— Какая из них твоя любимая? — спросил он, обводя глазами полку с видеокассетами гонок, каждую из которых мы с ним смотрели с одинаковым удовольствием. — Давай поставим вот эту, я знаю, она тебе нравится.

Он вставил кассету. Гран-при Монако одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года с участием Айртона Сенны, где он под проливным дождем преследовал лидера гонки Алена Проста. Если бы гонку не остановили из-за погодных условий, Сенна бы ее выиграл, потому что для него плохих погодных условий не существовало. Дождь словно обходил его стороной.

Мы на одном дыхании просмотрели всю гонку, сидя рядом, Дэнни и я.

Глава 50

Пришло лето моего десятилетия, жизнь наша стабилизировалась, хотя и не полностью. Мы продолжали дважды в месяц видеться с Зоей, которая за последнее время сильно вытянулась и минуты не пропускала, чтобы не задать какой-нибудь вопрос, высказать смелое предположение или выдвинуть столь оригинальную теорию, что Дэнни оставалось лишь улыбаться от гордости.

Кости у меня после столкновения с машиной заживали плохо, но я решил не вводить Дэнни в траты, как в тот вечер в ветеринарной клинике. Я стойко переносил боль, хотя временами она не давала мне спать ночами. Я изо всех сил старался не сбиться с жизненного ритма, но был сильно ограничен в движениях. Я уже не бегал и не прыгал, не летал стрелой или во весь дух, но семенить трусцой еще мог. Я чувствовал, что конец мой близок, поскольку слышал обрывки разговоров людей, знакомых с моей судьбой. Все они в один голос уверяли Дэнни, что раны на собаках заживают легко и быстро, что собаки легко приспосабливаются к своим недугам и что выгляжу я бодрым и легким на подъем.

Деньги все еще были источником наших постоянных проблем, так как Дэнни отдавал «близнецам»-извергам часть своего заработка, а хладнокровный мистер Лоуренс требовал от Дэнни постоянного пополнения счета и готовности к дополнительным расходам. К счастью для Дэнни, его шефы охотно шли на уступки, меняя расписание его работы и давая ему возможность и встречаться с разными людьми, и подрабатывать на престижных водительских курсах, что позволяло Дэнни без труда оплачивать услуги мистера Лоуренса.

Иногда Дэнни брал меня с собой в автошколу, на трек. И хотя кататься мне с ним не разрешалось, я с удовольствием следил за ним, сидя на трибуне. Вскоре меня стали считать гоночной собакой, мне же особенно нравилось семенить по паддоку, разглядывать новенькие автомобили последних моделей, в которых приезжали богатые мужчины и женщины, чьи банковские счета пополнялись деньгами, заработанными на высоких технологиях. От шустрых «лотус-эксиж» до классических «порше» и роскошных «ламборгини», там всегда было на что посмотреть.

Помню, как-то преподавали мы в конце июля, жарким днем, и когда все машины находились на трассе, я вдруг заметил, как к административному зданию автошколы через паддок подъезжает великолепный «Феррари F430». Вышел из него невысокий пожилой человек, и в ту же минуту в дверях автошколы появился ее владелец, мистер Дон Китч, и направился к нему. Они обнялись и несколько минут разговаривали.

Гость прошел к треку, осмотрел его, а Дон передал по рации сотрудникам, стоящим по углам, чтобы те прервали заезд и объявили обеденный перерыв.

Пока прибывали машины и инструкторы давали обучающимся советы и комментировали их действия, Дон подозвал к себе Дэнни. Тот подошел к нему, а вместе с ним и я, поскольку мне стало очень интересно узнать, что же должно произойти.

— У меня к тебе просьба, — обратился Дон к Дэнни.

Неожиданно рядом с нами оказался тот самый человек из шикарного «феррари».

— Надеюсь, ты помнишь Луку Пантони? — спросил Дон. — Пару лет назад мы приезжали с ним к тебе на обед.

— Конечно. — Дэнни пожал руку Пантони.

— Ваша жена приготовила замечательный обед. Я до сих пор помню его вкус, — сказал Лука. — Примите мои самые искренние соболезнования.

Как только я услышал его итальянский акцент, сразу узнал и его самого. Это большой человек из «феррари».

— Спасибо, — тихо ответил Дэнни.

— Лука хочет, чтобы ты показал ему наш трек, — продолжил Дон. — Времени на обед у тебя все равно нет. Перехватишь пару сэндвичей попозже, хорошо?

— Без проблем, — согласился Дэнни, натягивая шлем и направляясь к пассажирской двери роскошного авто гостя.

— Мистер Свифт, — окликнул его Лука, — вы не возражаете, если на пассажирское кресло сяду я?

Дэнни бросил изумленный взгляд на Дона, затем посмотрел на Пантони.

— Вы хотите, чтобы я вел вашу машину? — спросил он.

А даже я знаю, что машина эта стоит примерно четверть миллиона долларов.

— Я беру на себя полную ответственность, — ответил Лука, а Дон кивнул.

