«Ты правильно меня понял, — ответил Родан. — Могло быть и так, что кто-то хотел лично убедиться в том, что мы разбились. По-моему, передатчик помех должен находиться вблизи полярной области. Так что оглядись вокруг! Наш автоматический частотный пеленгатор постоянно зондирует все обычные длины волн. Если бы мы услышали посторонние звуки, то при этом должны были бы быть какие-то изменения».
Высоко наверху, в помещении кабины ракеты, у доктора Маноли начался озноб. Неожиданно он почувствовал себя плохо.
Он принадлежал к мужчинам, принимавшим на себя тяготы и опасности в интересах исследования. Однако, совсем иначе это выглядело, если дело доходило при этом до непредвиденных осложнений. Для такого случая Маноли не годился. Терзаемый мыслями, он прислушивался к гудению кранового двигателя. Родан и Флиппер поднялись в контейнере наверх. На включенных телеэкранах была видна становящаяся все меньше фигура Булли. Наконец, она исчезла в темноте солнцезащитного выступа.
Через несколько секунд в шлюзовом отсеке засвистело. Произошло выравнивание давления. Когда Родан и Флиппер вошли, на лице Маноли сияла наигранная улыбка.
«Хэлло! — сказал он. — В пеленгаторе ничего не было слышно. Только ваш разговор».
Родан высвободился из космического костюма. Лицо Флиппера было покрыто потом. Он терся чешущейся спиной о распорку стены.
«Охо-хо, — вздыхал он. — Это просто, как рай на Земле».
«На Земле нас будут считать пропавшими без вести», — тихо бросил Маноли. Флиппер смолк.
«Да, — невозмутимо подтвердил Родан, — они будут так считать. Но уже недолго. После еды принимаемся за починку ножной опоры».
Маноли подумал о своей жене, Флиппер о ребенке. Никто не говорил об этом, но каждый знал, что они были в ситуации, для выхода из которой требовалась сильная воля.
Они были одни в чужом мире без воздуха, без воды и без жизни.
Тонкая мольвердиновая оболочка плоского гусеничного панциря наверняка выдержала бы обстрел орудия средней тяжести; тем не менее, она была не в состоянии придать им чувства уверенности и защищенности.
Сразу за стальным покрытием начиналась пустота, абсолютный вакуум космоса со всем его коварством и опасностями. Не так страшна была постоянная угроза смерти, изматывавшая нервы мужчин. Куда страшнее было безотрадное, чужое окружение, серп раскаленного до бела солнца и нагромождение кратерных валов меж холодных, изрезанных глубокими трещинами, равнин.
Бескрайние пустыни Земли казались по сравнению с этим приветливыми и прекрасными.
Все эти факты оказывали на мужчин психологическое давление. Это были те опасности для ума и души, с которыми здесь приходилось мириться. Их нужно было или принять и преодолеть, или погибнуть под их тяжестью. Против угрожающего воздействия окружающей среды не было лекарства.
Родан прервал эти размышления в корабле Кларка Дж. Флиппера и доктора Маноли. Не взирая на то, что у «Стардаста» должно оставаться не менее двух человек, командир корабля считал, что ни у Флиппера, ни у Маноли, нервы достаточно крепкие.
Флиппер получил приказ осуществить запуск «Стардаста» по собственным расчетам и доставить его в диапазон телеуправления космической станции, в случае, если он, Родан, не вернется назад в течение 18 дней по земному исчислению времени.
Капитан Флиппер молча кивнул. Он, без сомнения, был в состоянии вывести полностью автоматически управляемую ракету в космос и осуществить необходимые переключения.
Для ремонта поломанной посадочной опоры им требовалось всего пять дней. Остальные 24 часа были нужны для монтажа и оборудования лунохода.
После продолжительного сна под действием психонаркотина Родан и Реджинальд Булль отправились в путь. Гусеничная машина была испытана в самых трудных условиях. Она не могла дать сбоя. Каждая отдельная деталь была много раз опробована и проверена специалистами.
Луноход представлял собой невооруженное транспортное средство повышенной проходимости с просторной четырехместной кабиной, купол которой из стального пластика можно было по желанию затемнить. На малых грузовых платформах позади напорного купола были сейчас только предметы оборудования и запасные части. Родан не собирался выполнять во время этой поездки ни одной из многочисленных исследовательских задач.
Сейчас речь шла всего лишь о жизни, а в первую очередь об извещении наземной станции. Передатчик лунохода мог работать на полную мощь двигателя. С передающей силой в 12 кВ они должны без помех пробиться к космической станции.
И вот уже 24 часа они были в пути. Из них только пять часов они спали. Потом Перри Родан направил машину с взревевшим мотором через следующую возвышенность.
Серп солнца уже заметно округлился. До полюса было недалеко. Таким образом, они должны были выйти на прямую визирную линию Земли.
На них были их космические костюмы, но шлемы они отбросили на плечи. Напорный купол машины был так же надежен, как центральный пост управления «Стардаста». Специальный пластик можно было разрушить только силой.
Реджинальд Булль смотрел вперед из-под полусомкнутых век. Он снова и снова изучал специальную карту.
«Никакого сомнения, это горы Лейбница, — сказал он. — Остановимся, ладно?»
Родан перевел коммутатор тока на нуль. Тихое гудение обоих электронных моторов в передних ведущих колесах стихло. Генератор под сильным экраном радиационной защиты установил расщепление ядра на минимум.
Родан вытер пот со лба. Без единого слова он начал протирать темные стекла солнечных очков. Ультрафиолетовое излучение становилось неприятным.
Он тоже смотрел в сторону гор. Кончиком языка провел по пересохшим губам.
«Еще всего восемь километров, не больше. Здесь здорово обманываешься при оценке расстояний. Перед нами лежит кратер Хасмана, еще не видимый с Земли. После следующих пятнадцати километров мы должны бы пересечь полюс, но не по этому курсу. Нам нужно уклониться влево, на восток, или же мы придем к отрогу гор Лейбница. Удовольствие маленькое».
Булли ткнул указательным пальцем в карту. Его широкое лицо под однодневной щетиной выглядело усталым и одутловатым. Поездка стала мукой. Если бы они могли выдерживать верный курс, то уже давно были в области полюса. А так они вынуждены снова и снова огибать бесчисленные препятствия. Нанесенная на карту линия выглядела, как каракуля сумасшедшего.
Родан хрипло откашлялся. Молча протянул Булли фляжку с водой.
«Надо огибать. Лейбница так просто не возьмешь. Я не желаю попасть в ущелье. Мы находимся перед восточными отрогами. Весь массив простирается далеко на запад. Мы хорошо пройдем».
