Но еще сильнее Бен переживал, что шантажист вообще больше не даст о себе знать после того, что случилось у Леди Наны. Неужели его дочь должна будет умереть, потому что Бен никогда не узнает, каким ядом ее отравили?
При мысли о Джул он вспомнил о ссылке, которую ему до этого прислал незнакомец. С ее помощью он в прямом смысле слова сможет наблюдать за Джул, но сколько Бен ни щелкал по камере в ее больничной палате, соединение не устанавливалось.
– У нас здесь нельзя поймать Сеть, – сказал пастор, который наблюдал за безуспешными попытками Бена подключиться к Интернету. – Сотовая связь, правда, работает. Но я не могу сказать вам наш пароль WLAN и надеюсь на ваше понимание. Поэтому, если вам нужен Интернет, то снова придется выйти за ворота.
Последнее предложение он сказал с интонацией, которая не оставляла сомнений, что у его гостей нет выбора.
Наружу? Назад к преследователям?
Бен подумал и решил, что есть еще один человек, намного важнее отца, которому он должен сначала позвонить, и вышел из помещения.
Глава 48
– Я же сказал, чтобы вы оставили нас в покое.
Бен набрал номер Дженни, который Джул, к счастью, сохранила в своем сотовом, но к телефону подошел ее новый друг.
– Позовите мою жену, – потребовал Бен.
Он вышел из сакристии, чтобы спокойно поговорить по телефону, и стоял теперь в широком коридоре между церковным залом и боковыми помещениями. Если он не ошибался, справа в конце прохода была дверь с неподсвеченной табличкой «Выход».
– Здесь настоящий ад, – сказал друг Дженни одновременно возбужденно и негодующе. – Перед нашей квартирой расположились сумасшедшие с полиэтиленовыми пакетами на головах и баллончиками с аэрозольной краской и рисуют восьмерки на стенах домов и припаркованных автомобилях. И всем этим мы обязаны вам.
Бен сделал глубокий вдох, выдох, попытался не повышать голос.
– Пауль, правильно? Слушайте. Я нашел ваше фото в Сети. И я знаю, где вы живете. Все это я выложу в Интернет вместе с вашим личным номером телефона и напишу, что вы меня прячете, если вы немедленно не позовете к телефону Дженнифер.
Тишина.
Взятая с потолка угроза Бена, похоже, подействовала. Укрепилась в сознании Пауля, заставила его сначала задуматься, затем передумать.
В трубке зашуршало, потом Бен услышал шепот, наконец, голос своей жены.
– Да? – Неуверенно. Испуганно.
– Слушай меня внимательно, Дженни. Сейчас очень важно, чтобы ты не запаниковала и не совершила ошибку.
– Что ты натворил? – Судя по голосу, Дженнифер была не в состоянии придерживаться совета Бена.
– Я ничего не натворил.
– Господи, в новостях сказали, что ты участвовал в перестрелке. Застрелил несколько человек.
Бен в отчаянии помотал головой.
– Это был не я. Меня шантажируют, Дженни. Я же сказал: слушай и сохраняй спокойствие. Сможешь?
– Да, – ответила она, но прозвучало это скорее как «наверное».
Бен подумал, какие слова подобрать, чтобы она не начала сразу кричать, но щадящей формулировки не нашлось.
– Джул, возможно, отравили.
– Что-о-о-о?
Он представил, как Дженни, с искаженным от ужаса лицом, опустилась на колени. Отбросила руку Пауля. Закрыла голову руками.
– Мой шантажист утверждает, что впрыснул ей яд, это очень сложно доказать, но существует противоядие.
– Что, кто… то есть…
– Я не знаю, – ответил Бен на ее лепет. – Они сделали ей какой-то укол.
– Но, но… Я была вчера у нее. Все в порядке.
Дженни шмыгнула носом. После первого шока наступила фаза отчаяния.
– Симптомы якобы проявятся лишь через пару часов. – Бен лишил ее всякой надежды. При этом Дженни могла быть права. Возможно, все это блеф, ложь, и его метания в ночи, когда он по требованию какого-то психа подвергал себя то одной, то другой опасности, были бессмысленны и бесполезны.
