«Но вот, кем я сейчас являюсь, – подумала Блэк, рассматривая материалы дела. – Может быть именно поэтому он всегда был открыт со мной во время визитов в тюрьму. Вероятно, как и многие вокруг, он считал, что я затеряюсь в рядах полиции, стремясь стать хорошим детективом. Что ж, я не просто стала им, я стала чертовски отличным следователем, видимо, завоевав его расположение».
Глава седьмая
Без помощи со стороны участка, Эйвери могла полагаться только на себя. Подкрепившись чашкой кофе и парочкой черствых бубликов, которые удалось отыскать у Рамиреса, она запустила Google и принялась за работу. Благодаря материалам дела, которые Блэк прихватила с собой, она уже знала имена трех профессоров, тесно сотрудничавших с Говардом во времена его работы в колледже. Один из них скончался в прошлом году, оставив лишь два потенциальных варианта. Эйвери вбила их имена в строку поиска, перешла на страницу персонала Гарварда и записала их номера в телефон.
Пока она работала, Роуз проснулась и зашла на кухню. Она преувеличенно фыркнула, подойдя к кофемашине.
– Кофе, ладно.
– Как спалось? – спросила Эйвери.
– Дерьмово. Слушай, сейчас семь утра и официально ты не на работе. Почему ты не спишь?
– Да, официально не на работе, – пожала плечами Блэк.
– У тебя не будет проблем с руководством?
– Нет, если они об этом не узнают. Кстати об этом… Я ненадолго уйду сегодня. Тебя куда-нибудь отвезти?
– Домой, – сказала Роуз. – Раз мне предстоит провести с тобой несколько дней в чьей-то квартире, то стоит хотя бы взять сменную одежду и зубную щетку.
Эйвери задумалась. Она прекрасно знала, что Сойер и Деннисон все еще находятся снаружи и скоро их заменит другая пара. Скорее всего, они работали по 12 часов. Они будут следить за каждым ее шагом, чтобы удостовериться, что все в порядке. В результате их ожидает цирковое шоу. Но в голове возник план, который она принялась тщательно прорабатывать.
– Роуз, а где ты припарковалась?
– В квартале от твоего дома.
Она так и думала. Сойер и Деннисон тут же доложат О’Мэлли и Коннелли, стоит ей вернуться домой. Но, если она направится в другое место, немного запутав их по дороге, ситуация может измениться.
– Хорошо, – произнесла Эйвери. – Мы съездим к тебе. Я сейчас кое-куда позвоню и посмотрим, смогут ли Сойер и Деннисон подбросить нас туда.
– Ладно, – ответила Роуз, явно скептически отнесясь к плану матери, будто понимала, что в нем есть некая попытка схитрить.
Прежде, чем она позвонила коллегам, делая вид, что подчиняется приказу, держась в безопасности, и попросив отвезти их в другое место, Блэк вызвала такси к черному выходу дома Роуз через полчаса.
Это оказалось слишком легко. Сойер с Деннисоном были не лучшими копами. Они просто не понимали, что Эйвери может захотеть сбежать. Своим планом она умудрилась убить двух зайцев единственным выстрелом. Выскользнув через черный ход, она получила несколько часов свободы, чтобы заняться тем, чем хочет, без страха быть пойманной О’Мэлли, пока полиция продолжает наблюдение за Роуз. Это был беспроигрышный вариант. Вишенкой на торте был тот факт, что она сама попросила отвезти их к дому дочери.
Такси привезло ее к кампусу Гарварда в начале десятого. По пути она позвонила обоим профессорам – Генри Осборну и Диане Карвер. Осборн не ответил, но поговорить с Карвер удалось, назначив встречу на 10:00. Немного порыскав на официальном сайте Гарварда, Эйвери также смогла найти расположение кабинета Осборна и часы приема. Она решила попытаться встретиться с ним до беседы с Карвер, поскольку имела практически час в запасе.
Прогуливаясь по территории кампуса и периодически проверяя карту территории на телефоне, Блэк успела оценить архитектуру университетсткого городка. Большинство жителей Бостона настолько привыкли к этому месту, что успели позабыть его историю. Эйвери же видела ее в каждом здании, а также чувствовала некую особую атмосферу, присущую этому месту – безупречные газоны, старинный кирпич, древесина и даже указатели.
Она сосредоточилась на всех этих мелочах, незаметно добравшись до здания Философских наук. Генри Осборн был преподавателем в школе философии, специализируясь на прикладной этике и лингвистической философии. Войдя внутрь она наткнулась на нескольких студентов, которые явно опаздывали на занятия.
Согласно расписанию Осборна, его первый урок начинался в 9:45, поэтому пока он должен был находиться в своем кабинете. Эйвери отыскала его в дальнем конце второго хола. Дверь была не заперта и, заглянув внутрь, она увидела мужчину в возрасте, сгорбившегося за столом над стопкой бумаг.
– Профессор Осборн? – позвала она, постучавшись и войдя в кабинет.
Он поднял взгляд с неуверенной улыбкой. Обнаружив в дверях женщину, которая не была похожа на студентку, он выпрямился и спросил:
– Да? Чем могу помочь Вам?
– Я пыталась дозвониться Вам с утра, но Вы не ответили, – начала Блэк.
– Да. Когда звонил телефон, я общался со студентом. Итак, чем обязан?
– Я детектив Эйвери Блэк, полиция Бостона, – показала она свой жетон, достав его из кармана пальто. – Я надеялась, что Вы сможете уделить мне пару минут, чтобы поговорить о Вашем коллеге, Говарде Рэндалле, который ранее работал здесь.
