– Оставил дома вместе с лосьоном для повышения самооценки.

Лейтенант засмеялся.

– Ладно, наша неотложная задача: наблюдение за Феллингером и Салливан. За все время слежки выявлены лишь внебрачные шашни, да и то не друг с другом. Если брать под наблюдение Кори, оправдать привлечение людей будет еще труднее.

– Если б я выбирал, за кем следить, то остановился бы на Феллингере, потому что Дейдра Бранд до сих пор остается большим знаком вопроса, и на Салливан, которая получала пакеты от Фрэнки Ди Марджио. Теперь, когда мы знаем, что у нее есть бойфренд, шансы на ее связь с Феллингером падают, и напряженность, свидетелем которой стал Рид, вряд ли имеет отношение к эмоциональной сфере и скорее связана с бизнесом, как считает Мо. А теперь я подброшу еще проблем: Эшли и Марисса. Если их отец стоит за четырьмя убийствами, тот факт, что он не испытывает к ним теплых отцовских чувств, вызывает тревогу. Помнишь первую реакцию Эшли, когда мы встречались с девушками в первый раз? «Это не папа». Потом она пыталась оправдаться тем, что в сериалах подозрение падает на самых близких, но первая реакция, непосредственная, она самая показательная. Если Кори чем-то выдал себя и девочки напуганы, то, возможно, они будут более разговорчивы.

– Почему ты считаешь, что его отношение к ним изменилось внезапно?

– Может, и не внезапно. Он мог какое-то время скрывать недовольство и раздражение, а потом решил, что хватит притворяться… Боже.

– Что? – спросил Майло.

– Адвокат из конторы Феллингера представляет девушек в трастовом фонде. Зачем Ричарду сближаться с Феллингером – вот и ответ. Одна мертвая бездомная бродяжка в обмен на доступ к счетам. Зачем Феллингеру рисковать? Затем, что он получит комиссионные.

– И заодно избавится от сумасшедшей, которая кричит на него, пока он обедает… Да, кругом в выигрыше. А теперь попробуй это доказать.

– Почему бы не начать с разговора с Эшли и Мариссой, разузнать, заметили они какую-нибудь перемену в отце или нет? Например, не начал ли он потуже завязывать кошелек?

– И грабить своих детей, – добавил Майло. – А может, и планировать кое-что похуже.

– Прошло уже достаточно много времени; Кори мог решить, что ему все сошло с рук. Если он импотент и старый рогоносец, тем больше причин позаботиться о себе. Его ошибка в том, что он бездумно похвастался перед Коэном, решив, что старик промолчит и не проболтается.

– Неудачная ставка, Ричи.

– Будем надеяться, он сделает еще несколько таких.

Глава 26

Ни одна из сестер Кори на звонки по сотовому не отвечала. Майло посмотрел в свои заметки.

– Едем.

Квартира, которую сняли сестры, находилась по пути в Лорел-Кэньон, направо от бульвара Вентура и левее Уайнленда. Достаточно близко от матери в Калабасасе, чтобы забрасывать к ней грязное белье, но на таком расстоянии, чтобы родители не могли заглядывать слишком часто.

Белое четырехэтажное здание занимало целый квартал. Три главных входа; в одном дверь была подперта широкой деревянной колодкой. Какие-то мужчины выносили мебель и грузили в стоящий на улице фургон.

В бассейне свободной формы во внутреннем дворе могли бы резвиться косатки. Женщины в бикини и мужчины в плавках занимали не более десяти процентов всех шезлонгов. Никто не плавал. Средний возраст отдыхающих составлял около двадцати пяти лет. На декорированном под застывшую лаву покрытии валялись пустые банки из-под пива.

Сестры Кори жили на третьем этаже. Дверцу одного из лифтов заклинили очередной деревянной колодкой. Другой лифт на вызов не реагировал, и мы поднялись по лестнице.

Майло постучал в дверь с номером 315.

