— Здесь я уже, — несколько сварливо отозвался гном, громко топая сапогами. Трой оглянулся. Владетель Каменного города появился не с пустыми руками. То есть это выражение не стоило понимать как то, что он пришел с угощением. Нет, ничего подобного — он просто приволок на плече довольно массивный пень, который, подойдя, скинул на землю с довольно гулким звуком.

— Ну и долго ты будешь дуться на своих побратимов? — сердито поинтересовался Гмалин, усаживаясь на свое импровизированное седалище. — От твоей кислой рожи у меня скоро несварение начнется.

— А как еще прикажешь мне реагировать на такую подставу? — несколько сварливо отозвался Трой.

— Как нормальному умному Владетелю и умному патриоту империи, — не менее сварливо отбрил его гном.

— То есть? — нахмурился герцог Арвендейла.

— Пойми, Трой, — как всегда негромко начал Алвур. — Если Светлый лес и Подгорный трон решили создать точки напряжения в империи, они все равно непременно это сделают. Откажемся мы участвовать в этом или нет — это будет. И как ты считаешь, хорошо будет, если такой точкой стал бы, например, Фартериско? Или Парвус? За что осенить герцогство Эгмонтер благодатью меллирона, мои сородичи легко придумают. Например, за то, что именно на земле этого герцогства были развоплощен Ыхлаг.

— И за то, что именно Парвус стал местом сбора армии, которая уничтожила самую многочисленную и страшную Большую орду нашего континента, — добавил, ухмыляясь, гном. — Вот и подумай своей головой, лучше ли было для империи, если бы подобное произошло не в Арвендейле, а где-то еще? Или ты считаешь, что если награду, подобную семени меллирона, или-и-и… пусть не «вырубной город», но хотя бы городские стены и башни, построенные гномами, заполучил какой-нибудь другой герцог, а не ты, — проблем для империи и Марелборо стало бы меньше?

Трой несколько мгновений посидел, насупившись и не отвечая, а затем нехотя произнес:

— Ну, ведь можно же как-то отказаться?

— Отказаться? От благородного дара Светлой Владычицы и Подгорного короля? — Гмалин картинно вытаращил глаза. — Ты это серьезно?

Трой слегка виновато отвернулся. А Алвур, усмехнувшись, добавил:

— И даже если бы вдруг действительно стало бы можно — ты что же думаешь, кто-то отказался бы?

Трой вздохнул.

— Ну, а мне-то вы почему ничего сразу-то не сказали?

— И что б ты сделал? — ехидно поинтересовался гном. А когда Трой смущенно отвел глаза, поучительно добавил:

— То-то и оно. Скажи мы тебе хоть что-то заранее — ты только бы все испортил. Потому-то мы и решили ничего тебе не говорить, пока не доберемся до Арвендейла. И вообще не говорить, а так сказать, поставить перед фактом. А уж там Лиддит тебе должна была выдать все расклады.

— Она и выдала, — пробурчал Трой, — только я это…

— Все равно обиделся, — констатировал гном, после чего покачал головой. — Вот дивлюсь я на тебя — иногда такие гениальные мысли тебе в голову приходят, такое способен совершить, что аж дух захватывает, а иногда смотрю на тебя и думаю: и как этого глупого теленка еще не прибили?

Так что в тот вечер они помирились…

— Тут такое дело, — начал Два Топора, — тебя тут еще кое-кто дожидается. Причем просьбу посадить их на мой драккар передал как раз тот самый гонец, что доставил мне то письмо. — Северянин мотнул головой в сторону камина. — Поэтому, я думаю, у них для тебя тоже что-то имеется.

Трой нервно дернул щекой и, развернувшись, двинулся в сторону угла. Похоже, снова начались какие-то игры… Ну да деваться некуда — придется как минимум поговорить с этими странными посланц…

— Госпожа Свириниэль? — изумленно выдохнул он, так и не успев закончить свое мысленное брюзжание. А появившаяся перед ним эльфийка тепло улыбнулась ему и протянула руку для приветствия:

— Рада видеть вас, герцог. Тем более что теперь подобная радость будет пребывать со мной постоянно.

Трой несколько мгновений озадаченно смотрел на нее, а потом нахмурился:

— Госпожа, я не…

Но Свириниэль подняла руку и с легкой улыбкой качнула головой, как бы говоря «не здесь», после чего развернулась и обычной для эльфийки танцующей походкой двинулась в сторону лестницы, ведущей наверх, к комнатам. Трой бросил вопросительный взгляд в сторону Алвура, который после разговора с эльфийкой явно так же был не в духе, и тот молча показал ему жестом — иди, я позабочусь о том, чтобы вам никто не мешал и вас никто не услышал.

Комната, которую занимала Свириниэль, вроде как ничем не отличалась от любых других комнат, сдающихся в этой таверне. Уж Трой-то это мог сказать точно. В данной таверне он останавливался довольно часто — почитай, каждый раз, как следовал из столицы в Арвендейл и обратно. Однако даже не знай он, кто в ней в настоящее время квартирует, первый же взгляд на комнату сразу сказал бы ему, что в ней живет женщина и-и-и… если и не эльфийка, то кто-то точно связанный с лесом и природой. И ведь достигалось это самым минимумом средств — скромный букетик в стакане, аромат лесных трав, наполнивший воздух, изящное перо, небрежно лежащее поверх листа лесного папируса…

— Присаживайтесь, герцог. — Свириниэль указала Трою на табурет, а сама опустилась на кровать, застеленную весьма потрепанным одеялом, поверх которого был раскатан тонкий рулон спального мешка в расцветке эльфийской пограничной стражи. — Я вижу, что у вас много вопросов, и готова дать вам на них все необходимые ответы.

— Насколько я понимаю, те слова, которые вы произнесли в своем приветствии, означают, что вы собираетесь отправиться со мной? — угрюмо уточнил Трой, опускаясь на указанное место.

— Да, это необходимо, — согласно кивнула эльфийка.

— Не думаю, — упрямо набычив голову, начал Трой, но Свириниэль одним жестом остановила тот горячий монолог, который он собирался произнести, и продолжила:

— Мерзкие сумели прыгнуть выше головы. Отголоски окончания ритуала воплощения Шиг-Хаоры уловили и маги вашего Университета, и наши Старшие ведающие, и Рунные мастера Могучих. И они показывают, что ее воплощение в этот раз оказалось невероятно сильным. Так что даже если вам удастся подобраться к Темной богине и проткнуть ее своим мечом, то только лишь это никакого особенного урона ей не нанесет. Ее воплощение слишком сильно.

— Но? — после короткой паузы уточнил Трой.

— В смысле? — На кукольном личике эльфийки нарисовалось недоумение.

— Ну, если судить по тому, что вы только что сказали, — усмехнулся Трой, — даже мое собственное путешествие в землю Глыхныг сегодня потеряло смысл. Зачем это делать, если я все равно не сумею нанести Шиг-Хаоре никакого особенного ущерба? И тем более непонятно, зачем туда отправляться еще и вам. Но вы все-таки собираетесь туда отправиться. Так что, как мне представляется, у вас в рукаве есть некое «но», которое позволит как-то купировать столь неожиданно для всех обозначившуюся силу получившегося воплощения. Или я что-то не так понял?

В ярких глазах эльфийки мелькнуло нечто вроде уважения, после чего она негромко рассмеялась:

— Да уж, правы те, кто отзывается о вас необычайно уважительно. Вы очень быстро ухватываете суть… — Она на мгновение замолчала, а затем продолжила уже более серьезным тоном: — Ваш анализ абсолютно верен. В древние времена, когда воплощения богов встречались на земле куда чаще, чем в наше время, наши Ведающие создали несколько ритуалов и артефактов, способных изгнать Темного бога из нашего мира. Они были разными по силе. Одним из них, под названием Тайная ветвь, ныне владеете вы. У этого артефакта есть множество достоинств — он обладает уникальными возможностями в маскировке, он способен резать почти все что угодно, и после того как его владелец привыкнет к его особенностям, он становится весьма грозным оружием, он не требует для своей активации сложных плетений и долгих ритуалов и так далее. А недостаток у него только один. — Тут Свириниэль вздохнула. — Среди всех артефактов, созданных для той задачи, для которой была создана Тайная ветвь, он является самым слабым. — Свириниэль сделала короткую паузу, окинув Троя выразительным взглядом, после чего закончила: — Но, как я уже сказала, Тайная ветвь — не единственный способ убить Темного бога. Более того, если его соединить с необходимым ритуалом…

— Ну так зачем вам лезть орку в лапу? Проведите это ритуал, да и дело с концом. Остальное сделаю я.

— Конечно, никаких проблем, — усмехнулась эльфийка. — Вот только чтобы все сработало как надо, вы должны будете воткнуть заряженную ритуалом Тайную ветвь в воплощение Темного бога не позднее чем через три дня после проведения ритуала. Иначе от него будет очень мало толку.

