Она тихо спросила про куклу.

– Я привез ее, – ответил отец Эммы. – Она уже внутри.

У Эммы дух захватило от такого предательства. Как мог ее отец забрать Дэннер, как они с Уинни могли совершить такую ужасную, неописуемую вещь?

Уинни кивнула, отвязала веревку от дерева и толкнула каноэ, а потом забралась на нос. Отец Эммы занял место позади, за лосем. Они взяли по одному веслу и начали грести.

Эмма встала, надела шорты и подождала, пока они не отплывут подальше, а потом молча бросилась в воду, решительно намеренная остановить их, чего бы это ни стоило.

Глава 76

Отчалить от берега оказалось проще, чем он думал. Каноэ стояло прямо. Для Уинни было достаточно места впереди, а Генри устроился сзади, за лосем, от которого несло бензином. Они молча выгребли на середину озера, направляясь к тому месту, где он когда-то утопил тело Сьюзи в одежде, набитой камнями. Где она ушла на дно и с тех пор не появлялась. Он вспомнил, как плавал кругами и смотрел, как она тонет; ее белые призрачные волосы опускались все ниже и ниже, пока не превратились в крошечную точку вроде отражения звезды в воде.

Его весло разрезало воду. Генри посмотрел на рябь позади и подумал, что видит внизу ее лицо. Сьюзи смотрела на него, ее лицо было омыто звездным сиянием.

Он верил, что Сьюзи каким-то образом стала озером. Ее дух повсюду, плещет в борта каноэ, манит и дразнит, направляет их туда, куда она хочет.

– Я думал, ты хотела сжечь одежду и парик, – обратился он к Уинни. Когда он выглядывал с левой стороны от лося, то мог видеть ее спину. Светлый парик блестел, как сигнальный огонь. Он закрыл глаза и вслушался в плеск воды.

– А где дневник? Ты говорила, что хочешь положить его в лося и тоже сжечь.

Она не отвечала.

– Уинни?

Она молчала, только начала грести немного сильнее.

У Генри запершило в горле от паров бензина. Он посмотрел на другой берег. Туда было далеко плыть, и он был не уверен, что у него получится. Слишком большая дистанция для человека, который боится воды. Генри пожалел, что не надел спасательный жилет, и о том, что позволил Уинни уговорить себя на этот шаг.

Ему показалось, что он что-то видит в воде – утку или, может быть, баклана. Это что-то медленно двигалось к ним.

Сьюзи, затвердила иррациональная часть его разума, с которой он ничего не мог поделать. Это Сьюзи.

Он заставил себя отвернуться, начал грести сильнее и быстрее, глядя на задние ноги лося, ампутированные у коленей. Теперь ему казалось, что он слышал приглушенный стон внутри.

Сдавленный голос. Нет, голоса. Определенно, несколько голосов.

Белый шум.

Но эти голоса исходили не от лося. Они доносились с берега, с того пляжа, который они только что оставили позади.

Генри продолжил грести, но обернулся и посмотрел на пляж. Нечто в воде по-прежнему плыло за ними.

Теперь Генри стал думать, что это не утка, не баклан и даже не Сьюзи. Он представил лягушек, оставленных в аквариуме, – стеклянный ящик, наполненный бледными, раздутыми телами. В каком-то другом измерении эти лягушки преследовали его: распухшие, вонючие и безмерно мстительные.

Это метаморфоза, пупсик.

Но там, на пляже за лягушками, виднелись две фигурки, которые прыгали вверх-вниз, махали руками и звали его. Они выглядели как куклы, далекие и нереальные. Женщина со светлыми волосами в развевающейся одежде и мужчина, машущий электрическим фонариком.

Светловолосая женщина была похожа на Уинни, чего не могло быть: Уинни находилась перед ним и работала веслом. Мужчина, как думалось Генри, был довольно похож на Билла Лунда.

Они изо всех сил выкрикивали его имя. И что-то еще.

Что-то насчет Сьюзи.

– Это Сьюзи! – вопили они.

Но этого опять-таки не могло быть: перед ним сидела Уинни, переодетая как Сьюзи. Даже несмотря на то, что она обещала сжечь одежду и парик. Несомненно, это была Уинни.

– Уинни?

Генри посмотрел из-за лося на Уинни, которая с улыбкой повернулась к нему. Лишь теперь, когда она смотрела прямо на него и он видел ее лицо, понял, что это вовсе не она.

– О, боже мой, – пробормотал он.

Этого не может быть. Так не бывает.

Но какая-то часть его сознания уже знала правду.

– Удивлен? – спросила она. – Ты еще ничего не видел, пупсик. Самое лучшее я приберегла под конец.

Глава 77

Кто-то громко постучал в дверь хижины, и Уинни закричала через клейкую ленту, закрывающую рот, и так сильно стала дергаться в своих путах, что стул упал на пол. Билл Лунд вломился внутрь. Уинни была почти довольна, когда увидела секундное ошеломление на его лице, которое сменилось неуверенностью в том, что делать дальше. Он застыл на две-три секунды, потом подошел к Уинни и снял клейкую ленту с ее рта.

– Сьюзи, – выдохнула она. – Она здесь! Она выглядит совсем по-другому, но это она. Она жива, и она вернулась!