Булли пил большими глотками. В кабине висела давящая тишина, которую Родан еще усилил складной зеркальной фольгой. Они не должны были поглощать слишком много тепла. Проблема состояла в том, чтобы избавиться от жары. Наконец, Булли мрачно произнес:
«Что-то случится! Я чувствую это нутром. Что-то должно случиться. Вот, смотри!»
Он снова ткнул в карту. Новый курс должен был проходить точно у кольца, который обозначил Кларк Дж. Флиппер.
«Да, я знаю!» — протянул Родан.
Булли уставился на него. Его губы были сухими и потрескавшимися, в некоторых местах лопнувшими.
«Мы должны были далеко обойти эту точку и заботиться только о том, чтобы наше радиосообщение поступило на Землю. Потом можно смотреть дальше. Что ты об этом думаешь?»
Несколько мгновений Родан смотрел в даль. Потом Булль увидел лицо с глубоко прорезанными складками.
«Проблемы на то и существуют, чтобы их решать. Нам не поможет, если мы будем отодвигать их от себя. Мы должны это делать, хотим мы того или нет. Я предпочитаю быструю операцию. Так что пойдем кратчайшим путем. Все будет зависеть от того, кто быстрее. Другая сторона тоже страдает от окружающих условий, может быть, даже больше, чем мы».
«Ну да, мы герои! — пробормотал Булли. — С этой минуты я буду заботиться об инфракрасном зонде. При появлении малейшего импульса ты должен будешь ехать, как сам сатана».
Его рука непроизвольно схватилась за оружие. Теперь они несли еще и тяжелую полную автоматику. Она работала по тому же принципу, что и большое автоматическое оружие.
Родан включил мотор. Луноход тронулся с места. Объехав вал кратера, они очутились на широком, ровном участке окатанных обломков горных пород. Вслед за гусеничными цепями клубилась пыль. Отдельные частицы оставались неподвижно висеть над грунтом, а потом снова медленно опускались вниз.
Еще через шесть часов солнце стало видно полностью. При малой кривизне поверхности Луны это происходило быстро. Преодолев критическую точку без особых происшествий, они перешли прямую визирную границу. Немного спустя показалась Земля. Ее можно было увидеть без помех почти всю. Хотя она находилась внизу над северным горизонтом, радиосвязь была возможной.
Родан бросил короткий взгляд вправо. В последние часы они стали молчаливы.
Родан направил машину к крутому обрыву. Гусеничные цепи врезались в грунт, рабочий шум моторов стал громче. Спустившись, они остановились на небольшом плато среди скал. Справа от них уходила круто вверх, в никуда угрюмая стена скалы.
А далеко перед ними висел блестящий Земной шар. Они сделали это. Говорили они мало. На их лицах читалось изнеможение. Необходимые движение следовали быстро, почти молниеносно. У обоих мужчин было неясное предчувствие, что настало самое время действовать.
Родан достал параболический направленный излучатель, а Булли включил реактор на полную мощность, направив его на передатчик. Пока Родан настраивал антенну, электронные лампы работали, излучая тепло. Земля висела в перекрестии нитей автоматического прибора.
Нерешительно, медленно Родан повернул сиденье. Перед ним мигали стрелки контрольных устройств. Прибор был в полном порядке. Он тщательно контролировал автоматическую настройку на частоту.
«Готово?» — глухо спросил Булли. Он стоял в кабине, согнувшись, на руке у него висела ракетная автоматика.
Родан кивнул. Так же молча он повернул выключатель. В громкоговорителе приемника послышались обычные шумовые помехи космоса. Их никак нельзя было сравнить со страшным треском и свистом регулируемых помех.
Бледная улыбка заиграла на губах Родана. Он переключил на передачу. Спокойно сказал в микрофон:
«Майор Перри Родан, командир корабля экспедиции „Стардаст“, вызывает наземный контроль полигона Невада. Прошу доложить — майор Перри Родан, командир корабля экспе…»
Все произошло так неожиданно, как гром среди ясного неба.
Прямо над ними, на расстоянии всего нескольких метров, зеленоватым, флюоресцирующим светом загорелась антенна такой интенсивности, что Родан с болезненным стоном закрыл глаза руками.
Все произошло невероятно быстро и к тому же совершенно беззвучно. Над низким луноходом поднялось широкое полушарие полыхающих языков пламени. Солнце превратилось в мутно светящееся тело. Все вокруг стало расплывчатым.
Прежде, чем Булль успел издать предупреждающий крик, во встроенном радиоприборе начало трещать. Из-под пластиковой обшивки сверкнула молния. Из ящика повалил едкий дым. Небольшие языки пламени бежали по горящей изоляции.
Родан отреагировал вовремя. Он прервал связь с реакторным электрогенераторным агрегатом. Булли почти не заметил, как рука Родана захлопнула его шлем. Втянув в задыхающиеся легкие свежего кислорода, он снова смог мыслить четко и ясно. Его крик оборвался.
Перри Родан неподвижно сидел в кресле. Казалось, все происшедшее прошло мимо него без следа. Загадочное свечение исчезло так же внезапно, как и появилось.
Действительность происшедшего, лежащего за пределами постижимого, подтверждала лишь их расплавленная антенна и горящий радиоприбор. Булли искал в кабине противника. Он грозил ему оружием, но противника не было.
Легкое шипение тушителя сухой пеной заставило его вновь вздрогнуть. Но это Родан обрызгивал разрушенный прибор. Капитан Булль выругался. Он делал это яростно и громко.
Очаг пожара был ликвидирован. Кондиционер отсасывал дым. Свежий кислород наполнил кабину. Происшествие стоило им нескольких литров драгоценного дыхательного воздуха.
Родан откинул свой шлем. Посмотрел наверх. Потом раздался его голос.
«Все, наконец все позади! Они только и ждали этого».
«Слава Богу. Что это было? — прошептал Булли. Он в изнеможении опустился в кресло. — Что это было?»
«Особо эффективный вид радиопомех. Только не спрашивай меня, как они это сделали! Я понятия об этом не имею! Я только знаю, что это свечение при первом писке возникло абсолютно внезапно. Это означает, что их автоматический пеленгатор был наготове. Прибор включился тотчас же».
Булли взял таблетку концентрата. Он прищурил глаза. В нем заговорил талантливый инженер.
«Я всегда считал тебя примерным учеником космической академии», — сказал он.
«А теперь уже нет?» — спросил Родан.
«В данный момент нет. Что означает „автоматический пеленгатор“? Ты соображаешь, что ты сказал? Друг, мы работали с пучками строго направленных лучей! Как можно было настолько быстро запеленговать сигналы? Антенна была направлена в пустое пространство. Но это не главное. Может быть, у тебя есть объяснение этому зеленому свечению? Можешь ты себе представить, какая энергия нужна для этого?»
«Не задавай вопросов, или мне придется дать тебе безумный ответ».
