Вадим Панов
Ириска и Спящая Каракатица
© Панов В. Ю., 2017
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017
* * *
«Этот мир находится так далеко, что до него невозможно добраться. Дорогу в него легко позабыть, и тогда Самоцветный Ключ обратится в заурядное украшение.
Этот мир находится так близко, что к нему можно прикоснуться рукой и часто мы, сами того не замечая, проходим через него. Дотрагиваемся до настоящего, живого Волшебства и улыбаемся. Потому что нам становится тепло и радостно. Потому что этот мир – Прелесть…»
КНИГА ФЕЙ
Пролог
в котором капитан Двойной Грог встречается с таинственным незнакомцем
Прелесть прекрасна.
И невероятно огромна.
Настолько огромна, что от края до края мира можно идти бесконечно – так шутят опытные путешественники.
На западе волшебный мир простирается до Закатного Рубежа, отделяющего Прелесть от Плесени, но не заканчивается, а уходит дальше, за безбрежное море, к острову Ацлан, удивительной стране Тауантин и другим землям, которые до сих пор именуют Новыми. А на востоке самый большой материк заканчивается великой пустыней Го, способной вместить в себя целый мир, а за ней начинается океан, украшенный россыпью прекрасных островов. На севере Прелести бьются о суровые ледяные скалы волны Хладного моря, а далеко-далеко на юге раскинулись благодатные страны, в которых никогда не заканчивается лето.
Южане торговали диковинными специями, острыми и пахучими, ароматным чаем, зелёным и чёрным, тончайшими тканями, редкими фруктами, розовым деревом, драгоценными камнями и множеством других товаров, которые охотно покупали жители северных стран.
Торговля процветала, но богатые купеческие караваны привлекали всех разбойников Прелести, и южные моря волшебного мира кишмя кишели пиратами, самым известным из которых считался капитан Уне-Муне Грог по прозвищу Двойной Грог – дерзкий, решительный и храбрый шмызл, которого уважали все джентльмены удачи Прелести.
За поимку Уне-Муне была объявлена колоссальная награда в десять тысяч золотых лилий, за ним гонялись корабли всех флотов всех южных стран, но Грог ловко ускользал от преследователей, дерзко смеялся над их потугами, выставлял дураками и продолжал бесчинствовать, наводя на купцов тоску и ужас.
Чтобы не попасться, Двойной был вынужден без устали плавать по Океану, нигде не задерживаясь и постоянно меняя курс. И лишь в одном-единственном месте Уне-Муне чувствовал себя в относительной безопасности: в порту Каракурта, что находился на обширном одноимённом острове, раскинувшемся в самом центре моря Обломков. Странное название объяснялось тем, что в этой части Океана было разбросано бесчисленное множество мелких каменистых островов и скал, в том числе – подводных, подло прячущихся под самой водной гладью. Через море Обломков пролегал запутанный, постоянно меняющийся фарватер
[1], и провести корабли к острову могли только потомственные лоцманы
[2] из семьи Каваччи, глава которой правил на Каракурте.
А Каваччи жаловали пиратов, которых в других местах ожидали лишь тюрьма или верёвка.
А ещё говорили, что море Обломков давным-давно заколдовано, и разбойникам потому удавалось беспрепятственно по нему ходить, что древнее заклятие благоволило бесчестным пиратам…
Но правда это или нет, доподлинно сказать никто не мог.
Зато все джентльмены удачи твёрдо знали, что на Каракурте их ждали с нетерпением и встречали с распростёртыми объятиями: позволяли пополнять запасы воды, продовольствия и огненного зелья, скупали награбленное и помогали ремонтировать корабли. На Каракурта пираты отдыхали и веселились, готовясь к следующим походам. И именно здесь, в таверне «Пинок на удачу», Уне-Муне отыскал таинственный незнакомец.
– Капитан Грог?
– Кто спрашивает? – недовольно поинтересовался Двойной. Он как раз догрызал куриное крылышко и не хотел ни с кем общаться. И, не поднимая взгляд, добавил: – Я слышал очень лёгкие шаги.
– Я – друг, – успокоил пирата гость.
