Рэйчел Эдвардс

Похититель сердец

Глава 1

Дилижанс трясло и подбрасывало на выбоинах и ухабах дороги, и сидевших в нем двух пассажирок то и дело кидало из стороны в сторону.

Пожилая леди, уцепившаяся одной рукой за ременную петлю, держала во второй флакон с нюхательной солью.

– Терпеть не могу длительные поездки, Сара, – обратилась она к своей спутнице. – Они и здоровяка сделают больным за считанные дни, что уж говорить обо мне, когда я и так едва дышу.

Племянница, безмятежное лицо которой говорило, что она совсем не страдает от дорожной тряски, улыбнулась в ответ на жалобу тетки:

– Поездка могла оказаться гораздо более длительной, вы это знаете, тетя. Однако крепитесь, мы уже почти приехали.

– Мы будем в «Буковнике» только завтра вечером, а за это время с нами может случиться все, что угодно.

В этот момент их опять подбросило, и пожилая леди тяжело вздохнула:

– Того и гляди, мы перевернемся и сломаем себе шею, а если избежим этой участи, наверняка не миновать встречи с Биллом Кирси, этим злодеем в маске, либо с другим разбойником из той же шайки.

Племянница рассмеялась:

– Сомневаюсь, что мы с вами, тетя Феба, для разбойников желанная добыча. Согласитесь, что почтовая карета для них более привлекательна.

– У нас ведь нет охраны, как у почтовой кареты, – усмехнулась Феба Кернфорт, – и если все-таки на нас нападут, форейторы вряд ли придут на помощь. А этот негодяй, Билл Кирси, говорят, на все способен.

– Уверена, тетя, мы доберемся до «Буковника» без всяких приключений. В конце концов, мы в пути уже три дня, и пока ни одно из предсказываемых вами несчастий не сбылось.

Некоторое время обе молчали. Сара Оден, спрятав руки в шелковую муфту, стала смотреть в окно на мелькавший сельский пейзаж. Внешность этой юной леди была обманчива – несмотря на хрупкий вид, она обладала крепким здоровьем и никогда не страдала от дорожных неудобств.

Ее зеленый редингот хотя и не был последним криком моды, но его никак нельзя было назвать и старомодным. Темные кудри выбивались у нее из-под шляпки и волнами обрамляли лицо. Сара не поражала с первого взгляда красотой, но была весьма миловидной и выглядела значительно моложе своих двадцати пяти лет.

Десять лет тому назад, когда умерла ее незабвенная, всегда такая жизнерадостная мать, Саре пришлось оставить школу и заняться хозяйством, что ей удалось вполне. Никогда до этого дом не был в таких хороших руках, ведь покойная Фанни Оден больше занималась приемами, гостями. Она обожала принимать у себя друзей и знакомых и считала, что с хозяйством прекрасно справляются нанятые для этого люди. Нельзя сказать, что при ней имение управлялось плохо, но все-таки дела шли не блестяще – до тех пор, пока Сара не взяла бразды правления в свои руки.

У Сары было два брата – старший брат Фэрли, наследник поместья «Буковник», и младший брат Уильям, а также две младших сестры – Маргарет и Анжелина. Сара руководила их воспитанием со всей ответственностью и прямо материнской любовью. За прошедшие десять лет она заслужила среди родственников и знакомых репутацию благоразумной особы, на которую во всем можно было положиться.

А когда умер ее дядя, Хьюберт Кернфорт, викарий Сомертона в графстве Дербишир, Сара немедленно отправилась туда, чтобы оказать поддержку вдове в ее безутешном горе. Она намеревалась пробыть с теткой некоторое время, а потом привезти ее в «Буковник», но тетя Феба, тяжело переживая смерть мужа, сама заболела пневмонией, и болезнь едва не свела и ее в могилу. К счастью, тетя поправилась, хотя процесс выздоровления затянулся. Достаточно окрепнув, она попросила племянницу поехать с ней на воды в Харрогит, где собиралась провести осень и зиму. Там она намеревалась окончательно восстановить силы, хотя, на взгляд Сары, курорт переживал не лучшие времена.

Алла Полянская

И вот после весьма длительного отсутствия Сара возвращалась домой, и никакие в мире неудобства во время пути не могли нарушить ее радость от предстоявшей встречи с родными. Прошел почти год с тех пор, как она рассталась с братьями и сестрами. Особенно Саре хотелось увидеть Маргарет, вышедшую замуж около трех лет назад за старшего сына местного помещика. Маргарет теперь была гордой мамой трехлетней дочери и ждала второго ребенка. Последний раз Сара видела племянницу, когда та еще лежала в колыбели, а в последнем письме сестра сообщила, что маленькая Вильгельмина уже ходит с помощью помочей.

Смерть как улика

– Не надо было мне соглашаться на поездку в дилижансе, – вздохнула тетушка. – Уверена, что мой собственный экипаж, хотя и дряхлый на вид, был бы более удобен.

– Несомненно, – кивнула Сара, но добавила: – Мы ведь обсудили этот вариант и решили, что путешествие в вашей карете получилось бы слишком длительным, и к тому же пришлось бы послать наши вещи багажом, а сейчас ваша карета уже должна прибыть в «Буковник», наша одежда разобрана, выглажена и висит в шкафу.

– Думаю, ты права. Но у меня такое предчувствие, что наша одежда сейчас валяется в грязи на обочине или ее носит какая-нибудь потаскуха – подружка разбойника.

Март – самый отвратительный месяц года. В календаре весна, а на улице снег, и холод, и гололед, и все те же ранние сумерки… хотя нет, конечно, не совсем те – а все ж. Никакой весны, и только запах мимозы, продающейся там и сям, напоминает о том, что 8 Марта все еще празднуется всеми заинтересованными сторонами. Но вообще, если вдуматься, март – это гадко.

– Тетя Феба, вы просто неисправимая пессимистка! Впрочем, если бы выбор тогда предоставили мне, я бы отправилась в путь в почтовой карете! Замечательно, когда не надо останавливаться возле каждого шлагбаума, где взимается плата за проезд.

– Как ты можешь говорить о поездке со всяким сбродом, Сара? А этот невыносимый грохот, а рожок, от которого закладывает уши, когда он сигналит у каждого шлагбаума, все это непременно вызвало бы у меня чудовищную мигрень! И гораздо больше риск перевернуться, чем в этом, пусть и тряском экипаже.