– Да, – послышался мужской голос. Появившийся на пороге по пояс голый молодой человек увидел значок Майло и произнес: – Э-э-э…

Лет двадцати, шести футов роста, с длинными волнистыми каштановыми волосами, осветленными на кончиках, и едва намечающимися усиками и клочками юношеского пуха на лице. Вполне приятное лицо, если не обращать внимания на выражение тупого замешательства. Парень прекрасно подошел бы для демонстрации тех подиумных моделей, которые указывают на полное отсутствие мозгов.

– Полиция, можно войти? – Майло распахнул дверь.

Парень, почесывая бедро, отступил в сторону. На нем были трусы-боксеры, усеянные красными головами чертиков, и больше ничего. В области паха трусы выглядели накрахмаленными. В комнате стоял затхлый запах секса, несвежей еды и «травки». Дешевое напольное покрытие загромождали стопки стеганых одеял высотой по колено, бумажные тарелки с застывшей на них пищей, пустые банки и бутылки из-под газировки и водки. Из магазинного пакета навынос торчало, как выскочивший из табакерки чертик, стеклянное горло бульбулятора[46].

– Эшли с Мариссой здесь? – осведомился Майло.

– Э-э-э…

– Трудный вопрос?

У парня было такое лицо, словно ему только что вручили академический оценочный тест по физике.

– Ло! – крикнул он, глянув через плечо.

Откуда-то из задней части квартиры донеслось:

– Чё?

– Копы.

– Чё?!

Парень топнул ногой. Получилось слабо и неубедительно.

– Копы!

Третье «чё» сопровождалось появлением невысокой соблазнительной девицы, вытирающей полотенцем массу черных блестящих волос. На ней был купальник телесного цвета и обтягивающие бедра шорты цвета яичницы-болтуньи. Пирсинг с бриллиантом, похожим на настоящий, украшал пупок, достойный быть предметом гордости любого акушера. Позвякивая браслетами на левой щиколотке, она пробралась через завалы на полу.

Роскошная девушка с безупречной бронзовой кожей, капризным ртом и синими, как океан, глазами.

– Какого черта, кто вы такие? – вызывающе спросила она.

Майло осведомился, нельзя ли увидеть сестер Кори.

– Их здесь нет.

– А вы…

– Я не они.

Майло улыбнулся.

– Вы – Ло.

– Лора, – поправила девушка.

Маленькая мисс Дьюи, инцидент с папиным «Бентли».

– Лора, а дальше? – спросил Майло.

– Лора Хот.

Туповатый молодой человек захохотал. Майло глянул на него, он замолк и опустился на кучу барахла.

– Вы подруга Эшли и Мариссы… – начал Майло.

Лора вскинула голову, выставив восхитительный подбородок.

– Я же сказа-а-ала. Их здесь не-е-ет. – Интонация стала напевной. Отец Лоры вращался в индустрии звукозаписи.

Зафиксировать бы несколько секунд общения с нею, передать какому-нибудь рэперу-отморозку – смотришь, и хит получится.

Она помахала рукой.

– Увидимся по-о-зже.

Майло продолжал улыбаться.

– Где Эшли и Марисса, Лора?

– Это ваше дело – искать их.

– Вам не обязательно…

– Вы ду-у-у-умаете? – спросила она. – Я не должна разговаривать с вами. Копы меня достали.

– Очень жаль слышать это, но если б вы могли…

– Копы обманули, и мне пришлось вкалывать на общественных работах… – Она отвернулась к развалившемуся среди тряпья парню. – Вот дерьмо-о-о.

За несколько секунд тот ухитрился еще больше погрузиться в транс и теперь лишь ответил ей остекленевшим взглядом.

– Эй! – Лора подошла и щелкнула пальцами у него перед носом.

– Да, – произнес он.

– Что да?

– Дерьмище.

– Мне жаль, что у вас были неприятности, но это касается мамы Эшли и Мариссы. Вы знаете, что с ней случилось, правда?

На лице у девушки отразилась внутренняя борьба; она пыталась изобразить скуку, но ее выдали глаза.

Лора быстро заморгала, потом зрачки у нее внезапно расширились. Эмоциональный интерес к теме разговора.