– Чем докажешь?
– Выслушайте меня и узнаете.
– Узнаю что?
– Узнаете много интересного и поймёте, что со мной можно иметь дело.
И незнакомец без спросу присел за столик пирата.
Двойной нахмурился – ему такое поведение пришлось не по нраву.
А ещё пирата смущало, что таинственный гость был с ног до головы закутан в плащ с капюшоном, носил на лице вырезанную из дерева маску и говорил изменённым голосом, то есть нельзя было с точностью сказать, мужчина заявился в «Пинок на удачу» или женщина, какого возраста и какого народа. Но Грог сразу понял, что его собеседник – маг, и потому не рискнул скандалить или грубить.
Но вести себя решил дерзко, как привык.
– Если ты друг, то назови своё имя.
– Достаточно того, что мне известно ваше.
– И перестань на меня пялиться!
На самом деле Грог давным-давно привык к изумлённым взглядам обитателей волшебного мира, не обращал на них внимания и специально сделал замечание незнакомцу – чтобы нагрубить хотя бы таким образом. Однако тот не обиделся.
– Моё любопытство объяснимо, капитан: представители вашего народа в Прелести встречаются нечасто.
– Тебе не нравятся шмызлы?
– Вы – великий пират, Уне-Муне, и мне всё равно, человек вы, мафтан или фея.
– Ты назвал меня феей? – ощерился Грог.
– Вам неприятно?
– Феи – девчонки, – отрубил Двойной. – Разумеется, мне неприятно.
И стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули кружки и тарелки. Почуяв его ярость, сидящие за соседними столиками пираты стали потихоньку отодвигаться, они знали, каким страшным бывает Грог в гневе, однако незнакомец остался спокоен:
– Почему вам не нравятся феи?
– Терпеть их не могу.
– Почему?
– Потому что… – Двойной снова хотел нагрубить, но в последний момент сдержался и произнёс хоть и резко, но без наглости: – Ты слышал о Жемчужинах?
– Разумеется.
– Феи этого Двора считают себя морскими владычицами и мешают мне жить.
– Мешают грабить? – невинно уточнил незнакомец.
– Да! И поэтому я их не люблю.
– Вы хотели бы избавиться от них? И от всех фей вообще?
Несколько долгих секунд Грог таращился в бесстрастную, расписанную тёмными красками маску незнакомца, после чего криво усмехнулся:
– Пробовали много раз… Но никому не повезло.
– У вас может получиться.
– Что ты предлагаешь?
Незнакомец подался вперёд и, перегнувшись через стол, прошептал:
– Я хочу, чтобы вы напали на остров Непревзойдённых и разрушили, в конце концов, проклятый Коралловый Дворец!
– Я не идиот, – так же шёпотом ответил Уне-Муне. – Коралловый Дворец неприступен. Логово Непревзойдённых – настоящая крепость.
– А если я скажу, что эту крепость можно взять?
Микки Спиллейн
Месть — мое личное дело
Глава 1
Этот парень был мертв... Мертв как сто тысяч покойников.
Он лежал на ковре в пижаме и с огромной дырой в затылке. В руке у него был мой пистолет.
Я начал тереть виски, пытаясь разогнать туман, клубившийся в голове, но полицейские не дали мне опомниться. Один из них схватил меня за руку и заорал так, что загудело в голове. Другой стал бить меня мокрой тряпкой, словно хотел разнести на мелкие кусочки.
— Перестаньте, черт побери... — простонал я. Полицейский засмеялся и толкнул меня на кровать. Мысли у меня путались, и я ничего не помнил. Но труп лежал посреди комнаты с моим пистолетом в руке. Кто-то рванул меня за руку, заставляя встать, и опять пристал с вопросами Мне это надоело, и я лягнул его.
Обрюзглая физиономия и мягкая шляпа исчезли из поля зрения. Парень взвыл и скорчился. Кажется, я рассмеялся. Во всяком случае, услышал какой-то хрип.
— Ну теперь-то он у меня попляшет... — произнес чей-то голос, но в этот момент дверь распахнулась, послышались твердые, уверенные шаги, и в комнате воцарилась тишина. Только толстомордый еще продолжал скулить. Это мог быть только Пат.
