– Может, разжечь костер и приготовить мясо? – предложил он. Даллас жадно пила воду.

Мы с Аджитой выходим из класса математики и замечаем Карсона в другом конце коридора. Он продолжает писать мне, что не делал этого. Мне хочется поверить ему. Боже, как же мне хочется ему поверить.

– Не надо, – пробормотала она. – Мне плохо.

Пока он не увидел нас, Аджита хватает меня за руку и заталкивает обратно в класс, почти нокаутируя невозмутимую Шэрон своим рюкзаком. Что показалось бы мне ужасным, если бы не ее высказывание в «Твиттере» о моем теле.

Эван положил ей руку на лоб и испугался, потому что девушка горела. Наверное, тоже подхватила какую-то лихорадку. Он не знал, что предпринять. Кристина тоже была в бреду. У Поля произошло обезвоживание организма, и он потерял сознание, так что Эван не смог даже разбудить его. А теперь и Даллас.

Оказавшись за дверью, мы старательно отворачиваемся от мистера Чуна и притворяемся, будто ищем тампон в своих рюкзаках, что, как известно, срабатывает всегда, когда нужно, чтобы учителя-мужчины не лезли в твои дела.

Эвана охватил дикий ужас. Он обещал отцу, что позаботится о них. Но как, если они скоро умрут один за другим?

– Черт, Аджита, что мне делать? Мне придется поговорить с ним? – тихо бормочу я, чуть ли не падая в обморок. – Карсон не мистер Чун.

Ситуация складывалась ужасная. И он был бессилен что-нибудь исправить.

Она с мгновение раздумывает над этой мыслью, размахивая перед собой супервпитывающим тампоном в упаковке, словно пытаясь загипнотизировать меня во имя богини месячных.

Эл ощутил движение, но оно было приятным. Странное бормотание, которое теперь казалось более отчетливым и более возбужденным.

– Послушай, Иззи, мальчики как автобусы.

Эл открыл глаза и увидел, что его несут на примитивных носилках. На минуту ему показалось, что его выносят из самолета и что тринадцати дней, прожитых в джунглях, не было.

– Все появляются одновременно?

– Нет, они низкие, ненадежные и воняют немытыми пенисами. Но ты-то классная, и ни один из этих уродов тебя не заслуживает. Ни Дэнни, ни Вон, ни Карсон.

Голова разрывалась от боли, он поднял руку и потрогал лоб. Что-то липкое и теплое. Потом поднес руку к глазам и увидел, что она в крови. Эл, наверное, застонал вслух, потому что носилки мгновенно опустили, и три лица уставились на него. Три молодых индейских мальчика, лет шестнадцати. Они были довольно темнокожие, с черными прямыми волосами, расчесанными на прямой пробор. Ребята были совсем голые, за исключением набедренных повязок. Но отсутствие одежды компенсировалось яркой раскраской тела.

Что-то глубоко у меня в груди сопротивляется тому, что Карсон меня не заслуживает. Если он такой человек, каким мне показался, то точно заслуживает.

– Просто иди и выскажи ему все, что ты о нем думаешь. Тебе нечего терять.

Они, не отрываясь, смотрели на Эла и болтали на языке, которого он никогда в жизни не слышал.

– А что насчет чувства собственного достоинства? – хмурюсь я.

– Английский, – медленно произнес Эл, но внезапно вспомнил, что его нашли без чувств, и закричал во весь голос – Английский! Вы говорите по-английски?! – орал он.

– Не смеши меня. Ты потеряла его еще прошлым летом, когда задела свою вагину после того, как резала чили, и тебе пришлось потом сидеть на миске с греческим йогуртом.

Мальчики от неожиданности подпрыгнули.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Боже! Как я рад видеть вас! – он поднялся на одной руке. Подростки смотрели на него с подозрением.

– А помнишь, как потом ты поехала на машине ритуальных услуг, которую я остановила для упомянутого достоинства? Бэтти высказалась по этому поводу, а Дамблдор помочился на гроб.

Я уже отчаянно хочу, чтобы этот разговор закончился, поэтому даже не сопротивляюсь, когда она выталкивает меня за дверь, и мне уже все равно, что произойдет дальше.

– Самолет, – отчетливо произнес Эл, – небо, – он показал на небо, – разбился.

Мы встречаемся взглядами с Карсоном, и в его глазах читается полнейший ужас. Я пытаюсь изобразить на лице некоторое подобие ярости и не думать о здорово засевших в голове наблюдениях Аджиты о немытых пенисах, когда подхожу к нему.

– Иззи, я…

Юноши обменялись взглядами.

– Что за чертовщина, Карсон? Ты продал свою историю? Да ты надо мной издеваешься!

– Другие люди, – Эл точно артикулировал каждый звук, – остались там, – он показал назад и только теперь заметил, что они идут по лесу.

Буквально все на этой планете смотрят на нас. Водители на шоссе повыскакивали из своих автомобилей, чтобы им было лучше видно сцену. Каждый дрон в мире устремился к нам. Внеземные формы жизни наконец показались на Земле, но никто этого даже не заметил из-за жалкого сексуального скандала, на котором все помешались в маленьком американском городке.

