И все же его не покидали сомнения. Незнакомец просто стоял, небрежно держа руки в карманах темного пальто, и переминался с ноги на ногу, будто ожидая, пока Андрей позволит ему приблизиться или же подойдет сам. Он не проявлял никаких признаков агрессии – скорее наоборот. Он искренне улыбался, будто ждал этой встречи очень давно. Андрей обратил внимание, что у незнакомца есть еще один страшный шрам на шее – шрам от пореза.

–
Ответили после трех гудков, и Андрей сразу узнал этот тихий, прибедняющийся голос.
– Виолетта, – сказал он.
– Привет, Андрюша. Извини, что не встретила тебя. Не думала, что ты так быстро вернешься.
– Зачем ты это делаешь?
– Ты должен остановиться. Отдайся падению. Твои нити… Их так не хватает ей.
– Да какие на хрен нити?! – выкрикнул Андрей.
– Ты должен продолжать падать. Просто остановись, и все произойдет само. Тебе не нужно ничего делать. Перестань маяться бессмысленными поисками… Ты сойдешь с ума.
– Так же, как ты?
–


– Кто ты? – громко спросил Андрей.

Парень что-то ответил, но Андрей не расслышал. Голос триста двенадцатого был сиплым и тихим, как у старика.

– Что? – переспросил Андрей.

Парень жестом спросил разрешения подойти ближе, и Андрей после недолгого раздумья кивнул.

Незнакомец приблизился на три шага и сказал:

– Яков.

– Яков? – переспросил Андрей.

Тот снова улыбнулся и часто закивал, отчего его голова как-то странно заболталась.

– Ты же… – Андрей замолчал, не найдясь, что ответить. Все, что он знал о Яшке: что тот убит Москаревым и, по утверждению его отца, теперь стал призраком. И если первое было заметно по его внешнему виду, то в пользу второго ничего не говорило. По крайней мере, сейчас Андрей прекрасно видел его.

Нельзя быть уверенным, что историк сам видел сына, не зря же он называл его призраком. По какой-то причине Яшка не превратился в такое же чудовище, как остальные убитые.

– Это ты открыл мне дверь тогда? – спросил Андрей.

Тот кивнул. Видимо, говорить ему было тяжело или даже больно, и лишний раз открывать рот он не осмеливался.

–
Он не мог поверить, что все это говорит та же женщина, что с такой заботой относилась к нему, кормила завтраком, тепло вспоминала о Антоне Михайловиче.
– Ты уже опоздал, – как-то неуверенно сказала Виолетта. – Она все равно придет. Мать сделает нас счастливыми. Просто падай.
– Вот сама и падай! – выкрикнул Андрей и оборвал звонок.
–


Потолкавшись в дверях, я вошел внутрь и попал в просторное помещение, пол которого был мокрым от растаявшего снега. Первый барьер оказался из кирпича, сложенного в перевязку. Пусть двери и стеклянные, но если кто-то захочет прорваться в здание на автомобиле, до копов, засевших за стойкой, ему не добраться. Иное дело — граждане, оказавшиеся по эту сторону преграды.

Тут Андрея посетила одна догадка.

Я взглянул направо, в направлении лестницы. Память услужливо подсказала: ступени ведут наверх, в кабинет детективов. Вроде бы можно забить на процедуру и пойти прямо к ним. Но я решил иначе. Когда вы нарушаете полицейские правила, даже самые простые, копы становятся раздражительными. И я шагнул к одному из полисменов, находившихся за барьером. Он заметил сумку с ноутбуком, висевшую на моем плече.

– Это ты оставил подсказки в книге для меня?

Яшка нахмурил брови и покачал головой, хотя Андрей почему-то был уверен, что ответ окажется утвердительным.

— Решили нас подорвать?

– А дневник Смолина? Ты копировал его?

Яшка снова покачал головой и уже без разрешения сделал еще два шага навстречу.

— Нет, это всего лишь компьютер, — ответил я. — На месте ли детектив Лоуренс Вашингтон? Я бы хотел с ним поговорить.

Андрей не обратил на это внимания, раздумывая над тем, что еще спросить у парня, который столь внезапно к нему явился.

– Ты знаешь про отца?

— А вы кто?

– Да, – прохрипел Яшка.

— Мое имя Джек Макэвой. Детектив со мной не знаком.

– Мне жаль.

— Вам назначено?

Яшка кивнул.

— Нет. Это касается дела Смазерса. Можете ему так и сказать.

– Зачем ты пришел?

От удивления брови дежурного приподнялись на дюйм.

– Вывести тебя.

— Послушайте, откройте-ка свою сумку и достаньте компьютер — мы его проверим, а пока я позвоню.

– Ты знаешь, где выход?

Я сделал, как он и просил, открыв сумку. Точно так меня проверяли в аэропорту. Включил питание, затем снова выключил и отодвинул ноутбук от себя. Полицейский что-то говорил в телефонную трубку, наблюдая за моими действиями. Похоже, он беседовал с секретарем. Я предполагал, что упоминание Смазерса позволит мне не терять времени на объяснения.