— Пат, дружище, — пробормотал я. — Ты, как всегда, пришел в критический момент, чтобы спасти мою жизнь.
Но Пат был настроен отнюдь не дружелюбно.
— Опять наклюкался... Нашел время... — пробурчал он и повернулся к полицейским:
— Снова руки распускаете?
Те промолчали. Потом толстомордый плюхнулся в \"кресло и застонал:
— Этот сукин сын лягнул меня... вот сюда...
— Чистая правда, капитан, — подтвердил другой полицейский. — Маршалл стал его спрашивать, и он его лягнул.
Пат пробормотал что-то себе под нос и склонился ко мне.
— Все в порядке, Майк, вставай... да поживее. — Он обхватил меня рукой и усадил на кровать.
— Отвратительное ощущение, — пожаловался я.
— Боюсь, сейчас тебе станет еще хуже. — Пат взял мокрую тряпку и протянул ее мне:
— Протри лицо, ты похож на пьяную обезьяну.
Я провел по лицу мокрой тряпкой. Туман начал рассеиваться. Как только я сумел унять дрожь, Пат решительно повел меня в ванную. После душа, исхлеставшего мою кожу ледяными плетьми, я вновь ощутил себя человеческим существом, а не бесплотным духом, парящим в пространстве. Когда я покончил с мытьем и вышел из ванной, Пат сунул мне чашку горячего кофе и почти насильно заставил его выпить. Я попытался ухмыльнуться, но улыбке моей явно не хватало веселости, а в голосе Пата радости было и того меньше.
— На этот раз ты здорово влип, Майк... — Пат почти рычал. — Какого черта! Господи, почему ты каждый раз во что-нибудь впутываешься и каждый раз — из-за женщины.
— Это была не женщина, Пат.
— Хорошо, милая крошка. Это не меняет дела. В ответ я грязно выругался. Мой язык еле ворочался, но Пат меня понял. Для верности я повторил свою тираду дважды.
— Заткнись, — бросил Пат. — Не ты первый. Я мог бы сейчас ткнуть тебя носом в то обстоятельство, что ты был влюблен в женщину, которую убили, и крыть тебе было бы нечем.
— Ерунда. Там было двое.
— Ну ладно. Оставим это. Знаешь, что там лежит?
— Конечно знаю... Труп.
— Правильно, труп. То-то и оно... Вы спали в одном номере отеля, вдвоем, и теперь тот парень мертв. У него в руке твой пистолет, а ты мертвецки пьян. Что скажешь?
— Я его прикончил. Я лунатик и пристрелил его во сне.
Теперь выругался Пат:
— Брось молоть чепуху! Я хочу понять, что случилось на самом деле!
— Откуда же взялись эти болваны? — Я указал пальцем на соседнюю комнату.
— Это полицейские, Майк. Они ничем меня не хуже и пытаются узнать то же, что и я. Часа в три ночи пара из соседнего номера услышала выстрел, но они приняли его за автомобильный выхлоп... Утром в номер заглянула горничная и, увидев на полу тело, выскочила за дверь. Кто-то вызвал полицию... Вот и все. Так что же?
— Черт меня возьми, если я хоть что-нибудь в этом понимаю.
— Ошибаешься. Черт тебя возьмет, если ты хоть что-нибудь в этом не поймешь.
Я взглянул на Пата, капитана Патрика Чамберса, моего старого фронтового друга. Он служил в нью-йоркской полиции в отделе по расследованию убийств, и вид у него был мрачный.
Меня стало подташнивать, и я как раз вовремя успел добраться до унитаза и поднять крышку. Пат подождал, пока я выйду и прополощу рот, и протянул мне одежду.
— Одевайся, — проговорил он, скривив губы, и недовольно покачал головой.
Руки у меня так дрожали, что я с трудом застегнул пуговицы на рубашке. Мне, правда, удалось засунуть галстук под воротничок, но затянуть его я так и не смог и послал к черту. Пат помог мне надеть куртку, и я порадовался, что даже в такой ситуации он остался мне другом.
