- Незанятый делом рядовой - потенциальная причина чрезвычайного происшествия в части и угроза спокойствию командования, - отчеканил Шеннон. - У Вас, наверное, что-то срочное.

   - Да, полковник. Есть два дела, не требующих отлагательства. Одно из них связано с визитом в наш порт судна. Что-то случилось?

   - Да. Пропали три девушки.

   - Ну и что, я сам видел, как вчера на набережной группа молодых девушек женщин скандировали: \"Эй, француз, забери нас в Париж!\".

   - Всё это было бы не важно, если бы среди них не было племянницы Марион Прэль.

   - Далась тебе эта торговка, Кирк!

   - Она уже была у меня вместе с Морисоном! Требуют разбирательства! Обвиняют тебя в работорговле...

   - Вот уж дудки! Какое я имею отношение к пропаже этих девок! Небось сами напросились!

   - И я так думаю, но...

   - Понял. Чем могу помочь?

   - Запроси капитана, а лучше его хозяина! Они не захотят с тобой ссориться.

   - Что ж попробую. Но я чувствую. Что это не единственнная тема, с которой ты ко мне пришёл.

   - Угу! Мы вычислили русских агентов в Кларенсе.

   - Ну и кто это?

   - Некий Жозеф Модрю. Его поймали за расклеиванием листовк.

   - Что в них?

   - Критика нового режима, требование свободных выборов, призывы к забастовке. В основном, требования экономического характера.

   - Кто этот тип?

   - Содержатель бара на Площади Победы. Его допросил Ракка, и он выдал своего патрона. Ты удивишься - это лучший портной в Кларенсе! Мы произвели у него обыск и нашли коротковолновый передатчик. Этот тип тут же согласился сотрудничать! Мы его уже отпустили...

   - На кого они работают?

   - Вот тут путаются: один считает, что на восточных немцев, а другой - на китайцев.

   - Точно не на русских?

   - Нет. Они об этом твердят в один голос!

   - Ну, скажем, русские могли работать через немцев!

   - Могли, но мы ничего не докажем.

   - А что ещё известно о влиянии русских?

   - Больше ничего. Я надеюсь, что показательный процесс над приспешниками Кимбы остудит горячие головы...

   - Я тоже. Что же будем делать с Модрю?

   - Пока ничего. Вербовать его нет смысла. Продержу в обезъяннике, как положено, трое суток под арестом за нарушение общественного порядка и отпущу...

   - Как так?

   - А так! Что я ему могу предъявить? Шпионаж? Так нужны доказательства. У нас же объявлена свобода слова! Не могу же я их посадить за распространение слухов, даже если это правда...

   - Но слежку за ним установишь?

   - Конечно. Шпионский скандал перед выборами не помешает!

   - Заодно можно будет закрыть китайское посольство. Как ты думаешь, кто виноват в аресте Бенъарда?

   - Не знаю. Его сейчас содержат в Лагосе, но адвоката не пускают. Ему вменили военную контрабанду и торговлю оружием, но доказать ничего не могут. Мэд Сью улетел куда-то на восток...

   - Это хорошо. Что думаешь ещё предпринять?

   - Генерал и Джоав ему уже не помогут. Будем действовать по дипломатическим каналам, через ООН. Синк уже подготовил необходимые запросы.

   - Зато у меня есть для тебя хорошая новость!

   - Какая?

   - Тут кое-что из груза с \"Клавдии\" перепадёт для полиции. Дженсен постарался!

   - И что?

   - Пара \"кольтов\" и полторы тысячи патронов к ним!

   - Спасибо! А то осталось всего по три десятка на ствол...

   - Много стреляете?

   - Да, много. Ещё больше теряют.

   - А ты штрафуй!

   - Штрафую...

  -- DIVIDE ET IMPERA

   Начальник тюрьмы пришел к Бенъарду утром. Это был важный толстяк в отглаженном светло-зеленом мундире, туго перетянутом ремнями. Бриджи тоже были наглажены до того, что стояли колоколом. Белые гетры на толстых кривых ногах контрастировали с щегольскими туфлями блестевшими, как антрацит. Под мышкой он держал стек. Приложив полную руку к козырьку фуражки, он представился и внимательно оглядел арестанта, затем осведомился, нет ли каких претензий.

