АНДРЕЙ ФИЛИМОНОВ, МАКС БАТУРИН
представляют
к а р т и н ы и с л у ч а и
Из жизни ёлупней
Часть первая
Чыноунiк спазнiуся на работу.
Начальнiк запытау, што здарылася.
– У жонки былi цяжкия роды.
Праз тыдзень усё паутарылася.
– Вы што, лiчыце мяне за ёлупня?-
раззлавауся начальнiк. – Вы, мабыць, забылiся,
што на мiнулом тыднi казалi тое ж самае!
– Казау, сеньёр.
– Ды як жа так? Цi вы самi з глузду з`ехали?
– Не, сеньёр. Справа у тым,
што мая жонка – акушэрка.
Журнал «Работница i сялянка», раздел «Из иностраннава гумору» (1989, № 4)
Тим Дорси
I
Кадиллак-Бич (Cadillac Beach)
25 апреля 1988-го
Поезд «Томск – столица нашей Родины город-герой…».
ПРОЛОГ
У Володи в купе – облом (в смысле принять на грудь): не то какая-то суровая семья, не то её снимают. Потому что всё время, уже полчаса, – в галстуке и «да, да».
Год 1964-й. Три чемпиона по серфингу совершили крупнейшую в американской истории кражу драгоценностей — дерзкое ночное ограбление нью-йоркского Музея естественной истории. Преступники скрылись с кучей знаменитых камней, включая «Звезду Индии», крупнейший в мире сапфир. Через несколько дней федеральные агенты и местная полиция выследили троицу в Майами-Бич. Сапфир и почти все бесценные камни были возвращены. Почти все.
Ну и фиг с ними! Мы под бутерброд, яйцо вкрутую и рассказ Коли Л. о заглатывании одним мужиком двух «огнетушителей» с горла… Филимонов опьянел и купил шоколадку. Какая девочка напротив!..
Дюжина крупных бриллиантов не найдена до сегодняшнего дня.
«Немой» нам даже фотки не предложил. Интеллигенты мы собачьи!
Федяев махнулся с бабушкой местами. Теперь он сверху. Коля рассказывает о своём блокноте, Макс внимает, потом говорит: «Вот – собака» (животную, значица, увидел).
Год 2004-й. В салоне лимузина звонит телефон. Коммивояжер отвечает. На пиджаке планочка с надписью: «Привет, я Дуг».
9:45. Баба в белом красит свой забор.
— Да, дорогая… Да, дорогая… Нет, дорогая, нет. Я не пил… — Он бросает на стакан бурбона в руке такой взгляд, словно это окровавленный нож, и пристраивает его на влажную полочку бара, как будто жена может видеть по телефону.
9:47. Пролетела птица на запад.
— Лед? Нет, тебе послышалось, не лед… Я же сказал, не пью… Клянусь… Ни капли… Может быть, в некотором смысле я и пью… Но, дорогая, я имел в виду… Да нет же, дорогая… Прости, дорогая…
Макс говорит: «Какие женщины!» Коля Л. говорит, что они юродивые от Кардена. Говорим о Сенеке. Бабы рядом – о колбасе и мясе. Филимонов шоколадке целку сломал – тренируется.
Второй коммивояжер в глубине лимузина дразнится и хихикает: «Да, дорогая, нет, дорогая».
II
У девочки напротив чёрная короткая юбка искусственной кожи, чёрные неоднотонные колготки, рассеянный, неоднозначный взгляд.
Человек с телефонной трубкой машет на него рукой: тихо, мол.
Смотреть на неё бы не только! Обручальное кольцо у неё как у меня. Опять птица, и опять – на запад. Что за низкопоклонство! Поехали из Межениновки. Девочка читает журнал. Она в спортивной куртке. У неё красные детские часы «Электроника». Ей лет восемнадцать-девятнадцать.
— Нет, дорогая… В машине другие парни… нет, они не смеются над тобой, скорее надо мной… Что они подразумевают под словом «высекли»? Просто говорят, что я много работаю, устал как собака… Нет, никто не влияет на меня плохо… И я не всегда попадаю с ребятами в неприятности… Всего пару раз… от силы трижды. Я все понял. Мы сейчас на пути в аэропорт… Встретим Дейва и сразу назад в гостиницу, на конференцию. Да, на сей раз никаких танцев и девиц… Клянусь, я позвоню… Даю слово… Я же сказал, что обещаю… Прямо сейчас вылью все остатки из стакана…
III
В их программе прозвучали вальсы Чайковского, Шопена и Крайслера. В вагоне топят. У нас безропотно взяли льготные билеты.
