Глава 21

Я сидела у окна и вертела в руках меню. Дверь открылась, и в ресторан вошла Аманда. При виде меня она широко улыбнулась.

— Привет! — Она наклонилась и поцеловала меня.

Несмотря на холодную погоду, щека ее была теплой и розовой. Аманда выпрямилась, размотала шарф, сняла пальто и уселась в кресло против меня.

— Какой приятный сюрприз! — сказала она. — Я так обрадовалась твоему звонку! Мне нужно кое-что тебе рассказать. Но сначала ты. Что-то случилось? У тебя по телефону был странный голос.

Я набрала в грудь воздуха. Пока подыскивала слова, явился официант с бутылкой красного вина, которое я заказала заранее, налил немного в мой бокал и подождал, пока я попробую.

— Вино замечательное, благодарю вас. — Я подняла на него глаза, а он скромно поклонился, словно сам давил виноград. После чего ловко разлил вино по бокалам.

— Вы готовы сделать заказ?

— Мне достаточно салата из тунца, — пожала плечами Аманда, когда я сказала, что нам нужно подумать.

— Тогда и мне тоже, — согласилась я. — Я еще не проголодалась.

Отхлебнула большой глоток вина — успокоить нервы.

Аманда с любопытством взглянула на меня.

— Не припомню, чтобы ты увлекалась вином за ланчем.

— Да и ты ведешь себя не так, как раньше. — Я кивнула на ее нетронутый бокал.

Она взяла бокал, но не поднесла его ко рту. Нерешительно взглянула на меня из-под ресниц. Я вдруг заметила, что глаза ее светятся от радостного возбуждения.

— Я тебе должна кое-что рассказать, — тихо произнесла она. — Пока еще рано, нужно держать это в секрете, и я никому не говорила, за исключением Ника и наших родителей. Я беременна. Девять недель.

Я даже рот раскрыла.

— Ты? Но как же так? Когда мы встречались прошлый раз, ты говорила, что Ник не… И ты пила!

— Знаю, знаю, — рассмеялась Аманда. — Я не знала, что беременна. Потом спросила у врача, и мне сказали, что ребенку это не повредит. Но я сразу перестала пить. И курить. Что, довожу для твоего сведения, меня просто убивает. Я как выброшенный на берег кит — не курю и ем за двоих.

— Не знаю, что и сказать, — потрясенно отозвалась я. — Но… я даже не знала, что вы пытались…

— А мы и не пытались, — призналась Аманда. — Бог знает, как все случилось. Ник вне себя от счастья. Хвалится силой своих сперматозоидов. Ты совершенно права, в последние три месяца мы были вместе не более десяти минут. Может, попался бракованный презерватив или еще что-то.

— Это настоящий сюрприз. Поздравляю! — Я наконец-то изобразила улыбку.

Мы встали, и я обняла Аманду. Я была рада за нее. В самом деле.

Мы уселись на место, и я не сводила с нее глаз.

— Ну что? — спросила она со смехом.

— Мне казалось… что вы еще долго не захотите детей. Мне бы и в голову не пришло… — Я замолкла, потому что сама не понимала, что говорю.

— Знаю! — согласилась Аманда и откинулась на спинку стула. — Клянусь, я изумилась не меньше тебя. Что я хочу сказать… Квартира у нас на третьем этаже. Плакали мои шансы на повышение, да еще поганец Гэйвин спит и видит, как бы занять мою должность. Представляю, как он запрыгает от радости, когда узнает, что я ухожу в отпуск по беременности. И это все случилось раньше, чем мы хоть немного освоились. Как мы будем расплачиваться за это? — Она укоризненно указала на свой живот, но тут же ее рука расслабилась и, словно защищая будущее дитя, прижалась к телу. Лицо Аманды смягчилось.

— Знаешь, Миа, я его уже люблю. Разве это возможно? Разве молено полюбить кого-то, прежде чем увидишь?

Она серьезно на меня взглянула, а к моему горлу подступил комок.

— Ник порой бывает невыносим. Если ребенок ему не нужен, я сама могу заплатить за операцию. Но вчера мы лежали в постели, и он целовал мой живот. Это смешно, — Аманда закатила глаза, — потому что пока и не видно ничего, но я подумала: «Боже, мы станем семьей!» И эта мысль меня ничуть не напугала! Я так взволнована! — Ее лицо осветила улыбка. — Я знаю, все еще можно изменить, пока не пройдет двенадцать недель, поэтому мы никому не говорим. Но ты ведь сама бы догадалась! Можешь в такое поверить?.. А если я когда-нибудь столкнусь с Лу и заведу разговоры о младенцах, обещай, что одернешь меня. Обещаешь?