– Знаю, – сказал Билл. – Но где она теперь?

– На озере, вместе с Генри. О, господи, что она собирается сделать с Генри?

– Я следовал за Генри от его дома, – объяснил Билл. – Должно быть, пропустил поворот на озеро. Я так и думал, что он приедет сюда.

Билл разрезал веревки и помог Уинни встать со стула, затем направился к своему автомобилю.

– Пойдем! – позвал он.

– Нет! – заявила Уинни. – Мы вдвоем быстрее дойдем пешком. Тут есть тропинка.

Она быстро шагала, раздвигая ветви. Потом начала колебаться, потеряв тропинку из виду. У Билла был фонарик, но все так заросло, что тропу совсем не было видно.

– Проклятье! – прошипела она. – Прошло десять лет с тех пор, как я ходила сюда ночью.

Она вспомнила свой последний поход к воде той ночью, во главе со Сьюзи. Уинни упиралась стволом ружья в спину Спенсера, но в промежутках между отрывистыми командами они заливались смехом. Это была шутка. Ничего плохого не предвиделось. Но Сьюзи довела напряжение до предела и сделала ту ночь особенно памятной.

Уинни и Билл, спотыкаясь, пробирались через плотные заросли.

– Мы опоздаем! – собственный голос казался Уинни слишком высоким и писклявым.

Наконец Билл нашел тропинку.

– Сюда, – сказал он.

С фонариком в одной руке и пистолетом в другой он вел их через лес к пляжу. Деревья редели, и плотная земля под ногами сменилась песком. Пикап Генри стоял на краю озера с погашенными фарами. Озеро расстилалось перед ними – не блестящее и мерцающее ртутное зеркало, которое помнила Уинни, а нечто темное и бездонное, не дающее отражений и просто впитывающее звездный свет и направляющее его в глубину.

Они в самом деле опоздали.

Генри и Сьюзи уже были на середине озера; они почти достигли того места, где он отпустил ее на дно, набив одежду камнями.

Оставалось только кричать.

– Это Сьюзи! – закричала Уинни ломающимся, почти истеричным голосом.

Глава 78

В ту ночь они смотрели, как Генри тащит Сьюзи к озеру и заходит в воду, а она рычит и извивается, пытаясь ухватить его за руку. Когда он отпустил ее, то заплакал.

– Что, ты не собираешься утопить меня? – крикнула она, плескаясь в воде, пока он плыл к берегу. – В чем дело, Генри? Ты и впрямь поверил, что я беременна? Не повезло, пупсик. Бедненький Генри, он влюбился не в ту девушку. Но это нормально. Мы ведь это уже проходили, верно? Мы разоблачили отношения между полами, любовь и секс. Мы поднялись выше этого, разве ты не понимаешь? Сейчас мы можем расстаться и проживать нашу жалкую маленькую жизнь, менять подгузники и спать с нелюбимыми людьми, зато мы навсегда запомним это лето. Мы будем возвращаться к нему. Часть нашей души будет вечно оставаться здесь.

И тогда Тесс швырнула камень. Она подняла мелкий булыжник, когда Сьюзи и Генри боролись из-за ружья, и с тех пор крепко сжимала его в руке. На самом деле она не собиралась этого делать. Это не было преднамеренным поступком, как говорят на судебных заседаниях в телевизионных драмах. Ей казалось, что она швыряет камень прямо в то будущее, которое описывала Сьюзи. Это будущее представало как ужасный и бесчувственный мир, заключенный в хрупком стеклянном шаре, и она хотела разбить его вдребезги, прежде чем оно получит шанс на существование.

Гладкий камень размером с грейпфрут вылетел из ее руки, как у опытного подающего в последнем иннинге[16], и угодил прямо в цель. Тесс и представить не могла, что у нее такой хороший прицел.

Она словно в замедленной съемке наблюдала, как камень пролетел над водой и попал Сьюзи в левый висок. Раздался громкий треск, и Сьюзи безмолвно ушла под воду.

Тесс застыла на месте с вытянутой рукой, как будто надеялась, что камень вернется назад. Уинни завизжала.

– Господи! – воскликнул Спенсер.

Генри, который к тому времени выбрался на пляж, побежал назад и нырнул в воду. Ему понадобилось несколько минут, чтобы найти Сьюзи. Когда он это сделал, то подхватил ее, поплыл обратно и вытащил на берег под мышки, где уложил ее на песке. Ее лицо было покрыто кровью, вытекавшей из глубокой раны на виске.

– Кажется, она не дышит, – сказал Генри.

– Сделай что-нибудь! – простонала Уинни.

– Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание? – спросил Спенсер.

Генри опустился на корточки, надавил Сьюзи на грудь и трижды быстро выдохнул ей в рот. Тесс это показалось не совсем правильным, но что она знала? Генри снова принялся за работу: нажим-выдох-выдох-выдох, нажим-выдох-выдох-выдох… казалось, что прошло уже много времени. Тесс с надеждой смотрела на него, ожидая того момента, когда грудь Сьюзи судорожно содрогнется и она начнет выплевывать озерную воду, а потом недоуменно оглядится вокруг и, может быть, даже спросит: «Что случилось?» Но минуты проходили, а Сьюзи продолжала лежать неподвижно, безвольная и бледная в лунном свете. Генри пощупал пульс на обоих ее запястьях.