— С удовольствием. — Дэнни улыбнулся и сел за руль.

Этот великолепный автомобиль предназначался не для езды по улицам, а для трековых гонок, оборудованный керамическими цилиндрическими тормозами, цельными гоночными сиденьями, утвержденными Международной федерацией автоспорта, цельной вращающейся клетью и, как я и подозревал, лопастным шифтером в соответствии со стандартами «Формулы-1». Дэнни и Пантони пристегнулись, Дэнни нажал кнопку электронного зажигания, и автомобиль ожил.

О, что это был за звук! Жужжание великолепно отлаженного двигателя, хриплый рокот выхлопной трубы. Дэнни толкнул лопастной шифтер, и машина медленно поплыла по паддоку к выезду на трек.

Я направился за Доном в класс, где обучающиеся жевали громадные сэндвичи, болтали и смеялись. Напряженный утренний заезд наполнил их радостью, которой им теперь хватит на неделю.

— Эй, вы, водилы, — обратился к ним Дон, — если кто из вас хочет увидеть кое-что особенное, хватайте свою шамовку и марш за мной. Перерыв продолжается.

На время перерыва все машины уходили с трека, и въезд туда закрывался. Сейчас же на треке стоял «феррари», и все сразу почувствовали — происходит нечто значительное.

— Что там? — спросил Дона один из инструкторов.

— Дэнни прослушивают, — коротко ответил Дон.

Мы вышли из здания и расположились в «отбеливателях» как раз в тот момент, когда Дэнни прошел девятый поворот и устремился по прямой.

— Думаю, круга через три он привыкнет к шифтеру, — заключил Дон.

Действительно, заезд Дэнни начал медленно, как со мной тогда, в Тандерхилле. Как бы я хотел сейчас поменяться местами с Лукой! Вот повезло же собаке! Быть вторым пилотом у Дэнни, да еще на таком «феррари»! Потрясающее событие.

Поначалу Дэнни вел машину осторожно, но на третьем круге картина изменилась: «феррари» превратился в ярко-красную молнию. Когда машина на дикой скорости пронеслась мимо толпы ошарашенных зрителей, двигатель уже не жужжал, он визжал. Все вокруг рассмеялись, словно услышали веселую шутку. Дэнни заканчивал разогрев машины.

Всего через минуту на невероятной скорости «феррари» выскочил из-за реденьких деревцов у выхода с седьмого поворота и взлетел на подъем с такой яростью, что подвески вытянулись почти полностью. А потом мы услышали мягкий «щелк-щелк-щелк» — электронная муфта плавно переключилась с шестой передачи на третью — и увидели через спицы колес, как покраснели цилиндрические тормоза. Затем послышался звук открывающейся полностью дроссельной заслонки, и машина с ускорением ракеты, вставшей на рельсы, унеслась на восьмой поворот. Гоночные покрышки из высокопрочного компаунда вцеплялись в бетон. Потом опять раздался «щелк-щелк-щелк», и «феррари» снова просвистел мимо нас к повороту, едва не касаясь боком ограждения. Доплеровский эффект проносящегося мимо автомобиля превратил ворчание двигателя в дикий рев. Раздалось еще несколько щелчков, и «феррари» в который раз исчез из виду. Дэнни продолжал наматывать петлю за петлей.

— Вот это да, — восхищенно пробормотал кто-то.

Я обернулся. Люди стояли разинув рты. Все молчали, когда раздался знакомый «щелк-щелк-щелк» и Дэнни, миновав пятый поворот, умчался в дальнюю часть трека, которую мы хотя и не видели, но зато хорошо представляли, что там происходит, благодаря прекрасному звуковому отражению. А меньше чем через пару секунд Дэнни снова пролетел мимо нас на огромной скорости.

— Сколько еще до предела? — поинтересовалась хрупкая симпатичная девушка.

Дон улыбнулся и, пожимая плечами, ответил:

— Он давно уже его перешел. Уверен, Лука попросил его показать все, на что он способен, вот Дэнни это и показывает.

Затем он повернулся к группе и проорал:

— Даже и не думайте гонять так! Дэнни — профессиональный автогонщик и едет не в своей машине. Ему не придется платить за нее, даже если он ее расшибет!

Дэнни наматывал круг за кругом, и мы следили за ним, пока у нас головы не закружились. Вскоре он начал постепенно сбрасывать скорость, охлаждая машину, а спустя пару минут уже заезжал на паддок.

Вся группа столпилась возле еще не остывшего «феррари». Дэнни и Лука вышли из кабины. Обучавшиеся взволнованно переговаривались, трогали горячий корпус, раскаленное стекло, скрывающее мощный мотор, восхищались удивительным мастерством Дэнни.

— Все в класс! — рявкнул Дон. — И работать над ошибками! Лично у каждого записи проверю.

Толпа потянулась к административному корпусу, Дон взял Дэнни за плечо:

— Ну, что скажешь?

— Потрясающе, — ответил Дэнни.

— Рад за тебя. Ты это заслужил.