Я слабо улыбнулась и кивнула. Принесли салаты. Аманда облизнулась.

— Чудесно. Я страшно хочу есть. Поражаюсь собственному аппетиту. В последние дни я очень устаю. Не знала, что будет так тяжело. Ник называет меня Могги[31], потому что я возвращаюсь домой, как старая кошка. Хочется свернуться в клубок и спать… и чтобы меня при этом гладили.

— У ребенка сейчас формируются пальчики на руках и ногах. Неудивительно, что ты устаешь.

— Вообще-то пальцы на ногах формируются гораздо позже. Сейчас это напоминает большого головастика. Ник купил мне книгу с картинками, изображающими каждую стадию беременности. Все так интересно. Я покажу тебе, когда мы встретимся в следующий раз. Ник очень увлекся… просто поразительно. Думаю, Пит будет вести тебя так же, когда у вас все сложится. Невероятно, Миа, но я сейчас смотрю на него и думаю: черт, я теперь привязана к нему на всю жизнь! Ведь он отец моего ребенка… — Аманда недоуменно покачала головой. — Все изменилось, я так и сказала Нику… Эй! Детка! — Она отложила вилку и озабоченно на меня взглянула. — У тебя все в порядке? Такое впечатление, что ты сейчас заплачешь.

Я посмотрела на нее сквозь слезы и рассмеялась.

— Дурочка, я просто за тебя рада!

Я энергично утерла глаза и взяла ее за руку. Она в ответ пожала мою ладонь, и ее глаза тоже увлажнились.

— Я понимаю, это безумие, — сказала она еле слышно. — Мы взрослеем! Кто бы мог подумать?

Позже я медленно шла по южному берегу Темзы. Засунула руки в карманы, волосы трепал ветер. Я смотрела на реку и думала: какого черта я делаю?

Меня обогнала пара. Они держались за руки. Он поцеловал ее в макушку. Она подняла на него глаза с выражением любви, гордости и спокойствия. Он взглянул на нее сверху вниз и покрепче прижал к себе.

Вот и все, чего я хочу. Мне не нужны младенцы. Даже замужества не надо.

Вспомнилась свадьба, на которую я ходила одна. Как бы я себя чувствовала, если бы действительно была одинока, а все то, что пришлось пережить, происходило бы постоянно? Я бы жила, как игрушка внутри ящика с механическими клещами. Все знают такую игру — ее предлагают посетителям ярмарок и аттракционов. Я представила, что сижу в стеклянном контейнере и жду, когда большие клещи, клацающие над головой, вытащат меня из вынужденного заточения.

Мне не хочется приходить на вечеринки и дожидаться, когда подруги пошлют ко мне своих приятелей с напитками и утешительными словами. Потом означенная подруга, оставшись со мной с глазу на глаз, сочувственно спросит: «Ну, как ты?» А потом, покручивая на пальце обручальное кольцо, выскажет философскую сентенцию: мол, лучше его оставить, ведь в море еще много рыбы.

Им легко говорить. Я не знаю ни одной одинокой девушки, к которой я могла бы прибиться, а единственный знакомый мне одинокий мужчина закрутил роман с моей сестрой. Впрочем, как бы ни был хорош Патрик, это не Пит.

Меня мучают две вещи. Во-первых, я теряю Пита и страшно боюсь этого. Во-вторых, не хочу быть брошенной. Не понимаю, каково мое положение на самом деле. Все происходит быстро, я лишь ощущаю, как из-под ног уходит земля… Отчаянно пытаюсь схватиться за нити, связывающие мою жизнь, но они выскальзывают из пальцев. Продолжаю отчаянно за них цепляться, но все вокруг распадается. Я не узнаю себя и не понимаю, куда попала. Я нашарила в сумке телефон.

— Зачем тебе это? — спросил Патрик через несколько минут. — И где, черт возьми, ты находишься? Кажется, что ты говоришь из аэродинамической трубы.

— Я в городе. Пожалуйста, пошли мне CMC. Я задохнулась от сильного порыва ветра. День выдался хороший — на синем небе ни облачка, но от холодного воздуха у меня покраснели пальцы.

— У тебя все в порядке, Миа? — спросил он.

— Да, все хорошо. А у тебя? Как Клара?

Наступила пауза. Потом он нерешительно сказал:

— Собираюсь сегодня вечером с ней повидаться.

«Интересно зачем. Последние два дня я с ней не общалась».

— Это хорошо. — Я слабо улыбнулась. — Передай от меня привет.

— Ладно, — ответил он. В его голосе послышалось облегчение. — Мне она в самом деле нравится, Миа. Думаю, что-то начинается… Во всяком случае, — смущенно пробормотал он, — обещаю, что я ее не обижу.