Но «возможно» – это не аргумент, на который следует надеяться, когда речь идет о жизни дочери.
– О господи! – Дженни опомнилась и переключилась в режим матери. Начала принимать решения. – Ей нужно немедленно оказать медицинскую помощь.
– Нет!
– Нет? Ты с ума сошел?
«Да. Нет. Возможно».
– За ней ведется видеонаблюдение. Они узнают о каждом шаге, который мы сделаем. Как только произойдет что-то необычное, например заменят персонал или опорожнят пакет для сбора мочи, хотя он еще не наполнился, я больше никогда ничего не услышу от преступников.
– Но ведь это хорошо?
– Нет, потому что тогда мы не узнаем противоядие.
Дженни молчала. Бен практически слышал, как у нее в голове трещало от напряженных размышлений.
– Но это же сумасшествие. Мы не можем просто смотреть и ждать, пока у Джул изо рта пойдет пена, или начнутся внутренние кровотечения, или…
– Нет. Конечно, мы не будем ждать. Я уже попытался подключить полицию. Но ничего не вышло. Поэтому ты должна позвонить моему отцу. Скажи ему, чтобы он вместе с Мартином Швартцем…
– Кто это?
– Долго объяснять. Просто запомни это имя и скажи, что они должны разработать план спасения в условиях строжайшей секретности. Нельзя увозить Джул из палаты или проводить бросающиеся в глаза обследования. Но они должны подумать, какие это могут быть яды. Какие начинают действовать лишь спустя несколько часов? Для каких медленно действующих ядов, которые сложно обнаружить в организме, существует противоядие? И еще один не менее важный момент: можно ли как-то прервать видеонаблюдение? Например, организовать через интернет-провайдера сбой в работе Сети, но не только в больнице, а во всем районе, чтобы, когда телекамера перестанет работать, это не выглядело подозрительно.
По шороху он понял, как сильно Дженни мотала головой. С каждым словом ее голос становился громче, в нем слышалось все больше отчаяния.
– Бен, во что ты нас втянул? Во что ты втянул свою дочь?
– Я всего лишь игрушка, Дженни. Не я устанавливаю правила.
«По ним я только умираю».
Бен еще раз дал ей указания и заставил Дженни повторить их.
– Ты все поняла?
– Да.
– Хорошо.
– Нет, Бен, ничего не хорошо. И уже никогда не будет. Я знаю, что сейчас несправедлива. Но этого не случилось бы, не будь ты всю свою жизнь таким трусом.
«Как ты сказала?»
– Трусом? Дженни, пытаясь спасти жизнь нашей дочери, я рискую собственной…
– Да. Рискуешь. Ты только это и делаешь. Ты постоянно рискуешь потерять все, что у тебя есть. Потому что живешь импульсивно, одним днем. Не принимая решений. Не беря на себя ответственности. Ты позволяешь сделать из себя игрушку. Поэтому мы не подходим друг другу. Я возьму сейчас все в свои руки и поеду в клинику. А ты продолжай играть в свою игру.
Щелчок.
Еще никогда тишина не казалась Бену такой невыносимо громкой.
Ничто не причиняет такую боль, как правда из уст любимого человека.
Похожие слова, которые он уже слышал сегодня от отца, словно лезвиями резали ему слух. Бен не удивился, если бы его уши начали кровоточить. Да, Дженни была несправедлива. Но Бен также знал, что она, черт побери, права.
«Но что мне делать?»
– Я люблю тебя, Дженни, – сказал он в трубку, в которой его уже никто не слушал.
Потом еще раз проверил входящие сообщения, но от психопата по-прежнему ничего не было.
Он кликнул на ссылку с веб-камерой и почувствовал покалывание в сердце, когда увидел Джул, лежащую на больничной кровати. Неизменившуюся. Беспомощную. Но живую.
Не зная, что ему делать, Бен вернулся в сакристию.