Когда я вышел из ванной, толстяк все еще сидел на стуле, правда, стонать уже перестал. Если бы не Пат, он наверняка разбил бы мне черепок дубинкой, разумеется призвав на помощь двух-трех своих парней. Двое полицейских были в форме — из патруля и двое в штатском — из местного полицейского участка. Я никого из них никогда и в глаза не видел, и они меня тоже, так что мы были квиты. Парни в штатском и один из патрульных бросили на Пата многозначительные взгляды: “Хорош субчик, да?” Но Пат тут же поставил их на место.
Он придвинул мне стул и сел сам.
— Ну, рассказывай все по порядку, Майк. И со всеми подробностями.
Я повернулся и бросил взгляд на тело, распростертое на полу. У кого-то хватило ума прикрыть его простыней.
— Это Честер Вилер, — начал я, — владелец магазина в Колумбусе, штат Огайо. Магазин достался ему в наследство. Женат, двое детей. Приехал в Нью-Йорк, чтобы закупить товары... — Я смолк и выжидающе посмотрел на Пата.
— Гони дальше, Майк...
— Я познакомился с ним в 1945 году, когда вернулся с войны. В Цинциннати тогда все гостиницы были переполнены. У меня в номере стояли две кровати, а он спал в коридоре. Я предложил ему переночевать у меня, и он согласился. Он был тогда капитаном военно-воздушных сил. Утром мы выпили за знакомство, а днем он уехал, и я не встречал его ни разу до прошлой ночи, когда вдруг столкнулся с ним в баре. Мы оба обрадовались и устроили грандиозную попойку. За ночь сменили не меньше дюжины баров, а потом он предложил отправиться сюда. В номере мы прикончили последнюю бутылку... Кажется, его немного развезло, но точно я не помню. А потом я проснулся оттого, что кто-то бил меня по лицу.
— И это все?
— Да.
Пат внимательно оглядел комнату и склонился над телом. Один из полицейских в штатском, предвидя его вопрос, заметил:
— Мы ничего не трогали, сэр.
Мне тоже хотелось посмотреть, но я боялся, что мой желудок этого не выдержит. Наконец Пат проговорил, ни к кому не обращаясь:
— Он застрелился. — После этого резко обернулся ко мне:
— Ты, наверное, догадываешься, Майк, что это будет стоить тебе лицензии?
— С чего ты взял? — недовольно проворчал я. — Ведь не я же его прикончил...
— Откуда ты знаешь? — ухмыльнулся толстомордый.
— Я не стреляю в людей спьяну, — рявкнул я, — если они не толкаются и не хулиганят.
— Тоже мне умник выискался.
— Да не глупей тебя.
— Прекратите, оба! — бросил Пат.
– Сначала скажи как? А потом я подумаю.
Толстомордый заткнулся и оставил меня наедине с моим похмельем. Я прошлепал через комнату и плюхнулся на стул в углу. Пат отошел к двери и разговаривал там вполголоса с медицинским экспертом. В голове моей маленькие человечки взялись за отбойные молотки, и я закрыл глаза. Медицинский эксперт и полицейские пришли к одинаковому выводу: выстрел был произведен из моего пистолета 45-го калибра, с очень близкого расстояния. На пистолете нашли отпечатки пальцев — мои и погибшего. Его были более свежие.
Разумеется, Двойной хотел бы разрушить Коралловый Дворец, в котором, по слухам, хранились несметные сокровища. Богатствами Двора Непревзойдённых грезили все воры Прелести, но ни одному из них не удалось добраться до Сокровищницы, которую надёжно защищали заклинания знаменитых волшебниц, и унести хотя бы медную монетку.
Пата позвали к телефону, и тут толстомордый вдруг заявил:
Разумеется, Двойной хотел ограбить Коралловый Дворец, но понимал, что одному ему не справиться.
— Убийство, ясное дело. Эти двое дружков напились и повздорили. Наш ангелочек пристрелил своего собутыльника и сунул пистолет ему в руку, чтобы все подумали, будто это самоубийство. А потом надрался с горя.
