Но это еще не все: на этих трех случаях, после первой стоики вашей собаки, нельзя останавливаться окончательно. Очень часто попадаются такие собаки, которые, несмотря на свой уже вполне пригодный для натаски, возраст, сначала не обращают на дичь никакого внимания. Она и на пташку, весело щебечущую, и на бабочку, перепархивающую с цветка на цветок, и на лягушку, прыгнувшую у нее из-под ног, и на муху всякую обратит более внимания, нежели на дупеля, с треском вспорхнувшего у нее из-под носа. Она только мельком взглянет вслед улетающей дичи, а затем, не обращая на нее никакого внимания, не интересуясь ею нисколько, сейчас же опять займется тем же, т. — е. птичками, бабочками и всем прочим. Вы можете подумать в этом случае, что у вашего питомца отсутствует самое необходимое для подружейной собаки качество, а именно: чутье; но вы ошибаетесь почти всегда… Не чутье у нее отсутствует, вовсе нет, а просто, время ее еще не пришло. Имейте больше терпения в этом случае и, не переставая, водите вашего питомца ежедневно на болото. Вы увидите, что рано или поздно, а он примется за дело и сплошь и рядом обнаружит почти сразу не только хорошее, но иногда и выдающееся чутье.

Для такой непринимающейся долго за работу молодой собаки необходимо болото, обильное дичью. Чем больше на нем дупелей, тем чаще она наталкивается на них, тем скорей она примется за работу. Ясно, что в данном случае до тех пор, пока ваша собака не пойдет на дичь, ей не понадобится ни плеть, ни сворка, ни парфорс; но, все-таки, иметь все эти вещи, необходимые при натаске, всегда надо при себе, а не оставлять их дома. Легко может случиться, что ваш питомец пойдет совершенно неожиданно в один прекрасный день, а тогда все это вам может очень и очень понадобиться.

Есть еще один довольно нередкий тип молодой подружейной собаки. Это самый неприятный тип, по моему. Такая собака, пущенная вами впервые на болото, начинает, забывши всю вашу дрессировку и не боясь ничего, преисправно гонять дупелей, почти-что без всякой подводки к ним и стойки. С такой собакой следует принять самые крутые меры. Не думайте, пожалуйста, что она забыла все ваши предшествующие уроки дрессировки; вы сильно ошибаетесь, думая это. Попробуйте повторить с ней дома весь пройденный вами раньше курс дрессировки и вы увидите, что она ничего не забыла и все исполняет отлично и исполняет более чем отчетливо. Она горячится просто-на-просто на болоте и не имеет ни сил, ни воли сдержаться и обуздать свою горячность. Обуздайте же вы ее в таком случае; возьмите ее сейчас же на парфорс и ведите к первому же согнанному ею и переместившемуся дупелю. Она все так же будет рваться вперед; по парфорс с успехом сделает свое дело. Вы держите в руке конец длинной сворки, держите крепко, и раз ваш ученик попробует рвануться вперед, он каждый раз получит сильный укол парфорса и ваш грозный окрик к тому же, а не то, так еще и удар плети.

Но вот вы подошли уже настолько близко к переместившемуся дупелю, что, по-вашему, ученик ваш должен бы уже прихватить, причуять его запах, а между тем этого совсем незаметно по нему. Остановитесь же на месте и придерживая вашего питомца на сворке, дайте ему успокоиться и обнюхать вокруг. Причует она затаившуюся дичь — хорошо, не причует — нечего делать! Если ваш ученик, успокоившись, прихватит затаившегося недалеко дупеля и потянет к нему, позвольте ему это, держа крепко в руке конец сворки и недопуская его вести к птице слишком быстро; придерживайте его на сворке и успокаивайте, по возможности. Если он замер вблизи дичи на стойке, — дело сделано, вам больше нечего и желать. Продержите же его в таком положенни возможно дольше, уложите, даже, пожалуй, на стойке и успокойте его ласковыми словами, а затем пошлите вперед стронуть птицу. Вырвался дупель из-под ног вашей собаки, кинулась было она за ним; держите же посильней сворку и наградите ее добрым ударом плети, строго приказывая лечь. Поводите таким образом несколько, дней вашего непокорного ученики и вы увидите, что он смирится в конце-концов и вам можно будет снять парфорс, заменив его обыкновенным ошейником.

Другое дело, если ваша молодая собака, подведенная на парфорсе к дупелю, все-таки не станет тянуть к нему, а просто, как и раньше, когда вы пробовали пускать ее на свободе, будет без всякой потяжки и стойки срывать птицy и пытаться гнаться за ней. В этом случае вам предстоит очень много поработать с ней. Вам придется водить ее все также на парфорсе очень долгое время до тех пор, пока она поймет, наконец, чего вы от нее требуете и начнет подводить к птице, а затем и стоять над ней. Полезно при этом нежелательном случае, если ваша собака, следя за летящим дупелем, заметит место, где он опустился. Она тогда будет тянуть к нему на-глаз сначала, а затем, после нескольких таких уроков, будет уже пользоваться и чутьем.

Кто натаскал достаточное количество собак, тот знает, что часто попадаются такие экземпляры, которые при всем своем уме и полевых достоинствах, бывают настолько упорны и упрямы, что приходится потратить немало времени и труда прежде, чем удастся сломить это упрямство. Неприятно, если вам попадется один из подобных экземпляров, что и говорить; но все-таки мой совет, не оставляйте без внимания такого вашего ученика: водите его почаще и терпеливо работайте над ним, и вы рано или поздно увидите, что труды ваши не пропали даром, а привели вас к полному успеху.

Потяжка, стойка и подводка

Теперь я скажу несколько слов о подводке к дичи молодой собаки и о ее стойке.(В работе собаки по дичи следует различать 4 момента (подразделения) ее работы:

1 — поиск, длящийся до того момента, как собака начнет причуивать признаки присутствия дичи в доступном для ее чутья расстоянии;

2 — потяжку — работа собаки, разбирающейся в донесшемся до нее запахе до момента окончательного определения ею наличия дичи; эта работа заканчивается

3 — стойкой на расстоянии, не допускающем преждевременного взлета дичи, и

4 — после стойки следует посылка охотником собаки вперед, чтобы птица взлетела; эта работа после стойки зовется подводка, и ее ни как не следует смешивать с установившимся термином «потяжка», которая происходит до стойки.).

Подводка у подружейных собак бывает двyх видов. Первый вид (потяжка) выражается в том, что собака, причуявши затаившуюся дичь, ведет к ней медленно, едва переступая с ноги на ногу и даже приостанавливаясь время от времени, точно замирая на стойке, на минуту, другую; другой же вид (подводка) быстрый, энергичный, когда собака после стойки, прихвативши дичь, ведет к ней скоро, изредка даже рысцой, нигде не задерживаясь.

Лучшей потяжкой я считаю такую, при которой собака легко поведет и станет по строгому весеннему бекасу (конечно, принимая в расчет ее чутье!). Я всегда, например, стрелял из-под стоек моих воспитанников тетеревей в половине октября месяца, когда, другие охотники, обладающие довольно недурными полевыми собаками, считали это почти что невозможным. Действительно, в этом случае совершенно уже заматеревший и строгий тетеривиный выводок, несмотря уже на посохшую, а значит и шуршащую под ногами траву, давал мне возможность стрелять по ним, только благодаря осторожной подводке моих питомцев. Понятно, что для охоты и стрельбы из-под стойки такой строгой птицы, помимо тихой и осторожной потяжки, надо еще и то, чтобы ваша собака обладала хорошим чутьем и хорошей подводкой.