   - Претензии? Да у вас здесь настоящий санаторий! - Генри сладко потянулся. С самого начала его удивила предупредительность нигерийских чинов после ареста: его не били, не пытали и, собственно, не допрашивали. Так, расспросили о Мэде Сью, его полёте из Дуалы в Калабар. \"Значит, он успел удрать!\" - решил тогда пленник. \"-Что же буду использовать свой нынешний стаус\", но в этом ему отказали, как и не пустили адвоката.

   - Кстати, имеют ли право заключенные на прогулку перед завтраком?

   - Но ведь вы же не заключённый, - поспешил уточнить начальник. - Вы всего лишь задержаны до выяснения Вашего статуса. Обратите, что я Вас разместил даже не в камере, а в комнате для гостей. У нас на этот счет есть инструкции от начальника военной разведки полковника Одулайе. Вы здесь скорее, - тюремщик замешкался в поисках нужного слова,- гость!

   - Гость?

   - Да, да! Поэтому к Вам не допускают адвоката! - начальник тюрьмы широко и открыто улыбнулся, имитируя искренность. - Пока у нас нет документов на ваш арест, вы не считаетесь арестантом. Но...

   - И часто у вас бывают гости?

   - Часто! Пожалуй, даже слишком часто, - заторопился толстяк, обрадованный возможностью изменить тему разговора. - У нас ведь образцово-показательная тюрьма. Вот три года назад здесь гостил Уолсуорт-Белл...

   - А кто это такой?

   - Это большой друг нашей страны, - по-видимому, эта тема явно была его любимой. Тюремщик прошел в комнату, снял фуражку, клетчатым платком вытер голый череп и уселся в кресло и стал рассказывать. - Это был заместитель руководителя группы иностранных наблюдателей, которая была образована моим правительством для расследования сообщений об актах жестокости и плохого обращения с попавшими в плен военнослужащими Биафры, в которых обвинялась наша армия. Она состояла из офицеров Великобритании, Канады, Польши, Швеции и Алжира и должна была придерживаться строго нейтральных позиций.

   - Да, да! Я знаю! Один английский журналист, по-моему, его фамилия Форсайт, как-то писал, что в \"докладах группы снимались обвинения с нигерийской армии в серьезных нарушениях правил ведения войны, а в кругах, близких к Биафре, высказывались сомнения в беспристрастности группы наблюдателей\".

   - О, Вы об этом знаете! Я участвовал во всех поездках группы и оправдал доверие командования! Теперь меня назначили начальником этого заведения! А вы тоже работали в составе этой миссии? Что-то я Вас не помню...

   - Там было очень много разного людей, - уклонился от ответа Бенъард, который служил в информационной службе Биафры. - Лучше расскажите о Вашей тюрьме, - и про подумал. - Должен же я знать, как сбежать отсюда...

   - Вы не поверите, мой друг, наша тюрьма - без стен! - Он замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом. - Да, да! Вы вчера въехали через ворота, не правда ли?

   Генри кивнул.

   - Так вот, у нас здесь тюремное - только ворота и караульное помещение. Но вы посмотрите... - он сделал жест в сторону окна, - кроме ворот, ничего: ни колючей проволоки, ни забора. Кругом только болота.

   - И не бегут?

   Толстяк всплеснул руками:

   - Что вы! За год моей службы был один случай. И то заключенный вернулся через день. Сам!

   На его лице была гордость. Бенъард улыбнулся. Толстяк резво вскочил на ноги:

   - Не верите? Давайте пройдем по территории, посмотрите сами.

   Не успел Бенъард даже проявить своё любопытство, как толстяк буквально выскочил наружу на своих кривых ногах.

   - Вы, наверное, не знаете, что тюрьмы в Нигерии относятся не к министерству внутренних дел, а к министерству социального обеспечения, - начальник тюрьмы выступил в роли, которая, видимо, ему чрезвычайно нравилась: в роли гида. Он провел своего пленника по гравийной дорожке через пальмовую рощу, на просторный плац, окружённый одноэтажными бетонными бараками с плоскими крышами из рифленого железа. Вокруг площади шли бетонные дорожки, окаймленные аккуратно подстриженными зелеными изгородями. Несколько человек в коротких белых штанах и таких же рубахах подметали дорожки, ровняли изгородь и что-то перетаскивали. Ещё человек пять дымящимися и стрекочущими машинками подстригали траву.