– Хорошо, – незнакомец вновь сел ровно, однако голос не повысил, продолжил говорить шёпотом: – Вы знаете, что в центре острова, на котором мы сейчас находимся, возвышается потухший вулкан?
– Запретная гора Алау, – кивнул Уне-Муне.
– А на горе есть руины древнего замка…
— В этом что-то есть, — кивнул эксперт.
– В них нельзя заходить. Да и вообще: Каваччи запрещают подниматься на вулкан, говорят, он заколдован.
— Ты, грязный, жирный слюнтяй!
– И вы не поднимались?
Я вскочил со стула и наверняка разбил бы ему нос, если бы Пат, оторвавшись от телефона, не встал между нами. Все остальное время он продолжал говорить, держа меня за руку. Когда тело положили на носилки и унесли, Пат расстегнул пиджак и жестом велел мне сесть на кровать. Я сел. Тогда он сунул руки в карманы и проговорил медленно и четко, обращаясь к людям в штатском и ко мне:
– Я не дурак, – хмыкнул Грог. – Каракурта – единственное во всём Океане место, где я могу отдохнуть. И я не собираюсь ссориться с его хозяевами из-за древнего поверья.
– Вы знаете легенду горы Алау?
– Все знают легенду горы Алау, – осклабился Двойной.
— Я ждал чего-то подобного, Майк. Всегда знал, что этот чертов пистолет доведет тебя до беды.
– Но я могу рассказать вам настоящую легенду горы Алау, подлинную, древнюю историю, – очень и очень серьёзно произнёс незнакомец. – Я могу рассказать вам, капитан, почему фарватер моря Обломков известен только членам семьи Каваччи и почему никому, даже волшебникам, не удалось его узнать. Я могу рассказать, почему Каваччи запрещают подниматься к руинам замка. Я могу рассказать, что действительно произошло здесь семьсот лет назад и почему море Обломков называется именно так. Я могу открыть вам один из древних секретов Прелести.
Несколько секунд Уне-Муне внимательно смотрел на таинственного собеседника, после чего уточнил:
— Перестань, Пат. Ты же прекрасно понимаешь, что я не убивал этого парня.
– Твоя история поможет мне захватить Коралловый Дворец?
– Ради этого я здесь.
— Да ну?
Пират хлебнул пива и велел:
— Уж не думаешь ли ты...
– Рассказывай.
— Возможно, ты и сам об этом не помнишь. — Пат пристально посмотрел на меня.
— Комната была заперта, а я так нализался, что даже не просек, как у меня вытащили пистолет. Экспертиза все покажет. Она подтвердит, что я здесь ни при чем. В чем проблема?
— В тебе, Майк, и в твоем пистолете... Даже если этот малый покончил с собой, ты потеряешь лицензию. Полиция не любит, когда люди, имеющие оружие, напиваются как свиньи.
Возразить на это мне было нечего. Пат обвел взглядом номер, задержавшись на груде одежды, бутылке из-под виски и окурках, валявшихся на полу. Мой пистолет, испачканный белым порошком, лежал на столе вместе с гильзой. На нем четко вырисовывались отпечатки пальцев.
Глава I
Пат прищурил глаза и скривился:
в которой Ириска возвращается в Прелесть
— Пошли.
– Ириска, осторожно!
Я надел пиджак, прицепил пустую кобуру и в сопровождении двух полицейских спустился по лестнице. Толстомордый явно надеялся, что я выкину какой-нибудь фокус по дороге и дам ему возможность поразвлечься, но я не доставил ему такого удовольствия.
На этот раз я был рад, что у меня есть друг в полиции.
Пат оставил меня в кабинете, а сам отправился узнавать результаты экспертизы.
– Не подходи к краю!
Когда он наконец вернулся, пепельница передо мной была наполовину забита окурками.
– Я не подхожу.
— Ну и как? — полюбопытствовал я.
– Скользко ведь! Можешь свалиться за борт.
— Все в порядке. На пальцах трупа остались следы пороховой гари.
– Здесь нет бортов.
— Слава Богу...
– Ты всё поняла?