Итак, если ваш воспитанник поведет осторожно и медленно к причуянной им дичи, то и отлично, лучшего ничего и не надо. Старайтесь только, чтобы в нем постепенно не развилась горячность, и чтобы он благодаря последней не изменил свою подводку на более быструю и неосторожную.

Если же ваш ученик, наоборот, ведет к птице чересчур быстро и неосторожно, то вам следует заняться с ним и постепенно обуздать его горячность. Это делается очень просто: стоит только надеть на него парфорс с прикрепленной к последнему своркой, и, раз он начинает тянуть по прихваченной им дичи, взять конец сворки в руку и вести его на ней, сдерживая его быструю подводку.

Несколько таких уроков, при которых раз он поведет быстрей, чем вы желаете, то получит чувствительный укол парфорса, заставит вашего ученика осторожно подводить к причуянной птице и вообще вести к ней более медленно, изредка приостанавливаясь. Такая медленная с приостановками подводка тем лучше быстрой, что для собаки в данном случае является большая возможность разобраться в доносящемся до ее чутья запахе дичи, а значит и легче верно привести к последней, не ошибаясь и не обматывая охотника.

Стойка — природное качество всякой современной подружейной собаки, необходимая, так оказать, принадлежность ее; но не у всех собак она бывает одинаково хороша, и потому приходится нередко или укреплять ее, т. — е. заставлять собаку держать ее более долгое время, или же, наоборот, укорачивать ее. Первое сделать много легче, нежели второе.

Если я вижу, что мой ученик обладает достаточно хорошим чутьем, ведет достаточно большое расстояние и останавливается по причуянной им птице, не на-коротке в то же время стоит крайне недолго, стараясь возможно поскорей стронуть сидящую впереди его дичь, то я отлично понимаю, что это не значит будто бы он не обладает хорошей, достаточно продолжительной стойкой. Я превосходно знаю, что у него просто нехватает терпения выдержать подольше нестронутую птицу, что жадность к птице его обуяла, что он горячится сильно, и, что, наконец, это баловство одно. Я сейчас же беру его на парфорс и в течение нескольких уроков держу его на нем на стойке, возможно продолжительное время. Парфорс — сила в этом случае: он и терпения моему питомцу прибавит, и горячности у него убавит, и понудит его стоять долго и мертво, до моего приказании подвинуться вперед и стронуть птицу.

Вот, чересчур крепкая стойка это такой большой недостаток у подружейной собаки, от которого очень и очень нелегко избавиться. Часто попадаются такие экземпляры, которые раз стали на стойке, то, хоть ты убей их, они не сдвинутся с места. На них ничего не действует: ни приказание ваше подвинуться вперед, ни толчок ногой сзади (что ни в коем случае не следует делать), ни даже зачастую самый вылет дичи, вспугнутой вами. Такая собака не сознает ничего, не чувствует кроме этого одуряющего ее запаха дичи, который приводит ее в такое каталептическое состояние.

С подобной собакой приходится обращаться очень осторожно. Не следует ни в коем случае строго понуждать такую собаку подвигаться вперед, строгостью, а тем более толчками, вы только напугаете ее и не достигнете желаемых результатов. Я с успехом практикую в этом случае следующий прием: раз моя собака приходит в такое состояние на стойке, я усаживаюсь около нее, ласкаю и стараюсь всячески развлечь ее, или, выражаясь вернее, вернуть ее к действительности, и тогда уже, когда я замечаю, что она пришла в себя и сравнительно успокоилась, ласково ободряя, посылаю ее вперед. Такой прием, повторяемый достаточно часто, делает то, что моя подверженная каталепсии собака, в конце концов, совершенно излечивалась от нее и работала безукоризненно.

Падение при вылете дичи и при выстреле

Одним из главных достоинств вполне дрессированной и натасканной подружейной собаки является приучение ее моментально ложиться, как бы падая, как при вылете дичи, так и при выстреле.

Ведь ваш воспитанник уже не раз проделывал это раньше, безукоризненно укладываясь перед кормом и перед брошенными ему кусочками по вашему приказанию. Он и теперь еще не забыл этого урока, да он и не может забыть его, так как вы все еще сами кормите вашего питомца и каждый раз, прежде чем позволить съесть, приказываете ему лечь. Как же ему забыть этот важный урок дрессировки. Он отлично знает его, а значит тем легче вам будет приучить ложится вашего питомца сейчас же вслед за вылетом птицы и падать почти что вместе с раздавшимся звуком ружейного выстрела.

Выдержка собаки — великое дело при ее работе под ружьем. Это давно уже признали англичане, которые не считают готовой подружейной собаку, какими бы выдающимися полевыми качествами она ни обладала, раз в курсе ее дрессировки отсутствует слово «Даун» (ляг), если она не знает этого приема, не обучена ему. И англичане совершенно правы в этом случае: самые дельные охотники в мире, ценящие очень и очень высоко кровность подружейной собаки, а также и безукоризненную правильность постановки ее полевой работы, они уже давно поняли, что полевая собака, ложащаяся после вылета птиц и выстрела своего хозяина, может смело считаться перлом дрессировочного искусства и в то же время является лучшим помощником для охотника. Да и в самом деле, такая собака всегда даст вам полную возможность стрельбы по любой самой строгой и напуганной чужими выстрелами птице; в большинстве случаев полетит только птица, стронутая по вашему приказанию так поставленной собакой, птица же, затаившаяся где-либо сбоку, никогда не вылетит, не видя вблизи себя собаки; и, наконец, так поставленная собака, как бы строга она ни была, никогда не стронется с места после вылета дичи и выстрела охотника, пока не получит на это разрешения.

Этот прием в полевой дрессировке подружейной собаки я всегда стараюсь довести до полного совершенства, а все остальное бросаю временно, пока моя собака не привыкнет, не будет исполнять безукоризненно своей главной обязанности падать после вылета дичи и сейчас же вслед за звуком выстрела, и только тогда, когда я добьюсь этого от нее в окончательной форме, я начинаю серьезно охотиться из-под нее. Я постоянно требую от моей собаки этого приема не только в первое поле, но и во все последующие. Я ни за что так больно не наказываю моего ученика, как за неисполнение именно этого приема по всем курсе его полевой дрессировки.

Приучить вашу собаку ложиться после вылета дичи и выстрела нетрудно, но надо приучить ее так, чтобы она делала это моментально, не задерживаясь ни в коем случае, и следить неусыпно за тем, чтобы она отчетливо исполняла это всегда, во всех случаях охоты. Если ваша собака пошла по дичи более или менее хорошо, то вы смело можете начинать приучать ее ложиться после вылета дичи. Она почти всегда сразу поймет, чего вы от нее требуете, и в первый же урок исполнит ваше приказание. К услугам парфорса редко приходится прибегать в этом случае; вполне достаточно, если на вашей собаке надет ошейник с пристегнутой к нему своркой.

Ваша собака подпела и стала по затаившейся дичи. Подойдите к ней, возьмите в левую руку сворку, а в правую плеть, и, продержавши ее достаточное время на стойке, пошлите стронуть птицу. Птица вылетела. Допустим, что ваша собака еще не вполне приучена оставаться на месте после вылета дичи, допустим, что она даже посунулось за ней; держите же ее посильней за сворку, крикните строго, знакомое уже ей уже слепо, «лежать», и если она не послушалась вас сразу, то наградите ее добрым ударом плети, повторяя то же приказание лежать.

