Они выскользнули в коридор и встретились лицом к лицу с Амоном Бирном. Капрал преградил им путь.

– Ой! – Раиса едва не поскользнулась на гладком полу.

Девушка посмотрела на свои ноги в шелковых чулках. Похоже, она потеряла бальные туфельки.

– Опять ты, – рявкнул Мика. – Как у тебя выходит быть везде и сразу?

Амон не отреагировал на реплику чародея.

– Твой отец тебя ищет, – обратился он к принцессе. – Он звал тебя!

– Да-да, – Раиса покосилась на Мику, не зная, что ответить. – Мы хотим… освежиться.

– Прочь с дороги, – чародей потянул принцессу вперед и ощерился, глядя на Амона: – Убирайся.

Капрал не шевельнулся и перевел сердитый взор с Раисы на Мику.

– Что ты с ней сделал? – разгневался он. – Она прямо… прямо не в себе.

Девушка вновь услышала голос отца.

– Раиса!

– Лорд Демонаи! – прокричал Амон. – Она здесь! В коридоре! С Микой Байяром. Поторопитесь!

– Кровь и кости! – выругался чародей. – Когда ты научишься не вмешиваться в чужие дела? Ты еще заплатишь! – он отпустил Раису, цапнул пирожное с подноса, стоящего на столике, и привалился к стене.

И тут появился Аверил. Выражение его лица было хмурым, как грозовая туча над Ханалеей.

– Ладно, я вас оставлю, – сказал Амон, развернувшись к дверям бального зала.

Уголки его губ дернулись, а это явно говорило о том, что капрал собой очень доволен.

– Эй! Стой тут, пока я все не выясню, – произнес Аверил, и Амон застыл как вкопанный.

Шаль Раисы упала на пол. Аверил поднял ее и накинул на плечи дочери. Его взгляд задержался на ожерелье девушки, после чего мужчина уставился на Мику.

– Что вы делаете здесь вдвоем? – спросил он, испепеляя чародея грозным взором.

Мика пожал плечами и взмахнул пирожным. Он старался вести себя непринужденно, но его выдавала трясущаяся рука.

– Я пытался уговорить принцессу что-нибудь поесть. Думаю, она… выпила лишнего.

– Неужто? Это действительно так?

Аверил взялся за подбородок дочери и посмотрел ей в глаза. Он так странно выглядел, что принцесса рассмеялась. Но дернулась, когда он сжал пальцы сильнее.

– Мне больно, – пожаловалась девушка, вырываясь. Она не понимала, почему он вел себя так грубо. – Мы с Микой хотели… прогуляться.

– Правда? – Аверил казался таким высоким и могучим в своей рубахе.

– Я собирался показать принцессе вид с террасы, – встрял чародей, запихивая в рот пирожное и облизывая пальцы.

Сахарная пудра осталась на губах парня. Раиса, не успев подумать, шагнула к нему и крепко поцеловала. Надо же… поцелуи юноши и без того были горячими и сладкими, но кто знал, что они могут быть сладкими настолько!

– Раиса, – невнятно прошептал Мика и обнял ее, игнорируя рассерженного Аверила.

Казалось, что чародей тоже был опьянен.

– Раиса! – Аверил оторвал дочь от ухажера и толкнул в кресло. – Ты не в себе. Пора отправить тебя домой.

– Но еще рано, – запротестовал Мика. Он прокашлялся, перевел взгляд с Раисы на ее отца и помотал головой. – Пожалуйста, ваше высочество, не покидайте нас. Все-таки сегодня мой праздник.

– Сомневаюсь, что так и будет, – произнес Аверил серьезным тоном. – Ступай праздновать дальше, проклинатель. Но сперва я хочу узнать, откуда у тебя это? – мужчина стиснул запястье чародея и поднял его руку вверх.

Раиса увидела перстень с искусной резьбой, усыпанный изумрудами и рубинами.

– Не трогайте меня! – запротестовал Мика. – Вас это не касается.

– Ошибаешься, – вымолвил Аверил, однако отпустил чародея. – Я видел такой же орнамент в старинных рукописях. Перстень выковали еще до Раскола. Он не мог сохраниться до нынешнего времени.

Мика потер запястье.

– Кто-то прислал его… в подарок на день Именования. Да у меня такими вещицами весь погреб забит. Почему вас это волнует?

Раиса покосилась на украшение затуманенными глазами. Почему она не замечала его раньше? Перстень в форме змеи с рубиновыми глазками обвивался вокруг пальца чародея. В нем было что-то очень знакомое.

Принцесса дотронулась до ожерелья. Кулон в виде змея смахивал на кольцо Мики и был теплым на ощупь.

Аверил задумался.

– Откуда у тебя ожерелье, Раиса?

– Хм‑м‑м… – она попыталась вспомнить. – Ах да! Подарок Байяров.

Аверил схватил кулон и приподнял его. На коже принцессы остался красный след от змеиной головки.

Взревев от гнева, Аверил сорвал украшение с шеи Раисы. Застежка разорвалась и разлетелась на части. Мужчина швырнул ожерелье прямо Мике в лицо.

– Вот что ты собирался сделать, проклинатель! – закричал Аверил.

Мика удивленно уставился на отца принцессы, а затем на ожерелье, которое валялось на полу. Парень был совершенно сбит с толку.