– Думаю, она мертва, – объявил он. Его голос звучал так спокойно и деловито, что Тесс не могла поверить в серьезность его слов.

Уинни плакала. Спенсер обнял ее и прижимал к себе, хотя она отталкивала его. Спенсер, который не должен был оставаться здесь, который должен был убежать сразу же после выстрела, но по какой-то причине не сделал этого.

– Нам нужна помощь, – сказала Тесс. Она была уверена, что если доберется до телефона и по ее вызову приедет какой-нибудь волшебник с сильнодействующими препаратами, бинтами и электрическими стимуляторами сердцебиения, то Сьюзи вернется к ним, и скоро все они будут смеяться над тем, как она оказалась на волосок от гибели. Они скажут, что Сьюзи разоблачила саму смерть.

Тесс пошла к лесной тропинке. Она вернется к хижине, заведет автомобиль и доедет до магазина, где есть телефон. Там она позвонит по номеру 911 и сообщит о несчастном случае.

– Тесс, – Генри так крепко схватил ее за руку, что темно-синие отпечатки его пальцев не сходили потом еще почти целую неделю, и потянул обратно. – Остановись. Нам нужно все обдумать.

Его жаркое дыхание отдавало текилой, и он смотрел на нее, как на незнакомку.

– Ты убила ее! – выкрикнула Уинни, и Спенсер крепче притянул девушку к себе и прошептал «ш-ш-ш» в ее волосы, как будто она была ребенком, только что проснувшимся от кошмара.

– Я… – начала Тесс, – я не собиралась…

Этого не было. Этого не могло произойти. Ее рука болела от железной хватки Генри, и она попыталась отцепиться от него.

– Я этого не хотела, – тихо сказала Тесс. Она не знала, к кому обращалась.

– Теперь мы в полном дерьме, – сказал Спенсер.

– А ну-ка все заткнитесь и дайте мне подумать! – рявкнул Генри. Он отпустил Тесс и направился к большому плоскому валуну в центре пляжа. Сьюзи называла его «жертвенным алтарем». Тесс стояла над ее телом, высматривая признаки жизни, хоть какой-то намек на то, что Генри ошибся. Она опустилась на колени и приложила ухо к груди Сьюзи в надежде услышать сердцебиение. Но она услышала только Спенсера у себя за спиной, который снова и снова чиркал колесиком зажигалки, но не мог высечь искру. Тесс подняла голову и приложила щеку ко рту Сьюзи, пробуя дыхание. Губы Сьюзи были холодными и синеватыми в лунном свете.

– Насколько я понимаю, у нас есть выбор, – наконец сказал Генри совершенно трезвым голосом. – Мы можем позвонить в полицию и объяснить, что случилось. В таком случае Тесс с большой долей вероятности отправится в тюрьму и, возможно, мы последуем за ней. Когда они начнут расследование и выяснят определенные вещи, которыми мы занимались, то мы действительно окажемся по уши в дерьме. «Сердобольных Разоблачителей» поместят под микроскоп, и мне кажется, никто из нас этого не хочет. Сьюзи тоже бы не одобрила это.

С другой стороны, мы можем спрятать тело на дне озера. Мы нагрузим ее и переправим вплавь ближе к центру.

– Мы не можем просто утопить ее! – крикнула Уинни. – Люди будут спрашивать, куда она делась. Нельзя заставить человека исчезнуть, чтобы никто этого не заметил. И мы не можем так поступить с ней!

– Никто не будет искать, – возразил Генри. – У нее из родственников одна тетка, которая даже не потрудилась приехать на выпускную церемонию. Непохоже, чтобы Сьюзи с кем-то переписывалась или созванивалась. Мы были ее единственной настоящей семьей. Если кто-нибудь спросит, мы скажем, что она решила добраться автостопом до Калифорнии. Кроме того, я думаю, что она хотела бы быть погребенной здесь. Подумайте, как сильно она любила это место. Теперь она навсегда станет его частью.

Генри начал собирать камни на пляже и совать их в карманы и под одежду Сьюзи, а поскольку его никто не останавливал, он продолжал это занятие.

– Ты правда хочешь сделать это? – спросила Уинни в перерыве между рыданиями.

– Мы должны нагрузить тело, чтобы она не всплыла на поверхность.

Тогда Тесс опустилась на колени и обхватила правую руку левой, ощущая песок и кусочки гравия, оставленные камнем на ее ладони.

Генри медленно понес Сьюзи к воде, а затем поплыл на спине к центру озера, положив ее тело себе на грудь и живот. Они выглядели как любовники, прижавшиеся друг к другу в воде при свете луны. Голова Сьюзи болталась на его плече. Тесс, у которой было острое зрение, показалось, что, когда Генри наконец отпустил Сьюзи, она улыбнулась ему.



Когда Тесс пришла в себя, то первым делом подумала о том, что так и не закончила свою историю. Потом она подумала, что вокруг пахнет бензином. Она не могла нормально дышать; постепенно до нее дошло, что у нее заклеен рот. Руки и ноги связаны. Везде темно, как будто она завернута в плотный целлофан. И она плывет по воде, покачивается вверх-вниз на какой-то лодке. Ее перевозят как груз.