Дон отправился вслед за группой объяснять принципы вождения. Лука обошел автомобиль, протянул Дэнни визитку.

— Я хочу, чтобы вы работали на меня, — сказал он с густым итальянским акцентом.

Я сел у ног Дэнни, тот опустил руку и по привычке почесал меня за ухом.

— Благодарю вас, — ответил он итальянцу, — но, боюсь, продавец машин из меня никудышный.

— У меня с продажами тоже не очень, — отозвался Лука.

— Но вы работаете на «Феррари»?

— Да, я работаю в штаб-квартире «Феррари», в Маранелло. Там у нас великолепный трек.

— Понятно. — Дэнни кивнул. — Значит, вы хотите, чтобы я работал… где?

— На треке. Иногда наши покупатели просят дать им несколько уроков вождения на треке.

— Вы предлагаете мне работу инструктора?

— Не совсем. Функции инструктора вам придется выполнять крайне редко. В основном вы будете тестировать нашу продукцию на треке.

Глаза Дэнни округлились, он изумленно ахнул.

«Интересно, он имеет в виду то, что говорит, или мы ослышались?» — подумал я.

— В Италии? — повторил Дэнни.

— Да. Для вас и вашей дочери уже готов дом. Разумеется, вам предоставят машину, «фиат», как часть социального пакета.

— То есть вы предлагаете мне жить в Италии, — проговорил Дэнни, — и тестировать «феррари».

— Si.

Дэнни покачал головой, развернулся на мес-те, посмотрел на меня и рассмеялся.

— Но почему именно я? Найдется сотня ребят, которые водят машины не хуже.

— Дон Китч сказал, что вы непревзойденный мастер гонок в сырую погоду.

— Это правда, но должна же быть и еще причина.

— Причина есть. — Он внимательно посмотрел на Дэнни смеющимися глазами. — И не одна. Только о них я вам скажу в Италии, в Маранелло, когда придете ко мне на обед.

Дэнни кивнул, пожевал губу. Повертел в руках визитку, постучал ею по пальцам.

— Благодарю вас за столь лестное предложение, но, боюсь, в данный момент я не могу принять его. Не имею возможности выехать не только за пределы страны, но даже и штата. Извините, я вынужден отказаться.

— Я знаю о ваших проблемах, — отозвался Лука. — Поэтому и приехал сюда.

Дэнни вскинул голову, с удивлением посмотрел на итальянца.

— Место остается за вами. Когда ваша ситуация разрешится, вы избавитесь от бремени обстоятельств и обретете свободу действий, то сообщите мне о своем окончательном решении. Мой телефон есть на визитке.

Лука улыбнулся и, еще раз пожав Дэнни руку, сел в «феррари».

— Что это за причина? Скажите сейчас, — проговорил Дэнни.

Лука поднял вверх указательный палец.

— У меня дома, в Маранелло. Там вы все поймете.

Он уехал.

Дэнни озадаченно покрутил головой. Из здания автошколы высыпали ученики. Вслед за ними появился Дон.

— Ну? — спросил он.

— Ничего не понимаю. — Дэнни пожал плечами.

— Он следит за твоей карьерой с тех пор, как познакомился с тобой, — сказал Дон. — Постоянно о тебе расспрашивает.

— Почему он так мной интересуется? — спросил Дэнни.

— Он хочет рассказать тебе все сам. По-моему, его впечатляет твое упорство в борьбе за дочь.

Дэнни на минуту задумался.

— А если я проиграю?

— Проиграть гонку — не позор, — ответил Дон. — Позор — не участвовать в гонке из боязни проиграть ее. — Дон помолчал. — Какого черта ты тут торчишь? — вдруг воскликнул он. — Давай топай к своим ученикам. Работай!

Глава 51

^— Хочешь погулять? Пойдем погуляем, — предложил Дэнни.

Он взял меня за ошейник. На нем были джинсы и легкая куртка, защищающая от осенней прохлады. Он поднял меня, поставил на слабеющие лапы, пристегнул поводок. Мы вышли в темноту. Заснул я рано, но теперь нужно было помочиться.

Здоровье мое с каждым днем ухудшалось. Не знаю, что повредило мою мочеполовую систему — столкновение с машиной прошлой зимой или лекарства, которые мне давал Дэнни, но я начал страдать от постоянного мочеиспускания. Стоило мне хотя бы чуть-чуть подвигаться, как я сразу же засыпал, а просыпался на мокром. Обычно из меня выходило всего несколько капель, но иной раз я наделывал целую лужу, что меня крайне смущало.

Мне стало очень трудно двигать задними лапами. Когда я вставал, мне требовалось немного походить, медленно разогреть суставы и связки, и тогда я чувствовал себя отлично и мог нормально передвигаться. Однако стоило хотя бы полчаса поспать или полежать, как суставы у меня словно костенели, и тогда приходилось прикладывать много усилий, чтобы заставить их двигаться. В таких случаях я поднимался с большим трудом.