Арецу за столом чуть вздрогнула, когда он открыл дверь, но в целом ей стало лучше. Во всяком случае, она уже разговаривала с пастором – тот как раз задал ей вопрос, ответ на который хотелось бы услышать и Бену.
– Не хотите рассказать мне, что именно там произошло?
Бен придвинул себе стул.
– Я тоже хочу это знать. Что, ради всего святого, случилось у такси?
– Я понятия не имею, – пробормотала Арецу. – Видимо, у меня был контакт с кровью.
Она посмотрела на пастора.
– Знаете, в детстве меня травили одноклассники. И сегодня привкус и запах крови заставляют меня отключаться от реальности. Особенно если это моя кровь. Например, я не помню, как добралась сюда. Я только боюсь, что совершила что-то плохое.
– Там лежал труп, – безжалостно сказал Бен.
Арецу задохнулась, словно от удара в грудь. Ее глаза расширились.
– Что ты такое говоришь?
– Мужчина. Застреленный.
Глаза Арецу наполнились слезами. Голос задрожал.
– О господи, – в отчаянии произнесла она. – Значит, на этот раз я действительно кого-то убила.
Глава 49
– На этот раз?
Бен посмотрел на Баху, который сосредоточенно следил за разговором. Если священнослужитель теперь все-таки задумался о звонке в полицию, то, по крайней мере, не подал виду.
Арецу кивнула и, немного помедлив, начала своего рода монолог. По выбранным ею формулировкам можно было предположить, что она не в первый раз доверяется кому-то, кто, как пастор, владел искусством слушать.
– Мне было тринадцать лет, и я училась в седьмом классе, когда умерла в первый раз. Потому что они убили мою душу. Меня недолюбливали уже в начальной школе, но в гимназии началась настоящая травля. Когда они нашли мой дневник, в котором я писала о Нильсе… – Арецу запнулась. Отвела взгляд, посмотрела на распятие на стене и моргнула. – Нильс Освальд был моей противоположностью. Привлекательный, популярный, плохо успевал в школе. Все красивые девочки были открыто влюблены в него. А все некрасивые тайно, как и я.
Она нервно потеребила мочку уха и криво улыбнулась.
– Я мечтала, чтобы он поцеловал меня. Очень сильно мечтала. К сожалению, я доверила это желание своему дневнику, который Патрик, самый большой идиот в школе, вытащил у меня из рюкзака. И зачитал это всему классу. Что, по сути, оказалось не так уж страшно. Потому что среди всех тех, кто меня высмеял, был один мальчик, который лишь яростно качал головой.
– Нильс! – вырвалось у Бена, и Арецу кивнула.
– Да. После уроков он ждал меня у велосипедной парковки со скейтбордом под мышкой и спросил, не хочу ли я проводить его до станции метро. Я думала, он собирается посмеяться надо мной. Весь путь до Теодор-Хойсплац я ждала, что он крикнет «Обманули дуру!» и его друзья выпрыгнут из-за дерева или припаркованного автомобиля, чтобы облить меня свиной кровью из водяных пистолетов, как в романе Стивена Кинга «Кэрри». Но все было наоборот.
– Он поцеловал вас, – опередил ее пастор, и Арецу снова кивнула. На глаза опять навернулись слезы.
– На прощание, на лестнице в метро. Быстрый робкий поцелуй, но он был настоящий. Нильс сказал, что в выходные хочет сходить со мной в кино. Я была самым счастливым человеком на свете. Ровно пятьдесят четыре минуты. Потом поступил звонок.
Баха молчал, и Бен тоже не решался задать вопрос, который висел в воздухе: «Что случилось?» Арецу все равно на него ответила:
– Видимо, Нильс не удержался на своем скейтборде, когда поезд подъезжал к платформе. Он скончался на месте.
Слезы потекли по щекам Арецу, и она попросила у пастора воды.