– Точно нет, – разочарованно отодвигаясь от стола, произнес Осборн. – Мне больше нечем поделиться по поводу этого человека. Я все сказал еще во время суда.
Эйвери попыталась вспомнить лицо Осборна, задаваясь вопросом, участвовал ли он в качестве ответчика во время первого суда Говарда… Того, где она выиграла процесс. Но она не помнила его, хотя лицо казалось знакомым.
– Понимаю, – согласилась она. – Но, как Вам известно, он сбежал из тюрьмы. И мы, в А1 считаем, что какие-то определенные события могли заставить его вновь стать активным.
– Вот же неудача, – ответил Осборн. – Но я больше не планирую тратить свое время на подобный ужас.
– Но, профессор Осборн…
– Не уверен, что смогу объяснить более доходчиво, – резко сказал он. – Вы не получите ни секунды моего времени на эту чепуху!
Эйвери чуть было не выкрикнула «Может Вы станете более разговорчивым, когда погибнет еще несколько студенток», но вовремя остановилась. Раз он не хотел говорить, что ж, это было его право.
– Спасибо, – тихо произнесла она и выскользнула в холл через дверь кабинета.
Блэк уже почти забыла, сколько проблем дело Говарда Рэндалла принесло окружающим: его коллегам, несчастной семье и даже некоторым присяжным в суде, когда он радостно признался в содеянном. Она осознала, что нынешнее состояние жителей города, впавших в паранойю, еще раз подтверждает его влияние. Видимо, оно также наложило определенный отпечаток на Генри Осборна.
У Эйвери оставалось еще тридцать пять минут до встречи с Дианой Карвер. Пытаясь как-то убить время, она нашла кофейный магазинчик на территории кампуса, заказала себе крепкий напиток и принялась ждать у здания Департамента английского языка, заодно позвонив Роуз.
– Привет, мам. Уже закончила?
– Нет. У меня еще одна встреча. Просто хотела уточнить, нет ли каких-либо движений снаружи по поводу наблюдения?
– Да, этих парней сменили около сорока минут назад. Теперь за нами следят другие.
– Машина та же? – спросила Блэк.
– Нет, другая. Honda, модель не вижу.
– Хорошо. Просто… Держись там. Если по какой-то причине они решат подняться и поговорить с тобой, позвони мне прежде, чем открыть дверь. Договорились?
– Ок. Мам… Ты же не ишещь себе новых проблем?
– Конечно же, нет, – ответила она.
Но мысль в голове была слегка иной: «Пока нет».
Она без проблем нашла кабинет Дианы Карвер. Эйвери вошла внутрь немного неуверенно, так как уже успела поговорить с профессором по телефону, пока ехала в такси, и та знала, о чем пойдет речь. Диана не была наотрез против разговора о Говарде Рэндалле, но также не испытывала радости от этого.
Карвер представляла собой приятную женщину, которой было чуть за пятьдесят, но выглядела она лишь на сорок. Ее черные волосы до плеч сияли здоровьем в лучах солнца, падающих из окна, и обрамляли лицо таким образом, что она казалась очень милой и серьезной одновременно. Как только Эйвери села за стол, Карвер подоткнула очки ближе к верхней части носа и улыбнулась.
– Итак, – произнесла она, – этот парень никогда не оставит нас в покое, так?
– Простите? – переспросила Эйвери.
– Я вспомнила Ваше имя, когда мы разговаривали по телефону, но не поняла откуда, – ответила Карвер. – Тогда я воспользовалась Интернетом. В первый раз… Когда его отпустили, Вы еще работали адвокатом. Затем Вы стали детективом, которого часто осуждали в прессе, засчет постоянных встреч с ним во время проведения других расследований. Из этого становится ясно, что Говард так и не дал Вам покоя. Что касается меня… Время от времени я вспоминаю о нем. Иногда он всплывает в голове, как какой-то ночной кошмар.
– Получается, Вы достаточно хорошо знали его? – уточнила Блэк.
– Честно говоря, да. Как-то я даже подумывала завести с ним роман. Не буду врать, сам он мне ничего не предлагал. Это просто витало в воздухе.
– Вы когда-нибудь были близки с ним?
– Боже, нет. Самое близкое, что было между нами, это разговоры. Обычно они происходили за бокалом какого-нибудь скотча у него в кабинете.
– И что Вы обсуждали, помимо рабочих моментов?
Карвер пожала плечами и ее взгляд, впервые с момента начала разговора о Горварде, потух.
– Всего по-немногу, – ответила она. – Одна из причин, почему я была так шокирована, узнав, что это он совершил такие жестокие убийства, был его блестящий ум. Мы много говорили о литературе и классической музыке. Чем-то это напоминало застенчивых любителей книжного клуба или нечто вроде этого. Мне не нравился Шекспир, а Говард назвал сотни причин, почему тот был так популярен. Пока я спорила с ним, он объяснил, что рассказ от первого лица был ничем иным, как приманкой для молодежи. Подобные разговоры мне особенно были по душе, но мы также обсуждали текущие события, социальные проблемы и тому подобное.
– Вам ничто не казалось странным в ходе ваших разговоров? Может, слегка грубый или резкий тон?
– Только тот момент, что Говард очень увлекался, когда дело касалось вещей, которые ему не нравятся. К примеру, он достаточно громко выражал свое отвращение к Хемингуэю. Он ненавидел его. Его раздражало даже само имя. Во время таких разговоров он злился, проявляя некую агрессию, которую ты никак не ожидаешь увидеть, обсуждая писателей. Но от подобной злости не веяло угрозой. Думаю, когда все выяснилось, такая реакция стала более понятной.