Марина вбежала в кабинет, на ходу расстегивая шубку. Ровно в девять нужно включить компьютер, иначе Алена оштрафует, и будет гундеть и придираться, и настучит шефу, и… Марина нажала кнопку входа, экран замигал, выдав окно для ввода пароля. Пока добежала от стоянки до офиса, руки успели озябнуть, и промерзшие пальцы плохо слушались, но Марина быстро ввела свой немудреный пароль, экран развернулся, на Марину глянул желтыми хитрыми глазами кот Рыжик, словно спрашивая – ну, и где же ты шлялась? Как-то Марина случайно подобрала его на просторах Интернета, и Рыжик прижился на ее рабочем столе.

– Лучше давайте думать о том, что скоро мы будем дома. Летом в «Буковнике» изумительно, а когда начнется новый лондонский сезон, вы повезете Анжелину в свет. Впереди столько хорошего!

Анжелина, младшая сестра Сары, слыла красавицей. Она и старший брат Фэрли были похожи на мать, тогда как Сара, Маргарет и Уильям унаследовали внешность отца.

Окно времени показало 8:57. Марина сняла шубку, повесила ее в шкаф и с облегчением вздохнула. Так, надо бы просмотреть почту. У Алены есть милая манера бросить ей какое-то задание поздно вечером, а утром устроить истерику по поводу плохой работы юротдела. И хотя весь юротдел состоит из одной Марины, но шеф всякий раз морщится, встречая ее в коридоре, Алена постаралась.

Лицо Фебы Кернфорт просветлело от слов племянницы.

Конечно, в почте есть послание от Алены. Марина внутренне напрягается – писем несколько, в одном пакет документов и договор от нового поставщика, в другом – документы, необходимые для подписания с уже существующим партнером. Это рутина, Марина отправляет документы на печать – не любит читать с экрана компьютера. А вот еще письмо, непонятно от кого – в списке контактов этого адреса нет. Марина досадливо морщится – спамеры просто достали своими рассылками с предложениями купить что-нибудь ненужное. Марина помечает письмо галочкой и отправляет в спам. Некогда глупостями заниматься, если Алена в кабинете, то скоро позвонит, и к тому времени ей нужно предоставить полный анализ нового договора и обсудить протокол разногласий.

– Должна признать, что будущее сулит приятные события, о которых можно помечтать. Прошло столько лет с тех пор, как я принимала участие в светских лондонских приемах. Я, конечно, не жалею, что вышла за бедного Хьюберта, – торопливо добавила она. – Он был очень хорош собой в молодости. Мне не пришлось ни разу пожалеть о своем выборе. Я очень надеюсь, что и ты сама устроишь свою жизнь в скором времени.

– Привет, Маринка.

Сара лишь натянуто улыбнулась в ответ, слишком часто она слышала эти слова.

Сисадмин Витек, тощий, вечно всклокоченный, похожий на молодого лиса, заглянул в кабинет. Он неплохой парень, но странный – впрочем, Марина никогда не видела других сисадминов. Все они странные, эти компьютерщики, и на вид всегда – обнять и плакать.

– Я бы не надеялась на это, тетя, ведь мне никто еще не делал предложения, и вряд ли я получу его теперь.

– Привет. – Витек скрутил головку бутылки, которая угрожающе зашипела, и Марина, не отрываясь от документа, протянула свою чашку, а он наполнил ее шипящей, пузырящейся кока-колой. – Вот твой бургер.

– Тогда, Сара, позволь тебе сказать, что в этом только твоя вина. Потому что ты не привечаешь тех, кто обращает на тебя внимание. Не говорю, что надо бросаться на шею мужчинам, ни в коем случае! Но дать понять, намекнуть…

– Спасибо, дорогой. Что бы я без тебя делала!

– Тетя Феба, мне еще ни разу не приходилось встретить мужчину, которому бы хотелось намекнуть, уж не говоря о том, чтобы броситься ему на шею. Вам доставит гораздо больше удовольствия участвовать в устройстве судьбы Анжелины.

– Сидела бы голодная. Ладно, пойду я, скоро Голощапова явится, надо закрыться в серверной.

– Да, этим я займусь, хотя, если твоя сестра стала такой красавицей, какой обещала стать в детстве, ей вряд ли понадобится мое содействие. А вот помочь в выборе, сделать что-то для тебя, моей самой любимой племянницы, я бы хотела больше всего на свете. Найдется немало мужчин, которые захотят иметь жену с твоим опытом управления имением, не говоря уж о других, и немалых, твоих достоинствах. Но беда в том, что ты обдаешь их всех просто ледяным холодом.

– Счастливый человек…

– Как, например, в случае с этим отвратительным мистером Стейси, с его семью детьми, оставшимися без матери…

– В этом вопросе – безусловно. Не позволяй ей помыкать тобой.

Феба Кернфорт заерзала на сиденье, отводя взгляд от устремленных на нее глаз Сары.

– Вить, ну не начинай, а? Мне нужна эта работа.

– Но есть много других мужчин. Ты хороша собой, Сара, у тебя великолепная фигура, но позволь сказать честно – в твои двадцать пять ты не должна быть слишком разборчива.

Марина вгрызается в бургер, показывая, что аудиенция закончена. Хороший парень – Витек, но он не понимает, что Марина не может потерять работу – на руках одиннадцатилетняя Ритка, кот, квартира и машина, и все это требует денег, а где их взять, деньги? Правильно, заработать, и ради этого нужно терпеть Алену, шефа, гадюшник за дверями кабинета. И вот Витек, с которым она скорешилась в первый же месяц пребывания здесь – он пришел через неделю после нее, и они как новенькие в коллективе больше общались между собой, установив свои правила и ритм для болтовни. Витек живет на площади Маяковского, рядом с киоском «Королевский бургер», и по утрам он покупает себе и ей на завтрак замечательный, восхитительно пахнущий бургер – с хорошо прожаренным мясом, с солеными огурцами, горчицей и кетчупом. И все это, запитое чашкой шипучки, поднимает настроение и служит топливом для напряженно работающего мозга. Бургер большой, и Марина, как всегда, осилила половину, остальное прячет в ящик стола, чтобы съесть через пару часов. Шоколадку бы еще, после бургера-то… Где-то в ящике был кусочек, надо поискать.

