Те, кто остались живы, были окутаны коконом и лежали без сознания.

– Что будем с ними делать, капитан? – спросила Джулиса Парис, когда вошла и комнату и стала следовать его примеру, ища выживших. От зловония крови и смерти Бракетт то и дело морщился. У него болела голова. Он не отвечал, потому что знал: они видели этих людей по-разному. Если Парис находила здесь друзей и знакомых, то Бракетт замечал в основном незнакомцев. На самом деле он искал всего троих.

Энн. Ньют. Тим.

– Были и другие пришельцы, – продолжала Парис. – И будут еще. Но как мы освободим этих людей до того, как…

– Мы их не будем освобождать, – вмешалась Юсеф, заходя в комнату следом. В своем шлеме она казалась девочкой, которая играла, воображая себя солдатом. Но мрачный блеск в ее глазах не позволял обмануться. – Это благородная мысль, лейтенант, но, как мы знаем, на корабле есть места всего для пяти-шести пассажиров.

– Место мы найдем, – сказала лейтенант Парис.

– А кого оставим вместо них? – спросила Юсеф. – Меня? Капрала Петтигрю?

Бракетт перестал их слушать.

Он остановился перед знакомым телом. Узнал по одежде и волосам. От лица осталось не так много, чтобы можно было ее опознать, но он знал точно и кровь застыла у него в жилах, а где-то глубоко внутри разверзлась огромная рана.

– Прости меня, – прошептал он, опустив голову.

Он сел перед ней на колени, положив рядом винтовку, и закрыл лицо руками, словно это помогло бы ему сдержать скорбь внутри. В голове у него все еще стоял образ той девушки, какой она была, когда они впервые встретились. Его тело помнило, как она к нему прикасалась. Сердце помнило боль, которую он ощутил, когда ему пришлось порвать отношения с ней, чтобы поступить на службу в морскую пехоту, а потом когда испытал сожаление, узнав о ее намерении выйти замуж за Расса.

«Лучше бы меня здесь не было, – подумал он. – Лучше бы я больше никогда тебя не видел».

Петтигрю оставался в коридоре, где охранял вход, но сейчас просунул голову в проем.

– Давайте-ка быстрее, – поторопил он. – Я там что-то услышал. Там, откуда мы пришли.

Юсеф подошла к Бракетту, посмотрела на труп Энн Джорден.

– Мне жаль, капитан, – сказала она, – но мы не можем оставаться. Если не доберемся до корабля, мы все погибнем.

Бракетт медленно кивнул. Проморгавшись, словно прогоняя остатки сна, он оглядел тела убитых и обездвиженных, многие из которых были так же неузнаваемы, как Энн. Затем застыл на мгновение, тряхнул головой и поднялся на ноги. В шести футах от матери лежало тело Тима Джордена, в руке у него был небольшой пистолет.

– Ньют? – сказал Бракетт, оглядываясь по сторонам. – Кто-нибудь видит Ньют?

– Твою мать, смотрите! – воскликнула лейтенант Парис, наткнувшись на маленькое окутанное коконом тельце.

Бракетта охватила надежда, в голове возник образ девочки. Он поспешил к Парис и принялся за дело – вдвоем они стали срывать с ее тела затвердевшую слизь, пока Юсеф стояла у двери, а Петтигрю наблюдал за коридором.

Когда они отломили кусок, скрывавший глаза, надежда, теплившаяся внутри Бракетта, рухнула.

– Простите, – тихо промолвила Парис. – Это не она.

Бракетт кивнул.

– А кто она, эта девочка? Вы ее знаете?

– Ее зовут Луиза. Она подруга Ньют.

Юсеф указала на дальнюю сторону помещения, где лежали другие тела, окровавленные и переломанные.

– Скорее всего, она там.

– Ищите, – приказал Бракетт. – Пожалуйста, вы обе, мне нужно подтверждение, того или другого.

«Подтвердите, что Ньют мертва», – имел в виду он, но им этого не требовалось объяснять, от чего ему было только легче. Слова не были нужны.

Бракетт тем временем продолжил снимать кокон, пока не освободил, наконец, Луизу. Ее рыжие волосы слиплись от слизи и она выглядела мертвецки бледной, но когда он поднял ее на руки, девочка издала тихий стон и у нее затрепетали веки.

Скоро она придет в себя. И будет жить. Он намеревался сделать все для этого. Он больше ничего не мог сделать для Энн или Тима, но мог для Ньют. Он мог спасти ее подругу.

Юсеф и Парис продолжали осматривать остальную часть помещения.