Спасители взволнованно заговорили между собой. Они явно не понимали ни единого слова, потом один из них сделал шаг вперед и произнес небольшую речь. Он жестом показывал, что нужно идти куда-то дальше. Потом похлопал рукой по носилкам, чтобы Эл лег на них и продемонстрировал, что они понесут его к человеку высокого роста.

– Ты не понима…

Эл решил, что тот, к кому они направляются, поймет его, и лег на носилки.

– Я не понимаю? – Меня наполняют раскаленные пузыри злости. – Не понимаю зачем могут понадобиться деньги? Правда? Ты действительно говоришь мне это сейчас? Чертово сраное сакэ, почему…

Юноши легко подняли их и продолжили путешествие через душный лес. Они быстро двигались по высокой траве.

Через несколько минут они дошли до большой поляны и поставили носилки на землю.

Он по-настоящему растерялся от моих изощренных ругательств.

Эл сел и понял, что его уже ждали. Почти целая индейская деревня вышла из жилищ, чтобы поглазеть на него. Женщины, дети, мужчины, молодые и старые. Они показывали на него пальцами и болтали на непонятном языке.

Женщины были абсолютно нагие, а мужчины носили набедренные повязки. Их хижины напоминали ту, в которой Эл оставил дорогих ему людей. Грубые постройки состояли из четырех опор и крыши, покрытой пальмовыми листьями.

– Я могу объяснить. Пожалуйста. Позволь мне объяснить.

Подростки, завершив путь, отошли от носилок и затерялись в толпе любопытных. Несколько детей не побоялись и подошли поближе. Их глаза были похожи на блестящие пуговки, а тела сильно разрисованы.

Наконец появился высокий человек. Он вышел из хижины, и все расступились, чтобы дать ему дорогу. Он действительно был очень высокого роста и явно выделялся среди толпы. Волосы были смазаны жиром и зачесаны наверх в форме башни. Из них торчал красивый гребень. Его грудь была покрыта чем-то вроде кольчуги. На нем было больше бус, браслетов и украшений, чем на остальных.

– Хорошо. Валяй.

Мужчина подошел к носилкам, с достоинством посмотрел на Эла и заговорил низким монотонным голосом.

Карсон, похоже, ошеломлен моей резкостью.

Но беда была в том, что говорил он не по-английски.

– Эй, – сказал Эл. Несмотря на облегчение от встречи с людьми, растущее беспокойство не покидало его, – может быть, хоть немного поговорим по-английски?

– Прямо здесь?

Вождь ответил на своем языке. Он не отрывал взгляда от Эла, явно ожидая ответа на огромное количество вопросов.

Вокруг нас уже собралась небольшая толпа. Не знаю, очерствела ли я так после нескольких ритуалов общественного порицания за последний месяц, но мне уже все равно, кто за нами наблюдает.

Эл попытался встать, думая, что производит смешное впечатление на индейцев и показал на себя пальцем.

– Англичанин, – ясно произнес он. – Эл Кинг.

– Почему нет? Ты же, скорее всего, снова продашь свою историю, и эти люди все равно узнают все до мельчайших подробностей, так что мне публика не мешает.

Он думал, что его имя вызовет хотя бы какой-то интерес, ведь его знали во всем мире. А об исчезновении много передавали по радио. Эл надеялся, что известия долетели и сюда.

Он морщится, и в его взгляде столько боли, будто я ударила его по почкам.

Но внезапно ему захотелось рассмеяться. Кого он обманывает? Он в центре джунглей и ждет, что его узнает племя голых индейцев! Как он все же зависит от своей славы! Эл вспомнил, как когда-то мечтал попасть туда, где его никто не знает. Вот это как раз такое место. Ну и дела! Не то место и не то время.

Боже! Голова разрывается от боли, живот тоже, но нужно позаботиться о тех, кто остался. При помощи жестов он начал описывать события. Летящий самолет, падение с неба, люди, поход по джунглям. Он старался подчеркнуть необходимость вернуться назад по реке.

– Я не продавал тебя. Даю слово. Ты должна мне поверить.

Вождь, казалось, понял его и точно так же мимикой попытался ответить.

Эл понял, что скоро стемнеет, а ночью идти нельзя. Вождь показал, что они двинутся в путь рано утром. Потом он обратился к соплеменникам. Вышли две женщины и увели Эла в хижину.

– Нет? А как газета Enquirer получила те скриншоты? – Я срываюсь на крик, и в коридоре становится тише, чем когда-либо, и мои слова отлетают эхом от шкафчиков.

Он последовал за ними, хотя ему хотелось задать множество вопросов. Вождь показал, что о ране на голове позаботятся, а потом они поедят.

Интересно, как далеко они от цивилизации? От радиостанции? От аэропорта? Сколько они пробудут здесь, пока привезут остальных?

– Это был не я, хорошо? – почти шепчет он. – Как я уже сказал, кто-то, должно быть, взломал мой телефон и подставил меня, чтобы по-быстрому срубить денег. Я не такой, Иззи. Я бы не поступил так с тобой. Или с Аджитой. Никогда.

