— А, вот что тебя волнует. Его личная жизнь? Да, он был женат раза два и потом жил с несколькими женщинами. Но с кем он сейчас или что у него там происходит, нам неизвестно. Он умеет хранить свои секреты.
Мужчина быстро налил коньяк. Выпил. Негодяй отнес кофе и мензурку голой женщине, поставил на пол.
- Вот,- сказал он,- выпейте, успокойтесь... И оденьтесь, в конце-то концов.
— Я поняла, — откликнулась Анна. Она остановилась, перед тем как спуститься по лестнице, а затем прошла черным ходом к автостоянке. — Можно мне подвезти вас, Джин?
Мужчина за столом снова налил себе коньяку, быстро выпил. И еще раз налил.
— Нет, спасибо, меня ждет мой старик.
- Э-э,- сказал Оборотень,- хватит. Еще дело делать.
— Тогда спокойной ночи.
Мужчина послушно поставил мензурку на стол.
- Послушай, Негодяй,- произнес вдруг Паук.
Анна не могла поверить своим глазам. Задний бампер малолитражки был продавлен, бок снова поцарапан, а на ветровом стекле болтались обрывки бумаги. Ее маленькая, новая, сверкающая машина, предмет ее гордости и радости, ради которой она на всем экономила…
- Что, темный брат?- спросил человек-собака.
* * *
Паук подошел к окну, показал стволами обреза в небо.
- Я слышу клекот большой птицы,- сказал он.
Утром она опять встала ни свет ни заря и принялась знакомиться с досье шестой жертвы, сексуальной блондинки тридцати четырех лет, с тонкой талией, пышными формами и пристрастием к кокаину. Мэри Мерфи была проституткой, не зарегистрированной полицией. Ее тело нашли в июле 2003 года, и до убийства Мелиссы Стивенс она могла считаться самой недавней жертвой. Мэри обнаружили в Хампстед Хеф всего через три дня после ее убийства, однако еще две недели труп оставался неопознанным.
Я прислушался, но не услышал ничего. Негодяй тоже прислушался. И тоже, видимо, ничего не услышал. Он внимательно посмотрел на человека с лицом мертвеца и ответил:
Расследование дела Мэри Мерфи поручили Лангтону, до этого серийным убийцей и его жертвами занимались другие детективы. Впрочем, и Мэри заметно отличалась от пяти истасканных уличных шлюх. Родом она была из Престона, Ланкшир, выросла в семье, которую смело можно отнести к среднему классу, и получила хорошее образование. Пять лет назад она развелась с мужем, и две ее дочки-близняшки стали жить у отца.
- Да, брат. Большая птица уже рядом.
- И мы полетим на Запад?
Возможно, Мэри начала торговать собой, сделавшись наркоманкой. Она работала в агентстве «девушкой сопровождения». Полиция узнала имя ее последнего клиента и допросила его, но он оказался вне подозрения. Мэри покинула его номер в отеле Дорчестера в час дня, а погибла спустя еще час или три после ухода. Швейцар отеля видел, как Мэри вышла на улицу, и хорошо запомнил ее. Предполагалось, что Мэри отправилась на поиски новых клиентов. Однако ее чуть ли не сразу увел с собой убийца.
- Да, брат, мы полетим на Запад.
Анна поглядела на ее посмертные фотографии. Такие же страшные и убогие, как фото прочих жертв, ничуть не лучше. Рубашка задралась на спину, колготки затянуты на шее знакомым тугим узлом, а руки связаны за спиной красным кружевным лифчиком. Ее избили и изнасиловали, однако никаких следов ДНК убийцы найти не удалось. Впрочем, так было и с предыдущими жертвами, он всегда пользовался презервативом.
Анна кончила читать досье, открыла дверь и достала из ящика газету. Репортаж об их деле напечатали на первой полосе. И хотя суперинтендант Лангтон вовсе не стремился вызвать массовую панику, он ее все же поднял. Газеты пестрели статьями об убийстве, в них часто ссылались на Джека-потрошителя и его «йоркширского преемника». В одном таблоиде красовался душераздирающий двухдюймовый заголовок — «Джек вернулся».
Заложники за столом пили кофе, неподвижно сидела на полу голая женщина, так и не притронувшаяся к кофе и коньяку. Слушал \"клекот большой птицы\" Паук. Он был уже совершенно безумен.