– Я разборчива ровно настолько, чтобы выйти по любви, тетя. И если такой возможности не представится, я останусь старой девой и не пожалею об этом.

– Чтобы я больше не слышала такой чепухи, Сара! – воскликнула тетя Феба. – Ты не останешься в старых девах до тех пор, пока я дышу. Жаль только, что тебе не пришлось в свое время выезжать в свет. Иначе ты давно была бы устроена, не сомневаюсь.

Телефон ожил как раз в момент, когда Марина отметила маркером последний спорный пункт в договоре. Полдесятого. Вот же ж зараза…

– Если бы мама была жива, конечно, ничто не помешало бы мне поехать в Лондон, и, возможно, я нашла бы себе жениха, как другие, но кому-то надо было приглядывать за папой и детьми, вам это хорошо известно, тетя. И сказать по правде, это даже к лучшему. Ни я, ни Маргарет никогда не любили эти светские ярмарки невест. Зато Анжелина, наоборот, жаждет скорее попасть в лондонские салоны. И вспомните, тетя, Маргарет не понадобились выезды в свет, чтобы найти мужа.

– Марина Анатольевна, зайдите ко мне.

Миссис Кернфорт лишь тяжело вздохнула в ответ:

Марина собирает бумаги и поднимается. На столе стоит небольшая иконка – Матрона Московская повернулась к ней, и Марина мысленно просит: Матронушка, помоги мне, пожалуйста! Помоги!

– Ты права. Это, конечно, счастье, что Маргарет и Джон с детства любили друг друга и что они счастливы.

Потому что если уж Матрона не поможет, то никто не спасет.

– Вполне, – кивнула Сара.

– Я до сих пор не дождалась от вас отчета по договору со «Скифией».

– Не могу дождаться, когда увижу малышку Вильгельмину. Они будут в «Буковнике» завтра, как ты думаешь?

– Алена Вячеславовна, половина десятого. Я только что закончила.

– Надеюсь, вот только Маргарет быстро устает сейчас, что и неудивительно в ее положении.

– Я вам вчера его послала.

– Я не беспокоюсь за Маргарет, она счастлива. И Фэрли тоже скоро найдет себе невесту. Он вполне сознает свой долг. Ведь твой отец не молодеет!

– Я видела. В одиннадцать вечера.

– И что? Давайте, что там у вас.

– Мой отец пока еще не впал в детство, тетя Феба. Смотрите, чтобы он не услышал, не надо говорить так, будто он уже одряхлел. А если вспомнить наш последний разговор с Фэрли, он говорил исключительно о лошадях, ни слова о женщинах.

Марина кладет перед ней текст договора, перемеченный желтым маркером. Так она выделяет спорные моменты, и только их читает Алена, помечая ручкой то, что принять нельзя никак, и высказывая свои требования.

– Но это вполне естественно, дитя мое. Твой отец был точно таким же, пока не остановил свой взгляд на Фанни. – И, улыбнувшись своим воспоминаниям, тетя Феба добавила: – Разумеется, Анжелина найдет себе блестящую партию. На этот счет я совершенно не волнуюсь.

– Сделайте протокол разногласий и покажите мне.

На чей счет относились волнения этой доброжелательной леди – было ясно без слов. Как большинство замужних женщин, Феба Кернфорт с неприязнью относилась к предположению Сары остаться в старых девах. Насколько было известно Саре, сама тетя Феба, безуспешно закончив второй лондонский сезон в поисках жениха, дала согласие на брак с Хьюбертом Кернфортом, хотя он был немолод и имел небольшой доход. Но Сара не собиралась следовать примеру тетушки, она помнила, как счастливы были в браке ее родители, и теперь видела счастье Маргарет со своим Джоном. Выйти замуж только ради замужества? Нет, это не для нее, какие бы чувства ни испытывала тетя Феба на сей счет.

– Сейчас сделаю. Вы прислали мне дополнительное соглашение от «Леды», по процентам с дистрибуции, но цифр там нет.

– Как давно это было, столько лет миновало, – продолжала тетя Феба. – Но это не означает, что я совсем отстала от жизни. Я прекрасно обо всем информирована. И хорошо знаю, кого надо приглашать на наши вечера в Лондоне. Милейшая леди Герни, моя близкая подруга, держит меня в курсе всех событий в своих письмах… – Тут тетушка вновь поднесла к носу свой флакон с нюхательной солью и закрыла глаза. – О, как же мне плохо!

Сара наклонилась к ней в тревоге:

– Цифры возьмете у Нади, подписать и отправить курьером нужно сегодня до конца дня.

– Надо остановить карету, тетя Феба, вам нужно на свежий воздух.

Марина собирает свои бумаги и выходит из кабинета. Сердце ее бешено стучит – сегодня вроде бы буря прошла стороной. Но еще не вечер, конечно.

– Нет, нет! Мы не должны останавливаться здесь, на открытой местности. Именно в этих местах орудует этот негодяй в маске. Настоящее чудовище! Я слышала историю об одной юной леди с бирмингемского дилижанса… – Тут голос ее упал до шепота. – Ему понравилась одна бедная девушка. Он ее похитил, и никто из пассажиров не заступился, никто и пальцем не пошевелил, чтобы спасти ее.

Открыв кабинет, Марина тянется за шоколадкой – с вчера осталась половинка плитки – и откусывает горьковатый шоколад, а сама осторожно гладит иконку Матроны. Это ее персональное чудо – Матронушка, ее спасение во всех бедах.

– Если разбойник был вооружен, это неудивительно. Они не посмели его остановить.

– Хорошо бы тоже закрыться в кабинете…

– Он держал ее пленницей три дня… И три ночи… – Последние слова были едва различимы.

Но такого она себе не может позволить. Сейчас потянутся торговые агенты с документами, может прийти кто-то из бухгалтерии, да и шеф вполне может заглянуть – хотя это вряд ли. Марина чувствует, что не нравится ему – но к ее работе придраться сложно, и только Алена всегда находит причину. Видимо, на каждой фирме есть кто-то такой, кто портит жизнь всем остальным и кого все дружно ненавидят и боятся – пойди найди новую работу, а Алена запросто может подвести под увольнение, было уже, и не раз. Она как-то нюхом чует тех, кто цепляется за место, и изводит особо изощренно.