– Я вас не совсем понимаю.

Раиса согнулась, прижимая руки к груди. У нее было такое чувство, будто отец вырвал ей сердце.

– Милосердная Создательница, – она не могла отдышаться.

Аверил взглянул на дочь и на мгновение зажмурился в попытках заставить себя сохранить самообладание. Он развернулся к чародею.

– Надеюсь, ты помнишь, что я из племени. Из Демонаи. Неужели ты думаешь, я его не узнаю? – Аверил схватил Мику за ворот роскошной рубахи и хорошенько встряхнул. – Она не для тебя! Ясно? Этому никогда не бывать!

Теперь гневом запылали глаза Мики, а растерянность исчезла.

– Почему? Для принцесс из Тамрона я достаточно хорош.

– Вот и женись на одной из них! – зарычал мужчина.

– А кто говорил о свадьбе? – Черные глаза юноши сверкнули. – Но, раз вы упомянули свадьбу, почему мы не можем пожениться, если хотим? Я устал жить по дурацким канонам, установленным тысячу лет назад!

– Послушай меня! Попробуй еще хоть раз вытворить нечто подобное, и племена начнут охоту на чародеев. И ты станешь первой жертвой.

– А они никогда и не прекращали охоту, – с сожалением изрек Мика. – Мы в курсе, какие козни вы нам строите у себя в поселениях. Нам известно, что вы – воин Демонаи. У нас есть свои разведчики. А что касается ожерелья… – он пнул украшение сапогом. – Все эти сказки об амулетах – просто-напросто старые байки. Вы, Демонаи, всегда видите чародейский заговор там, где его нет.

Мика нагнулся, поднял ожерелье и спрятал его в карман.

– Тогда проводите принцессу в замок. А я пойду праздновать дальше.

Проходя мимо Раисы, Мика наклонился и чмокнул ее в губы, а потом посмотрел на Аверила и ухмыльнулся.

– Но мне нравится целовать принцессу. Как и ей – меня. Попробуйте разлучить нас.

И он ушел.

Отец Раисы долго смотрел парню вслед. Амон топтался на месте, не понимая, стоит ли ему оставаться или лучше убраться восвояси.

У Раисы перехватило дыхание. Ей казалось, что ее тело превратилось в поле битвы. Ощущения проходили и накатывали снова, как волны в Меловой гавани. Губы принцессы все еще трепетали после поцелуя Мики. Ей хотелось побежать вслед за ним и просить прощения за то, что ее отец сошел с ума. Голова у девушки закружилась. Она потерла виски и глубоко задышала, стараясь не потерять сознание.

Амон опустился на колени и взял принцессу за руки.

– Раиса… Выше высочество, – произнес он. Его лицо было бледным и измотанным. – Могу я… что-то для вас сделать?

Раиса посмотрела на Амона. Вид у него был настороженный, но решительный, словно он опасался, что принцесса может плюнуть ему в лицо, но осознанно шел на риск.

Аверил поправил шаль дочери, чтобы ткань не запачкалась.

– Раиса, где твои туфли? – осведомился он.

Она пожала плечами. И заплакала. Огромные капли слез полились ручьями. Что с ней такое?

– Не трогай мои туфельки, – Раиса попыталась подняться. – Мне нужно найти Мику. Я должна… кое-что ему сказать.

– Амон, – вымолвил Аверил. – Надо доложить королеве… – мужчина внимательно посмотрел на капрала. – Нет. Лучше я пойду скажу Марианне, что наследнице стало нехорошо. А ты отведи Раису в замок Феллсмарча. Только чтобы вас никто не видел. И не выпускай мою дочь из покоев. Что бы ни случилось, приглядывай за ней. Оставайся с ней, пока я не приду.

Аверил развернулся и стремительно зашагал прочь.

Амон помог Раисе подняться, но она снова едва не упала – удержалась только благодаря тому, что юноша вовремя ее подхватил.

Амон огляделся, не было ли поблизости свидетелей, стянул с ближайшего столика скатерть и при этом сбросил на пол вазу с дьявольской травой и белокрыльником.

Затем капрал завернул Раису в скатерть и взял девушку на руки.

– Амон! Пусти меня! – возмущалась она, обессиленно сражаясь. Ее голос заглушало полотно. – Мне нужно… Мне…

Юноша поднес губы к уху принцессы, и Раиса почувствовала на своей коже его теплое дыхание.

– Перестань, – просил Амон чуть ли не в отчаянии. – Не усложняй и без того нелегкую задачу. Ладно?

И он пошел то по сумрачным коридорам, то по ярко подсвеченным залам. Наконец Раиса вдохнула вечерний воздух и поняла, что Амон выбрался из особняка.

Принцесса вспоминала поцелуи Мики, его ладони на ее плечах и то, как учащалось ее сердцебиение. Раиса снова воспылала желанием.

– Нет! – она начала извиваться. – Мне надо… забрать мои туфельки.

Амон свистнул, и девушка услышала скрип колес.

К ним подъезжал экипаж.

– Что у тебя тут, солдат? – рассмеялся кучер. – Праздничный сувенир?

– Моя сестра, – невесело произнес Амон. – Ей нехорошо.