Яшка кивнул и попятился, жестом приглашая Андрея следовать за ним, но тот не торопился. Это могло быть ловушкой…

— Тут один гражданин, он хочет поговорить с Ларри Ноги насчет паренька.

Несколько секунд коп слушал, затем повесил трубку.

– Зачем ты помогаешь мне?

— Второй этаж. По ступенькам наверх, потом по левую руку холл, вам в последнюю дверь. Спросите убойный отдел. Вам к тому парню, что черный.

Яшка нахмурил брови, словно удивившись этому нелепому вопросу, а затем прохрипел:

— Спасибо.

– Времени мало.

Поднимаясь наверх по ступеням, я подумал, как просто он определил Смазерса: «паренек». Кто бы ни слушал дежурного на том конце провода, он понял, кто имелся в виду. Обстоятельство говорило о многом. Больше, чем газеты.

– Для чего?

Копы делают все, чтобы лишить свои дела персональных черт. В этом они подобны серийным убийцам. Если жертва — это не личность, которая живет, дышит и может сделать больно, она не станет вас преследовать. И тогда бояться нечего, «мертвые не кусаются». Называть жертву «паренек» против практики полиции. Что наводило на мысль: спустя год это дело крепко держит Третий район за одно место.

– Потом, ты не успеешь. Ей нужно уснуть.

Андрей вспомнил про головоломку.

Комната, где сидели детективы из убойного, занимала площадь примерно с половину теннисного корта и оказалась устлана зеленым ковровым покрытием. Всего там было три рабочие зоны, по пять столов в каждой. Две пары столов стояли друг против друга, а еще один — стол сержанта — в торце. Вдоль стены, слева от меня, располагались ряды папок, запертых перекладинами. У дальней стены, за тремя рабочими зонами, находились два офиса, из которых можно было наблюдать за всем происходящим через стеклянные окна. Один из офисов занимал лейтенант. Другой, судя по всему, предназначался для допросов. Там стоял стол, и я заметил за ним мужчину и женщину, перекусывавших бутербродами. Кроме них, еще трое находились в обшей комнате за столами. Секретарь сидела у входа.

«Матери сон верни».

— Это вы к Ларри Ноги?

– Ты про Бездну?

– Мать, – прохрипел Яшка.

Я кивнул, и она указала на мужчину, сидевшего за столом чуть поодаль. В своем отсеке он находился один. Я прошел к нему. Человек не оторвался от бумаг, даже когда я встал рядом.

– Как мне с ней справиться?

Яшка снова нахмурился и совсем слабо прошептал:

— Снег идет? — спросил он.

– Ей нужно уснуть.

– И как же это устроить? Спеть ей колыбельную? – Андрей, конечно, ёрничал, но удержаться не мог. Происходящее его уже доконало, и нервы были ни к черту.

— Пока нет, но собирается.

— Так всегда. Я Вашингтон. Что нужно?

–
Виолетта окончательно двинулась. Она тоже называет ее Матерью, делает то же, что и Москарев, а значит, так же, как и он, получает какие-то сигналы от Бездны. Та общается с ней, и сиделка действует по ее указке, или ей так кажется. Как давно Виолетта попала под влияние Матери? Может, та решила действовать, когда Андрей узнал о втором дневнике и получил книгу с разгадками? Если так, то, возможно, Бездна чувствует некую угрозу? Думает, что Андрей способен помешать ей?
–


Я взглянул на двух детективов, сидевших в соседних ячейках. Эта парочка даже не взглянула в мою сторону.

Яшка недоуменно пожал плечами, и снова на его лице читалось полное неведение.

— Я хотел поговорить с глазу на глаз. О том пареньке, Смазерсе. Есть кое-какая информация.

Обернувшись, Андрей оглядел пустую улицу: никто за ним так и не явился, словно все эти существа боялись вылезти из переулка. Выбор невелик. Либо пытаться найти выход самому, либо довериться Яшке.

– Пойдем, – решился Андрей.

И не обернувшись, я уже знал: остальные уставились на меня. Вашингтон положил наконец ручку и поднял взгляд на меня. На вид я дал бы детективу лет тридцать с небольшим, однако виски его коротко остриженных волос тронула седина. Впрочем, физически он выглядел превосходно. Я сказал бы это и не видя Вашингтона в полный рост. И еще он казался суровым. Вместо формы детектив носил темно-коричневый костюм и белую рубашку с галстуком в полоску. Пиджак едва вмещал накачанный мускулатурой торс.

Яшка улыбнулся и торопливо зашагал в ту сторону, откуда явился, припадая на одну ногу. Хромоты не было заметно, когда он шел навстречу, но теперь она бросалась в глаза.

— Хотите поговорить один на один? Что у вас есть такого?

– Что с твоей ногой?

— Об этом я скажу вам только наедине.

Яшка обернулся на ходу и нетерпеливо помахал рукой, призывая Андрея поспешить.

— А вы не из тех, кто хочет исповедаться?

Когда парни добрались до поворота в пустой и узкий переулок, подозрительно похожий на тот, из которого недавно выбежал Андрей, спасаясь от монстров, Яшка указал туда пальцем и прошептал:

Я улыбнулся:

– Дойдешь до конца улицы.