– Если бы такое случилось со мной, все сказали бы, что мне повезло, ведь как-никак я привлекла внимание мужчины, хотя бы и разбойника, поскольку других претендентов и близко нет.

– Маринка, ты видела?

Миссис Кернфорт лишь громко простонала, то ли в ответ на немыслимые слова племянницы, то ли ей стало совсем плохо. Больше не колеблясь, Сара приказала форейторам остановиться.

Это Оксана, бухгалтер. С ней у Марины сложились почти дружеские отношения, может, потому, что она иногда подвозит ее до дома – все равно ведь по пути.

Те повиновались, но сначала им пришлось посторониться, потому что мимо на большой скорости пронеслась почтовая карета, правила предписывали ей преимущество движения. Громко простучали копыта большой упряжки, и скоро грохот растаял вдали. Карета промчалась, но Сара успела заметить троих вооруженных охранников, они помещались спереди, сбоку и позади. Когда дилижанс остановился, Сара, не теряя времени, вывела тетку на свежий воздух, что было нелегко.

– Что? – Марина оторвалась от работы и мрачно смотрит на вошедшую. – Оксан, я занята.

– Вот так, – приговаривала она, направляясь к придорожным кустам, – вам уже легче, не правда ли?

– На почту сегодня всем сотрудникам пришло письмо. – Оксана не обращает внимания на Маринино недовольство, ее распирает от новостей. – Маринка, ты что, не получала?

Феба Кернфорт кивнула и поднесла кружевной платок к губам.

– Что-то было, я кинула в спам, и все.

Послышался цокот копыт, и она выпрямилась, напряженно прислушиваясь.

– Только ты могла это сделать. – Оксана фыркает. – Открой и посмотри.

– Неужели это Билл Кирси?

– Давай потом, я сейчас занята.

– Успокойтесь, тетя Феба. Скорее всего, это фермер. Мы надежно укрыты за густыми кустами, не волнуйтесь.

– Ты всегда занята. Открой, пока Витька не удалил.

– Слава богу, что я проведу лето в «Буковнике», это восстановит мои силы после такого тяжелого путешествия. Впрочем, скорей всего, я умру в дороге, дорогая, мне просто не выдержать.

– Вздор, тетя! – заметила Сара сурово. – Я вам этого не позволю. Вы, разумеется, должны увидеть маленькую Вильгельмину и потом новорожденного.

Миссис Кернфорт невольно улыбнулась. На щеках появился слабый румянец, к большому облегчению Сары.

Вздохнув, Марина сворачивает документ, над которым работала, и снова открывает почту – проще покориться, чем препираться час. Письмо открывается, фотографии грузятся достаточно быстро. На них шеф с Аленой, в очень недвусмысленном положении. Марина вздыхает – ничего не меняется, везде одно и то же: грязь, гадость…

– Надеюсь, что доживу до того времени, чтобы увидеть твоих детей, Сара.

– А мы-то все гадали, чего это он как загипнотизированный, во всем ее слушается и все ей прощает? А вот оно что! Элеонора ему этого не спустит…

Терпение Сары готово было истощиться, глаза у нее блеснули. Но она сдержалась.

– Если вы, тетя, чувствуете себя лучше, нам надо продолжать путь. Мы уже и так задержались.

Тетя Феба, стоявшая ближе к дороге, шагнула первая из-за кустов и почти сразу громко вскрикнула. Сара почувствовала, как задрожала рука тетки в ее руке. Когда она следом вышла на дорогу, перед глазами возникла пугающая картина.

Да, Элеонора – жена шефа. Марина мысленно прикидывает, что же в случае развода она у него отберет? И по всему получается, что дорого обойдется шефу его залет.

Форейторы испуганно жались к дилижансу, их держал под прицелом пистолета рослый мужчина, стоявший возле серой крупной лошади. Всадник был в маске и в темно-синем плаще для верховой езды.

При виде появившихся из-за кустов женщин он улыбнулся, приподнял свободной рукой шляпу и с усмешкой произнес вкрадчивым голосом:

– Может, еще и не узнает.

– Добрый день, леди. Билл Кирси к вашим услугам.

– Как же, не узнает! Райка ей уже позвонила, к гадалке не ходи! Лучшая подруга как-никак!

Сара, испугавшись, что с тетушкой начнется истерика, вдруг почувствовала, что ее собственный испуг растаял.

Райка – грузная дама-главбух, шумная, бестолковая, но цепкая и хитрая, для всех Раина Алексеевна, подруга жены шефа. Как главбух она очень средняя, зато пользуется положением особо доверенного лица – у шефа есть привычка набирать персонал по признаку личной преданности, и только Марина здесь чужая – но тоже не с улицы пришла, по рекомендации.

– У нас нет драгоценностей, сэр, – сказала она, глядя ему прямо в глаза, что было нелегко, потому что она казалась такой маленькой по сравнению с этим великаном. У него в глазах зажглись огоньки, но в этом не было ничего зловещего. Саре показалось, что он забавляется ситуацией. Она сразу вспомнила рассказ тети Фебы о той недавней истории с девушкой из дилижанса, и щеки у нее окрасились слабым румянцем под его пристальным взглядом. – Все наши вещи и немногие ценности отправлены четыре дня назад. У нас с собой лишь небольшая сумма денег, которая необходима, чтобы добраться до места назначения. Мы не принадлежим к числу женщин с состоянием.

– Ну и хрен с ними. Оксан, мне, ей-богу, совсем некогда. Полно работы.

Он не сводил с нее темных глаз.

– Думаешь, ее выгонят?

– Обладая таким прекрасным личиком, как ваше, вы не имеете права называть себя несостоятельной, – усмехнулся он и надел шляпу. – А теперь, без промедления, будьте так добры отдать мне свою сумочку. И вы тоже, сударыня, – обратился он к леди Кернфорт, и та испуганно сжалась, глядя на него широко открытыми глазами и потеряв дар речи. Грабитель повторил: – Ну же, сударыня, не заставляйте меня прибегнуть к силе.

– Не с нашим счастьем. У богатых свои причуды, разберутся.

– Пожалуйста, тетя Феба, – сказала Сара. – Делайте, как он сказал, умоляю вас.