– Хорошо, давайте пойдем по другому пути, – продолжила Эйвери. – Как человек, проводивший с ним определенное время, что, по-Вашему, больше всего выводило его из себя? Что могло разозлить его?
– Когда в его словах сомневались, – тут же ответила Карвер. – Любое недоверие, будь то дружеский спор, соревнование или же головоломка по поиску слов. Также он мог разозлиться из-за пустяка вроде очень легкого кроссворда в утренней газете. Подобные вещи расстраивали его. Глупо, но факт.
– Получается, что такие странные вспышки гнева из-за того, что кто-то мог сомневаться в нем, или же когда ему что-то действительно не нравилось, это единственные причуды, которые Вы замечали в нем?
– Ну, я имею в виду… Не знаю, можно ли назвать это причудой, но это послужило одной из причин, почему я передумала крутить с ним роман. Он как-то нервничал, когда кто-то пожимал ему руку. Сначала я не обратила на это внимание, но затем стала замечать и другие странности. Во время одного из наших разговоров, я как бы случайно бросила, что уже несколько месяцев не занималась сексом. Я просто явно дала ему знать, что не против близости. Его ответ был чем-то вроде: «У меня его не было еще дольше, но я никогда не придавал этому особого значения».
– Значит, между Вами не было никакого физического контакта? – уточнила Эйвери.
– Ох, однажды я попыталась обнять его… Просто пожелать спокойной ночи после нескольких бокалов красного вина. Когда я наклонилась к нему, он вдруг окаменел. На мгновение он показался мне будто униженным.
– То есть Вы уверены, что он не признавал физических прикосновений?
– Думаю, что да. Касательно рукопожатий, я тогда решила, что он страдает гермафобией. Но, узнав его мнение по поводу секса и полное неприятие таких простых вещей, как дружеское объятие…
– Могло быть что-то еще, – закончила за нее Эйвери. – Нечто более тревожное.
Она сидела и обдумывала услышанное, мысленно вернувшись к их встречам в тюрьме. Где-то в глубине души, она полностью была уверена, что тоже замечала нечто подобное. Всякий раз, когда он наклонялся через стол, чтобы прошептать свой ответ ей на ухо, то либо напрягался, либо максимально быстро отстранялся.
«Я считала, что это был просто способ защитить свое личное пространство, – размышляла она. – Но, учитывая те факты, которыми поделилась Диана Карвер, его поведение касалось избегания физического контакта. Возможно, это также сыграло небольшую роль в странной необходимости расчленения его жертв».
Затем Эйвери вновь представила студентку в переулке, имя которой она так до сих по и не знала, поскольку не была причастна к этому делу. Девушка была раздета до нижнего белья, предоставив на всеобщее обозрение свое тело в отличной форме.
В памяти всплыли фотографии, которые она просматривала этой ночью. Снимки из коробки воспоминаний о Говарде Рэндалле.
«Да уж, что-то совсем не складывается, – подумала она. – Но я должна быть полностью уверена прежде, чем заявлю об этом».
– Профессор Карвер, спасибо, – произнесла Эйвери. – Вы оказали огромную помощь. Если вспомните что-то еще в ближайшее время, прошу Вас позвонить мне.
С этими словами Блэк протянула ей свою визитку. Диана взяла ее, слегка нахмурившись.
– Когда я узнала, что он сбежал, – добавила она, – то сразу подумала, как он, должно быть, гордится собой. Ведь побег из тюрьмы задача не из легких. Теперь у него есть еще одна – уйти подальше, пока его не поймали.
– Мы, конечно, стараемся поймать его как можно раньше, – кивнула Блэк.
– Надеюсь, вы справитесь, – сказала Карвер. – Я еще никогда в жизни не чувствовала себя более глупой. Впустить мужчину в свою жизнь, не дай Бог это произошло бы, а потом узнать, кто он есть на самом деле. Это жалко.
Не зная, что добавить, Эйвери снова поблагодарила ее за информацию и извинилась. Выйди из здания, она тут же вызвала другое такси, так как отпустила предыдущую машину, чтобы не переплачивать за ожидание. В конце концов, подобные поездки оплачивались из ее кармана, а не за счет участка.
Блэк подошла к согласованному с диспетчером такси месту и уселась на скамейку в ожидании машины, которая должна была приехать в течение десяти минут. Сейчас она была уверена, что знает, куда идти, раз хотела доказать непричастность Говарда Рэндалла к последнему убийству и к мертвому коту, брошенному в ее окно.
Она знала, куда надо ехать, но это может быть рискованно. О”Мэлли или, не дай Бог, сам мэр, могут узнать, что она задумала.
Но Блэк была обязана воспользоваться этим шансом. Когда подъехало такси, она была практически полностью уверена в своей правоте. Она уселась на заднее кресло и назвала водителю адрес коронера.
Глава восьмая
Одной из многочисленных странных дружеских связей, которыми Эйвери обросла за время работы детективом в участке А1, стало знакомство с сотрудником по имени Чарли Татум. Он работал коронером в Бостоне и был подотчетен главному медэксперту города. Она также знала нескольких его коллег, но с Чарли их связывали вполне приятельские отношения. Она была уверена, что если ей удастся остаться с ним наедине хотя бы на пять минут, то она получит всю необходимую информацию.
Как только такси остановилось перед зданием, она прокрутила список контактов в своем телефоне и набрала номер Чарли.
– Алло, – ответил он скучающим голосом после третьего гудка.
– Чарли, это Эйвери Блэк. Как у тебя дела?
– Видимо, хожу по краю, – ответил он. – Нам было поручено не отвечать на твои запросы.
– Кем?
– Боссом, – сообщил Татум. – Буквально этим утром. Уверен, что он получил звонок от твоего начальства и передал нам приказ.