Женщины раздевали его, разговаривая и хихикая между собой. Они положили его на циновку, и появились другие с глиняным кувшином, наполненным жидкостью, с виду похожей на молоко. Они вымыли порезы и ссадины. Раствор оказался прохладным и принес облегчение. Голову промыли особенно тщательно.

Он сжимает кулаки и не отводит взгляд – отчаянно хочет, чтобы я ему поверила. И как человек, кому тоже недавно взломали телефон и выставили его содержимое на всеобщее обозрение, я знаю: подобное может произойти даже в крошечной, беспонтовой старшей школе.

Эл попытался лечь и расслабиться, но слишком беспокоился о других и предпочел бы сразу отправиться обратно.

Девушки были все похожи друг на друга. Полноватые, с гладкими телами и твердой, торчащей грудью. С сальными волосами. С множеством украшений. Они носили бусы и браслеты, нижняя губа была проколота, и с нее свисала нитка с несколькими белыми бусинками. То, как деликатно они отнеслись к нему, напомнило Элу те времена, когда они с Полем побывали в японском публичном доме. Они забрали его грязную одежду, чтобы выстирать, и принесли ему набедренную повязку. Вид был глуповатый, но какого черта! Что-то же надо надеть!

Я помню, как он вел себя после создания блога. Карсон не стал относиться ко мне по-другому, не разговаривал со мной с пренебрежением. Он был милым, любезным и приободрял меня. А как он вел себя со своей мамой, и братьями, и сестрами? Парень, который так заботится о своей семье, не стал бы разрушать мою жизнь.

Потом последовал ужин с вождем. Они расположились полукругом, вместе с другими мужчинами племени, и женщины подали вкусные блюда в глиняных мисках.

И мне очень, очень хочется ему поверить. Потому что мой список людей, которых нельзя назвать полными придурками, чертовски короток.

Эл не знал, что ел, да это и не имело значения. Он проглотил все с волчьим аппетитом: от каши, которая пахла бананами до твердых лепешек. Конечно, это не бифштекс с шампанским, но значительно лучше, чем ничего!

– И ты знаешь, что я никогда не назвал бы тебя шлюхой, – через минуту добавляет он, не дождавшись от меня ни слова. – Даже если бы они заплатили мне миллион долларов.

– Ну, это просто глупо, Карсон, – ухмыляюсь я. – Миллион долларов решил бы и твои и мои финансовые проблемы навсегда. Я бы позволила тебе выбить слово «шлюха» на моей ягодице за миллион долларов.

Вождь пустился в дружеские объяснения о летающих железных птицах и глупости людей, которые летают в них. Он много раз удивленно кивал головой, и Эл заметил, что члены его племени полностью повторяют все движения.

– Это можно устроить! – издевается кто-то в нескольких метрах от нас.

– Телефон, – повторял Эл на плохом английском, показывая, что ему нужно позвонить.

– Твою мать, давайте скинемся на это! – выкрикивает кто-то еще.

Вождь кивал, улыбался, но ничего не понимал.

Все смеются.

Когда стемнело, Эла отвели в хижину, и впервые за тринадцать дней он лег спать в нормальном месте – в очень удобном гамаке. Он раскачивался в нем и думал о Даллас и всех оставшихся. Эл не мог дождаться утра, чтобы отправиться на их спасение.

Поэтому следующие слова я говорю тише:

– Ты не заступился за меня.

Эван решил, что ему следует поесть, хотя другие не хотят. Он достал остатки обезьяны, которые аккуратно завернул в полотенце, и с ужасом увидел, что мясо кишит червями. Он с отвращением выбросил его. Еды не осталось, но был пистолет. Эван любовно погладил его. Он пойдет в лес и поохотится, как отец. Это нужно сделать.

– Что? – переспрашивает он так же тихо. Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами. И при этом выглядит так, словно собирается взять мои руки в свои, но передумывает, оставляя свои висеть по бокам. – Когда?

– В коридоре. Когда Бакстер и ваши товарищи по команде обсуждали фотографии. «Если ты отдаешь что-то бесплатно, никто тебе за это не заплатит».

Эта мысль подняла настроение, заставила подняться и размять усталые ноги. В хижине стоял ужасный запах, хотя стен не было. Эван старался не смотреть на лежавших, боясь, что кто-то из них уже умер.

Его лицо бледнеет.

Он не знал, который час, но если он достанет свежего мяса, то уговорит остальных поесть. А утолив голод, они почувствуют себя лучше.

Теперь у Эвана была цель. Лучше делать что-то, чем просто сидеть здесь.

– Ты это слышала?

И подросток отправился в джунгли, предвкушая приключения. Он чувствовал себя таким же сильным, как отец. Победителем.

– Последние несколько недель я только такое и слышу.

Он увидел обезьян, но решил, что они вряд ли вызовут аппетит. Глупо стрелять в первое попавшееся животное. Это слишком легко.

– О боже. – Он закрывает глаза. – Я должен был что-то сказать. И почти решился на это. Просто я ненавижу ссориться, понимаешь? Меня тошнит от этого. Но это не оправдание. Я должен был заткнуть их. И мне жаль, что я этого не сделал. – Он снова открывает глаза и проводит рукой по остриженным волосам на затылке. – Но ты должна мне поверить. Я не имею никакого отношения к той статье. Я был так же шокирован и чувствовал такое же омерзение, как и ты. Даю слово.