— Рано радуешься! — Пат поднял брови. — С тобой жаждет говорить федеральный прокурор. Похоже, для своих развлечений ты неудачно выбрал отель: его хозяин поднял вой и пожаловался начальству. Ну как, пойдешь?
– Я буду осторожна, – пообещала девочка, возвращаясь на середину плота, туда, где находилось «место пассажиров». – Не хочу в воду.
Я поднялся и последовал за Патом к лифту, проклиная тот миг, когда я наткнулся в баре на своего старого приятеля. Что за черт его дернул? Мог бы, например, выброситься в окно. Лифт остановился, и мы вышли. Не хватало только похоронного марша — настроение у меня для этого было самое подходящее.
– Вот и правильно.
Прокурор принадлежал к тому сорту людей, которые приберегают свое обаяние и даже элементарную вежливость для журналистов. Со мной он не стал церемониться. Ледяным голосом приказал мне сесть, а сам оперся о край стола.
Полика, старшая сестра Ириски, налегла на шест, оттолкнулась от дна, и маленький кораблик продолжил путешествие по водной глади.
Пока Пат рассказывал ему о происшествии, он сидел с непроницаемым лицом, ни на миг не спуская с меня глаз. Вероятно, он хотел запугать меня, но это у него не получилось. Я как раз собирался сказать прокурору, что он похож на лягушку, но он открыл наконец рот.
— В нашем городе вам больше не на что рассчитывать, мистер Хаммер. — Он отошел от стола и остановился посреди комнаты, словно давая мне возможность полюбоваться его прекрасной фигурой. — В свое время вы оказали городу некоторые услуги. Но слишком часто переходили рамки дозволенного законом. Мне очень жаль, но для всех наверняка будет лучше, если впредь мы обойдемся без ваших услуг.
Дети весело зашумели.
Было видно, что эти слова доставили ему величайшее наслаждение. Пат смерил его презрительным взглядом, но промолчал. У меня же не было никакого желания держать рот на запоре.
— Выходит, я теперь рядовой гражданин?
Они катались по старому, изрядно заросшему пруду на плоту, который сами же и смастерили из бревен и досок и спустили на воду рядом с шалашом, служившим береговой базой, а точнее – пиратским логовом. Родители сначала отнеслись к строительству, а главное – к использованию «корабля», с большим сомнением и внимательно наблюдали за приключениями, однако постепенно поняли, что детям можно доверять, что старшие обязательно присмотрят за малышами, и вот уже неделю «пираты» были предоставлены самим себе. И радостно бороздили просторы расположенного на краю посёлка «моря».
— Так точно! Мы вынуждены лишить вас лицензии и права носить оружие. И можете быть уверены: ни того ни другого вы больше не получите.
— А за решетку вы меня посадить разве не собираетесь?
– О чем задумалась?
– Я? – обернулась к подружке Ириска.
— Я бы с удовольствием, но, к сожалению, это не в моих силах.
– Ага, ты, – подтвердила Аня. – Смотришь так, будто тебе контрольную по математике подсунули.
Он правильно понял мою кривую усмешку и покраснел как рак.
– Какая контрольная? Сейчас каникулы.
— Вы все-таки не дотягиваете до федерального прокурора, — спокойно произнес я. — Если бы не я, газеты давно бы подняли вас на смех.
– Вот я и удивилась, – рассмеялась Аня. – Нельзя быть такой серьёзной летом. О чём думаешь?
— Довольно, мистер Хаммер.
– Ни о чём, – улыбнулась Ириска.
Но слукавила.
Потому что на самом деле неожиданно для себя вспомнила, как выглядит старый пруд в волшебной Прелести, в другом мире, который находится и далеко, и в то же самое время совсем рядом с привычной, родной Землёй.
— Заткнитесь или арестуйте меня, а не то я воспользуюсь своими правами как американский гражданин, которого несправедливо преследуют власти. Вы точили на меня зуб с тех самых пор, как получили эту должность. Но у меня хватило ума и ловкости, чтобы вывести на чистую воду парочку убийц. Газеты вовсю трезвонили об этом, а ваше имя даже не упоминалось. По-моему, было бы здорово, если б в полицию принимали добровольцев. Немного здравого смысла там совсем не помешало бы. Возможно, раньше вы неплохо разбирались в законах, но вам что-то ударило в голову, и вы захотели стать главой полиции.