— Что, если да? Возможно, я сообщу нечто важное.

– И что там?

— Тогда это хороший день. Ладно, пройдемте в нашу особую комнату. Надеюсь, вы не собираетесь просто отнять мое время? Как вас зовут?

– Выход.

— Джек Макэвой.

– Спасибо, – Андрей кивнул и направился туда, куда указал парень, все еще опасаясь, как бы это все не оказалось обманом. Но лучших вариантов не было.

— Хорошо, Джек, только имей в виду, я сейчас выставлю оттуда наших ребят, и если ты потратишь мое время впустую, мы все на тебя очень обидимся.

— Думаю, проблема вряд ли возникнет.

–
И тут его осенило. Он кинулся к столу и схватил тетрадь Москарева, раскрыл ее и принялся торопливо читать отдельные отрывки. И чем дальше он погружался в безумные тексты, тем с большим ужасом осознавал, что тот, о ком он писал, тот, кто оставался загадкой для Смолина, был сам Андрей.
Утро началось с левого смех служил ему для радости но он того не понял он не понял что случилось то что становится старым остается старым навеки но он не готов был
Самая первая запись. Андрей вспомнил день, когда все началось. Похмельное утро. Смех бездомного, гнилые овощи и фрукты в магазине. Тот самый день, когда все изменилось… Москарев уже знал об этом… Или же знала Бездна.
–


Он встал со своего места, и тут я заметил: детектив много ниже, чем ожидалось. Ладно скроенный мощный торс поддерживали коренастые и слишком короткие ножки. Вот почему дежурный, встретивший меня внизу, назвал его Ларри Ноги. Независимо от того, насколько хорошо сидела одежда, физическая диспропорция предательски уродовала облик детектива.

Ступив в переулок, Андрей обернулся и увидел, что Яшка по-прежнему стоит на месте, только теперь затравленно озирается, словно боясь, что вот-вот кто-то явится. Андрей замедлил шаг, продолжая смотреть на парня. С парнем что-то происходило. Нога, на которую он прихрамывал, резко подогнулась, а коленный сустав вывернулся в противоположную сторону. Вместе с тем стало меняться и его лицо, приобретая новые, пугающие черты. Челюсть выпятилась вперед, густые волосы начали выпадать целыми прядями. Заметив взгляд Андрея, Яшка стал делать жесты рукой, призывая того поторопиться, а через мгновение донесся жуткий, хлюпающий звук и треск костей Яшки, словно ломались сухие ветки.

— Что? — спросил он, обходя вокруг стола.

— Да ничего. Я говорю... Джек Макэвой...

–
Андрей заметил, как трясется рука, сжимающая лист. Он пролистал тетрадь до конца и открыл последнюю запись, ожидая, что увидит конец своей истории, но последняя запись была короткой.
Она все сделает правильно ее плоть продолжит расти мать придет к нам когда наступит нужный день а я буду ждать терпеть как она меня учила она знает что и он придет к нам наше падение закончится мы поднимемся к новому миру она все сделает правильно я закончил
–


Я отпустил ремень сумки, протянув руку ему навстречу, но Вашингтон даже не обратил на это внимания.

Андрей послушался совета и побежал вперед, но едва добрался до конца переулка, утопающего в тени разросшихся за высокими стенами деревьев, как мир пришел в движение. Дорожка под ногами резко наклонилась вперед, Андрей принялся скользить, беспомощно хватаясь за влажный мох. Он стал было проклинать Яшку, но тут вспомнил, чем закончилось последнее такое падение, и расслабился, отдавшись силе тяготения и подставив лицо теплому ветру, поднимающемуся из темной пустоты…

— Пройдем в комнату, Джек.

–

— Охотно.



Он бросил на меня взгляд, полный пренебрежения. Итак, мы квиты. За Ларри я прошел к двери той самой комнаты, где мужчина и женщина поглощали ленч. Оглянувшись, детектив взглядом показал на мою сумку.

И тут в голове снова что-то щелкнуло.

— Что там?

Он снова стал целым.

— Компьютер. И в нем нечто весьма интересное.

Он распахнул дверь, и сидевшие в комнате уставились на Вашингтона.

Глава 23

— Простите, ребята, пикник окончен.

Воссоединение – Артур – Странные верования

— Ноги, ну дай нам десять минут, — проговорил мужчина, уже поднимаясь с места.

— Не могу. У меня клиент.

Тетрадь Москарева. Запись без номераИз чрева матерей наших мы вышли но вернуться должны во чрево единой матери чем начинается наш путь тем и кончится покидая своих матерей мы отрываемся от них привязываясь незримой пуповиной к новой матери она не всегда была тут но так давно среди нас что стала частью нас хоть мы не способны постичь ее как и она не способна постичь нас но она единственная кто может подарить нам идеальный мир во благо служению ей я отдаю свою жизнь и жизни тех из кого должен быть соткан рай наш лишь избранным дано слышать ее голос и служить ей являясь избранным матерью я принимаю это не как повинность но и возгордиться не смею мой путь в служении матери и пока она плетет новый мир для каждого я буду терпеливым и достойно вынесу все что мне уготовано она пришла к нам извне когда мы уже ходили по земле и молились нашим выдуманным богам но разве не должны в этот час мы измениться и приносить свои молитвы той кто действительно обладает силой способной построить истинный рай на земле мы заблуждаемся думая что наши просьбы к прочим богам способны принести плоды вместо этого мы должны отдать свои жизни на службу матери ради будущего наших потомков[13].