Эван продолжал углубляться в лес. Он совсем не боялся и не обращал внимания, в каком направлении идет.

И тут мне в голову приходит одна мысль.

Пейзаж менялся. Растительность становилась редкой, а земля более чистой. Он заметил огромную черно-зеленую змею, которая обернулась вокруг ствола дерева. Это было настоящее чудовище, и Эван отошел подальше от нее.

– Эй, а ведь… человек, который создал блог «Шлюха мирового класса» знал, что мы переписываемся с тобой. – Я вспоминаю, как Дэнни отбросил мой телефон и вылетел из подвала Аджиты. Все сходится. – Он мог взломать твою учетную запись в iCloud и прочитать сообщения. Наверное, он решил, что я и тебе посылала свои откровенные фотографии.

Но внезапно в пятнадцати ярдах впереди появилась огромная черная пантера.

Карсон с надеждой поднимает бровь.

От страха Эван прирос к земле. Животное тоже остановилось. Несколько мгновений они просто стояли и смотрели друг на друга. Потом одновременно двинулись: Эван вытянул пистолет, а пантера приготовилась к прыжку.

– Значит, ты мне веришь?

Индейцы разбудили Эла до рассвета. Все уже собрались в дорогу.

В толпе раздаются крики:

Интересно, как они планируют привезти сюда четырех человек, о которых он рассказал. Эл заставил их понять, что эти люди слишком больны и не смогут идти, но индейцев это не беспокоило. Они протянули ему пару сандалий, таких же, какие носили сами, а поскольку единственной одеждой была набедренная повязка, то Эл начинал чувствовать себя своим.

– Поверь ему!

Они двинулись сквозь джунгли, ожидая, что Эл пойдет также быстро. Но это было невозможно. Индейцы корчили гримасы и смеялись, но все-таки замедлили шаг. Вождь послал восемь молодых мужчин, и они оживленно болтали между собой на родном языке, радуясь, что в их обычную жизнь внесено разнообразие.

– Как ты можешь устоять перед этим лицом?

Эл объяснил как только мог о хижине, в которой он оставил больных. Индейцы, казалось, поняли его, и вождь сказал, что путь займет лишь один день. Эл потратил два дня, чтобы добраться сюда, но он не спорил. Индейцы, наверное, лучше знали.

– Какого черта тут творится? Почему вы не на втором уроке?

Они дошли до реки и показали Элу, почему нашли его. Огромное дерево было специально подрезано индейцами и преграждало дорогу по реке. Так никто не мог пройти мимо этого места незамеченным.

[Думаю, последние слова принадлежали мистеру Чуну, и они на сто процентов справедливы.]

Они принесли три каноэ из травы, спустили их на воду и несмотря на то, что путешествие шло против течения, двигались очень быстро. Индейцы прекрасно управляли маленькими деревянными веслами. Они не обращали внимания на крокодилов и объезжали островки и камни с величайшим умением.

Помолчав несколько секунд для создания нужного драматического эффекта, я отвечаю:

Солнце палило, но Эл заметил, что мухи и комары оставили его в покое с тех пор, как тело помыли белым раствором. Индейцев они вообще не кусали.

– Я подумаю об этом.

На его гладких темных щеках появляются ямочки, как и всегда, когда он мне улыбается.

В середине дня они остановились примерно на полчаса и пожевали фрукты, которые взяли с собой. Потом опять тронулись в путь. И хрупкие каноэ двигались удивительно быстро.

– Да? – бормочет он. – Так что… насчет пиццы как-нибудь? Потому что я устал притворяться, будто мы не нравимся друг другу.

Индейцы точно знали, где остановиться, подтащили лодки к берегу и с любопытством побежали к хижине.

Дурацкая часть моего сердца, которая так некстати запала еще несколько недель назад на его вид милого щеночка, трепещет.

Эл пошел за ними. Он отсутствовал три дня и две ночи – в джунглях это вечность. Но он оставил им еду, воду и Эвана, который обещал позаботиться. Они не должны быть в очень плохом состоянии.

– Кто сказал, что я притворяюсь? – Я улыбаюсь. – Но я никогда не откажусь от пиццы.

Индейцы молча окружили хижину. Эл выскочил вперед и ужаснулся тому, что увидел. Три тела и насекомые, ползающие по ним.



Он сначала подошел к Даллас и пощупал пульс. Она была жива. Кристина и Поль тоже чудом дышали. Но все трое были больны.

16:56

Воды в двух фляжках не было, люди умирали от жажды.

Аджита договаривается с Дэнни, чтобы я и он встретились в рощице после школы.

Эл подтолкнул индейцев, чтобы они, вместо того чтобы стоять и пялиться, принялись помогать. Кто-то побежал за водой, а остальные смахивали насекомых с неподвижных тел.

– Эван, – закричал Эл. – Где Эван?

Она прощается со мной у ворот и говорит:

Он осмотрел хижину, пистолета не было, и Эл решил, что сын пошел на охоту. Но как он оставил их без воды? Такого быть но могло.