«Мы находились под вогнутым полушарием, — упрямо продолжал Булли. — Я совершенно точно это видел. Оттуда вниз пробивался зеленый столбец света и — нашей антенны как не бывало. Перри, говорю тебе, ничего такого быть не может! Иначе я мог бы это понять. Я бы скорее согласился с управляемыми грозовыми разрядами. Но здесь мой разум отказывается что-либо понимать».
Родан даже не шелохнулся.
«Кто-то услышал мою радиопередачу тотчас же, и кто-то действовал. Как он это сделал, для меня не главное, поскольку с моими техническими знаниями я не в силах проанализировать происшедшее. Гораздо более важным мне представляется то, что этот Кто-то стремится превратить нас в узников Луны. Бьюсь об заклад, мы не сможем подняться на „Стардасте“ ни на километр в высоту. Я просто чувствую это. Нет — я это знаю! Так что нам остается делать?»
Побледнев, Реджинальд Булль уставился на командира корабля.
«Ты самый хладнокровный парень, какого я когда-либо видел! — сказал он. — Тебе больше нечего сказать?»
«Нет! Я признаю только необходимое! Неразрешимые вопросы занимают с этой минуты второстепенное место в наших размышлениях. Нам незачем об этом говорить».
Булль откашлялся. Краска вновь появилась на его щеках.
«О\'кей, спрячем голову в песок», — грустно рассмеялся он, оглядев окрестности. Они были по-прежнему пустынны.
«И все-таки я ничего уже не понимаю! Если бы это не казалось мне безумием, я бы предположил наличие силового поля. Но как можно было создать его в пустом пространстве? Никаких полюсов, вообще ничего! Кто здесь хотел вывести нас из строя? И как?»
«Может быть, ракета Азиатской федерации приземлилась за несколько часов до нас? У них на борту новейшие разработки».
Родан сурово посмотрел на друга.
Булли нервно усмехнулся. Он стоял, опустив руки.
«Оставим бессмысленные разговоры, старик! Ты и сам в это не веришь. Что ты собираешься делать теперь?»
Родан оставался невозмутимым.
«Поехать туда и посмотреть, кто нас там пугает. Я не вижу другой возможности: если мы останемся пассивными, то через несколько недель просто задохнемся».
«Пойти на переговоры?» — неуверенно спросил Булли.
«И даже с удовольствием! Спрашивается только, с кем. Почему, черт возьми, нам не позволили передать сообщение? Для кого это могло быть опасно? Ведь все человечество уже знает, что „Стардаст“ осуществил посадку на Луне. Поэтому не имеет смысла так грубо прерывать наше радиосообщение! Все это похоже на действия сумасшедшего! Они просто нелогичны, необоснованны! Если бы нас пытались убить, тогда я бы еще мог понять смысл или мотив. Но, кажется, речь не об этом. Почему нет?»
«В конечном счете нас все-таки убивают, — возразил Булли. — Правда, очень медленно. Когда у нас кончится кислород…»
Он молчал, потирая лоб. Потом добавил:
«О\'кей, командир, я проложу по карте новый курс. Через восемь часов мы будем там».
Он развернул кресло. Тогда Родан заметил:
«Сначала мы поспим ровно восемь часов! Потом чисто выбреемся. Я не хочу произвести впечатление дикаря».
Булли был вне себя.
«Бриться? — простонал он. — Ты сказал: бриться?»
«У азиатов не так быстро растет борода. Наш вид мог бы быть им неприятен», — пояснил Родан со странной улыбкой.
Реджинальд Булля передернуло. О чем думал командир?
Почти в 30 км по ту сторону полюса сработал инфракрасный зонд. Поблизости должно было быть излучающее тепло тело. Точка находилась как раз внутри той ограниченной области, которую капитан Флиппер рассчитал как возможное место размещения передатчика помех.
Они оставили луноход и пошли пешком вдоль края рассеченной трещинами скалы. Кольцевые горы были свыше 600 м высотой. Это был мощный кратер, никогда не видимый с Земли.
Вскоре, после получасового восхождения, они обошли последнее видимое препятствие. Они все еще находились у подножия кольцевого вала, только чуть севернее.
Переносной локатор реагировал все сильнее. Они должны были бы найти другую ракету. Это стало бы катастрофой для Реджинальда Булля.
Он опустился на колени, подняв руки. Его безумный смех был принят микрофоном и отражен шлемовым передатчиком.
Перри Родан не издал ни звука. Он инстинктивно весь ушел в себя, всей силой воли пытаясь овладеть собой. Достаточно было взгляда, чтобы нанести по измученным нервам мужчины последний удар.
«Нет — нет, только не это, только не это…» — послышались стенания Булли в переговорном устройстве.
Родан расслабил сжатые кулаки. Сильнее, чем нужно, он толкнул друга под обломок скалы. Булли словно очнулся от беспамятства. От его покрытого потом лица запотело и стекло шлема. Родан включил маленький вентилятор. Булли это было необходимо.
«Спокойно, не теряй самообладания. Успокойся, ради Бога! Если они подадут зеленое свечение на наши антенны, тогда конец. Успокойся».
Родан находил спасение в стереотипных словах. При постоянном повторении они казались монотонными; но действовали только, пока звучали. Родан был готов к этому, но все-таки внезапное открытие правды потрясло его. Они не были одни! Они никогда не были одни!
Это открытие взволновало его и вывело из равновесия.
Перри Родану потребовалось еще несколько секунд, затем напряжение сошло с его лица. Бешеный ритм его сердечного насоса стих. Тем не менее, он с той же силой держал Булли за плечо. Он знал, что другу требуется больше времени. Это был, по-видимому, страшный шок, какой капитан Реджинальд Булль когда-либо испытал.
Родан осторожно вытянул сферический шлем из-под каменной глыбы. Его взгляд был прикован к сооружению титанических размеров. Последние сомнения исчезли. Нет, это был не сон!
Он молчал, пока Булли не подал голоса. Родан уже не думал о том, чтобы запретить радиотелефонную связь. Он подозревал, что это не имело бы смысла.
«Ты знал это, правда? Ты знал это уже несколько часов назад, — раздался шепот Булли. — Поэтому мне и надо было побриться. Откуда ты это знал? Перри…»
«Не надо волноваться, парень, — хрипло прошептал Родан. — Этот космический корабль никогда не был построен в Азии! Он вообще не прилетел с Земли. Я начал это подозревать, когда появилось зеленое пламя. Ни один человек не может создать такого силового поля, никто не смог бы прервать нашу радиопередачу таким способом. Возьми себя в руки, парень. Мы должны это вынести. У нас нет выбора».
Булли выпрямился. Он тоже вглядывался вперед.