Не позволяйте ей вставать скоро; пусть она полежит достаточно времени, это ей принесет одну только пользу. Несколько таких уроков, и вы увидите, что ученик ваш с каждым разом все лучше и лучше, все отчетливей и отчетливей начнет проделывать это. Старайтесь же теперь добиться от него, чтобы он не только ложился после вылета, но, вернее сказать, быстро бы падал в этом случае на землю, в какой бы позе он ни находился перед этим.

Если ваш воспитанник туго поддается этому приему полевой дрессировки и ложится не сразу, а только после долгих к тому понуждений с вашей стороны, несмотря на то, что вы занимаетесь с ним уже не мало времени, тогда нечего делать: наденьте на него парфорс и обучайте его тому же приему уже на нем. Парфорс понудит его поневоле слушаться вас и быстрей исполнять ваше приказание.

Когда же ваша собака пойдет в поле уже настолько хорошо, что вы решитесь взять с собой ружье и начать стрелять из-под нее, то с первой же вашей охоты приучайте ее точно так же, как и при вылете дичи, после вашего выстрела.

Здесь вы скорей добьетесь желаемого, да и много удобней будет для вас, если вы не один пойдете на болото с вашей собакой, а возьмете с собой кого-либо из помощников, вся роль которого будет заключаться в том, что он будет стрелять дичь из-под стойки вашей собаки; вы же в то время будете приучать ее падать вместе со звуком выстрела. Способ приучения все тот же, какой вы уже и практиковали, когда обучали вашу собаку ложиться после вылета дичи. Вы даже здесь, пожалуй, гораздо скорей достигните желаемого, так как наш ученик уже привык ложиться после вылета птицы и уже отчетливо проделывает это.

Укладывание на стойке и отзыв от нее

Этот прием полевой дрессировки хотя и не имеет такого важного значения, как предыдущий, но далеко нелишний как для окончательной постановки подружейной собаки, так и для ее дальнейшей работы в поле, а в особенности при охотах на лесную дичь.

Ложиться по вашему приказанию над кормом и над кусочками ваша собака давно уже привыкла, а значит урок укладывания ее на стойке явится как бы только повторением пройденного. Казалось 6ы, что это именно так, но на самом деле, в этих двух совершенно одинаковых приемах комнатной и полевой дрессировки существует огромная разница: там ученик ваш лежал над кусочками и кормом, а здесь перед ним будет не корм и не лакомый кусочек, а причуянная им дичь, запах которой так сильно действует на, каждую легавую.

Как всегда картинно, вся охваченная страстью, ведет ваша собака по причуянной ею дичи. Еще несколько замедленных ее шагов, и она, вот-вот, замрет на стойке. Подходите же к ней и ждите того момента, когда она станет по птице. Но вот ваша собака стала; возмите в руки сворку, прикрепленную к ошейнику вашего воспитанника, не дергая за нее ни в каком случае, и прикажите ему ложиться хотя и тихо, по достаточно строгим голосом.

В большинстве случаев, приученная раньше ложиться по приказанию, ваша молодая собака хотя и не сразу с некоторым замедлением, но все-таки исполнит вашу волю. Она бы и сразу по-прежнему исполняла ее, так ведь тут теперь совсем другое дело: тут не лакомый кусочек перед нею, а сидит дичь, запах которой так одуряюще действует вообще на нее, захватывает ее всю, лишает почти всякой воли и приводит ее чуть-что не в полное каталептическое состояние… Вот почему ваш покорный до сих пор ученик и замедлит исполнить ваше приказание, почему и не упадет моментально, как он всегда проделывал это раньше над кусочками. Мало того, у него уже в привычку вошло стоять, замерши, как бы в столбняке, на стойке, а тут, вдруг, снова приходится переломить себя, сбросить с себя охватившее его всецело очарование и менять, свою обычную позу.

Сначала все трудно делается; но через несколько уроков уже вы увидите, что ваш питомец будет сравнительно свободно укладываться на стойке, раз только услышит ваше на то приказание. Повторяйте же почаще, с каждой новой стойкой эти укладывания и вы добьетесь от вашего ученика полного совершенства и этом приеме полевой дрессировки.

Надо наметить, что пойнтеров вообще труднее приучит ложиться на стойке, нежели сеттеров. У последних это качество, можно сказать, в природе, благодаря их первоначальному происхождению от chien cоuchant, лежачей собаки, и надо заботиться только развить его в лучшую сторону. Нередко попадются такие экземпляры сеттеров, которые не будучи даже приучены к этому, сами укладываются на стойке, являя таким образом со6ой прототип старинной chien cоuchant.

Гораздо труднее приучить молодую собаку отходить от стойки к вам на свиток. Да и в самом деле ей должно быть невероятно трудно проделать это, трудно расстаться, оторваться от охватишего ее, приводящего ее в оцепенение запаха причуянной дичи. Много силы надо употребить ей на то, чтобы оторваться от этого запаха, уйти от него и не слыша его более, покорно пойти на ваш свисток. Но частая практика и ваша строгая настойчивость рано или поздно принудят вашего ученика, как и во всем прочем, всецело подчиниться вашей воле и, заслышавши ваш призывный свисток, покорно и быстро отрываться от стойки и итти к вам.

Как и при других приемах, начинайте приучать вашего воспитанника к этому на сворке, прикрепленной к обыкновенному ошейнику, и, опять-таки, только в крайнем случае, при полном отсутствии повиновения, прибегайте к парфорсу.

Вот ваша молодая собака мертво стала по причуянному ей дупелю. Уложите же ее сначала на стойке; она это уже хорошо знает и исполняет быстро и отчетливо. Дайте полежать немного вашему ученику, похвалите его за послушание и затем, взявши в руку конец сворки, позовите его к себе свистком. Ваш питомец, давно уже приученный, моментально итти на свисток, не только в то время, когда он носится где-либо по полю, но и когда он лежит над кормом и лакомыми кусочками, будет здесь сначала в полном недоумении. Да и не странно ли для него в сущности это ваше небывалое еще требование? Он старался для вас, разыскивал по болоту затаившуюся дичь, причуял ее, наконец, осторожно подвел к ней, мертво стал на стойке, даже лег над ней, по вашему приказанию, значит, хорошо и отчетливо проделал все, что вы от него только требовали, а тут, на тебе, вдруг вы ни с того, ни с сего, даете ему свисток, т. — е., говоря иначе, призываете его к себе, требуя от него совершено чего-то необычного… Он знает, что ему нужно повиноваться вам и итти сейчас же на ваш зов; но, как же он может это исполнить, когда у него нет ни сил, ни воли оторваться от причуянной им дичи, которая, затаившись, сидит вон там впереди под кочкой?… И он вздрогнет только после вашего призывного свистка, но не отойдет, ни за что не отойдет от стойки!…

Имейте же снисхождение к вашему воспитаннику и не наказывайте его за это первое ослушание. Он бы и рад, как и всегда, подчиниться вашей воле; но, поймите, он не в силах, не может пока исполнить этого!…

Продолжая подзывать к себе вашего ученика со стойки не только свистком, но, в крайности, даже и ласковым голосом, потяните его слегка за сворку, строньте его о места при помощи ее и, продолжая свистеть, притягивайте ого к себе за сворку. Ваш питомец, быть может, и будет упираться сначала и ежеминутно поворачиваться назад к тому месту, где сидит причуянная им, так соблазнительно пахнущая дичь, по вы не смущайтесь этим, а все также настойчиво, но отнюдь не сильно и не дергая, притягивайте его к себе своркой.