В результате из-за моих проблем со здоровьем Дэнни уже не оставлял меня одного на весь рабочий день. Он приезжал домой в обед и выводил меня опорожниться. Добрый и отзывчивый, свои приезды он объяснял тем, что ему самому нужно поразмяться, но на самом деле он думал не о себе, а обо мне. Адвокаты продолжали трудиться ни шатко ни валко, и Дэнни не имел возможности поторопить их, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как поддерживать свою сердечно-сосудистую систему короткими поездками с работы домой. Он их использовал как зарядку, но имел цель — заботиться обо мне. Нужно же ему было что-то делать, а не просто ждать.

В тот вечер, примерно около десяти часов — время я хорошо помню, потому что как раз начиналась передача «Удивительные гонки», — Дэнни вывел меня на улицу. Было свежо, я наслаждался бодрящим прохладным воздухом, вдыхал его полной грудью. Он заряжал меня энергией.

Мы пересекли Пайн-стрит, возле кафе «Ча-Ча лаунж» я увидел много курящих людей. Я подавил желание понюхать табачный дым. Я не стал тыкать носом в зад сучки, писавшей у дерева. Зато пописал прямо на тротуаре, как любое домашнее животное, которому позволяются подобные вещи. Как собака.

Мы направлялись к центру города и вдруг увидели ее.

Мы встали как вкопанные. У нас перехватило дыхание. За столиком напротив книжного магазина «Баухаус букс», где имелся маленький ресторан, сидели две девушки, и одна из них была Анника. Грязная развратница и совратительница! Лисица хитрющая!

С каким омерзением мы смотрели на эту ужасную девчонку! Мне захотелось броситься к ней и схватить ее зубами за нос! О, как я ненавидел ее! Она, с ее неуемной сексуальностью, набрасывалась на Дэнни, а потом его же обвинила в домогательствах. Презренная! По своей прихоти, из каких-то своих целей она разрушила нашу семью. Вот уж действительно гнусная девка! Кейт Хепберн свалила бы ее с ног одним ударом, да еще посмеялась бы. Во мне кипела ненависть.

А она еще сидит у магазина «Баухаус» в компании с другой девушкой. Кстати, кафетерий там отличный, булочки пекут замечательные. Пьет кофе и курит! Сейчас ей, наверное, лет семнадцать или восемнадцать, и по закону она имеет право находиться в такое время в любом обществе. Ну да, формально она может сидеть и пить кофе где угодно, в любом городе, наслаждаясь своим позорным поведением. Прогнать ее я не в силах. Да и не стану я с ней связываться.

Я подумал, что Дэнни постарается избежать неприятной встречи и перейдет на другую сторону улицы, но я ошибся. Он двигался прямо на нее. Я не понял его намерений. Может быть, он не увидел вертихвостку? Не разглядел в полутьме?

Зато я ее заметил и стал сопротивляться. Я упирался, прижимал голову к земле, показывая, что отказываюсь идти дальше. Я пятился назад.

— Вперед! — приказал Дэнни и потянул за поводок, но я только яростней замотал головой. — Пошли! — рявкнул Дэнни.

Нет уж! Я не собирался повиноваться.

Тогда он наклонился ко мне. Присел рядом на корточки и посмотрел мне в глаза.

— Я вижу ее, — сказал он. — Так давай вести себя достойно. — Он отпустил мою морду. — Ради нас, Цо. Ты подойдешь к ней и покажешь, что любишь ее. Любишь даже больше, чем меня и Зою. Я прошу тебя, Цо.

Я не понимал его замысла, но уступил. В конце концов, ведь это я был у него на поводке.

Проходя мимо столика, за которым сидели Анника с подругой, Дэнни вдруг повернулся к ней и разыграл удивление.

— О, привет, — произнес он радостно.

Анника вскинула голову и, увидев Дэнни, замерла от изумления. Она явно не заметила, как мы приблизились, а увидев нас рядом со столиком, надеялась, что пройдем мимо. Однако Дэнни не спешил уходить.

— Рад видеть тебя, — продолжал он.

— Я тоже, — промямлила девица.

Я принялся играть свою роль. Восторженно залаяв, подошел к ней, обнюхал и несколько раз ткнулся носом в ее ноги. Потом сел рядом с ней и уставился на нее тем преданным взглядом, который многие люди считают очень трогательным. Внутри у меня все кипело от злости. Я ненавидел ее косметику. Ненавидел ее волосы. Ее облегающий свитер и колышущиеся груди. «Вот же сучка», — подумал я.

— Энцо, — сказала она.

— Можно с тобой поговорить? — спросил Дэнни.

Подруга Анники начала подниматься.

— Пойду возьму еще чашку кофе, — сказала она.

— Пожалуйста, останьтесь. — Дэнни остановил ее. — Вы будете свидетелем того, что я не проявляю бестактности по отношению к Аннике, — пояснил Дэнни. — Если вы уйдете, мне тоже придется уйти.

Девушка удивленно посмотрела на Аннику, та молча кивнула.

— Анника, — начал он.

— Да, Дэнни.

Он вытянул из-под соседнего столика стул. Поставил его рядом с Анникой. Сел.