– Что ж, мне нужно, чтобы ты проигнорировал его. Сделаешь это для меня?
– Мне бы стоило послать тебя, – пошутил он. – Но, как только мы получили приказ, я понял, что увижу тебя еще до окончания этого дня.
– Я сейчас сижу в такси снаружи, – произнесла она. – Мне нужно взглянуть на одно конкретное дело. Это возможно?
– Повеси секунду, – ответил Чарли. Она услышала, как он положил трубку на стол и повисла тишина. Где-то через пол минуты он снова вернулся. – Может нам и не стоит вести себя так после увиденного, – добавил он. – Заходи через пару минут через центральный вход. Я проведу тебя в свою лабораторию. Уйти, скорее всего, придется через черный вход.
– Договорились, – сказала Эйвери. – Скоро увидимся.
На этот раз она попросила водителя не уезжать, чтобы не застревать в этом районе, ожидая такси к дому Роуз. Направляясь к центральному входу в офис медэксперта, она ощутила некое беспокойство по поводу того, что делала. Одно дело успешно совместить частички улик в новом расследовании и совсем другое – заниматься поисками, когда тебе запретили.
Чарли Татум встретил ее у центрального входа, придерживая двери. Это был приятной внешности афроамериканец ростом около 6’5 футов. Он был не самым накачанным парнем, но в нем все же чувствовалась некая сила. Она ощутила ее, проходя мимо него внутрь.
– Двое наших сейчас в своих кабинетах, – прошептал Чарли. – Чамберс работает над чем-то с вашими криминалистами. У тебя есть время, пока они заняты.
– Спасибо, Чарли. Я понимаю, что ты рискуешь.
– Без проблем, – ответил он, провожая ее в лабораторию.
Его стол был пуст и идеально чист, но от него все еще шел запах химикатов, которые навевали Эйвери мысли о смерти. Татум запер за собой дверь и сразу направился к своему MacBook, стоявшему в дальнем углу кабинета на маленькой стойке с черным крутящимся креслом. Чарли плюхнулся на него и запустил ноутбук.
– К счастью, у нас есть фейковая учетная запись на случай, если обычную заблокируют, – произнес он. – Таким образом никто и никогда не узнает, что именно я искал. Итак, что же я ищу?
– У меня нет имени, – ответила Эйвери. – Это студентка колледжа. Думаю, ей около двадцати одного года. Была убита вчера.
– Имеешь в виду ту, которой досталось от строительного пистолета?
– Да.
– Это было противно, – сказал Чарли, водя по экрану мышкой. – Одно из худших тел, которые я встречал за все время работы здесь.
– Ты же можешь получить доступ к файлам отсюда, правильно?
– Только к тем, что есть у нас самих, – кивнул он. – Пока что само тело не привезли. Оно все еще у криминалистов. Думаю, они пытаются выяснить тип использованного строительного пистолета.
– Но у тебя же есть предварительная информация, так?
– Думаю, даже чуть больше, – ответил Татум. Он еще раз кликнул мышкой и встал со стула. – Держи.
Эйвери присела и начала просматривать файлы. Среди них были снимки тела и места преступления, но сейчас они не были интересны ей. На данный момент более важны детали. Она читала и пыталась запомнить все до последней запятой, чтобы Чарли не пришлось рисковать, печатая данные.
«Кирстен Грирсон, двадцать один год. В теле обнаружено семь гвоздей, два из которых пробили череп и попали в мозг, вызвав смерть. Небольшие гематомы в области поясницы, вероятно, нанесены кулаками. Никаких признаков сексуального насилия. Несколько ссадин со стороны груди, свидетельствующие о том, что убийца трогал жертву. Отпечатки пальцев отсутствуют».
Блэк надеялась на большее, но все же и этого было достаточно. Она изучила расположение гвоздей: между глаз, чуть выше левого уха, в каждом колене, в груди, в челюсти и в затылке.
«Ссадины на груди, – подумала Эйвери. – Это не случайно. Этот убийца не может сдерживать себя, зато ощущает себя вполне свободно. Это мужчина, который, в принципе, ценит женское тело, но достаточно умен, чтобы не дать волю животному инстинкту и не оставить следы своего ДНК на месте преступления. А также нет гвоздей в груди и области влагалища. Если бы это было просто жестокое изнасилование, то подобное было бы вполне ожидаемо».
Она размышляла над этим, а затем принялась рассматривать фотографии. Девушка была довольно симпатичной. И, хоть ее бюстгальтер не был красив или сексуален, он раскрывал достаточно.
«Убийце понравилось ее тело. Он трогал грудь. И он также явно не боялся крови».
Мысленно она сопоставила данную информацию с тем, что уже было известно о Говарде Рэндалле.
«Никаких признаков проявления ласки, насилия или иной заинтересованности в женских телах. Все они были полностью одеты. Лужи крови были обнаружены только в двух случаях и считалось, что это произошло засчет разрыва сонной артерии; обильное кровотечение произошло по стечению обстоятельств, а не нарочно».
И все это подходило под описание Говарда Дианой Карвер. Он любой ценой старался ни к кому не прикасаться.
«Он не похож на маньяка, который будет рисковать ради наслаждения, – решила она. – Особенно учитывая его приверженность науке».
– Спасибо, Чарли. Я закончила, – кивнула Эйвери и встала с кресла.
– Нашла то, что искала?
– Да.
– Хорошо. А теперь убирайся, пока мы оба не заработали себе проблем по горло.
Оставалось последнее место и она знала, что ее появление приведет к настоящему концерту и куче криков. Но Блэк также прекрасно понимала, что у нее уже было достаточно доказательств ее теории. Настало время съездить в участок и поговорить с О’Мэлли прежде, чем все выйдет из-под контроля и помешанность жителей на Говарде Рэндалле позволит настоящему убийце уйти от наказания.
