама шоколад не ест, бережет фигуру!

Дочка смотрела на Митю с неприкрытым восторгом. А тот, конечно, поглядывал на нее снисходительно, как и подобало двенадцатилетнему на второклашку. Спрашивал, читала ли она «Волшебника изумрудного города». А после того, как ужин был съеден, заботливым тоном старшего брата предложил:

– Тут рядом с рестораном детская площадка есть, не хочешь сходить?

И совсем не смутился, когда моя дочь метнула в него яростный взгляд.

Спасибо, Митина мама бросилась исправлять оплошность сына:

– Не обижайся. Он неправильно выразился. Это не площадка, а спортивный комплекс, там турники, лазилки всякие. Для школьников и подростков.

– Подожди, Мариша. Я сейчас доем, и сходим вместе, – предложила я.

Но Елена мою идею не одобрила:

– Пусть сама идет. Там за ребятами аниматор присматривает. Специально все сделали, чтобы родители спокойно посидеть могли.

– Может быть, Митя покажет где? – обернулась я к мальчику.

Но тот отчаянно замотал головой, покраснел, забормотал:

– Там все просто! Направо и за угол!

Мариша моя разобиделась окончательно. Встала, резко задвинула стул, царственно молвила:

– Разумеется, я во всем разберусь сама.

И удалилась. А Митя с отчаянием взглянул на маму. Та обернулась ко мне:

– Простите. Я понимаю, ваша дочка расстроилась. Но дело в том, что Дмитрий вам кое-что рассказать хочет. По секрету.

Я даже растерялась:

– По секрету от кого? От Маришки?

– Ну да, – простодушно отозвался мальчик. – Она у вас еще маленькая, зачем ее пугать, что вы в Замке Синей Бороды живете?

– Где мы живем? – ахнула я.

– Дмитрий. Ты обещал, что будешь максимально корректен, – укорила Елена. И обратилась ко мне: – Юна, пожалуйста, не волнуйтесь. Нет никакого Замка Синей Бороды. Обычные для маленького городка страшилки. И сплетни.

– Ничего это не сплетни! – горячо начал мальчик, но Елена мягко попросила:

– Не спеши, Митя, сейчас я предоставлю тебе слово. Но сначала дам вводные. Очень кратко, не волнуйся. Мы здесь, в Агатополисе, шестой год. Точнее, шестое лето. Купили квартиру одни из первых – когда только началась мода на болгарские дачи. Конечно, многих в городе знаем, за местными новостями следим – как иначе не погибнуть со скуки? Впрочем, что здесь за новости? Приехал цирк шапито. На причале к началу сезона сделали подсветку. Несерьезно, никакой интриги. То ли дело – дом, который вы снимаете. Он в Агатополисе постоянный раздражитель. Всех горожан интересует чрезвычайно.

– Почему?

– Хотя бы потому, что местные не имеют к нему ни малейшего отношения. В любом болгарском городе ведь как: есть несколько своих застройщиков, которые работают по полному циклу. Они сами выбирают участки, получают нужные разрешения, возводят дома, облагораживают территорию, потом продают квартиры. Налаженный бизнес, чужих в нем нет. Однако ваш замок – это целиком и полностью проект какого-то бонзы из России. Землю иностранцам в Болгарии не продают, поэтому он специально зарегистрировал фирму с участием местных. Но к своей стройке болгар на пушечный выстрел не подпускал. Строителей из России привозил, с Украины…

– И потом их убивал, а тела закапывал на участке, – вставил Митя.

– Слушай, прекрати свои шуточки! – уже всерьез прикрикнула на него Елена. И продолжила:

– Все материалы, технику русский тоже сам заказывал. И делал многое своими руками. Я лично его не видела, но Митя бегал смотреть: богатый человек, миллионер, а целый день наравне со своей бригадой работает. В спецовке, в кедах старых. Строить не умел, вечно то порежется, то раствором обольется. Но старался. Дом действительно получился красивым. Два года назад все было готово. Хозяин вроде бы сообщил, что переезжает сюда навсегда, вместе с семьей. В Агатополисе затаили дыхание. Но никто так и не приехал. Что случилось – наверняка никто не знал. Одни говорили – арестовали. Другие – сошел с ума, умер, сменил имя, сбежал на Кайманы. В общем, исчез. Имущество пустили с молотка. Дом мечты купила болгарская фирма. И стала его сдавать на лето, зимой-то здесь совсем делать нечего. Прошлым летом были три арендатора, в этом году – вы первые…

– Мам! – возмущенно перебил Митя. – Ты прямо кот Баюн. Обещала ведь: коротко! Сейчас малышка вернется, а ты пока не рассказала ничего!