«Они подстроили аварию с посадкой, — сказал он через минуту. — Они сровняли с землей половину кратерного вала, причем с огромной силой. Кто они? Как они выглядят? Откуда они? И?..» — Булли сжал губы, а потом мрачно закончил: «…что им здесь нужно?»
Родан вновь погрузился в бесстрастные размышления.
«Это мы узнаем, — медленно протянул он. — Итак, очевидно бессмысленные действия приобретают смысл! Конечно, они должны были прервать наше сообщение. Кажется, они вовсе не придают значения тому, что на Земле узнают об их присутствии. Может быть, они подумали, что мы во время посадки заметили эту огромную штуковину? В этом есть какая-то логика, правда?»
Родан вдруг посмотрел на сооружение другими глазами. Его мозг сигнализировал об опасности. На сей раз он смотрел на чужой корабль глазами трезвого ученого.
На гладкой поверхности огромного шаровидного объекта ничего нельзя было заметить. Не было ни одного отверстия. Только на высоте линии экватора виднелось мощное, толстое кольцо.
Корабль неподвижно стоял перед проломленной стеной кратера. На нем не было заметно ни одной царапины и все-таки совершенно ясно, что это он пробил Кольцевые горы.
Вся конструкция покоилась на коротких, колоннообразных посадочных ногах. Они были расположены по кругу и выпускались, очевидно, из нижней четверти шаровидного тела. Это было все, что предстало взору Родана. В резком свете падающих солнечных лучей материал огромной оболочки отливал бледно-красным цветом. Если бы они захотели увидеть верхнее закругление, им пришлось бы высоко задрать головы. Они довольно близко подошли к месту стоянки корабля за стеной кратера.
Реджинальд Булль тоже снова пришел в себя. Это доказывал его спокойно звучащий голос.
«Сферическая форма, идеальная конструкция для большого космического корабля, при условии наличия соответствующих двигателей. Боже мой, диаметр этой штуковины, наверное, пятьсот метров! По меньшей мере пятьсот! Она чуть ли не выше Кольцевых гор. С ума сойти! Как можно поднять такую массу в воздух? Или лучше сказать — в космос! Не представляю себе людей, находящихся внутри! Об этом лучше не думать, чтобы не потерять рассудка».
И тихо добавил:
«А мы гордились нашими успехами! Мы достигли Луны с помощью крошечной ореховой скорлупки, с помощью мальчика-с-пальчик, с большим трудом делающего смешные прыжки. А тем временем перед нами лежит Млечный путь, а еще раньше — наша собственная Солнечная система. Как думаешь, как мы, гордые люди, смотримся по сравнению с теми, кто там внутри?»
«Если ты сейчас скажешь про обезьян, я взорвусь» — сказал Родан резко.
«У меня вертелось нечто подобное на языке, — подтвердил Булли. — Ты очень гордый человек, я знаю».
«Я горжусь тем, что я человек. Мы покорили Луну и когда-нибудь покорим звезды.
Этот необычный космический корабль еще вовсе не доказывает, что его пассажиры превосходят нас по интеллекту. Он может быть плодом десятков тысяч трудолюбивых поколений — чем-то, что далось людям просто даром. Не знать чего-то не равносильно глупости. Следует подумать о том, не стоит ли дать Незнающему возможность познания. Если бы он ее имел, то это опять-таки зависело бы от знаний его учителей. Его мозг не может воспринять больше того, чем дали ему учителя. Мы, люди, молодая цивилизация. Наш разум словно губка, которая впитывает всякую всячину. Поэтому не говори, что ты вдруг показался себе полуобезьяной».
Родан пришел в ярость. Казалось, он забыл, что за сооружение находилось перед его глазами.
Булли предусмотрительно взялся за автоматическое оружие.
«Оставь это, — предупредил Родан. Этим ты не решишь наших проблем. Во всяком случае, мы должны примириться с мыслью, что мы не единственные разумные живые существа во Вселенной. Для меня это не является неожиданностью. Каждый думающий человек должен считаться с такой возможностью».
«Мне было бы приятнее, если бы эта несчастная ракета была ракетой АФ, — прошептал Булли. — Что теперь будет? На мое счастье, право отдавать приказы за тобой».
Родан вновь всмотрелся в раздробленные стены скалы.
«Здравомыслящий командир корабля никогда бы не осуществил посадку таким способом. Я ничего не утверждаю. Но если при посадке сносится половина огромной горы, то можно предположить, что это сделано не добровольно. Это скорее выглядит так, словно неизвестные потерпели кораблекрушение. Это делает их человечными».
Родан улыбнулся своему собственному утверждению.
Он выпрямился во весь рост.
«Ты сошел с ума! Пошли вниз», — прошипел Булли.
«Мы уже не уйдем отсюда, — возразил Родан решительно. — Пока генерал Паундер пришлет другую ракету, мы уже давно будем мертвыми, а со следующим экипажем случится то же самое, что и с нами. Тут не о чем больше размышлять. Может быть, глубокий смысл этого утверждения дойдет и до твоей упрямой головы».
У Родана внутри все кипело. Он предчувствовал, что здесь они столкнутся с вопросами существования человечества.
В этот момент кто-то засмеялся. Это был короткий, чуть слышный звук.
Булли вскинул оружие. Его лицо исказилось.
«Ты слышал? — прошептал он, едва дыша. — Кто-то находится на нашей частоте. Проклятие…»
«А что ты думал? — прозвучал голос Родана из приемника. — Почему, ты думаешь, я устроил здесь этот спектакль с длинными диалогами? Конечно, инопланетяне тоже слышат его. То, что они не уничтожили наши жалкие шлемовые передатчики, говорит об их интеллекте. Они точно знают, что с их помощью мы не свяжемся с Землей». Он сдвинулся с места.
Булли остался стоять неподвижно. Оружие повисло в его руках.
«Иди, если хочешь. У меня нет никакого желания добровольно попасть в щупальца разумных каракатиц или подобных монстров. Я остаюсь!»
Родан с досадой посмотрел на него.
«Ты прочел слишком много романов. Живое существо, подобное каракатице, никогда не построит космические корабли, даже если оно, вопреки ожиданиям, станет разумным. На Земле достаточно умных людей, считающих безусловно возможным существование Разума, помимо человеческого. Однако, при этом они не думают о страшилищах. Так что перестань болтать чепуху и идем! У нас нет другого выбора, кроме как попытаться установить контакт».
«Может быть, все-таки есть, — пробормотал Булли растерянно. — Мне не нравится идти на корабль беспомощной овечкой. Это противоречит моему инстинкту».
Родан повернулся и молча вышел из укрытия. Он старался мыслить логически. Он знал, что другого выхода, кроме установления связи с неизвестными, уже не было.
Его автоматическое оружие на ремне болталось на правом плече. Руки повисли вдоль туловища. Родан не хотел превращать первую встречу человека с инопланетным Разумом в вооруженное столкновение. Это было бы плохим приветствием; недостойным и постыдным для Человека в здравом рассудке.