– Я… не… твоя сестра, – прорычала Раиса. – Зачем ты врешь?

Амон с трудом усадил девушку в карету. Кучер щелкнул поводьями, и экипаж покатил в ночь – все дальше и дальше от Серой Дамы и обворожительного Мики Байяра.

Должно быть, Раиса уснула, поскольку следующим ее воспоминанием было то, как Амон поднимался по ступеням, по-прежнему неся ее на руках. Капрал повернул и прошел около ста шагов по коридору… и аккуратно поставил Раису на ноги. Юноша снял с нее самодельный чехол и взял ее под руку.

Они стояли возле покоев принцессы.

– Пусти меня! – Раиса попыталась вырваться. – Я кое-что забыла. Я собираюсь вернуться обратно.

Амон постучал в дверь.

– Откройте!

До ушей девушки донеслось недовольное ворчание Магрет.

Бум! Дверь распахнулась, и перед ними появилась няня в ночной сорочке.

– Что еще такое! Уж и поспать спокойно нельзя… – женщина на миг замолчала и закудахтала: – Ваше высочество! Что с вами стряслось?

– Принцесса плохо себя почувствовала, – ответил Амон.

– Фу! – Магрет помахала руками, пытаясь отогнать зловонные испарения. – Вы не пили коньяк? А?..

– Лорд Аверил попросил меня отправить принцессу к вам, – произнес Амон. – Он сказал, что вы о ней позаботитесь.

Няня надулась от важности.

– Конечно! Он знает старую Магрет. – Женщина мягко втолкнула девушку в комнату.

Она уже собиралась захлопнуть дверь прямо перед носом Амона.

– Лорд Аверил сказал мне оставаться здесь до тех пор, пока он сам не придет, – упрямо произнес капрал, поставив носок сапога в дверной проем. – Она… она в опасности. Он приказал мне находиться рядом с ней.

– Точно? – взволновалась Магрет. – Не думала, что доживу до того дня, когда юноша будет напрашиваться в покои к юной леди посреди ночи.

Няня уставилась на Амона с целью разглядеть в его глазах порочные намерения, но лишь покачала головой и проворчала:

– Ладно, проходи.

– Магрет, – в отчаянии промямлила Раиса. – Мне необходимо попасть на праздник. Капрал Бирн украл меня и привез сюда… против моей воли.

– Это так? – женщина кинула на юношу испепеляющий взор.

– Так, – подтвердил Амон с тем самым прямым взглядом Бирна, который был невероятно убедительным. – Но это распоряжением лорда Аверила. Он скоро приедет.

– Угу, – пробурчала няня. – Принцесса не может вернуться на праздник, ежели ей нездоровится, верно?

Амон с мрачным видом кивнул.

– Вы правы. Это было бы весьма неразумным.

Как же Раиса ненавидела их обоих!

– Пойдемте, – Магрет увлекла принцессу за собой. – Надо принять ванну, голубушка, – Амон кашлянул, и женщина повернулась к нему:

– А вы посидите у камина, капрал Бирн.

– Лорд Аверил сказал не сводить с принцессы глаз до его прихода, – заявил юноша. – Она не в себе.

Няня насупилась.

– Куда она денется, если ты сидишь у двери? – спросила она.

– Я дал слово, – ответил капрал.

Раиса поняла, что он подумал о потайном тоннеле, который вел к оранжерее.

Амон не собирался давать ей шанс ускользнуть, и она тотчас прокляла тот день, когда поделилась секретом с другом.

Парень проявил твердость, свойственную Бирнам, и Магрет, в конце концов, сдалась. Женщина согласилась поставить ширму вокруг ванны, а Амон уселся в кресло у окна.

Как же он странно себя чувствовал, понимая, что его от обнаженной принцессы отделяла лишь ширма!

Когда водные процедуры завершились, Магрет помогла Раисе облачиться в ночную сорочку. Выйдя из «укрытия», девушка обнаружила Амона без рубахи. Мокрые волосы капрала торчали, и он мылся над тазом, обливаясь водой из кувшина. Огонь в камине освещал широкие плечи и мускулистые руки парня. Этот образ напомнил принцессе о Мике Байяре. Она начала представлять лицо и темные глаза чародея, пока ее не затошнило.

– Святая мученица! – воскликнула Магрет, побагровев и зажмурившись. Приоткрыв глаза, няня взглянула на Амона. – Ваше высочество, вам нужно в постель.

Раиса залезла под одеяло, но внезапно в дверь постучали. Магрет кинула предостерегающий взор на Амона и пошла открывать.

Это были отец принцессы и ее бабка Елена. Оба – в праздничных рубахах, в которых прибыли на праздник к Мике. Елена держала суму, вышитую крупными бусинами и набитую снадобьями.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила Елена няню и направилась в спальню наследной принцессы.

Елена улыбнулась и дотронулась до лба девушки.

– Раиса, внученька, как же так получилось?

– Я не знаю, сеннестре Елена! – в сердцах выпалила принцесса. – Я, может, и больна, но люди вокруг меня явно сошли с ума!

Принцесса гневно посмотрела на отца и Амона Бирна, который уже раздобыл где-то чистую рубаху.

Елена рассмеялась, похлопала внучку по плечу, и Раисе тотчас стало лучше.