Когда ваш воспитанник, притягиваемый своркой, волей-неволей, подойдет к вам, уложите его около себя, приласкайте (недурно даже будет, если вы наградите его при этом и лакомым кусочком) и, продержавши у ног достаточно времени, пошлите снова к птице, все так же держка в руке сворку и не допуская, ни в каком случае, вашу собаку стремительно возвращаться к птице, а вести к ней подводкой.

Чем чаще вы будете проделывать этот отзыв со стойки с вашим учеником, чем настойчивей вы будете в этом случае, тем скорее вы и достигнете желаемого результата. Увидите, что к концу первого же поля, как бы далеко ни стал ваш питомец, вам стоит только раз свистнуть, и он тотчас же сойдет со стойки и прибежит к вам.

Еще раз повторяю, не пропускайте без внимания и не оставляйте без наказания ни одного неверного шага вашей молодой собаки и в то же время хвалите и награждайте ее за послушание, и вы скоро достигнете таких превосходных результатов, каких вы даже, быть может, и не ожидали от вашего воспитанника.

На этом я заканчиваю курс полевой дрессировки и натаски подружейной собаки, но это далеко еще не все: еще не мало вам придется поработать над вашим питомцем, прежде чем вы достигнете полного совершенства и создадите из пего первоклассного полевого работника. Но не смущайтесь этим, дальнейшая работа ваша уже не будет так тяжела для вас: вы уже начнете стрелять по дичи из-под стойки вашего питомца, а значит, обучая его уму-разуму в то же время будете предаваться вашей любимой страсти — охоте, да еще при том из-под такой собаки, которую вы сами вырастили и воспитали.

Первая охота

Наконец-то настало время, когда вы можете считать вполне законченной первоначальную натаску вашей молодой собаки; наконец-то, вы дождались этого дня.

Завтра уже будет не то, завтра предстоит совсем другое дело; ваш ученик превосходно уже слушается каждого вашего требования, отчетливо и быстро исполняет любое из ваших приказаний и работает ни чуть не хуже многопольной, безукоризненно выдержанной собаки… Завтра вы впервые в это лето возьметесь за ваше любимое, давно уже лежащее без дела ружье и впервые начнете охоту из-под вашего молодого воспитанника.

Вы еще накануне приготовили все необходимое для предстоящей охоты. Вы и патронов наделали больше, чем нужно, и ружье свое протерли; высокие болотные сапоги стоят уже смазанными в вашей комнате; тут же сбоку, на стуле, лежит и костюм, который вы обыкновенно надеваете летом на охоту; все уже уложено, приготовлено у вас.

Еще до солнца вы выехали на охоту. На этот раз вы выбрали большое, обыкновенно, очень обильное дичью болото. Теперь смело можно показать ему побольше дичи, да и вам после такого долгого ожидания тоже можно безбоязненно поохотиться в волю. Вы даже и мысли не допускаете, чтобы ваш ученик мог сделать что-нибудь не так, как нужно. Ведь вы, по крайней мере, две последние недели водили его так только для практики, две недели тому назад вы уже смело могли начать стрелять из-под стоек вашего питомца, но вы все оттягивали и оттягивали начинать с ним охоту, желая еще более укрепить, поставить тверже эту работу, довести ее до полной безукоризненности, до идеала. Вы опасались преждевременной стрельбой из-под вашей молодой собаки разгорячить, ее, испортить так хорошо начатое дело, и вы были совершенно правы, тысячу раз правы… Сегодня, наконец, вы получите самую ценную, самую желаемую для вас награду за ваш труд, за все терпение ваше…

Вы даже почти не волнуетесь сегодня; вы много спокойней, уверенней, чем в тот памятный для вас день, когда вы впервые вели вашего ученика в натаску по дичи. Тогда вы еще не знали его, не знали его достоинств, почти первоклассных, не знали, что он даст вам такое счастье, такое наслаждение; а теперь не то. Теперь вы отлично знаете воспитанника, знаете цену ему, знаете его работу, его превосходные полевые качества, и вы спокойно сидите в экипаже, любуясь все шире и шире развернувшимися перед вашими глазами, такими знакомыми, дорогими окрестностями.

Все ближе и ближе подвигаетесь вы к цели вашей поездки. Уже совсем недалеко, уже виднеется вдали это любимое ваше болото, точно призрачной дымкой, легким туманом подернутое. Вот и все оно перед вами широко раскинулось, со своими озеринами заросшими, с речонкой узенькой, прорезывающей его во всю длину. Каждая кочка почти знакома вам на том обширном болоте, а какая масса местечек есть на нем таких заманчивых для вас, таких дорогих вам по воспоминаниям.

Вот вы доехали до намеченного для привала места. Вы легко и быстро выскакиваете, из экипажа; ваш воспитанник прыгает следом за вами и ложится тут же около, нервно вздрагивая поминутно и глядя, не переставая, на вас. Вы еще даже и не успели приказать ему лежать до тех пор, пока вы соберете ружье и облачитесь в прочие доспехи, как ваш достойный ученик уже сам, не ожидая на то вашего приказания, проделал это. Вы любуетесь на него, гордитесь его выдержкой и, сторонясь невольно, достаете футляр с ружьем; складываете последнее, надеваете на себя патронташ и ягдташ и, сопутствуемые, пока еще у ноги, вашей молодой собакой, направляетесь к такой заманчивой, дорогой вам по воспоминаниям болотной площади.

Едва переступая с ноги на ноги, не помышляя, хотя немного выдвинуться вперед, выступает за ногой ваша собака. Пора начинать, решаете вы, и посылаете вперед на поиск вашего питомца. Как лучшая скаковая лошадь со старта, несколькими огромными прыжками отделяется от вас ваша собака и на полном карьере, то описывая круги, то приближаясь к вам, то снова удаляясь, носится она по чистому болоту, разыскивая затаившуюся дичь.

Вы довольны пока вашим учеником, он ищет совершенно правильно, никогда но роясь, не убегает от вас на слишком большое расстояние и не оставляет без внимания ни одного местечка на болоте, где могла бы затаиться дичь; а что самое главное, так это то, что вы видите, чувствуете, наконец, что он все время, как бы далеко ни ушел на поиске, внимательно и неотступно следит за вами, за своим хозяином, работает не только лишь для себя, но и для вас. Вы медленно, с ноги на ногу, подвигаетесь вперед, ступая по мягкой шелковистой, пока еще такой влажной от обильной утренней росы траве болота и, глаз не спуская, следите за вашей собакой.

Но вот, точно замялся ваш воспитанник на секунду, другую, точно что-то вдруг властно задержало его быстрый бег; проходит несколько секунд, и он, весь преобразившись сразу, повел по прихваченной им птице; да ведь как повел-то… Точно что-то быстро вспыхнуло, разгорелось вдруг там, внутри вашей груди; вы глаз оторвать от вашего любимца не можете; вы напряженно, с восторгом, охватившим вас всего, любуетесь на полную энергии и непобедимой страсти, его потяжку… «Как он станет далеко!… Какое у него превосходное, дивное чутье!…» — проносится в вашей голове.

Мертвая и в то же время идеально красивая стойка. Еще более замедляя шаги, не спеша, подходите вы к собаке в то время, когда вам просто к ней хочется бежать, когда страсть бурно, без удержу, клокочет в вашей груди.