Конечно, никто не станет затеваться с разводом – Марина знает, что половина бизнеса записана на Элеонору. И сеть магазинов, и торговая марка – все это принадлежит шефу и его жене в равных частях, и дробить такой бизнес было бы глупо.

Феба Кернфорт всхлипнула, уткнувшись в свой платок, а Сара начала терять терпение от упорства тетки. Отдать ему деньги – это единственный способ избежать оскорблений действием, которые могут последовать за отказом подчиниться.

– Представляешь, сейчас приедет Элеонора… а ты ее знаешь, она же…

– Ваша племянница – благоразумная юная леди, сударыня, в такой же степени, как и красивая. Вам лучше прислушаться к ее словам.

– Оксан, давай потом об этом поговорим? Я правда очень занята.

Сара понадеялась, что он не заметил, как она вспыхнула. Она не привыкла краснеть, но ведь и к тому, чтобы ее называли красивой, тоже.

– Ладно. Вот, держи, принесла тебе конфет, у Людмилы Сергеевны сегодня день рождения.

– Вы, должно быть, уже слышали, как я остановил йоркширский дилижанс, – сообщил разбойник плачущей от страха вдове. – Там была одна юная леди, которая уверяла меня, что не имеет ни денег, ни драгоценностей. Я не поверил и действительно нашел несколько прекрасных дорогих вещиц, которые она припрятала на себе.

– Ага, спасибо.

Тетя Феба вскрикнула при этом заявлении, а форейторы начали нервно трястись от смеха, пока Сара свирепым взглядом не заставила их успокоиться. Миссис Кернфорт продолжала плакать и не протестовала, когда Сара взяла у нее из рук ридикюль и протянула вместе со своим грабителю.

Марина кладет конфеты в ящик стола и снова углубляется в работу, но мысли путаются. Конечно, она не станет обсуждать с Оксаной ничего, кроме погоды. Да и ни с кем здесь, если на то пошло. Марина вздыхает – когда-то ее доверчивость стоила ей любимого человека, работы и Москвы. И пришлось вернуться в родной город, где она никому была не нужна – при всей ее квалификации. И только давняя подруга Светка смогла устроить ее сюда – с шефом давно знакома, вот и порекомендовала. И она пришла на эту фирму, где и зарплата была не московская, и атмосфера гадюшная, но только выхода нет, может, позже подвернется что-то лучше, а пока… А Москва для них с Риткой теперь закрыта, и объяснить одиннадцатилетней дочери, почему та больше не может ходить в свою школу, жить в своей прежней квартире и заниматься в секции по теннису, Марина пока не может. Она и сама не понимает, как получилось, что ее жизнь в одночасье рухнула. И винить некого, надо было под ноги смотреть, а ей все казалось, что не может с ней случиться такого, что счастье навсегда. Оказалось, нет. Что ж, сама виновата, Ритку только жаль.

– Умоляю, позвольте нам следовать своей дорогой. У моей тети сильное нервное потрясение, и к тому же недавно она перенесла тяжелую болезнь.

– Вы умоляете меня весьма красноречиво, сударыня, – сказал разбойник, забирая у нее сумки.

Из-за стены слышатся громкие голоса – вернее голос Алены, она кого-то отчитывает. По иронии судьбы, кабинет Алены рядом, общая стенка тонкая, и часто то, что происходит в соседнем кабинете, Марина отлично слышит – особенно если Алена принимается кричать. Ну вот, застучали каблуки – кто-то вышел. Марина снова жалеет, что не может запереться в кабинете на ключ. Дверь открывается, заходит Надя – миниатюрная девушка-супервайзер, подчиненная Алены. Лицо Нади заплаканное и бледное, руки дрожат.

Он держал их, не сводя пристального взгляда с Сары несколько мгновений. Стало очевидно, что разбойник колеблется, а причиной колебаний является она. Стараясь не думать о последствиях такого поведения, не в силах больше выносить этот пронзительный взгляд, она опустила глаза.

– Я вам цифры по «Леде» принесла для допсоглашения.

– О, пожалуйста, уезжайте! – взмолилась тетя Феба, в то время как Сара храбро продолжала стоять в опасной близости от возвышавшегося над ней незнакомца.

– Вот спасибо, и мне лишний раз вам голову не морочить. – Марина улыбается дежурной улыбкой. – Надя, вы сами закажете курьера или мне заказать?

Спустя мгновение он, даже не заглянув внутрь сумок, отдал их обратно Саре. Она удивленно подняла глаза, но, прежде чем успела что-то сказать, он произнес:

– Сама, когда сделаете и подпишете, просто отдадите мне, и я отправлю.

– Отлично. Хотите шоколада?

– Леди такого прекрасного воспитания и послушания заслуживает того, чтобы ей поверили на слово. Я не буду лишать вас последних денег. Вам они понадобятся.

– Нет, спасибо. – Надя всхлипывает. – Уйду я отсюда, Марина Анатольевна…

Сара не почувствовала облегчения. Когда он, склонившись, взял ее руку и поднес к губам, во рту пересохло, страх стеснил ей грудь. Ее охватил ужас при мысли, что он потребует другой платы. Она отдернула руку, а тетя Феба крикнула:

– Куда?

– О, прошу вас, отпустите мою племянницу. Она хорошая девушка, на ней держится вся семья!

– Да куда угодно. Невозможно больше терпеть.

А Сара была не в силах отвести взгляда от его блестевших темных глаз.

Марина молчит. Вступать в разговоры с сотрудниками, а уж тем более расспрашивать их или обсуждать их неприятности, связанные с Аленой, у нее нет никакого желания, все это может стоить ей работы. Но как на грех, все униженные и оскорбленные повадились к ней – выйдя из кабинета Алены, они прямым сообщением открывают дверь с табличкой «Юрист» и изливают молчаливой обитательнице кабинета свои печали. Возможно, это оттого, что никогда еще сказанное в этом кабинете не вышло за его пределы, но Марина совсем не рада тому, что сотрудники «Эллоры» выбрали ее жилеткой для своих слез.

Слова тетушки, безусловно искренние, не принесли ей радости. Оказывается, ее надо спасать потому, что на ней держится семья.

– Перемены иногда нужны, Надя, чтобы понять, что не так было в жизни.