– Удачи, подруга. Встретимся в кафе через полчаса? Тебя будет ждать шоколадно-молочный коктейль с зефирками. – Робкая улыбка. – О, и Мэг тоже придет.

Эл наклонился к Даллас. Лицо было покрыто укусами. Веки и губы невероятно опухли.

Второй раз за сегодня мое каменное сердце тает. Мне нравятся мои друзья. Старые и новые. Настоящие – которые не создают блоги, не осуждают меня на вечность в аду только потому, что не привлекают меня в сексуальном плане.

– Слышишь меня? – прошептал Эл. – Эй, красавица, слышишь меня? Она бормотала что-то невнятное. Девушку трясло от лихорадки.

Эл повернулся к индейцам и жестами объяснил, что одного человека не хватает.

Дэнни даже не догадывается, что я все знаю, поэтому не ждет разоблачения и появляется на поляне с обычным выражением безразличия на лице. Это скоро изменится, потому что я собираюсь обрушить на него град упреков, который будет сильнее, чем муссон в… сезон муссонов. Я выхожу из-за дерева, как злодей из бондианы, раскрывающий свою личность. [Думаю, совершенно очевидно, что я не смотрела много фильмов о Бонде, но предполагаю, что это примерно так и происходит.]

Один из юношей кивнул. Казалось, что он понял Эла. Он повернулся к одному из своих друзей и заговорил на своем языке, а потом они бросились в лес.

И прежде чем он успевает моргнуть, я бросаюсь в атаку.

Нужно ждать. Ничего другого не оставалось. Эл поил водой Даллас, Поля и Кристину и надеялся, что они проживут еще день.

Один из индейцев присел около Кристины и принялся вытаскивать червяков из рук. Она была настолько слаба, что даже не плакала от боли.

– Это был ты. Ты создал блог. Это ты.

Другой достал магическую белую жидкость и обтер лицо Даллас.

Мне даже не нужно сильно стараться, чтобы в голосе слышалась злоба. Я просто вспоминаю, как ужасно себя чувствовала после письма с конкурса сценариев, пока Мэг не отправила мне сообщение, пока я, наконец, не попросила о помощи… и гнев возвращается ко мне.

Они все время переговаривались между собой, явно обсуждая то, что произошло, и недоумевали, как эти люди не погибли.

Они пошли к реке и поймали рыбу голыми руками. Потом почистили ее и приготовили на костре. Она оказалась очень вкусной. Эл сожалел, что другие не могли попробовать. Он оставил кусочек, надеясь, что Эван скоро появится из леса. Но он не появился.

– Иззи, я…

Двое индейцев вернулись, когда стемнело. Они печально кивали головами и опускали глаза. Эти люди принесли пистолет, который Эл оставил Эвану, и рубашку мальчика, разорванную на клочки и покрытую кровью.

– Где он? – кричал Эл, не понимая их языка.

– Нет! Не говори ничего. Ты причинил достаточно вреда, и никакие твои слова этого не исправят. Никакие. Ты знаешь, как называют то, что ты со мной сделал? Порноместь. За это могут арестовать в Великобритании, и это становится все более нелегальным здесь. Штат за штатом подписывают подобный закон. Возможно, наш – еще нет, но подпишет. Скоро. Что касается лично меня? Я надеюсь, что ты поплатишься за это.

Индейцы попытались объяснить. Они жестами обрисовали огромное злобное животное.

– Онка, – повторяли они. – Онка нигра.

Он ничего не говорит, только смотрит на меня с безразличием.

Эти слова ничего не значили для Эла. Но юноши продолжали объяснять. И наконец-то до Эла дошла суть их рассказа. Эван мертв. Его убила «онка нигра».

Он не мог поверить в это. Пройти столько… Это неправда…

Не испытывая раскаяния.

– Тело, – сказал Эл. – Где тело?

Индейцы поняли его. Они посмотрели друг на друга и подняли руки к небу. Ничего другого сказать было нельзя.

– Ты меня слышишь? – сдерживая рыдания, спрашиваю я. – Ты чуть не разрушил мою жизнь, Дэнни. Ты знаешь, что меня выгнали с конкурса сценариев? Ты знаешь, что на Бэтти ежедневно обрушиваются нападки журналистов и политиков? Ты знаешь, что для меня теперь каждый выход на улицу сопровождается мучительными мыслями о том, сколько незнакомцев видели меня обнаженной, и от этого мне хочется провалиться сквозь землю? Ты знаешь, что в субботу вечером, когда мне казалось, что я потеряла все, мне действительно не хотелось больше жить?

Эл понял их. Кетти. Берни. По закону джунглей тела, которые сразу не захоронили, пожирают хищники.

И впервые в жизни Эл заплакал. Они не были слишком близки с сыном, но за последние дни научились доверять и любить друг друга. Будущее обещало им отличные отношения. Эл обнял руками голову и рыдал, как ребенок.

Он роняет рюкзак на землю и прислоняется спиной к дереву, а на его лице наконец-то появляются эмоции.

Индейцы смущенно отводили глаза. Так прошла ночь.