«Отозвать его от стойки или не отзывать?» — невольно задаете вы себе вопрос. Да, конечно же, отзовите, посоветую я, уложив еще, предварительно, его на стойке: одним словом, повторите все те приемы, которые вы проделывали во время его натаски: лишняя практика никогда не мешает и, кроме пользы, ничего не принесет вашему воспитаннику. Вы уложили его, затем отозвали на свисток от стойки, продержали некоторое время у своих ног и, приласкавши, похваливши вашего покорного ученика, снова послали его вперед к дичи. Опять привел к ней ваш питомец и опять вытянулся в картинной стойке.

Теперь и стрелять можно. Вы еще подходите к вашей собаке и посылаете ее вперед стронуть птицу. Все так же медленно, как и во время потяжки, ни в коем случае не бросками, подвигается к птице ваш питомец. Но вот впереди его с характерным шумом крыльев, покрехтывая, поднимается жирный дупель. Вы уже рот раскрыли, чтобы приказать лежать вашей собаке после вылета птицы; но ваш воспитанник предупреждает вас, он уже сам лег моментально, не дожидаясь даже вашего приказания. Он отлично знает, что вместе с вылетом птицы он, так или иначе обязан лечь на землю и лежать там до тех пор, пока вы не позволите ему встать; так почему же ему и не исполнить этого, заранее предупреждая ваше приказание? Вы быстро вскидываете ружье вслед уже отлетевшему, благодаря вашему замедлению, достаточно далеко дупелю и нажимаете гашетку. Настигнутый снарядом мелкой дроби дупель камушком падает на зеленую траву луга. Вы опасливо поглядываете на вашу молодую собаку; но напрасно вы опасаетесь чего-либо, ваш ученик уже настолько выдержан, что даже и не помышляет встать на ноги после вашего выстрела. Ведь вы раньше несколько дней потратили на то, чтобы приучить его падать на землю, вместе со звуком выстрела, спокойно относиться к этому звуку, так чего же боитесь вы, чего опасаетесь?…

Не спеша, вынимаете вы стрелянную гильзу, заменяете ее новой, хвалите и ласкаете вашего любимца и разрешаете ему, наконец, встать а места и направиться отыскивать убитого вами дупеля. Вот он скоро прихватил его запах, повел вас к нему и остановился около убитой дичи, лежащей в траве. Вы опять укладываете над убитой птицей вашу собаку, нагибаетесь, поднимаете дичь, кладете ее в сетку ягдташа и посылаете вашего любимца снова на поиск.

Находились вы достаточно; уже вон как высоко поднялось солнышко; день разыгрался такой жаркий. Вы и постреляли в волю и набили дичи достаточно, налюбовались на вашего покорного воспитанника, ходившего так безукоризненно. Пора и честь знать! Вы выходите из болота на сухое место, посылаете к ноге вашу собаку и хотя и усталый, но страшно довольный, направляетесь к привалу.

Еще больше наслаждения, больше радостей получаете вы в это вечернее поле. Дичи вы находите не мало; еще лучше, еще осмысленней работает ваша молодая собака. И вы, счастливый, довольный возвращаетесь домой, когда уже солнце скрылось за горизонтом и повеяло вечерней прохладой.

Я только что описал вашу первую охоту с молодой собакой, прошедшую при самых благоприятных условиях, но далеко не всегда так случается. Бывает сплошь и рядом, что ваш ученик закапризничает, если можно так выразиться, и после второй, третей хорошо сработанной птицы, начнет дурить, ни с того, ни с сего, например, не ляжет после вылета птицы или выстрела, начтер продвигаться к убитой вами дичи, не ожидая на это вашего разрешения, и т. д. Тогда совсем другое дело, тогда вам остается немедленно же прекратить всякую охоту, забросить ружье за спину, пристегнуть к ошейнику вашего упрямца сворку, и, в крайнем случае, надеть на него далее и парфорс и, вооружившись вместо ружья плетью, серьезно и строго заняться сейчас же исправлением этого обнаруженного вашей собакой недостатка, и только, когда она исправится окончательно, снова взяться за ружье.

Иллюстрируя, так сказать, подобное явление, я не могу не привести здесь одного случая из моей практики. Я натаскивал как-то суку пойнтера «Мод», происходящую от знаменитого «Спорта IX» и «Мисс» собак А. А. Ланского. Мод пошла на славу с первого же выхода в поле и обнаружила, как подружейная собака, массу достоинств. Я уже стрелял из-под нее, и вот после одной удачной охоты, когда я решил, что могу считать Мод вполне готовой подружейной собакой, я пешком возвращался домой болотом густо заросшим деревьями и кустами. Мод шла у ног, вдруг ее не стало. Я оглянулся назад и увидел мою собаку, замершую у куста в картинной, как всегда, стойке. В полной уверенности, что там в кусте сидит затаившийся старый, еще не вылинявший черныш, я вернулся к собаке и послал ее вперед. Мод подвинулась; из-под куста выскочил заяц и ударился бежать опушкой болота; вздрогнула моя собака и кинулась за ним. Я и руку поднял, и крикнул ей «лежать»; да где тут было — моя Мод, как добрая борзая, со всех ног, бросилась в догонку за улепетывающим косым. Я и кричал, и свистел, желая вернуть погнавшуюся собаку, ничего не помогало, и Мод умчалась за зайцем в места неведомые. Мне оставалось одно: присесть, закурить папиросу и ждать мою ученицу, пока она соблаговолит вернуться ко мне. Я так и сделал. Почти что около получаса пропадала Мод, а затем и появилась с виноватым видом, поджавши прутик. Постой же, думаю, так этого оставить нельзя; зайцев-то возле болота достаточно!… Надел я на Мод парфорс и повел ее специально по зайцам. Косого не пришлось искать долго; вот она причуяла его, подвела и стала. Подожди же ты, голубушка, думаю! Подошел я к Мод вплотную, взял в руки сворку и вооружился плетью. Командую ей: «вперед». Выпрыгнул заяц из куста; а я и плети поднять не успел, как уже Мод легла, вся вытянувшись. Другого зайца нашли, третьего — ложится моя Мод безукоризненно. Это так, думаю, просто недоразумение какое-то случилось при первом зайце. Снял я с собаки парфорс и пустил ее на свободе. Снова заяц и снова моя Мод унеслась за ним вдогонку и пропала надолго. Вот тебе и совершенно готовая подружейная собака!… Забросил я после этого совершенно охоту и целую неделю почти натаскивал Мод, исключительно по зайцам, пока не добился таки того, что Мод, где бы не увидела бегущего зайца, ложилась моментально. После этого случая я каждую молодую собаку, в известное время ее натаски, считаю необходимым познакомить не только с пернатой дичью, по и с зайцами.

Никогда не посоветую, охотясь с первопольной собакой, ходить по болоту в компании с другими охотниками, при других собаках. Я, по крайней мере, стараюсь всеми силами избегать таких компанейских охот в течение первого поля моего воспитанника. Согласитесь сами, что в числе других собак всегда легко может попасться такая, которая своим примером, кроме вреда, ничего не принесет вашему питомцу.

Ведь у вас еще молодая собака, только что начавшая свою полевую работу; у ней практики еще так мало было на этом поприще; а вы, вдруг, ведете ее в компании с другими собаками, зачастую, быть может, и не достаточно выдержанными, да даже если они все безусловно и хороши, то и тогда они будут развлекать вашего молодого ученика и отвлекать его от точной и правильной работы. Зачем же я стану делать это; зачем буду портить его? Неужели вы столько времени потратили на его воспитание, дрессировку и натаску только затем, чтобы не докончивши, как следует, первого поля, снова начать возиться над исправлением вашего питомца, вами же испорченного?