— Вот оно что… — задумчиво протянул Трой и замолчал на пару минут. А потом уточнил: — И что, никакой возможности как-то растянуть ритуал нет?

— Нет, — вздохнула Свириниэль. — Более того, он еще и очень сильно «фонит» в магическом плане. Так что для того чтобы скрыть его — нужен другой ритуал, которым я, к сожалению, не владею. И вообще никто из эльфов. Только гномы.

Трой обалдело уставился на нее, после чего шумно выдохнул, потер лицо и уточнил:

— То есть поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы мне только что сказали, что туда, в землю Глыхныг, в которой практически не осталось людей, а те, кто остался, в настоящий момент радостно вылавливаются орками, должен переться не один я, хоть что-то из себя представляющий в искусстве скрадывания и маскировки, а целая толпа народа, в числе которых непременно будут эльфийка и гном?

— О том, как умеют маскироваться эльфийские рейнджеры, среди людей ходят легенды, — несколько оскорбленно произнесла Свириниэль.

— В лесу, — огрызнулся Трой, — а там, — он ткнул рукой в сторону, в которой располагалась земля Глыхныг, — по большей части степь и редколесье. К тому же еще и изрядно прореженное многолетними вырубками. И — еще раз повторюсь — еще и с гномом?

В ответ Свириниэль смерила его холодным взглядом и отвернулась…

— Я же тебе уже говорил, Два Топора, — снова вздохнув, произнес Трой, — будь у меня возможность — я бы пошел без них. Но… — И он сокрушенно покачал головой.

— Но хотя бы пару надежных бойцов из числа тех, которых ты уже знаешь, которые не подведут. Ведь кому-то же надо будет разводить вам костер, свежевать дичь да тащить гнома, когда потребуется быстро удрать, — умоляюще произнес Эрик, глядя на него глазами котика, выпрашивающего еще одну рыбку… одну… па-а-аследнюю…

Трой несколько мгновений молча держал этот прямо-таки убийственный взгляд, а затем тяжело вздохнул и выдавил:

— Ладно. Но только пару. И выбери тех, кто способен терпеть и не ввязываться в бой без приказа, даже когда орки будут ходить ему по яйц…

— Аа-а-а-аа-ы-р-р-рр-ы-ыы-ы!!! — И восторженный рев Эрика едва не сорвал рею с мачты.

13

— Я пойду, — пожав плечами, предложил Яхан Ящерица. — Натяну на себя те тряпки, которые мы нашли на заброшенном хуторе, возьму вязанку дров и пойду.

— А ты был когда-нибудь в орочьем поселении? — с легкой насмешкой поинтересовался Трой. — Сумеешь соблюсти все ритуалы, подойдя к оркам, что стоят в воротной страже, правильно поклониться Большому и Важному, положить ритуальный поклон малому алтарю при входе в трактир? Знаешь цены на продукты? Или сможешь объяснить, почему тебя, такого здорового и сильного, не отправили на алтарь?

Ящерица широко улыбнулся:

— Не-а… но я ж деревенщина. К тому же немой и дурачок, — и он тут же состроил крайне дебильную рожу и закатил глаза, посте чего вернул свое обычное выражение лица и продолжил: — Потому-то меня на алтарь и не отправили. Никаким богам не нужны подобные жертвы. Они им не то что не добавляют сил, а еще и портят уже имеющиеся.

Трой усмехнулся и покачал головой. Ящерица ему нравился. Этот еще молодой, но уже довольно опытный воин был избран Эриком себе в напарники именно за свою хитрость и умение перевоплощаться. Два Топора рассказывал, что уже во времена, когда Яхан был еще сопливым дренгом, он умудрялся пробираться в города и замки, притворяясь то тупым крестьянином, то испуганным подмастерьем пекаря, то раненым и еле живым наемником, а затем, разузнав все, что было нужно, возвращался обратно. Ну, или не возвращался, а дождавшись начала атаки, устраивал обороняющимся какую-нибудь пакость — например, поджигал амбар и устраивал панику, крича что-нибудь вроде: «Они ворвались! Они уже внутри! Они подожгли город!» А однажды даже сумел под шумок ворваться в башню и все теми же паническими воплями загнать ее гарнизон на этаж, на котором не было никаких бойниц, и запереть его там. Ненадолго, нет, но северяне, атаковавшие стену рядом с этой башней, за это время сумели подняться на нее практически без потерь. Так что не зря Ящерица носил такое прозвище… Но и в прямой схватке топор к топору он тоже был вполне себе свиреп и опасен. Может, и не в самых лучших бойцах ходил, но в строю держался вполне уверенно да и один на один вполне соответствовал высокому званию воина дружины самого знаменитого ярла севера. Так что после того, как герцог Арвендейл познакомился с ним поближе, он его кандидатуру вполне одобрил. А вот по поводу самого Эрика Трой до сих пор испытывал довольно большие сомнения. Нет, как вождь, причем вождь именно северян, — тот был вне конкуренции. Но вот в этом-то и была основная проблема…

— Хорошо — иди. Но имей в виду, нам сейчас нужно запастись продуктами и тихо убраться. Так что не надо устраивать никаких шуток. Здесь не империя и ваш север, и твои шуточки, про которые Эрик нам уже все уши прожужжал, — лучший способ взбаламутить всех окрестных орков и дать им понять, что в городе появились чужаки. А нам этого совсем не надо.

— Понял, Олькюлле, — кивнул молодой северянин. — Не волнуйся, я все сделаю как надо…

Они высадились на побережье две недели назад. В одной глухой бухточке, до которой пришлось добираться на легкой сборной лодчонке, сделанной из костей морского дракона и тюленьей кожи. Потому что, по словам Эрика, драккар в этой бухточке поместиться был не способен. Да и подходить к берегу на расстояние, на котором корабль северян можно было разглядеть, Трой опасался. Слава Сумрачным, после их прошлогоднего набега у орков, похоже, практически не осталось боевых галер, а те, что остались, судя по всему, в настоящий момент догнивали в гаванях, лишенные гребцов и матросов, отправленных на жертвенный алтарь. Так что море было свободно от орочьих патрулей. А вот что творилось на суше, пока было непонятно. Поэтому высаживаться решили где-нибудь в укромном месте и делать это максимально скрытно. Да и вообще, двигаться, ставя во главу угла не скорость, а именно скрытность. Потому что если Трой и Эрик с Яханом пусть и чисто теоретически, но все-таки имели хоть какой-то шанс сойти за местных, то по поводу Свириниэль и Авлина, седого крепкого гнома, являвшегося пятым членом их небольшой команды, ничего подобного сказать было нельзя. Ну не было никаких эльфов и гномов в пределах земли Глыхныг. То есть когда-то, возможно, здесь кто-то им подобный и жил, но о тех временах не осталось даже легенд. Во всяком случае, среди людей и орков…

Высадка прошла довольно нервно. То есть сначала все шло нормально. В лодку они перебрались из драккара еще засветло и первый час гребли при свете и в легких сумерках. Тем более что приметная скала, на два пальца левее от которой и надо было держать курс, чтобы войти в укромную бухточку, очень хорошо выделялась на фоне пламенеющего заката. А вот когда стемнело — начались приключения. Сначала они слегка заплутали, немного отклонившись в темноте от нужного направления. Но Эрик, который как раз и рассказал об этой бухте, поскольку бывал в ней еще в те времена, когда сам молодым дренгом ходил в набеги в дружине своего отца, довольно быстро отыскал скрытый проход в скалах. Затем они почти полчаса не могли преодолеть полосу рифов. Эрик и Яхан, сидевшие на первом руме, под конец даже начали ругаться сквозь зубы, кляня Темных, подкинувших им таких неуклюжих попутчиков. Как выяснилось, для управления подобной легкой лодчонкой при преодолении столь сложного места нужно было не только правильно грести, своевременно меняя силу и направление ударов веслом, но еще и, так сказать, «играть телом», помогая шустрому, но очень чувствительному суденышку своевременно изменять курс, наклоняясь то вправо, то влево, а то и вообще чуть ли не свешиваясь за борт. Северяне делали это как дышали, а вот у всех остальных с подобными навыками было сложно. Поэтому, пока они прорвались-таки в нужную бухточку и вытащили лодчонку на небольшой галечный пляж, чуть дважды не потеряли гнома. А также утопили два мешка с припасами. Но, в общем, добрались.

В себя приходили недолго. Времени особенно не было. Верхушки окружающих бухточку скал уже начали светлеть, так что надо было как можно быстрее ликвидировать все следы, способные навести посторонних на мысль, что в этой бухточке не так давно появился кто-то разумный. А ну как орки патрулируют берег? Впрочем, куда скрыться от возможных патрулей, тут место было.