Она помнила, как выпила вино, которое принесла Клэр. А потом в комнату вошла Сьюзи… или кто-то очень похожий на нее.

У Тесс осталось смутное воспоминание о том, как она еще раз очнулась в другой комнате и слышала голоса. Или один голос, который становился громче.

– Она пришла в себя, – произнес этот голос. Тесс с трудом разлепила глаза и увидела Сьюзи, склонившуюся над ней с иглой в руке. Потом что-то ужалило ее руку.

Сейчас Тесс снова слышала голоса. Они звучали приглушенно, но вполне узнаваемы. Это был Генри и какая-то женщина. О чем они говорят? Что-то о разоблачении любви? Нет, этот разговор состоялся много лет назад. Разговор со Сьюзи.

Тесс пыталась кричать через клейкую ленту, но выходил лишь тихий стон. И тогда она подумала о дурацкой загадке, которую лось задал Спенсеру десять лет назад. Загадку, недавно пересказанную ее дочерью. Ты находишься в бетонной комнате без окон и дверей. Только четыре стены. Еще есть большое зеркало и стеклорез. Как ты выберешься наружу?

Она стала гадать, где ее зеркало и стеклорез. И как же она заползет в зеркальный коридор, чтобы выбраться наружу.

Глава 79

– Сьюзи? – он сощурился на нее, до сих пор не в силах поверить. Это была не та Сьюзи, которую он помнил: не та, что была изображена на снимках, и не та, которую изображала переодетая Уинни, рыскавшая по городу. Ее скулы стали более четкими, нос слегка уменьшился.

– Новая и улучшенная, пупсик! – произнесла она.

Тем не менее это была она. Генри всегда мог узнать ее мелодичный, задорный голос.

– Но я не… я хочу сказать, это же… – замямлил он.

Она рассмеялась гортанным, соблазнительным смехом, который он каждую ночь вспоминал в своих снах. И в кошмарах.

– Это мое величайшее достижение – я разоблачила саму себя. Я позволила Сьюзи Пирс умереть в ту ночь и начала жить сначала. Просто поразительно, как мало косметической хирургии мне понадобилось, не так ли? Цветные контактные линзы, краска для волос и зубные накладки.

– Но как? – спросил Генри. – Ты же умерла.

Она покачала головой:

– Нет, Генри. Просто потеряла сознание. Вообще-то, я и без того была немного вялой из-за викодина, который Тесс подмешала мне в выпивку. Если смешать эту дрянь с алкоголем, то ничего не стоит прикинуться мертвой: сердцебиение сильно замедляется, дыхание почти прекращается. Я пришла в себя, когда тонула, и начала плыть под водой, попутно вытряхивая эти чертовы камни из одежды. Кстати, Генри, это было очень мило с твоей стороны. Когда я поняла, что больше не могу задерживать дыхание, то всплыла на поверхность и оказалась на другой стороне озера, подальше от вас, идиотов.

Генри недоверчиво посмотрел на нее, вспоминая, как он искал пульс у нее на запястьях и на шее. Ее кожа была влажной и холодной. Лягушачья кожа. Ее грудь не шевелилась, дыхания не было.

– Я думала, что покончила с этим местом, но пару недель назад мне пришла открытка. Моя кузина Нэнси переадресовала ее от тетушки, куда она попала сначала. Неделю назад она позвонила мне и рассказала насчет Спенсера. Прямо долбаная вишенка на торте, не правда ли?

– Ты не посылала открытки? – спросил Генри.

Сьюзи покачала головой.

– Тогда кто это сделал?

Она пожала плечами:

– Тут я не в курсе, пупсик. Я думала, что, наверное, их послал ты. Но теперь это не имеет значения. Насколько я понимаю, тот, кто это сделал, оказал мне добрую услугу. Он дал мне превосходную возможность вернуться и совершить один последний акт разоблачения.

У Генри закружилась голова. Он попытался сосредоточиться на ее словах и соединить отдельные точки, чтобы наконец увидеть полную картину.

– Это ты оставила записи в дневнике Уинни. Ты дала ей одежду и парик. Ты хотела, чтобы мы все свалили на нее.

Она кивнула:

– Теперь до тебя начинает доходить. Еще мне было очень весело изображать Клэр Новак.

– Кого? – спросил Генри.

– Женщину, с которой закрутила роман твоя жена. А ты и не знал? – она начала смеяться.

Генри вспомнил разговор, подслушанный по телефону. Тесс сказала: «Я это сделаю», а женщина с акцентом ответила: «Я знала, что так и будет». Это была Сьюзи.

Разумеется, ее главной мишенью была Тесс. Его жена была первой, кому она захотела бы отомстить.

Но где же Тесс?

С дальнего берега озера доносились встревоженные крики: «Это Сьюзи!»

– Готов отдать последние почести? – спросила Сьюзи. Она достала из кармана спичечный коробок и протянула ему. Генри покачал головой.

– Тогда устраивайся поудобнее, – сказала она. – Возможно, ты слишком напуган после того пожара, когда сгорела студия бедняжки Тесс. Ужасно, не правда ли? Даже странно, какой ущерб может причинить одна маленькая свечка, если разлить несколько галлонов скипидара.