— Ну и хорошо. Так ты пошлешь мне сейчас этот номер? Целую.

И я закончила разговор.

Через несколько секунд телефон пискнул, и на экране появился обещанный номер. Я набрала его, не позволяя себе остановиться и передумать. Она поймет. Она — единственный человек, который поймет.

Глядя на лодочку, упрямо бороздящую неспокойные воды, слушала гудок. Голова слегка закружилась.

— Алло? — раздался в трубке веселый голос. О господи, она совсем не меняется.

— Это я, — произнесла я срывающимся голосом. Пауза длилась целую вечность.

— Кто именно? — уточнила она наконец. Интонация осталась прежней.

— Миа. Пожалуйста, не вешай трубку, — попросила я.

Снова молчание.

— Как ты узнала мой номер? — Ее голос стал бесстрастным.

— Мне дал его Патрик. Слышала, ты уезжаешь. Она молчала.

— И когда? — задала вопрос я.

— В конце месяца. Чего ты хочешь? — спросила она напрямик.

— Послушай, Кэти. Мне нужно с тобой поговорить. Думаю… что у Пита роман. — Эти слова вырвались помимо моей воли. — Я только что… — Я замолчала. Что «только что»? — Господи, я так виновата! — У меня срывался голос, и я пыталась с ним справиться. — Я очень виновата. Не знаю, что делать. Думала о том дне, когда мы поссорились, и…

— И что? — спросила она.

— Не знаю, — заикалась я. — Хотела узнать…

— Узнать, говорила ли я правду? Начать все сначала? Извини, Миа. Мне это неинтересно.

— Ну, Кэти, пожалуйста! — Я заплакала. — Не понимаю, что мне делать…

— Ты сделала выбор, Миа. Поступай как знаешь.

— Но ты должна…

— Ничего я не должна.

— Ну пожалуйста! — молила я. — Скажи мне хотя бы, что было тогда…

— Не звони мне больше.

И она повесила трубку.

Глава 22

«Патрик приезжал ко мне вчера вечером. С каждым разом он нравится мне все больше. Как ты?»

Сообщение счастливой Клары я читала за завтраком. Пит удивился, увидев меня за кухонным столом.

— Ты почему еще здесь? — спросил он.

— У меня встреча в половине одиннадцатого, — ответила я с набитым ртом.

Разумеется, соврала. Еще вчера я позвонила Спэнк Ми и взяла отгулы до конца недели. Попросила, чтобы он не говорил Лотти: пусть думает, что я все еще больна. Шефа я не обрадовала, но он нехотя согласился, когда я сказала, что эти дни мне жизненно необходимы.

— Какой смысл ехать в офис, а оттуда сразу в Ковент-Гарден? А как твои дела? Много работы?

— Да уж. — Пит устало опустился на стул и зевнул. Провел руками по волосам. — Изнемог.

Тишина, только звяканье ложки в моей миске. Он протянул руку за пакетом с мюсли. В этот момент загремел почтовый ящик. Глория залаяла, бросилась в прихожую.

— Почту принесли, — сказала я. — Пойду возьму. И прежде чем он успел что-либо сделать, вышла из кухни.

Письма лежали на коврике.

«Ну что, пришло?»

Подняла их, рассортировала. Сердце учащенно забилось: я увидела письмо. Взглянула на адрес, написанный на конверте моим измененным почерком, и вернулась в кухню.

— То, что написано от руки, мне, — сообщила я и с рассеянным видом вскрыла конверт.

Пит не обратил на это внимания. Положил себе в чашку мюсли.

Я сделала драматическую паузу.

— Что? — воскликнула я, изображая недоумение. — Зачем ты прислал мне половину открытки? И почему подписал ее «Пит»?

Пит, наморщив лоб, взглянул на меня. Я бросила ему открытку. Она легла перед ним, и я увидела, что он страшно побледнел.

— Ничего не понимаю, — сказала я. — Что это значит?

— Я… э… — Он потерял дар речи.

«Ну что ж ты, Пит? Я думала, ты отреагируешь иначе. Думай, думай! Понимаю, ты еще не проснулся, но действуй! Что скажешь? Как объяснишь, что открытка, подаренная другой женщине, пришла к нам в дом в урезанном виде?»

— Ничего не понимаю. — Я продолжала разыгрывать изумление. — Почему ты прислал мне половину открытки и что за странный почерк на конверте? Это шутка? Я слишком тупа и не могу оценить юмора?

Он уставился на открытку. Бог знает, что за мысли роились у него в голове. Пит явно узнал открытку и понял, от кого она. Он вертел ее в руках, словно искал в ней ответ на мои вопросы.

— Ой! — вскрикнула я. — Поняла: это игра. Наверное, потом ты пришлешь верхнюю половину, и все станет ясно.