Пока Баха ходил к шкафу, девушка закончила свой грустный рассказ:
– Они обвинили меня. Некоторые мои одноклассники видели, как мы вместе уходили из школы. Они знали, что я была на станции метро. Быстро поползли слухи, будто я толкнула его на рельсы из мести, потому что он не захотел меня поцеловать. Ложь распространялась, как вирус, и заражала каждого, кто ее слышал. Они даже сочинили про меня мерзкую считалочку: «Эне, мене, Арецу, выходи на улицу! Раз-два – и ты мертва!» И по сей день в ночных кошмарах я слышу, как они распевают это, избивая меня или туша сигареты о мою грудь.
– Ты поэтому затеяла этот эксперимент? – спросил Бен.
Ответ лежал на поверхности.
– Да, – ответила Арецу и поблагодарила за стакан, который Баха поставил перед ней с извинением, что это всего лишь вода из-под крана.
– Травля, которой я подверглась, разбудила во мне желание изучать человеческую душу. А ложь, которую распространяли обо мне, подтолкнула меня к тому, что я выдумала Ночь вне закона, чтобы исследовать психологические вирусы.
– Постойте, – вмешался пастор. – Вы что, сами придумали эту интернет-травлю?
Арецу пожала плечами:
– Я сожалею, что сделала это. Но я была не одна. Оц помог мне, но…
– Кто этот Оц?
– Один хакер, он спрограммировал страницу. Вообще-то мы должны были встретиться с ним здесь…
Арецу сделала глоток, и, когда Бен увидел, как она подносит стакан к губам, он вскочил из-за стола.
– Все в порядке? – спросил пастор.
«Нет, не в порядке. Совсем не в порядке».
Бен вытянул руку, указывая на Арецу.
Он вдруг понял, что смутило его до этого.
В квартире Джул.
Когда после разговора с шантажистом он вышел из ванной, чтобы объявить Швартцу, что больше не хочет его защиты.
– Вода из-под крана, – сказал он и указал на стакан Арецу.
– И что?
– Откуда ты знала?
Студентка посмотрела на него, словно он говорил на иностранном языке.
– Что ты имеешь в виду?
– До этого! Откуда ты знала, что сначала нужно включить вытяжку, чтобы открыть кран?
Она сглотнула. Над правым веком дернулась тонкая жилка.
– Я не понимаю…
– О, ты отлично понимаешь. Ни одному новому гостю сделать этого еще не удалось. Все спрашивали, почему вода из крана только капает, но ты вышла из кухни с полным стаканом.
Арецу устало запротестовала. Слишком тихо и слабо для того, кого обвиняют несправедливо.
– Вода была из бутылки!
– Не лги мне! – воскликнул Бен так громко, что Ленка на диване услышала это даже во сне, она заскулила и повернулась под одеялом на другой бок. Баха присел рядом с ней на колени, чтобы успокоить ее. – Я знаю, что стояло в холодильнике. Я сам заглядывал в него перед тобой. Воды там не было. Ты налила ее из-под крана.
– А если и так? – спросила Арецу и упрямо выпятила нижнюю губу.
– Мне кто-нибудь может объяснить, в чем дело? – поинтересовался пастор с дивана, но Бен не обратил на него внимания.
– Это означает, ты знала, что нужно делать, потому что не в первый раз была у моей дочери.
Слова Бена, как выстрелы, разносились по сакристии.
– Ты уже давно знакома с Джул, я прав?
Глава 50
– Да.
Лаконично и просто.
Короткое признание с эффектом удара кулаком.
Бен задохнулся, почувствовал, как у него закружилась голова.
– Чертова лгунья!
Он схватил стакан Арецу.
– Что это значит? Что ты задумала?
– Ничего, совсем ничего. Он истерично рассмеялся:
– Ты похищаешь меня, рассказываешь дикие истории, что считаешь меня Оцем и что без моей помощи не можешь остановить программу.
– Но я не лгала!
Бен с размаху поставил стакан на стол, и все вздрогнули: Арецу, Баха, даже Ленка на диване. Она застонала и попыталась откинуть одеяло, но пастор не позволил, успокоив ее и оказав мягкое сопротивление.
Бен, который отвлекся на это, снова обратился к Арецу. Тихо. Угрожающе.
– Ты скрыла от меня, что знакома с Джул.