***
Приехав на работу, Анна тут же направилась в ситуационную. Из-за двери доносились беспрестанные телефонные звонки, а гул голосов становился все громче. В комнате поставили четыре дополнительных телефонных аппарата, и они выстроились в длинный ряд. Телефоны на каждом столе ежеминутно трезвонили, и детективы не могли спокойно вздохнуть. Звонки регистрировались, служащие передавали имена, адреса и другие нужные сведения менеджеру офиса. Когда Анна подошла к своему столу, ее телефон буквально захлебывался от звонков. Джин с грустью поглядела на нее.
- Пора,- сказал человек-собака.- Автобус уже у подъезда. Идем, господа, таким образом: плотной группой. Мы, Усыновленные Дьяволом, в центре... Вы, господа ПОМОЩНИКИ, по бокам. Плотно идем, прижимаясь друг к другу. Спокойно, не спеша. Впереди - господин журналист. Все мужчины должны надеть на голову наволочки. Там прорезаны отверстия для глаз, так что проблемы не будет.
— Добро пожаловать в город колоколов. Сейчас без четверти девять, и нам звонили уже сто пятьдесят раз. Что же, начинай.
- Негодяй,- сказал вдруг Паук,- я не хочу надевать наволочку. Мне нравится мое лицо... лицо мертвеца.
Анна взяла в одну руку записную книжку, а в другую — телефонную трубку.
Человек-собака некоторое время смотрел на Паука молча.
А потом сказал:
— Ситуационная комната отделения в Квиннз Парк. С вами говорит сержант Трэвис.
- Ну что ж... может быть, так даже лучше. Иди с лицом мертвеца... Подъем, господа, подъем!
Люди за столиком встали, но женщина на полу продолжала сидеть. Негодяй подошел к ней, присел.
День казался бесконечным, а от телефонных разговоров разрывались барабанные перепонки. Да к тому же с доски на полицейских смотрели семь изувеченных жертв с потемневшими беспомощными глазами: Мэри Тереса Бут, Сандра Дональдсон, Кэтлин Кииган, Барбара Уиттл, Берил Виллиерс, Мэри Мерфи и новая — Мелисса Стивенс.
- Как вас зовут?
- Что?
- Как вас зовут?
- Людмила.
- Люда, нужно встать, одеться и идти... Вы понимаете?
ГЛАВА IV
- Да... дайте пальто.
Из тысячи отфильтрованных телефонных звонков им удалось извлечь лишь скудные крупицы информации. Правда, результаты судмедэкспертизы в какой-то степени компенсировали эту нехватку сведений, и значительная часть свидетельств подтвердилась. Тесты ДНК на тампонах не выявили ни крови, ни спермы, однако в лаборатории определили тип презерватива убийцы. Это был «Люкс-Ориент», выпущенный в США и легко узнаваемый по уникальной смазке — «фирменному знаку» компании-производителя. Итак, убийца пользовался американским изделием, и эта новость могла бы их приободрить. Но, увы, «Люкс-Ориент» ежегодно продавал миллион презервативов, и отыскать покупателя было просто нереально.
Оборотень снял с вешалки серое бархатное пальто, подал Людмиле. Она поднялась, сказала: \"Спасибо\",- и надела пальто на голое тело. Аккуратно застегнула все пуговицы.
- И сапоги,- попросила она. Оборотень подал ей серые замшевые сапоги. Она снова сказала: \"Спасибо\". Оборотень раздал всем наволочки с дырами для глаз. И мы их надели. И стали похожи на куклуксклановцев. Только женщины и Паук остались без дурных колпаков с дырами для глаз... Я посмотрел в лицо Людмилы и подумал, что оно мало отличается от маски мертвеца.
Другой прорыв в расследовании произошел, когда бойфренд убитой девушки «раскололся» и признался, что под конец они поссорились и он пустил в ход кулаки.
- Пошли, сказал человек-собака.
Раулинз выбежал из бистро вслед за Мелиссой и попытался ее догнать. Он припомнил, что у нее имелась при себе маленькая сумочка-конверт. И даже сказал, что сумочка была темной, из мягкой кожи, но он забыл ее точный цвет. Поравнявшись с девушкой у пустых рядов рынка в Ковент-гарден, Раулинз в порыве гнева набросился на нее и ударил по щеке.