— Вот здесь мы и прятались, когда орочьи патрули перекрывали нам проходы к побережью после набегов на их города и селения дальше, чем на три дневных перехода от берега, — рассказывал Эрик Трою, пока они с Ящерицей сноровисто разбирали лодку. — Орки эту бухточку никогда внимательно не обыскивали. Так, сверху посмотрят и дальше рысят… Да и вообще в эти места не особенно много поисковых отрядов отправляли. Один-два, больше и не упомню. Они ж знали, что тут на шесть дней пути драккару пристать негде, вот и не обращали особого внимания на эту часть побережья.

— И как же вы отсюда выбирались? — поинтересовался Трой, припомнив, как они мучились ночью.

— А никак, — расплылся в улыбке Эрик. — Мы здесь после набега просто отсиживались. Ну, если прижимало и добраться до условленного места на побережье не было никакой возможности… Причем чаще всего это случалось, когда мы были нагружены добычей и ранеными. А в таком составе отсюда на лодчонке ничего особенно не переправишь. Сам же видел ночью, какой здесь прибой и рифы… Тем более что к тому моменту уже все побережье от нашего набега на ушах стояло. И орочьи галеры вдоль берега так и шастали. Так что тут мы только отсиживались. Вон там пещера есть, — он кивнул куда-то в темноту, — а для готовки тут плавника немного морем приносит. Так-то мы костры не жгли — у орков чутье почти как у собак, вмиг дым учуют. Так что только ночью и разжигали. Ну, чтобы чего горячего сготовить. И то в основном чтобы раненых покормить да тряпки для них, которыми раны заматывали, наново прокипятить. А остальным уж как получится… Орки-то, хоть ночью и видят куда лучше людей, все равно в основном твари дневные. Да и скалы тут вокруг по берегу такие, что даже днем ноги переломать можно запросто. А уж ночью… Так что к тому моменту, когда их патрули поутру начинали шастать, дым уже успевал рассеяться.

— В смысле никак? — не понял Трой. — Как вы в таком случае до дома-то добирались?

— Ну, через пару недель орки успокаивались, и мы отсюда уходили и выдвигались к тем местам, где драккарам к берегу подойти можно. Там и грузились. Я ж говорю — отсюда никак не выберешься. Драккар не подойдет, а на такой лодке, — он мотнул подбородком в сторону груды костей и кожи, в которую превратилась та лодочка, на которой они добрались до этой бухточки, — прорваться через прибой в море можно, только если в ней как минимум четверо опытных гребцов будет. Сам же видел, даже к берегу тяжело, а уж обратно… А больше пятерых-шестерых в нее, сам видишь, не влезет. Если же еще хоть какую-то добычу загрузить, то и пятеро с трудом входят. Так что толку никакого лодками перегружаться. Тут скорее медведь поседеет, чем вся толпа на драккаре окажется. А драккару с неполным расчетом гребцов поблизости от берега маячить опасно. Если на румах гребцов мало — драккару от орочьей галеры ни за что не уйти.

— И что, никто никогда вас в этой бухте не обнаруживал? Даже с моря?

— Не-а, — довольно мотнул головой Два Топора. — Тем более с моря. Вход-то, сам видишь, скалой прикрыт, а с лодки обыскивать… Здесь таких бухточек не один десяток. Замучаешься у каждой останавливаться, спускать лодку и осматривать. Причем у большинства бухточек вообще выхода наверх нет. Сплошная скальная стена. Так что и смысла нет. А с суши… — Эрик мотнул подбородком в том направлении, в котором, как он говорил ранее, вроде как должна располагаться какая-то пещера. — Здесь проход по пещере. Узкий. Человек протиснуться может, хотя насчет Торварда я бы не поручился, а вот орк — точно застрянет. Так что они сюда как-то пару раз тыркнулись, застряли, а дальше и не полезли. Мы свои следы всегда хорошо скрывали. Иначе бы я перед тобой сейчас не стоял…

В той бухте они провели две ночи. Потому что, несмотря на потерю мешков, оставившую от их продуктовых запасов едва четверть, сразу отправиться в путь через незнакомую местность Трой не рискнул. Несмотря на то, что Эрик утверждал, что места здесь глухие и ненаселенные. Нет, когда-то, лет двадцать назад, все было именно так. Но как оно теперь…

Согласно тому плану, который они составили еще в Угелое, когда Трой ознакомился с тем пакетом документов, который ему передал Два Топора, на этот раз к Ахлыг-Шигу Глыхныг планировалось выйти с севера — со стороны города Аркорана, в котором к тому же Трой должен был оформить хотя бы одну подорожную. Несмотря на то что они планировали идти скрытно, без захода в поселения все равно вряд ли получится обойтись. И информация нужна, и продукты. Нет, на крайний случай можно было бы обойтись и охотой, но именно на крайний. Пока завалишь зверя, пока освежуешь, пока уберешь все следы, пока обработаешь мясо — времени уйдет уйма. Да еще и не факт, что следы получится убрать так, что их никто не найдет. Отходов-то останется много — требуха, кости, шкура и так далее. Так что даже если их закопать — не факт, что те же волки или медведи не откопают. Да и без этого все равно может остаться что-то, что заметят местные охотники — сломанные ветви, следы крови, зарубки на стволах, на которых будут рубить кости. Это только неопытному взгляду кажется, что лес большой и в нем можно спрятать все что угодно. Опытный охотник знает, что звери всегда ходят одними и теми же маршрутами, ведущими к весьма небольшому количеству мест кормежки, еще более редким водопоям и к вообще крайне редко встречающимся солончакам, зарослям целебных растений и так далее. Причем ареалы обитания любого стада, прайда или стаи всегда жестко обозначены и границы их яростно отстаиваются. Поэтому для опытного охотника не составит особого труда обнаружить и прочитать по следам все, что недавно случилось в знакомом лесу. Ну а от местных информация вполне может дойти до орков, которые непременно заинтересуются, кто это тут у них под носом устраивает заготовку продуктов…

Возможно, подобный подход слегка отдавал паранойей, но уж больно ставки были высоки. Так что охотиться они собирались только тогда, когда пойдут совсем уж глухие места. А поблизости от поселений или торговых трактов вообще лучше питаться всухомятку, не разводя костров. Соваться же в поселения без подорожной в центральных провинциях земли Глыхныг — это лезть прямиком орку в пасть. Это здесь, на севере, можно было хоть как-то надеяться на бардак и отдаленность, а там… Высаживаться же в более населенных местах Трой после того случая с рыбаком, который выдал его орочьим патрулям, опасался. А ну как кто случайно заметит — и нате пожалуйста, получайте полноценную загонную охоту, которую орки так любят… Так что после прибытия они со Свириниэль полный день рыскали по окрестностям, разведывая подступы и пытаясь обнаружить чьи-нибудь лишние глаза поблизости. Но все было тихо. Поэтому уже на следующее утро их небольшой отряд двинулся в путь…

— Герцог, а вы уверены, что этот человек сумеет все сделать так, как надо? — гулко прогудел Авлин, когда Яхан уже закончил переодеваться в лохмотья, которые они позаимствовали четыре дня назад с парочки страшил, охранявших от птиц поле вики. Эрик тогда еще побухтел, что местные совсем зажрались. Вполне себе еще приличные вещи на подобное пускают…

— Если бы кое-кто не утопил наши припасы, нам сейчас не потребовалось бы лезть в это село, — огрызнулся Эрик. После того как ему пришлось выбирать, что поймать — гнома или мешки с припасами, вследствие чего они и оказались в столь незавидном положении, северянин гнома невзлюбил. И постоянно искал, чем бы зацепить. Правда, только словесно. Но вовсе не вследствие собственной сдержанности, а потому что Трой еще в самом начале заявил, что первая же их физическая стычка будет означать для ее участников мгновенное изгнание из команды. Когда же Свириниэль попыталась возразить, что без гнома им не удастся скрыть последствия ритуала, вследствие чего после его окончания Темная ветвь будет светиться в магическом диапазоне как самая яркая звезда небосклона, герцог Арвендейл холодно заявил, что предпочтет рискнуть и пойти вот таким «светящимся», нежели продолжить путь с кем-то, кто не способен верно и точно исполнять взятые на себя обязательства и не умеет работать в команде. Ибо в этом случае шансов выполнить необходимое точно будет меньше. Так что Два Топора даже при самом сильном раздражении старался держать свои кулачищи подальше как от своих любимых «Братьев», так и от физиономии гнома. Авлин же на все его наезды реагировал даже не с гномьим, а скорее, с эльфийским высокомерием. То есть просто задирал нос и холодно молчал, не реагируя на наезды. Вот и сейчас он молча смотрел на герцога Арвендейла, полностью игнорируя Эрика.