Марина научилась реагировать на исповеди ничего не значащими общими фразами, но когда человек в стрессе, ему и этого достаточно, а Надя сейчас в стрессе – сжимая и разжимая пальцы, она пытается унять слезы и нервную дрожь.

– Не бойтесь, сударыня, – ответил разбойник. – Мне очень понравилась ваша племянница, но, к сожалению, я не могу остаться, чтобы закрепить знакомство, так что вы можете продолжить путешествие, больше вас никто не побеспокоит. – Он вновь обратил внимание на Сару. – Ваше имя, сударыня?

– Давайте-ка выпьем капель, Надя.

– Сара Оден, – ответила она шепотом.

У Марины в столе давно уже живет бутылочка с успокоительными каплями. Она берет дежурную чашку, наливает воды и отсчитывает капли. В кабинете пахнет кошачьей мечтой – валерианой, и Рыжик похотливо щурится с рабочего стола.

– И где вы живете, мисс Оден?

– Нет, я…

– Мой дом в графстве Харфордшир, имение «Буковник».

– Выпейте. День еще впереди, что ж вы, так и будете работать? У вас руки дрожат. Нельзя в таком состоянии выходить отсюда, люди решат, что я вас каленым железом пытала.

Разбойник вскочил в седло, и Сара почувствовала, как у нее забилось сердце. Он взял поводья одной рукой, второй приподнял шляпу.

Надя замученно улыбается сквозь слезы, показывая, что поняла шутку, выпивает капли и берет кусочек шоколада, чтобы отогнать неприятный привкус.

– Быть может, мы увидимся снова, мисс Оден.

– Она думает, что если трахается с ним, то ей можно вот так…

И с этими словами он ускакал, а Сара испытала необычное смятение, которое, впрочем, исчезло, когда она принялась успокаивать тетю, находившуюся в состоянии близком к истерике.

Марина молчит. Она не собирается поддерживать этот разговор.

– Марина Анатольевна, я вам давно хотела сказать. – Надя в последний раз шмыгает носом и берет протянутую Мариной салфетку. – Она хочет уволить вас за служебное несоответствие. Посмотрите договор с «Глобал косметикой», там через несколько дней срок истекает.

Глава 2

А вот это очень даже может быть. И хотя следить за сроками должна бухгалтерия и супервайзеры, Марина понимает, что при желании можно повесить на нее всех собак.

Миссис Кернфорт и Сара Оден вынуждены были остановиться на ночь в гостинице, неподалеку от места происшествия. Услышав от них о нападении злодея, хозяйка гостиницы поспешно отвела наверх в свою спальню миссис Кернфорт, отдав распоряжение, чтобы принесли воды и нашатырного спирта.

Сара слышала, как тетя Феба ругает наглеца Билла Кирси на чем свет стоит, но сама не принимала участия в разговоре. Почему-то разбойник не казался ей уж таким негодяем. Он не взял денег и, кроме того, что нагнал на них страху, не причинил другого вреда.

– Да, спасибо, Надя.

Речь его напоминала речь джентльмена, а не разбойника, и веселый огонек в глазах никак не вязался с обликом злодея. Казалось, что это скорее джентльмен, склонный к авантюрам, стремившийся к жизни полной приключений, а не рожденный в нищете бедняк, решившийся на преступления из отчаяния. Да и одет он был отнюдь не бедно.

– Нет, это вам спасибо. Вы единственный нормальный человек здесь. Посмотрите договор, я вам сейчас контакты пришлю, нужно заключать новый.

Сара никак не могла забыть его пронизывающий взгляд в тот момент, когда он склонился над ее рукой, равно как и то, что он назвал ее красивой.

Надя выходит, сжимая в руках салфетку, которой только что вытирала заплаканное лицо, – Марина слышит, как она прошла по коридору. Марина достает папку с поставщиками. Когда год назад она пришла на «Эллору», вся документация представляла собой три кучи бумаги, лежащие на полу. За несколько месяцев Марина разобрала их и восстановила недостающие договора, заключила новые и создала систему, при которой найти нужный документ можно было в считаные минуты.

К утру миссис Кернфорт настолько оправилась от потрясения, что съела весьма обильный завтрак. Остаток путешествия она говорила без умолку, не замечая подавленного вида своей племянницы.

Но шеф тем не менее всегда морщится, как от зубной боли, встречая Марину в коридоре или на собраниях. Марина знает его неприязнь, чувствует ее – но что она с этим может поделать? Алена выживает ее упорно и целенаправленно, и что она рассказывает в кабинете шефа о сотрудниках, можно только догадываться. Марина никогда не понимала таких людей. Ну, уволит шеф юриста – ведь Алена не займет его место, не сможет выполнять эту работу, ей не достанется еще одна зарплата, тогда зачем? Прежнего юриста Алена тоже выживала с первого дня, на его место, собственно, и пришла Марина. Она про себя долго ругала коллегу, не понимая, чем он тут вообще занимался, и понимала всеобщее недовольство им – но к ней-то какие претензии?

Сара вновь воскресла духом, лишь когда показались родные места.

Дверь в Аленин кабинет с силой хлопнула – она всегда так делает, когда выходит. Каблуки Алены тяжело стучат по коридору – ага, в бухгалтерию пошла. Марина злорадно ухмыльнулась. Райка эту гадину не боится, ее положение на фирме от прихоти Алены не зависит, она подруга Элеоноры, а Элеонора – это очень тяжелая артиллерия, да.

Вот карета въехала в ворота парка, и девушку захлестнула радость. Они миновали буковую аллею, и показался скромных размеров дом, стоявший на холме, а прямо от парадного входа начиналась зеленая лужайка, которая простиралась на все обозримое пространство. На свете, разумеется, были дома больше и красивее, но это был ее родной дом, и никогда еще Сара так не радовалась встрече с ним.

Марина достает наконец договор с «Глобал косметик» – ну, так и есть, через пять дней срок договора истекает. Условия в нем – полная предоплата, и если они проплатят партию товара без договора, а товар не придет… Марина знает, что будет – раз Алена сама лично отследит. И так было бы, если бы Надя в порыве мстительной откровенности не предупредила ее. На полках сотни договоров, и отследить срок их истечения Марина физически не может – у нее в компьютере нет такой программы, и делать это должен бухгалтер, но Марина понимает: в случае чего, шеф ее доводов слушать не станет. Она звонит поставщику, и они договариваются о новом договоре, который в течение минуты оказывается в ее почте. Марина с облегчением вздыхает и принимается заполнять реквизиты.