Я понимаю, вам доставит большое удовольствие, если ваши товарищи-охотники увидят безукоризненную работу вашего питомца и придут от нее в восторг. Так, кто же вам мешает сделать это? Выберите среди ваших товарищей дельного, не горячего охотника и пригласите его с собой на охоту при том непременном условии, чтобы он ни в каком случае не брал своей собаки, стрелял из-под вашей.

Этот ваш товарищ, стреляя из-под вашей молодой собаки, легко может во время охоты оказать вам большую услугу. Попросите его отойти на время от вас подальше на болоте и выстрелить по какой-либо дичи, поднятой им без помощи собаки (например, по переместившемуся дупелю). Если ваш питомец в этом случае кинется на чужой выстрел, попросите вашего товарища подозвать его к себе и, не жалея, наказать плетью. Этим он окажет вам ту большую услугу, что ваша молодая собака никогда больше не пожадничает и не пойдет на чужой выстрел, даже близко не подойдет на охоте к постороннему человеку; и это более чем необходимо для всех при дальнейших охотах с вашей собакой, в компании.

Если вы хотите, чтобы ваша собака шла одинаково хорошо, то не забывайте того главного правила, что, по крайней мере, и первое поле, всегда следует стрелять дичь только из-под ее стойки и, ни в коем случае, не стрелять случайно попавшуюся или же мимо летящую.

Дальнейшая натаска

Под словами «дальнейшей натаски» я подразумеваю, главным образом, необходимость рано или поздно показать нашей молодой и уже вполне вам подчинившейся собаке не только одну болотную дичь, но и всякую другую, по которой вам придется с ней охотиться.

Пока молодая собака совершенно не будет поставлена, пока еще я не смогу сказать, что она вполне в моих руках, я ни за что не поведу ее по лесной дичи. В лесу не на болоте; здесь не всегда собака на глазах: она завернула на поиске за какой-либо густой куст, и вам уже не видно ее, а значит и невозможно, следить неотступно за ее работой. Совершенно другое дело в тех местностях, где тетерева и куропатки держатся в открытых, почти степных местах, а значит, и дают полную возможность постоянно следить за работой молодой собаки.

К сожалению, таких привольных, открытых тетеревиных мест у нас в Европейской России очень немного; в большинстве же случаев нам для того, чтобы показать тетеревей вашей молодой собаке, приходится вести ее в лес. Выбирайте в таком случае всегда обширные ягодные сенокосные поляны. Здесь почти наверное всегда можно разыскать выводок, другой, да и собаке вашей придется хотя отчасти, работать не среди кустов, а на чистом месте.

Тетеревиные выводки очень любят посещать такие кормовые для них поляны в вечернее, а еще более в утреннее время, пока не начнет сильно пригревать солнце и не заставит их убраться от жара в кусты. Пользуйтесь же этим обстоятельством и ведите вашу молодую собаку утром на одну из таких полян.

Ваш воспитанник уже безукоризненно работает на болоте, и вы даже мысли не допускаете, чтобы он мог проделать во время своей работы что-либо для вас нежелаемое. Так-то оно так, а все-таки, я вам посоветую, возьмите с собой на этот ваш первый с ним выход по лесной дичи не только свисток, но и плеть и парфорс со своркой: тетеревиная мамаша на дупеля или бекаса совсем не похожа, а потому и глядите в оба за вашим пока безусловно покорным любимцем.

Вы выходите на охоту рано-рано; вам еще нужно пройти достаточно времени прежде, чем вы доберетесь до места, где, как вам известно, всегда можно рассчитывать найти тетеревиные выводки. Ваша молодая собака у ноги следует за вами. В лесу так славно, привольно в это раннее утро; всюду, по траве и кустам низким, блестит обильная роса; воздух напоен запахом хвои. Комара, мучителя охотника, еще нет пока, он намок от росы и сидит где-либо, не будучи в силах подняться и начать жалить всякое живое существо. Мерным шагом идете вы по узенькой тропинке, пробираясь к заранее намеченным вами полянам, и вокруг вас высится смешанный лес: тут и сосна вечно зеленая, и береза со своим белым стволом, и осина трепетная, все это стоит, точно застывши, не колеблемое даже легким дуновением ветерка… Впереди вас, испуганно вскрикивая, вылетают из кустов дрозды, да где-то дикий голубь воркует тоскливо…

Не спешите сильно, не к чему вам утомлять себя, да и напрасно вы будете сильно спешить: ведь тетеревиные выводки недолюбливают обильную росу и не охотно идут на кормежку, пока она не спадет. Все выше и выше поднимается солнце, еще пока прохладно, сыро в лесу, но уже и комары поднялись и назойливо жужжат, лезут к вам в лицо.

Но вот вы дошли до поляны, где рассчитываете начать искать выводок. Отдохните немного, покурите, а затем и пустите искать вашу молодую собаку. Она сначала будет как бы в недоумении. Она еще не бывала в лесу, не привыкла искать здесь, да еще и не знает, что искать ей; болото — другое дело: там она теперь уже, как дома, знает, куда ей направить свой поиск, знает, где вернее всего можно ей разыскать затаившегося дупеля; а здесь она именно как в лесу. Неуверенно как-то кинулась ваша собака на поиск; отбежала она немного, приостановилась, на вас взглянула и, поощряемая вами, тронулась дальше, все еще несколько удивленная необычайной для нее обстановкой лесной охоты.

Вы уже прошли достаточно; скоро уже поляна кончится, и начнется опять сплошной лес: а выводка все еще нет, как нет. Вы удивлены этим обстоятельством: ведь в прошлом году вы стреляли не мало тетеревов, стреляли благоразумно, оставляя матку и одну молодую тетерку от каждого, найденного вами выводка; кажись, как бы не быть тетеревам, а их что-то нет.

Но вот, вдруг, когда вы уже потеряли всякую надежду разыскать хотя бы один выводок, почти у самой опушки ваша собака чего-то замялась, как бы смущаемая каким-то незнакомым запахом, достигшим до ее чутья, втянула в себя воздух и повела нерешительно, точно робея, в сторону.

Забудьте в эту минуту, что ваш воспитанник уже выдержан в совершенстве и, пользуясь его приостановками, пока он разбирается в тетеревиных набродах, пристегните к его ошейнику сворку. Мало ли что может случиться; лишняя предосторожность никогда не помешает вам, ведь вы отлично знаете, как поднимается тетеревиная матка от выводка, и какие она проделывает фокусы, стараясь обмануть и увести от своих птенцов и вас, и вашу собаку; а потому, право, сворка ничуть не помещает вам в этом случае.

Довольно долго вела ваша пока неопытная в этом деле собака, разбираясь в набродах; но вот она стала. Вы отлично знаете, что впереди ее, затаившись в густой траве, сидит выводок; но только как он сидит, разбившись ли на поиске: за кормом или же в куче, вот вопрос для вас очень существенный. Вам очень хочется, чтобы выводок сидел не в куче; тогда вы вспугнете матку, а цыплят можно будет перебрать но одиночке, и вы настреляетесь тогда в волю, и собака ваша поработает достаточно.