— Вы можете предложить для выполнения подобной задачи более подходящую кандидатуру, гленд? — с легкой усмешкой поддел его Трой. Гном дернул щекой и отвернулся. Да уж, похоже, у себя дома гном точно очень давно был весьма влиятельной фигурой, на которую даже наезжали со всем возможным уважением. Поэтому прямые и грубые выпады северянина его, несомненно, сильно задевали. Хотя он изо всех сил старался этого не показать. Трой вздохнул. Пожалуй, стоит переговорить с Два Топора, чтобы он умерил пыл. Незачем доводить Авлина до взрыва. Никому от этого легче не станет…

К вечеру Ящерица не появился. Так что спать пришлось ложиться на голодный желудок. Ночью решили не дергаться, а с утра выдвигаться на опушку и попытаться рассмотреть, что там творится в деревне. Однако обошлось. Яхан появился в лагере с рассветом. Но после того как он рассказал, что с ним произошло, пришлось срочно собирать манатки и давать ходу. Слава богу, продуктов он все-таки принес.

— Так они ж меня как раз в подвал трактира и упрятали.

— Прямо к окорокам? — хмыкнул Эрик, на ходу уминая здоровенный кусок буженины, зажатой между двумя кусками хлеба размером в полкаравая.

— Ну, не совсем, — улыбнулся Яхан. — Там каморка была в углу, вот туда они меня и определили. А дверь поленом приперли. Посчитали, что против дурачка этого достаточно. А как все затихло, я ножом через щель бревнышко отодвинул да и выбрался. А тут все к моим услугам…

— А где ты прокололся-то, что тебя загребли? — пыхтя, поинтересовался гном, также успевающий на ходу отдавать дань жирному копченому каплуну.

— Да нигде, — пожал плечами северянин. — Они меня для мясного налога взяли. Недодумал я. Это для жертвы дурачок не подходит, а в котел — вполне. А у них сейчас тут с человечиной беда полная. Очень много народу на алтарях извели. Так что хотя орки налог и уменьшили, для оставшихся он — тяжкое бремя… Ну, судя по тому, что я услышал, пока меня к старосте волокли. Тот такой радостный был, когда меня увидел, что мне даже немного стыдно было, когда я из подвала выбрался. Вот, думаю, человек расстроится… — И Ящерица хитро улыбнулся.

— Что насчет погони думаешь? — поинтересовался Трой. — Скоро очухаются?

— Вряд ли, — качнул головой Яхан. — Народу в деревне почти нет. На центральной улице у двух третей домов ставни крест-накрест горбылем заколочены. А я думаю, в жертвы точно не с центральной улицы начали отправлять. Да и вообще я из мужиков только троих видел. Да и те скорее старики…

— Все равно, четыре часа идем самым быстрым темпом. Ну как лес позволит… Свириниэль?

— Слушаю, Трой, — тут же отозвалась эльфийка. Вот уж кому лес точно не мешал, так это ей.

— Можешь намагичить пару-тройку сигналок, чтобы точно знать — идут за нами или нет?

Эльфийка задумалась, а затем кивнула:

— Сделаю. Только надо найти место, которое не обойти. Овраг, ручей, прогалину в плотных зарослях.

До вечера сигналки так и не сработали, так что Трой решил возможным посчитать, что погони не было. А вот начет того, что староста не отправил гонца к ближайшему орочьему стойбищу, никакой уверенности не было. Вернее, наоборот — восемьдесят к двадцати, что отправил. Поэтому им следовало уйти от той дороги, вдоль которой двигались до сих пор, и попытаться двинуться напрямик. Тем более что Эрик утверждал, что знает путь через лес…

До Аркорана добрались почти без проблем. Два Топора действительно неплохо помнил маршрут, хотя три раза они немного заплутали, поскольку запомнившиеся Эрику ориентиры за прошедшее время просто исчезли. Старый, кряжистый дуб оказался срублен, три кривые сросшиеся сосны были, похоже, опрокинуты ураганом, после чего благополучно сгнили, а приметный мыс на реке за прошедшее время практически полностью размыло. Но пень от дуба сумела обнаружить Свириниэль, на полусгнившие стволы сосен после часа поисков наткнулся лично Трой, а место, где был мыс, отыскал гном с помощью небольшого рунного ритуала. Как он выразился:

— Земля все помнит. Только надо уметь спрашивать…

Так что уже на третий день они вышли к торговому тракту и, сторожась, двинулись вдоль него. А на одиннадцатый добрались до Аркорана.

На этот раз Трой решил отправиться в город вместе с Ящерицей, рассудив, что, во-первых, в случае чего вдвоем отбиваться сподручней, а то, если что, из города выбираться будет куда сложнее, чем из почти обезлюдевшей деревни. Стены, стража, да и орки в городе, скорее всего, имеются… Ну и пара подорожных лучше, чем одна. В городах-то их требовали нечасто, а вот в любом поселении староста был обязан ее непременно спросить… Тем более что ближе к Ахлыг-Шигу вполне могла сложиться ситуация, когда заход в какое-нибудь поселение за продуктами и информацией окажется потенциальным походом в один конец. То есть, по идее, таковая опасность существовала и сейчас, но пока Трой оценивал вероятность подобного исхода не слишком высоко. При наличии подорожной, конечно. А то все могло бы окончиться, как у Ящерицы в том селении, в которое он зашел за продуктами. Только с куда более печальным итогом… А вот ближе к орочьей столице все должно было стать куда более сурово. Но при этом могла сложиться ситуация, когда надо будет рискнуть. Причем в случае, если рисковать придется ему самому, риск может оказаться неоправданным. И на такой случай лучше, если у них будет человек, потеря которого не сделает бессмысленной всю экспедицию. Тем более что Ящерица уже успел зарекомендовать себя как человек, вполне способный находить выход при резких изменениях обстановки.

Город встретил их с северянином настороженно. Несмотря на то что стражу у ворот несли люди, да и на городских улицах орков также было не видно, в городе они точно были. Трой сразу и не понял, откуда у него появилась уверенность в этом, а потом до него дошло, что дело в запахе. Здешние орки пахли по-особенному, не так, как их восточные собратья, которые, впрочем, не столько пахли, сколько воняли. Жуткой смесью немытого тела, варжьего и овечьего навоза, запаха гниющей пищи изо рта и еще черт-те чего. Эти же действительно пахли хоть и неприятно (ну, на вкус Троя), но и не так, чтобы вышибало слезу. Да и вообще, вполне возможно, не ассоциируйся подобный запах с орками, он бы не то чтобы Трою понравился, но скорее всего не раздражал бы. А сейчас раздражал…

Людей на улицах по светлому дню было не так чтобы и много. Но те, кто были, бросали в сторону двух чужаков не очень-то радушные взгляды. Так что они с Яханом, шустро перейдя привратную площадь, нырнули в боковую улочку и протопали пару кварталов. После чего сделали еще пару поворотов и вышли на небольшую и совершенно пустынную площадь. Теперь предстояло оглядеться и найти возможность собрать первичную информацию. Информация о кое-каких контактах у Троя была еще со времен его предыдущей вылазки. Прежде чем он выбрался из клетки, Толстая Лубвь рассказала ему о своих контактах в Аркоране, да и о самом городе тоже. Да и в тех бумагах, которые привез ему Эрик, также кое-что было. С теми беженцами, что они вывезли из прибрежных городов земли Глыхныг во время их предыдущего дерзкого рейда, основательно поработали и сумели многое накопать. Потому что среди беженцев оказалось и несколько представителей криминалитета с обширными связями по всему побережью и северу. Так что совсем уж слепым котенком он не был. Но какие из этих контактов все еще живы и действующие — еще предстояло узнать.

— Вон таверна, — оживился Ящерица, кивая в сторону потемневшей деревянной вывески, на которой было вырезано изображение кружки и тарелки с лежащей на ней птичьей ножкой. Не то чтобы очень уж искусное, но вполне узнаваемое. Трой огляделся по сторонам. Больше никаких забегаловок поблизости не было, так что выбирать было не из чего. Поэтому он повернулся к спутнику и согласно кивнул.

В таверне было пустовато. И дымновато. Похоже, в очаге забился дымоход, а хозяин почему-то не сподобился пригласить трубочиста. Они прошли через весь зал и уселись за стол в дальнем углу, у окна с распахнутыми ставнями. Тут дышалось слегка полегче. Некоторое время ничего не происходило, но затем толстый мужик, стоящий за стойкой, который пару раз бросил на них вопросительный взгляд, повернул голову и что-то рявкнул в сторону женщины, сидевшей сбоку от стойки на колченогом табурете, обессиленно опустив руки. Однако та никак не отреагировала на этот рык. Мужик тяжело вздохнул и, выйдя из-за стойки, пошкандыбал к ним, тяжело припадая на протез, бывший у него вместо левой ноги. Впрочем, похоже, человеком он был весьма опытным, поэтому сразу же прихватил кувшин с пивом и несколько глиняных стаканов.