Когда она и тетя Феба вышли из кареты, их приветствовали у дверей слуги и взволнованная Анжелина.

Где-то в коридоре нарастает шум – Марина понимает, что это в кабинете главбуха. Она злорадно хмыкает и берет в руки иконку Матроны Московской. Когда-то Матронушка спасла их с Риткой, и они смогли уехать сюда. Теперь Марина сжимает в ладони икону святой и тревожно прислушивается к шуму за дверью – в кабинете главбуха набирает обороты невиданный скандал, вот дверь открылась, визгливый голос Раины Алексеевны достигает потолка и самых дальних уголков коридора:

Уильям был в Итоне, а Фэрли развлекался в лондонском светском обществе, как и полагалось молодому человеку, довольно состоятельному.

– Это не я неправильно посчитала, это ты цифры дорисовала, и если ты думаешь, что…

Анжелина, с ее белокурыми волосами и большими голубыми глазами, в модном платье из бледно-голубого батиста не выглядела тем подростком, которого год назад оставила здесь Сара. Сестры радостно обнялись, потом, держась за руки, отстранились, разглядывая друг друга.

– Я не стану слушать эти оскорбления, пусть Валерий Александрович решает, как быть.

– Как ты повзрослела, Анжелина! – воскликнула Сара.

– Ну да, он решает! Ты думаешь, если спишь с ним, то твои приписки…

– Подожди, ты увидишь Уильяма, вот кто стал совсем взрослым. Да, пока не забыла – Фэрли прислал письмо, пишет, что приедет на следующей неделе домой и привезет с собой друзей!

Сара с удивлением взглянула на сестру.

– Да как вы смеете такое говорить! Я…

– О да! Я сама удивилась не меньше. Он хочет дать бал, с музыкой и танцами. И представь себе, папа не возражает.

– Ты б молчала уже, курица. Все же видели фотографии. – Раина Алексеевна явно наслаждается ссорой. – Всем сегодня в почту бросили.

– Вот уж не похоже на нашего брата, – улыбнулась Сара.

– Что?!

– Он изменился, Сара, вот увидишь. Он стал рассудительнее и одевается по моде. Теперь ему не стыдно показаться самому мистеру Бруммелю. Словом, наш брат первоклассный джентльмен.

– А ты не знала? Мы все получили эти фотографии, где ты с ним в койке, все уже знают. Жди теперь Нору в гости. И не смей больше врываться сюда и орать на моих сотрудников, шалава. Своих супервайзеров будешь строить, а сюда входишь тихо, на «вы» и шепотом, поняла?

– Удивительно! Наверно, причиной таких перемен является какая-нибудь дама.

Райку перекричать никому еще не удавалось. Она умеет орать самозабвенно, как рыбная торговка, исходя красными климактерическими пятнами, и Алена напрасно зацепилась с ней. Марина посылает договор на печать и, вооружившись маркером, начинает изучать текст на еще теплых листах. Ссора в коридоре перемещается ближе к ее кабинету, и она понимает, что надо бы сейчас запереться на ключ, поменяв пароли и явки, но дверь рывком распахивается. Марина поднимает голову, глядя на вошедшую. Ну что ж, чему быть, того не миновать.

– Мне это и в голову не пришло, Сара! Но все равно, это не та причина, по которой он везет сюда своих приятелей. Конечно, после Лондона им будет скучно, хотя и там общество разъезжается, ведь уже конец сезона. А я, Сара, в восторге от предстоящего бала. Думаю, мне удастся попрактиковаться в вальсе перед моим выездом в свет. Как хорошо, что ты снова с нами, Сара! Миссис Джемисон – рачительная экономка, но все равно в твое отсутствие уже не было такого порядка.

– Чем вы здесь заняты?!

Миссис Кернфорт, которая все это время молча слушала, наконец вмешалась, подталкивая их к входу:

– У нас истекает договор с «Глобал косметик», я связалась с ними, они прислали мне текст договора, я заполнила его, сейчас прочитаю и принесу вам свои правки. Если вы утвердите, то сегодня же я смогу отправить пакет документов курьером.

– Хватит щебетать, вы, двое! Я немедленно должна пойти к себе. Миссис Джемисон нагрела постель и принесет немного вина. Наш багаж прибыл благополучно, в целости и сохранности, чего нельзя сказать о нас. Как же я устала! – Взглянув на Анжелину, она добавила: – Дело в том, что мы с твоей сестрой пережили совершенно ужасные минуты.

Она смотрит прямо в лицо Алене и вдруг понимает – ей не страшно. Больше – не страшно, и пусть Алена сейчас беснуется, как ей угодно. Все, баста, карапузики, отбоялась. Марина не знает, с чего это в ней вдруг проснулся такой кураж, но она больше не боится, что эта высокая бледная женщина подведет ее под увольнение. Ничего, не пропадут они с Риткой.



– А сегодняшний протокол?

За несколько дней до прибытия Сары в родной дом ее старший брат получил от нее письмо с уведомлением о своем отъезде из Харрогита, курорта с минеральными водами в графстве Йоркшир. Как большинство молодых людей своего времени, имевших приличный доход, Фэрли вел жизнь полную развлечений, и его основной заботой было непременное соответствие своих костюмов последней моде.

– Уже сделала, вот.

Фэрли, впрочем, имел от остальных подобных ему молодых людей одну отличительную особенность – он гордился своей семьей, особенно сестрой Сарой, которая держала весь дом в своих руках после смерти матери. Письмо сестры заставило его глубоко задуматься, и даже вечером, на встрече с друзьями в клубе «Брукс», его не покидала явная озабоченность.

– Я же вам приказала сразу дать его мне!

– Я хотела, но вас в кабинете не было.

Его лучший друг, лейтенант Мэтьюз, вскоре заметил состояние Фэрли. Ему пришлось дважды окликнуть друга, привлекая внимание.

Это правда, ведь она выходила, и Марине не надо заглядывать туда, чтобы знать, на месте ее мучительница или нет – тяжелые шаги Алены и ее хлопанье дверью не услышал бы только кто-то очень глухой.