– Народ, нам пора идти! – сообщил Петтигрю из коридора. Оттуда же доносилось эхо выстрелов, и это было серьезно.

Время на гуманитарные акты закончилось. Если бы они остались и попытались защитить тех, кто еще жив, то обрекли бы себя на верную смерть. Чужих было слишком много, их было тяжело убивать, и они продолжали размножаться. Бракетт посмотрел на девочку, которую держал на руках.

«Одной тебя хватит, – подумал он. – Если я сумею сохранить тебе жизнь…»

Если он собирался это сделать, сейчас нужно было решиться бежать. Чтобы выжить.

– Вы слышали капрала! Пошевеливайтесь! – скомандовал Бракетт.

Юсеф первой выбежала в коридор к Петтигрю. Бракетт, с Луизой на руках, следом, и, наконец, Парис. Как только лейтенант вошла в проем, Петтигрю с предупреждающим криком открыл огонь. Бракетт, повернувшись, увидел двух чужих, несущихся на них по коридору. Парис и Юсеф также выстрелили: тварей разорвало на части, и брызнула кровь, а их туши рухнули на пол в тридцати футах.

Девочка потянулась у Бракетта в руках, простонав, но не приходя в сознание. Он крепче ее прижал к себе и покачал, когда звуки выстрелов стихли.

– Как быстрее всего добраться до медлаборатории? – спросил Бракетт.

Лейтенант Парис метнула в него острый взгляд.

– Какого хрена мы забыли…

– Секретный вход к кораблю находится рядом с ней, – объяснил Петтигрю. – Ну, та дверь…

– Знаю, – перебила Парис, и они двинулись дальше.

Теперь впереди шла лейтенант, за ней – Бракетт с Луизой, а в хвосте – Петтигрю и Юсеф. Они чувствовали, что чужие их преследовали, и нисколько не сомневались, что твари скоро явятся снова.

Пока он бежал с ворочающейся девочкой на руках, Бракетту казалось, будто его ноги налились свинцом, а сердце выскакивало из груди. Когда они прошли мимо площадки перед лифтом – он был закрыт и вокруг стояла тишина, – Парис подняла ствол и стала водить им из стороны в сторону. Свернув за угол, они достигли двери, которая вела на лестницу и по которой они должны были спуститься на уровень ниже, и тогда до медлаборатории оставалось рукой подать. Бракетт оглянулся на Петтигрю и Юсеф, которые бежали за ним.

– Все тихо? – спросил Бракетт.

Юсеф задержалась у поворота, направив ствол в сторону, откуда они пришли.

– Пока тихо, – ответил Петтигрю. – Но это не значит, что они не придут.

– Согласна, – подтвердила Юсеф. – Пока мы отсюда не смоемся, не будем в безопасности.

Парис выбежала на лестницу и жестом позвала остальных за собой, и они устремились вниз. Бракетт при каждом шаге вздрагивал от шума ботинок, думая, насколько далеко разносятся звуки. Луиза весила не более шестидесяти пяти фунтов[11], но руки у него успели устать. Он чувствовал сильный соблазн разбудить ее, чтобы она побежала сама, но для девочки было бы лучше проспать до того, как они покинут Ахерон.

И тогда, в безмолвии космоса, они смогут предаться скорби все вместе.

Свернув с лестницы уже на следующей площадке, Парис проскользнула в коридор и осмотрела его в обе стороны.

– Чисто! – доложила она, и остальные прошли следом.

– Лейтенант, прикрой справа. Юсеф, ты слева, – приказал Бракетт. – Петтигрю, проверь дверь.

Какая именно дверь имелась в виду, было понятно сразу. Между медицинской и исследовательской лабораториями в стене располагалась узкая черная дверь с частично затененной надписью: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Она была наполовину открыта.

Юсеф первой двинулась по коридору, Петтигрю за ней. Бракетт заметил, что двери лифта напротив медлаборатории были покорежены, и подбородком указал на это Юсеф. Та кивнула и зашагала неслышно, включив на своей импульсной винтовке световой указатель и направив луч в темную шахту лифта.

Петтигрю толкнул дверь эвакуационного выхода своим стволом.

Из тени проема выскочил чужой, повалив капрала на землю и сжав руками его лицо. Выдвинувшаяся челюсть пробила морпеху грудь, размозжив кость и разорвав ткань. Погибая, Петтигрю выпустил с полдюжины зарядов своей плазменной винтовки, и три или четыре угодили в тварь. Из нее хлынула кровь и прожгла Петтигрю плоть, но он был уже мертв.