— Что будете заказывать? — поинтересовался тавернщик, бухнув на стол кувшин и стаканы.

— А чего есть? — тут же поинтересовался Ящерица.

— Бобы тушеные, флис вчерашний, грудинка жареная, но только остатки, — перечислил хозяин.

— Неси все, — решил Трой, поднимая кувшин и разливая пиво. — Но чуть позже. А пока присядь и выпей с нами. Посетителей у тебя, как я вижу, немного, так что развлеки нас доброй беседой. Мы пришли издалека, и нам интересно, что творится у вас в городе. А то стражи на воротах как-то слишком подозрительно на нас смотрели.

Хозяин удивленно воззрился на них.

— Издалека? Но-о… как? Ведь Большие люди запретили покидать свой омнон.

Трой мысленно чертыхнулся. Вот и первый прокол… Омнон в земле Глыхныг был чем-то вроде графства. С тем отличием, что центром каждого омнона непременно являлся город. И что теперь делать?

— Ну, ты же, наверное, знаешь, хозяин, что есть такие люди, которые всегда готовы помочь другим людям в исполнении их желаний, — вступил в разговор Яхан и, подмигнув хозяину, продолжил вкрадчивым тоном: — Разных желаний. В том числе и тех, которые не слишком одобряются Большими людьми. Вот мы как раз на таких и работаем.

Трой бросил на Ящерицу благодарный взгляд. Молодец парень. Быстро среагировал. Однако реакция хозяина оказалась совсем не той, на которую можно было рассчитывать после таких заявлений.

— В-вы… — дрожащим голосом произнес он с выражением дикой надежды на лице, — вы привезли усль?

Трой с Ящерицей переглянулись.

— Усль? О чем ты, добрый человек?

Трактирщик нетерпеливо махнул рукой и торопливо заговорил:

— Не надо, я знаю. Мне сам Тутрикм говорил, что скоро будет поставка. Буквально на днях. А мне усль очень нужен, очень. Жена без него заснуть не может. А если вдруг засыпает, так сразу же просыпается и кричит. Жуть как кричит. Потому ни я, ни жена ночью спать не можем. А нам ведь работать надо. Народ обслуживать. У нас таверна известная — вся округа к нам ходит. Вы не смотрите, что сейчас народу нет, вечером тут не протолкнуться будет. Да к нам даже, бывает, Большие люди заходят. И какие! Сам Фыхкаг у нас как-то обедал… А жена, если без усля, так совсем никакая. Или даже того худее — третьего дня еле успел ее из петли вынуть. Уже даже почти бочку оттолкнуть успела. Чудом добежал, с такой-то ногой…

Трой с Яханом переглянулись, после чего герцог Арвендейла осторожно поинтересовался:

— А что у вас случилось?

Трактирщик удивленно воззрился на него, почти сразу же у него на лице нарисовалось понимание.

— А, ну как же, ну как же… вы ж не местные… — И он горячо заговорил: — Мы заплатили все, все налоги, совсем все. Более того, наши старшие, Иттиль и ее брат Умтур, ушли в Ахлыг-Шиг добровольно! — Тут голос трактирщика начал звучать с надрывом: — Шаманы очень ценят тех, кто согласился стать жертвой добровольно. Так что мы получили освобождения от мясного налога на двенадцать лет! Сам Старший шаман Ивхыг выдал нам индульгенцию!! — Тут трактирщик дрожащей рукой схватил стоящий на столе стакан с пивом и одним глотком осушил его. Несколько мгновений он сидел, отдуваясь и тяжело дыша, а затем его плечи опустились, и он заговорил уже глухо: — Ивкиль все называли Солнышком. Она и была им. Веселая, смешливая, всегда с улыбкой. Ее голос звонким колокольчиком разносился по всей улице. Не было никого, кто посмел бы ее обидеть. Наоборот, наши соседи сами набросились бы с палками на любого, кто только лишь бросил злобный взгляд в ее сторону. Ее все любили. Все… — Он снова тяжело, со всхлипом вздохнул. — Они приехали из столицы. Старший шаман и двое учеников. Ивкиль как раз побежала к матушке Умитее за молоком. Жена собиралась делать уфту, а молока, чтобы запарить зерно, как на грех не оказалось. И Ивкиль сама вызвалась сбегать принести. Она уже возвращалась, когда они, они… — Трактирщик всхлипнул, а сидевшая рядом со стойкой женщина завыла в голос. Трой с Яханом окаменели.

— Они даже не стали ничего смотреть или спрашивать. Просто взяли мою девочку и-и-и… — Он гулко сглотнул и закончил уже еле слышным шепотом: — Когда я прибежал в Хилл-холл, они уже выпотрошили ее и, насадив на вертел, поджаривали над очагом. Она… она уже даже подрумянилась… — Он замолчал. Трой сидел окаменев. Лицо Яхана превратилось в застывшую маску. Страшную маску… Несколько минут в таверне висела абсолютная тишина. Даже угли в очаге отчего-то перестали трещать и постреливать. А потом трактирщик вздохнул и заговорил как-то уже более спокойно и уныло:

— Они тогда сильно ругались, кричали, что мяса мало, и потому еще отрубили мне ногу. По колено. Но я бы отдал обе и целиком, если бы это могло вернуть мою доченьку. Они ведь даже не стали смотреть мои бумаги. А я ж все принес, все. И на уплату, и от Старшего шамана, и из магистрата опять же, а они… — И тут же заговорил на другую тему, причем куда более нервно: — Так что мне усль край нужен. Я даже подороже могу купить, если что. Не намного, но… Так как, продадите? Или уже Тугрикму все сдали? — Его глаза лихорадочно ощупали их фигуры и впились в лежащие рядом мешки. Яхан бросил на Троя вопросительный взгляд. Тот пока никак не отреагировал. Он еще не понял, что и как надо делать в такой ситуации. В принципе кое-какой толк от захода в таверну был. Они узнал имя одного из криминальных главарей этого города. Причем Толстая Лубвь, как ему помнилось, упоминала его в числе тех людей, которые были ей должны. Так что первую ниточку они, так сказать, ухватили. Но вот что делать с трактирщиком? Просто уйти? А как он на это отреагирует? Вполне может вцепиться и разораться. Трактирщик же все продолжал говорить:

— …и это еще ладно, если просто повеситься. Я другого боюсь — не дай Благословенная Шиг, кто из Уважаемых Больших сюда зайдет. Она… — Тут трактирщик едва не задохнулся от возмущения: — Она же может их оскорбить!

14

— Вот, угощайтесь, госпожа! — Человек, обратившийся к эльфийке, протянул ей глиняную миску и уставился на нее восторженным взором.

Свириниэль мягко улыбнулась и, протянув руку, взяла миску, наполненную странным варевом, включающим в себя растительное масло, орехи, мед, пареную крупу и еще полдесятка других ингредиентов растительного происхождения. Именно так, по мнению аборигенов, и должна была выглядеть «настоящая эльфийская еда». Откуда они только про нее вообще узнали?.. Впрочем, несмотря на то, что внешний вид данного продукта был крайне неаппетитным, на вкус он оказался вполне себе приемлемым. А есть уже действительно хотелось. Так что Свириниэль поудобнее перехватила миску и выудила из-за голенища своих сапожек аккуратно замотанную в полосу эльфийского шелка ложку, после чего с аппетитом принялась за еду.

В этот лагерь, расположенный в самой глубине огромного лесного массива, занимающего почти половину севера земли Глыхныг, который начинался в предгорьях и тянулся аж до самого берега, они попали случайно. То есть в сам-то лагерь их привели проводники. Но на проводников они наткнулись именно случайно, на третий день изнурительной погони, во время которой их отряд отчаянно пытался сбросить с хвоста орков, севших им на хвост после того, как этот арвендейльский идиот со своим прихвостнем-северянином устроили в Аркоране настоящую резню. Узнав о подробностях которой, Свириниэль в очередной раз задала себе вопрос, а есть ли вообще в голове у людей мозги или там действительно всего лишь сплошная кость? Ибо ничем другим объяснить сотворенную ими глупость было просто невозможно…