   - Там у нас библиотека, - произнёс добровольный гид и свернул с главной дорожки на боковую, к одному из домов под рифленой крышей. Они прошли мимо заключенных, который молча кланялись им в пояс, и вошли в дом. Сразу же за входной дверью тянулся массивный прилавок, возле которого хлопотал здоровенный негр в одежде заключенного. Он вежливо поздоровался, но не поклонился. Лицо его было интеллигентным. На Генри он посмотрел без всякого любопытства и отвернулся, склонившись над каким-то журналом, которую, видимо, правил перед их приходом. За прилавком тянулись ряды полок с книгами. Двое или трое заключенных бродили между полками, выбирая себе чтиво.

   - Как \"Феникс\"? - спросил толстяк библиотекаря.

   - Завтра сдадим на ротатор, - ответил тот.

   Начальник тюрьмы с гордостью сказал:

   - Мы издаем здесь журнал \"Феникс\". Заключенные сами пишут материалы, сами редактируют, сами печатают. Идём дальше! Почти все, кто попадает сюда с Севера, не умеют читать, - продолжал начальник. - Я с Юга, у нас совсем иное дело....

   Он печально махнул рукой:

   - Вы видели библиотекаря? Так вот - человек учился в колледже в Англии. А здесь на десять лет. Думаете, за убийство? Никак нет! Его и приговорил эмирский суд - он называется \"суд алхаджи\", то есть старейшин, - к десяти годам за оскорбление эмира.

   Толстяк неодобрительно покачал головой:

   - Здесь на Юге, есть только один суд - государственный. На Севере всё гораздо сложнее. Там две власти - государственная и власть эмиров.

   - Школа, - говорил толстяк и вел Петра к домам, из открытых окон которых доносился хор мужских голосов, повторявших что-то за учителем.

   - Места для молений. Христиане - отдельно, мусульмане - отдельно. А там мастерские. Мы обучаем по специальности электриков, слесарей, токарей, шоферов и даже... - толстяк помедлил, - и даже радиотехников!

   - А теперь позавтракаем, - продолжал толстяк, неожиданно взглянув на часы. - Я приглашаю вас.

   Весь день они провели вместе. Вместе и обедали, и ужинали. Казалось, начальник тюрьмы имел строгое указание ни на секунду не оставлять Бенъарда одного.

   Они почти закончили ужин, когда дверь отворилась и на пороге появился полковник нигерийской армии. Он тяжело дышал, раскрывая по-рыбьи рот: похоже, что он был пьян. Ойдя в помещение он прислонился к дверной притолоке и выпучил глаза. С ним был европеец. Лошадиное лицо выдавало в нём англичанина. Легкий серый костюм обтягивал его костлявую фигуру, верхняя пуговица на белоснежной рубашке была растегнута, а фиолетовый галстук распущен. Полковник обвел мутным взглядом кабинет. Толстяк поспешно вскочил и вскинул руку к козырьку, но англичанин от него отмахнулся.

   - Добрый день, капитан Генри Бенъард, - слегка поклонился он. - Позвольте представиться, Крейг Смелли, сотрудник нигерийской секции МИ-6. А это - полковник Одулайе из Генерального Штаба:

   - Добрый день, сэр!

   Бенъард встал:

   - А...! Вы пришли справиться о том, как я отдохнул за три дня? Не правда ли?

   Смелли усмехнулся:

   - Вы неплохо держите себя. Как настоящий англичанин.

   Одулайе перевел налитые кровью глаза на начальника тюрьмы:

   - Капитан Ота, Вы свободны! Теперь я буду лично заботиться о своём друге. Со мною ему будет спокойнее.

   - Йе, са, - вытянулся толстяк. - Очень жаль, са.

   - Жаль?

   Одулайе качнуло:

   - Мало ли чего жаль мне, а? Идите, не мешайте нам работать!

   Он попытался дружески улыбнуться Бенъарду, но покачнулся и сел на кресло:

   - А теперь капитан Бенъард, давайте поговорим?

   - О чём?

   - О том, что Вы и ваши приятели сильно насолили русским...

   - Вы чего-то хотите от меня?

   - Да! С Вами хочет познакомиться один мой коллега. Если Вы дадите сво согласие, то мы убедим наших местных друзей, - тут Смелли посмотрел на полковника. Тот закивал головой, демонстрируя свое согласие, - на кое-какие неблаговидные действия, имевшие место в прошлом...

   - Вы это о чём?