В Прелести пруд тоже был заросшим, но не так сильно, только вдоль восточного берега, но его всё равно называли Унылым. То ли потому, что он располагался посреди густого леса, то ли из-за семейства Выдриусов, чей домик стоял на западном берегу. А все Выдриусы, начиная с деда Похмера и заканчивая выводком Выдриусят, имён которых никто не мог запомнить, были теми ещё занудами, и всякое общение с ними заканчивалось или уныло, или тоскливо…
— Вон от-сю-да...
По его голосу я понял, что он вот-вот взорвется. Я поднялся и нахлобучил шляпу. Пат раскрыл передо мной дверь.
— Если вы еще хоть раз превысите скорость... — выдавил из себя прокурор. — В общем, я позабочусь, чтобы вас штрафовали за каждый проступок. Это тоже взбудоражит прессу..
– Впереди богатый порт! – провозгласила Полика, и сообщение вырвало Ириску из задумчивости.
Придерживая рукой дверь, я обернулся и бесстыдно ухмыльнулся ему в рожу. Пат потянул меня за рукав.
Пока мы добирались до лестницы, он молчал, но потом его прорвало:
— Какой же ты все-таки идиот, Майк!
– Абордажная команда! К бою!
— Брось, Пат. На сей раз все козыри были у него.
— Но неужели ты не мог попридержать язык?
– Мы готовы! – Аня вскинула над головой пластмассовую саблю.
— Нет. — Я облизнул пересохшие губы и закурил. — Он давно за мной охотился. Этот подонок рад был прижать меня к стенке.
— А теперь ты остался без работы...
— Стану бакалейщиком.
– Вперёд!
— Это не смешно, Майк. Ты частный детектив, но мог бы стать отличным полицейским. Пару раз ты очень помог мне, но теперь с этим покончено. Пойдем в кабинет. Полагаю, нам не повредит, если мы пропустим по рюмочке Он привел меня в свой кабинет и предложил стул. В нижнем ящике его письменного стола среди всяких бумажек были заботливо припрятаны бутылочка виски и несколько стаканов. Пат наполнил два и один протянул мне. Мы выпили молча.
Плот ткнулся в берег, «пассажиры», которые стали «абордажной командой», побежали «захватывать порт», а избавившиеся от лишнего груза старшие вновь отправились в плавание.
К центру заросшего пруда, который в Прелести звался Унылым.
Но из всех «пиратов» это название было известно только Ириске.
Так уж получилось.
— Хорошее было время, — произнес Пат.
Когда-то она знала о волшебном мире всё, но страшное колдовство Захариуса Удомо отняло у девочки изрядную часть воспоминаний, которые ей только предстояло вернуть. И она верила, что вернёт, заново открывая для себя удивительную Прелесть.
— Хорошее, — согласился я. — А что теперь?
Но Ириске ещё повезло, а вот Полика и все другие феи, побывавшие на представлениях цирка «Четырёх Обезьян», навсегда позабыли Прелесть, распрощались с волшебным миром и вряд ли смогут когда-нибудь в него вернуться…
— Теперь, — ответил Пат, убирая бутылку и стаканы. — ты замешан в скверном деле. Если начнется расследование, тебя привлекут как свидетеля, и прокурор уж постарается вынуть из тебя всю душу. А вообще, можешь поступать как знаешь.
— Ты будешь меня кормить, если что?
– Давайте сгоняем в магазин?
— Тебе все шуточки...
Я вынул бумажник и, достав оттуда лицензию, бросил ее на стол:
«Порт» не выдержал атаки «пиратов» и сдался на милость. Самодельный корабль путешествовал по пруду, старшие не демонстрировали желания возвращаться к «абордажной команде», вот Аня и предложила новое занятие:
— Теперь она мне не нужна...
– Поехали за мороженым?