– Парис! – окликнул Бракетт, с Луизой на руках отскакивая назад.

Юсеф прокричала имя Петтигрю, а следом – поток ругательств, самым приличным из которых было «твою мать». Бракетт, повернувшись, посмотрел вдоль коридора ровно в тот момент, чтобы увидеть ноги Юсеф – ее уволокли в искривленный проем двери лифта.

Лейтенант Парис тоже это заметила.

– Ну уж нет! – проговорила она ледяным тоном. – Мы доберемся домой.

– Тогда идем! – скомандовал Бракетт.

Чужой, застреленный Петтигрю, лежал на полу, но еще пытался подняться и хлестал хвостом с дрожащим смертоносным кончиком, готовый нанести удар. Джулиса Парис трижды в него выстрелила, размозжив череп, и они продолжили бег.

Они протиснулись в узкую дверь. Парис осмотрела открывшийся впереди коридор, Бракетт ногой закрыл дверь за собой. Он повесил Луизу на плечо, как пожарный, и услышал бормотание, словно она двигалась где-то вдоль границы сознания. Бракетт, прижав дверь, навесил оба замка. Надолго это чужих не задержит, но он надеялся, что он и Парис успеют.

И вот так – Парис с оружием наготове впереди, он за ней, – они устремились по коридору, молясь, чтобы больше на пути им не попалось никаких сюрпризов.

29

ДОСТАТОЧНО СМЕРТЕЙ

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.10



Доктор Мори бежал, прижимая руку к ране от пули у себя в плече. Звякающие звуки за спиной раздавались уже близко, но обернуться он не мог себе позволить.

От запаха собственной крови его то ли тошнило, то ли тянуло упасть в обморок. А может, и то и другое. По лицу лились слезы, разум переполняли картины ужасной кончины Хати и убийства Риза. Эти воспоминания впечатались в его душу, и он знал, что теперь до конца жизни будет видеть это каждый раз, едва закроет глаза.

По крайней мере на следующие несколько секунд ему удалось обмануть себя, представив, что «до конца жизни» означает для него больше, чем в течение ближайшей минуты. Но затем он посмотрел вперед и увидел, что ему оставалось сто футов до двери в эвакуационный ангар.

И чтобы открыть ее, требовался ключ.

И время, чтобы им воспользоваться.

Доктор Мори всхлипнул. Его охватило сожаление – столь многое он хотел изменить и еще больше вернуть назад. Но об этом оставалось лишь мечтать.

Он упал на колени, ослабев от потери крови и от шока. Все еще прижимая одну руку к плечу, где рана уже начинала ныть от боли, он обернулся, чтобы посмотреть на мчащегося к нему чужого. Всмотрелся в гладкий панцирь на его огромной голове, проследил за проворной поступью хищника. Почувствовал досаду от того, что ему никогда не удастся его изучить.

«Красивый», – подумал он. И он действительно таким был.

– Эй, урод! – раздался женский голос.

Чужой обернулся, оцарапав хвостом стену и зашипев.

– Доктор Мори, пригнитесь! – крикнул мужчина.

Мори приник к полу, и пули врезались в тело чужого. Затем немного отполз, не вставая, а существо, задрожав, упало и, еще раз дернувшись, испустило дух. Доктор Мори взглянул на свои туфли – от одной поднимался дым после того, как ее обожгли несколько капель кислоты. Вскрикнув от испуга, он стащил эту туфлю с ноги.

Затем посмотрел на свой жалкий серый носок, с тонкой тканью в районе пальцев, и прислонился к стене, продолжая трястись.

К мертвому чужому осторожно подошел капитан Бракетт с девочкой на руках. За ним проследовала лейтенант Парис – пистолет у нее по-прежнему был наготове.

– Вставайте, доктор Мори, – сказал Бракетт. – Вы наш билет с этой планеты.

Мори поднял на него взгляд, пустой и отрешенный.

– Возьмете меня с собой?

Бракетт посмотрел на девочку, которую держал на руках, но взгляд его, казалось, устремился куда-то далеко, словно он видел кого-то еще.

– Как по мне, здесь уже произошло достаточно смертей, а?

Лейтенант Парис помогла доктору встать, и он проковылял к двери в одной туфле, благодарный всем и вся за то, что на шее у него в нужный момент оказался тот самый ключ.

Доктор Мори открыл дверь в ангар, и его обдало прохладным воздухом.

Он снова почувствовал себя живым.



ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.29



Эвакуационный корабль неистово трясло, когда он преодолевал насыщенную пыльной взвесью атмосферу Ахерона. Бракетт положил Луизу в капсулу для гиперсна, но крышку закрывать не стал. Девочка заслуживала знать, что случилось, быть частью того, что произойдет с ними дальше. Она была всего лишь ребенком, но Бракетт не собирался скрывать от нее ужасную правду. Он собирался дать ей погоревать и, если получится, утешить. Он также надеялся, что она окажется достаточно сильной, чтобы осознание того, чего она лишилась, не сломило ее.

А еще он надеялся, что окажется достаточно сильным и сам.

– Мы выходим из оболочки, – прокричала лейтенант Парис из кабины. – Кто-нибудь желает в последний раз посмотреть на планету, пока еще есть возможность?

– Нет, спасибо, – проворчал Бракетт.

Он перевел взгляд на доктора Мори. Тот выглядел бледным и ослабленным, но главное, что он будет жить. Через несколько минут, когда стихнет турбулентность и они встанут на курс, Бракетт достанет пулю у него из плеча и зашьет рану. Будет больно, но зато на корабле есть препараты, которые смогут приглушить боль. Только Бракетт не станет их ему предлагать: Мори заслуживал все те муки, что ждали его впереди.

– А вы, док? – спросил он.

Мори покачал головой.

– У меня там ничего не осталось.

Бракетт кивнул, но сам ощутил, как его желудок сжимается в крепкий комок. Выровняв дыхание, он прогнал это чувство. Он еще погорюет о Ньют и Тиме, об Энн и об упущенных возможностях, но расклеиваться ему нельзя. На месте сердца сейчас у него образовалась пустота, где был лишь холод и тьма, и такой она, по-видимому, останется навсегда. Но у него оставались кое-какие дела, так что нельзя было позволять скорби помешать им.

«Используй ее, – подумал он. – Извлеки выгоду для себя».

– Лейтенант Парис, – позвал он, взглянув в переднюю часть корабля. – Полагаю, на навигационном компьютере установлен заданный курс.

– Так точно. На Стыковочную станцию. Бо́льшую часть времени мы проведем в гиперсне.

Бракетт изучающе посмотрел на доктора Мори, подумав, насколько же вероломными были члены научной группы. Они с самого начала знали, что на Ахероне существовала угроза столкновения с чужими. Причем знали достаточно хорошо, чтобы подготовить для себя план побега. И когда «Вейланд-Ютани» приказала послать изыскателей на те координаты, они знали, что Джорденам грозила серьезная опасность.

Даже когда худшие из опасений подтвердились, они были сильнее заинтересованы в изучении чужих и выполнении своей миссии для Компании, чем в поиске способов убить тварей – и сохранить жизни людей.

Колонистов можно было пустить в расход.

Даже детей.

Но установили такой порядок не доктор Риз или доктор Мори. Его спустили свыше, от их руководства.

– Выключи его, – тихо произнес капитан. – Выключи навигационную систему.

Доктор Мори поднял глаза, с удивлением и тревогой изогнув брови.

– В чем дело, капитан? – спросила лейтенант Парис.

«Не лейтенант, – подумал он. – Уже нет».

– Отмени заданный курс, Джулиса, – сказал он. – И если можешь, придумай, как сделать так, чтобы они нас не отследили. Мы не летим на Стыковочную станцию.

– Капитан, что вы задумали? – спросил доктор Мори.

– Раньше я считал ксеноморфов демонами, доктор, – ответил Бракетт, достаточно громко, чтобы услышала и Джулиса. – Но они не демоны. Они беспощадные убийцы, бесконечно чужие для всех разумных существ во Вселенной… но они лишь следуют собственным биологическим императивам. Злобы в них нет.

Бракетт мрачно улыбнулся.

– А вот «Вейланд-Ютани»… Если во Вселенной и есть зло, бич, на который нужно направить луч света, а потом уничтожить, то это Компания. И вот в чем отныне будет заключаться моя битва. Моя война. И если вы не хотите, чтобы вас скрутили на первой же планете, где мы окажемся, доктор Мори, то это будет и ваша война тоже.

В открытой камере для сна Луиза тихонько забормотала, сощурившись, немного пошуршала и, наконец, проснулась. Бракетт взял ее за руку, и ее маленькие пальчики ухватились за его, крупные и покрытые шрамами.

– А теперь начнется настоящий бой.



ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 16.18



Ньют, Тим и остальные дети, игравшие в Лабиринт чудовищ, всегда называли его «клубным домом», но она знала, что пространство, в котором она укрылась, никогда не предназначалось, чтобы служить домом или хотя бы комнатой.