Она чиркнула спичкой, и ее лицо осветилось как маска оранжевого демона, блестя глазами, когда она поднесла огонек к рогам облитого бензином деревянного лося.

– Это была ты, – опустошенно произнес Генри.

Пламя запрыгало по ушам лося, охватило его голову и шею.

Сьюзи выпрямилась и уселась на носу каноэ.

– Бедный дурачок, это всегда была я, – сказала она и плавным движением нырнула в воду, словно она и озеро – это одно целое.

Глава 80

Эмма быстро продвигалась вперед, правильно работая руками и ногами. Она была уже почти рядом, хотя еще не знала, что будет делать, когда окажется на месте.

Она знала лишь, что должна спасти Дэннер и Фрэнсиса.

Мужчина и женщина на берегу что-то кричали насчет Сьюзи.

Это Сьюзи!

Что за «это»? Может быть, ее отец и Уинни знают ответ.

Эмма вспомнила фотографию, где все они вместе: ее родители, молодые и влюбленные, девушка с выставленным пальцем, другая темноволосая девушка с ружьем. «Сердобольные Разоблачители».

Эмма хотела вернуться назад во времени – в то утро, когда они с Мэл обыскали отцовскую студию. Она бы положила этот снимок обратно в коробку для инструментов вместе с тяжелым черным дневником и заперла бы накрепко. А потом велела бы Мэл забыть об операции «Воссоединение».

Некоторые вещи лучше оставить в покое.

Эмма почти добралась до каноэ, когда Уинни встала, зажгла спичку и поднесла огонек к лицу.

Все было как-то неправильно. Теперь, когда ее лицо оказалось освещено, женщина в лодке стала не похожа на Уинни.

Кожа Эммы покрылась мурашками.

Они сгорят.

Огонь со спички перескочил на рога Фрэнсиса, и пламя охватило его голову, распространяясь по могучей шее и плечам, переходя на широкую спину.

Уинни (или женщина, одетая как Уинни) нырнула с носа каноэ, сотрясая лодку; лось Фрэнсис стал раскачиваться, словно танцуя в пламени. Отец Эммы схватился за борта, потом осторожно стал опускаться в воду, словно неуклюжий старик: одна нога за другой. Ее отец, который никогда не плавал, который боялся даже купаться в ванне, скоро будет биться в воде и размахивать руками в слепой панике. Он выглядел как человек, никогда не умевший плавать.

– Эмма? – спросил ее отец, и когда она собралась ответить и хотя бы сказать: «Да, папа, это я», – он ушел под воду.

Глава 81

Когда Сьюзи нырнула в воду, каноэ начало раскачиваться и едва не перевернулось. Генри уронил весло и схватился за борта лодки в отчаянной попытке восстановить равновесие.

Какой у него оставался выбор? Уплыть или сгореть заживо.

Он ощутил жар от объятой пламенем головы лося. Клубы дыма стеной надвигались на него; они душили его, слезы подступили к глазам. Медленно и осторожно он выбрался из каноэ и соскользнул в чернильную воду.

Он испытал невероятную панику. Сначала он начал бороться с водой, бессмысленно барахтаться, впустую тратя силы. Потом он увидел ее.

Там, прямо перед ним, находилась его дочь; точно такую же картину он видел в своих снах. Эмма, его Эмма, опускается вниз. В ее одежде и волосах запутались водоросли, – маленькая девочка, играющая в переодевание с ожерельем, боа и тиарой из скользких зеленых стеблей и бурых зазубренных листьев.

– Эмма! – позвал он, и его голос прозвучал как безнадежный вздох.

Он задержал дыхание и устремился за ней. Он слепо плыл вниз и шарил руками перед собой, но ничего не видел.

Он стал опускаться все ниже и ниже, уверенный в том, что в любую минуту может достичь дна. Он все еще задерживал дыхание, но его глаза были открыты. Он видел собственные бледные руки, движущиеся перед ним, как бестелесные существа с собственной волей.

Чьи-то руки схватили его за воротник рубашки. Его потянуло вверх.

Нет! – хотелось крикнуть ему. – Там моя девочка!

Он оттолкнул руки, но ему необходимо было дышать. Лишь один глоток драгоценного воздуха, и он снова опустится под воду.

Теперь он стал пробиваться к поверхности, а его спаситель по-прежнему крепко держался за воротник рубашки. Он вынырнул, поймал ртом воздух и услышал голос Эммы:

– Папа!

Он повернулся и увидел, что Эмма хватается за его рубашку.

– Но ты же ушла под воду, – сказал он, кашляя и отплевываясь, а потом потянулся к ней дрожащими руками.

– Я думала, что ты тонешь, – она сама тяжело дышала.

– Нет. Это же ты только что тонула.

Он прижал ее к себе; оба дрожали и работали ногами под водой. Эмма была в шортах и футболке. Никакой развевающейся одежды. Никаких венков и ожерелий из водорослей, вплетенных в ее волосы и обернутых вокруг шеи.

Возможно ли, гадал Генри, что человеческие страхи могут обрести самостоятельную жизнь? Это ли сущность призраков – вещей, вызванных к жизни нашими тревогами и волнениями, бессознательной энергии, обретающей почти физическое воплощение?

Сьюзи, словно игривая выдра, плавала вокруг Генри и Эммы.