– Подожди еще ровно одну минуту, – властно молвила Елена. И с прежней неспешностью продолжила: – Вы, Юна, наверное, успели понять, что у меня за сын. Непоседа и егоза. У него каждый год здесь – новая тема, скольких мне нервных клеток стоит! То по заброшенным домам он лазит, то уверяет, что лох-несское чудовище видел.

Митя даже подскочил:

– Ма-ам! Клевета!

Но женщина не обратила на него ровно никакого внимания, продолжала, обращаясь ко мне:

– А в прошлом году – в одиннадцать лет – Митя сделался сыщиком. Преступлений в Агатополисе, правда, не бывает, да и клиентов, чтобы расследование поручить, у него не имелось. Ну, он и взялся – на общественных началах – за вашим домом следить.

– А почему именно за ним?

– Ну, других-то – таинственных! – у нас нет! – с удовольствием включился в беседу мальчик. – Только старый, дощатый, напротив маяка. Но с ним все понятно, и живет в нем скучный дед, если видит русского, сразу начинает спрашивать, читал ли он «Поднятую целину». А про ваш замок миллионы легенд ходили. Вплоть до того, что хозяин на самом деле не в тюрьме и не на Кайманах, а живет под домом. В глубоком бункере.

– Что?! – ахнула я.

– Не обращайте внимания, – попросила Елена. – Это очередная Митина шуточка.

– Ну, может, и не живет, но дух его в доме точно остался, – важно заявил мальчик. – И этот дух чрезвычайно не любит, когда там селятся посторонние.

– Митя. Ты меня пугаешь, – вздохнула я.

А мальчик покровительственно молвил:

– Не волнуйтесь. Вы – нормальная, поэтому вам он ничего плохого не сделает. А вот та тетка, что в прошлом июле жила, сразу после молодоженов… Видели бы вы ее! Тоже русская, но ни с кем никогда ни слова, с ней здороваются – отворачивается. Ходила только в черном – хотя лето, жара, и не мусульманка она никакая ни разу. Даже на пляже в черном платье и в черном платке сидела и не купалась никогда. Конечно, мне стало интересно!

– И Митя начал мне врать, что теперь он будет бегать, готовиться к марафону, – констатировала Елена.

– Но я и правда туда бегал, – пожал плечами мальчик. – А обратно ездил на автобусе.

– Как вы не боитесь? – не выдержала я.

Мать юного исследователя горько вздохнула:

– А чем его удержишь в четырех стенах? Планшетом?! Зрение без того минус четыре. И на пляже просто загорать он не хочет.

– Что я, овощ, что ли? – хмыкнул Митя. – Да и чего бояться? Агатополис – самый мирный городок в Европе.

– А так хотя бы занят человек, – грустно усмехнулась Елена. – Бинокль, одежда маскировочная, что там у тебя еще было? Порошок, чтоб отпечатки пальцев снимать?

– Ага, – вздохнул Митя. И улыбнулся виновато: – Но я им не воспользовался. Перетрусил очень!

* * *

На самом деле следить оказалось довольно скучно. Ну, стоит себе дом. Забор, как положено в Болгарии, не глухой. Разглядывать сквозь него можно. Но пробраться на территорию – никак. Митя однажды – когда дама в черном спустилась на пляж – попробовал протиснуться сквозь прутья. Но немедленно завыла сирена, раздался собачий лай (псы, правда, не показались).

Пришлось позорно ретироваться, и больше к забору мальчик не приближался. Понял, что дом примочками для безопасности оснащен по высшему разряду. Если имеется фальшивый собачий лай, то и видеокамеры по всему периметру ограды стоят наверняка.

Однако загадка неулыбчивой дамы продолжала занимать его воображение. Митя даже местное население решил опросить, хотя болгарского никогда не учил, а только смешные слова запоминал. (Попкорн, например, будет «пуканка». А «не трогай» – «не пипай».)