Завернув в бумагу остатки сандвичей, детективы без всякого препирательства покинули комнату, хотя показалось, что мужчина посмотрел на меня со сдержанным недовольством. Наплевать.

Вашингтон сделал знак, и я положил сумку с ноутбуком на стол, рядом с перегнутым пополам картонным знаком «Не курить!». Мы сели по противоположные стороны стола. В комнате пахло куревом и салатом.

Андрея весьма заинтересовала необычная для Москарева запись, но он решил отложить этот момент на потом и вернуться к расшифровке записей по книге, но тут его отвлек звук уведомления о новом сообщении, пришедшем на сайт. Пододвинув ноутбук ближе, Андрей открыл диалог. Писал Артур.

— Итак, чем могу быть полезен? — спросил Вашингтон.

Здравствуйте, Андрей!
Хорошо, что вас интересует эта тема. Буду рад встретиться с вами и обсудить все, что я помню. У меня есть много вещей, которые я бы хотел рассказать. К сожалению, некоторые из ваших предшественников не восприняли их всерьез, ограничившись в своих статьях сухими фактами. Я буду свободен сегодня и завтра во второй половине дня. Звоните.


Собравшись с мыслями, я старался выглядеть спокойным. Общаясь с копами, всегда испытываешь некоторый дискомфорт, даже если их речи и кажутся приятными. Постоянно думаешь, что они тебя в чем-то подозревают. В чем-то нехорошем. Заранее ищут в тебе червоточину.

Ниже Артур указывал свой номер. Андрея немного ошарашило такое сообщение. Он ожидал, что Артур вежливо отошьет его, сославшись на то, что хочет вообще забыть эту историю, либо просто не ответит. Однако же тот воспринял сообщение с воодушевлением. Что же такого необычного он поведал другим интересующимся и почему они решили проигнорировать это? Немало удивлял и стиль общения Артура, который совсем не вязался с образом, сложившимся у Андрея после увиденных фотографий.

— Не знаю, с чего начать. Я из Денвера. Приехал утром. Я репортер и пересек половину...

— Постой-постой... Ты репортер? И какого рода репортер?

Отключив зарядное устройство, Андрей набрал номер. Артур ответил почти сразу, и его писклявый, слегка женственный голос снова заставил испытать диссонанс. На секунду он даже решил, что попал не туда.

Я уловил гневный импульс, и его левая щека слегка дернулась. Что не было неожиданным.

– Артур?

— Репортер из отдела новостей. Я работаю в «Роки-Маунтин ньюс». Просто выслушай до конца, и если потом решишь выставить, твое дело. Но я не думаю, что до этого дойдет.

– Да, это я. Слушаю вас.

— Видишь ли, приятель, я уже наслышан о способностях таких говорунов, как ты. У меня нет на тебя времени. Я не...

– Это Андрей, я писал вам по поводу статьи.

— Что, если Джона Брукса убили?

– Да, да, да. Все верно, – затараторил мужчина и тут же продолжил, не дав Андрею даже слова вставить: – Вы ведь насчет встречи? Я в ближайшие два часа буду у себя дома. Живу в пяти минутах ходьбы от Московской. Сможете приехать ко мне?

Я наблюдал за его реакцией, стараясь уловить, верит ли он в эту версию. Но ничего не происходило. Вашингтон держал все внутри.

– Да, – ответил Андрей, едва успевая сообразить.

— Твой напарник, — повторил я еще раз. — Думаю, его убили.

– Запишите адрес. Я диктую.

Детектив покачал головой:

Андрей записал адрес и только хотел было зачитать его, чтобы сверить, как Артур торопливо распрощался с ним и повесил трубку. Отложив телефон, Андрей подумал, что разговор вышел каким-то странным. Чувствовался в этом некий подвох, словно Артур не просто соглашался на встречу, а жаждал, чтобы Андрей обязательно приехал к нему.

— Не надо, я хорошо слышу. Только кто? Кто его убил?

Снова схватившись за телефон, Андрей хотел было позвонить Лизе, но решил отложить это на потом, до того момента, пока не поговорит с Артуром. Ему безумно хотелось увидеть ее, хотя бы услышать голос, но все-таки Лиза во всей этой безумной мозаике была пока самым неясным элементом.

— Тот же, кто убил моего брата.

На мгновение я замер, взглянув на него и убедившись, что теперь внимание Вашингтона сосредоточено полностью на мне.

Он подошел к окну и посмотрел на улицу. Солнце, ярко светившее еще час назад, скрылось за серой пеленой туч. Ветер налетал порывами, заставляя расшатанную трубу водостока биться о стену дома, разгонял по асфальту мусор из переполненной урны, словно наслаждаясь странной игрой, правила которой никому не известны.