Бабушка во всем разберется.

– Давай посмотрим на этот след, – сказала Елена, развязывая шнуровку на ночной сорочке Раисы. Она принялась изучать отметину у основания шеи девушки: на нежной розовой коже уже вскочили волдыри.

– Болит? – спросила бабушка.

– Нет. Я и не знала, что они есть, – призналась принцесса. – Наверное, таким образом моя кожа отреагировала на кулон.

– Похоже, что так, – Елена потрогала отметину, раскрыла сумку и вынула из нее маленький непрозрачный сосуд с пробкой. – Полагаю, поражение неглубокое, – сказала она. – Я не столь умелая целительница, как Ива, но кое-что тоже умею, – женщина вытащила пробку, окунула в емкость палец и показала Раисе мазь салатового цвета. – Это рябина и другие травы. Ты позволишь, внучка?..

– Да, конечно, – с опаской ответила Раиса.

Елена аккуратно нанесла целебную мазь на волдыри на шее Раисы. Запахло сосной и свежим воздухом. Принцессе показалось, что ее тело начало охлаждаться.

Раиса откинулась на подушки, глубоко вздохнув. Головокружение прекратилось. Прошли лихорадка и волнение, она ощутила покой и начала приходить в себя.

Разум Раисы, затуманенный подозрениями, смятением и желанием, стал проясняться, подобно тому как оседает ил в горном озере.

– Спасибо тебе, мать Елена, – прошептала она. – Мне гораздо лучше.

Бабушка воткнула пробку в горлышко сосуда и спрятала его в суму со снадобьями.

– Твой отец упомянул, что ты была с чародеем Микой Байяром. Что произошло между вами?

Раиса недоумевала.

– Ну, мы танцевали. И… и целовались.

– Что-то еще? – Елена посмотрела на внучку в упор.

Щеки девушки стали малиновыми. Это не то, что бы ей хотелось обсуждать с бабушкой. Тем более со старейшиной поселения Демонаи. Да и Амон Бирн находился рядом – тот еще свидетель. По крайней мере, он хотя бы смутился.

– Довольно много, – прямо ответила Раиса.

Елена и Аверил обменялись многозначительными взглядами.

– И почему это вызывает столько волнения, – добавила принцесса. – Если я хочу танцевать с Микой Байяром, то буду. Он… он превосходный танцор. И он очарователен.

Амон Бирн закатил глаза, и Раиса с трудом удержалась, чтобы не высунуть язык.

– Ожерелье, которое тебе подарили Байяры, оказалось приворотным амулетом, – нарушил тишину Аверил. – До Раскола он частенько использовался, но в наше время запрещен. Ожерелье управляется посредством перстня, который был на юном Байяре. Так образуется мощное притяжение с обеих сторон.

Раиса вспомнила слова чародея.

«Наконец-то ты его надела! Я боялся, что оно тебе не понравилось», – сказал ей Мика.

– Но зачем ему использовать амулет на мне? – спросила она вслух. – В том нет никакой нужды, – она снова стала пунцовой, – То есть… Что бы он ни говорил на празднике, он знает, что мы не можем пожениться. Ему следовало подарить ожерелье принцессе Марине или кому-то вроде нее.

Но, как только она это произнесла, то осознала, что приворотный амулет для данной цели Мике бы вообще не понадобился. Браки заключались по расчету, и вопрос женитьбы решался другими людьми с целью создания альянсов и обретения влияния. Обольщение тут ни к чему. И если уж на то пошло, то Раиса не сомневалась, что парень справился бы с проблемой самостоятельно.

– Любопытно, не правда ли? – проговорил Аверил. – Зачем ему так поступать?

Раиса задумалась. Юноша предложил ей куда-то пойти. Но все же…

– Вряд ли он знал все, – заявила принцесса. – Вероятно, ситуация застала врасплох и его.

– Дочка, – взволнованно перебил ее отец. – Мне нравится, что тебе нравится видеть в людях лучшее…

Раиса выставился вперед ладонь.

– Подожди. Мне не нравится видеть в людях хорошее. Я вечно замечаю самое худшее. Особенно в Мике. Но он выглядел абсолютно растерянным, когда ты сорвал с меня амулет и швырнул его Байяру в лицо. Я думаю, он и сам не догадывался о том, что между перстнем и ожерельем есть чародейская связь. Он просто считал, что очаровывает меня.

Амон впервые вступил в обсуждение:

– Позвольте, я скажу прямо. Ты считаешь, это совпадение, что у вас обоих были амулеты?

Как же Раису раздражало, когда парень выгибал бровь!

– Если не Мика, значит, кто-то другой все подстроил, – предположил Аверил. – Но вопрос: зачем? И, раз у них есть чародейское оружие, чем они располагают еще? И где они хранят подобные опасные вещи?

– Где перстень, который я дала тебе? – встрепенулась Елена. – Я просила тебя не снимать его.

Раиса насупилась.

– Ах!.. Я и не хотела, но мама решила, что мне стоит его снять и надеть ожерелье со змеей.

Все изумленно уставились на принцессу.

– Что? – возмутилась Раиса. – Думаете, моя мать, королева, участвует в заговоре против собственной дочери? Нет. Я уверена, она подумала, что украшение будет лучше на мне смотреться, а не преследовала политические цели.