Чем ближе он подходил к гигантскому космическому кораблю, тем сильнее он ощущал тяжесть этой встречи. Неизвестные захватили инициативу. Тем не менее, они не действовали напрямую. Родан пришел к обоснованному заключению, что радиопомехи были скорее выражением настороженной осмотрительности, нежели желанием уничтожения. Эта мысль успокоила его. Он полагался на то, что инопланетяне не используют свое превосходство, чтобы нанести смертельный удар.
Огромный корабль находился дальше, чем казалось. Громоздкие, полные угрозы стены высились перед Роданом. Пройдя еще несколько сот метров в ярком солнце, он уже не мог видеть космический корабль в полную величину. Его диаметр составлял, по-видимому, более 500 метров.
Посадочные ноги представляли собой толстые колонны с большими опорными тарелками на концах. Родан слабо улыбнулся, отметив сходство с конструкцией «Стардаста». У инопланетян мысль работала в том же направлении, что и у людей, по крайней мере, в научно-техническом плане.
Он услышал раздавшееся в радиоприборе тяжелое дыхание Булли. Сразу же после этого друг показался рядом с ним.
Реджинальд Булль молча присоединился к Родану. Тот без слов кивнул. В ответ Булли с трудом улыбнулся. Несмотря на усилие воли, он не мог скрыть дрожания губ.
Они медленно пошли вперед. Перед ними возвышался свод огромного корабля. Солнце освещало только часть грунта под шаровидным телом. Там, где начинался глубокий мрак, Родан, наконец, остановился. Он посмотрел наверх, высоко задрав голову и выгнувшись назад всем туловищем.
Его глаза заметили зияющие отверстия на нижней стороне экваториального выступа, который оказался мощным кольцом шириной более 70 метров.
«Если они сейчас стартуют, мы превратимся в пыль, — сказал он невозмутимо. И показал рукой наверх. — Это, видимо, фурменные сопла, если предположить, что они работают по известному нам принципу. Покрытые глазурью поверхности днища вокруг всего корабля, наверное, нагревали до белого каления. Я оцениваю стартовый вес шара в земных условиях примерно в два миллиона тонн. Как такую массу выводят в полет?»
«Советую пустить пиротехническую ракету», — саркастически произнес Булли. В нем закипала злость. Казалось, их вообще не замечают. Он снова спросил себя, не были ли они для инопланетян кем-то вроде обезьян. При всем желании он не мог отделаться от этих мыслей. У него не было такой уверенности в себе, как у его друга. Булли спасало его несколько абстрактное чувство юмора. Это было для него последним выходом, когда он уже не мог больше оставаться наедине со своими мыслями.
Родан, напротив, сохранял спокойствие. Он подозревал, что внутри корабля шла дискуссия. Вполне вероятно, что и Неизвестные тоже оказались в трудной ситуации. Конечно, они знали, что играючи справятся с обоими мужчинами. Достаточно было бы, вероятно, одного нажатия кнопки.
Этот факт Родан рассматривал, как положительный. Если инопланетянам не совсем чужда этика, если им было знакомо понятие терпимости, то они просто не могли сделать ничего плохого. Они лишь выбирали между дальнейшим молчанием и подачей признаков жизни. Поэтому Родан запасся терпением.
Булли реагировал в свой способ. После нескольких мгновений он сказал громко и с иронией:
«Под их кораблем стоят два страшных чудовища с пустым желудком и пересохшей глоткой. Добрый день. Меня зовут Реджинальд Булль. Вы были так любезны заставить нас сделать вынужденную посадку. Мы пришли рассчитаться».
При других обстоятельствах Родан рассмеялся бы. Теперь же ему стало не по себе, хотя способ поведения Булли казался совсем неуместным.
Они больше не разговаривали. Родан сдерживался, чтобы не схватиться за оружие. Он подавлял в себе этот безрассудный инстинкт. Булли судорожно сжимал свое ракетное автоматическое оружие. Родан посмотрел на него, но в ответ на его взгляд капитан Булль лишь гневно пожал плечами.
Резкая вспышка света обрушилась на них так же внезапно, как и зеленое свечение несколько часов назад. Родан отпрянул. Против воли он вскинул ружье к локтю, а потом, весь дрожа, сдвинул его обратно на плечо.
«Брось эту штуку, — приказал он Булли. — Сколько раз мне еще повторять?»
В сферической стене над ними образовалось широкое отверстие. Оттуда исходил яркий свет. Все это происходило совершенно бесшумно, как и каждое действие на Луне.
Из отверстия что-то выдвинулось. Когда цоколь коснулся грунта, он развернулся в широкую, абсолютно гладкую ленту.
Родан осторожно подошел к слабо светящейся плоскости. Он остановился прямо перед ней.
«Приглашение, — сдавленно произнес он. — Гм, никаких ступенек! Переборка находится от нас в добрых 30 метрах. Здесь можно было бы установить „Стардаст“.
«Видимо, это небольшой тест на интеллект», — нервно пропыхтел Булли. Он снова и снова смотрел наверх. Не было видно ни одного живого существа.
Родан вступил на наклонную поверхность. Она вела наверх под углом по меньшей мере 45 градусов. Почувствовав, что поднимается, он инстинктивно вытянул руки. Он хотел противостоять чувству падения, но заметил, что ошибается. Его ботинки не касались ленты. Они висели в нескольких миллиметрах над флюоресцирующим материалом, и таким способом он скользил наверх, словно стоял на эскалаторе.
Булли выругался. Его руки искали опоры. Он на четвереньках следовал за Роданом. Свет перестал быть таким ярким. Они опять ничего не услышали, когда шлюзовые затворы закрылись за ними. Они были внутри чужого корабля.
«Ни один человек нам не поверит, — прошептал Булли. — При этом еще неизвестно, удастся ли нам еще когда-нибудь поговорить хоть с одним. Что ты собираешься делать?»
«Вести переговоры, использовать мой рассудок. А что еще? Ситуация представляется не слишком невероятной, если воспринимать все как само собой разумеющееся. Это всего лишь дело инстинкта. Попытайся его контролировать».
Послышались первые звуки. Они услышали тихое шипение проникающего воздуха. Вопрос в том, была ли эта газовая смесь пригодна для дыхания человека. Родан понял, что их на самом деле подвергают тесту. Если бы он сейчас наудачу попробовал открыть шлем, это было бы расценено, как необдуманный поступок. Он не мог знать, какой газ они сюда впустили. Поэтому ничего не предпринимал, пока не открылись внутренние ворота.
Они увидели высокий сводчатый коридор, оканчивающийся флюоресцирующей шахтой.