В экспедиции Свириниэль оказалась в качестве наказания. Высокородная Кастимионэль не простила ей фиаско с «объектом» и сначала устроила феерическую взбучку, а затем заявила, что дает ей последний шанс. Нет, дрессировать на этот раз никого не надо. Это надо было сделать раньше, до момента прибытия возглавляемого этим человечишкой посольства в Лесные чертоги. Именно поэтому Высокородная и провела через Совет идею задержать делегацию людей на пограничной заставе на точно такое же количество дней, на которое эта делегация задержалась с выездом из столицы. Никакое «По-эльфийски тонкое унижение» здесь было ни при чем! Ну почти… Подобное объяснение было предназначено для всяких простаков (каковыми, впрочем, Высокородная считала почти все нынешнее поколение эльфов сверху донизу). Истинный же смысл предпринятого заключался именно в том, чтобы предоставить Свириниэль достаточно времени для выполнения поставленной ей задачи. И вот после того, как Великая провидица и Старшая элери Великого дома Аэливар сделала все, чтобы ее бестолковая порученица добилась успеха, — та взяла и все провалила! И ведь всем известно, что любой эльфийке стоит только поманить человечка пальчиком, как он тут же превращается в пускающего слюни вожделения теленка. Пальчиком! Поманить! Один раз! Ей же, бестолковой бездари, на исполнение столь легкого поручения не хватило целой недели! Поэтому Высокородная, в милости своей, более не будет ставить перед этой тупицей и ничтожеством неподъемные для нее задачи, а ограничится поручением, исполнить которое способен даже тупой крестьянин из числа людей… Короче, на этот раз ей было поручено войти в состав экспедиции, отправляющейся в землю Глыхныг для того, чтобы разобраться с воплощением Шиг-Хаоры, главную роль в которой должен был играть все тот же «объект». Но кроме основной задачи Старшая элери Великого дома Аэливар поставила перед ней еще одну — не менее, по ее словам, важную. А именно — Свириниэль должна была сделать так, чтобы этот самый человечек, после того как он поразит тем артефактом, которым он столь гнусно завладел, воплощение Шиг-Хаоры, на этом великом деянии и завершил свой земной путь. Причем сделать это надо было так, чтобы на эльфов не пало ни малейшего подозрения. В идеале лучше всего было бы сделать так, чтобы он погиб от лап орков прямо там, в храме, сразу после того, как нанес свой удар. Как Свириниэль этого достигнет, Высокородной было совершенно наплевать. Главное, чтобы это было сделано.

Задача, несмотря на всю ее кажущуюся для любого эльфа привычность, реально была довольно сложной. В первую очередь потому, что невозможно было рассчитать временной параметр ее исполнения. То есть теоретически способов устранить объекта после выполнения главной задачи так, чтобы ни на нее, ни на эльфов не пало никаких подозрений, а объект погиб прямо на месте своего «подвига», было множество. Так, можно было заранее дать ему долгодействующий яд, причем лучше даже не смертельный, а просто сильно замедливший его силу, скорость и реакцию. Можно наложить на него отложенное плетение или подвесить в ауру паразита… Да просто проклясть, в конце концов. Но вся беда была в том, что даже после того, как они прибудут к месту финального действия и над Тайной ветвью будет проведен необходимый ритуал, угадать, сколько точно времени потребуется главному объекту на то, чтобы пробраться к храму и поразить Шиг-Хаору, было нельзя. Это действие могло занять как несколько часов, так и несколько суток. Да и вообще успех мог прийти вовсе не в первой же попытке! И что делать? Даже если попытка будет одна, то, если не угадать со временем, любое из вышеупомянутых действий вполне могло бы послужить причиной провала первой и самой главной части задания. Представьте себе, что в тот момент, когда человечишка будет подкрадываться к Шиг-Хаоре, его скрутит от наконец-то проявившего себя в полную силу действия яда? Или отложенное плетение сработает в тот момент, когда он будет преодолевать городскую стену Ахлыг-Шига? А если еще учитывать, что то же отложенное плетение и спящее проклятие вполне способны сработать от сработавшей магической ловушки, простые решения становились совершенно невозможными.

Нет, оставался шанс выполнить вторую часть задания на, так сказать, отходе. Хотя с дрессировкой человечка у нее пока по-прежнему были серьезные проблемы, но вот доверие у него ей завоевать вполне удалось. Так что подсунуть ему напиток с тем же долгодействующим ядом или навесить какое-нибудь орочье проклятие (в архивах Лесных чертогов какой только информации не имелось) было бы довольно просто. Но ведь Свириниэль собиралась не только выполнить все порученное, но еще и выжить. Это людишки с их нищим, убогим и коротким существованием легко способны разменять свою жизнь на жизни врагов. Ну что они теряют — десяток-другой лет, к тому же наполненных болезнями, и старость? Она же потеряет сотни лет, причем, наоборот, наполненных именно возвышением и величием… А вот с этим, в случае если ей придется дожидаться результатов его рейда к храму Шиг-Хаоры, должны были бы появиться большие проблемы. Каким бы результатом попытка человечка совершить свой «подвиг» не окончилась. Потому что и в случае, если человечку все удастся, и в случае, если попытка поразить их орочью Богиню окажется неудачной, реакция орков на столь чудовищный вызов, несомненно, будет просто фееричной. Поэтому для лучшей сохранности собственной тушки Свириниэль в этот момент лучше находиться как можно дальше от эпицентра этой реакции. И как в этом случае быть со второй частью задания?

— Вот, госпожа, свежий морс!

Эльфийка снова ласково улыбнулась и с благодарным кивком приняла грубоватый глиняный стакан. Ох, какие же эти людишки забавно одинаковые. Ну, за редким исключением… Свириниэль вздохнула: и в наказание за что ей в качестве объекта досталось именно такое исключение?

— Привет, Свириниэль, все еще дуешься? — Эльфийка, никак не ответив на вопрос, продолжила с каменным лицом мерно поглощать ложку за ложкой. Подошедший же уселся рядом на поваленный ствол дерева и, не особенно расстроившись, махнул рукой крутящемуся рядом местному:

— Эй, уважаемый, есть что пожрать?

— Конечно, Алькюлля! — радостно взвыл тот. — Крупянку с мясом будете? Или постное?

— Давай крупянку, — добродушно махнул рукой не просто некий представитель высшей аристократии людишек, а ажно целый герцог и легенда северян, что слегка исковерканное прозвище переняли и обитатели этого лагеря, и с хрустом потянулся. — И попить чего горячего. А то что-то горло саднит.

Свириниэль едва заметно скривилась, ругнувшись про себя — отдрессируешь такого, как же… он же непоколебимо уверен в том, что все всегда делает правильно, после чего повернулась к своему спутнику и главной надежде, вроде как со многими оговорками, но все-таки постепенно вновь зарождающегося союза эльфов, гномов и людей. Воплощенная темная богиня во главе орков напугала почти всех.

— Ты должен был давно уже понять, что я сержусь на тебя не потому, что ты сделал что-то ненужное или недостойное, а потому, что твой поступок поставил под удар всю нашу миссию. Подумай, что для людей, если уж тебе плевать на Высоких и Могучих, значит больше — десяток-другой зарезанных тобой орков или низвержение воплощения Шиг-Хаоры?

— Да понимаю я все, — досадливо сморщился Трой. — Но и ты меня пойми. Нам в Аркоране такое рассказали, что, не соверши мы то, что совершили, я бы потом на любого орка как бешеный кидался. Мне бы только при взгляде на них напрочь башню сносило бы. И не только мне, кстати… А сейчас — наказали виноватых, сбросили напряжение и все снова в норме. Или не так, скажешь?

— В норме-то в норме, только, согласись, чудом. Не нарвись мы на проводника, что бы делали?

— Да ничего, — ухмыльнулся Трой. — Порубили бы их на хрен — и все дела. Ты же сама видела, среди тех, кто за нами увязался, опытных бойцов было раз-два и обчелся. Остальные сопляки какие-то. Нет, наездники-то они неплохие, на варгах держались вполне себе хорошо, а вот как вояки — слабые.

— И когда это ты все это разглядеть успел? — слегка сварливо поинтересовалась Свириниэль.

— Так я ж на отходе троих или четверых ссадить успел, — слегка удивленно пояснил Трой. — Парочку у того кривого оврага, когда они нас первый раз нагнали, а еще одного или двух почти в самом конце. И только с одним повозиться пришлось. А остальные так — пастухи, похоже. То есть ездить умеют хорошо, а с оружием не очень.

— Четверых? — удивилась Свириниэль. — Орков? Один на один?

С ее собеседника мгновенно слетела вся та ленивая бесшабашность, которую он только что демонстрировал, и Трой досадливо сморщился.

— Ну-у… то есть… ты права, конечно. Опасно было с ними сцепляться… надо осторожней… скрытно.

— Олькюлле имеет право нанести на нижний край щита не меньше двух сотен зарубок, — почти торжественно произнес незаметно подошедший к ним ярл. — И вряд ли хотя бы рука из них придется на долю его врагов из числа людей. Остальные — орки. А тех, кого он не поразил лицом к лицу, там вообще нет.

— Эрик! — тихо взвыл официальный глава их небольшого отряда, разворачиваясь к северянину с выражением крайнего раздражения на лице. — Ну, кто тебя за язык тянул?!