Прямоугольник был футов в десять длиной и в шесть шириной, и если Ньют могла стоять в нем в полный рост, то взрослому пришлось бы нагнуться, присесть или опуститься на колени. Кое-что из вещей там уже имелось – одеяло и куча свитеров, курток, книг, брошенных коробок с едой и несколько игрушек. Из клубного дома отходило с полдюжины труб, и один вентилятор загонял воздух сверху. Иногда от этого становилось слишком жарко, иногда слишком холодно, но это было ее место и здесь она была в безопасности.

Чужие ни за что не могли ее здесь отыскать, а большего и не требовалось…

Если только ей не хотелось поесть или попить.

Ньют закуталась в одеяло и прислонилась к металлической стене коробки. Прижала к груди Кейси, очень осторожно, потому что у куклы голова уже начинала отрываться от туловища.

– Все будет хорошо, – прошептала она Кейси, слыша собственное колотящееся сердце. Широко распахнув глаза, она смотрела на трубы. Ньют знала, что они ее не достанут, но все равно боялась.

В уме проносились картинки – мелькающие словно молнии, но она тряхнула головой, прогоняя их.

Мама.

Брат.

Лучше не думать ни о них, ни о крови и криках. Лучше вообще не думать. Просто выживать. Так велела ей мама. Джордены всегда выживали.

– Я быстрая, – шепнула она Кейси. И это была правда. Тим говорил, что она жульничала, но Ньют всегда была лучшей в Лабиринте чудовищ. Если лазить осторожно и ко всему прислушиваться, она могла не столкнуться с тварями, выходя за едой и питьем.

– Я не дам тебя в обиду, – обещала она и целовала Кейси в макушку.

Потом Ньют замирала и прислушивалась. Через несколько минут, когда вентиляторы совершали несколько циклов, она слышала эхо, которое проходило по трубам из дальних комнат и из других уровней колонии. Эти звуки казались странными, тихими и печальными, по крайней мере ей. Но если пролезть туда, откуда они исходили, думала она, может оказаться, что они превратятся в настоящие крики.

И она оставалась где была и старалась не плакать.

Иногда это у нее получалось.

30

СОЗДАВАЯ ЛУЧШИЕ МИРЫ

ДАТА: 5 ИЮЛЯ 2179 ГОДА



Каждый день на Стыковочной станции проходил как в тумане.

Каждый день она была никем, занималась ничем и довольствовалась тем малым, что у нее было. Каждый день она скорбела о своей давно умершей дочери – и о девочке, которую она оставила, и о взрослой женщине, которая росла, любила, жила и умирала совершенно без ведома Рипли.

«Я обещала, что вернусь к ее дню рождения», – снова и снова думала она, каждый раз засыпая и просыпаясь с этой мыслью. Чувство вины было таким сильным и глубоким, что не ослабевало даже с течением времени.

И все дни сливались воедино, образуя недели, месяцы…

Она спала. Бодрствовала. Работала. Возвращалась в свою комнату. Ела, мылась, пила, курила, наблюдала, как ее сигарета превращается в пепел и развеивается, как годы ее жизни, в безвестности и не вызывая ни у кого сожаления. Жизнь без смысла едва ли вообще можно было считать жизнью.

Вот и сегодняшний день не отличался от остальных. Был лишь одним из многих, тянулся так же, как все.

До тех пор, пока ей не позвонили в дверь.

Это вырвало Рипли из ее печальных размышлений, и несколько секунд ей не удавалось понять, что это было. Она даже едва слышала этот шум. К ней домой никто не приходил, у нее не было друзей. Она существовала вне времени, и если с ней кто-то заговаривал – в загрузочных доках, посреди царившего там хаоса, – ей всегда казалось, что на нее смотрят не как на настоящего человека, а как на какую-то диковинку. Экспонат из прошлого.

Она встала и подошла к двери, думая, кто это мог быть. Но когда открыла дверь и увидела Бёрка, сердце у нее оборвалось.

Он пришел не один.

– Привет, Рипли, – поздоровался он. – Это лейтенант Горман из Колониальной морской…

Она закрыла дверь обратно. Бёрк, несмотря на все свои попытки втереться в доверие, никогда не производил иного впечатления, кроме как мерзавца, ведущего свою игру. Он притворялся, будто ему не все равно, и ей иногда казалось, что это было искренне. В нем также присутствовали черты, которые делали его непостижимым, хотя были и слабые места. Пожалуй, из-за этого он должен был нравиться Рипли больше, но он представлялся ей слабаком.