   - Я имею ввиду Ваш полёт в Калабар.

   - Что я должен буду сделать?

   - О ничего такого, что могло бы повредить правительству, членом которого Вы являетесь. Более того, Вы окажете ему большую услугу...

   - Уточните, пожалуйста.

   - Вы полетите в Луис, где встретитесь с моим коллегой. Он Вам передаст кое-какие документы, а потом доставит на границу с Зангаро.

   - Что же, я согласен.

   - Вот и отлично. Выезжаем немедленно...

   Очередное заседание Госсовета проходило в нервной обстановке. Её создавал своим поведением Морисон, выступавший основным докладчиком по главному насущному вопросу - проведению свободных выборов в парламент.

   ...- Итак, коллеги, на настоящий момент в Зангаро зарегистрированы пять партий, представляющих собой два соперничающих лагеря. Две из них, так или иначе, связаны с нашей революцией и являют собой силы демократии и прогресса, остальные три - трайбалисты и клерикалы. Я не знаю, как распределятся голоса на выборах, но считаю, что их кандидатов нужно вычеркнуть из списков...

   - Послушайте, Морисон, - процедил Синк, - мы не можем рисковать, нарушая Конституцию Зангаро. Это грозит нам тем, что наблюдатели ООН не признают результаты выборов, и, следовательно, признание международным сообществом нашего правительства будет сильно затруднено.

   - Если наше правительство будет вообще существовать после этих выборов: Кауна, Вашни и Фернандес выкинут нас всех на помойку!

   - Не обязательно, не обязательно, - вмешался в спор Лоримар. - Мы можем заключить соглашение с ними...

   - С ним после выборов произойдёт то же самое, что и с конституционным соглашением при Кимбе! Эти дебилы признают только силу!

   - Не горячитесь, Морисон,- прервал спор Окойе. - У нас есть два важных козыря, о которых вегда следует помнить!

   - Какие?

   - Во-первых, возможность манипуляции общественным мнением, - произнёс вместо доктора Френч.

   - Это сейчас не пройдёт, Зерку! Жертвы революции уже похоронены, а народ мы худо-бедно накормили...

   - Да, но есть ещё одна кампания

   - Какая же?

   - Суд над сподвижниками Кимбы! Если сделать его публичным, то мы легко натравим толпу на вождей винду...

   - Хорошо. А каков второй козырь?

   - Наша жандармерия! Шеннон, как у Вас обстоит дело?

   - В настоящий момент у нас есть сотня обученных бойцов. Это - не считая президентской охраны. К середине месяца их численность можно увеличить вдвое при условии, что мы призовём на службу отставных жандармов и зачислим кое-кого из бывших солдат режима.

   - Вы не боитесь, что они будут представлять нам угрозу?

   - Нет! Их можно распределить между надёжными солдатами. Вчера прибыл советник из Юго-Западной Африки. Служил в конной полиции Бечуаналенда, потом охранял алмазные прииски.

   - Он - белый?

   - Что вы, нет. Рехоботер.

   -??

   - Это небольшое племя в ЮЗА. Точно не знаю, кто он. То ли готентот, то ли банту...

   - Это хорошо, что африканец. А сколько у нас в распоряжении подразделений?

   - Кроме штабных и тыловых подразделений, я могу вооружить три роты по сто человек каждая. В ротах - по четыре взвода. Если кто хочет ознакомится со структурой подразделений, то прошу...

   - Полковние, я глубоко гражданский человек и не разбираютсь в военном деле, поэтому просто скажите сколькими солдатами располагает жандармерия на сегодня.

   - Семьдесят три бойца, не считая президентской охраны и полиции. Месяц назад их было всего три десятка, не считая меня и пяти моих инструкторов.

   - А как они размещены?

   - Отряда в десять человек выдвиут к Виндубрюкке. Столько же находится в Туреке. По четыре-пять человек находится на постах в бомах и на северной границе. Остальные составляют гарнизон Кларенса. Я заканчиваю формирование мобильного отряда и интендантства.

   - Спасибо, полковник, - мы тут мало смыслим в тактике. - Лучше расскажите нам, как обстоит дело с вооружением?

   - Президентская охрана и гражданская полиция имеют штатное оружие. В жандармерии есть проблемы с качеством винтовок, не хватает средств связи и тяжёлого оружия, а также запасных частей. Вот список самого необходимого, - Шеннон потянулся к полевой сумке.