– А где мой подарок? – осведомилась бабушка.

Раиса постаралась вспомнить.

– Он в ящике моего туалетного столика, – она небрежно махнула рукой в сторону гостиной.

– Я принесу его, – Амон ринулся в смежную комнату.

Парень выглядел довольным, вроде бы искренне обрадовался тому, что у него появилось занятие. Капрал вернулся через несколько секунд, сжимая в кулаке украшение, и протянул его Раисе.

Принцесса надела цепочку на шею. Перстень с бегущими волками приятно холодил разгоряченную кожу.

– Мика спросил, почему ему нельзя жениться на тебе, – напомнил принцессе Аверил. – И сказал, что планировал продолжать ухаживать за тобой.

– Целовать меня, – парировала она. – Он говорил, что ему нравится меня целовать. И он не собирается останавливаться.

– А как насчет тебя? – произнесла Елена. – Ты будешь потакать ему?

Неожиданно Раиса почувствовала, что устала от допроса. Она сделала все, что в ее силах, однако чувствовала себя глупо. Она так измучилась.

– Не знаю, – ответила она, зевая. – Может быть.

Последнее, что Раиса запомнила, прежде чем провалилась в сон – это то, как отец, бабушка и Амон Бирн шептались, склонив головы друг к другу.

Наверняка они готовили против принцессы заговор.



Глава 18

На границе

Хан, конечно, не ожидал, что все внимание горцев из Марисских Сосен будет приковано исключительно к его персоне, однако не привык к тому, чтобы его – как ему казалось – не замечали. Близилась церемония Именования – до нее оставалась лишь неделя. Птаха каждый день проводила долгие часы в уединении в женском храме, думая о будущем. Однажды Алистер предпринял попытку наведаться в гости. Юноша решил, что девушке захочется немного отвлечься. В конце концов, она уже поняла, кем хочет стать. Парень надеялся на продолжение поцелуев и, можно сказать, жаждал их, но в результате его грубо попросили уйти.

Даже когда Птаха не предавалась размышлениям, она не прекращала думать о праздновании. Ей было некогда охотиться, ловить рыбу и плавать в реке Дирн или ручье Старая Леди. У нее не было желания забираться на Ханалею, отправляться к озеру или обозревать пейзажи с вершины.

Как и ко всему недосягаемому, Хана влекло к Птахе. Когда смуглокожая девушка прогуливалась по поселению в своей летней рубахе, юноша неотрывно смотрел, как она покачивает бедрами и ослепительно улыбается. Такие прежде вроде бы незначительные мелочи, как изгибы локтей и коленей, казались ему теперь невероятно привлекательными. Но он был вынужден любоваться девичьими прелестями издалека.

Танцующий с Огнем тоже изменился, но в некотором смысле в худшую сторону. Он всегда был худощавым, но теперь его щеки впали, и он напоминал мертвеца. Был ли он болен? Или гнев изнутри сжигал его плоть? Неважно, что за обиду он таил на мать, но недовольство его стало сильнее.

Алистер жил с Ивой и Танцующим с Огнем – в доме Старейшины. На людях все они немного общались между собой, но наедине между ними чувствовалось гнетущее напряжение.

Иногда целительница и ее сын бурно приветствовали Хана, словно его присутствие спасало их от вынужденного общения. А иной раз, когда парень входил в комнату, все разговоры тут же резко прерывались. Бывало, он ночевал в другом месте – лишь бы не чувствовать, что вмешивается в чужую жизнь.

Ива, как всегда, постоянно вела беседы с пожилыми горцами. Однажды в Марисские Сосны наведались уроженцы поселения Демонаи, расположенного на восточном склоне Ханалеи: время от времени старшие жители обоих племен закрывались в храме, где проводили долгие часы.

Вместе с ними прибыла и дюжина воинов Демонаи. Хан всеми способами старался их избегать. Они казались ему надменными, важными и таинственными – и так было испокон веков, если верить легендам, передающимся из уст в уста еще до Раскола и войны между чародеями и горцами.

Говорили, что раньше воины Демонаи, расправившись с очередным чародеем, заплетали себе по новой косе. Многие из них и сейчас делали такие прически и украшали их бусинами.

Некоторые считали, что для вступления в их ряды нужно, как и прежде, убить чародея и взять его амулет.

«Как и в любой банде. Ты должен показать, чего ты стоишь, прежде чем тебя примут», – думал Алистер.

Воины ездили на лучших скакунах и пользовались самым мощным, наделенным силой, оружием, которое изготавливалось в племени. На шеях они носили символ Демонаи – глаз, из которого извергалось пламя. Ходили слухи, что они парят над землей и не оставляют следов. Хан видел, как Птаха сидела с ними у костра, угощалась из их котла и восторгалась их рассказами. В кои-то веки ей было практически нечего сказать самой.

Парень ревновал. Это даже мягко сказано. Боль пронзала все тело. По правде говоря, он чувствовал себя покинутым. Представители городской знати в день Именования отмечали совершеннолетие и достижение брачного возраста. Многие получали и наследство. Чародеям выдавали амулеты и отправляли в академию Оденского брода постигать запредельное искусство, которое являлось их истинным призванием.