***
Неизвестно, как и откуда у Мелиссы появилась отметина на животе, хотя вряд ли эта подробность помогла бы им выйти на след убийцы. А вот показания бойфренда сумели кое-что прояснить. Он вспомнил, что на Мелиссе в ту роковую последнюю ночь был черный шерстяной кардиган. Она сняла его еще в бистро и держала в руке. А когда он снова поймал ее на Флорал-стрит, оба, продолжая перебранку, стали тянуть этот кардиган в разные стороны. Оскорбленная Мелисса заявила, что никогда не простит Раулинзу пощечины и не желает его больше видеть. Он злобно поглядел на нее, повернулся и побрел назад. Но когда немного успокоился, попробовал отыскать девушку в третий раз, однако она исчезла — навсегда.
Плотной стайкой мы спустились вниз.
Пятьдесят две ступени... В подъезде никого не было. Возле подъезда, вплотную, стоял микроавтобус \"тойота\". Все его двери были распахнуты. Мигала \"аварийка\".
Раулинз, краснея и запинаясь, рассказал об их ссоре, погоне, пощечине и разрыве. Глубокая тоска вырвалась наружу и чуть не захлестнула его. Он обвинял себя в ее гибели. Если бы он только извинился за свой поступок и поехал с ней домой, с Мелиссой бы ничего не случилось. Она была бы жива. Они бы помирились, и впереди их ожидало бы счастье. Стыд, невыносимый стыд заставил его сохранить тайну. Вот почему он умолчал о ссоре, когда группа детективов воссоздавала телеверсию событий.
- Залезайте, господин журналист,- сказал мне в затылок Негодяй,вперед, на водительское сиденье. Поведете вы.
Лангтон дал указание отпустить Раулинза. Драгоценное время было потрачено зря, и, что еще серьезнее, они упустили возможность опросить свидетелей, способных опознать черный кардиган или сумочку. Но никаких законов бедный парень не нарушал, и Лангтон не смог бы его ни в чем обвинить. Судьба и без того сурово наказала Марка Раулинза. И он до конца своих дней не избавится от сознания вины в смерти Мелиссы. Они распространили пресс-релиз с просьбой сообщить информацию о пропавшем кошельке девушки, гарантируя абсолютную секретность и заверяя, что полицию интересует лишь место, где он был найден или похищен. К сожалению, звонившие не смогли им помочь. Оставалось довольствоваться предположением, будто сумку с кошельком у Мелиссы украли по дороге — ведь на пленках камер наблюдения девушку засняли и без нее, и без кардигана.
Лангтон точно определил состояние бежавшей Мелиссы — она была испугана. Впрочем, сам этот факт едва ли мог его особо утешить, и он понял одно: расставшись со своим приятелем, девушка с кем-то столкнулась на улице. Неизвестно, как вела она себя в тот короткий промежуток времени, но, когда впервые попала в объектив видеокамеры, еще не оправилась от страха.
Я пожал плечами, шагнул в салон, пробрался между сидений. На \"торпеде\" лежала радиостанция. Вслед за мной в автобус взбирались заложники и Усыновленные Дьяволом... компания \"куклуксклановцев\", собирающаяся на пикничок. Захлопали двери. Негодяй сел у меня за спиной.
Кубинца три раза приводили на допросы в отделение, однако он все больше путался в показаниях и смущался. Даже опытный переводчик не сумел извлечь из него новых сведений. Камера, несомненно, сфотографировала часть крыла и бампер «Мерседеса» выпуска 1970-х годов, хотя его оттенок вызывал вопросы — он мог быть и белым, и бежевым, и светло-серым, поскольку фильм снимался на черно-белой пленке.
- Дайте-ка мне радиостанцию,- приказал он.
Я передал ему радиостанцию, и он связался с переговорщиком:
В общем, результаты оказались ничтожными, и настроение сотрудников изменилось к лучшему, только когда к ним приехал эксперт. Профессору Майклу Парксу на вид было лет сорок с лишним. Лысоватый, в очках с роговой оправой, он сразу расположил их к себе добродушием и мягкостью манер. Его доклад продолжался не менее двух часов, и он посоветовал детективам искать мужчину лет тридцати пяти, богатого и, возможно, привлекательного, но при этом неженатого. Похоже, что работа позволяла ему часто путешествовать.
- Мы выезжаем,- сказал он.- Надеюсь, вы помните наши договоренности?
- Все в порядке,- ответила черная коробка рации.- Мы в точности выполняем все, о чем договаривались... На улице вас ожидает машина сопровождения ГИБДД.