Они пошли дальше. Больше не о чем было думать. Корабль казался вымершим. Ситуация была нереальной. Булли знал, что он не долго сможет выдержать нервную нагрузку. Ему хотелось закричать.
И тут раздался четкий голос с интонацией учителя английского языка: «Вы можете расстегнуть свои защитные костюмы. Воздух пригоден для вашего дыхания».
Родан со свистом выпустил остановившееся дыхание. Без единого слова он открыл шлем.
5.
Он назвал себя Крэст. Он был очень большим и тонким, по меньшей мере на голову выше Родана. У него были две руки и две ноги, узкое туловище и одухотворенное лицо старого человека, кожа которого осталась невероятно молодой и гладкой. Под высоким лбом сидели два больших глаза необыкновенной выразительности. Судя по цвету лица, он мог бы принадлежать к племени островитян с бархатистой кожей. Впечатление портили, однако, красные, как у альбиноса, глаза и белесые волосы на голове. Он излучал нечто чужое, нереальное, хотя внешне был очень похож на человека. Действительная разница состояла, видимо, в вещах, не распознаваемых сразу.
В большом помещении было очень душно. Голубовато мерцал яркий свет. В своем предельном диапазоне он лежал, вероятно, уже в ультрафиолетовой части спектра. Инопланетяне пришли, по-видимому, с планеты с очень ярким, очень жарким и, наверное, голубым сиянием солнца. Освещение и высокая температура указывали на это. Это Родан понял сразу.
И тут произошло нечто, что сразу бросилось ему в глаза.
Крэст показался вдруг изможденным и слабым. Его движения стали несколько беспомощными. Он действовал, как смертельно больной человек.
В помещении находились еще два существа. Они также были мужского рода. Никогда прежде Родан не наблюдал столь летаргического поведения. Люди были настолько безучастны и апатичны, что это бросалось в глаза даже плохому наблюдателю.
По сравнению с ними ослабленный Крэст казался сильным и живым. Оба других ни разу даже не повернули головы, когда появились столь необычные для них посетители.
Они лежали на своих широких, плоских койках, блаженно уставившись на овальные телеэкраны каких-то приборов, значения которых Родан не понимал. Он заметил только то усиливающееся, то затихающее мерцание поперек цветной шкалы. Там возникали абстрактные геометрические фигуры в бесчисленном многообразии. Кроме того, было слышно тихое гудение и потрескивание.
У Родана появилось нехорошее предчувствие. Что-то было не так в этом кажущемся идеальным огромном космическом корабле. В большом помещении ощущались флюиды апатии. Казалось, словно здесь не было людей.
Крэст заговорил с одним из других мужчин. Ответом ему была симпатичная и вежливая улыбка. Тихо ответив, мужчина вновь повернулся к своему телеэкрану.
Булли стоял, открыв рот. Все изменилось, когда вошла она. Родан вздрогнул, такой холод и такую отстраненную надменность она излучала. Бросив со стороны на Родана и Булли короткий взгляд, она проигнорировала их.
Она была такого же роста, как и Родан, и у нее были красноватые глаза ее племени. На Земле она казалась бы неповторимой красавицей, но эта мимолетная мысль быстро улетучилась. Женщина с узким лицом и отсутствующим выражением на нем была опасна; опасна потому, что была явно не готова пользоваться своим разумом. Для нее оба человека были не более и не менее, чем примитивы.
Родан испытал болезненное чувство. Никогда до этого ему не давали почувствовать такого равнодушного презрения.
Он сжал кулаки. На ней был похожий на комбинезон, плотно застегивающийся костюм с красноватой флюоресцирующей символикой на груди. Родан понял, что речь идет о знаке различия. Крэст, воспринимавшийся очень похожим на человека, на своем четком английском представил ее как «Тора». Этот слабосильный человек с удивительно юным лицом обнаружил манеры любезного дворянина.
Для Родана это было ситуацией резких противоположностей. С одной стороны непостижимая апатия, с другой — вежливость и холодная враждебность Торы. Это были странные мгновения его жизни. Он удивлялся, что у него не потребовали сдать оружие. И это тоже было более, чем необычно!
Крэст очень долго рассматривал их. Он делал это так открыто и явно, что это ни в коей мере не было оскорбительным или унизительным.
До сих пор Родан не произнес ни слова. Выпрямившись, стоял он в центре пустого помещения, стены которого были покрыты многочисленными телеэкранами и аппаратурой.
С беспомощной улыбкой Крэст опустился на койку. Он тяжело дышал. И тут впервые Родан заметил выражение участия в глазах молодой женщины.
Он знал, что настало самое время снять тревожное напряжение. Бледное лицо Булли показывало, каково ему было.
Густые тени, залегшие под глазами Крэста, прояснились. Не часто удавалось Родану наблюдать такое любопытство в глазах какого-либо существа. Крэст явно ждал спасительного слова.
Какое положение занимает он на борту этого корабля? Какой властью обладает женщина?
Родан выступил вперед на несколько шагов. Шлем болтался на шарнирах. Тора тотчас же отреагировала. Молниеносное движение в направлении пояса шириной с ладонь было предупреждением. Родан встретился с ней взглядом. Если ее взгляд излучал враждебность, то его был полон такой силы, что она вдруг показалась скорее удивленной, нежели неприятно задетой. Застывшее лицо Булли расслабилось. Глаза сузились. Он знал Родана!
Родан прошел мимо Торы. Она отступила, словно перед ней было ядовитое насекомое.
Крэст напряженно смотрел на них. Когда Родан остановился прямо перед ним, тот закрыл глаза. Никогда еще Булли не слышал от Родана таких мягких слов.
«Я знаю, что Вы можете меня понять. Как и почему это происходит, представляется мне в данный момент несущественным. Меня зовут Перри Родан, я майор американского космического отряда, командир земного космического корабля „Стардаст“. Вы заставили меня совершить вынужденную посадку, но этого я не хочу касаться».
«Если Вы сделаете еще шаг вперед, Вы умрете!» — раздался низкий, полный беспредельной ярости голос.
Родан повернул голову, показав при этом свою знаменитую улыбку.
Она, по-видимому, что-то включила. Высокая женщина была окружена мерцающим светом. Смешанное чувство удивления и безграничного возмущения читалось в ее взгляде. Родан начал постепенно понимать. Очевидно, она обладала таким самомнением, что восприняла приближение Родана к койке, как кощунство. Родану пришлось изменить свои взгляды на побудительные причины ее явного презрения. Она была высоко интеллектуальным существом, он же — человеком из каменного века! Так это и было. Он, наконец, понял ситуацию.
Крэст, казалось, понял реакцию Родана. «Мне очень жаль, — сказал он слабо. — В мои планы не входило избегать трудностей. Мы не были готовы к Вашему прибытию. По моим сведениям Третья планета этой Солнечной системы должна была быть малоразвитым первобытным миром с примитивными созданиями. Кажется, со времени нашего последнего исследовательского полета многое изменилось. Но это не мы пришли оттуда, чтобы установить с вами связь».