Я подсунула ему неуклюжий ответ, он понимал. Однако на данный момент лучшего варианта не было, и он схватился за этот ответ обеими руками.

— От тебя ничего не скроешь. — Он принужденно улыбнулся. — Да, потом все станет ясно. Не надо задавать вопросов. Я не хочу тебе врать.

«Ох, Пит…»

— Что ж, — сказала я с расстановкой. — Сделаю, как ты велел. А сейчас почищу зубы и поеду.

Он так же принужденно улыбался, а я, выходя из комнаты, послала ему воздушный поцелуй.

Почистив зубы, прокралась вниз и выглянула из-за двери. Пит меня не видел — он изучал конверт. Я кашлянула и вошла в комнату. Он виновато подпрыгнул и отодвинулся, словно не интересовался конвертом.

— Ну и когда я пойму этот твой сюрприз? — спросила я и взяла сумку.

Он постучал себя пальцами по носу и пробормотал, пародируя гнусавый французский акцент:

— Ничего не знаю.

Как ни печально, но это правда. Пит действительно ничего не знал.

Я рассмеялась, а он сказал, что ему пора в душ. Я объявила, что тороплюсь, увидимся вечером. Мы чмокнули друг друга. Я громко хлопнула входной дверью, подождала у порога минуту-другую и тихо вернулась в дом.

Прокралась в прихожую, оставив дверь открытой. Мне был слышен его голос. «Господи, не мог дождаться!»

— Привет, это Пит. Я думал, ты встала, но, должно быть, ты еще спишь… — Он помолчал, словно не зная, что сказать дальше. Я затаила дыхание. — Я дома, но скоро уйду, так что не звони. Не знаю, что сказать. Честное слово, не знаю. Сначала дом, а сегодня утром пришла твоя открытка. — Он заговорил быстрее. Кажется, это живой разговор, а не сообщение на автоответчик. — Это не смешно, Лиз. Совсем не смешно. И какого черта тебе вздумалось разрезать открытку? Что ты этим пыталась сказать? Может, собираешься вырезать меня из своей жизни? Не хочешь объяснить? Я думал, мы все прояснили. Ты сказала, что все хорошо, ты спокойна, и вдруг — такой безумный поступок. Не знаю, что и… Послушай, я позвоню позже.

Быстро, пока он не вошел в прихожую и не понял, что я слышала каждое слово, я хлопнула дверью и крикнула:

— Это я! Зонтик забыла! — Через секунду прибавила: — Пока, дорогой!

— Пока! Всего хорошего! — крикнул он в ответ. Наверное, описался, когда услышал, что я вернулась.

Выйдя на улицу, дошла до вокзала. Приеду в Лондон, затем в метро, а оттуда — в ее квартиру. Я испытывала мрачное удовлетворение. С одной стороны, я не вполне верила в то, что услышала собственными ушами: он оставил этой женщине сообщение на автоответчик, да еще с такой непринужденностью, словно поддерживал с ней разговор. С другой стороны, он по-настоящему разозлился. Я представила себе Лиз такой, какой видела ее вчера — блестящей, сияющей, улыбающейся со сцены.

Чья очередь смеяться?

Глава 23

— Привет, это Лотти.

Я стояла возле станции метро, прислонясь к стене. Смотрела на продавщицу цветов. Та взирала на меня с надеждой.

— Я в пяти минутах ходьбы от вас. Хотела узнать, не слишком ли рано.

Прижав к уху мобильник, я оглядывала улицу, что приведет меня к ее двери.

— Нет, хорошо. Сейчас буду.

Закрыла мобильник, убрала его в сумку, глубоко вздохнула, на мгновение прикрыла глаза. Не могу поверить, что наконец-то встречу женщину, которая спит с моим бойфрендом, и отдам ей деньги. Приготовила четыреста фунтов наличными — за ключ от ее квартиры.

Какой-то прохожий столкнулся со мной и пронзил злобным взглядом. Что ж, он прав, глупо стоять перед входом в метро с закрытыми глазами.

«Иди. Только ты можешь это сделать. Никто, кроме тебя».

Я собралась, сжала челюсти, расправила плечи и решительно зашагала вперед.

«Вот и все. Я сделаю это».

Лямка сумки врезалась в мое плечо, но я не обращала на это внимания. Кто откроет мне дверь, она или Дебс? Я уверена, что Лиз меня не узнает. Она видела меня только раз, в театре, и Пит, насколько я знаю, не сказал ей, кто я. Он даже не сказал, что я была с ним. Рядом с ним мог сидеть совершенно посторонний человек. Сердце ухало, дыхание сбивалось. Мимо с шумом проносились машины, визжала полицейская сирена, по тротуару стучали мои каблуки.