– Да, и что?

– А то, что я уверен: они хотели бы, чтобы ты, Лора, поговорила с нами.

– Копы врут. Вы, может, всю мою чертову жизнь порушили.

– У миссис Кори отняли жизнь, Лора. Поэтому, если можешь…

– Откуда мне знать, что вы не подгадите и все это не какая-нибудь мерзость?

– Эй. – Парень потянул за стеклянный мундштук бульбулятора.

– Убирайся! – пронзительно крикнула ему Лора и повернулась к Майло: – Вы не можете входить без ордера.

– Лора, мне наплевать, что…

– Нет-нет, я не обязана это терпеть и не буду… у меня есть право. – Она перевела дух. – Вы должны уйти.

– Вообще-то нет, – возразил Майло, подойдя к ней ближе. – Здесь живут Эшли и Марисса, объяснить, как сюда попали, вы не можете, а значит, являетесь нарушителями закона. – Он повернулся к парню. – Твое имя и как ты здесь оказался?

– Э-э-э…

– Возможно, «Эээ» является твоей философией, но оно не может служить именем. Отвечай.

– Джаред. Я ее встретил.

– Джаред, а дальше?

– Лопринци.

– Встретил кого?

– Ее. – Взгляд на Лору.

– Когда ты ее встретил?

– Хм… прошлым вечером.

Майло повернулся к Лоре.

– Я ничего не скажу, – заявила она.

Лейтенант посмотрел на Джареда:

– Найди свою одежду и убирайся отсюда.

– Э-э-э… она там, сзади.

Майло сопроводил его в конец комнаты, оставив меня наедине с Лорой. Я попробовал терапевтическое действие улыбки. Она скрестила руки на груди и прошептала какое-то ругательство. Я обвел взглядом царивший на полу беспорядок и подметил кое-что интересное: еще один бульбулятор, пластиковые пакетики со следами чего-то белого. Если смотреть достаточно долго, то можно, наверное, увидеть и кости мастодонта.

Сопровождаемый Майло, вернулся Джаред Лопринци – в футболке «Фу Файтерс»[47], джинсах и мотоциклетных ботинках. После его ухода Лора как будто съежилась.

– Хватит ходить вокруг да около, – заговорил лейтенант. – Мисс Смит, я могу забрать вас для допроса прямо сейчас.

По ее лицу я понял, что Лора испугалась. Однако она еще попробовала скрыть страх под маской негодования.

– Вот дерьмо, они просили меня не говорить…

– Девушки?

– Да.

– Почему вы здесь?

– Они просили и об этом тоже.

– Зачем?

– Позаботиться о квартире.

Майло обвел комнату выразительным взглядом.

– Ага.

– Всё? – спросила она. – Теперь уйдете?

– Где Эшли с Мариссой?

– Уехали.

– Куда?

– Спросите у них.

– Я бы спросил, если б мог с ними связаться.

– Почему бы вам им просто не позвни-и-ить? – спросила Лора.

– Их телефоны не отвечают.

Она хихикнула.

– И о чем вам это говори-и-ит?

Майло достал наручники.

– Нет, ни за что! – воскликнула Лора, скривила губы и прижала руки к животу, как ребенок, проснувшийся голодным. – Мой папа – Имаго Смит, у него двадцать три хита.

– С чем его и поздравляем. Повернись спиной и заложи руки за голову.

Она заколебалась. Майло взял Лору за одно запястье и застегнул на нем наручник.

– Ладно! Ладно, они пользуются предоплаченными телефонами! – зачастила Лора Смит. – Свои обычные выкинули, а номеров этих я не знаю, понятно?

– Зачем они это сделали?

– Спросите у них.

– Лора…

– Я не знаю… стойте, вы делаете мне больно, я вас засужу… я… я ничего не знаю!

– Ты присматриваешь за домом, но они не сказали тебе, куда…

– У меня был номер, ясно? А потом он перестал отвечать. Понятно? Наверное, они попользовались им и сменили. Ясно?