«Сейчас же уходите, — вмешалась Тора. Ее лицо пылало. — Это противозаконно, то, что Вы делаете. Мне запрещено общаться с живыми существами ниже уровня развития „С.“ Сейчас же уходите».
Родана всего передернуло. Итак, «живые существа». В нем поднималась бессильная ярость.
«Почему же тогда Вы впустили нас на свой корабль?» — спросил он.
«Это произошло по моей инициативе, — сказал Крэст. Они не могут сразу этого понять. Они принадлежат к очень молодому народу. Ввиду моей болезни мне разрешено нарушать закон. Существует специальное распоряжение. Мы можем устанавливать контакт со слаборазвитыми созданиями, если существование…»
«Я понимаю, — перебил его Родан. — Я все понимаю. Вам нужна помощь?»
Тора издала тихий возглас презрения. Тем не менее, ее забота о Крэсте была еще не понятна.
«Вы молоды и энергичны, — пробормотал Крэст. — Все представители Вашего народа таковы?»
Родан убедительно кивнул.
«У Вас нет врача на борту? Почему Вам не помогли?»
«Таких средств нет, — кратко объяснила Тора. — Уходите же. Вы и так достаточно унизили меня своим присутствием. Крэст увидел Вас. Этим моя любезность исчерпана. Я командую этим кораблем».
Вместо ответа Родан снял шлем. Он не сводил глаз с Торы. Крэст весь напрягся. «Вы отказываетесь? — прошептал он растерянно. — Разве Вы не знаете, с кем имеете дело?»
Родан грубо ответил:
«Знаю, и очень хорошо! У меня хорошо работает мозг, хотя командирша прилагает все усилия к тому, чтобы игнорировать этот факт. Так что мне известно, что я имею дело с космическим кораблем, полным апатичных существ. Когда я думаю об уровне Вашего научного развития, то мне представляется очень странным, что Вашу болезнь нельзя вылечить. Кажется, это вообще никого не заботит. Вы и командирша, видимо, единственные члены экипажа, способные еще ясно мыслить. Кроме того, у меня такое чувство, что я имею дело с безнадежно деградировавшими потомками некогда высокоразвитого народа. Мне очень жаль, но постарайтесь все же трезво взглянуть на обоих мужчин, стоящих здесь! На Земле вас отправили бы на лечение в клинику».
Тора побледнела. Позади нее вдруг появились две гудящие фигуры из металла. Родан был знаком только с земными роботами и электронными вычислительными машинами. Это же были идеальные машины, по форме похожие на людей, с гениально устроенными руками-инструментами и оружием. Не имеющие глаз шаровидные головы выглядели угрожающе. К тому же, в подвижные держатели опустились дула неизвестного оружия.
«Пусть будет так, — спокойно предложил Родан. — К тому же есть неприятные вещи, о которых стоит упомянуть. Вы сами знаете, что я говорил правду. Если Вас оскорбляет, что она была высказана „дикарем“, не надо было пускать нас к себе на корабль».
Его палец лежал теперь на предупредительном спуске оружия. Реджинальд Булль как прикрытие зашел за койку.
Тора, казалось, потеряла дар речи. Она уставилась на оружие Родана.
«Вы осмеливаетесь… — простонала она, и судорожно сжала руки. — Вы осмеливаетесь произносить такие слова на исследовательском корабле Великой Империи! Я велю Вас уничтожить, если Вы сейчас же не уйдете».
«Ну хорошо, — сказал Родан. — Вы дадите моему кораблю без помех осуществить старт? Это всего лишь спутник Земли. Мы не можем здесь жить».
«Я не могу быть уверена, что Вы не распространите среди существ Третьей планеты известие о нашем присутствии», — возразила она безжалостно.
«Вы хотите, чтобы мы задохнулись? Мы не располагаем техническими познаниями Ваших предков, которые явно унаследовали Вы. Мы не можем добывать кислород из камня и средства питания из пыли. Мы только начинаем осваивать космос».
Наступившая реакция была для него невероятной. Крэст, столь подчеркнуто спокойный инопланетянин, вскочил с пронзительным криком. Казалось, он вдруг забыл о какой бы то ни было слабости.
«Что Вы сказали? Что Вы только начинаете?»
«Освоение космоса, — невозмутимо повторил Родан. — Вас удивило это выражение? Мы пойдем своей дорогой и в один прекрасный день у нас тоже будут такие огромные космические корабли. Гораздо более быстрые, чем Вы когда-либо могли предполагать».
«Подождите, пожалуйста», — простонал Крест и повернулся к Торе.
Родан опустил оружие. Между больным и командиршей завязался настолько жаркий спор, что Родан казался здесь лишним. Он осторожно вернулся к Булли.
«Нужно уходить отсюда! — горячо потребовал тот. — Пока еще есть время. Эти роботы вообще мне не нравятся».
Голос Булли срывался. Он слишком долго вынужден был пассивно ждать. Родан наблюдал за спорящими инопланетянами. Потом сказал:
«Мне кажется, что решается наша судьба. Он имеет власть и влияние, это точно. Иначе бы она не поджала так хвост. Чертова баба. Я еще не совсем понимаю. Как это они так свободно говорят на нашем языке? Что означает понятие „Великая Империя“? Звучит так, словно человечество тысячелетиями развивалось в стороне от великих событий, ни о чем не подозревая. Это неприятно. Кроме того, они не могут быть единственным разумным народом во Вселенной. Я предвижу неслыханные возможности. Мы останемся здесь. Возьми себя в руки, старик! Эти инопланетяне мыслят совсем другими понятиями. Они считают само собой разумеющимися вещи, при упоминании которых земные государственные деятели впали бы в истерику. Никогда не показывай своего удивления. Мы должны участвовать в разговоре. Мы здесь являемся представителями Человечества, и это Человечество я очень хотел бы видеть сплоченным и сильным. Понимаешь ты это?»
«В общем, да, — ответил Булли. — Но мне хотелось бы выжить».
«Мне кажется, Крэст принял решение. Посмотри! Она становится все тише, все нервознее. Что-то происходит, я это чувствую. Смотри!»
Командирша по всей видимости потеряла самообладание. Ее колдовские глаза стали желто-красными. Крэст сказал еще что-то. Это прозвучало жестко и настойчиво. И тут она под таким углом наклонила корпус вперед, что Родан непроизвольно подумал о поклоне при оказании почестей. Он поймал ее взгляд. Она была бледна и явно вне себя. Неожиданно она повернулась и исчезла в сопровождении обоих огромных роботов.