— Мой брат был полицейским и занимался расследованием убийств в Денвере. Его убили около месяца назад. Сначала копы считали это самоубийством. Я начал копать самостоятельно и вот оказался здесь. Я действительно репортер, хотя не об этом речь. Дело в моем брате. И в твоем напарнике.

Вашингтон сдвинул брови и уставился прямо на меня. Воцарилось томительное молчание. Я ждал, когда он очнется. Однако Ларри будто окаменел. Или он поверил, или просто вышвырнет меня отсюда. Выйдя из оцепенения, мой визави резко откинулся на стуле. Достав из внутреннего кармана пачку сигарет, закурил, а затем вытащил из угла мусорницу, поставив ее так, чтобы стряхивать пепел. Я представил, сколько раз он слышал о вреде курения для роста юноши. Выпуская дым, Ларри задирал голову вверх, и дым уходил выше, собираясь у потолка. Наконец он перегнулся через стол, приблизив лицо ко мне.

* * *

— Я еще не знаю, что ты за фрукт. Покажи документы.

Кажется, мы перешагнули через пропасть, нас разделявшую. Достав бумажник, я протянул ему водительское удостоверение, пресс-карточку и пропуск в департамент полиции Денвера. Детектив просмотрел их тщательно и до конца, но я знал заранее, что он меня выслушает. Что-то такое было в смерти Брукса. И он явно хотел услышать повесть репортера, которого даже не знал.

Дом, в котором жил Артур, нашелся без проблем: он действительно располагался в паре шагов от метро, и когда Андрей позвонил в домофон, голос, который он уже слышал по телефону, бодро воскликнул:

— Ладно, — произнес Ларри, возвращая документы. — Значит, ты настоящий репортер. Но из этого еще не следует, что я должен тебе верить.

— Не спорю. Однако ты мне уже поверил.

– Входите, Андрей!

— Слушай, ты собираешься рассказать или передумал? Не думаешь ли: раз в этой проклятой истории что-то не так, вроде... типа... Короче, что ты знаешь?

— Немногое. То, что напечатано в газетах.

Поднявшись на лифте, он увидел, что дверь в квартиру Артура открыта, а на пороге стоит сам хозяин, облаченный в выцветшую зеленую футболку, просторные цветастые шорты и резиновые шлепанцы. Лицо Артура озаряла улыбка, слегка оттеняющая нездоровую красноту носа и щек. Андрей пожал влажную ладонь, ощутив слабый запах перегара и пота. Хозяин впустил гостя в прихожую и тут же скрылся за поворотом в коридор, приглашая следовать за ним. Едва Андрей переступил порог, как ощутил, что в квартире стоит невыносимая духота, а в затхлом воздухе витают запахи перегара, прогорклого жира и кишечных газов самого хозяина.

Вашингтон загасил сигарету о край мусорной корзины и бросил окурок на дно.

— Что же, Джек, тогда рассказывай свою историю. В противном случае ты сделаешь мне большое одолжение, свалив отсюда.

Андрей прикрыл дверь, разулся и последовал на кухню. В маленькой комнатенке, где большую часть помещения занимали холодильник и газовая плита, за столом устроился Артур. Тут же рядом с ним стояла початая бутылка пива, а в центре стола – огромное блюдо, на котором блестели жиром обжаренные куриные голени.

Записи не понадобились. Рассказав ему все, в самых мельчайших деталях, я не обращался к блокноту, потому что помнил все до точки. Это заняло около получаса, в течение которого Вашингтон выкурил еще две сигареты, не проронив ни слова. Оба раза он не выпускал сигарету изо рта, так что дым скрывал его глаза. Но я уже знал. Как и с Векслером. Я лишь подтверждал то, что Ларри понимал в глубине души.

— Нужен ли номер Векслера? — спросил я, закончив свой рассказ. — Он подтвердит: все сказанное — правда.

– Не стесняйтесь, садитесь. Может, сразу на «ты»?

— Нет. Если понадобится, я найду его сам.

— Вопросы у тебя есть?

– Без проблем, – ответил Андрей.

— Нет, только не сейчас.

Он взглянул на меня в упор.

– Если хочешь пива, в холодильнике возьми.

— И что теперь?

— Я хочу проверить. Где ты остановился?

– Нет, спасибо.

— Отель «Хайатт», около реки.

— Ясно, позвоню позже.

Андрей уселся на протертый старенький пуфик.

— Детектив Вашингтон, так не пойдет.

— Как это?

– Может, чаю?

— А вот как: я сюда пришел со своей информацией и хочу уйти с вашей. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Послушай, мальчик, такого договора между нами не было. Ты пришел сам и рассказал свою историю, так...

Андрей кивнул. Его снова удивлял вежливый и слегка женственный голос мужчины, как и манера держаться, которые столь резко контрастировали с внешним видом.

— Не нужны мне твои понты, папаша, и не называй меня «мальчиком». Я не из деревни приехал. Я дал сведения, и взамен мне нужно кое-что получить. Я за этим приехал.

Артур довольно оперативно подал чай, налив его, правда, в кружку, покрытую разводами от прежних чаепитий. Тщательным мытьем посуды хозяин себя явно не утруждал.

— Сейчас у меня ничего нет, Джек.