– Уже думала, что мы потеряли тебя, – сказала она. – Что случилось, Генри? Ты же был отличным пловцом. Очень грустно, что тебя спасает маленькая девочка.

Где-то за ними лось трещал и ломался, когда пламя распространялось все дальше. Но за шумом огня был слышен другой звук – низкий стон, как будто лось кричал от боли.

Это был почти человеческий звук, но вместе с тем жужжащий и лихорадочный: все тот же белый шум.

Барахтаясь в воде, Генри вспомнил вес и упругую плотность куклы Дэннер. То, как он положил ее в своей студии, словно жертву на алтаре.

– Папа! – закричала Эмма. – Ты должен вытащить Фрэнсиса! Скорее! Нужно спасти Дэннер.

Еще один жужжащий стон раздался откуда-то изнутри лося.

Генри вспомнил, что это именно Тесс швырнула тогда камень. Это она подмешала сонное зелье в бокал Сьюзи. Но это Генри набил ее одежду камнями и притащил ее на середину озера, но именно Тесс убила ее.

Он принялся бешено грести к пылающему остову лося. Генри снова сражался с водой, стараясь оставаться на плаву и двигаться вперед. Его лицо то и дело опускалось вниз. Он заглатывал озерную воду, отплевывался и кашлял.

– Дэннер! – закричала Эмма и быстрым кролем поплыла к горящему лосю.

Плавательные мышцы Генри стали жесткими и непослушными, но вскоре он набирал ход, по-прежнему глотая воду. Его тело вспомнило все и взяло верх над ним, преодолевая сокрушительный страх его ума. Он всегда был сильным пловцом. Самым сильным и быстрым из них.

– Ты опоздал, Генри, – закричала Сьюзи. – Ты выглядишь жалким!

Жар, исходящий от лося, был слишком силен. Его рога обрушились, голова наклонилась вперед и повисла словно на ниточке. Его спина была объята пламенем. От хвоста не осталось ничего, кроме углей и пепла.

– Преступление из-за неразделенной страсти, – прокомментировала Сьюзи. – Ты обнаружил, что жена изменяет тебе с другой женщиной, и сломался. Так болезненно и так трагично! Это наверняка попадет в шоу «Суд идет»!

Генри подплыл ближе к лосю, и правда обожгла его как некий особенный огонь. Он повернулся к Сьюзи:

– Что ты натворила?

Она рассмеялась.

– Ох, Генри. Вопрос в том, что ты натворил.

Теперь Эмма была рядом с ним.

– Дэннер, папа! – пищала она.

– Назад, – рявкнул он дочери. Потом он задержал дыхание и ушел под воду.

Он нырнул вниз и вперед, затем потянулся вверх. Пока не нащупал деревянный корпус. Теперь он находился под лодкой. Вскидывая руки, он схватился за борт каноэ (пальцы затрещали от жара) и дернул ее вниз со всей силы. Каноэ клонилось набок, затем перевернулось. Он вынырнул за глотком воздуха с другой стороны.

Его легкие были забиты густым дымом. Куски горящего лося отвалились от тлеющего каркаса и образовали маленькую пламенеющую регату. Туловище лося, – или то, что от него осталось, – быстро начало погружаться.

– Скорее, папа! – закричала Эмма. Она плавала рядом с тонущим лосем. Он визуально оценил ситуацию и понял, что дверца находится внизу. Генри обхватил туловище; обугленное дерево еще горячее, но пламя погасло. Левой рукой он нащупал дверцу с обратной стороны. Потом он вдохнул воздух, нырнул и потянул дверцу на себя. Эмма вдруг оказалась рядом с ним и тоже начала тянуть. Но дверцу заклинило. Они ощупали края и стали стучать и цепляться за них. Генри пришлось снова подняться на поверхность, но Эмма, – их дочь как будто отрастила плавники и могла вечно оставаться под водой, – и к тому времени, когда Генри сделал режущий вдох и снова нырнул, то увидел, что Эмма открыла дверцу. Теперь была ее очередь подняться за воздухом.

Фигура, обмотанная веревками, билась и отталкивала его, когда он вытаскивал ее из скелетных останков лося. Он потерял хватку, и тело выскользнуло из рук и стало погружаться вниз. Тогда он нырнул глубже, схватился за желтую веревку и поднялся на поверхность.

Барахтаясь в воде с помощью Эммы, они неуклюже размотали наполненную водой веревочную мумию, под которой скрывалась кукла. Генри сорвал мокрую ткань с ее лица.

– Папа! Нет! – закричала Эмма, но потом она увидела, что под тканью лицо ее матери. Глаза Тесс были распахнуты от паники, рот заклеен пленкой.

– Мама? – закричала Эмма. – Ты – это Дэннер?

Генри и Эмма освободили ее от остатков веревки и кукольного костюма Дэннер, убрали с ее рта клейкую ленту. Тесс хватала ртом воздух, кашляла и содрогалась всем телом.

– Генри, – наконец прошептала она и прижалась к нему обнаженным телом. Она дрожала, но с ней все было в порядке.

Тесс тихо вскрикнула.

– Ш-ш-ш, – успокоил ее Генри. Ты в безопасности. Теперь все будет хорошо.