Утром они отнесли Даллас, Кристину и Поля в каноэ и быстро поплыли.

– Ты взломал телефон Карсона и слил те сообщения, – продолжаю наступать я. – Ты говорил с журналистом от его лица. Ты позволил всему миру узнать о сексуальной ориентации Аджиты. И все почему? Из-за обид? Я уже ничего не понимаю. Зачем тебе это понадобилось? Зачем кому-то, утверждающему, что он любит меня, целенаправленно разрушать мою жизнь? Тебе нравилось смотреть, как сильно я страдаю?

Путешествие заняло меньше времени, так как лодки плыли по течению.

Он все еще молчит, только трет лицо руками и выглядит так, словно его сейчас вырвет.

Эл ехал в каноэ с Даллас, он положил ее голову себе на колени. Он винил себя в смерти Эвана. Если бы он не бросил их… Тогда бы они все умерли.

Я усмехаюсь, протягиваю руки к небу и повышаю голос, так что он разносится над деревьями:

Как жестока жизнь. Если бы Эван оставался на месте, то все было бы нормально. Он явно пошел, чтобы добыть пищу… И погиб, стараясь спасти других.

– Или этого ты и добивался? Уничтожить мое чувство собственного достоинства, чтобы я рухнула в твои объятия и умоляла тебя помочь мне? – я срываюсь на крик, такой громкий, что стая птиц срывается с ближайшего дерева и улетает прочь. – Ты чуть не убил меня. Этого ты хотел?

Возвращение в индейскую деревню было похоже на возвращение домой. Вождь пришел к реке, чтобы поприветствовать их и посмотреть на других белых людей. Увидев, в каком они состоянии, он чмокнул языком и отдал приказания. Троих отправил в джунгли, а еще троих – на каноэ по реке.

На эти слова Дэнни реагирует. Он отталкивается от дерева и устремляется ко мне так быстро, что я буквально отпрыгиваю.

Потом Даллас, Кристину и Поля на носилках отнесли в деревню. И женщины принялись хлопотать вокруг них.

Элу ничего не оставалось, кроме как попивать чай из трав с вождем. Они уже научились объясняться жестами.

– Нет, Иззи! Все, чего я хотел, – это ты. – Его глаза сияют, но он кричит так, будто сгорает от ярости. – Как ты думаешь, что я к тебе чувствую? Я чертовски сильно тебя люблю, Иззи, но раз я не Ченнинг Татум, меня отправили по френдзону на целую вечность. И мне остается лишь смотреть, как ты гоняешься за симпатичными засранцами, с которыми хочет трахнуться каждая вторая, а затем собирать по кускам, после того как они несомненно пошлют тебя.

Он чувствовал усталость. Напряжение прошедших четырнадцати дней начало сказываться. Сколько они здесь пробудут? Кто еще умрет, прежде чем они доберутся до цивилизации?

Я прищуриваюсь и борюсь с желанием плюнуть в него.

Эл пытался разузнать об этом у вождя, но тот только кивал и улыбался.

– Боже мой, меня уже тошнит от твоего дерьма. Ты не получил желаемое, поэтому накинулся на меня, чтобы причинить боль. Обидеть меня за то, что я не ответила взаимностью. Как ты думаешь, Дэнни, каково мне? Когда мой лучший друг думает, что я обязана встречаться с ним только потому, что он этого хочет? – Я сжимаю и разжимаю кулаки. – Да, я облажалась, поцеловав тебя, и мне жаль, если этим ввела тебя в заблуждение. Но хватит нести это дерьмо про бедного «хорошего парня». Ты и правда думаешь, что быть во френдзоне хуже, чем узнать, что тот, кто, по-твоему, ценил тебя как личность, просто хотел трахнуться с тобой? Если тебе недостаточно моей дружбы, то иди на хер. Просто… иди на хер.

Все происходило, как в кошмарном сне.

Дэнни ужасающе рычит. А потом говорит:

Эл выпил чай и пошел, чтобы повидать Даллас. Женщины раздели ее и мыли истерзанное тело белым раствором.

– Уверена? Дело не во мне. А в тебе и в том, что ты эмоционально закрыта. Ты вообще способна любить, Иззи? Или ты слишком напугана, чтобы позволить себе что-либо чувствовать? Ты… мертва внутри.

Люди входили и выходили из хижины, чтобы поглазеть на нее, и Эла внезапно охватило яростное чувство ревности.

Это как удар ножом в грудь. Я даже чуть горблюсь.

– Так что, единственная причина, по которой тебе не удалось меня привлечь, – это моя психологическая травма? Не могу в это поверить…

– Убирайтесь отсюда! – закричал он двум мужчинам, которые вежливо улыбнулись в ответ, насмотрелись в свое удовольствие, а потом побрели к хижине, в которой находилась Кристина.

Проклятые дикари! Через сколько дней они выберутся из этой дыры? Через сколько?

Я замолкаю, потеряв дар речи – наверное, во второй раз в жизни. А потом усталость и опустошенность из-за того, что мой бывший лучший друг так жесток, открывают мои шлюзы.

Это заняло три дня. Но Даллас, Кристина и Поль чуть поправились и смогли продолжить путешествие.