Что же до мужчины, который пришел с ним, тот выглядел как робот.

Она отвернулась от двери, но голос Бёрка донесся из коридора:

– Рипли, нам нужно поговорить. Мы потеряли связь с колонией на LV-426.

Она замерла, сердце нарушило свой привычный ритм. Тяжелая тьма, таившаяся у нее внутри, словно запульсировала, и она медленно повернулась к двери. Снова открыла ее.

«На чем? – не поняла она. – Что это я снова втягиваю в свою жизнь?» Она несколько секунд молча смотрела на Бёрка и морпеха. Бёрку стало неуютно. Морпех смотрел на нее. Затем она их впустила.

Джонси мурлыкнул и спрыгнул с табуретки. Рипли медленно села. Бёрку и Горману сесть не предложила.

– И? – спросила она.

– Прошло уже порядочно времени, – рассказал Бёрк. – Последний выход на связь был совершенно обычным. Колонисты отправили несколько сообщений и запросили кое-какое оборудование со следующим снабжающим кораблем. С тех пор ни ответов на запросы Компании, ни на научные, ни на частные сообщения. Ничего.

– Технический сбой, – предположила Рипли, но сама похолодела.

– Вероятность имеется, – отчеканил Горман.

«Черт, – подумала Рипли, – он даже говорит, как робот».

Бёрк поднял бровь.

– Что? – спросила Рипли. У нее было дурное предчувствие на этот счет. После всего, что он ей причинил, когда она рассказала ему свою историю, а потом за это поплатилась, зачем Бёрку было проделывать весь этот путь в самый грязный квартирный отсек на Стыковочной станции?

Еще и в компании с военным.

– Мы организуем спасательную миссию, – заявил Бёрк. – И хотим, чтобы ты тоже участвовала.

У Рипли сердце ушло в пятки. Хлынула волна воспоминаний – последний ужин Кейна, «Ностромо», чудовище, смерти, которые она видела своими глазами и которые не видела. Даллас, который когда-то был ее любовником.

Она вскочила с табуретки, оттолкнув ее так сильно, что та отлетела от койки и упала на пол. Джонси зашипел и убежал прочь, скрывшись из поля зрения. Ей очень хотелось сделать то же самое.

Она вышла на кухню и налила им кофе. Не потому что хотела, чтобы они остались, но потому что ей казалось, будто, если не занять чем-то руки и голову, она лишится рассудка.

«Он действительно меня об этом попросил?»

– Поверить не могу, – сказала она. – Сначала вы меня вышвыриваете, а теперь просите вернуться? Забудьте об этом. Это не моя проблема.

Она передала Бёрку чашку, переборов искушение плеснуть кофе в лицо этому самодовольному ублюдку.

– Можно я закончу? – сказал он.

– Нет, исключено.

Она вручила напиток Горману, и тот словно очнулся.

– Рипли, участвовать в боевых действиях вам не придется. Ваша безопасность гарантирована.

«Оказывается, он может даже говорить не односложными фразами».

– Колониальные морпехи – серьезные ребята, – сообщил Бёрк.

Она повернулась к нему спиной и налила себе чашку. Воспоминания становились все живее, а сердце продолжало бешено колотиться.

– Они оснащены ультрасовременным вооружением и могут справиться с чем угодно, – продолжил Бёрк. – Верно, лейтенант?

– Это так. Нас готовили к подобным ситуациям.

– Тогда зачем им я? – сказала Рипли. – Я же не солдат.

У нее предательски дрогнул голос, но страх был слишком глубок и силен. Скрыть его ей было не под силу. Может даже, не стоило и пытаться.

– Да, но мы не знаем точно, что там происходит, – объяснил Бёрк. – Может, просто передатчик вышел из строя и ладно, но если нет, я хотел бы, чтобы ты была рядом в качестве консультанта. Вот и все.

Рипли встала и приблизилась к Бёрку. Он был работником Компании, служил в «Вейланд-Ютани», сам не раз ей об этом говорил.

– А тебе какой в этом интерес? Сам зачем летишь?

– Корпорация участвовала в финансировании этой колонии, вместе с колониальной администрацией. Мы сейчас много занимаемся терраформированием, строим лучшие миры…

– Ну да, ну да, я видела рекламу, – перебила Рипли. – Послушайте, у меня нет на это времени. Пора собираться на работу.

– Да, я слышал, ты работаешь в погрузочных доках.

– Так и есть.

– Управляешь погрузчиками и подъемниками, все такое…

– И?