Однако болгары – кто жестами, а кто на оставшемся от социализма русском – ничего интересного ему не поведали. Дама вроде была вдовой и страдала по безвременно почившему мужу. Хотя зачем для того, чтоб страдать, ехать на черноморский курорт и снимать дорогой особняк? Или, может, леди только на людях изображает скорбь? А дома, когда одна, поет и веселится?

Впрочем, окна загадочная особа зашторивала не всегда. И сколько ни наблюдал Митя за ней – ничего подозрительного не увидел. Женщина и дома ходила в черном. Ела, пила чай, иногда смотрела телевизор или читала. Но чаще всего – очень часто – просто сидела, не шевелилась. Мите в подзорную трубу удалось перехватить ее взгляд. Ничего, кроме грусти, в нем не было. «Чего я, правда, привязался к несчастной тетке? – устыдился парень. – Видно ведь: человек страдает. А по какой причине – какая разница?»

И решил: «Все. Конец расследованию. Завтра с мамой на пляж пойду».

Но сегодняшнюю «смену» нужно было закончить. Исключительно из практических соображений. Времени – два часа дня. В засаде, в тени сосны, – хорошо. Но на солнце – плюс сорок три. У водителя автобуса как раз обеденный перерыв. И топать в такую жару пешком – радости мало.

Агатополис пусть не Испания, но летом здесь тоже сиеста. Или как минимум ленивое настроение. Митю жара разморила, он раззевался, задумался: не подремать ли, раз со слежкой все равно покончено?

Но прежде чем развалиться на удобной походной подстилке, кинул последний взгляд на дом – и сон сразу развеялся. Черная дама – хотя в обеденное время обычно на террасе сидела – куда-то собралась. Решительным шагом вышла во двор, в руках (Митя в подзорную трубу разглядел) держит пульт.

Мальчик увидел: у одноэтажного строеньица, стоявшего у ограды, разъехались двери. Похоже, гараж. Он перевел окуляр на него. Увидел: внутри эффектная «Мазда». Дама подошла – почти подбежала – к машине. Куда, интересно, поедет? Все равно не узнаешь. Но, может, раз явно торопится, в спешке забудет охранную сигнализацию включить? И он сможет обследовать хотя бы двор?!

Митя быстренько вылез из своего убежища, начал подбираться короткими перебежками поближе. Чего Черная там копается? Давно бы можно было завести машину да выехать. Или она вспоминает, как передачи переключать?

Мальчик подошел вплотную к забору, принял любопытный «туристский» вид – он здесь просто прогуливается, чего такого? Встал на цыпочки, заглянул в гараж. И глазам своим не поверил.

Отсюда видно было очень отчетливо, никакой подзорной трубы не надо. Вот открытые врата гаража, внутри по-прежнему стоит «Мазда». А черная дама распластана на полу, перед бампером. И, кажется, не шевелится.

Митя не раздумывал ни секунды. Протиснулся сквозь прутья забора – сирены, по счастью, не взвыли. Опасливо огляделся – вдруг собаки все же имеются? Настоящие, а не имитация? Впрочем, даже если они есть – он обязан помочь. Что с ней случилось? Инсульт, инфаркт? Стой, Митя, стой. У тебя ведь есть телефон, и симка в нем болгарская. Просто вызови полицию, «Скорую помощь»… Но пока они приедут! А он-то – здесь и может действовать!

Мальчик в несколько мощных скачков домчался до гаража. Присел перед распростертой женщиной, опасливо тронул ее за плечо:

– Вам плохо?

Та лежала неподвижно, глаза – видно – закатились глубоко под веки. Но дышала. Прерывисто, громко.

Митя потряс ее сильнее:

– Вы меня слышите?

Женщина, не открывая глаз, застонала. Губы ее шевелились, силились что-то произнести. Мальчик присел на корточки. Что она бормочет? «Коча? Боча?» Нет: «Доча».

Митя попытался приподнять тяжелое тело – бесполезно. Внутренне обмирая, хлестнул женщину по щеке – никакой реакции, веки по-прежнему сомкнуты, продолжает повторять монотонно: «Доча, доча, доча…»

«Что я время теряю, дурак?»