– Что ты хочешь от меня услышать, Дэнни? Что я разбита и облажалась так сильно, что стала равнодушной? – Я дышу с трудом из-за накатывающих рыданий, но не останавливаюсь. – Что в моей жизни есть зияющая дыра в форме родителей? Что я сейчас боюсь влюбиться из-за того, что с ними случилось?

Эффект медикаментов, приготовленных индейцами, был потрясающим. Они сбили температуру Даллас и Полю, а к рукам Кристины привязали листья какого-то растения.

Все трое были истощены и очень слабы, но не стояли на пороге смерти.

– Из…

Кристина немножко понимала язык индейцев. Некоторые слова были похожи на бразильские и португальские. Стало понятно, что выбраться отсюда можно только по реке и, когда они поправятся, то за три дня доберутся до большего поселения, оттуда еще за день их доставят в деревню, где есть маленький аэродром. А там всего несколько часов будут отделять их от внешнего мира.

– Нет, Дэнни. Хватит. Твое самолюбие уязвлено, и поэтому ты снова набрасываешься на меня, оправдывая это верой в то, что у тебя есть право переспать со мной, право на мою любовь, но… просто хватит. Все кончено. Нашей дружбе пришел конец. И это совершенно нормально. Оказывается, тебе этого всегда было мало.

– Наверное, все страшно удивятся, – сказала Даллас. Она поправлялась с каждым днем. Но чем сильнее она становилась, тем больше полагалась на Эла. Он не отходил от нее. Они говорили об Эване и Берни, о том, как все произошло и как они сами спаслись.

А затем я просто ухожу. Впервые с тех пор, как все это началось, я искренне верю: в этом нет моей вины.

Поль был очень слаб и потерял волю к жизни. Он лежал в гамаке, безмолвно ел и принимал лекарства, когда индейцы убеждали его сделать это.

Я этого не заслуживаю. Ни капельки.

Кристина говорила только о родителях. Какие они прекрасные и как она постарается загладить свою вину. Она оплакала Эвана, но слезы высохли, и девушка мечтала только о доме.

Они все мечтали добраться домой. Но где дом Эла? Он старался не думать об Эдне, но она до сих пор оставалась его женой. Для нее это будет шоком.

Она уже, наверное, смирилась с тем, что и Эван, и муж погибли. И вдруг перед ней появится живой Эл, который вышел из джунглей. Чего она захочет?

15 октября, пятница

Придется поехать туда и объяснить все об Эване. Он расскажет жене, что ее сын – герой. Даллас поедет с ним. Эл был уверен только в одном – они с Даллас не расстанутся, даже на короткое время. Они все обговорили и решили.

09:05

Слава Богу, Даллас поправляется, но Эл все еще беспокоился о Поле и не мог дождаться, когда его поместят в настоящую больницу.

Как только я прихожу в школу, тут же отправляюсь в кабинет миссис Крэннон. Я посмотрела ее расписание, и в течение недели у нее только на первом уроке в пятницу нет занятия.

Индейцы были очень добры и оказали им несравнимую помощь, но ее недостаточно. И когда все были готовы к путешествию, они тронулись в путь.

Она вгрызается в даниш и как будто удивляется, увидев меня.

Вождь пришел на реку попрощаться. Он искренне огорчался, что они уезжают, и Эл по-своему привязался к этому человеку и его добрым людям. Вдали от цивилизации они отлично наладили жизнь. Элу хотелось бы что-то сделать для них. Но что им необходимо? Они прекрасно живут. Им не нужны достижения современного общества.

Вождь церемонно пожал Элу руку и, подчиняясь чувствам, Эл снял тяжелую золотую цепочку и отдал ее вождю. Тот расплылся от удовольствия, рассматривая различные медальоны и подвески. Святой Кристофер. Маленькая золотая лодочка. Бразильская рука. Чисто золотая подвеска, на которой было написано: «Эл – король» и ониксовая подвеска в золоте.

Интересно, не мистер ли Русенквист подсадил ее на скандинавские сладости? Я бы очень хотела увидеть приятельскую сценку Крэннон-Русенквист.

Вождь снял свое ожерелье из слоновой кости, кварца и зубов животных и надел его на шею Эла.

– Я вернусь, – улыбнулся Эл. – Когда захочу спрятаться, то буду знать, куда приехать.

– Здравствуйте, миссис Крэннон, – говорю я, неловко переминаясь с ноги на ногу в дверях. – У вас найдется минутка для меня?

Итак, они отъехали на трех каноэ, и путешествие в мир действительно качалось.

– У меня всегда найдется для тебя время, Иззи, – доносится ее голос из-за книжных башен. – Садись, садись!

Глава 73

Я настроена воинственно, поэтому без раздумий опускаюсь на стул – «железную деву». Извинюсь перед своими ягодицами позже.

Через двадцать два дня после исчезновения во время полета из Рио-де-Жанейро в Сан-Пауло Эл Кинг воскрес из мертвых. Заголовки кричали:

«ЭЛ КИНГ ЖИВ – СУПЕРМЕН ВЫЖИЛ В АВИАКАТАСТРОФЕ – НЕВЕРОЯТНОЕ СПАСЕНИЕ ИЗ ДЖУНГЛЕЙ ЭЛА КИНГА».