– Сьюзи, – Тесс с трудом перевела дыхание и посмотрела на воду. – Ее больше нет.

Они посмотрели туда, где только что была Сьюзи, – искали взглядами рябь на воде, пузырьки, что угодно, – но она ускользнула. Остался лишь светлый парик, плавающий на поверхности воды.

Глава 82

– Я подошел близко к тому, чтобы связать все вместе, – сказал Билл Лунд.

Они собрались на пляже вокруг пикапа Генри и ждали, когда приедет полиция. Тесс завернулась в заляпанную краской холстину, валявшуюся в кузове. Она дрожала и никак не могла согреться. Генри стоял рядом с ней, но их тела почти не соприкасались. Время от времени, когда ее охватывал приступ острого кашля, он наклонялся и осторожно похлопывал ее по плечу, как старая тетушка. Эмма сидела со скрещенными ногами на большом плоском камне в центре пляжа. Она держала в руке мокрую садовую перчатку – все, что осталось от куклы Дэннер.

– Я проследил за Тесс до дома Клэр Новак и видел, как Клэр расхаживает в хижине, – рассказал Билл. – Я подозревал, что это Сьюзи, но не имел твердых доказательств. И разумеется, я не имел понятия, что вы все считали ее мертвой.

Генри уже объяснил, что десять лет назад произошел… несчастный случай.

– Я вплавь доставил ее тело к центру озера, – сказал он Биллу. – Потом я видел, как она ушла на дно.

Тесс до сих пор не могла поверить в случившееся.

Сьюзи оказалась жива.

Клэр на самом деле была Сьюзи. Это было невероятным.

Страсть: вот чего не хватает.

Она представила руки Клэр. Потом усердно постаралась вернуться в прошлое и увидеть руки Сьюзи. Неужели это были одни и те же руки? Да, она могла изменить форму лица, цвет глаз и волос, – но разве Тесс все равно бы не узнала ее? Можно ли узнать человека по его рукам, по мелким жестам, которые невозможно скрыть?

Возможно ли, что Тесс настолько изголодалась по любви и вниманию человека, который действительно мог бы понять ее, что она не обращала внимание на предупредительные знаки?

Как это трогательно. И как жалко.

– Она оставила мне одежду и парик, а потом писала в моем дневнике, – сказала Уинни. – Это на самом деле была Сьюзи. Только не в призрачном варианте.

Билл кивнул.

– Не могу поверить, что все это время она была жива, – добавила Уинни.

– Она была жива и вынашивала мстительные планы, – уточнил Билл.

Тесс прикоснулась к плечу, где остались слабые отметины от зубов Сьюзи.

«Ты хочешь спастись, Тесс?»

– Когда она вернулась в хижину и связала вас, то что-нибудь сказала по этому поводу? – обратился Билл к Уинни.

Ее подбородок задрожал, глаза наполнились слезами.

– Она сказала, что мы разочаровали ее. Что ей самой не верится, как просто было разобраться с нами. Одурачить нас и заманить в ловушку.

Генри повернулся и посмотрел на Тесс, которая до сих пор ничего не сказала. Да и что тут скажешь? Что она могла бы добавить к этому? Пожалуй, ее одурачили больше остальных.

«Расскажи мне твой величайший секрет. То, о чем ты еще никому не рассказывала».

– Думаю, это она разослала открытки, – сказал Билл. – Хотя я не могу понять, почему она ждала десять лет.

«Это будет как исповедь… Я отпущу твои грехи».

Генри покачал головой:

– Когда мы плыли в каноэ, она сказала, что не делала этого. Но тот, кто это сделал, оказал ей услугу.

– Это была я, – донесся слабый голос откуда-то сбоку. – Я послала эти открытки, – призналась Эмма. Она казалась очень маленькой, сгорбившись в мокрых шортах и футболке. Маленькая девочка, появившаяся на свет из-за дырочек в презервативе, проделанных Уинни. Единственное благо, оставшееся в подарок от давно прошедшего лета.

– Мы с Мэл нашли фотографии и старый дневник в папиной студии, – она посмотрела на родителей. – Я подумала, что, если смогу вернуть ваших старых друзей из колледжа… – ее подбородок начал дрожать, и она опустила голову.

Тесс подошла к дочери и обняла ее, закутывая в складки заляпанной краской холщовой ткани, словно мотылек, защищающий свое потомство.

На старой лесовозной дороге появились огни проблесковых маячков. Билл настоял на звонке в полицию, но Тесс знала, что это ничего не изменит. Полицейские могут всю ночь обыскивать лес вокруг озера; они все равно не найдут ее. Как всегда, Сьюзи на десять шагов опередила всех остальных.

Сьюзи исчезла.

Часть 6. Зеркало и стеклорез

Глава 83

Генри сидел на полу в своей мастерской среди опилок и обрезков: это все, что осталось от каноэ.

Он держал на коленях дневник Сьюзи. Уинни вчера отдала ему дневник перед тем, как села в свой автомобиль и уехала в Бостон.

– Сьюзи оставила его мне в тот последний день, – сказала она. – Должно быть, она забрала его из твоей студии, когда вынесла из «Блейзера» куклу Эммы.