— Я хорошо понимаю, что происходит, — сказал Дэнни.

Я же в отличие от него ничего не понимал. Она приставала к нему, а потом его же обвинила в домогательствах, и в результате мы вынуждены видеться с Зоей всего несколько дней в неделю. По-моему, с Анникой нужно было не разговаривать, а изжарить ее на вертеле. О чем с ней болтать? Уму непостижимо!

— Я, возможно, немного заигрывал с тобой, — продолжал Дэнни. — Здесь я полностью виноват. Только когда горит зеленый свет, это не значит, что нужно зевать.

Анника наморщила лоб, силясь понять Дэнни.

— Метафора, — подсказала ей подруга.

Ба! Метафора! Гляди-ка, она даже английский язык, оказывается, знает! Замечательно. В таком случае ее мы запечем не сегодня, а завтра!

— Мне следовало вести себя иначе, — говорил Дэнни. — У меня не было возможности поговорить с тобой раньше, Анника, и признаться в своей ошибке. Все, что случилось, — целиком и полностью моя вина. Ты ничего дурного не сделала. Ты красивая девушка, я обратил на тебя внимание и невольно стал с тобой заигрывать. Хотя был женат. На Еве. Ты была слишком молода.

При упоминании о Еве Анника потупилась.

— Может быть, я на минуту и представил тебя в роли Евы, — признался Дэнни. — Наверное, я смотрел на тебя так же, как смотрел на Еву. Я понимаю, Анника, как ты злишься на меня. Но посмотри, что происходит. Оцени последствия моей ошибки. У меня отнимают дочь. Понимаешь?

Анника подняла голову. Взглядом скользнула по лицу Дэнни. Пожала плечами.

— Меня хотят поставить на учет как потенциального насильника. Я всю жизнь должен буду отмечаться в полиции. Мне разрешат встречаться с дочерью только в присутствии свидетелей. Тебе об этом говорили?

— Мне сказали… — начала она и осеклась.

— Анника, когда я впервые увидел Еву, я онемел. Остолбенел. У меня дыхание перехватило. Мне казалось, если она уйдет от меня, исчезнет прекрасная сказка. Она стала для меня всем. Я не представлял себе жизни без нее.

Он замолчал. Никто из нас не проронил ни слова. Из ресторана выходили люди, громко прощались, смеялись, целовались и обнимались, расходились по домам.

— У нас с тобой ничего бы не получилось. По многим причинам. Разница в возрасте. Моя дочь. Ева. В другом месте? В другое время? Возможно. Но не теперь. И уж тем более не три года назад. Ты очень красивая девушка и, я уверен, найдешь себе парня, с которым будешь счастлива.

Она посмотрела на него большими удивленными глазами.

— Сожалею, что не могу составить тебе пару, — сказал он. — Но, уверяю, пройдет немного времени, и ты встретишь человека, которого полюбишь так же, как я полюбил Еву. Он станет для тебя целым миром.

Анника, опустив голову, уставилась на чашку с латте.

— Зоя — моя дочь. Я люблю ее точно так же, как твой отец любит тебя. Пожалуйста, Анника, не отнимай ее у меня.

Анника продолжала смотреть в чашку. Я взглянул на ее подругу, увидел на ее ресницах слезы.

Мы еще немного посидели, затем встали и торопливо пошли домой. Дэнни шел такой легкой походкой, какую я не замечал у него уже несколько лет.

— Думаю, она меня услышала, — произнес он.

Я тоже так подумал, но как я мог ему ответить? Я просто гавкнул, два раза.

Дэнни посмотрел на меня и рассмеялся.

— Быстрее? — спросил он.

Я снова два раза гавкнул.

— Хорошо, давай быстрее, — сказал Дэнни и скомандовал: — Вперед, Энцо!

Остаток дороги до дома мы преодолели легкой трусцой.

Глава 52

Пара, стоящая в дверях, была мне совершенно незнакома. Оба очень старые и хрупкие, в поношенной одежонке. Оба держали в руках старенькие матерчатые чемоданчики, неказистые, с выпирающими стенками. Пахли они нафталином и кофе.

Дэнни обнял женщину, поцеловал ее в щеку. Одной рукой подхватил ее чемоданчик, другой поздоровался со стариком. Они прошаркали в нашу квартиру, разделись. Дэнни взял их пальтишки, повесил в шкаф.

— Вот ваша комната, — сказал Дэнни, проводя их в спальню. — Я устроюсь здесь, на диване.

Никто из них не произнес ни слова. Он был совершенно лыс, если не считать полумесяца жиденьких волнистых волос на длинном узком черепе. Глаза и щеки у него ввалились, болезненного цвета лицо покрывала серая щетина. Женщина была совсем седой, сквозь реденькие волосики просвечивал череп. На ней были темные очки. В квартире она часто застывала на месте и ждала, когда мужчина подойдет к ней и возьмет под руку.

Она что-то прошептала на ухо мужчине.

— Твоя мать хотела бы умыться, — обратился тот к Дэнни.