Он поднял руку и перевернул воображаемый бокал.
А.Ф. и Коля Л., оказывается, наркоманы: часто курят и сыр не берегут. Сейчас 10 утра. А.Ф. думает о ногах. Снега, стога, какие-то бани… Ханыги по вагону ходят. Тормозим. Мужик книгу читает: извержения, взрывы, пожары… Террорист, наверно. Спать хочется. Деревня за окном… Чем люди живут?..
Не могу писать, трясёт. Коля с Колей решили играть в айс-хоккей с пуговицей, но остановились на спичечном коробке. Опять стога полусгнившие… М. и А. пошли в ресторацию, купили два пузыря «Саян».
— Дорогая, я на самом деле все вылил… Послушай, мне пора… Мне правда надо спешить… Я тоже тебя люблю. Что значит «не любишь»? О’кей, я не забуду позвонить. Пока.
Коля Ф. замечтал о тамошнем кондиционере, хочет пойти поесть салату. Тормозим, близимся к Тайге.
Все вопросительно смотрели на него. — Что?
Тормозим…
Затормозили!
— Гос-с-споди! — проговорил Кит — он весил фунтов триста и до сих пор так и не стер помаду, оставшуюся на щеке после девочек, недавно резвившихся у него на коленях. Все приятели носили одинаковые форменные шляпы из пластиковой соломки с надписью «Объединенные приправы».
IV
— Дуг, дружище, тебе все-таки нужно что-то сделать с этими кандалами, — произнес человек с табличкой с именем Расти, возвращая Дугу стакан. — Но первым делом ты должен прикончить выпивку.
Попали мы с Андрюхой в Сибирский филиал ВНЦПЗ 16 майя и зажили – и-и…
Лимузин летел по дамбе навстречу сверкающему силуэту Майами. Вокруг только вода, лишь яркое оранжевое солнце навязчиво пробивалось сквозь дымку. Слева показался отходящий от причала туристический лайнер, пассажиры на палубе размахивали руками, словно прощаясь со всем миром. Справа — частные острова, вооруженные охранники, яхты, вертолетные площадки. Расти схватил за горлышко бутылку кентуккийского пойла и наполнил стаканы.
Попали весело: вышли одновременно из передней и задней дверей автобуса № 40 на остановке «Свечной завод».
Машина проследовала мимо портовых сооружений. Огромные краны ныряли в недра грузовых судов за стальными контейнерами, набитыми кофейными зернами, плетеной мебелью, некачественным кокаином в статуях доколумбовой эпохи и изможденными жарой нелегалами.
17.05.88 (день второй)
Четвертая табличка с именем Брэд. Он произносит тост:
У Макса никакой релаксации, потому что в туалет врываются люди с лопатами, граблями и носилками. Люди эти – сумасшедшие, которых лечат трудом. Живём, бля, как звери, – на одной кровати.
— Мы дикие и буйные ребята! За нас! Три стакана звякнули в унисон.
Познакомились с Таней, ругали с ней вчера советскую власть.
Кит скривился, тряхнул головой — спиртное обожгло горло — и открыл слезящиеся глаза.
Опять же вчера слышал: «Есть этика и эстетика. Этика – это наука о красоте, о лесе, а эстетика… о нашей жизни. В ней есть две главные вещи – характер и наша жизнь».
— Это было круто!
Мы сегодня уклонились от трудотерапии и от зарядки. Дремали на одной кровати, ибо неясно до сих пор… Зато кормят отвратительно, но вкусно. Я уже выпил пол жёлтой таблетки, а Андрюха всё выплюнул в унитаз. Сидим и ждём прогулки.
Брэд ткнул пальцем в Дуга.
Во время прогулки побывали в районе Бетонного завода, купили «Красное знамя» и пачку папирос. На обратном пути, в лесу, ели хлеб с тмином, колбасный сыр и ряженку. Было тепло, хорошо и весело.
— А ты свой не выпил.