Генри кивнул. На прошлой неделе они все расставили по полочкам. Это Сьюзи в парике и своей старой одежде бродила вокруг его дома и подожгла студию Тесс. Под видом Клэр она узнала у Тесс насчет куклы и о том, как Генри ненавидел «скульптуру» Эммы. Уинни сообщила ему, что Сьюзи как будто знала об их плане доставить лося на озеро и сжечь вместе с ее одеждой.

– Должно быть, она все это время шпионила за нами, – сказала Уинни. – Она подслушивала наши телефонные разговоры. Ей все было известно заранее. Думаю, в тот вечер она проникла в твой дом и двигала куклу, чтобы напугать тебя до такой степени, что ты захочешь сжечь куклу вместе с лосем. Потом она выкрала куклу и вернула ее вместе с Тесс, запертой внутри.

Когда Тесс сделали анализ крови в больнице, они узнали, что ей вкалывали лошадиные дозы транквилизатора, чтобы она оставалась в бессознательном состоянии внутри куклы Дэннер.

– Ветеринарные препараты, – объяснил Генри врач из отделения экстренной помощи. – Очень удачно, что ваша жена находится в превосходной физической форме; у нее могло отказать сердце. Другому человеку повезло бы меньше.

Генри до сих пор не понимал, каким образом Сьюзи удалось провернуть все это, – казалось невозможным, что она запланировала все именно так, как и произошло. Когда она только приехала в город, то не могла знать о кукле или о каноэ.

– Ты знаешь, что она говорила, – напомнила ему Уинни. – Великое искусство – это всегда импровизация.

Генри придерживал одной рукой дверь автомобиля Уинни; в другой руке он держал дневник. Он вспомнил, как Сьюзи обратилась к ним с речью из озера перед тем, как Тесс швырнула камень.

«Мы навсегда запомним это лето. Мы будем возвращаться к нему. Часть нашей души будет вечно оставаться здесь».

– Как думаешь, мы еще когда-нибудь увидим ее? – спросил Генри перед тем, как Уинни завела двигатель.

Уинни пожала плечами.

– Зависит от обстоятельств, – сказала она. – И от того, думает ли она теперь, что окончательно разобралась с нами.



Генри листал дневник. Он читал о создании Разоблачителей, – о том, как Сьюзи прикарманила ключи от его пикапа, чтобы он остался у бензоколонки в том давно прошедшем декабре. Перелистывая страницы, он видел, как Сьюзи влюбляется в Уинни, полная решимости спасти ее от ухажеров, опасной привычки резать себя и даже от нее самой. Он прочитал о том, как у Сьюзи зародилась идея свести его с Тесс и как она уговорила его пойти в надземный туннель и встретиться с будущей женой. Она сказала: «Генри, если ты хочешь доказать свою преданность мне и моему делу, отправляйся туда и постарайся сблизиться с Тесс. Это не навсегда. Просто сейчас так будет лучше».

Вчера ночью, пожелав Эмме спокойной ночи, Генри заглянул в спальню Тесс с таким же намерением. Она сидела на кровати, глядя на свой эскиз с изображением Сьюзи, и плакала.

Он молча опустился рядом с ней и положил руку ей на плечо. Она прислонилась к нему, позволила ему обнять себя. Они долго оставались в таком положении, – не говоря ни слова, но вместе. Наконец, слишком измотанные даже для того, чтобы сидеть, они улеглись на лоскутном покрывале в ее постели. Он всю ночь обнимал ее, слышал, как она засыпает, вдыхал запах ее волос и чувствовал, как поднимается и опускается ее грудь.

Утром, когда он проснулся, она уже была на кухне, откуда доносился аромат кофе. Он долго лежал, смакуя этот момент и одурачивая себя верой в то, что так было всегда, что он всегда просыпался здесь, на своей стороне кровати, а ее подушка была еще теплой.

Отчасти он снова чувствовал себя двадцатилетним, просыпавшимся в ее спальне в Секстоне и ожидавшим, когда она принесет чашку крепкого, сладкого турецкого кофе, влюбленным в жизнь, полную неизведанных возможностей.

Потом он сел, посмотрел на пол и увидел лицо на эскизе Тесс, смотревшее на него.

Сьюзи.

Сьюзи, созидательница и разрушительница. Шаманка, собиравшая волосы, кровь и кусочки душ других людей, чтобы подмешивать их в любое произведение искусства, которое она создавала. Сьюзи, издававшая белый шум, говорившая на неведомых языках.

Его Сьюзи. Их Сьюзи.

«Частица тебя навсегда останется со мной».

Он наклонился и перевернул рисунок, а потом присоединился к своей жене и дочери за завтраком.



Сегодня Генри решил сжечь дневник. Он напоследок заглянет туда, а потом разведет костерок за амбаром. Пора раз и навсегда отправить прошлое на покой, чтобы он мог сосредоточиться на перестройке своей жизни здесь и сейчас.

Генри открыл запись, которую еще не читал. Запись была датирована за неделю до предполагаемой смерти Сьюзи, за неделю до конца.



20 июля, хижина у озера

Сегодня я сказала правду Уинни. Я думала, что она придет в бешенство, но этого не случилось. Она сказала, что, когда закончится заварушка со Спенсером, последняя миссия «Сердобольных Разоблачителей», мы с ней сможем уехать отсюда и начать все по новой где-то еще.