— Я провожу ее.

Уильям Маккей

— Нет, провожу ее я, — возразил мужчина.

Старушка взяла мужчину под руку, и он повел ее через прихожую в ванную.

— Выключатель под полотенцем, — предупредил Дэнни.

Тайна кровавого призрака

— Выключатель ей не нужен, — отозвался мужчина.

Когда они ушли в ванную, Дэнни уткнулся лицом в ладони и прошептал:

1. Комиксы

— Я так рад. Сколько же лет мы не виделись.

— Какого черта?.. — Юпитер Джонс оторвал взгляд от двигателя машины, которую ремонтировал. Резко выпрямившись, он чуть не проломил голову о капот старой «Шевроле-Антилопы». Юп — основатель агентства «Три Сыщика» — был хладнокровным, проницательным наблюдателем, но существуют вещи, которые даже семнадцатилетнего детектива могут порой заставить разинуть рот.

Глава 53

Его дядя Титус только что вернулся из своей коллекционерской поездки. Титус Джонс отличался тем, что собирал самый немыслимый в мире хлам. Находки его усеивали территорию двора Джонсов, попросту именуемого свалкой. Из ремонтной ямы Юпу были видны некоторые из них: табун карусельных лошадок, груды старых вывесок… Но на этот раз дядя превзошел самого себя.

Если б я знал, что эти двое незнакомцев — родители Дэнни, встретил бы их более приветливо. Но он ничего не говорил мне об их приезде, заранее не предупредил, поэтому мое удивление вполне оправданно. Тем не менее я предпочел бы встретить их как членов нашей семьи.

В меховой шапке с енотовым хвостом на макушке он восседал за рулем своего главного коллекционерского грузовика, а Ханс и Конрад возились в кузове с гимнастическими кольцами.

Они прожили у нас три дня и почти не выходили из квартиры. В один из этих дней, к обеду, Дэнни привез Зою, красивую, с лентами в волосах и в замечательном платье в цветочек, явно подготовленную им к свиданию, потому что она, не жалуясь, долгое время просидела на одном месте, на диване, и позволила матери Дэнни ощупать свое лицо. Старая женщина заплакала, слезы тонкими ручейками стекали на Зоино платье.

Откинув со лба темно-каштановые волосы, Юп выпучил глаза от удивления. Пытаясь выбраться из-под капота «Антилопы» и посмотреть, что его дядя будет делать со всем этим хламом, Юп задел банку с машинным маслом, и ее содержимое потекло в картер.

Еду нам готовил Дэнни: жареные стейки, тушеные бобы, вареная картошка. Ели родители Дэнни всегда молча. Мне казалось странным — как трое человек могли умещаться на крошечном пространстве нашей квартиры и почти не разговаривать между собой.

— Черт! — Тут же последовал тяжелый удар кулаком по днищу машины. Пит, приятель Юпа, высунулся из-под машины. — Ты что, не мог подождать, пока я заткну картер пробкой?

Через пару дней отец Дэнни немного оттаял и даже несколько раз улыбнулся ему. Однажды, когда я в тишине квартиры сидел в своем углу и глазел на лифты «Космической иглы», он подошел и встал позади меня.

Пит — высокий, атлетического сложения парень — был компаньоном Юпа в агентстве «Три Сыщика». Он выглядел не лучшим образом, облитый с ног до головы машинным маслом.

— Что же ты там рассматриваешь? — тихо спросил он, дотронулся до моей макушки и почесал меня за ухом, ну точь-в-точь как Дэнни. Насколько же похожи прикосновения отца и сына.

Они собирались сменить масло в двигателе старой машины Юпа, но теперь говорить об этом было поздно.

Я оглянулся и посмотрел на него.

— Молодец, заботишься о нем, — вздохнул он.

Юп подхватил пустую банку.

Не могу сказать, к кому он в тот момент обращался — ко мне или к Дэнни. Человеческий язык, точный благодаря своему многословию, может оставаться очаровательно загадочным.

— Прости, — извинился он, — я, похоже, совсем с ума сошел.

В последний вечер перед отъездом отец Дэнни вручил ему конверт.

— Открой его, — велел он.

— С чего это? Третья мировая война началась? — Тут Пит увидел тетю Юпа, Матильду. Высокая, необъятная женщина направлялась к грузовику. — Хотя, по-моему, ты прав: начинается.

Дэнни сделал, как просил отец, взглянул на содержимое.

— Титус Джонс! — возгласила тетя Матильда. — Где ты нашел все это, — она беспомощно развела руками, — это старье?

— Черт подери, откуда столько? — удивился он.

— Это не старье, — возразил дядя. — Это первоклассный утиль — находка для коллекционера!

— От нас.

— Но у вас же нет денег.

— И твоя дурацкая шляпа тоже?

— У нас есть дом. Есть ферма.

— И вы все продали? Зачем? — воскликнул Дэнни.

Дядя Титус махнул енотовым хвостом.