– О, привет, Мэтьюз! – отозвался Фэрли без воодушевления, подняв на друга светло-голубые, как у младшей сестры, глаза.

Алена смотрит на нее с холодной яростью. Ее лицо, наверное, можно было бы назвать красивым – но недобрый взгляд серых глаз и тонкие губы сводят на нет все старания хозяйки выглядеть привлекательно, а жиденькие волосенки, сквозь которые видна кожа головы, и вовсе смешны.

С белокурыми, коротко подстриженными по последней моде волосами, он был исключительно красив и, как наследник баронета и приличного состояния, имел успех у многих барышень на выданье.

– Самая умная, да?

Лейтенант Мэтьюз уселся рядом.

Как это не похоже на московский офис! Но по сути – то же самое, просто более откровенно.

– Что-то случилось?

– Прошу прощения?

Алена сжимает кулаки, в ярости глядя на Марину. Ей сейчас обязательно надо выплеснуть на кого-то свою ярость и унижение – ведь Райкин крик, как пить дать, слышали все. А если еще есть какие-то фотографии, и все их уже видели, и эта дрянь тоже видела…

– Так, ничего особенного.

– Что уставилась? Готовься на вылет, московская знаменитость!

– Ты не продулся в кости? Азартная игра, скажу тебе, хотя я не в восторге от нее.

– Алена Вячеславовна, не вы меня принимали на работу, и я вам непосредственно не подчиняюсь, так что решать эти вещи тоже не вам. А кричать будете дома, на супруга, если вам угодно покричать. Если это все, то вот протокол, изучите его и…

Фэрли покачал головой:

Пощечина обожгла лицо Марины, кровь брызнула из носа. Кто-то вскрикнул – на пороге стоит Оксана, из коридора смотрит, раскрыв рот, Юлька – секретарша шефа. Второй удар пришелся Марине через все лицо – Алена ухватила со стола длинную пластиковую линейку. Марина пытается уклониться, но она сидит, а Алена стоит, и кровь заливает Марине лицо.

– Я не такой глупец, Мэтьюз. Если мне не везет, я всегда выхожу из игры.

– Что здесь происходит?!

– Хмм… Тогда наверняка твоя хандра из-за прекрасной француженки. Это она повергла тебя в уныние? Не утруждай себя, отрицая очевидное. Никогда не встречал еще женщины, которая способна привести меня в восторженное состояние.

Голос Краснова, коммерческого директора, гремит над головой, и удары прекращают сыпаться.

– Алена, ты что, умом тронулась?

– Нет, это не из-за нее, – улыбнулся Фэрли. – Она не дала мне повода считать, будто я лучше других, но, по крайней мере, и не дала отставку, как поступила с Букером на прошлой неделе. Даже сообщила мне дату, когда ее родители отправляются на лето в Брайтон. Я тоже собираюсь туда. Мне надо поскорее заявить о своих намерениях, иначе я могу опоздать. Но меня сейчас беспокоит не Женевьева. Я думаю о моей сестре.

– Максим Юрьевич, Марина ничего такого ей не сказала, совсем ничего! – Оксана уже рядом, с мокрыми салфетками в дрожащих руках. – Я все видела! Мы обе видели!

– Перестань говорить загадками, Фэрли. Разве твоя сестра уже встречалась с Женевьевой? Они не понравились друг другу?

Маринино лицо пылает. Никогда никто не смел прикоснуться к ней так. И тут – вздорная баба. Вдруг. Мокрая салфетка касается ее лица – Оксана осторожно вытирает кровь, но блузка испорчена. Марина видит, как коридор наполняется людьми – Витькино лицо, бледное до синевы, Раина с блестящими от любопытства глазами, Блаженков, начальник отдела сбыта, и все они теперь в курсе произошедшего, и Марине это невыносимо, но она сдерживает слезы.

– Не понравилась Женевьева? Это невозможно! Говорю тебе, Сара обязательно полюбит Женевьеву.

– Алена, тебе многое придется сейчас объяснить.

– Тогда что тебя беспокоит?

– Могу я полагаться на твое благоразумие?

Максим Юрьевич, высокий, очень крупный пятидесятилетний мужчина, холодно смотрит на собравшихся и протягивает Марине платок – белоснежный, отглаженный.

– Ты разве сомневаешься?

– Вот, возьмите, приведите себя в порядок. У вас есть сменная одежда?

– Если я тебе скажу о том, что меня тревожит, а ты скажешь, что я болван, тогда все кончено. Так вот, если Женевьева согласится выйти за меня, я буду счастливейшим из смертных. Но тут же возникает проблема. Женевьева станет хозяйкой у нас в доме, и что тогда делать Саре?

– Да, в багажнике есть. – Марина уже взяла себя в руки. – Заявление я подам к концу дня. Надеюсь, две недели вы меня отрабатывать не заставите, учитывая все вот это.

– То, что делают все женщины в ее положении, я думаю.

– Как раз этого я хотел бы избежать. Алена, нужно поговорить.

– Дайте мне минуту.

– Видишь ли, я раньше не задумывался об этом. Знаешь, Сара воспитывала нас вместо матери, она десять лет вела хозяйство в имении. Дом для нее все. Вот если бы она вышла замуж первой, у нее тогда появился бы собственный дом и…

Ни на кого не глядя, бледная от бешенства, Алена открыла свой кабинет и вошла, хлопнув дверью. Через секунду послышался звук падающего тела.

– Понимаю, – прервал его Мэтьюз. – Ты любишь сестру. А вот мне было бы все равно.

– Да что сегодня, взбесились все?! – Максим Юрьевич открывает дверь, и общий вздох восторженного ужаса совпадает с падением еще одного тела.

На полу кабинета лежит Алена, ее лицо приобрело синюшный оттенок. Максим Юрьевич упал на пороге.

– Но ты понял теперь, как мне трудно.

– Отойдите все! – Марина хватает коммерческого за ногу. – Да помогите же мне кто-нибудь, он еще, возможно, жив! Дверь не трогайте!

Витек уже рядом, и вместе они выволакивают обмякшее тело Краснова в коридор.

– Полицию надо вызвать и «Скорую». – Марина щупает пульс лежащего. – Жив, парами надышался.

– А нет надежды на брак?