– Да, потому что именно поэтому стала подозревать тебя, Бен.
– В смысле? – Он раздраженно прищурился.
– Я не просто знакома с Джул, – заявила она ему. – Я с ней дружу. Первый раз мы встретились полгода назад в мастерской по ремонту сотовых телефонов. У меня раскололся дисплей, и она помогла мне за рекордное время.
– И я должен тебе поверить?
Арецу смерила его взглядом, говорящим «Мне плевать».
– Мы разговорились, она нашла в моем плей-листе свои любимые музыкальные группы, и мы договорились сходить на концерт «Биффи Клайро». А перед этим встретились у нее дома. Да, виновна. – Арецу сделала рукой жест, словно клялась на воображаемой Библии. – О’кей, признаю, что скрыла это от тебя, но из добрых побуждений. Когда сегодня вечером я увидела твою фотографию на странице Ночи вне закона, вспомнила снимок, который мне как-то раз показала Джул, когда по радио играли Fast Forward. Она сказала, что когда-то это была твоя группа, и мне стало любопытно, как ты выглядишь. А когда сегодня я поняла, что Оц выбрал именно тебя, была уверена, что тем самым он номинировал самого себя. В смысле, ты, отец моей подруги, это не может быть случайностью. Ты и есть режиссер. Ты хочешь собственными глазами увидеть мои мучения.
– Вряд ли, – подумал Бен и произнес это вслух.
– А я думаю, так и есть. Моя теория заключалась в том, что ты чувствуешь себя преследуемым, потому что я попросила Джул помочь мне в поисках Оца.
– Я? Преследуемым? Да у тебя не все дома.
Он посмотрел на Баху, который бережно гладил медленно приходящую в себя чешку.
Арецу настаивала на своем.
– Как ты знаешь, я поддерживала с Оцем контакт только по телефону. Он звонил мне сам, всегда со скрытого номера.
– И что?
– Однажды Джул объяснила мне, что у нее на работе есть возможность определять такие номера. Немногие знают это, но полиция, телефонные компании и кол-центры видят, кто им звонит, даже если ты включаешь антиопределитель номера. Поэтому я дала Джул свой сотовый, чтобы выяснить это.
– У нее получилось?
Бен почувствовал покалывание в пальцах, как после слишком длинной барабанной дроби.
– И да и нет.
– Что это значит?
Арецу вздохнула.
– Она выяснила один номер, да, и, возможно, это номер Оца. Но на него невозможно дозвониться. Он отключен, вне зоны действия сети или постоянно занят. – Арецу подула через оттопыренную нижнюю губу себе прямо в нос. Привычка, которая говорила о том, что она совсем недавно остригла волосы и раньше сдувала так челку со лба. – Я так часто пыталась дозвониться, что знаю его наизусть.
Бен взял свой телефон, открыл список контактов и сохранил номер, который ему продиктовала Арецу. Потом он его проверит. При условии, что для него вообще наступит «потом», чтобы сделать звонок.
– Когда это было? – спросил он.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда именно Джул дала тебе этот номер?
– Десять дней назад. Незадолго до…
Арецу в ужасе зажала рот рукой. Иногда мы не замечаем самых очевидных взаимосвязей и обстоятельств.
Джул хотела помочь своей подруге найти мистического хакера. Вскоре после того, как его номер телефона был раскрыт, она падает с крыши.
– Почему Оц так с ней поступил? – тихо спросила она.
– По той же причине, почему номинировал нас. Мы слишком приблизились к нему.
Бен устало потер глаза, и ему послышался звук входящей эсэмэски, но дисплей его телефона был темный.
«О господи, неужели это связано?»
Оц опасался, что его разоблачат и тем самым сорвут Ночь вне закона. Поэтому он пытался убить Джул, пока она не разыскала его в Сети. Арецу он номинировал, чтобы ее нейтрализовала толпа. А Бен попал в список жертв потому, что не желал смириться с мнимой попыткой самоубийства дочери, а начал задавать вопросы, ответы на которые рано или поздно привели бы к Оцу.
– Возможно, – сказал Бен.