– Судя по твоим словам, они напуганы, Лора.

Девушка посмотрела вниз на закованное запястье. У нее были тонкие кости; Майло не стал застегивать браслет туго, и она могла бы просто вытащить руку. Лора вдруг расплакалась.

– Вы действительно хотите меня арестовать? Я не выживу в тюрьме!

– Не арестую, если будешь сотрудничать.

– Они сказали мне не говорить! Ясно? Я только делаю то, что они просили. Понятно? Понятно?!

Майло снял наручник.

– Я здесь не для того, чтобы трепать тебе нервы, Лора. Как насчет того, чтобы начать сначала?

– Но я ничего не знаю…

– Чего они испугались, Лора?

Девушка вертела головой из стороны в сторону, наконец уставилась на кухонный угол, такой же захламленный, как и вся комната.

– Не могу. Они заставили меня дать обещание.

– Рассказывай, – мягко попросил Майло.

Изменение тона голоса привело к тому, что девушка взглянула на него.

– Лора…

– Сидни и Джаспер.

– Их лошади…

Осведомленность придала Майло новый статус; Лора Смит улыбнулась ему.

– Да.

– А что с Сидни и Джаспером?

– Их увезли. Ясно?

– Из дома…

– Эшли и Рисс приехали, чтобы выгулять их, а лошадей нет, совсем нет, все исчезло, и мебель из дома, сбруя и корма, всё. Они подумали, что это ограбление, потому что кто-то уже раньше вламывался к ним и оставил на кухне странную еду. Поэтому они ему позвонили, а он засмеялся и сказал: «Как забавно». И они перепугались, просто чуть с ума не сошли от страха и опять ему позвонили, и он только повторял одно и то же: «Как забавно». А потом сказал кое-что по-настоящему ужасное.

– Мы говорим об их отце?

Всхлип. Слезы. Кивок.

– Что он сказал такого ужасного, Лора?

– Он сказал: «Людям нужен клей». И повесил трубку. То есть пустил Сидни и Джаспера на клей! Девочки совершенно вышли из себя, но каждый раз, когда пытались поговорить с ним, он просто вешал трубку. А потом снова попробовали позвонить, но он не отвечал.

– Разозлился на них, – сказал я.

– Он словно в монстра превратился, вел себя, будто чужой человек. Они любили Сидни и Джаспера, и вдруг клей?

– Это уж точно, – отозвался Майло. – Им и в голову не могло прийти ничего подобного.

– Конечно! – воскликнула Лора Смит. – Это все равно что… будто это зомби съел их отца и принял его обличие.

– Они испугались его, – сказал я. – Поэтому уехали и используют предоплаченные телефоны.

– Это он их научил.

– Делать такие звонки?

– Он всегда ими пользовался; хотел, чтобы сам мог звонить, а его никто не беспокоил.

– Они испугались не только из-за лошадей, – подсказал я.

Молчание.

– Им нужна помощь, Лора. И получат они ее лишь в том случае, если мы будем знать факты.

Она смотрела в сторону.

– У тебя есть причина не любить копов, – сказал я, – но не копы отправили Сидни и Джаспера на клей, и копы не собираются причинять вред Эшли и Мариссе. Итак…

– Они считают, что это мог сделать он.

– Сделать что?

– Это, – выдавила Лора. – С ней. Вы знаете.

– С их мамой.

Три кивка.

– Раньше они так не думали, а теперь думают.

– Почему они изменили мнение?

– Они, похоже… догадывались об этом с самого начала, потому что они – то есть их мама и папа – всегда ненавидели друг друга. А потом Эшли с Мариссой сказали – нет, ведь он наш папа. И вот он стал зомби, забрал Сидни и Джаспера и всё из дома, наговорил гадостей…

– Поэтому они убежали, а тебя оставили здесь.

Она пожала плечами.

– Мой папа страшно сердит на меня. Я снова разбила его машину.

– Лора, когда Эшли с Мариссой уехали из города?

– Два дня назад.

– И ты понятия не имеешь, куда они направились?