Я твердо вознамерилась сделать это. «У меня получится. Я его ей не отдам. Я знаю: это подействует. Я же слышала, как он говорил сегодня утром по телефону. Мне нужно постараться. В конце концов, что я теряю?»

Туфли натирали мне ноги, но я шагала вперед. Завернула за угол, увидела знакомый дом, пульс зачастил, в горле перехватило.

Входная дверь все ближе. Кто откроет — она или Дебс?

Я подошла к дому. Почувствовала, что меня бьет дрожь. Зажмурилась и выдохнула. О боже. Сейчас это случится. Ощущения как в самолете, когда смотришь вниз на далекие поля. Мотор оглушительно ревет, голова кружится, адреналин щекочет кончики пальцев.

Я задержала дыхание. Палец нажал на звонок, и тот задребезжал. Послышались чьи-то шаги по ступеням. Вот оно.

Дверь открывалась, как в замедленной съемке. Я выпрямилась, решительно, как никогда. Дверь открылась, и все замерло. Через секунду я полностью овладела собой.

Я смотрела в лицо стоявшей передо мной женщины, и мое ледяное спокойствие не выдавало ничего.

— Привет, — говорю я. — Кажется, вы меня ждали.

Глава 24

Дебс улыбнулась.

— Ну конечно! Входите! Дорогу вы сами знаете. Еще бы!

Она повернулась и двинулась впереди меня. Я закрыла входную дверь и последовала за ней.

— Как с париком, обошлось? — спросила я и вошла в гостиную. Старалась не смотреть по сторонам. Где Лиз? В своей комнате? В ванной? — Успели в театр?

Дебс сморщила носик.

— Да, благодарю. Все прошло удачно. Чертовы костюмеры. Ведут себя как хозяева. Да что я вам говорю? Вы и сами знаете. Хотите чаю, пока Лиззи нет? Она осталась на ночь у подруги, но она знает, что вы придете. Должно быть, уже едет.

— Чай — это хорошо. — Я сняла пальто и осторожно повесила его на подлокотник дивана.

— Чудненько. — Дебс улыбнулась и пошла на кухню.

Я выдохнула и посмотрела на одну из фотографий Лиз.

«Ее еще нет. Успокойся».

Дебс вернулась с чашками, подала одну мне, села на оранжевый диван и непринужденно, словно кошечка, подогнула под себя ноги.

Только мы открыли рот, чтобы заговорить, как зазвонил телефон. Дебс покачала головой.

— Ох уж этот телефон! Все время звонит. Извините, Лотти. Знаете что? Не буду подходить! Расскажите мне о себе. Где, вы сказали, снимали квартиру в последний раз?

— Я…

В этот миг автоответчик заговорил женским голосом.

— Привет, это я! Прошу прощения… минут на пятнадцать опоздала, решила взять такси и вот теперь стою в пробке. Наверное, Лотти уже пришла. Извинись за меня. Постараюсь приехать как можно скорее. Целую.

Дебс рассмеялась и простонала:

— Лиззи в своем репертуаре. Извините, Лотс. Так что вы хотели сказать?

— Вообще-то я живу со своим… — начала я, но телефон снова зазвонил.

— Нет, я больше не могу! Чертова штуковина! — Дебс разъяренно посмотрела на него. — Не обращайте на него внимания. Вы живете со своим… — Она выжидательно посмотрела на меня.

— Со своим бойфрендом, — решительно закончила фразу я. — И…

— Привет, это Питер. — Знакомый голос наполнил комнату, и я едва не выронила чашку на ковер. — Лиззи, я еду. Извини, говорю из машины. Связь барахлит. Ты говорила, что сегодня утром будешь дома. Думаю, нам нужно все обсудить. Увидимся через минуту.

Я широко раскрыла глаза. Дыхание перехватило.

«Он — что? Черт! ЧЕРТ! Нужно уходить. Интересно, где он? И почему решил к ней приехать? Какого черта я здесь делаю?»

Дебс вздохнула и поставила чашку на ковер. Она не заметила моего волнения.

— Извините, Лотти. Мне нужно быстро позвонить.

Она встала и пошла к телефону.

— Привет, это я. Только что позвонил Питер. Он едет сюда… Не знаю, детка… Да, она здесь. — Дебс взглянула на меня, — Да, я тоже так думаю. Так было бы лучше.

Я думала об одном: надо спасаться. У меня мало времени.

Дебс повесила трубку и повернулась ко мне.

— Знаете, Лотти, мне очень неудобно, ужасно неудобно, но ситуация изменилась. Лиззи нужно выяснить отношения. Давайте встретимся в другой день. Не возражаете? Обещаю, что все будет нормально. — Она смущенно рассмеялась. — Прошу прощения.