Вы посылаете вперед вашего воспитанника. С квохтаньем поднимается впереди его матка и летит неправильно, низко так, виляя из стороны в сторону, точно подстреленная, точно падающая на землю. Вашему ученику, еще не видавшему ни разу такого соблазна, так и хочется кинуться за ней вдогонку и схватить птицу; но конец сворки у вас уже давно в руках, а ваше строгое приказание лежать заставляет его смириться и, хотя — нехотя, улечься на землю, но он еще не скоро успокоится, не скоро забудет эту незнакомую пока ему, так соблазняющую его птицу и долго еще будет он поглядывать в ту сторону, куда улетела тетерка; а тут еще, как нарочно, она уселась где-то недалеко в стороне и, нет-нет, да и принимается квохтать, предупреждая своих оставшихся птенцов об опасности.

Дайте полежать, успокоиться вашей собаке, затем пустите ее разыскивать тетеревят. Не долго она будет разыскивать их: всего несколько шагов отошла она от места вылета матки, как уже снова замерла на стойке. Вы подошли к ней поближе, выдержали ее достаточно и приказали подать птицу. Поднялся тетеревок уже в черном пере. Вы взглянули, лег ли ваш питомец и, убедившись, что он лег, вскинули ружье и свалили тетеревенка. Не идите к нему и не поднимайте его сейчас же; ведь он никуда не денется, и не позволяйте вашей собаке тянуть к нему. Покончите прежде со всем выводком, а потом уже начните собирать убитых; так много лучше как для вас, так и для вашей собаки; приучайте же ее к этому; ведь у вашего питомца настолько хорошее чутье, что он всегда разыщет вам долее и подстреленного, забежавшего куда-либо тетеревенка; к чему же вам, в таком случае, торопиться подбирать его?

На ваше счастье выводок оказался достаточно большим по количеству цыплят, да и разбредшимся к тому же на кормежке. Не выбивайте его начисто; оставляйте лучше всегда, кроме матки, еще и одну молодую самочку. Я всегда так делаю и никогда не раскаиваюсь в этом. Благодаря такому приёму у меня почти всегда на будущее лето бывают два выводка там, где в прошлом был только один.

Но вот вы покончили с выводком; соберите же теперь убитых вами тетеревят, и, если еще не слишком жарко, если вы не очень устали, то идите дальше и разыскивайте новый выводок. Чем больше приходится работать вашей собаке, чем больше практики у нее, тем лучше и самая работа ее будет в будущем, тем больше опытности приобретает она в этом деле.

Если ваша молодая собака работает хорошо при безукоризненной выдержке, то старайтесь к концу первого же ее поля познакомить ее со всеми видами дичи, по которой вам придется охотиться с ней; попомните, что каждая новая для нее дичь, помимо стрельбы вашей по ней, требует еще и отдельной по ней натаски молодой собаки; а поэтому не увлекайтесь сильно охотой в первое поле вашей собаки, а неотступно следите за вашим воспитанником и думайте больше о нем, чем о том количестве дичи, какое вы положите в сетку, вашего ягдташа.

Анонс, рапорт или доклад

Я не знаю, не могу еще пока притти ни к какому заключению в том вопросе, как считать анонс у современной подружейной собаки, т. е. есть ли это качество присущее только некоторым экземплярам, или же оно, хотя и в зародыше, имеется в крови каждой легавой? Мне кажется, что это всецело вопрос будущего, и что это будущее разрешит его в пользу моего последнего предположения.

Современные специалисты, изучившие в совершенстве подружейную собаку, знающие до тонкостей все ее природные качества, утверждают, что докладом обладают далеко не все собаки, а лишь очень редкие из них, и что, притом, докладу нельзя обучить собаку, как бы она ни была умна и выдержана. Некоторые пошли еще дальше и говорят, что собака, обладающая докладом, сама начинает анонсировать в один прекрасный день, не требуя от вас в этом случае никаких указаний, ни поощрений.

С последним мнением я никак не могу согласиться. В моей многолетней практике попадалось не мало анонсирующих легавых, попадалось и тогда, когда я даже самого слова «анонс» еще никогда не слыхивал и не знал о его существовании; но я отлично понимал, что это обнаружившееся у моей собаки качество принесет мне не малую пользу во время некоторых моих охот; а потому всегда всеми силами старался развить его у моей собаки и развивал не без успеха.

Я никогда но забуду, как одна из лучших собак, бывших у меня, сука Нана, на охоте в Волчанском уезде, Харьковской губернии, по серым куропаткам после долгих безуспешных поисков нашла их, наконец, в густых тернах и, видя, что я не являюсь к ней очень долго, пришла ко мне на свисток и, умильно повиливая прутиком, так начала ласкаться ко мне, что я невольно понял, что тут что-то не так, что она нашла что-то там, в этой чаще терновых кустарников и настойчиво приглашает меня пойти туда с ней. Надо было видеть радость моей красавицы, когда я снова пустил ее, и покорно пошел следом за нею. Она меня привела к самому выводку, и я, удачно разбивши его, настрелялся вволю. Я и развил затем это качество в моей собаке и довел его до такого совершенства, что впоследствии всегда с успехом пользовался им при моих охотах по глухариным и тетеревиным выводкам в густых местах леса.

Я убежден, что большинство из наших современных подружейных собак обладают этим дивным качеством; но беда в том, что мы, охотники, не стараемся подметить его в ниx, и, подметивши, развить до возможного совершенства. Хорошо идет наша собака, выдержана она, хоть на полевые испытания веди, бьем мы из-под нее достаточно всякой дичи, ну, что же нам еще нужно?… Когда то еще нам этот анонс может понадобиться, а тут опять возись с собакой, опять развивай его, анонс этот, когда охота с каждым днем уходит, когда другие охотники в это время всю дичь перебить могут…

Вот если бы не рассуждали так, если бы действительно, заметивши за своей собакой даже маленький намек на анонс, отбросили бы в сторону на время всякую охоту, серьезно бы занялись развитием, усовершенствованием этого чудного качества у легавой, то поверьте мне, у нас неизмеримо больше было бы анонсирующих подружейных собак, чем их есть в настоящее время.

Не знаю, какая порода из современных подружейных легавых более склонна к анонсу: сеттера или пойнтера, но смею думать, что это качество присуще большинству из них как той, так и другой породы. Я ни за что не возьмусь обучить анонсу любую собаку; но если эта собака обнаружит хотя самый ничтожный намек на него, я берусь, на какие угодно пари, развить в ней это качество и довести его до возможного совершенства.

Как иллюстрацию к моим словам, я позволю себе указать здесь на ту же Мод, вышедшую из питомника А. А. Ланского, про которую я уже писал раз в главе о натаске по дичи. Я убежден, что эта Мод обладала анонсом и, при его правильном развитии, достигла бы в нем возможного совершенства. Должен сказать, что условия охоты по тетеревиным выводкам в той местности, где работала Мод, таковы, что необходима собака с очень широким и быстрым поиском. Мод обладала этими последними качествами в совершенстве и, пущенная на поиск, уносилась, сплошь и рядом, очень далеко, раз ей скоро не попадался на пути выводок. Благодаря этому нередко случалось так, что Мод унесется слишком далеко на поиске, найдет, наконец, выводок зачастую в кустах где-либо или в высокой траве и мертво станет по нем. Выводка она не стронет ни в коем случае, пока ее не пошлют сделать это; свистка же своего хозяина не слышит за дальностью расстояния. Наблюдалось не раз, что стоит, стоит Мод над выводком, ляжет потом, не дождавшись своего хозяина, и, наконец, потерявши всякое терпение и своего хозяина, также, но не стронувши, ни в коем случае, выводка, возвратится на то место, откуда ее пустили на поиск.