Они остались одни с Крэстом. Обе фигуры на широких койках были в данный момент не в счет.
Крэст в изнеможении опустился на свою койку. Слабое движение его руки заставило Родана поспешно подойти к нему. С чувством подлинной озабоченности склонился он над инопланетянином. Здесь, в непосредственной близости, он заметил, что перед ним был действительно очень старый человек.
«У меня на моем корабле есть замечательный врач, — сказал он поспешно. — Вам нужен осмотр и лечение. У меня не создалось впечатления, что Вам хотят здесь помочь. Как долго Вы уже находитесь на земном спутнике Луне?»
Крэст немного передохнул.
«Некоторое время, которое Вы называете четыре месяца, — тихо прошептал он. Это была случайность, нежелательная вынужденная посадка. Мы использовали возможность, чтобы изучить преобладающий на Вашей планете язык. Вам может показаться невероятным, но у нас другой мозг, нежели у Вас. Мы никогда ничего не забываем. Наш центр памяти можно сравнить с видеозаписывающим устройством. Конечно, мы прослушивали Ваши радиопередачи. Это было очень просто, и мы были рады, что мы сели не на самой Третьей планете. Вы собираетесь совершить чудовищное преступление против закона Разума».
«Да, атомная война! — удрученно произнес Родан. — Положение напряженное. Мне очень жаль признавать это. Смею Вас уверить, люди не хотят войны».
«Однако, они готовятся к ней. Поэтому мы и пришли к такому мнению, что Вашу цивилизацию следует считать примитивным жизненным проявлением. Я изменил свое мнение. Вы молоды, энергичны и чрезвычайно восприимчивы. После тщательного наблюдения я включил Вас в уровень развития „D.“ Мне приходится принять такое решение. Тора получила указание ввести классификацию в позитронный банк данных. Я научный руководитель этой экспедиции. По крайней мере, я надеюсь, что Вы согласитесь с этим. Тора одна отвечает за управление кораблем. Вы понимаете? Вам знакомы подобные различия в распределении власти?»
Родан подтвердил. Именно людям это было слишком хорошо известно.
«Ваши разработки коснулись непосредственно Закона градации Великой Империи, — продолжал Крэст. — Живые существа, которые начали освоение космоса, могут быть классифицированы уполномоченным ученым Империи. Я сделал это. Поэтому аргументы Торы не сработали. Мы можем войти с Вами в контакт».
Он слабо улыбнулся. Тихий триумф играл в его глазах. Родан был убежден, что сделан огромный шаг вперед.
«Вам нужна помощь, — повторил он. — Разрешите мне привести нашего врача. Мы можем кое-что сделать».
«Позже. Сначала послушайте. Кроме того, я не уверен, что Вы сможете мне помочь. Даже если мы внешне похожи друг на друга, у меня может быть абсолютно иная схема тела. Наше органическое строение также отличается друг от друга. Тем не менее, Вы соответствуете основному Закону Империи. Вы очень похожи на нас. У Вас есть разум, и Вам удалось с толком использовать открытые Вами силы атомного ядра. Вы еще не совершили той ошибки, чтобы употребить первозданные силы для собственного уничтожения. Я являюсь ведущим ученым Великой Империи, один из немногих мужчин, воля и жизненная сила которых сохранилась. Вас удивляет позиция Торы?»
Булли с неприязнью посмотрел на апатичные фигуры. Своеобразная программа на телеэкранах, кажется, изменилась. Теперь была слышна дикая буря шумов. Геометрические фигуры изменились мало.
«Это и есть причина? — спросил Родан спокойно. — Дегенерация, да?»
«Вы рассуждаете правильно. Возраст моего народа согласно Вашему летоисчислению составляет более ста тысяч лет. Раньше мы были такими же, как Вы; готовыми к завоеваниям и жадными к знаниям. Несколько тысяч лет назад начался распад. Великая Империя была раздроблена. Инопланетные интеллекты направили свою мощь против нас, и Звездная империя дрогнула. Теперь мы в конце. Империя распадается, множество групп борются за абсолютную власть. Более пятидесяти высокоразвитых народов ведут страшные войны в глубинах Млечного пути. Вы этого не знаете. Ваше Солнце лежит гораздо дальше от этих событий. Вы находитесь в ничего не значащем боковом рукаве Галактики».
«И что Вы предпринимаете против этого?» — вставил Булли.
«Уже ничего, — с сознанием своего бессилия ответил старик. — Мы стали слабыми и безвольными. Я принадлежу к правящей династии на Арконе. Тора тоже. Аркон — это целый мир, удаленный отсюда более, чем на 34000 световых лет. Вы ведь ведете счет в световых годах, правда?»
Родан с недоверием слушал об этих невероятных числах.
«То есть, Вы можете совершать полеты со скоростью выше скорости света?»
«Конечно. Уже в течение десятков тысяч лет по Вашему времени. Мы знаем Землю уже многие тысячи лет. Это не первый наш визит. Когда среди арконидов начался процесс упадка, исследовательские полеты были значительно сокращены, космические корабли оставались стоять в своих портах. Считается, что нельзя уходить от Закона природы. Мы еще мыслим и планируем; мы разрабатываем на чисто умственном уровне великолепные планы создания новой Империи, но на этом все и кончается. Нет энергии и действенной силы, чтобы осуществить задуманное. Из виду упускаются важные вещи. Империя все больше распадается. Правящая на Арконе династия сама находится в упадническом состоянии. Мы слишком стары, мы просто исчерпали себя. И… — Глаза Крэста сузились. — …до сих пор еще не открыт народ, который был бы таким, какими когда-то были мы. Вы можете стать большим исключением. Поэтому я и включил Вас в классификацию. Это мое право и моя обязанность».
В Родане проснулся ученый. У него было множество вопросов.
«Вы говорите, что Вы здесь уже четыре месяца. Почему, ради всего святого, Вы не стартовали вновь?»
Крэст спокойно кивнул.
«Это вопрос интеллекта, который не может себе представить, как в действительности обстоит с нами дело. Вынужденная посадка на Вашей Луне вызвана отказом машины. Никто уже не заботится о техническом ремонте наших космических кораблей. Это лишь небольшое повреждение, но у нас на борту нет запасных частей. Их забыли. Так что мы прочно обосновались здесь. Мы ждем и ждем, но ничего не происходит. Моя болезнь мешает мне самому проводить работы. Нам срочно требуются запасные части. Я не верю, что мы можем найти их на Вашей планете».
«Мы изготовим их, — сказал Булли. — Покажите нам, как это сделать, и Вы все получите. Не стоит нас недооценивать. Лучшие головы Земли возьмутся за решение Ваших проблем. Мы достанем Вам звезды с неба, если Вы только скажете нам, что мы должны делать. Земная промышленность — это гигантская структура. Мы можем все, слышите — все!»