Но, помимо этого, у нее была Роуз, которую стоило проверить. И Рамирес. Она понимала, что не обязана, но чувствовала, что должна съездить в больницу и навестить его. Он был один уже около тридцати часов и это был самый длительный промежуток, на который она оставляла его после того, как он впал в кому.
«То, что я буду сидеть рядом, никак не исцелит его, – сказала она себе. – А за квартирой Роуз наблюдают двое полицейских. Она в большей безопасности сейчас, чем ты сама».
Эйвери быстро прошла к такси, которое все еще ожидало ее у входа в здание головного офиса медэкспертов Бостона. На данный момент существовало только одно место, где она фактически могла хоть что-то сделать.
Несмотря на предстоящий ад, который, скорее всего, начнется при ее появлении, пора было возвращаться в А1.
Глава девятая
Эйвери едва успела выйти из такси, как на нее тут же налетели журналисты. Она с трудом прошла сквозь толпу, не давая и шанса заговорить с ней. Направляясь к двери, она смотрела прямо и пыталась сделать все возможное, чтобы не запаниковать. Блэк заметила, что, в принципе, они стали соблюдать хоть какую-то дистанцию. Стало интересно, насколько сильно наорал на них О’Мэлли для этого. Такая мысль заставила ее улыбнуться, но не прибавила надежды на предстоящий незапланированный разговор с начальником.
На входе ее встретило множество потрясенных лиц. Также она успела заметить и дружелюбные взгляды, которые, судя по всему, считали, что она находится под охраной засчет ее прошлого. Тем не менее, по большей части, атмосфера в здании осталась без изменений.
«Ты в полном дерьме».
Эйвери ни с кем не заговорила, проходя через центральное лобби в соседний зал. Она обошла нескольких копов в форме, а потом заметила Финли. Он стоял напротив двери в кабинет О’Мэлли, болтая с другим полицейским. Когда он поднял голову и увидел ее, то в его взгляде на мгновение повисла паника. Затем, кажется, он вспомнил, что технически был сейчас рангом выше, так как ее не допустили к расследованию и всему, что касается Говарда Рэндалла. Он извинился перед офицером, с которым разговаривал, и подошел к ней с хмурым видом.
– Какого черта ты тут делаешь? – прошипел он, стараясь не привлекать внимание. На них итак уже смотрели все присутствующие. Подобная злость в голосе превратила его в абсолютно иного человека. Никогда ранее она не видела Финли таким.
– Мне надо поговорить с тобой и О’Мэлли.
– Нет. Ты не можешь просто прийти сюда и закатить подобную сцену!
– Какую сцену? Разве я была уволена? Отстранена от дел? Нет. Поэтому у меня есть ровно такие же права находиться здесь, как и у тебя. А сейчас…
Внезапно из-за двери появилась голова кэпа. Видимо, он услышал ее голос. Как и ожидалось, он был зол.
Он сузил глаза так, что лицо стало излучать настоящий оскал.
– Немедленно зайди сюда, – рявкнул он.
Судя по всему, капитан, в отличие от Финли, не особо хотел, чтобы другие услышали их перебранку.
Эйвери подчинилась и зашла в кабинет. Финли последовал за ней. Закрыв дверь, он встал в углу, будто ожидая, что гнев О’Мэлли волной нахлынет на небольшое помещение.
К ее удивлению, капитан хорошенько постарался, чтобы сохранить спокойствие. Присаживаясь на свое место, он несколько раз глубоко вздохнул. Устроившись по-удобнее он, наконец, поднял на нее взгляд и спросил:
– Что ты здесь делаешь?
– Я чувствую, что у меня есть достаточно улик, чтобы доказать, что Говард Рэндалл не убивал Кирстен Грирсон.
– Хочешь сказать, что находясь дома, ты каким-то образом получила доказательства, которые остались незаметны для более, чем 20 человек?
– Видимо, так, – ответила она.
Его терпению приходил конец. Теперь он сидел с наигранно огорченным видом.
– Пожалуйста, расскажи мне, как ты пришла к этому, – произнес он с кривой улыбкой на лице. – И, как только закончишь, объясни, какого черта ты помешалась на том, чтобы доказать, что этот маньяк не причастен к убийству?
– Пока мы находимся на этапе вопросов, – ответила Эйвери, – почему бы тебе не пояснить, для чего ты так настаивал на том, чтобы меня не допустили к этому делу? Потому что мы тесно общались? Или потому что ты беспокоишься о том, как состояние Рамиреса отразилось на мне? Может все дело в СМИ?
– Мне плевать на то, как тесно вы общались, – сказал О’Мэлли. – Если говорить откровенно, то да, СМИ просто с ума сходят из-за этого. Они выдумают какую-то очередную садистскую историю. Каким-нибудь образом свяжут тебя с Рэндаллом и в результате пострадаешь не только ты, но и весь долбанный участок. Неужели тебе все равно?
– Конечно же, нет! – закричала она. – А если бы ты переживал об этом также, как и я, то понимал бы, что отстранять меня от дела – самое глупое, что можно придумать в данном случае. Я в курсе, что твой лучший друг, мэр, считает именно так, но он тут не работает и не занимается уголовными делами.
– Эйвери, – ответил О’Мэлли, почесав затылок и уставившись на стол, – у тебя есть ровно пять минут, чтобы рассказать о том, что, по твоему мнению, ты нашла. Если разговор затянется, я вызову охрану и они выставят тебя из здания.