Сделав глубокий вдох, я заставляю себя посмотреть на нее и не ерзать на месте, как делаю обычно во время серьезных разговоров.

Ни один из газетчиков не знал фактов. Об их спасении передали по радио. Журналисты со всех концов мира ринулись в Рио-де-Жанейро, куда должен был приехать Эл из затерявшейся в джунглях деревушки.

Информации почти не было, кроме той, что он жив, попал в авиационную катастрофу, пробрался через густые джунгли и возвращается домой.

– Могу я быть честной с вами, миссис Крэннон?

Возбуждение росло. Кто с ним? Почему разбился самолет? Как ему удалось выжить двадцать два дня в джунглях?

Одна из ее теплых улыбок озаряет комнату.

Это была сенсация года.

И мир затаил дыхание.

– Всегда.

Линда лежала в постели, когда передали эту новость. Одна. Она смотрела телевизор и услышала, что Эл Кинг жив. Линда тут же села, не зная, что делать. Передали совсем мало.

Она быстро выскочила из постели и начала лихорадочно переключать каналы, но ничего. Рекламы, сериалы, игровые шоу, комедия, певцы. Никаких новостей.

Боже! Когда она взяла телефонную трубку, рука дрожала. Если Эла где-то нашли живым… То как же Поль? Даллас? И другие…

Линда набрала номер Коди. Он должен все знать. Она не разговаривала с ним с того момента, когда двенадцать дней назад они вернулись из Рио. Линда просто сказала тогда, что он ей нравится, но… Она считала, что не время завязывать тесные связи. Если бы с Коди можно было просто переспать, тогда нормально. Но он приятный, интересный и смешной человек. С ним бы можно было связать свою жизнь, и все же… Поль пропал без вести и, возможно, погиб. Так что время завязывать отношения совсем неподходящее.

– Хорошо. С тех пор, как все начали сходить с ума, ну, знаете, из-за фотографий и прочего, я сгорала от стыда даже при мысли о том, чтобы прийти и поговорить с вами.

Они не разговаривали и не виделись после поездки в Рио. Телефон не отвечал. Линда не клала трубку, пока не подошла телефонистка.

– Иззи! Это…

– Мистер Хилз уехал три дня назад, – сказала телефонистка. – Что-нибудь передать ему?

– Может быть, у вас есть телефон, по которому я могу дозвониться?

– Пожалуйста, позвольте мне закончить. – Мне не по себе от того, что я ее перебиваю, но если не скажу все сейчас, то не решусь никогда. – Знаю, это покажется безумием, ведь вы мой учитель, а не мама или какой-нибудь родственник, но мне кажется, будто я вас подвела. – Я останавливаюсь. – Мой сценарий попал в шорт-лист. – Ее лицо озаряется радостью, но я тут же добавляю: – Нет. Через несколько дней они исключили меня из списка. Они узнали о… скандале.

– Извините, но мистер Хилз переезжает с места на место. Я уверена, он сам позвонит.

– Когда?

Я проглатываю волну стыда, которая накатывает как тошнота.

Телефонистка начинала нервничать.

– Я действительно не знаю. Ну так что, оставите свое имя или нет?

От сочувствия она опускает голову. Ее туника покрыта крошками от выпечки.

Линда назвалась. Хотя, что это меняет. Куда он подевался? Почему не предупредил ее? Линда чувствовала обиду, хотя Коди делал то, о чем она сама попросила.

– Мне очень жаль, Иззи. Не верится, что они это сделали.

Черт! Она со злостью стукнула по кровати. Но потом внезапно вспомнила, зачем звонила, и ринулась за сумочкой. Где-то на кусочке бумаги записан номер Карлоса Батиста. Если кто-то и знает что-нибудь точно, так это он.

Я пожимаю плечами.

Коди узнал о случившемся в Лондоне. Он как раз вернулся с приятного ужина у мистера Чоу, где был со своим протеже – молодым актером. Режиссер фильма тоже был там с молодой манекенщицей, слабо понимавшей, что происходит, потому что находилась под действием наркотиков. И актер, и режиссер, оба спали с ней.

– Многое удивляло меня в последнее время, но не это. Я понимаю их. Им не хочется такого внимания.

Когда Коди забрал ключ, портье сказал:

– Вы слышали, что Эла Кинга нашли?

Эту новость он рассказывал сегодня всем постояльцам. Некоторых она даже не интересовала, но многие расспрашивали о деталях.

Коди был поражен. Он словно прирос к полу, побледнел и сквозь стиснутые зубы пробормотал:

– Вы имеете в виду, что нашли его тело?

– Но все же ты талантливая девушка и заслуживаешь шанса независимо от того, что происходит в твоей жизни, за которую, кстати, тебе никогда не должно быть стыдно. Все занимаются сексом. И отправляют интимные фото. Этого не нужно стыдиться.

– Да нет, его самого, – настаивал портье. – Говорят, он вышел из джунглей. Можете представить?

– Живой?

Она произносит это так искренне, не краснея, не бормоча и даже без намека на дискомфорт, что это приободряет меня.