Я ее почти не слушаю. Все, что мне нужно, это убраться до его прихода.

— Хорошо. — Я быстро взяла сумку и пальто. — До встречи.

— Спасибо, — сказала Дебс. — Вы очень любезны. Мы спустились по лестнице, и она придержала для меня дверь.

— Не волнуйтесь, Дебс. — Я ослепительно ей улыбнулась, а в душе у меня бушевал вулкан. «Мне нужно уйти! Он будет здесь в любую секунду!» — Я вам позвоню!

— Спасибо, — просияла Дебс. — Вы душка, Лотс. До скорой встречи.

Дверь закрылась за мной. Я выглянула и осмотрела улицу.

Он едет. Что теперь? Нырнуть в метро? Такси никогда нет, когда нужно! Спотыкаясь, я остановилась на тротуаре. А если он меня увидит… О господи, о чем я думала, когда приехала сюда? Зачем рисковала? Слишком поверила в себя. Если я его потеряю…

И тут на другой стороне улицы я увидела приближающийся автобус. Это кстати! Я посмотрела налево, потом направо и побежала к нему.

«Неважно, куда он идет. Мне нужно выбраться отсюда».

Я вскочила в салон, показала проездной и плюхнулась на сиденье. Автобус тронулся.

Слава тебе господи. Я оглянулась через плечо на дом. Постепенно он скрылся из вида. Меня чуть не затошнило от облегчения.

Но это облегчение длилось недолго.

«Он едет туда. Они встретятся через несколько минут. Что он собирается сказать или сделать? Может, он принял окончательное решение? Или посоветует ей соблюдать осторожность…»

Я печально смотрела из окна.

Хотела бы я знать, что происходит. Что делает Пит в эту минуту?

Глава 25

Домой он явился не в самом хорошем расположении духа. Я подпрыгнула, когда хлопнула входная дверь. Вскоре Пит отправился в тренажерный зал.

Вернулся уже более спокойным. Уселся на диван рядом со мной.

— Извини, — сказал он.

Я бросила на него удивленный взгляд.

— За что?

— Сегодня я немного расстроен. Пойду приму душ, а потом, может, выпьем по бокалу вина?

Я кивнула, и он, похоже, остался доволен.

— Ладно, я скоро.

Позже, на диване, я положила ноги ему на колени, хотя старалась не быть излишне навязчивой. Он выглядел умиротворенным. Погладил меня по ноге.

— Как хорошо, — проговорила я.

— Да. — Пит одарил меня улыбкой и повернулся к телевизору.

Я почувствовала, как в его кармане завибрировал телефон. Пит проигнорировал это. Мобильник снова завибрировал. Еще одно сообщение. Потом телефон настойчиво зазвонил. Это была она.

Пит тихонько выругался, сунул руку в карман и отключил мобильник.

— Должно быть, мама. Никакого представления о разнице во времени.

И тут мы оба подскочили, потому что громко зазвонил домашний телефон.

«Нет! Не может быть, чтобы она звонила ему прямо сюда!»

Он убрал мои ноги с колен, вскочил, схватил трубку. Молча выслушал, а потом четко сказал, повернувшись ко мне спиной:

— Нет, прошу простить, но по этому адресу такси никто не заказывал.

Я прищурилась. Либо это поразительное совпадение, либо он быстро придумал, что сказать.

Пит повесил трубку, с улыбкой обратился ко мне:

— Пошли, уже поздно, пора спать.

Я не стала возражать. Улеглась в кровать и сказала, что хочу выпить воды. Пит заверил меня, что мигом вернется, поцеловал и немного рассеянно пожелал спокойной ночи. Я ничуть не удивилась: понимала, что его одолевают беспокойные мысли.

Когда он уснул, я бесшумно выскользнула из-под одеяла и спустилась на нижний этаж. Его мобильник лежал на диване, под подушкой. Я посмотрела список входящих звонков. Так и есть: звонила Лиз.

Заглянула в исходящую почту. Как я и думала, Пит отправил ей CMC двадцать минут назад, пока ходил за водой. Послание было коротким: «Чего ты добиваешься? Никогда не звони на домашний телефон. Поговорим завтра. Иди спать».

Я отключила телефон и тихо поднялась наверх.

Глава 26

На следующее утро я отправилась в престижный лондонский магазин. У дверей таких заведений стоят швейцары, либо о посетителях оповещает колокольчик.

Нежно-розовые и золотисто-карамельные балкончики. Цвета и ткани сражают наповал. Черные атласные и зеленые шелковые бюстгальтеры и французские трусики. Куклы в кружевных платьицах. Я не знала, на чем остановиться. К счастью, продавщица не в первый раз встречала таких женщин, как я. Мы с ней стояли в примерочной, восхищаясь соблазнительной ложбинкой на моей груди. Я до сих пор о ней и не подозревала. Продавщица говорила, что мне непременно нужно носить глубокое декольте, и посоветовала платья, в которых мои ноги будут казаться длиннее.