Я вновь уклонился от трудотерапии, беседуя с Таней, которая говорила: «Что всё-таки первично – материя или чувства? Надо искать Бога в себе самом. Но Бог – это не всё, кроме Бога существует насилие». По-моему, это бред девственницы. А может, и настоящая шизофрения.
— Мы должны держаться вместе, — заявил Расти.
Во время второй прогулки ездили к Maксу пить кофе в окружении тихих, но напряжённых: жены, тёщи и… как это назвать? – короче, бабушки жены. Все три – татары.
— И Это закон! — добавил Кит.
Дуг посмотрел на тающий лед в своем стакане.
Постоянные стычки с медсёстрами. А.Ф. критиковал пейзажи на стенах (пейзажи нарисованы больными, которых лечат творчеством). Не встретил понимания среди персонала. «А чё?» – успокаивают добрые нянечки. Макс просил А.Ф. сказать спасибо, что он в институте, а не в больнице – там бы ему показали, чё у нас с Мондрианами делают. Пейзажи ему не нравятся!
— Думаю, нам пора притормозить. Девять утра, а мы еще даже не ложились.
Дамба перешла в мост, на подъем. Небоскребы финансового центра города, сверкающее стекло и сияющий белый бетон, постмодернистские кондоминиумы Бриккела, старинный отель «Эверглейдз», Башня свободы и Бейсайдский рынок остались позади.
День закончился чтением в креслах.
— Может, заблокируем звонки твоей жены? — спросил Брэд. — Она как будто здесь, с нами, в чертовом лимузине. Ребятам надоели семейные проблемы.
18.05.88 (день третий)
Расти был неформальным лидером группы, занимался он, и довольно успешно, упаковкой для кетчупа. Правой ладонью Расти хлопнул Дуга по коленке.
— Дома все устраивают маленькие спектакли, чтобы сохранить мир. Но сейчас мы в пути.
С утра сдавали разнообразные анализы. Уклоняясь от трудотерапии (терминология!), спали почти до прогулки, которую провели лёжа в сосновой рощице, овеваемые майским ветерком, мечтая построить на этом островке среди картофельных плантаций дом, а также устроить в психбольницах прибежища для поэтов, а поклонники чтоб вели хозяйство (!) – поили и кормили.
Приятели дружно закивали.
Стали колоть уколы со вчерашнего дня. Чувствуем себя хорошо оба, кроме А.Ф., которому начали колоть пантокрин, и он боится стать, как солдат, который смотрит на кирпич, а думает сами знаете о чём.
Расти крепче сжал коленку Дуга.
Позвонили Петропалычу. Он ждёт нас дома на Каштаке как гостей, с 16 до 18 час.
— Покажи ей!
Болтал Макс с Таней о творчестве, Боге и прочей ерунде. Он же (Макс, а не Бог) пропылесосил дорожку в коридоре – после слёзных просьб старушки-нянечки, чем заслужил её мимолётную симпатию (царство ей небесное!). Приходил Андрей А. Батурин, ждал два часа, пока нас выпустят к нему (режим!). «Гуляли» за чаем у Петропалыча Гавриленко. Впереди целый вечер и вся жизнь, а делать ничего не хочется. Андрюха в коридоре читает «Исэ моногатари» и размышляет о том, что с ним сделают в родном военкомате, если лечащий врач не признает его психопатом (статья 7б, например), – а обещали разное, ибо он их достал уже.
Дуг поднял стакан и скорчил гримасу. Теперь они спускались с моста, с одной его стороны — баскетбольный комплекс «Америкэн эрлайнз», с другой — здание «Геральд». Машина летела мимо зевак на бульваре Бискейн, семей во взятых напрокат автомобилях и красных огней светофоров.
Таня хвалит последний сборник Макса «Все мы дочери Schwitters’a».
Больные и испытуемые мотаются туда-сюда по коридору – одна из любимых форм досуга в психбольнице и её окрестностях…
— Приготовились, — сказал Расти. — На счет «три»! Дуг залпом выпил. Часть продукта попала не в то горло, вытаращенные глаза придали его лицу такое выражение, как будто он только что «сделал» трех «харлеев» на гонках в Дейтоне.
V
Парни:
Январь 1989-го.
— Ура!
И СНОВА НОВОСИБИРСК
Расти налил еще.