– Думаю, это прекрасно, что у тебя есть работа, хоть она и единственная, на которую ты можешь устроиться. Но ничего дурного в этом нет.

«Сукин сын», – подумала Рипли. Ему все-таки удалось достать ее, и это злило ее еще сильнее.

– А что ты ответишь, если я скажу, что тебя восстановят в офицерской должности? – спросил он. – Компания согласна подписать с тобой контракт.

Она быстро посмотрела на Гормана – тот молча стоял с невозмутимым видом, – затем снова перевела взгляд на Бёрка.

– Если я соглашусь, – проговорила она.

Он кивнул.

– Да, если согласишься. Давай, это твой второй шанс, детка! И лично я думаю, что для тебя самым лучшим вариантом будет слетать туда и со всем разобраться. Снова сесть в седло…

– Оставь меня, Бёрк, я только в этом месяце проходила психологическое оценивание.

– Я знаю, – сказал он, вставая и близко подступая к ней. – Я его читал. Ты просыпаешься каждую ночь, влажные простыни…

Он напомнил ей о ее кошмарах, о темных уголках, где ее преследовало чудовище, и о тех еще более темных, внутри нее, где по-прежнему таилась тяжесть постоянно, когда она не спала.

– Черт возьми, Бёрк! – она закричала ему в лицо. – Я сказала нет, и я серьезно! А сейчас прошу уйти. Я не вернусь, и я… – она сглотнула комок в горле, восстановила дыхание. – От меня не было бы никакой пользы, даже если бы я согласилась.

– Ладно, – неожиданно тихо проговорил Бёрк, словно общался с ребенком.

Рипли трясущимися руками зажгла очередную сигарету и услышала, как Бёрк положил что-то ей на стол. Контактную карту, догадалась она.

«К черту его. К черту за то, что он привел меня в такое состояние».

– Сделай мне одолжение, – сказал он. – Просто подумай над этим.

– Спасибо за кофе, – добавил Горман. Он провел рукой по своим коротко стриженным волосам, надел фуражку и вышел из комнаты. Бёрк проследовал за ним и мягко прикрыл дверь.

Рипли трясло и явно не потому, что она выпила слишком много кофе. Она опустилась на колени и погладила кота, задумавшись, случались ли кошмары и у него.



ДАТА: 6 ИЮЛЯ 2179 ГОДА



Они гнались за ней. Уже не один, теперь тварей было множество, а коридоры были просторнее, чем на темном корабле. Она отскочила от неотесанного камня, покрытого вязким слоем, который заставил отшатнуться от него подальше. Споткнулась о какие-то витые штуки, напоминавшие людские внутренности. Попыталась закричать.

«Я должна их предупредить. Они идут, они знают, что мы здесь, и я должна предупредить остальных!»

Она не знала, кто это – «остальные». Не Даллас, не Ламберт, не Кейн – они все были давно мертвы, – но те другие, из какого-то другого места, где-то глубоко в тех темных, тяжелых воспоминаниях, что так часто грозили вырваться наружу и открыться ей.

И она бежала, не останавливаясь. Чудовища гнались следом, и она совершенно точно знала, что они догонят ее и разорвут на кусочки прежде, чем она снова найдет друзей.



Рипли начала просыпаться, с криками, в поту. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что за ней больше никто не гонится и она, на самом деле, находится в безопасности, как и всегда.

Почти.

Если не считать постоянных кошмаров. Они преследовали ее, и как бы она ни отказывалась признавать результаты своего освидетельствования, как бы ни стремилась доказать их ложность – Рипли знала, что ее психика была повреждена. Ее разум больше не принадлежал ей. Эта тяжелая тьма, что гнездилась внутри нее, медленно, но неумолимо склоняла ее к своей воле.

Она плеснула водой себе в лицо и на шею, смыв пот, выступивший от кошмаров, но не ощущение этих кошмаров. Потом посмотрела в зеркало и точно осознала, что нужно сделать.

Контактная карта Бёрка лежала там же, где он ее оставил. Рипли вставила ее в модуль и позвонила ему. Он ответил, но выглядел сонным и растерянным. Ему понадобилось несколько секунд, прежде чем заговорить.

– Рипли? – он оглянулся на часы и понял, что было еще очень рано. – У тебя все хорошо?

– Скажи мне одну вещь, Бёрк, – сказала она. – Вы собираетесь их уничтожить, да? Не изучать. Не привозить с собой. Просто истребить.

– Именно. Даю честное слово.