– Кирстен Грирсон была жестоко убита. На груди жертвы виднелись ссадины, а это означает, что ее, как минимум, трогали после смерти. Также тело найдено в нижнем белье. Единственное, что совпадает в данном сценарии, это ее возраст и красота.
– Нет, – заявил капитан. – Ты пропустила одну, но самую важную деталь. Это тот факт, что девушка мертва.
– Ты прекрасно знаешь, что я права, – ответила Блэк. – Ты просто ослеплен всеобщей паникой.
– Не смей говорить мне, что…
– Не отбирай мое время, – резко перебила она. – К тому же, вся эта кровь… Природа самого убийства ужасна. Слишком грубо. Убийца переборщил. Жестокость явно наигранна. А теперь вспомни дело Говарда Рэндалла и скажи мне, когда бы он действовал подобным образом? У всех его жерт было от одной до двух ран в лучшем случае. Все просто, а заодно чисто и аккуратно. Такое ощущение, что он сам ненавидел кровь, что он попросту не хотел даже прикасаться к убитым.
– Я не идиот, – произнес О’Мэлли. – Я думал над этим. Но, если откинуть данную мелочь в сторону, то все совпадает просто идеально. Через пару недель после его побега убивают красотку из колледжа. Может он изменился в тюрьме. Может во время заключения у него что-то щелкнуло внутри.
– Нет, – покачала головой Эйвери. – Вспомни, я несколько раз виделась с ним за это время.
– Точно, как я мог забыть, – с явным сарказмом кивнул кэп.
– Это был абсолютно тот же человек, которого я защищала, работая адвокатом. Какие бы странности он не имел, пока был на свободе… Они никуда не делись. Он не изменился. Не настолько.
– Ладно, давай предположим, что Говард Рэндалл не убивал Кирстен Грирсон. У тебя есть какие-то соображения относительно того, кто сделал это?
– Нет. Но убийца, судя по всему, подражал ему. Этот человек, вероятно, наблюдал за историей Говарда. Он просто скопировал действия, но оказался слишком кровожадным для того, чтобы сделать все правильно. Возможно, он убивает в честь самого Рэндалла, будучи мотивирован его побегом. Может хочет впечатлить его… Завладеть его вниманием.
– Хорошие теории, – ответил О’Мэлли.
Финли просто кивнул со своего места в знак согласия.
– Но знаешь, что имеет еще больший смысл? – спросил он. – Говард Рэндалл, известный убийца студенток колледжей Бостона, сбегает из тюрьмы. Две недели спустя, студентка местного колледжа найдена мертвой. Довольно простое уравнение. Все указывает на Рэндалла.
– Ты просто не хочешь видеть иных вариантов, – сказала она.
– Нет. Это ты пытаешься перевернуть все с ног на голову лишь потому, что каким-то образом связана с ним.
Эйвери едва сдержала поток проклятий, которые чудом не вырвались из ее рта. Она буквально сжала кулаки, чувствуя, что из нее вот-вот пойдет пар.
– Помимо этого, – добавил О’Мэлли, – тебе не стоит больше волноваться на эту тему. С утра мы прорабатываем новую улику, хотя, это уже не твое дело.
– Какую?
– Которую получили в жилом комплексе, возле которого было найдено тело. Два совершенно разных арендатора утверждают, что видели человека, похожего на Говарда Рэндалла. Он крутился возле старого дома в конце квартала. Там когда-то была найдена одна из его жертв.
– Хорошо, давай проверим, – произнесла Блэк.
– Уже поздно, – ответил капитан. Он посмотрел на часы и добавил, – мы подобрали команду, которая работает над этим. Ребята приедут примерно через три минуты.
Ярость Эйвери переросла в шок. Она лишь ошеломленно продолжала стоять, пока О’Мэлли, надев гарнитуру, разговаривал с каким-то полицейским, проверяя исполнение приказа.
Глава десятая
В одиннадцати милях от участка А1, где происходила напряженная перепалка между Эйвери и О’Мэлли, Коннелли резко вышел из патрульной машины. За ним также быстро и тихо остановились еще три автомобиля. Он немного подождал, пока все соберутся. Всего, включая его самого, здесь было пять офицеров.
Все они припарковались на южной стороне Коммерс-стрит рядом с заброшенным жилым комплексом. Кто-то из бывших жильцов позвонил в А1 буквально через восемь минут после увиденного. Вполне возможно, что Говард Рэндалл мог скрываться на складе, расположенном на углу улицы. Именно туда Коннелли и вел четверых копов.
Время близилось к полудню, поэтому улицы были не настолько пусты, как ему хотелось бы, но пока все шло хорошо. Эта часть города была частично заброшена. Во всяком случае она не была переполнена людьми, спешащими перекусить в обеденный перерыв. Растрескавшийся тротуар и мусор, валявшийся у здания, явно свидетельствовали об отсутствии ухода за комплексом.
Коннелли взглянул на собравшихся. Это был именно тот состав, который он запросил. Всех этих копов он хорошо знал и доверял им. Также, технически сам О’Мэлли присутствовал здесь, слушая через наушник Дилана все происходящее и готовый помочь в любую минуту.
Когда он кивнул, последний в строю офицер сделал тоже самое в ответ и отошел от группы. Он достал пистолет и направился вдоль стены склада к черному выходу. Этого парня звали Митчам и его задачей было поймать любого, кто попытается сбежать через заднюю дверь… точнее Говарда Рэндалла.
Затем Коннелли мысленно подготовился и направился к центральному входу на склад. Старую металлическую дверь можно было открыть, только толкнув внутрь. Вся она целиком была покрыта граффити местных художников. Дилан указал на следующего офицера, а затем на дверь, делая пригласительный жест.