— Он придет в восторг! — И она заговорщицки мне подмигнула, упаковывая мои покупки в шелковую оберточную бумагу.

«Господи, надеюсь, так и будет».

Должно быть, эта бумага — творение ангелов, потому комплект белья стоил 370 фунтов.

Остается 30 фунтов на чаевые. Господи помилуй!

Я пала духом, но вспомнила Лиз на сцене. Что ж, она не оставила мне выбора.

Когда мы с ним встретились, я одевалась примерно так же, как она, а потом запустила себя. Мы перестали ходить по клубам, уже не было необходимости покупать маленькие блестящие топы. Поскольку такую одежду я больше не носила, то и за едой перестала следить. Просторная одежда снисходительна к телесным недостаткам. Только сейчас я поняла, что вела себя неправильно.

Потом я зашла в дорогой салон. Очень удачно успела к тому часу, когда действуют скидки. Стилист по имени Бернардо закончил работу, торжественно развернул меня к зеркалу и лукаво улыбнулся, а я невольно вскрикнула от восторга. Я выглядела потрясающе. Мои волосы заблестели и ожили.

Я позаботилась и о руках, хотя длинные ногти за один раз вырастить не удалось. Остановилась у прилавка с косметикой, рекламу которой видела во множестве глянцевых журналов. Обычно у меня нет времени для подобных вещей, но в этот раз я попросила совета у продавщицы. Она была очень любезна и охотно помогла.

Узнав, сколько все это стоит, я едва не задохнулась. Девушка заметила мое смятение, похлопала меня по руке и сказала, что выгляжу я потрясающе, а мои приобретения окупятся до последнего пенни. Я улыбнулась и ответила, что эти слова она, наверное, говорит каждой покупательнице. Она серьезно на меня взглянула и призналась: ей и в самом деле положено так говорить, но сейчас это абсолютная правда.

Затем на такси я подъехала к маленькому бутику, мимо которого обычно проходила не задерживаясь, потому что сразу видно: там все ужасно дорого. Такие места меня пугают. Я не сомневалась: продавцы сразу разглядят, что моя сумка стоит в «Монсуне»[32] тридцать фунтов и мои брюки — вовсе не «Прада». Все выдавало во мне подделку, а не человека их мира. Я представляла себя на месте героини фильма «Красотка», которую не хотели обслужить в магазине. И снова ошиблась! Стоило мне появиться в дверях, как напугаться мне не позволили. В мире, оказывается, так много чудесных людей, готовых помочь тебе потратить деньги.

Продавщица попалась очень разговорчивая. Она стояла около меня, пока я крутилась перед зеркалом. Сообщила, что на следующей неделе у них новый завоз и она уверена, что две вещицы будут смотреться на мне просто потрясающе. Соблазнительный рассказ о шелках цвета шоколада и земляники неожиданно прервался, и продавщица пронзительно завизжала. Я увидела, что возле нас что-то летает. Продавщица дико замахала руками и сбила летуна на пол. Насекомое упало, и она немедленно наступила на него каблуком.

Затем брезгливо убрала ногу, и мы обе уставились на пол. На блестящих керамических плитках лежала раздавленная бабочка. Она еще дергалась.

— Фу! — Продавщица скорчила гримасу. — Какая гадость! Прошу прощения, мадам.

Она отошла к столу, взяла салфетку. С той же гримасой отвращения вытерла пол и бросила бумажный комок в мусорное ведро.

— Подумать только, и это в такое время года! — пробормотала она, озабоченно оглядывая пол, чтобы ни следа от насекомого не осталось.

— Так на чем мы остановились? — Продавщица с улыбкой обернулась ко мне. — А, вспомнила. На красивых платьях, сшитых специально для вас.

Платье, которое я выбрала, сидело на мне безупречно, и я поняла: всю жизнь буду жалеть, если не куплю его. Мне хотелось сразу надеть его, но я не стала этого делать — приберегла на потом. Стоило оно таких сумасшедших денег, что я протягивала девушке кредитку, как во сне. По дороге к вокзалу, помахивая блестящими фирменными сумками, я утешала себя тем, что стала обладательницей настоящих вещей, а не какого-то фуфла. Купить новое белье и сделать прическу, чтобы удержать мужчину… какое банальное клише!

Я мысленно торопила поезд: ну почему он так медленно едет? Поймала на себе несколько восхищенных взглядов. Надо же!