Пастор поднялся и подошел к столу, за которым они сидели.
– О’кей, о’кей. Признаюсь, что не понял и половины из того, что вы оба только что говорили. – Баха прочистил горло. – Но мое знание человеческой природы подсказывает мне, что вы не злые люди, а беглецы, которые от безысходности приняли неправильные решения, как и я сам когда-то. Поэтому я не буду вас сейчас удерживать. Но прошу немедленно принять еще одно решение, здесь и сейчас.
– Какое?
Он показал им свой сотовый.
– Моя подруга, врач, здесь. Она только что прислала эсэмэску, что стоит у ворот. За углом творится настоящий ад. Вас разыскивают. Когда моя подруга увидит девочку и вас обоих, она позвонит в полицию.
– О’кей, понимаю. – Бен кивнул. – А запасной выход есть?
Арецу едва заметно покачала головой, глядя на столешницу, но Бен знал, что она думала: «Еще раз туда я не пойду».
– Да, у нас есть запасной выход, – ответил пастор.
Телефон Бена зазвонил. Скрытый номер.
Его руки задрожали, как часто бывало, когда он знал, что потерял контроль.
– Куда вы пойдете? – еще раз спросил Баха.
– Вероятно, это я сейчас и узнаю, – сказал Бен и ответил на звонок.
Глава 51
– Ну, отдохнули?
В трубке раздался холодный гнусавый голос, и в отголосках своих воспоминаний Бен услышал хруст сломанных костей. Увидел, как с лакированных туфель капает темная кровь.
– Боюсь, ваше короткое пребывание в церковном убежище подошло к концу.
Бен задался вопросом, почему он не понял раньше, с кем имеет дело. С парнем в костюме. Нагеленным мачо, который носил свой однобортный пиджак как доспехи в уличных боях.
– Что с моей дочерью? – спросил Бен. Он вышел из сакристии и подал знак Арецу следовать за ним. Баха однозначно дал им понять, что они не могут здесь оставаться.
– Все хорошо, – ответил парень, голос которого приобрел теперь и лицо. Хотя его вечерние туфли произвели на Бена более сильное впечатление. – Пока, – уточнил шантажист, которого Бен про себя называл «лобстером», из-за омара, выгравированного на запонках. – Пока у нее все хорошо, потому что я еще разговариваю с вами, хотя вы сделали все, чтобы я оборвал общение, Беньямин.
– Вы заманили меня в ловушку.
Слева от Бена находился вход в церковный зал. Проход справа вел к винтовой лестнице.
– Ловушка? Это скорее было одолжением, – рассмеялся парень. – Я знаю много мужчин, которые мечтали бы попасть к Леди Нане.
– Да. Вы знаете много извращенцев, в этом я уверен.
– Боюсь, быдло считает извращенцем вас, – засмеялся шантажист.
«А травлю – оправданной».
– Вы психически больной!
Это было целью психопата, и он ее достиг. Рядом с винтовой лестницей Бен заметил маленькую деревянную дверь с темной табличкой «Выход» над ней. Он обернулся, но Арецу сзади не было. Связь с шантажистом тоже прервалась. Во всяком случае, Бен ничего больше не слышал.
– Алло?
Он убрал телефон от уха и взглянул на дисплей. Интернета по-прежнему не было, но сигнал сотовой связи был хороший. Значит, разговор все-таки не оборвался.
– Алло? – снова сказал Бен, потом его бросило в холод.
– Хотите, чтобы вашу дочь рвало кровью?
– Что?
– Хотите услышать ее предсмертные крики боли, потому что даже морфий ей не поможет?
– Я…
– Хотите, чтобы у нее кишки полезли наружу? Хотите, чтобы я положил трубку, и все это произошло? Вы этого хотите?
Бен закрыл глаза. Задержал дыхание и выдавил:
– Нет.
– Хорошо. Тогда прекратите оскорблять меня и начните, наконец, делать то, чего я от вас требую.