Но Свириниэль его не слушала, изумленно глядя на человечиш… хм, человека. Две сотни орков, сраженных врукопашную человеком, это… это… это немыслимо! Конечно, герои эльфов не раз сражались с десятикратно превосходящими их силами орков, повергая на землю сотни врагов и временами даже обходясь без потерь. Но происходило это, как правило, на выбранных самими эльфами и заранее подготовленных в инженерном отношении позициях, на которых появлялась возможность максимально воспользоваться их природными преимуществами. Когда же доходило до рукопашных схваток… м-м-м… эльфы, которым настолько не повезло, увы, не имели никаких шансов выйти в герои… Об этом не слишком распространялись, но вся верхушка эльфов была полностью в курсе реальных раскладов. Ибо нет ничего более опасного для государства, чем строить свою политику на иллюзиях. Любых, как о собственном могуществе, так и о собственной ущербности. Впрочем, иллюзии о собственном могуществе куда более разрушительны… Кто же такой сидит сейчас рядом с ней? Кого ей повелели сначала приручить, а теперь убить?

— Это правда? — тихо спросила эльфийка, когда, наконец, сумела справиться с охватившим ее изумлением. Трой покосился на нее раздосадованным взглядом и буркнул:

— Ну да… то есть все не так, как ты, наверное, думаешь. Большинство тех, кто погиб от моей руки, были под откатом, так что они просто валялись на земле или там на полу храма и не могли оказать никакого сопротивления. Так что в подобной победе нет никакой доблести…

Ага, как же тогда можно сказать, что у эльфов нет ни одного Великого героя. Ну почти… Ибо какая доблесть может быть в том, чтобы просто расстрелять сотни орков, зажатых между засеками, завалами и волчьими ямами и к тому же попавших под многоуровневые комплексные заклинания друидов и магов.

— Неправда, Олькюлле, — покачал головой Два Топора, — когда я осматривал трупы в Эл-Северине, у многих в лапах было оружие, перерубленное твоим мечом. И потом те две дюжины, что ты положил на галере, разве они тоже были под откатом?

— Там я напал на них внезапно, — сердито пробурчал Трой. — Они просто не были готовы.

Северянин расхохотался:

— Ну, еще бы они были готовы! Один почти голый человек с мечом в руках нагло лезет на несколько десятков орков. Как им к такому готовыми-то быть?

— Да ну тебя, — махнул рукой объект текущего обсуждения. — Вечно ты все испортишь, Эрик. Ну, кто тебя за язык-то тянул? Теперь, вон, иди сам с ними разбирайся… — И он кивнул подбородком на толпу местных, обступивших их со всех сторон и ошеломленно пялящихся на Троя. Между тем толпа начала прирастать все больше и больше. Люди сбегались со всех концов лагеря. Не сами по себе, нет. И даже, похоже, не из простого любопытства. Ну, типа, а чего это тут народ собрался, а? Люди начали сбегаться потому, что часть тех, кто услышал разговор между Свириниэль, Троем и Эриком, как-то странно возбудились и, выбравшись из толпы, побежали по лагерю, что-то возбужденно крича. Так что большая часть тех, кто сейчас сбегался со всех сторон, судя по всему, как-то отреагировали именно на эти крики. Трой тяжело вздохнул и, поднявшись, начал:

— Эм… люди, дело в том, что я не…

— Восточный витязь… — тихо прошептал кто-то. Трой осекся и озадаченно нахмурился.

— Восточный витязь… точно… орков разит… — загомонили вокруг, — нет ему противников… ночью не спит… свобода воссияет… свет озарит… — В этот момент из собравшейся вокруг них толпы выбрался довольно могучий мужчина с всклокоченной седой бородой, в которой запутались пара кусочков лепешки и шматочек жареного яичного желтка. Окинув Троя напряженным взглядом, он хрипло спросил:

— А скажи-ка, чужеземец, почему это за тобой так упорно гнались Большие люди?

Трой нахмурился. В лагере явно творилось что-то очень необычное, так что отвечать на этот вопрос следовало очень аккуратно. Иначе можно было вляпаться в нечто неожиданное, которое, не исключено, может заметно помешать всей их команде в выполнении их главной миссии. Ну, типа, гостеприимные хозяева этого затерянного в лесах лагеря попросят столь «великого воина» со товарищи сопроводить к побережью имеющихся в лагере женщин и детей. Настойчиво так попросят… И что в этом случае ему делать? Не с боем же прорываться? Так что над ответом на этот вопрос стоило очень хорошо подумать…

Но тут, на беду, вылез Яхан Ящерица.

— Все просто. Мы с Олькюлле вырезали в Аркоране полторы дюжины орков.

— Орков разит… орков разит… — загомонила толпа, А лицо седого полыхнуло странной гримасой, основной составляющей которой была отчаянная надежда. Ящерица же, ничтоже сумняшеся, продолжил:

— И не скажу, что это было так уж сложно. В конце концов, эти твари также состоят из плоти и крови и привыкли ночью спать. Так что… — Но закончить ему не дали. Вся толпа в едином порыве взревела:

— Ночью не спит! — После чего люди дружно рухнули на колени и хором затянули нечто вроде гимна. Это было… чудовищно! Ну, вот честно. Потому что каждый пел… или, вернее, орал нечто, похоже, когда-то выученное наизусть, но при этом делал это в своем собственном ритме и тональности. Которые иногда даже совпадали. Но очень иногда. И никогда у всех… Так что в звучащей вокруг какофонии невозможно было уловить ни связной мелодии, ни внятного текста. То есть кое-какие слова пробивались сквозь всеобщий рев… вернее, их еще как-то удавалось различить. Причем, похоже, больше потому, что ранее их уже произносили: «Не спит… разит… бдит…», но и только. С мелодией же было совсем швах. Пришельцы из-за Долгого моря растерянно замерли, ошеломленно глядя на все это действо. Причем хуже всего пришлось Свириниэль с ее тонким слухом. Она пыталась держаться. Более того, первые несколько мгновений она даже пыталась еще что-то различить, но затем с тихим стоном заткнула уши и, пригнув голову, начала пробиваться наружу сквозь плотную толпу народа, мечтая как можно быстрее куда-нибудь убежать от всего этого ужаса. Причем для нее этот творившийся вокруг ужас был еще более пугающ и невыносим, потому что в гимне, который столь воодушевленно орали окружившие их местные низшие, она с изумлением различила признаки «эмини легендарно» — особых мифов, издревне внедряемых эльфами в сообщества окружающих их низших и предназначенных для облегчения управления ими. То есть вот конкретно этого гимна она никогда в жизни не слышала, но вплетенные в текст мнемонемы, типа столь любимых эльфами «воссияния свободы!» и «озарения светом правды!» указывали на это столь же явно, как папиллярные узоры неминуемо свидетельствуют о виновности преступника…

Манипулятивные технологии вообще являлись хоть и эффективным, но весьма сложным искусством. Число смысловых мнемонем, к которым разумные относятся однозначно положительно, относительно невелико и от расы к расе несколько отличается. Скажем, люди куда более привержены семейным ценностям и почти не приемлют то, что они именуют «извращениями», а эльфы, наоборот, очень ценят… скажем так, свободные отношения. Для орков характерно трепетное отношение к «небу над головой», а у гномов подобное словосочетание не вызывает почти никаких эмоций. Да что там, разные виды — даже среди людей не то что одной и той же расы, а даже и одного и того же народа, но, скажем, отдаленных друг от друга большими расстояниями, либо живущих близко, но в разных (а часто и враждебных) социальных системах, именуемых государствами, список подобных ценностей может не совпадать. Или, скажем, они могут быть лексически близки, но смыслово прямо противоположны. Например, для одних свободой будет считаться возможность самим полностью определять свою судьбу, а для других это слово будет означать всего лишь желание «лечь под сильного», перебежать на побеждающую (как им кажется) сторону, «натянуть» на себя чьи-то чужые образцы, т. е. типа «стать как эльфы»… Да что там социальные смыслы — даже понятия красоты могут серьезно отличаться. Например, где-то рыжие волосы будут считаться ярчайшим символом красоты и сексуальности, а на пару тысяч миль в сторону — уже являться признаком грязной крови и вырождения. Но понятий, являющихся ценными для всех разумных видов и рас, также вполне достаточно. Например, несмотря на все различия, большинство разумных крайне положительно относятся к смыслам, олицетворяемым такими словами, как «свобода», «правда», «достоинство», «смелость», «честность»… И это открывает для умелых манипуляторов огромные возможности! Вследствие чего эльфы, уже многие тысячелетия считавшиеся признанными мастерами подобных манипуляций, веками не только разрабатывали, но и оттачивали свои методики в этой области, часть из которых и входила в особый пул, именуемый «эмини легендарно». Отличие методик, входящих в него, от большинства других состояло в том, что, во-первых, применяемые в нем методики и технологии были рассчитаны на очень длительную перспективу, и во-вторых, не имели никакой прямой привязки к какому-либо конкретному эльфу, Дому или Лесу. Они внедрялись в сообщества разумных в интересах всех эльфов. В целом. И были в первую очередь предназначены для того, чтобы практически любой эльф (ну, из числа элиты, конечно, рядовым эльфам и об обычных манипулятивных методиках было мало известно) или там эльфийский Дом, внезапно попавший в затруднительную ситуацию на территории, на которой в состав менталитета и ценностного аппарата местных жителей были внедрены эти специальные мнемонемы, либо затеявший экспансию на подобные территории, мог бы гораздо легче получить доступ к имеющимся у местных ресурсам. Ну сами подумайте — одно дело, когда к вам относятся как к подозрительным чужакам, от которых не ждут ничего хорошего, или в крайнем случае — просто нейтрально, а другое — если вас считают выходцами из легенд, в которых говорится, что некто, подобный вам, должен принести местным аборигенам свободу и демокр… то есть достаток и процветание. Чувствуете разницу?