— Пора выпить.
Вышли с Максом из автобуса (приехали с Куртуковым) и поехали в Дом книги. Купив там книг на самое первое время, пошли по Красному пр. и сфотографировали военный объект – расписные ворота штаба ВВС СибВО (эстеты грёбаные!), – за что были приглашены в караулку майором Барановым (Макс, как старшина запаса, советовал не ходить, но А.Ф., который майоров ВВС видел только в кино, легкомысленно «приглашение» принял), который стал звонить особистам и рассказывать страшные истории как им про нас («Называют себя писателями, говорят, что приехали из Томска»), так – в перерывах – и нам про них («Был выпускной в соседней школе – один родитель снял тут же, у ворот, дочку. Так они потом три часа у нас плакали ночью, пока их особисты не допросили»).
Дуг нервно заерзал. Посмотрел в заднее окно на пробивающийся сквозь выцветшие голубые колонны транспортной развязки свет восходящего солнца. Повернулся: стакан снова полон.
Выходя из караулки, он говорил часовому: «Вот этот (А.Ф. то есть) арестован, а другой может идти». Но другой, друг и соратник Макс, уходить отказался и подначивал часового вопросами типа, какое оружие он предпочтёт, дабы воспрепятствовать попытке А.Ф. вырваться из караулки. Часовой смеялся, нарушая Устав. А потом были мы увезены приехавшими на зов майора ментами в Центральное РОВД, где с нас взяли «объяснения» и заставили засветить плёнку; а когда А.Ф. предложил компромисс – открыть аппарат и погубить лишь отснятые кадры, ибо плёнка, как и всё остальное, была в дефиците, – они позвонили в ГБ и cпросили там, КАК ПРАВИЛЬНО засвечивать плёнку.
Спрашивали, есть ли порнография в романе «Подвиг», фотокопия которого была у нас обнаружена, – одним словом, вели себя дебильнейше, как, впрочем, и положено стражам порядка. Когда, взятые на заметку, мы уже занесли свои правые ноги над порогом, скромный мужчина-следователь предложил нам побыть понятыми, то есть постоять минут пятнадцать возле трупа, который только что нашли в канализации. Как это ни странно, мы отказались. Отпущенные наконец с миром, купили у бабки за пятьдесят копеек трёхлитровую банку, в неё – три литра пива, пили его в подъездах, трамваях и в Берёзовой роще.
Кит терзал кошелек.
Так легко поэты теряют свободу и так сильно ей радуются
— Кто-то спер мои деньги!
(мораль).
— Когда? — спросил Брэд.
VI
25 апреля 1988 г.
— Не знаю. Но я уверен, что у меня была целая куча двадцаток, а теперь их нет.
Тайга-1. Купили газет и гэдээровский журнал «Фотографии». Там тётки с ногами. В вагоне жара. Поезд уже опаздывает. 11 часов.
11:35. «Фотографии» нужно смотреть под одеялом и с «жучком». Стало веселее. Вторая пошла лучше. Больше нет, а ещё долго ехать. Надо открыть окно близ сортира, т. к. остальные окна позакрывали слесаря (ужас-то какой!). Вид из окна хороший, низменность хорошая, кемеровская. Отопительный сезон ещё не кончился. А снаружи весна, оттепель. Музон клёвый играет. Хочется бардака, ног и «жучка». Утёсов поёт. В голове приятный лёгкий звон. За окном что-то цементно-грязное. Это завод. Стояли. Поехали. А.Ф. и К.Ф. пошли в ресторацию за «Саянами».
— Идиот, — буркнул Расти. — Ты просадил деньги в стриптизе прошлой ночью. То есть сегодня утром.
11:47. Включили вентиляцию. Жить стало лутьше и веселее.
12:12.Первый раз пели, глядя на рельсы, открыв заднюю дверь нашего, последнего, вагона. Макс и А.Ф. ушли опять петь.
— От силы пару бумажек, я не мог истратить все. Кто-то меня обворовал!
12:35. Проехали Юргу.
— Хорошо, а еще тебя обчистили и в Новом Орлеане, и в Нэшвилле, и в Хьюстоне. Просто какая-то серия преступлений!
Макс и Андрей плюнули в Томь – привет Томску.
— Точно, — ответил Кит, выворачивая карманы брюк.