Зазвенел мобильник — Клара. Она давилась от смеха, и это было так заразительно, что я невольно заулыбалась.

— Знаешь, — с трудом выговорила она, — я открыла новый дискуссионный клуб. Называется «Мне не нужен секс, потому что универ и так трахает меня каждый день», и… ха-ха-ха… ой, извини. — Она всхлипнула от смеха и взяла себя в руки. — Мы с девчонками предложили тему: «Что лучше: вагина на месте пупка или… — Она снова захохотала. — Или член на плече?» И Эмми… Эмми сказала, что предпочитает член. Она его нарядила, как попугая, и он выглядел бы не таким ужасным! Ха-ха-ха!

Я громко рассмеялась. Мужчина оторвался от газеты и улыбнулся, посмотрев на меня, потом снова опустил глаза. Клара все не унималась.

— О господи, у меня далее живот заболел! Я хочу сказать, что… — В этот момент поезд вошел в туннель, и связь пропала.

Мужчина снова на меня взглянул. Я смущенно отвела глаза, встретившись с ним взглядом. Я вдруг заметила блеснувшее у него на пальце обручальное кольцо. Подумала о его жене. Возможно, она дожидается его на вокзале в машине, а детишки сидят на заднем сиденье… Тут же перестала смотреть в его сторону, и он меня понял: вернулся к своей газете. Я не из тех женщин, что заставляют страдать чужих жен. Это уж извините.

Телефон снова звякнул: CMC от Лотти.

«Пожалуйста, не умирай. Без тебя так скучно. Увидела, как Спэнк Ми ковыряет в носу и кладет козявки в рот. НЕНАВИЖУ его!»

Я решила не отправлять ей ответное сообщение — вдруг она позвонит и поймет, что я сейчас в поезде. Она думает, что я почти на смертном одре. Поезд наконец-то приполз, и я готова была бежать вперед. Мне так хотелось поскорее вернуться домой. Но нет, нельзя, а то еще вспотею, и тушь потечет. Тогда все усилия пойдут насмарку.

И вот за мной закрылась входная дверь, и я очутилась в тишине дома. Понеслась наверх, разделась и надела новое белье. Поправила макияж, вынула из пакета новое платье, положила его на кровать. Стала ждать возвращения Пита.

Ждать пришлось недолго. Я услышала, как хлопнула входная дверь.

Он побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вошел в комнату и увидел меня в новом белье. В этот момент я подкрашивала губы, словно собиралась куда-то. Он присвистнул:

— Господи помилуй. Это что-то новое?

Я глянула на себя и пожала плечами.

— А как ты думаешь?

Пит поднял бровь и взглянул на мою соблазнительно приподнятую грудь.

— Думаю, я бы такое заметил.

«Хорошо, если ты так думаешь».

— Как прошел твой день? — спросила я и потянулась за сережками.

Он скорчил гримасу.

— Паршиво. Но сейчас настроение явно улучшилось.

Пит глядел на меня и улыбался, и сердце мое затрепетало.

«Спокойно, не порти впечатления».

И тут я заметила, что он держит что-то в руке. Конверт.

— Что это? — спросила я и подошла к кровати, чтобы взять платье.

Он протянул мне конверт.

Я заметила слабую попытку скопировать мой поддельный почерк. На конверте стояло мое имя и наш адрес. Пит нарисовал на нем марку: улыбающееся лицо, голова увенчана короной.

Открыла конверт и поняла, что не только я занималась сегодня шоппингом. В конверте лежала вторая половина открытки, которую я получила накануне.

Половинка была абсолютно новая, с моим именем вместо имени Лиз. Он не забыл, где покупал открытку. Это ужалило меня в сердце… выходит, она так ему дорога, что он помнит, где покупал для нее открытки.

Прочитала подпись: «Эта открытка приглашает тебя на балет вместе со мной, безумно любящим тебя». Чернила того же цвета. Похоже, он учел все детали. Что касается содержания — и это все, что он сумел придумать? Для человека, заказавшего мне массаж, чтобы провести время с любовницей в том же самом отеле, это немного разочаровывает.

Но вслух я воскликнула:

− У-У-у! Как мило! Какой ты заботливый.

Затем я сказала, что не поняла, для чего ему понадобилось разрезать открытку и посылать половинки отдельно… но все равно я очень хочу пойти на балет. Как остроумно с его стороны, что он выбрал открытку с изображением балерины.

У него хватило совести не смотреть мне в глаза. Я отложила открытку и снова занялась собой. Не поцеловала его, не обняла. Вернулась к тому, что делала.

− Мы куда-то идем? — спросил он, пока я оправляла платье. — Красивое платье, между прочим.

— Спасибо, — кивнула я. — Я иду, а ты нет.

— Вот как? — удивился он.