— Хватит врать! Как ты можешь сидеть и врать? Врать, когда я знаю точно: у тебя кое-что есть. И мне нужно это!

– Так, значит, ты пишешь про Москарева? – спросил Артур.

— Что, сделаешь статейку, и она приведет сюда остальных шакалов, таких же, как ты?

Андрей немного удивился произношению фамилии, сам он привык, что ударение следует ставить на третий слог, тогда как Артур сделал акцент на втором.

Теперь уже я перегнулся к нему через стол.

— Говорю же, речь не о статье!

– Да. Пока изучаю его биографию, хотел побеседовать с ва… тобой.

Я откинулся назад, и мы посмотрели друг другу в глаза. Я захотел покурить, но не нашел у себя ни одной сигареты, а просить у Ларри не хотелось. Тишина была нарушена лишь тогда, когда один из детективов, сидевших вначале в общей комнате, приоткрыл дверь и посмотрел на нас.

– Смотри, какое дело. Знаю, тебя наверняка, как и других, волнует, почему он меня не убил сразу и зачем держал в подвале так долго?

— Все в порядке? — спросил он.

Кивок. Артур прямо-таки читал его мысли.

— Вали отсюда, Реццо, — ответил Вашингтон.

Мужчина отхлебнул пива и продолжил:

Едва дверь закрылась, он заметил:

– Я думал над этим. Точно и сейчас сказать не могу, но, кажется, у него были иные планы, и не только у него. Повезло, что меня вовремя вытащили, а то все могло кончиться куда хуже. Все-таки наши менты могут хорошо работать, когда захотят.

— Любопытный такой, засранец. Знаешь, что они подумали? Нет? Они подумали: может, ты решил накопать что-то про паренька? Годовщина, знаешь ли... Странные вещи творятся в мире. Подождем, все еще услышат настоящую историю.

Андрей хотел было заметить, что благодарить нужно не столько полицию, сколько позвонившего анонима, но вместо этого спросил:

Я вспомнил о фотографии, лежавшей в кармане.

– А что за планы у него могли на тебя быть?

— Я побывал на том месте, пока добирался сюда. Там цветы.

– Точно не скажу, но явно ничего хорошего. Но давай я сначала расскажу. Я так понимаю, ты не в курсе про всю эту шайку, что с этой историей связана?

— Обычная картина, — ответил Вашингтон. — Семья часто туда приезжает.

Я кивнул, почему-то ощутив вину за то, что забрал фото. Поэтому не стал ничего говорить. Просто ждал, что сделает Вашингтон. Казалось, он немного отошел. Каменное лицо разгладилось и смягчилось.

– Шайка? – Тут Андрей действительно удивился. От волнения в горле пересохло, и он опустил взгляд на чашку, но, снова увидев разводы, пить побрезговал.

— Слушай, Джек, нужно кое-что выяснить. И немного это обмозговать. И если говорю, что позвоню, значит, позвоню. Возвращайся в отель и закажи массажистку или еще что. Так или иначе, я сам выйду на связь в пределах двух часов.

Я облегченно кивнул, и он встал из-за стола. Через стол Вашингтон подал мне правую руку. Я ответил крепким пожатием.

– Да, все ведь думают, что он действовал один. Такой безумный маньяк-одиночка. Но, как ты понимаешь, после того, как я чуть не помер в том подвале, я решил немного покопать, ну и кое до чего докопался. Только вот другие не хотят меня слушать: они все говорят, что мои истории притянуты за уши. Даже те факты, что я им пытаюсь предоставить, вроде старых статей или упоминаний, явно указывающих на связь с убийствами Москарева, они просто игнорируют. Я, конечно, не удивлен, что полиции на все это начхать, но репортеры-то любят такие истории, а вот поди ж ты! Все как один считают меня психом.

— Хорошо сработал. Для репортера, разумеется.

– Погоди, о чем ты?

Я взял свой компьютер и вышел. Отдел показался более населенным, причем большинство из присутствующих теперь наблюдали, как я иду к выходу. Судя по времени, которое мы провели наедине, все поняли, что я не похож на чокнутого. На улице еще похолодало, а снег начинал сыпать всерьез. Минут пятнадцать я безуспешно ловил такси, пока не остановил наконец машину.

Артур отхлебнул из бутылки, откусил от куриной голени, неторопливо прожевал и только затем принялся рассказывать:

На обратном пути я уговорил водителя сделать крюк через Висконсин и Кларк-стрит, выпрыгнул из автомобиля и по свежему снегу добежал до дерева.

Я положил фотографию Бобби Смазерса обратно. Туда, где нашел.

– Москарев был далеко не первым таким убийцей, который вырезал числа на лбу. Просто не всегда это успевало приобрести подобный размах. До него последнее похожее убийство было в девяносто восьмом. Тогда один мужик, звали его Петр Бойко, зарезал свою соседку по этажу и вырезал трехзначное число у нее на груди. Мужика того поймали сразу, на допросе он говорил, что про число ничего не помнит и что оно значит – не имеет понятия. Он даже не помнил, как вырезал его. Однако в убийстве сознался, а там выяснилось, что был у них с соседкой спор какой-то накануне… Да, я вижу твой взгляд.