Ещё посмотрели на рельсы. Противник сна Филимонов залёг наверх. Лисицын уподобился ему. Макс и Федяев жрут и пьют.
«Прошло двадцать лет».
— А почему же нас никто не обокрал?
Федяев достиг-таки цели – купил у «немого» порнографический календарик. И он, и Макс уснули в соседнем полупустом вагоне – до самого Н-ска. Финита ля…
— Вот это и странно.
VII
— Вовсе не странно, а элементарно просто. Каждый раз, когда мы идем в стриптиз, ты тормозишь у блокпоста с экзотическими танцами, и они берут с тебя налог за тупость. В твоем случае все без затей.
19.05.88 (четверг)
СФ ВНЦПЗ. С утра Макс повздорил с медсёстрами и был обласкан обещанием крутых мер. Главврач обещал Андрею просидеть здесь весь уик-энд. А потом перевести на режим «Г», то бишь выпустить на полувольное существование.
— Шофер! — заорал Брэд. — Сделай погромче радио. И поезжай быстрее!
Водитель завел на полную катушку песню Ленни Кравица и включил указатель поворота. Лимузин пропустил пролетевший пулей «феррари» и ускорился на скверном покрытии шоссе Дельфинов.
Макс разгружал кафель, помогал А.Ф. оттранспортировать пустые бачки в столовую. Осмотрели попутно знаменитую сосново-борскую старорежимную башню из красного кирпича. Перед обедом Макс встретился с врачом Евгением Марковичем Райзманом и говорил с ним о своей душевной болезни. Тот обещал ещё завтра вечером обо всём понемногу поболтать. Во время утренней прогулки съездили на Спутник. Природа хороша, соснова, но в посёлке – ничего интересного. Пообедав, поспали. Затем к Андрею приехала бабушка. Пообщались с прибывшими к Тане Шатовым и Сницером (она передавала им ей прописанные психотропные средства). Бабушка принесла продуктов. Опоздали с прогулки на 15 минут и имели порицание. Здесь всем распоряжаются медсёстры и санитарки; есть ещё несколько уверенно идущих на поправку – этих больных долечивают делегированием властных полномочий и доверяют им надзор за менее вменяемыми собратьями, отсюда пионерско-идиотская атмосфера, когда, например, сорокалетний мужчина чуть не плача отпрашивается у старухи в халате «с остальными покурить». Я заметил, что чаще всего здесь плачут, увидев родственников. К высокому, стройному психопату вчера пришли мать и какая-то девица – он сел на диванчик и, размазывая по лицу сопли, стал говорить, что он «такой дурак, такой дурак!». Распространена дружба полами (вот, скажем, Макс и Таня) – во время дневной прогулки я был увлечён в заросли Лидией Александровной, маленькой женщиной лет за тридцать, которая два часа рассказывала мне, как она любит искусство – изобразительное, театральное, любое… Мне было дурно.
Наступило время очередного раунда.
Макс сказал: «Я не знаю, как вам, а я хорошо сижу». Ему недавно чего-то вкатили – и он странен. Таня рассказала анекдот про дураков – она их не любит. Хотим подъехать к новой (молодой) медсестре с предложением отпустить нас погулять внеурочно вечером.
— На счет «три»…
Выпито. Кит прекратил поиск пропавших денег и принялся ладонями имитировать звуки газов, покидающих кишечник, дурачась на потеху всей банды, ведь это его работа — быть самым толстым. Расти внимательно разглядывал бутылку на свет.
Пусто.
— Понято, — сказал Брэд, доставая аварийную пятую посудину из сумки с выставочными образцами горчицы. Он уже начал разливать, когда лимузин подъехать к реке Майами и свернул на разводной мост, под которым проходил перегруженный ворованными велосипедами баркас из Гаити.
— На «три»…
— Надо притормозить, — сказал Дуг. — Мы будем слишком пьяны, чтобы участвовать в семинаре.
Остальные расхохотались.
— Что смешного?
— Мы не едем на твой сраный семинар, — сказал Расти. — «Время воспользоваться успехом!» Да в гробу видел я это время!
— Наживем кучу неприятностей, — настаивал Дуг.
— Неужели ты никогда не отрывался со старшими ребятами? — справился Кит.
— Нет.