   - Позже полковник! - прервал Шеннона Окойе. - У нас сейчас есть более важная тема - подготовка к выборам! Есть ещё какие-нибудь вопросы, замечания, комментарии...

   - Я считаю, что полковнику Шеннону надо добровольно подать в отставку, - вдруг выпалил Морисон. Все присутствующие посмотрели на него с удивлением.

   - Это почему же? - спросил Окойе, склонив голову набок.

   - Он белый! У меня есть данные, что он покровительствует контрабандистам, а также связан с похищением трёх девушек из порта. Он распрадают национальное достояние Зангаро. К тому же на него жалуется Сэм Арвидсон, директор госпиталя ООН.

   - Конечно, наличие советника-европейца в жандармерии может насторожить миссию ООН, но не забывайте, что на телеграфе, госпитале, порту и электростанциях у нас работают белые специалисты, - произнёс Синк. - Поэтому я не считаю цвет кожи нашего уважаемого полковника аргументом. Что касается остального, то это должна решить полиция и суд. Не думаю, что Ваши голословные обвинения кого-нибудь убедят. Представьте нам доказательства!

   - Хорас, Вы поддержите меня! - закричал Морисон.

   - Ни в коем разе, советник! У полиции пока нет никаких доказательств противоправной деятельности нашего уважаемого полковника! Одни только непроверенные слухи и домыслы...

   - Что же, я так и думал,- подвёл итог дискуссии Окойе. - Морисон, Вам надо быть сдержанее, Вы то боретесь с церковниками, то хотите снять начальника жандармерии. Мы все. конечно, ценим Вашу энергию, но всё же старайтесь держать свои эмоции при себе.

   - Как дела с расследованием, Хорас?

   - Установлен поимённый список лиц, связанных с режимом, а также число репрессированных.

   - Списки репрессированных передайте Морисону для обвинения, а нам расскажите о тех, кто попал в Ваши проскрибции.

   - Не понял? Что? - переспросил Хорас.

   - Ну списки сподвижников Кимбы...

   - А! Этих. Их всего тысяча с лишним человек. Всех можно условно разделить на три группы. В первую входят функционеры режима, солдаты и офицеры. Их около сем сотен, включая меня и моих полицейских...

   - И как же вы собираетесь проводить расследование по отношению к самому себе и своим подчинённым? - язвительно спросил Морисон.

   - А, никак! Сами решайте, отдавать нас под суд или нет! - парировал Хорас.

   - Морисон, Вы куда торопитесь? - осадил советника доктор Окойе. - Вам известно, что Совету Национального Спасения уже представлен список бывших сотрудников прежнего режима, подлежащих безусловной амнистии за оказаную помощь. Он насчитывает семдесят четыре фамилии, включая нашего комиссара, его сотрудников, а также нескольких офицеров, а также обслугу Президентского Дворца.

   - Всё равно нельзя без разбирательства освобождать от ответственности! Чем мы тогда лучше Кимбы?

   - Не горячитесь, советник! Это вынужденная исключительная мера! Продолжайте, комиссар.

   - Второй список состоит из двухсот восмидесяти шести имён. Сюда внесены лица, получавшие материальные выгоды от сотрудничества с режимом Кимбы.

   - Вы позволите мне с ним ознакомится, господин комиссар, - неожиданно спросил Шеннон таким тоном, что все присутствующие вздрогнули.

   - Конечно, мсье полковник! - Хорас протянул листы, на которых в два столбика располагались фамилии. - У нас есть показания, что каждый из этого списка помогал Кимбе разворовывать достояние республики. Советники Морисон и Френч предлагают обложить их контрибуцией в пользу пострадавших.

   -А я тут вижу много женских имён. Почему эти женщины внесены в список? Например, Марион Прэль или Ида Дерек?

   - Да, какое они имеют отношение к режиму Кимбы?

   - Позвольте, позвольте, - вступился за комиссара Морисон. - Все эти женщины были либо жёнами, либо любовницами Кимбы и его приспешников. Всего их сорок пять.

   - И Прэль? - усмехнулся Шеннон.

   - А она спекулировала продовольствием. Есть свидетели! - голос советника перешёл в визг.

   - Скорее всего это её менее удачливые конкуренты, - вздохнул Лоримар. - В своей адвокатской практике я часто встречался с такими случаями. Оболгать и настучать в налоговые органы на успешного торговца - очень действенный приём.