– Они говорили, что сообщат, когда доберутся до места, но так и не сообщили.

– И не пробовали связаться с тобой?

– Э-э-э… Нет.

Мы ждали.

– Нет. В самом деле. – Она сказала это серьезно, без гнусавого растягивания гласных.

– Если что-нибудь узнаешь, можем мы надеяться, что сообщишь нам? – спросил Майло.

По хорошенькому личику видно было, что ее одолевают сомнения и страхи.

– Лора, мы здесь потому, что хотим защитить сестер.

Она молчала. Стёрджис дал ей свою карточку. Беззвучно шевеля губами, Лора прочла: «Отдел убийств».

– Они говорили о Вегасе, но не знаю… Если позвонят, я им скажу.

– Спасибо, – поблагодарил я. – И еще одно. Тебе не приходило в голову, что, оставаясь здесь, ты подвергаешь свою жизнь опасности?

– Почему?

– Раз мистер Кори стал таким странным…

Лора побледнела.

– О… Нужно собирать вещи. Я сваливаю, папочка все простит, он всегда прощает.

– Собирайся, мы подождем тебя снаружи, – сказал Майло.

– У меня здесь почти ничего нет, так, кое-что из одежды. – Она посмотрела на бурбулятор.

– Где ты припарковалась?

– Здесь, внизу.

– Мы тебя проводим.

Пауза.

– Ладно.

* * *

У нее был новенький красный маленький «Бенц», уже поцарапанный, помятый и грязный.

– Ты уверена, что дома все будет в порядке? – спросил Майло.

– Да, Имми молодец, не то что этот.

– Отец Эшли и Мариссы?

– Я всегда считала его придурком.

– Почему это?

– Он словно… бесчувственный? С ним разговариваешь, а он ведет себя как андроид или дебил.

– Он раньше говорил или делал Эшли с Мариссой гадости?

– Он покупал им все, что пожелают, только хотел, чтобы они вместе с ним смотрели телевизор. Они рассказывали, как это скучно и как они старались от него отделаться.

– Может, не любят телевизор…

– Думаете? – спросила она. – Не судите по себе. Он, урод, смотрит всякие сериалы про убийства, сплошной отстой. Но дает деньги и вещи, когда им нужно.

– И больше ничего, – сказал я.

– Он чертов урод, – выругалась Лора Смит. – Как он мог украсть их вещи? И этот клей! Как он мог сказать им такое?

Глава 27

Красный «Мерседес» уехал.

– Мои молитвы услышаны, ублюдок сделал большую ошибку, – сказал Майло.

– Какую?

– Встрял между девушками и лошадьми.

Мы вернулись в квартиру сестер, где лейтенант занялся поиском подсказки к их местонахождению. Улик нашлось предостаточно и для антинаркотического полицейского рейда, и для департамента здравоохранения, но следы они замели.

По возвращении в город Майло позвонил Мо Риду и, оторвав молодого детектива от ночного наблюдения за Флорой Салливан, послал его следить за домом сестер Кори.

– Вряд ли они появятся, но всякое может быть. Главное – наблюдение за их отцом, от которого они сбежали. – Он обрисовал изменения в поведении Ричарда Кори.

– Избавился от лошадей? – спросил Рид. – Интересно, что обо всем этом думает док…

– Злодей слишком долго застегивался на все пуговицы, вот они и поотлетали, – сказал Майло.

– Поэтично, – прокомментировал Рид.

Стёрджис ухмыльнулся.

– Док это умеет.

– Значит, по вашей версии, ему надоело держать себя в узде, и он выместил злость на других женщинах, а не только на Урсуле?

– Правильный вывод, Мозес. Где Шон?

– Так же, как и я, – следит за домом, лейтенант. Почему вы решили, что Кори сейчас ослабит бдительность?

– Думает, что сейчас у него руки развязаны.

– Ладно, – сказал Рид. – Мы за этим присмотрим.