Тот взялся за ручку и оглянулся на босса, ожидая сигнала.
Коннелли достал оружие, глубоко вздохнул и посмотрел на оставшихся копов. Он дал Митчаму еще несколько секунд, чтобы дойти до дверей, и кивнул.
Офицер, державшийся за ручку, быстро распахнул дверь и Дилан ловко проскочил внутрь с такой скоростью, которую редко приходилось показывать и мало кто догадывался о ней.
Склад состоял из одного большого помещения, у дальней стороны смешались фрагменты разрушенной стены.
В самом центре на троссе, привязанном к балке, болталось тело человека. Веревка была обмотана вокруг шеи и труп, медленно покачиваясь, отвернулся от них.
«Суицид, – решил Коннелли. – Этот сумасшедший ублюдок убил себя сам».
Он обернулся и заметил, что все присутствующие также оглядываются. Удостоверившись, что они были одни, не считая висящего тела, которое, как надеялся Дилан, принадлежало Говарду Рэндаллу, он расслабился.
– Шеф, ты на связи? – задал он вопрос.
В наушнике раздался на удивление твердый голос О’Мэлли:
– Да, ты внутри?
– Да, – ответил Коннелли, подходя к висящему телу. – Здесь труп. Явный суицид, повесился на стальном тросе.
– Это он? – спросил кэп, искренне взволнованный. – Это Рэндалл?
Дилан добрался до тела. Оно висело минимум в десяти футах над его головой. Пока он размышлял о том, как этот идиот добрался до такой высоты, труп неспешно повернулся к нему лицом.
Оно улыбалось.
Гримаса была нарисована красным маркером. «Голова» состояла из старой мешковины. Лицо, словно смеясь, смотрело на него.
На шее висела маленькая табличка. Она была сделана из картона, а слова написаны тем же самым маркером, что и в предыдущий раз. В ней говорилось: «Я ВАС СДЕЛАЛ! ЭЙ, КАК ТАМ МОЙ КОТ?»
– Твою мать! – заорал Коннелли.
– Что там? – спросил О’Мэлли.
– Он играет с нами, – ответил он. – Это манекен. Он повесил манекен, чтобы обдурить нас. Тут записка. Он ссылается на кошку. И, кажется… Да, судя по всему, она привязана к манекену той же черной лентой, которой он приклеил кота к кирпичу.
– Это был розыгрыш, – произнес кэп.
– Похоже.
– Я хочу, чтобы ты вернулся к жилому комплексу и надрал задницу тем идиотам, которые позвонили в А1. Если они рискнут угрожать, арестуй их и привези сюда. Я сам займусь подонками, если потребуется.
– Да, сэр, – ответил Коннелли.
Совершенно расстроившись, он убрал пистолет и уставился на манекен. Кукла была одета в футболку и пару брюк. Дилан был уверен, что если они разрежут ее, то найдут внутри солому или старые газеты. Манекен безжизненно смотрел вниз, улыбаясь красными губами.
Дилан понимал, что это всего лишь вещь, но ничего не мог с собой поделать. Возвращаясь обратно, чтобы отозвать Митчама, он показал ей средний палец.
Глава одиннадцатая
Эйвери попрощалась сразу после того, как О’Мэлли договорил с Коннелли и его командой. Она направилась в туалет и заперлась в кабинке. Опустив крышку и усевшись на унитаз, поскольку только данное помещение могла использовать сейчас в качестве своего кабинета, Блэк решила обдумать все без терзающего ее вопросами и теориями О’Мэлли.
«Табличка на манекене явно говорит о том, что это тот же человек, который бросил мне в окно кота и кирпич с запиской. Судя по ней, он еще объявится. На бумаге было написано «Не могу дождаться нашей встречи».
Но между убийцей Кирстен Грирсон и котом с манекеном нет никакой яркой связи. Это могут быть два разных человека, а мы отчаянно пытаемся связать их. Конечно, это облегчило бы ситуацию. И проще всего было, если человек, стоящий за всем этим, оказался бы Говардом Рэндаллом».
Эйвери мысленно вернулась к материалам дела Кирстен Грирсон и двум запискам. Она пыталась найти связь, но не видела ее. Возможно, это происходило потому, что ей не хватало информации о личности человека, разыгравшего их с манекеном и бросившего кота в окно.
К сожалению, в данном случае она была уверена, что манекен, при помощи которого удалось так надурить полицию, был сделан Говардом. А это, в свою очередь, даст горожанам больше оснований подозревать его и требовать поимки. Блэк понимала, почему полиция изо всех сил старается повесить все на Рэндалла, но она также осознавала, что они совершат огромную ошибку, которую уже нельзя будет исправить, если окажутся неправы.
Поразмыслив над этим, она вернулась в кабинет О’Мэлли, который пытался переместить свой гнев с человека, удачно обдурившего их, оставив манекен на складе, на тех, кто позвонил в А1. Теперь команда Коннелли допрашивала их на предмет дачи ложных показаний.
Когда она вошла в кабинет, кэп поднял взгляд. Его глаза излучали ярость, но также в них виднелась доля беспокойства. Эйвери попыталась поставить себя на его место, думая каково это, когда ты не можешь успокоить город, на свободе находится какой-то псих, а стоять за всем этим может недавно сбежавший серийный маньяк.
– Итак, что думаешь о сцене на складе? – спросил ее капитан.
– Думаю, это был обычный розыгрыш, – ответила Блэк. – Сомневаюсь, что убийца вообще был там. Скорее всего, он поручил это простое задание кому-то еще. Убийца насмехается над нами… Веселится от души.