   - Подождите, подождите, - нахмурился Шеннон, углубляясь в список. - У вас тут упомянуты Борлик и Гомез. Это почему же?

   - Ну, Борлик ремонтировал армейские винтовки, а ещё прикупил особняк по дешёвке!

   -Винтовки он чинил не только армии, но и охотникам. Между прочим, он чинил оружие и для нас. Хорас, почему вы молчите?

   Комиссар пожал плечами и пробурчал что-то невразумительное. Не дождавшись ответа, Шеннон продолжил:

   - Объясните, почему в обвинении фигурирует дом Борлика. Ведь он купил его у прежних владельцев, которые эмигрировали в метрополию...

   - Но не по справедливой цене - попробовал возразить Морисон.

   - А кто из нас знает, что такое справедливая цена? - вмешался в дискуссию Дусон. - Я, например, не знаю!

   - С Борликом, как мне кажется, разобрались, - продолжил Шеннон. - А причём тут Гомез и Чанг?

   - Давайте прекратим дискуссию, - вмешался в спор Окойе. - Хорас расскажите про Ваш третий список.

   - Он самый короткий. В нём сто тридцать девять имён. В него внесены все технические специалисты, которые сотрудничали с Кимбой, и члены их семей. Их предлагается наказать лишением гражданства!

   - И тем самым лишить нашу страну сотни образованных работников, - не сдержался Окойе. - Кто это придумал!

   Хорас покосился на Морисона, но промолчал. Советник сидел надувшись, как индюк, и смотрел прямо перед собой. Видимо, он ожидал такой реакции своего патрона.

   - Хорошо, что это только предложение. Предлагаю проголосовать по каждому списку отдельно. Кто за то, чтобы первый список, за вычетом уже амнистированых лиц, передать в Совет Национального Спасения на утверждение. Единогласно! Отлично! Вопросы ещё есть?

   - Да. У меня есть вопрос? - закряхтел Лоримар. - Сколько лиц из данного списка могут предстать перед Высшим судом справедливости?

   - Тридцать два, - чётко ответил Хорас. - Тридцать мужчин и две женщины. Четверо из них связаны с

   - А куда же делись полтысячи остальных?

   - Хочу пояснить, что в списки включены все лица, связи которых с режимом Кимбы доказаны. В настоящее время нами были задержаны и проверены сто шесть человек. Из них три четверти попали под амнистию...

   - Так сколько же у Вас всего под надзором лиц из первого списка?

   - Под арестом находится три дюжины. Ещё сотни полторы бывших солдат работают на строительстве, остальные скрываются в своих сензалах или сбежали за границу. Мы их будем вылавливать постепенно, по мере необходимости...

   - Переходим к голосованию по второму списку. Кто за то, чтобы его передать в Совет? Итак, комиссар Хорас, советники Френч и Морисон - \"за\", полковник Шеннон, советники Синк, Лоримар и Дусон - \"против\", - вслух стал считать доктор Окойе. - А я, пожалуй, воздержусь! Так, что коллеги второй список не утверждён большинством голосов. Мадмуазель Брегма внесите в протокол заседания: три - за, четыре против, один - воздержался, а один - отсутствует.

   - Да, мсье председатель.

   - Ну и последний вопрос. Кто за передачу списка в Высший Суд Справедливости. Ага! Морисои и Хорас. Кто против - все остальные. Предложение отклонено подавляющим большинством голосов. Кати, подготовьте протокол нашего голосования и передайте его в Совет на утверждение. А теперь, коллеги, к делу! Лоримар и Хорас - готовьте судебное заседание по функционерам Кимбы. Трёх-пять человек из винду надо казнить, остальных - на каторгу. Шеннон, подготовьте список тех из них, кто пригоден держать винтовку. Я предложу Совету Национального Спасения предоставить им дать амнистию в обмен на пять лет беспорочной службы. Френч и Морисон, ваша задача - границы избирательных участков. Их нужно провести так, чтобы винду не преобладали ни в одном из них по эту сторону Хрустальных Гор. Кстати сколько их в этой части?

   - Сорок три из пятидесяти восьми, - подсказал Лоримар. - Это - двенадцать парламентских мест. Остальные три депутата выбираются от Кларенса. Спикер избирается парламентом большинством голосов.