В племенах же церемония Именования делала юных горцев полноценными членами общины, они начинали по-настоящему трудиться и посещали храмы, и с этих пор начинался период ухаживаний.

Хан не относился ни к тем, ни к другим. Его шестнадцатый день рождения минул несколько месяцев назад и остался в прошлом. Мать, правда, принесла медовый пирог из пекарни на углу и напомнила сыну, что ему надо найти нормальную работу. И никакой церемонии, отмечавшей превращение Хана из литлинга во взрослого. Он просто тихо пересек возрастной рубеж, как и любое не наделенное никакой значимостью существо.

Несмотря на то, что Хан испытывал зависть, Танцующий с Огнем казался более несчастным. Может, у друга возникли трудности с выбором призвания? Вдруг Ива заставляет его стать тем, кем он быть не хочет?

Как-то раз, когда парни выбрались порыбачить, Хан попытался поговорить с приятелем. Хотя бы кто-то захотел половить с ним рыбу. На самом деле Танцующему не терпелось убраться подальше от поселения. Ради этого он бы согласился на что угодно.

– Итак, – начал Алистер и поводил заброшенной удочкой с наживкой, чтобы привлечь рыбу. – Слушай, Любопытная Птаха не общается со мной. И ходит с гордо поднятой головой.

Танцующий с Огнем ухмыльнулся.

Стивен Хокинг, Леонард Млодинов

– Она поговорит с тобой, не переживай. После церемонии, – юноша тоже забросил удочку в воду, улегся на берег реки и зажмурился. Его глазные впадины напоминали огромные синяки на непривычно бледном лице.

Кратчайшая история времени

– Если… если мне нужно было бы выбирать, я бы не смог определиться, кем я хочу стать, – Хану казалось, что он говорит невероятно громко на фоне молчаливого друга. – У меня уже была куча призваний.

Предисловие

– Работа – никакое не призвание, – пробормотал Танцующий. – Поверь мне.

– А в чем разница? – поинтересовался Алистер, воодушевленный ответом.

Всего четыре буквы отличают название этой книги от заголовка той, что была впервые опубликована в 1988 году. «Краткая история времени» 237 недель оставалась в списке бестселлеров лондонской «Санди таймс», каждый 750-й житель нашей планеты, взрослый или ребенок, приобрел ее. Замечательный успех для книги, посвященной самым сложным проблемам современной физики. Впрочем, это не только самые сложные, но и самые волнующие проблемы, потому что они адресуют нас к фундаментальным вопросам: что нам действительно известно о Вселенной, как мы обрели это знание, откуда произошла Вселенная и куда движется? Данные вопросы составляли главный предмет «Краткой истории времени» и стали фокусом настоящей книги. Спустя год после публикации «Краткой истории времени» начали поступать отклики от читателей всех возрастов и профессий со всего мира. Многие из них высказывали пожелание, чтобы увидела свет новая версия книги, которая, сохранив суть «Краткой истории времени», объясняла бы наиболее важные понятия более просто и занимательно. Хотя кое-кто, по-видимому, ожидал, что это будет «Пространная история времени», отзывы читателей недвусмысленно показывали: очень немногие из них жаждут познакомиться с объемистым трактатом, излагающим предмет на уровне университетского курса космологии. Поэтому, работая над «Кратчайшей историей времени», мы сохранили и даже расширили основополагающую суть первой книги, но постарались в то же время оставить неизменными ее объем и доступность изложения. Это и в самом деле кратчайшая история, поскольку некоторые сугубо технические аспекты нами опущены, однако, как нам представляется, данный пробел с лихвой восполнен более глубокой трактовкой материала, который поистине составляет сердцевину книги.

– Призвание – не слой краски, который можно взять и нанести. Или сменить, когда тебе захочется. Призвание – то, что уже есть в тебе. И у тебя нет выбора. Если ты примешься за другое занятие – тебя ждет неудача, – последнее было сказано с невероятной горечью.

Мы также воспользовались возможностью обновить сведения и включить в книгу новейшие теоретические и экспериментальные данные. «Кратчайшая история времени» описывает прогресс, который был достигнут на пути создания полной объединенной теории за последнее время. В частности, она касается новейших положений теории струн, корпускулярно-волнового дуализма и выявляет связь между различными физическими теориями, свидетельствующую, что объединенная теория существует. Что же касается практических исследований, книга содержит важные результаты последних наблюдений, полученных, в частности, с помощью спутника СОВЕ (Cosmic Background Explorer — «Исследователь фонового космического излучения») и космического телескопа Хаббла.

Хан кивнул. Иногда он думал, что никогда не сбежит от своей прошлой жизни главаря банды Тряпичного рынка. Если ты хорош в чем-то, если создал себе репутацию, это приклеивается к тебе и преследует до конца дней.

Парень покрутил серебряные браслеты на запястьях. Они как будто символизировали ограниченность его выбора. Если бы только он избавился от них, возможно, он бы мог стать кем-то другим. По крайней мере, он бы уже не был настолько узнаваем.

Около сорока лет тому назад Ричард Фейнман сказал: «Мы счастливы, что живем в эпоху, когда все еще совершаем открытия. Это сродни открытию Америки: подобное случается лишь однажды. Век, в который мы живем, — это век, в котором мы открываем фундаментальные законы природы». Сегодня мы ближе чем когда-либо подошли к постижению природы Вселенной. И авторам этой книги хотелось поделиться азартом открытий, показать новую картину реальности, которая еще только складывается.