О’Мэлли взял телефон, что-то сделал и протянул его ей. Она увидела фотографию со склада, присланную Коннелли. Это был снимок висящего манекена, сделанный в профиль. Красная улыбка глупо смотрела вниз. Табличка на шее была четко видна.
«Я ВАС СДЕЛАЛ! ЭЙ, КАК ТАМ МОЙ КОТ?»
Возможно, именно так и работал ее мозг или же она достаточно проработала с О’Мэлли, чтобы понять, что он пытался найти.
– Тот же почерк, что и на записке, привязанной к коту, – подтвердила она. – Это тот же парень.
– Говард Рэндалл, – уверенно произнес капитан.
– Не обязательно, – покачала головой Эйвери. – Со всем уважением, сэр, я все больше и больше убеждаюсь, что Говард Рэндалл не убивал Кирстен Грирсон.
Она заметила, что он находится на грани взрыва и готов прибить ее. Но О’Мэлли смог сдержать себя в руках и, вместо этого, ответил:
– Видишь, как хорошо, что ты не ведешь это дело.
– Думаю, да, – отрезала она. Блэк чуть не поделилась с ним своими размышлениями, которые возникли в голове, стоило ей увидеть фотографию манекена и записки. Но, раз это было не ее дело (и, честно говоря, она злилась по этому поводу), Эйвери решила оставить свои догадки при себе. Вернувшись домой, она основательнее возьмется за них.
– От меня что-либо еще требуется? – спросила она едва ли ни шепотом.
– Нет. Мы справимся сами.
Напряжение и враждебность между ними возросли до предела. Они витали в воздухе, практически ощутимые. Не произнеся больше ни слова, она открыла дверь и вышла. Покинув кабинет, Эйвери глубоко вздохнула и пробежалась по возможным вариантам. Взглянув на часы, она увидела, что было уже 14:25.
«Интересно, насколько сложно добраться до этого склада, оставаясь незамеченным».
Идея была заманчивой, но Блэк была уверена, что эта поездка не стоит и выеденного яйца. Это вернуло ее к мысли, которая возникла еще в кабинете у О’Мэлли.
«Почерк на записках, привязанных к коту и к манекену, идентичен. Существует ли хоть какая-то возможность добыть образец почерка Говарда?»
На данный момент это был самый продуктивный вариант, с которого стоило начать. Заодно Эйвери заедет домой к Рамиресу, где оставила материалы по делу Говарда Рэндалла.
Также стоило проверить Роуз, то есть прокрасться обратно в дом. И, учитывая все то, через что Блэк прошла за последние шесть часов, задача казалась отнюдь не сложной.
Прекрасно зная, что в квартире Рамиреса еды нет, а Роуз вообще редко покупает продукты, Эйвери остановилась у супермаркета, чтобы прикупить сендвичей на ужин. Она поймала такси, доехав до магазина, но затем прошла пешком шесть кварталов до дома дочери. Обойти здание было проще, чем подъехать к нему на такси, стараясь остаться незамеченной. Также само по себе такси у дома, за которым наблюдают, покажется подозрительным. Одному Богу известно, какие инструкции О’Мэлли дал офицерам, следящим за ней.
Нельзя сказать, что она была сильно возмущена фактом наблюдения. Мертвый кот, заброшенный в окно, был достаточно плохим знаком… А когда добавились и безумные СМИ, Эйвери поняла, что ситуация может стать опасной.
Было 15:10, когда ей оставалось всего два квартала до дома дочери. Блэк задумалась, стоит ли позвонить Роуз и сообщить о скором приходе. С учетом того, что происходило вокруг, она хотела, чтобы дочь правильно реагировала на каждый звук, доносящийся из-за двери. Роуз сложно было напугать, но в последнее время она часто делала из мухи слона. Объединив все это, Эйвери решила, что Роуз прекрасно со всем справляется.
Подойдя к задней стороне дома дочери, Блэк достала телефон, перекинув сумку с сендвичами в другую руку. На парковке находилось всего три машины и мусоровоз. Также там стоял огромный синий бак для мусора и валялась небольшая куча картона.
Никаких новостных фургонов или подозрительных автомобилей. Это означало, что их местонахождение пока скрыто от других.
Эйвери пролистала список контактов до номера Роуз.
Не успев нажать клавишу вызова, боковым зрением она поймала фигуру, выходящую из-за синего бака. Блэк была беззащитна в данный момент, поскольку обе руки оказались заняты.
Она бросила пакет с продуктами, но опоздала. Фигура, которую она теперь четко видела, оказалась мужчиной в капюшоне. Одной рукой он закрыл ей рот, а другой поймал свободную руку, заведя ее за спину. Эйвери попыталась вырваться и практически успела высвободить руку, когда мужчина неожиданно сделал подножку и уложил ее на землю.
Блэк удалось удержать голову от удара о тротуар, но такой рывок просто выбил из рук телефон. Она слышала, как он стукнулся о землю. Мужчина двигался как молния. Он завел руку вокруг головы, подбородком уперев ее в локоть. Затем он быстро оттащил ее в тесное местечко между зданием и синим мусорным баком.
Когда она вновь собралась с силами, то попыталась дотянуться до пистолета, но не смогла. Мужчина удерживал ее между правым коленом и стеной здания, сильно прижав спиной.
Своей рукой он сильно зажал ей рот, было трудно дышать. Инстинкты Эйвери и физическая подготовка требовали действий. Она успокаивала себя тем, что борьба с противником, пока ты лежишь на спине, может только ухудшить ситуацию. Спокойствие, наоборот, позволит ей лучше оценить ситуацию.
«Раз он еще не убил меня, значит, и не собирается этого делать. Ему нужно что-то другое. Прекрати бороться… Успокойся».