Владелец ее не раз замечал это и всегда находил ее на том месте, откуда пускал ее на поиск.

Разве же это не начало анонса; разве это не первое его проявление? Стоило только терпеливо дождаться раз, другой Мод на том месте, откуда ее пустили, а затем итти за ней следом к найденному выводку и смело можно поручиться, что после нескольких таких приемов эта собака начала бы отчетливо анонсировать.

Анонс редко проявляется у молодой собаки по первому полю; обыкновенно же он начинает обнаруживаться у ней тогда, когда она ознакомится уже основательно со всеми видами дичи, узнает все привычки и особенности жизненных явлений каждого из этих видов.

Раз ваша собака стоит мертво по дичи, раз она всегда покорно отходит от стойки и является к вам на свисток, отчего же вам не попробовать, не узнать: не обладает ли она, помимо остальных своих достоинств, еще и анонсом; а если обладает, то и развить его по возможности.

Ваша собака уже хорошо работает по лесной дичи; попробуйте же пустить ее подальше от себя, дайте, ей полную возможность самостоятельно найти выводок и не пожадничайте на этот раз. Не идите к вашей собаке, заметивши, что она нашла выводок и крепко стала по нем; а сядьте где-либо в сторонке, как бы не замечая вашего покорного ученика и начните свистком подзывать его к себе, точно вы потеряли его из глаз. Ваша собака, приученная уже вами по свистку отходить от стойки, после некоторого колебания, быть может, все-таки явится к вам, оставивши причуянный ею выводок. Уложите же ее около себя на время, приласкайте, а затем, взяв в руки ружье, идите следом за ней к выводку и стреляйте себе из-под нее сколько вам угодно.

Попробуйте поступать так при каждом, найденном вашей собакой выводке, и почем знать: может быть она через некоторое время, хорошо понявши в чем дело и сознавая вполне, что она должна являться к вам прежде, чем вы пойдете с ней к найденному выводку, и начнет анонсировать, приходя к вам от выводка, уже без всякого свистка с вашей стороны, и ведя затем вас к нему.

Может случиться, что вы ровно ничего не добьетесь от вашей собаки, хотя она и будет все также отходить от стойки на ваш свисток; но, и наоборот, легко может произойти то, что ваша любимица, помимо всех своих других превосходных полевых качеств, обнаружит еще и такое, как анонс.

Будем же пробовать наших любимцев, молодых собак, на этом поприще высшего проявления собачьего ума и будем надеяться, что большинство из наших воспитанников окажется обладателями этого выдающегося качества, присущего современной легавой.

Второе поле

Считаю необходимым сказать здесь несколько слов о втором поле подружейной собаки, так как лично в деле окончательной постановки легавой я придаю ему громадное значение.

Большинство молодых собак очень хорошо идет по первому полю, но это еще не всегда значит, что они пойдут так же и по второму. Сплошь и рядом приходится наблюдать, что собака, так хорошо работающая свое первое поле, подающая такие большие надежды, поражающая даже всех своей превосходной выдержкой и самым отчетливым исполнением каждого требования своего хозяина, вдруг, ни с того, ни с сего, пойдет из рук вон плохо в свое второе поле и обнаружит такие порочные качества, каких никак нельзя было раньше ожидать от нее.

Пойнтера в особенности, по-моему, отличаются этим. Они, хотя и начинают работу обыкновенно раньше сеттеров, хотя, зачастую, взятые впервые в поле, начинают сразу работать, как старые, вполне выдержанные подружейные собаки, но зато они и требуют более продолжительной работы над собой, требуют постоянной строгости и неусыпного наблюдения с вашей стороны.

Если ваша собака не начала баловать, а если и начала, то была во время остановлена вами в этом и благополучно провела свое второе поле, то про такую собаку смело можно сказать, что она и дальше сохранит все свои достоинства и до глубокой старости будет верным помощником и другом вашим на охотах. А поэтому я считаю более чем необходимым охотиться и во второе поле с молодой собакой так же, как и в первое, т. е., стараясь не особенно увлекаться самому охотой и строго наказывая вашего воспитанника за самые ничтожные провинности. А то, глядишь, малейший недосмотр ваш, и ваша собака, так безукоризненно отработавшая свое первое поле, доходит вдруг до того, что начинает даже гнать взлетевшую тетеревиную матку. Ну, что вам за удовольствие снова брать ее на парфорс, возиться с ней, когда, при известном надзоре и строгости с вашей стороны, всегда можно обойтись без этой крайней и неприятной для вас меры?…

Во второе поле далеко не бесполезно сводить несколько раз на болото вашего воспитанника с другой собакой. Понятно, необходимо при этом, чтобы вы хорошо знали эту собаку, знали ее как правильно выдержанную и хорошо работающую по дичи. При помощи этой второй собаки вы легко приучите вашу секундировать, т. е. останавливаться как бы на стойке, раз другая собака нашла дичь и стала по ней, а не подбегать к ней, мешая ее работе.

Секундированне чаще всего самостоятельно проявляется у современной подружейной собаки. Обыкновенно она увидевши на стойке другую собаку, сама приостановится, вытянувшись, но, не слыша перед собой запаха дичи, опять скоро потянет к последней. Попридержите ее в этом случае и заставьте стоять на месте, хотя бы и при помощи сворки, если она без нее не послушает вас. Хорошо если при этом другой кто-либо подойдет к той стоящей собаке и убьет из-под нее дичь; ваш же воспитанник, оставаясь на месте, должен лечь вместе со звуком выстрела, как он привык раньше делать это.

Кто желает, чтобы его собаки ходили в паре, тот должен помнить следующие, необходимые при этом, условия: прежде всего эти обе собаки должны быть выдержаны в совершенстве и натасканы, каждая отдельно, в продолжение первого поля; затем они должны обладать одинаково быстрым поиском, приблизительно одинаковой выносливостью и равномерным чутьем и одинаково совершенной, крепкой стойкой.

При несоблюдении этих условий собаки никогда не будут хорошо работать в паре. Я уже говорю про разницу в выдержке, тут и разговора не может быть о работе в паре таких собак: худо выдержанная собака мало того, что не принесет вам никакого удовольствия при охоте из-под нее, но еще и испортит в конец другую вашу собаку, более выдержанную. Даже сильная разница в чутье уже не дает собакам возможности правильно работать в паре. Представьте себе, что одна из ваших собак обладает очень хорошим чутьем, тогда как у другой оно только посредственное; вы увидите в этом случае, что собака с лучшим чутьем уже станет по дичи, тогда как другая, только что прихвативши ее запах, все еще будет тянуть по ней; последняя собака, благодаря своему, сравнительно слабому чутью, пройдет первую, уже стоящую на стойке, и остановится впереди ее, а значит будет волновать и горячить собаку, обладающую лучшим чутьем.

Вообще натаскивать собак в паре, несмотря на всю красоту этой совместной работы, по-моему, следует только тех, которые обладают приблизительно всеми одинаковыми качествами и лучше по второму полю, нежели по первому.

Заканчивая настоящую мою книгу, я должен сказать, что специалист дрессировки и натаски подружейной легавой вряд ли найдет в ней что-либо для себя новое. Да я и не имел в виду специалистов, писавши ее: я просто хотел поделиться с охотниками теми моими сведениями, которые я приобрел в течение своей многолетней охотничьей практики, хотел рассказать им то, что я знаю. Главным же образом, я имел в виду молодого, начинающего охотника и беру на себя смелость думать, что такому охотнику будет далеко не бесполезно прочесть эту мою книгу.