Пат взял бумагу и недовольно уставился на нее. На сейфе в большом конверте лежал мой пистолет и полицейский рапорт. Пат подколол к бумагам лицензию и хотел было засунуть все обратно, но вдруг опомнился и вытащил из пистолета обойму.
– Точно!
— Вот это да... Они так и оставили его заряженным. — Он вытащил из обоймы патроны, и они рассыпались по столу, как пригоршня мелких орехов. — Хочешь попрощаться со своей верной “Бетси”? — поинтересовался он, но, не услышав моего ответа, удивленно нахмурил лоб:
– Здорово!
— О чем ты думаешь?
Все неожиданно поняли, чего именно им не хватало в этот жаркий летний день: конечно же, порции холодного мороженого! Пломбира или шербета – по вкусу, но именно холодного! Вкусного!
Ребята помчались к дороге, у обочины которой оставили велосипеды, и уже через пятнадцать минут сидели на другом конце посёлка, под дикой яблоней, с наслаждением уплетая мороженое и радуясь, что до конца каникул ещё так далеко – больше месяца развлечений, игр и «спать до обеда».
— Ни о чем... так просто. — Я усмехнулся и подмигнул ему.
Ириска болтала вместе со всеми, смеялась над шутками, но при этом никак не могла выбросить из головы нахлынувшие воспоминания о Прелести. И о приключениях, которые ей довелось пережить.
Пат бросил на меня недоверчивый взгляд, потом убрал все со стола в конверт и запер его в сейфе. Моя ухмылка стала еще нахальней, и это его рассердило.
Самоцветный Ключ – крупный камень на кулоне – заискрился, словно подслушав мысли девочки, намекнул, что неплохо бы вновь оказаться в волшебном мире, но Ириска только улыбнулась, почувствовав его тепло, машинально прикоснулась к камню, но открывать дверь в другой мир не стала.
— Что тут смешного? Знаю я этот твой взгляд. Видел его много раз. Что тебе взбрело в голову?
— Да так, кое-что. Не цепляйся к бедному безработному.
И не только потому, что рядом были другие ребята.
— Выкладывай!
Я взял сигарету с его стола, посмотрел на лейбл и положил ее обратно.
— Просто раздумываю, как вернуть себе лицензию. Кажется, это его успокоило. Он сел и ослабил галстук.
Не только.
— Посмотрел бы я на тебя, — протянул он. Я чиркнул спичкой и закурил.
— Это будет совсем нетрудно.
В последнее время Ириска часто сжимала в руке Самоцветный Ключ, ощущая заключённую в нём силу и зная, что он в любой момент готов распахнуть дверь в Прелесть. Девочку тянуло в волшебный мир, она мечтала вновь встретиться с друзьями, узнать, что произошло за время её отсутствия, но пока не возвращалась: ей казалось, что это будет нечестно по отношению к позабывшей о Прелести сестре.
— Да, конечно... Получишь ее прямо от прокурора вместе с извинениями.
– Я видела интересный и немного страшный сон, – несколько дней назад рассказала Полика, когда они с Ириской сидели на террасе. – Как будто мы с тобой оказались в фантастическом мире, мы волшебницы и…
Она неожиданно замолчала.
— Что ж, возможно, и так.
– И что? – не утерпела младшая.
Пат сделал полный оборот в своем вертящемся кресле и уставился на меня.
– И нам пришлось сражаться.
— У тебя нет больше пистолета, чтобы сунуть его прокурору под нос.
– С кем?
– Мне – с каким-то чёрным рыцарем, вооружёным двумя саблями. А тебе – с огромным монстром… – Полика помолчала и улыбнулась: – Странный сон.
— Зато я могу его пошантажировать. Предложить ему: или он возвратит мне лицензию, или я выставлю его на посмешище.
И в этот момент Ириске стало очень-очень грустно.
– Всё закончилось хорошо? – через силу спросила она и отвернулась, чтобы сестра не увидела блеснувшие на глазах слёзы.
Пат хлопнул ладонью по столу и опять стал полицейским.
– Конечно! Сказки всегда заканчиваются хорошо.
— Ты, наверное, не все рассказал мне, Майк?
– Мы победили?