Бен заставил себя дышать ровно и открыл сначала глаза, а потом деревянную дверь. Она вела в широкую проходную комнату, которая была заставлена переполненными гардеробными стойками. Верхний свет включился автоматически, как только Бен вошел в помещение. Все это напоминало театральный реквизит. На некоторых вешалках висели рясы всевозможных размеров. Но большинство одежды не имело отношения к церкви. Он заметил разноцветные куртки в стиле пэчворк, шарфы, даже парики хиппи, пока шел по проходу между стойками к выходу в противоположном конце комнаты. Там на двери висел плакат, который объяснял всю эту странную коллекцию одежды. В первую субботу каждого месяца любительская труппа лесбиянок и геев представляла в церкви Двенадцати Апостолов собственную интерпретацию знаменитого мюзикла «Волосы».
– Вы меня поняли? – спросил мужчина, носящий костюм и запонки с омарами. Он прозвучал так же угрожающе, как в тот момент, когда наступил на глотку контролеру.
– Да, – ответил Бен.
– Что «да»?
– Да, я буду делать то, что вы от меня потребуете.
Бен воспользовался наступившей паузой, чтобы открыть вторую дверь, которую немного заело, и, приложив немного усилий, наконец-то выбрался наружу. За дверью сразу же начинался тротуар. Дождь еще не прекратился, и при нормальных обстоятельствах никто бы не вышел на улицу в такое время и в такую непогоду, но сегодня обстоятельства не были нормальными.
Множество темных фигур слонялось по улице и между припаркованных машин. Вспыхивающая голубая мигалка превращала окрестности в подобие причудливой дискотеки под открытым небом. И действительно, за углом перед главным входом в церковь устроили что-то вроде спонтанной вечеринки. Бен слышал крики, смех и гул голосов. Кто-то принес портативную музыкальную колонку.
«Черт, и что теперь?»
Бен поспешно закрыл дверь запасного выхода. Здесь им не выбраться. Все было так, как и сказала подруга пастора: полиция, охотники, зеваки. Снаружи их ждал ад. А в телефонной трубке – дьявол.
– О’кей, следующее задание совсем простое, – услышал Бен слова шантажиста. – Я хочу, чтобы вы пошли в «Макдоналдс».
– Не понял?
– «Макдоналдс». Гамбургеры, жареная картошка, толстые люди. Когда-нибудь слышали? Какого черта…
Если в планах сумасшедшего была какая-то извращенная логика, то Бен ее не понимал. Ладно, даже в Берлине в это время открыто не так много общественных заведений. Единичные бары, забегаловки, дискотеки. Но почему он снова не пошлет Бена в какое-нибудь конкретное место?
– Зачем вы это делаете? – спросил Бен. – Почему просто не прикончите меня, если верите, что получите за это десять миллионов?
– Я вас умоляю. – Голос прозвучал обиженно. – Мы оба знаем, что никакой охотничьей премии не существует. В это верят только безмозглые кретины.
– Тогда ради чего все это?
– Ради игры, Бен. Всегда только ради игры. Вы же знаете, цель – это путь. И ваш путь теперь ведет вас к любому «Макдоналдсу» на ваш выбор.
Бен не был уверен, доберется ли до ближайшего угла, не говоря о точке общественного питания.
– И что я должен там делать? Мужчина в костюме засмеялся:
– Что делают в забегаловке фастфуда? Заказать еду, конечно.
– Сколько у меня времени?
– Двадцать пять минут.
Исключено. За двадцать пять минут толпа никуда не денется. И даже если ее разгонит полиция, его тут же арестуют на выходе из церкви.
– У вас двадцать пять минут, чтобы заказать в любом «Макдоналдсе» воппер, оплатить его и съесть.
Бен, который пытался вспомнить, какие вообще филиалы есть в Шёнеберге и окрестностях, оторопел.
– Подождите, воппер?
– Да.
– Но они есть только в «Бургер-Кинге».
Лобстер громко засмеялся:
– Ну, это уже ваша проблема.