— Нет, не продали, — успокоил отец. — Заложили. После нашей смерти дом и ферму возьмет банк. А теперь… Мы подумали, сейчас ты, как никогда, нуждаешься в деньгах.

Дэнни посмотрел на отца, высокого и очень худого, одежда на нем висела, как на пугале.

— В такой шапке ходил сам Дэвид Крокетт[1]!

— Папа…

Голос у Дэнни сорвался, на глаза навернулись слезы. Он не мог говорить, только качал головой. Отец подошел к нему и обнял, прижал к себе, погладил по волосам своими длинными сухими пальцами с широкими, бледными по краям ногтями.

Тетя быстро направилась к кузову.

— Мы всегда были к тебе несправедливы, — вздохнул отец. — Постоянно делали что-то не то. А вот сейчас сделали правильно.

— Находка для коллекционера? Ну и ну! Ходули… Гимнастические кольца… А в этом сундуке что? — Она откинула тяжеленную крышку и, набрав полные легкие воздуха, выдохнула: — Комиксы! Тебе денег не жалко?

На следующий день, ранним утром, они исчезли. Улетели, как последний порыв осеннего ветра, что срывает с деревьев остатки шуршащей листвы и уносит ее. Кратким, но значительным был их визит — он возвестил о смене времен года и о скором начале новой жизни.

Хотя Юп и был человеком упитанным, но, когда хотел, двигался очень быстро. Вот и теперь он поспешил к грузовику. Тетка права: там лежала целая куча комиксов.

Глава 54

— Блеск! — пробормотал Пит. — Похоже, кто-то помешался на комиксах.

Гонщик обязан верить. В свой талант, в свое здравомыслие, в тех, кто его окружает, в физику. Гонщик обязан верить в техников, в свою машину, в покрышки, в тормоза, в самого себя.

— Вид у них древний, — заметил Юп. — Наверное, долго где-то валялись. — Он повернулся к Питу. — Сколько у тебя при себе денег?

— Немного. — Тот стал рыться в карманах.

Подъем пугает и смущает гонщика. Заставляет вилять, поддавать газу. В результате покрышки теряют сцепление. Полотно становится скользким от масла. И тогда гонщик выходит из поворота на огромной скорости, не чувствуя под собой трека. Когда на него обрушивается гравиевая ловушка, гонщик обязан принимать решения, от которых зависит не только исход гонки, но и его будущее. Начни он прорываться через гравий — и произойдет катастрофа, поверни он руль — и машина начнет вращаться, потому что колеса встанут поперек трека. Поднять передние колеса — тоже плохо, машина потеряет устойчивость. Так что же делать?

— Эй, ребята! В чем дело? — спросил Боб Эндрюс, улыбаясь. Высокий блондин — третий из сыщиков — только что вошел в ворота склада. В белой тенниске и штанах цвета хаки со складками, загорелый и подтянутый. Юп даже удивился, увидев его в одиночестве. С тех пор как Боб сменил очки на контактные линзы, целый отряд поклонниц ходил за ним по пятам или же подкарауливал возле склада. Теперь на него набросился Юп:

Гонщик должен смириться с действительностью. Со своей судьбой. Он должен признать, что ошибки совершают все. Он переоценил себя. Принял не то решение.

— У тебя есть деньги?

Боб поискал в карманах.

— Я вообще-то на мели… А зачем тебе?

К сложившейся ситуации его привело стечение обстоятельств. Все это гонщик вынужден признать и за все заплатить. Он должен сойти с дистанции.

Юп ухмыльнулся:

— Хочу купить комиксы.

Утопить в гравии два колеса. Даже четыре. Ужасное чувство для гонщика, особенно во время соревнований. Противно слушать, как гравий стучит по шасси. Ощущение такое, словно плывешь в дерьме. Пока гонщик зарывается в гравий, его соперники проносятся мимо. Они заняли его место и на огромной скорости продолжают гонку. Уже без него. Потому что он теряет скорость.

Тетя Матильда все еще рылась в кузове.

В этот момент гонщик испытывает колоссальный стресс. Ему ужасно хочется вернуться на трек. Он уверен, что должен вернуться на трек. Страшная ошибка!

— Может, они и ценные, но как это выяснить, да и где мы найдем покупателей?

Поставьте себя на место гонщиков, не допущенных к соревнованиям. Представьте тех, кто переусердствовал в исправлении своих ошибок и чьи машины начали вращаться впереди соперников, идущих на предельных скоростях. И те и другие оказываются в кошмарной ситуации…

— Здесь. — Юп взял деньги у Боба и Пита и добавил к ним все, что нашел в собственных карманах. — Тут, — он пересчитал, — двадцать один доллар семнадцать центов. Все заботы берем на себя. Ну как, тетушка?

Победитель, чемпион примет удар судьбы как должное. Он продолжит гонку с грязными скользящими колесами. Сделает все возможное, чтобы выдержать курс, выберется из гравия и в конце концов вернется на трассу, где ему будет куда безопаснее, чем на гравии. Да, он потеряет несколько позиций. Да, он потеряет преимущество. Но он снова станет участником гонки. Он на треке.