— Ну, считай, что ты в команде. Пей.
Лимузин подъехал к будке у въезда на платную дорогу. «…И ты вернешься комме…»
— Далеко еще до аэропорта? — пытался Брэд перекричать музыку. Водитель сделал потише.
— Пять минут.
— А вот и «Оранж боул», — сказал Брэд. Он откинулся на сиденье и увидел, что Кит достает из портфеля мешок из грубой ткани. — А это зачем?
Все снова рассмеялись.
— Пора рассчитаться с Дейвом, — сказал Кит.
Из пакета Брэд вытащил сложенную кольцами плетеную нейлоновую веревку.
— В аэропорту его ждет сюрприз.
— Парни, что вы задумали? — забеспокоился Дуг. — Похоже, будут неприятности.
— Все эти приколы, которые Дейв разыгрывает с нами… — начал Кит.
— Взрывающиеся ручки, отвинченные крышки на солонках, сливочное масло на стульчаке в туалете, — пояснил Расти.
— Просьбы перезвонить новому клиенту по имени Лев… — продолжил Брэд.
— А это номер телефона зоопарка, — закончил Кит. — Отомстим гаду.
Дуг вздрогнул.
— Я хочу позвонить жене.
Расти вырвал у него из рук мобильник и перебросил Киту, тот — Брэду.
Охранник помахал рукой, пропуская лимузин через ворота VIP-зоны с западной стороны международного аэропорта Майами.
— У меня плохое предчувствие, — сказал Дуг.
В утренних лучах солнца автомобиль катился по бетону. Заправщики, парни с оранжевыми жезлами, полетная вышка.
— Вот он! — крикнул Расти.
С легким шорохом турбин частный лайнер «Лир-Джет» развернулся на посадочной полосе и покатил к стоянке. Водитель подал лимузин к пассажирской двери, экипаж тем временем спускал трап.
Расти похлопал шофера по плечу.
— Подъедем к самолету сзади. — Что?
— Хотим преподнести кое-кому сюрприз. — Он сунул водителю двадцатку. — Просто делай, что говорят, и все дела.
Дверь «Лира» открылась. На верхнюю ступеньку трапа вышел мужчина в темном двубортном костюме. Остановился, почувствовав, как ветер Майами повеял ему в лицо. Пальмы, теплый бриз, сладкое беззаботное ощущение отдыха. Он поднял стакан содовой с эмблемой «Макдоналдса», поднес к губам соломинку.
Компания расположилась у хвоста самолета, оттуда были видны только ступени трапа. Никто не выходил.
— Чего он ждет? — спросил Расти.
— Тихо открой дверь, — сказал Кит, держа наготове мешок.
Человек из «Лира» закончил смаковать первые глотки райского воздуха, допил содовую и начал спускаться по ступеням. Вращение выключенных турбин медленно угасало.
Спустившись на землю, он вдруг услышал беспорядочное шлепанье неловких, пьяных ног. Еще до того, как человек успел повернуться, на голове у него уже был мешок, который мгновенно опустился почти до бедер.
— Это похищение, ублюдок!
Человек сопротивлялся, однако соперники были слишком сильны даже в пьяном виде. Они подтащили его к лимузину и бросили на заднее сиденье.
Брэд захлопнул дверь.
Водитель обернулся.
— Что, черт возьми, происходит?
— Не волнуйся, — сказал Расти. — Мы знаем этого парня. Просто небольшая шутка, прикол.
— Сюрприз! — сказал Кит, стягивая мешок.
— Это не Дейв!
— У него пистолет! Раздались выстрелы.
— Я ранен!
— Хватай его!
Расти схватился за ствол. Завязалась борьба, оба ее участника врезались в коробку с приправами. Полетели пластиковые ложечки для кофе. Кого-то укусили, у кого-то вырвали клок волос.
Бах, бах!
Расти отскочил и с ужасом уставился на пистолет в своей руке, как будто это какое-то оружие будущего из «Стар трека». Багажник лимузина затянуло пороховым дымом.
— Что за хрень у вас там происходит?! — заорал водитель. Брэд, морщась от боли, держался за плечо: кровь сочилась сквозь пальцы, стекала по запястью.
— Ты в порядке? — спросил Расти. Брэд кивнул.