– Эй, я могу заказать воппер в «Макдоналдсе», понял. Я должен привлечь внимание. Но съесть…
– Я уже сказал: ваши проблемы. Кстати, новое задание уже онлайн. Я запостил его от вашего имени. С вашей геолокацией. Чтобы вам не было одиноко, когда вы придете в ресторан быстрого питания. С Арецу, между прочим. Это второе условие. Анорексичка тоже должна что-нибудь пожевать.
Бен опустил руку с телефоном. Сжал его, как губку. С огромным трудом ему удалось взять себя в руки, чтобы не швырнуть телефон о дверь с плакатом мюзикла.
– Мерзавец, – прошипел он, снова поднеся телефон к уху.
Шантажист больше не смеялся. Его голос стал таким же холодным, как в начале разговора.
– Я же сказал: лучше не оскорбляйте меня, Бен. И не вздумайте опоздать. У вас с Арецу есть время ровно до 02:20, чтобы выполнить это задание. Я хочу, чтобы девчонка сняла все на камеру и выложила видеодоказательство на канале Ютьюб, который я для вас организовал. Между прочим, уже двадцать четыре минуты. Опоздаете хоть на одну секунду – и больше никогда меня не услышите!
Глава 52
Дэш. 01:56.
Еще 6 часов и 4 минуты до конца Ночи вне закона
– Супер?
– Да, супер.
Дэш уважительно похлопал по плечу Николая, который с улыбкой крутил в руке телефон.
– Отличная работа!
Действительно. Нужно было отдать ему должное. Николай умел убеждать. Он мог по-настоящему мотивировать людей. Словами и ударами. Понимал, на какие кнопки давить и какие кости ломать, чтобы люди делали то, чего он от них требовал. Жаль, что кокаин сделал его таким непредсказуемым.
Ладно, у Дэша тоже бывали приступы ярости. Он знал за собой этот грех. Сегодня он, конечно, психанул по глупости. Ник был прав, когда сказал, что этот вечер в итоге будет стоить гораздо больше, чем чертово такси с парой камер. Но в отличие от боевого гнома его приступы ярости носили характер очищения, катарсиса. После них Дэшу становилось лучше, он снова мог разумно мыслить. Стоило же Николаю впасть в кровавое опьянение, он долго не мог успокоиться.
Они сидели в «фиате» напротив кафе «Эйнштейн» на Курфюрстенштрассе. Достаточно близко, чтобы слышать сирены пожарных и полицейских машин, которые проезжали мимо них. И достаточно далеко от происходящего, чтобы не напоминать зевак и не попасть на камеру репортеров, которые вместе с любопытными и охотниками слонялись в окрестностях места преступления и церкви.
Дэшу было любопытно, как поступит Бен. Он посмотрел в Интернете, что в такое позднее время открыты только три «Макдоналдса», в которые можно успеть до окончания срока ультиматума: один на Потсдамерплац и другой у зоопарка. Третий находился на Кудамм рядом с Кранцлер-Эк, что уже далековато, особенно теперь, когда у Бена больше нет машины, и ему придется идти пешком.
– В какую сторону он направляется?
Ник показал Дэшу ноутбук: Бен выглядел мигающей точкой на карте Гугла. Им даже не пришлось заставлять несчастного идиота включить геолокацию на телефоне. С тех пор как он позвонил им с этого сотового из квартиры Джул, у них появился номер смартфона, который, видимо, был его вторым телефоном с отличными заводскими настройками. С помощью предустановленного производителем фитнес-приложения они могли без труда следить за его передвижениями. Вообще-то им пользуются, чтобы оценить пройденные расстояния по таким параметрам, как длина, скорость и расход калорий. Сейчас приложение постоянно посылало данные о местонахождении их внезаконника, чей расход калорий сегодня был точно выше среднего.
– Они все еще в церкви, – сказал Николай.
– Так и не вышли из нее?
– Нет.
– В последний раз GPS-сигнал был, когда Бен открывал дверь запасного выхода. С тех пор ничего. В общем, если тип не оставил где-нибудь свой телефон, в чем я очень сомневаюсь, то оба еще не двинулись с места.
– Часы тикают, а он профукивает драгоценное время? Где ближайший «Мак»? – спросил Дэш.