– Думаю, очень важно – понять, что у тебя есть именно твое дело, – произнес Хан. – Что бы ты решил, будь у тебя выбор?

Глава первая

Танцующий с Огнем открыл глаза и сощурился от солнечных лучей, проникающих сквозь листву деревьев.

РАЗМЫШЛЯЯ О ВСЕЛЕННОЙ

– Ну… мне бы понравилось быть подмастерьем мастера золотых дел из Демонаи. Вроде Елены. Я бы хотел научиться делать украшения, амулеты и предметы, наделенные силой.

Мы живем в странной и замечательной Вселенной. Неординарное воображение требуется, чтобы оценить возраст ее, размеры, неистовство и даже красоту. Место, занимаемое людьми в этом безграничном космосе, может показаться ничтожным. И все же мы пытаемся понять, как устроен весь этот мир и как мы, люди, смотримся в нем.

На ярмарках горец всегда изучал прилавки с изделиями из золота и серебра.

– А ты ее спрашивал? – поинтересовался Хан.

Несколько десятилетий назад известный ученый (некоторые говорят, что это был Бертран Рассел) выступал с публичной лекцией по астрономии. Он рассказал, что Земля обращается вокруг Солнца, а оно, в свою очередь, — вокруг центра обширной звездной системы, называемой нашей Галактикой. В конце лекции маленькая пожилая леди, сидевшая в задних рядах, встала и заявила:

Друг смежил веки.

— Вы рассказывали нам здесь полную ерунду. В действительности мир — это плоская плита, покоящаяся на спине гигантской черепахи.

– Она не возьмет меня.

Улыбнувшись с чувством превосходства, ученый спросил:

Странно. Елена знала Танцующего и понимала, что юноша будет усердно и честно трудиться.

— А на чем стоит черепаха?

– А можно менять призвание? Или вы ограничены в выборе? И обязаны заниматься чем-то одним всю жизнь?

— Вы очень умный молодой человек, очень, — ответила старая леди. — Она стоит на другой черепахе, и так дальше, до бесконечности!

– По-разному, – ответил горец. – У некоторых из нас нет выбора совсем, – он прижал ладони к щекам. Затем резко встал и побрел в лес. Удочка так и осталась в воде.

Сегодня большинство людей нашло бы довольно смешной такую картину Вселенной, эту нескончаемую башню из черепах. Но что заставляет нас думать, будто мы знаем больше?

Спустя неделю после прибытия в Марисские Сосны Хан решил навестить Люциуса Фроусли. Юноша должен был сообщить старику, что уже не сможет доставлять его товар в Феллсмарч. Алистер надеялся, что у Люциуса найдется для него работенка, не требующая похода в город, но понимал, что это маловероятно.

Забудьте на минуту то, что вы знаете — или думаете, что знаете, — о космосе. Вглядитесь в ночное небо. Чем представляются вам все эти светящиеся точки? Может, это крошечные огоньки? Нам трудно догадаться, чем они в действительности являются, потому что эта действительность слишком далека от нашего повседневного опыта.

Парень спустился по дороге, ведущей в Феллсмарч, после чего свернул на тропу – к лачуге отшельника.

Если вы часто наблюдаете за ночным небом, то, вероятно, замечали в сумерках над самым горизонтом ускользающую искорку света. Это Меркурий, планета, разительно отличающаяся от нашей собственной. Сутки на Меркурии длятся две трети его года. На солнечной стороне температура зашкаливает за 400°С, а глубокой ночью падает почти до — 200°С.

Но как бы ни отличался Меркурий от нашей планеты, еще труднее вообразить обыкновенную звезду — колоссальное пекло, ежесекундно сжигающее миллионы тонн вещества и разогретое в центре до десятков миллионов градусов.

Хижина казалась пустой, как и обычно. Из трубы не клубился дым. Но Люциус не ловил рыбу на пруду и не наслаждался тишиной на склоне. Огонь под перегонным кубом погас, а кирпичи оказались холодными. Такого еще никогда не было. Может, старик и делал все слишком медленно, но порядок он соблюдал.

Другая вещь, которая с трудом укладывается в голове, это расстояния до планет и звезд. Древние китайцы строили каменные башни, чтобы увидеть их поближе. Вполне естественно считать, что звезды и планеты находятся намного ближе, чем в действительности, — ведь в повседневной жизни мы никогда не соприкасаемся с громадными космическими расстояниями.

Хан подкинул дров под перегонный куб и заполнил его, но поджигать не стал.