Дуг и Расти выждали секунду, потом склонились над неподвижной жертвой, лежащей на полу лимузина в луже искусственных сливок. На груди расползались два красных пятна.
Водитель уже встал коленями на сиденье, вытянув шею, чтобы лучше видеть.
— Господи Иисусе! Вы знаете, кто это такой? Они покачали головами.
— Тони Марсикано! — заорал водитель. — О Боже! Черт! Черт! Черт!
— Кто такой Тони Марсикано? — спросил Дуг.
— Черт! — вопил водитель. — Теперь мы все покойники! Расти осторожно покачал пистолетом.
— Произошел несчастный случай. Я только хотел… Бах!
— Ты опять в него выстрелил! — заорал водитель.
— Здесь просто слабый курок или еще что…
Заднее стекло рассыпалось на кусочки. Кит с дырой в спине замертво упал лицом вперед.
— Что происходит? — заверещал Брэд.
— Снайпер! — крикнул Расти, показывая на крышу маленького VIP-терминала.
Водитель врубил передачу и вдавил в пол педаль газа.
Из терминала выскакивали вооруженные люди в черных костюмах и зеркальных очках. Некоторые из них побежали вслед лимузину, другие — в сторону стоявшего неподалеку седана.
Снова раздались выстрелы. Коммивояжеры в панике пригнулись. Разлетелся стеклянный люк, осколки посыпались на головы. Ничего не подозревающий шофер заправщика в наушниках плейера выехал из-за ангара позади стоявшего самолета, перекрывая лимузину путь к отступлению. Водитель давил на педаль газа, метя в просвет между самолетом и заправщиком. Правое переднее крыло лимузина заскрежетало по борту заправщика. Левый край крыши зацепил за брюхо самолета, посыпались искры. Лимузин чудом втиснулся в образовавшийся просвет и, виляя, понесся по взлетной полосе. Водитель седана преследователей сделал попытку затормозить, но машину занесло, и она боком ударилась в корпус заправщика.
Коммивояжеры смотрели на происходящее через заднее стекло. Люди выскочили из седана за мгновение до того, как заправщик взорвался, выбросив в небо оранжево-черный шар реактивного топлива. Огонь охватил и самолет, пилот «Лира» кое-как выкарабкался из окна кабины и упал на взлетную полосу.
Водитель все давил на газ. В лимузин попало еще несколько пуль. Разлетелось заднее стекло, открылся багажник. Охранник выбежал на середину дороги, загораживая служебный выезд и размахивая руками.
Дуг, сжавшись, плакал на полу машины — засыпанный битым стеклом, залитый кровью и майонезом, он нажимал кнопки мобильника.
— Я должен позвонить жене…
Охранник едва успел отскочить с пути лимузина. Изуродованная машина на полном ходу врезалась в закрытые на цепь ворота. Створки разлетелись в стороны, потом качнулись назад, смяв борта лимузина. Шофер с заносом повернул налево, вклинившись в гудящий поток транспорта, и рванул обратно в сторону Майами.
Дуг приложил трубку к уху.
— Дорогая, у меня проблемы.
Глава 1
Тампа — 1996 год
Бородач в лохмотьях стоял на обочине оживленного, как всегда в середине дня, перекрестка, держа в руках картонку с надписью: «БУДУ ВАШИМ ДУХОВНЫМ ДРУГОМ ЗА ЕДУ».
Рядом остановился «вольво». Бездельник наклонился к окну.
За тобой уже гонятся. Через несколько лет сверхагрессивные бактерии сделают вакцинацию бесполезной. Память начнет играть с тобой шутки. Сдавайся и избавишься от чувства безнадежности.
Водитель протянул доллар. Серж сунул бумажку в карман и помахал вслед отъезжающей машине.
— Счастливо!
Снова загорелся красный; теперь рядом оказался джип «инфинити».
— Сегодня самый подходящий день для того, чтобы использовать все возможности и действовать в долгосрочной перспективе. Но не тебе. Дом Козерога в упадке, а знаки воды в лучшем случае неясны. Тем временем Весы поднимаются, чтобы достать тебя, дурака, и оттрахать. Потому оставайся дома и смотри телевизор.
В окне появился еще один доллар.
— Мир тебе, брат.
Еще один цикл сигналов светофора. Серж стучит в окно «мицубиси», стекло опускается на дюйм.