— Идет. — Она тут же выхватила деньги.

Дядя Титус хотел было возразить, но тут увидел глаза своей жены. Зато Юпу пришлось поспорить с друзьями, пока они выгружали комиксы из кузова.

Гонка длится долго. И уж лучше соревноваться с самим собой и финишировать позади всех, чем понаделать ошибок и разбиться.

— Так вот на что тебе нужны были деньги, — проворчал Боб, когда они стащили сундук на землю.

— Юп совсем с ума сошел, — сказал Пит. — Сначала он вылил мне на голову машинное масло, а теперь за комиксы уцепился.

Глава 55

— Машинное масло? Ну и ну. — Потянувшись к Питу, Боб принюхался. — А я-то думал, это новый шампунь.

Вскоре благодаря Майку, терзавшему Дэнни вопросами до тех пор, пока он не начал на них отвечать, я узнал много нового. О том, что мать его ослепла, когда он был еще мальчишкой, и о том, что он заботился о ней, пока не вырос и не поступил в колледж. О том, как отец сказал, что если тот не останется присматривать за матерью, не будет помогать ему на ферме, а уедет, то домой может не возвращаться и на поддержку не рассчитывать. О том, как Дэнни каждое Рождество звонил домой, но только через несколько лет мать наконец сняла трубку и, не проронив ни слова, выслушала его. Прошло еще несколько лет, и она спросила: «Как живешь?» и «Ты счастлив?».

— Если вы уже кончили валять дурака, я расскажу вам о вашем блестящем капиталовложении.

Оказалось, родители не платили взносы за его участие в заездах во Франции, как утверждал Дэнни, а он сам их заплатил, заложив дом. Не давали они ему денег и для участия в гонках на туринг-каре, он сам сделал взнос, перезаложив дом, и Ева его поддержала.

— Нашем капиталовложении? — нахмурился Боб.

Все эти годы Дэнни балансировал на краю и в результате оказался банкротом. Закончилось тем, что он позвонил матери и попросил помощи, самой малой, лишь бы не потерять дочь. И мать ответила, что готова отдать ему все, что у них есть, если увидит внучку. Потом были ее руки на радостном Зоином личике, ее слезы на платье в цветочек.

— Вы еще увидите, как обернутся ваши денежки. — Юп открыл сундук. — Все зависит от того, что мы найдем внутри.

— Печальный рассказ, — произнес Майк, наливая себе вторую рюмку текилы.

— Этот хлам? — В голосе Пита было недоверие.

— Это точно, — отозвался Дэнни, сжимая в ладонях банку диетической колы. — Надеюсь, со счастливым окончанием.

— Клад, — не унимался Юп. — А вы знаете, сколько могут стоить старые комиксы? Некоторые потянут на тысячи долларов!

— Тысячи? — Боб уставился на сундук.

— Конечно, мы не знаем, на сколько потянут наши. Может, они стоят всего несколько сотен. Я только надеюсь, — сказал он, потирая руки, — что моей доли хватит, чтобы купить машину. Что бы там ни было, мы поделим все на троих. Идет?

Глава 56




— Всем встать, — объявил судебный пристав.


В следующую пятницу сыщики катили Пита в «Антилопе» к центру Лос-Анджелеса. На этот раз все трое в выходные были освобождены. Подружка Пита, Келли Мадиган, отправилась в спортивный лагерь. Боб взял отгулы в агентстве «Мы ищем таланты» Сакса Сендлера, где подрабатывал. И Юп, закончив для тети Матильды компьютерный каталог «свалки», тоже мог распоряжаться собой как хотел.


Старинное обращение казалось неуместным в современном интерьере. Здание нового суда Сиэтла было выполнено в ультрамодном стиле: стеклянные стены, сверкающие металлические балки, выступающие по углам, бетонные полы и лестницы, покрытые каучуком, под потолком плоские квадратные светильники, сияющие странным голубоватым светом.


Посмотрев в зеркало, Пит увидел облако дыма, тянувшееся за «Антилопой».


— Достопочтенный судья ван Тигем.


— Эй, Юп, мы все еще палим из той банки, что ты опрокинул, — проворчал он. — Клянусь, мои волосы до сих пор пахнут этой гадостью.


В зал вошел пожилой человек в черной мантии. Невысокий, полный, его длинные волнистые седые волосы были аккуратно зачесаны с одной стороны головы на другую. Над глазами нависали густые темные брови, похожие на двух мохнатых гусениц. Говорил он с заметным ирландским акцентом.


— Зато тебе не пришлось просматривать все эти идиотские комиксы, — проворчал Боб. — Пока Юп подсчитывал, сколько они будут стоить, я их разбирал, а это занятие оказалось похуже, чем моя прежняя работа в библиотеке.


— Садитесь, — велел он. — Начинаем судебное заседание.


— А, по-моему, комиксы — это вещь, — заметил Пит. — Помню, я зачитывался в детстве. Кровавый призрак… — Он покачал головой и вздохнул. — Это был мой кумир.