   - Хорошо. Френч - за тобой эти округа. Полагаю, что здесь проблем не будет. Или будут?

   - Доктор, мне не нравится активность некоторых членов муниципалитета.

   - Кого конкретно?

   - Не могу пока назвать. Завтра будет распределение обязанностей, вот тогда всё и выяснится. Хорас - Вы в теме?

   - Да, - важно кивнул комиссар.

   - Идём, значит дальше. - Окойе наморщил лоб. - Синк! За тобою контакты с ООН и основными посольствами. Известите их, что выборы пройдут семнадцатого августа. Чем больше будет наблюдателей, тем лучше!

   - Я уже всех известил. К нам направляются пока только наблюдатели из нашей метрополии. Остальные проявили вежливый интерес, но и только. Вопрос посылки миссии к нам также рассматривается в ООН. Из наших соседей определённый интерес проявили Берег Слоновой Кости, Гвиания, возможно, Габон и Нигерия...

   - Что со средствами массовой информации?

   - Аккредитация журналистов идёт полным ходом. Ждём не менее пяти международных новостных агентств, включая ГАВАС, телеканалы БиБиСи и ЭнБиСи, семь или восемь газет...

   - Хорошо. Есть что-либо новое о Бенъарде?

   - Пока нет ничего нового, доктор! Он задержан нигерийскими военными, но не имеет статуса арестованного. Адвоката к нему пока не допускают. Мы стараемся добиться его освобождения через международные организации...

   - Красный Крест?

   - В том числе!

   - Жаль! Его сейчас нам не хватает. Есть ещё предложения?

   Шеннон переглянулся с Хорасом и поднял руку.

   - Дорогой полковник, вы себя ведёте совсем как школьник! - улыбнулся Окойе. - Вы хотите что-то предложить?

   - Да! У нас комиссаром есть веские улики, что китайское посольство скрыло одного из министров на своей территории, а потом вывезло его под видом больного. Я считаю, что это можно как-то использовать!

   - Что скажете Синк?

   - Можно переговорить с китайским посланником. Я не думаю, что он захочет огласки. Таким образом, мы можем им предложить компромисс: молчание в обмен на сотрудничество. Вообще, я считаю, что нам нужно ограничить число сотрудников дипмиссий в нашей стране по примеру других стран.

   - Каким количеством?

   - Например, Кения установила максимальное число дипломатов в десять человек.

   - А сколько Вы считаете целесообразным для Зангаро?

   - Сами посудите: посол, три атташе и генконсул. Всего - пять.

   - Китайцы и русские будут недовольны. У них персонал миссий гораздо больше. Они могут пойти на разрыв отношений...

   - Тогда мы признаем Тайвань и Южную Корею! - воскликнул Морисон.

   - Ещё один ньюанс, - встрял в разговор Хорас.

   - Какой?

   - Документ о липовом больном подписал Ваш коллега, Самуэль Арвидсон! Если дело предадут огласке, его попрут из миссии ЮНЕСКО, и он лишится не только репутации, но и работы...

   - Жаль его. В принципе, он - честный человек, - произнёс Окойе. - и прекрасный организатор. Вы все знаете, что госпиталь Кларенса расчитан на сто мест.

   Все присутствующие согласно закивали головами, а доктор продолжал:

   - А там размещено полторы сотни! Амбулатория может принимать сто пациентов, а принимает вдвое больше! Итого имеем, что у него вместо двухсот больных в день проходит три с половиной сотни! Его могли обмануть!

   - Я это вполне допускаю, - тактично произнёс Хорас.

   - Доктор, переговорите с ним как коллега с коллегой. Может он станет более лояльным к нашему правительству, - посоветовал Лоримар.

   - Хорошо, я попробую встретится с ним завтра...

   После совещания Шеннон отправился в отель. Он хотел обдумать план экспедиции к Хрустальной Горе. В фойе его встретил Маршан.

   - Здравствуйте, Карло! - несколько фамильярно окликнул он полковника. Все присутствующие в зале невольно напряглись, ожидая реакции.

   - Привет, Тимон! - в тон ему ответил наёмник. - Что-то Вы быстро обернулись! Надеюсь Вы привезли мне хорошие новости?

   - Да, мой друг! Есть новости!

   - Что же, идём пропустим по стаканчику у меня в номере! Здесь полно людей! Ты - обедал?

   Маршан отрицательно покачал головой:

   - Нет. Ждал тебя...