— Отложи на другой день принятие жизненно важных решений, а не то облажаешься. Остановись и обрати внимание на мелочи жизни, хотя бы на цветочную пыльцу. Надень что-нибудь легкомысленное и уступи назойливому желанию вмазать кому-нибудь в промежность.
Из щели в окне высунулся доллар. Серж благодарно помахал вслед взвизгнувшим шинам. Следующий клиент: жующий сигару мужчина в «исудзу».
— Слово «смегма» возникнет сегодня в очень неловкой ситуации. Начни вести дневник: записывай все свои мысли, чтобы понять наконец, до чего они бестолковые. Не спеши! Будь под кайфом, и обстоятельства сработают на тебя!
— Эй, это что за пророчество?
— Самое классное, — ответил Серж и протянул руку. — Где мои деньги?
— Я не собираюсь платить.
— Давай быстрей, крохобор!
— За такое паршивое предсказание?
— О’кей, посмотрим, что у меня еще есть… — Серж приложил тыльную сторону ладони ко лбу и закрыл глаза. — Подожди, я сейчас принимаю сильный сигнал. Какой-то бродяга запишет номер твоей машины, через автомобильный департамент узнает твой адрес, явится ночью и убьет тебя во сне. — Серж открыл глаза и улыбнулся. — Ну как, подходит?
Водитель молча протянул доллар.
— Э нет, — сказал Серж. — Это мое особое пятидолларовое пророчество.
Человек не шевельнулся.
— Нет проблем, — сказал Серж, доставая из кармана записную книжку. — Я только черкну твой номер, а за деньгами приду позже.
Человек вытащил из бумажника пятерку, выбросил ее из окна и быстро уехал прочь.
Серж поднял купюру, поцеловал ее и помахал вслед машине. Потом огляделся и улыбнулся всему, что его окружало. Винные магазины, знаки, предупреждающие об опасности ограбления, автобусные скамьи с рекламой программы «Двадцать ступеней», объявления о поиске потерянных собак и бездарное утреннее радио. Темное дизельное облако висело над перекрестком. Ах, эти прогулки на природе! Серж повернулся и направился в противоположную от улицы сторону. Назад в свое болотце. Это было маленькое болотце, но оно принадлежало ему. Оно приютилось в петле автомобильной развязки в той части Тампы, где шоссе И-275 выгружает посетителей парка развлечений Буш-Гарденз перед дешевыми мотелями, буфетами для завтрака, назойливыми местными жителями и знаменитыми американскими горками — аттракционом «Кумба» с тремя мертвыми петлями. Серж раздвинул ветки ежевики, протиснулся под ними и оказался на полянке — в лагере бродяг. В центре картонного городка несколько грязных оборванцев разводили небольшой костер. Повсюду в беспорядке валялись пустые пивные бутылки. Исключение составлял юго-восточный сектор: там они формировали строгие геометрические фигуры в «саду пивных бутылок» Сержа.
Серж подсел к костру. Остальные парни придвинулись ближе. Серж начал раздавать деньги.
— Как у тебя получается столько набирать? — спросил Том Толедо.
— И почему ты раздаешь деньги нам? — осведомился Сэм Саратога.
— Почему у тебя нет прозвища? — поинтересовался О’Доннелл Ночной Поезд.
— Я простой человек с простыми потребностями, — ответил Серж. — Сейчас придерживаюсь пути восточного воздержания, чтобы избавиться от материальных желаний.
— Как ты стал бездомным? — вмешался Уилли Коклюш.
— О нет, я не бездомный. Я турист. Они засмеялись и передали ему бутылку.
— Нет, правда. С детства люблю путешествовать. Обычно я отправлялся в поход в государственные парки, но в больших городах больше опасностей и удовольствий.
— А твоя борода?..
— Вонючая одежда?..
— Попрошайничаешь на улице?..
— Это для копов. Если ты беглец и хочешь, чтобы полиция тебя не трогала, а все остальные оставили в покое, притворись бездомным. Никому не смотри в глаза. Как будто ты человек-невидимка. Даже если попадешь в какую-нибудь переделку, все равно ты не стоишь лишней бумажной работы. Тебя просто или отвозят за черту города, или приказывают валить отсюда, даже отпечатки пальцев не снимают.