Она помолчала мгновение, и ее судьба в этот момент оказалась на распутье. Оставить все как есть – и рано или поздно она придет к краху. Столкнуться со своими страхами, лицом к лицу встретить эти кошмары – и когда-нибудь она, возможно, сможет жить дальше.

– Хорошо, – проговорила она. – Я полечу.

Бёрк собирался что-то ответить, но она оборвала связь и откинулась в кресле.

Рипли стало легче – она почувствовала себя иначе. Тяжесть внутри, эта темная звезда… она пропала. Что бы это ни было, оно покинуло ее. И хотя она пришла в замешательство, жалеть об этом вовсе не хотелось. Какие бы воспоминания ни приходилось ей переживать в тех кошмарах, глубоких и мрачных, с ними было навсегда покончено, и она была этому лишь рада.

Она посмотрела на Джонси – тот по-прежнему сидел у нее в ногах.

– А ты, маленький говнюк, остаешься здесь.

Джонси это полностью устраивало.

31

САМАЯ ЖЕСТОКАЯ УЛОВКА

ДАТА: 27 ИЮЛЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 09.00



– Спускаемся в самый ад!

Корабль стремительно несся к поверхности Ахерона. Кто-то радостно вопил, но Рипли крепко зажмурилась и старалась удержать в себе завтрак. Весь корабль с грохотом трясся, слышался металлический скрежет, морпехи ворчали, а она так крепко вцепилась в свои подлокотники, что у нее свело пальцы.

Такого тяжелого вхождения в атмосферу у Рипли еще не случалось. Оно больше походило на таран, чем на посадку – и ни к чему подобному ее никогда не готовили.

Но она попадала в передряги и похуже этой. Так что она открыла глаза, уставилась на потолок и стала просто гадать, чем это кончится.



ДАТА: 27 ИЮЛЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 09.58



Они пролетели над колонией. Питание по-прежнему было включено, здание внешне выглядело неповрежденным, и огромные атмосферные процессоры также оставались в рабочем состоянии. Если бы не полная тишина, то нельзя было и сказать, будто здесь что-то случилось.

Но связь с колонией до сих пор отсутствовала. Если бы колонисты слышали, что над ними кружит корабль, неужели они не вышли бы его поприветствовать?

Рипли сидела как на иголках. Это спокойствие будило в ней тревогу.

– Слушай, это все похоже на какой-то город-призрак, – прошептал один из морпехов.

Она почувствовала, как по телу пробежал холодок.

«Если они все мертвы, то это совсем не город-призрак, – подумала она. – Это обитель чудовищ».

Лейтенант отдал приказ на посадку. Рипли, Бёрк и несколько морпехов сидели в десантной боевой машине, находящейся в нижней части корабля. Управлял ею андроид по имени Бишоп.

«Я предпочитаю термин “искусственный человек”», – заявил он ей как-то, но к черту его. Что Бишоп, что Эш – это, по ее мнению, были просто разные имена одного и того же ублюдка.

Через несколько секунд после того, как трап корабля коснулся посадочной площадки, Бишоп нажал на газ. Атмофера теперь была иной, сменив свое дерзкое буйство на мерное спокойствие, от чего у Рипли почти отлегло на душе. Почти. Она видела, какое оружие грузили сюда эти ребята, и профессионализм, которым они обладали. Но она также знала, что могло встретиться им внутри этого комплекса.

«Не стоило мне сюда лететь», – подумала она уже в тысячный раз. Но едва выйдя из гиперсна на «Сулако»[12], она решила присоединиться к группе высадки, когда та отправится на поверхность. «Сулако» оставался на беспилотной орбите, и ей не хотелось ждать там одной. Она и так долго пробыла в одиночестве.

– Народ, десять секунд, шевелитесь! – проревел другой военный. – И в этот раз я хочу, чтобы все сработали четко.

Машина затормозила, и дверь отъехала вбок.

Рипли задержала дыхание. Пехотинцы высыпали наружу, дверь со стуком захлопнулась. Кроме нее, остались Горман, Бёрк и Бишоп. Теперь обо всем, что происходит снаружи, она узнавала от экранов пункта управления, за которыми сидел Горман. Она тут же почувствовала себя оторванной от остальных, словно те находились где-то далеко.

Шел сильный дождь, земля была вязкой от мокрого пепла. Посреди комплекса стояло несколько брошенных машин. Одинокий знак, «БАР», светил красным, выделяясь на фоне царившей здесь серости.

Группа выстроилась вокруг широкого входа, над которым красовалась надпись: «Северный шлюз».