   - Что же, отлично! Эй, Жорж, принеси-ка мне в номер меню! - краем глаза наёмник заметил, как в глубине бара кто-то обернулся на его реплику. Там царил полумрак и невозможно было разглядеть, кто это такой. Вскоре Кот совсем забыл про этот случай.

   - Ну, Тимон, выкладывай, - Шеннон удобно расположился в кресле, собираясь слушать своего нового приятеля.

   - Пожалуй, я начну с торговли. Деньги за какао поступили?

   - Да. В полном объёме. Сотрудник Кредитбанка мне это подтверил ещё три дня назад. На текущий момент в казне полно денег. Только надолго ли их хватит?

   Маршан понимающе кивнул и отхлебнул виски. В это время появился Жорж, который начал сервировать стол на двоих. Его собеседник, наблюдая за его быстрыми и точными движениями, вдруг спросил:

   - Ты уже научился их различать?

   - Нет. Просто угадываю!

   - Хм! Хм! - Маршан взял меню и стал заказывать блюда. Хозяин номера последовал его примеру.

   - Ну что же, продолжим! Мне удалось найти инвестора в Вашу корпорацию развития. Это некий мистер Патерсон, американец. Он готов вложить восемьсот двадцать пять тысяч долларов в геологоразведочные работы и инфраструктуру.

   - Что он за это хочет?

   - Немного. Всего три процента от экспорта.

   - Пусть лично приедет и подаёт заявку. Госсовет её рассмотрит.

   - Мне казалось, что это хорошее предложение. Он хочет нанять самолёт для облёта Хрустальных гор за свой счёт...

   - А я не говорю, что это плохое предложение. Не забывай - я только начальник местной жандармерии...

   - Ну, ну, не скромничай. Ты здесь - хозяин.

   - Пока хозяин, - повторил Шеннон.

   - А что, есть проблемы? - насторожился Тимон.

   - Впереди выборы, как там ещё повернётся!

   - Вот поэтому надо договориться до них. На какое число они назначены?

   - Семнадцатое августа!

   Беседа подходила к концу, когда в номер вошла Нома.

   - Ой, Вы здесь,- удивлённо сказала она. - А я ходила к дедушке.

   - Её дедушка - староста местных резчиков, - пояснил Шеннон.

   - Прекрасная профессия. Я хочу с ним познакомится!

   - Почему бы нет! Нома, ты не проводишь господина Маршана к своему дедушке? - девушка согласно кивнула. - Занятный старик! Только зачем тебе это?

   - Для бизнеса, - сказал торговец, закурив. - Знаешь. В конторах западных компаний африканских дельцов не любят. У них была дурная репутация людей ненадежных, без чувства ответственности. Тебе здесь расскажут десятки историй о невозвращенных кредитах, об исчезнувших бесследно должниках, о стремительных банкротствах.

   - Ну да, это - широко распространённое мнение, - Шеннон посмотрел на Ному. Казалось, что она не слушает, но было заметно, как она напряглась.

   - Для новых времён характерна фигура местного коммерсанта. Конечно, здесь уже веками торговали тканями, орехами кола, слоновой костью и, наконец, рабами. Это мало кто понимает, но с уходом колониальных держав изменились как характер коммерции, так и тип людей, занятых этим делом.

   - Не знаю, не знаю, - закончив обед, Шеннон перебрался в кресло и удобно устроился на нём. - По местным представлениям, человек может разбогатеть, только разоряя других...

   - Это досужее мнение, - махнул рукою Маршан. - Предприниматель создает своё состояние собственным трудом, умением или талантом. Конечно, он покупает у других их навыки, знания, труд. Вот и Вы продате сво умение воевать!

   - А я ничего другого не умею делать! -усмехнулся наёмник.

   - Это Вы прибедняетесь, Карло! Вы очень много делаете для налаживания мирной жизни в Зангаро. Я не шучу!

   - Так кто же не стыдится пускаться в погоню за состоянием?

   - Все, кто имеет такую возможность!

   - Но не всем это удаётся. Для этого надо иметь не только возможности, образование, талант, но и везение. А им обладают, дай бог, пятеро из сотни. Остальные либо остаются внизу пирамиды, либо превращаются в мелких мошенников, паразитирующих на крупном бизнесе, и плохо заканчивают...

   - Вы излагаете прямо как О\'Генри?

   - А кто это такой?