Андрей невольно поднял брови.

Глава 12

Ларри Ноги промариновал меня до вечера. В пять я попытался до него дозвониться, но найти детектива в Третьем районе или, как называли его подразделение в департаменте, «11-21», оказалось невозможно. Секретарь убойного отдела отказалась раскрыть место пребывания Вашингтона, равно как и оповестить его о моем звонке. В шесть, когда я наконец смирился с неудачей, в дверь постучали. Это был Ларри собственной персоной.

– Знаю, история пока слабенькая, понял. Но это только один из случаев! В шестьдесят пятом был еще один такой, успевший прикончить троих, и снова все убитые – с вырезанными числами. Этого так и не нашли, а делу особой огласки не придавали, хотя кое-какие упоминания я все же нашел. А еще раньше, после войны, но уже в США, тоже поймали подобного маньяка. Он убил аж пятерых женщин, путешествуя по всем штатам и приканчивал их в разных местах. Опять – те же странные числа. А как-то пришел сам в полицию и во всем сознался, сказав, что убивать его просило некое существо, с которым могут общаться только избранные.

— Ты готов, Джек? — спросил он, отказавшись войти. — Давай прокатимся.

Тут Андрей с интересом подался вперед. Артур улыбнулся:

Машина Вашингтона оказалась припаркованной на служебной стоянке отеля. Под ветровым стеклом виднелся полицейский пропуск, так что проблем не возникло. Мы сели в машину и куда-то двинулись. Переехав через реку, мой напарник взял к северу, направившись на Мичиган-авеню.

Снег шел и шел. Насколько я мог судить, снегопад продолжался весь день, и по обе стороны трассы высились целые валы. Многие из двигавшихся по дороге автомобилей покрывал слой снега толщиной в три дюйма. От холода из моего рта вырывался белый пар, и Вашингтон включил обогреватель на всю катушку.

– Ага, вот теперь уже интереснее. Таких случаев я откопал около десятка. Некоторые, конечно, сомнительные, но такие вещи случались в самых разных концах света. Один из самых интересных произошел в семнадцатом веке в одной французской деревне. Упоминание об этом я нашел на одном из сайтов, он посвящен всякой оккультной ерунде, и я понимаю, что это вряд ли можно считать надежным источником. Однако случай в общей картине довольно интересный. В деревне этой якобы появилась какая-то секта или типа того, в которую входили почти все жители деревушки. Ну и как-то раз несколько человек схватили местных жителей, причем среди них были даже члены этой секты, и повесили их всех на заранее вбитых столбах вдоль главной дороги. И знаешь, что самое интересное? На каждого из повешенных – а их было не меньше десятка – они навесили деревянные таблички с номерами.

— Наверное, ты привез нам столько снега. Как считаешь, Джек?

— Похоже на то.

Тут, видимо, глаза Андрея расширились, поскольку Артур удивленно посмотрел на него и спросил:

Он задал вопрос скорее для приличия или чтобы завести разговор. Меня заботило, когда Вашингтон заговорит о деле. Однако если детектив действует в собственном темпе, все равно он скажет, рано или поздно. Как репортер я еще успею задать свои вопросы.

– Тоже читал про это?

Он повернул налево, на Дивижн, направляясь дальше от озера. Блеск роскоши Миракл-Мэйл и Голд-Коаст быстро сошел на нет, а уличная застройка становилась все более бедной, даже ветхой, и требовала срочного ремонта. Я предположил, что мы, вероятно, направляемся в сторону школы, возле которой исчез Бобби Смазерс, но Вашингтон хранил молчание.

– Вроде того, – ответил Андрей. – Где-то натыкался. А зачем они это сделали?

Стемнело. Мы миновали Эль и вскоре подъехали к школе. Вашингтон махнул рукой в направлении здания.

— Сюда ходил мальчик. В этот двор. Здесь он и исчез. — Детектив сжал кулак. — Вчера я проторчал тут целый день. Как ты знаешь, была годовщина этого исчезновения. На всякий случай. Надеялся, что тот человек, исполнитель, снова появится.

– Ответа я не нашел, – ответил Артур. – Но, не без помощи одного друга, который увлекается всей этой оккультной и эзотерической фигней, я кое-что выяснил. Он подтвердил, что все эти случаи, скорее всего, связаны с одной и той же сектой. Информации по ней очень немного, некоторые считают, что ее члены очень умело скрываются и ловко путают следы, но большинство тех, кто всерьез историей разных культов занимается, говорят, что никакой такой секты нет и никогда не было. Точнее, и тут мнения расходятся. Большая часть не признает их, а остальные думают, что секта, может, и существовала когда-то, но была слишком малочисленной и не особенно влиятельной. Оно и понятно, найти о ней можно лишь крупицы информации, и то не разберешь – где там выдумка, а где правда, если она вообще там есть. Но кое-что друг мне рассказал.

— И что же?

Андрей все же рискнул и сделал глоток из кружки. Чай оказался на удивление вкусным. С нотками специй и цитрусовых.

Вашингтон молча покачал головой и глубоко задумался.

Артур убрал пустую бутылку под стол и, поднявшись, достал из холодильника новую, откупорил, отхлебнул немного и вернулся на место.