Расстояния эти настолько велики, что нет смысла выражать их в привычных единицах — метрах или километрах. Вместо них используются световые годы (световой год — путь, который свет проходит за год). За одну секунду луч света преодолевает 300 000 километров , так что световой год — это очень большое расстояние. Ближайшая к нам (после Солнца) звезда — Проксима Центавра — удалена примерно на четыре световых года. Это так далеко, что самый быстрый из проектируемых ныне космических кораблей летел бы к ней около десяти тысяч лет. Еще в древности люди пытались постичь природу Вселенной, но они не обладали возможностями, которые открывает современная наука, в частности математика. Сегодня мы располагаем мощными инструментами: мыслительными, такими как математика и научный метод познания, и технологическими, вроде компьютеров и телескопов. С их помощью ученые собрали воедино огромное количество сведений о космосе. Но что мы действительно знаем о Вселенной и как мы это узнали? Откуда она появилась? В каком направлении развивается? Имела ли начало, а если имела, что было до него? Какова природа времени? Придет ли ему конец? Можно ли вернуться назад во времени? Недавние крупные физические открытия, сделанные отчасти благодаря новым технологиям, предлагают ответы на некоторые из этих давних вопросов. Возможно, когда-нибудь эти ответы станут столь же очевидными, как обращение Земли вокруг Солнца, — или, быть может, столь же курьезными, как башня из черепах. Только время (чем бы оно ни было) это покажет.

Озадаченный юноша потоптался на пороге хижины – хотя он и не рассчитывал, что застанет старика дома: ведь выдался такой теплый солнечный весенний денек! Хан мог бы оставить отшельнику записку, но для слепого от нее не было бы никакого толку. У Алистера еще были те самые монеты, которые он должен был отдать Фроусли, но ему совершенно не хотелось оставлять их в хижине, когда хозяин лачуги отсутствовал.

Глава вторая

РАЗВИТИЕ КАРТИНЫ МИРА

Хан громко постучал. Послышался собачий лай, а затем Пес принялся скрести дверь.

Хотя даже в эпоху Христофора Колумба многие полагали, что Земля плоская (и сегодня кое-кто все еще придерживается этого мнения), современная астрономия уходит корнями во времена древних греков. Около 340 г . до н. э. древнегреческий философ Аристотель написал сочинение «О небе», где привел веские аргументы в пользу того, что Земля скорее является сферой, а не плоской плитой.

«Должно быть, он все-таки здесь», – подумал парень.

Одним из аргументов стали затмения Луны. Аристотель понял, что их вызывает Земля, которая, проходя между Солнцем и Луной, отбрасывает тень на Луну. Аристотель заметил, что тень Земли всегда круглая. Так и должно быть, если Земля — сфера, а не плоский диск. Имей Земля форму диска, ее тень была бы круглой не всегда, но только в те моменты, когда Солнце оказывается точно над центром диска. В остальных случаях тень удлинялась бы, принимая форму эллипса (эллипс — это вытянутая окружность).

Люциус и Пес были неразлучны.

– Привет! – поздоровался Хан и толкнул дверь хижины. Обезумевший от счастья Пес прыгнул на юношу и принялся облизывать его лицо. – Где Люциус? – спросил Алистер, начиная волноваться.

Когда его зрение привыкло к тусклому свету, он заметил какое-то движение на кровати в углу.

Свое убеждение в том, что Земля круглая, древние греки подкрепляли и другим доводом. Будь она плоской, идущее к нам судно сначала казалось бы крошечной, невыразительной точкой на горизонте. По мере его приближения проступали бы детали — паруса, корпус. Однако все происходит иначе. Когда судно появляется на горизонте, первое, что вы видите, — это паруса. Только потом вашему взгляду открывается корпус. То обстоятельство, что мачты, возвышающиеся над корпусом, первыми появляются из-за горизонта, свидетельствует о том, что Земля имеет форму шара (рис. 1).

– Люциус?

Древние греки много внимания уделяли наблюдениям за ночным небом. Ко времени Аристотеля вот уже несколько столетий велись записи, отмечающие перемещение небесных светил.



Светильников, конечно же, не было, но Хан отдернул занавеску. Сразу стало светлее. Старик полулежал на постели, свернувшись калачиком и с бутылью в руке. Он был болен либо пьян.

Рис. 1. Судно, приближающееся из-за горизонта.

Благодаря тому что Земля имеет форму шара, мачты и паруса судна появляются из-за горизонта раньше, чем корпус.

Парень огляделся. Миска для воды Пса опустела, так же, как и тарелка, в которую Фроусли накладывал собаке еду.

Было замечено, что среди тысяч видимых звезд, которые двигались все вместе, пять (не считая Луны) перемещались своим, особым манером. Иногда они отклонялись от обычного направления с востока на запад и пятились назад. Эти светила назвали планетами, что в переводе с греческого означает «блуждающий». Древние греки наблюдали только пять планет: Меркурий, Венеру, Марс, Юпитер и Сатурн, потому что только их можно увидеть невооруженным глазом. Сегодня мы знаем, почему планеты движутся по таким странным траекториям. Если звезды почти не перемещаются по отношению к Солнечной системе, планеты обращаются вокруг Солнца, поэтому их путь по ночному небу выглядит гораздо сложнее движения далеких звезд.

Аристотель считал, что Земля неподвижна, а Солнце, Луна, планеты и звезды вращаются вокруг нее по круговым орбитам. Он верил в это, полагая, в силу мистических причин, что Земля — центр Вселенной, а круговое движение — самое совершенное. Во втором веке нашей эры другой греческий ученый, Птолемей, развил эту идею, построив всеобъемлющую модель небесных сфер. Птолемей был увлеченным исследователем. «Когда я изучаю спирали движения звезд, — писал он, — я уже не касаюсь ногами земли».