* * *

Звонок номер два Майло сделал в департамент полиции Окснарда, где после нескольких неудачных попыток связался с детективом убойного отдела Франсиско Гонзалесом и попросил помочь с Ричардом Кори. Гонзалес, говоривший густым жизнерадостным басом, близился к завершению тридцатичасового расследования по делу о вторжении в жилище со стрельбой и многочисленными жертвами.

– Честно признаюсь, сейчас мне нужно вставить зубочистки, чтобы глаза не закрывались.

– Поздравляю, – сказал Майло. – Слушай, если у тебя хватает нервотрепки, скажи, с кем еще я могу поговорить.

– Нет, – ответил Гонзалес. – У меня дебилы против дебилов, а твой случай звучит интересно. Дай чуточку вздремнуть, потом угостишь обедом.

– Когда и где, детектив?

– Просто Фрэнк. Назови свой номер, я позвоню.

* * *

Спустя три с половиной часа мы с Майло сидели за угловым столиком в ресторане винодельческого завода Окснарда. Высококлассное промышленное предприятие из разряда тех, что используют массивные сооружения и не нуждаются в рекламе.

Здание ресторана было посимпатичнее соседних с ним строений, покрытых охрой и ржавчиной и доступных для свободного осмотра. В дегустаторской, где пробовали вина, толпились счастливые ценители. Я знал это место – бывал здесь несколько лет назад с молодой вдовой одного нехорошего человека. Но место предложил не я, а Гонзалес.

Он появился через несколько секунд после того, как мы уселись, – куриная грудь, большое брюхо, шесть футов росту, прилизанные черные волосы и седые усы в стиле Сапаты. На нем были белая рубашка-поло, черные брюки и черные парусиновые туфли на толстой белой подошве. Грузный, но крепко сбитый, он двигался быстро и легко, как муляж бревна, который катают по сцене в школьном театре.

Мы поздоровались. Рука у Гонзалеса оказалась сильная, взгляд ясный; на усталость указывали только плохо выбритые участки между челюстями и шеей.

Макая хлеб в оливковое масло, он жевал, глотал и утирал усы.

Появилась официантка – с меню и отдельной улыбкой для Гонзалеса. Он быстро и уверенно сделал заказ – три антрекота по шестнадцать унций средней прожарки, салат вместо картошки – и благодарно кивнул.

– Конечно, – сказала официантка, словно знала все заранее.

Вскоре принесли салат, за ним последовали чашки с бесплатными вялеными оливками, жареными цветками тыквы и бенье с соленой треской. Фрэнк Гонзалес ничему не удивлялся.

– Ты здесь завсегдатай? – спросил Майло.

– Стараюсь по мере сил. В основном приходится глотать на бегу.

– Понимаю. – Стёрджис покивал.

Любопытный взгляд карих глаз перескочил на меня.

– Психолог… Моя дочь хочет стать психологом.

Майло кратко изложил историю моего появления в департаменте, дополнив ее кратким же перечнем всех убийств. Даже урезанный отчет занял некоторое время. Гонзалес обладал самым важным качеством детектива: умел хорошо слушать.

Когда Майло закончил, он сказал:

– Значит, этот Кори, как вы его рисуете, персонаж типа Джона Листа?[48] Из тех узколобых типов, которые убивают всю свою семью и потом скрываются?

Вопрос адресовался мне.

– Некоторые элементы присутствуют, но большинство семейных убийц уничтожали свою родню за один прием.

– А этот парень более расчетлив?

– Или у него смешанные мотивы, и он решил избавиться от дочерей недавно.

– В каком смысле смешанные?

– Жену он прикончил из-за денег и потому что ненавидел ее, а через некоторое время почувствовал безнаказанность и повернул агрессию против девушек.

– А остальные убийства?

– Ди Марджио – ту, что с татуировками и пирсингом – вероятно, готовил, чтобы застрелила жену, а когда стала не нужна, убрал. Первой кандидаткой была, похоже, бухгалтерша, но она отказалась, – предположил Майло.

– А бездомная просто действовала на нервы – на нервы адвоката, – сказал Гонзалес. – Сложновато.