Однако машину он не остановил. Если он и хотел, чтобы я увидел школу, взгляду суждено было остаться мимолетным. Мы продолжали ехать на запад и вскоре добрались до района, где стояли кирпичные дома, издали казавшиеся почти заброшенными. Я узнал эти дома. «Спальный район». Громады, неясно освещенные и выделявшиеся на фоне мрачно-синего неба, как одно целое. Такими они всегда представали перед своими обитателями, озябшими и опустошенными лишенцами с городских окраин.

— Что ты задумал? — спросил я Вашингтона.

— Тебе знакома местность?

– Получается вот что, – сказал он. – Эта секта якобы существует очень давно и, в отличие от других, не поклоняется конкретному божеству. Точнее, они не считают это божеством, поскольку не признают богов. Хотя я разницы не вижу, хоть убей. Среди своих они якобы называют это Матерью, но толком не объясняется – что же это такое. То ли живое существо, то ли некая вездесущая штука, черт их разберет. Они считают, что эта Мать попала к нам из другого мира очень и очень давно. Вроде бы никаких конкретных ритуалов у секты нет, но зато есть такие, кого они называют избранными. Хотя вроде бы избранным может стать любой человек, но почему-то ими всегда становились только члены этой секты. Кто знает, может, они приходили в эту секту уже после того, как понимали свою избранность. Бредово звучит, знаю, но вот такие дела!.. Короче, эти избранные якобы могут воспринимать послания Матери, тогда как другие не способны на это. И вот, когда эта Мать начинает с ними общаться, избранные принимаются убивать тех, на кого она указывает. Это может быть вообще любой человек! А доказать, тот ли это, на кого указано, или просто неприятный для этого самого избранного человек, конечно, никто не может. То есть фактически член секты может убить любого и сказать, что это Мать указала на него. Зачем они это делают, не совсем понятно. Считается, что убитые становятся частью этой самой Матери. А потом и она сама, являясь неким воплощением иного мира, в конечном счете может проникнуть в наш мир, и тогда все заживут – зашибись! Типа рай и все дела… В общем, на первый взгляд типичные жертвоприношения ради общего блага, которое наступит когда-то потом. До той поры она спит, но однажды проснется.

— Да-а. Здесь я пошел в школу. Жил в Чикаго, как понимаешь. Всякий знает Габрини-Грин. Почему ты спросил?

— Я тоже вырос здесь. И Попрыгунчик Джон Брукс отсюда.

Вроде бы возродиться она должна в человеческом облике и, по одной из версий, в теле женщины. Но есть и другая версия: что пол для нее не имеет значения, поскольку хоть она и Мать, но не в том понимании, в котором мы знаем это слово. А числа… числа – это просто нумерация жертв. Кто знает, зачем ее ведут, может, нужно какое-то точное число убитых? Но есть одно интересное наблюдение. У первой жертвы Москарева было вырезано число «триста четыре», тогда как у единственной жертвы Бойко было число «триста три». Если эта секта и вправду такая старая, то, видимо, они за все время не очень-то трудились во имя своей Матери. Всего три сотни набили.

Внезапно мне пришла в голову мысль о несуразности происходящего. Во-первых, попробуй сначала выжить в этом районе, а потом, во-вторых, выжив, стань-ка полицейским.

— Это вертикальные гетто, каждый из домов. Мы с Джоном обычно говорили, что есть лишь одно место, где можно вызвать лифт, направляясь в ад.

– То есть он знал, откуда начинать? – прошептал Андрей и снова приложился к кружке, заметив, как дрожат руки.

Я просто кивнул. Это из другой жизни, не из моей.

— Если только лифт работал, — добавил Вашингтон.

– Выходит, что так. Видать, крыша у него поехала с той поры, как жена и дочка умерли. Он, может, тоже наткнулся на эти истории или кто-то завлек его в эту секту – и пошло-поехало! Но есть у меня сомнения.

Вдруг до меня дошло одно обстоятельство: никогда раньше Брукс не представлялся мне чернокожим. Места для фото не нашлось ни в одной статье, как не было и причины упоминать его расовую принадлежность. Я решил, что он должен быть белым, и к исходному пункту этого допущения следовало бы вернуться позже. Сейчас же я лишь пытался понять, куда именно старается повести наш разговор Вашингтон.

– То есть ты не веришь, что эта секта может реально существовать? – спросил Андрей.

Он выехал на площадку возле одного из строений. На ней стояли мусорные баки, украшенные десятками граффити. Здесь же располагалась неплохо укатанная баскетбольная площадка, кольца на которой давно выломали. Вашингтон поставил машину на стоянку, но двигатель выключать не стал. Не знаю, чего он хотел: то ли сохранить тепло в машине, то ли оставить нам возможность быстро уехать на случай непредвиденных обстоятельств. Невдалеке я заметил группу подростков, одетых в длинные пальто, с черными, как ночное небо, лицами. Они выбежали из ближайшего к нам здания и скрылись в подъезде другого.

— В такой момент начинаешь себя спрашивать: какого черта я тут делаю? — проговорил детектив. — Оно и понятно. С точки зрения белого, вроде тебя.