Внедрение подобных мнемонем, как правило, происходило именно с помощью устных легенд, сказок, «народных» преданий, песен, торжественных гимнов и так далее, типа того, что сейчас как раз и орали местные аборигены. Так что, судя по всему, древние эльфы, проживавшие в этих местах, перед своим исчезновением успели-таки изрядно поработать над «эмини легендарно» и внедрить в традиции местных низших достаточное число управляющих мнемонем. Постаравшись тем самым перед собственной гибелью или (что куда менее вероятно, но вдруг) уходом всемерно облегчить своим заморским собратьям будущую схватку со свиномордыми. На это указывали такие детали, как именование героев гимна «витязями с востока» (потому что витязь — это слово из эльфийских преданий, а самый сильный из нынешних владений эльфов — Светлый лес — располагался именно на восток от земли Глыхныг), ночной характер воспеваемых в гимне победных схваток (эльфы видели ночью намного лучше людей и заметно лучше орков, вследствие чего широко практиковали именно ночные схватки) и все те же «воссияние свободы» и «свет правды» еще со времен войн с гномами, ставших едва ли не фирменным знаком эльфийских манипулятивных технологий. То есть, если бы все развивалось нужным порядком, — как только эльфы с восточного континента высадились бы на побережье, люди должны были мгновенно опознать в них тех самых «витязей с востока», о которых они пели гимны и песни и слушали в детстве сказки, передаваемые из уст в уста десятки поколений, и с радостью устремиться к ним под руку. У Свириниэль от гордости за сородичей даже дыхание перехватило. Перед лицом скорой и ясно осознаваемой гибели (иначе героев легенд совершенно именовали бы не «витязями с востока») работать на величие эльфийского народа… Это было достойно и заслуживало преклонения. Однако из за совершенно дурацкой случайности весь этот титанический труд пошел прахом! Ну почему рядом с этим невозможным человеком все всегда происходит не так?!.

Пробившись, наконец, через толпу и отбежав в сторону, ведающая со стоном опустилась на какую-то подстилку, забытую у соседнего костра после того, как ее владелец, судя по всему, рванул вместе со всеми к новоявленной «живой легенде» своего народа. Немного придя в себя, эльфийка окинула «объект», который как раз в этот момент с ошеломленным лицом оказался буквально вознесен десятками рук над собравшейся толпой, ненавидящим взглядом, но тут же поспешно стерла с лица эту крайне опасную эмоцию. И так все пошло наперекосяк! Потому что после того, как такая толпень народа уверилась в том, что именно «объект» и есть тот самый «витязь с востока» (а это уже, судя по тому, с каким воодушевлением они даже не поют, а просто орут гимны, точно произошло), никаким эльфам воспользоваться трудом своих мужественных собратьев, на грани гибели сумевших-таки исполнить свой долг перед эльфийским народом и заложить в головы низших все необходимое для его будущего величия, увы, не светит… Так не хватало еще из-за случайной эмоции испортить себе и текущую операцию. Эльфийка встревоженно огляделась, не заметил ли кто ее мимолетной слабости, и… наткнулась на наглый взгляд гнома. Тот стоял и нахально ухмылялся. Ну да, гномы были первыми, к кому эльфы начали применять свои технологии манипуляций, поэтому они успели за долгие тысячелетия войн и вражды накопить серьезный объем знаний в этой области. Вследствие чего Авлин совершенно точно опознал в гимне «эльфийскую работу». И сейчас нагло насмехался над тем, что ее блестящие результаты неожиданно для «мерзких манипуляторов» пошли на пользу другим. Да еще тем, кого сами эльфы высокомерно относили к низшим. Свириниэль нервно дернула щекой, едва заметно скривилась и, резко развернувшись, стремительно вскочила на ноги и двинулась к выделенному ей шалашу. Слава Светлым, похоже, никто кроме гнома не заметил ее эмоционального всплеска, так что за текущую ситуацию пока можно будет не волноваться. А вот подумать над тем, можно ли как-то купировать случившийся прокол, очень стоило. Эльфийке было страшно обидно, что столь благородные усилия ее древних собратьев пошли прахом из-за глупой случайности.

Устроившись в шатре, Свириниэль развязала свой заплечный мешок и принялась перебирать аккуратно упакованные в него свитки с заклинаниями, а также баночки и фиалы с ядами и различными добавками, попутно анализируя имеющиеся возможности. Лучшим вариантом, конечно, было бы просто уничтожить всех низших из этого лагеря, чтобы то, что в манипуляционных техниках именовалось как «ложная идентификация», умерло бы вместе с ними. Теоретически шанс на это имелся. И неплохой. В конце концов, люди в этом лагере располагались вполне скученно, пищу готовили в больших котлах и из того, что могли достать в набегах на склады и амбары, украсть или выследить в лесу, да и спали по большей части на земле, в лучшем случае слегка покрытой охапками веток и ветхими тряпками. Так что какая-нибудь смертельная болезнь или массовое пищевое отравление со смертельным исходом, уничтожившие все население лагеря, хоть и способны были бы привлечь некоторое внимание, но скорее всего в конце концов получили бы вполне себе устраивающее Свириниэль и эльфов логичное объяснение. Но все это имело смысл только в том случае, если до самого момента массовой гибели из этого лагеря не просочится ни клочка ненужной информации. В любом другом — подобная массовая гибель, скорее всего, послужит лишь укреплению легенды. Ибо если сразу после появления в лагере того самого легендарного «витязя с востока» произойдет случай массовой гибели людей в месте такого появления, все, услышавшие об этом, скорее всего решат, что все это устроили орки, страшно перепугавшиеся того самого «витязя с востока» и попытавшиеся убить его с помощью некоего «колдовства шаманов». То есть это не развеет, а наоборот, лишь утвердит аборигенов в истинности случившейся «ложной идентификации». Тем более что сам-то «витязь», несмотря ни на какое колдовство, выживет. Им же еще кочевать по земле Глыхныг минимум пару недель. И это в лучшем случае! Так что они точно еще где-нибудь засветятся и будут опознаны… А если еще учесть, что этот самый «витязь с востока» в конце концов поразит Темную богиню… То есть местные, очень вероятно, узнают об этом факте не сразу, но ведь точно узнают! Причем даже не обязательно, что им об этом кто-то расскажет. Связать факт того, что «витязь с востока» проследовал в сторону Ахлыг-Шига, и то, что после этого у орков развоплотилась свежевоплощенная Шиг-Хаора (а Свириниэль старалась даже мысли не допускать о неудачности миссии), особого ума не надо. Да вообще никакого не надо! Самый тупой сообразит… Так что, пожалуй, ни к яду, ни к заклинаниям и проклятиям прибегать не стоит. Галлюциногены? А смысл? Что-то еще? М-м-м… Будь Свириниэль мастером в области манипуляции сознанием и, главное, сумей она «отдрессировать» своего подопечного, как это требовалось от нее в первоначальном задании, — шанс изменить ситуацию в нужном направлении был бы. И неплохой. Но при текущем положении дел… Ведающая вздохнула и, не выдержав, снова бросила на человека ненавидящий взгляд. Так вот, значит, как воочию выглядит «точка фокуса», о которой так много говорится при обучении провидиц… Так именуют «объект», одним своим присутствием резко повышающий шансы на реализацию одних вероятностей и надежно хоронящий другие. Теперь стало вполне понятно, почему Высокородная Кастимионэль так сильно хотела его «приручить». А когда не получилось, столь категорично повелела его уничтожить. Что ж, Свириниэль покажет себя достойной стать ученицей Великой провидицы эльфов. Если выживет. Но теперь это стало для нее уже далеко не самым главным. Если эльфы этого континента, даже стоя на пороге гибели, нашли в себе мужество отбросить страх и работать на благо всех эльфов мира, то она должна хотя бы самой себе доказать, что достойна их.