Паркса обеспокоили неравномерные отрезки времени между убийствами. Они и правда настораживали. Первое произошло в 1992 году, второе — в 1994-м, а третье — в 1995-м. Затем последовал существенный перерыв, вплоть до 1998 года. И сразу после него, в 1999 году, — пятое преступление. Очередной перерыв, длиной чуть ли не в три года, — Мэри Мерфи была убита в 2002 году, а последняя жертва — Мелисса Стивенс — еще через два с лишним года, в 2004-м.
- Ладушки, надеюсь на ваше благоразумие... Поехали!
Группа внимательно слушала объяснения эксперта, сказавшего, что другой убийца мог бы остановиться и залечь на дно, удовлетворив свои желания. Бывали случаи, когда маньяк больше никого не убивал. Однако Паркс считал, что их убийца отступаться не намерен. И был почти убежден, что в отмеченные промежутки тот совершал иные кровавые преступления.
Я крутанул ключ, затарахтел дизельный движок.
Паркс долго смотрел на фотографии жертв, знакомые команде сыщиков не хуже членов их семей. А потом продолжил:
- Я слышу клекот большой птицы,- прошептал Паук.- Она хочет мяса. Много сырого мяса!
Мне хотелось треснуть безумца по голове. Треснуть так, чтобы он заткнулся, откусил себе язык... Я включил передачу и направил \"тойоту\" под арку. Мигала \"аварийка\", рокотал дизель, что-то бормотал Паук.
— У этих убитых женщин есть один общий признак — все они известные проститутки. Я отметил и другую черту — они довольно похожи друг на друга или, во всяком случае, однотипны. И серийные убийцы очень часто выбирают подобных жертв. Приглядитесь повнимательнее, у всех них, включая последнюю девушку, карие глаза и крашеные или натуральные белокурые волосы. По-моему, этот человек начал с убийства женщины, обидевшей или, быть может, бросившей его. Вполне вероятно, что преступление как-то связано с образом его матери или она тоже была проституткой. А значит, он сперва убил свою мать. Однако конец списка озадачивает — его жертвой стала молоденькая девушка, которую он вряд ли стремился наказать. Можно сделать вывод: он еще не насытился и не утолил свою жажду. Убийца ненавидел убитых им женщин, иначе он не стал бы глумиться над ними и оставлять их тела гнить под открытым небом. Да, он ненавидел шлюх и старался осквернить их трупы любыми возможными способами.
Микроавтобус проехал по неровному асфальту арки, выкатился на улицу. Посредине проспекта стоял милицейский \"жигуленок\" с включенной \"мигалкой\".
Я пристроился в хвост... Поехали. Проспект был абсолютно пуст. На перекрестках стояли, перекрывая движение, гаишники. Чем-то все это напоминало кино. Наволочки с дырами, идиотская маска мертвеца...
В комнате было тихо. Многие детективы, в том числе и Анна, торопливо записывали его гипотезу. Но Лангтон сидел, словно отключившись, и глядел в пол.
Мы ехали минуты полторы. Затем гаишный \"жигуленок\" показал левый поворот и свернул в проезд между домами.
За детской площадкой стояли гаражи.
— Многие серийные убийцы, — снова продолжил Паркс, — забирают вещи своих жертв. Для них это нечто вроде фетиша. Я допускаю, что он уносил с собой их сумки, а после с удовольствием разбирал и «просеивал» содержимое. Возможно, у него сохранились какие-то мелкие вещицы. Ну а сумки он, конечно, выбрасывал или сжигал. Зачем держать дома столь опасные улики?
Над гаражными крышами виднелись вертолетные лопасти, похожие на листья гигантской стальной пальмы. Кажется, они даже слегка покачивались.
Паркс снял очки.
Мы обогнули гаражи и выехали на пустырь. Видимо, здесь затевалось какое-то строительство: лежали кучи гравия, песка, щебня, бетонные кольца и трубы, на краю застыл бульдозер. По периметру расположились бойцы \"Града\".
— Он очень умен и осторожен. Привык тщательно планировать каждое преступление, не оставляя никаких примет, никаких ключей к разгадке. Ни ДНК, ни чего-либо еще. Наверное, он дорожит своей репутацией, и окружающие считают его эталоном респектабельности. Первые четыре жертвы добровольно сели в машины нашего странного незнакомца. Я могу поручиться, что следов борьбы на сиденьях почти не было. Они не сопротивлялись, когда он связывал им запястья. И он не затыкал им кляпами рты, а следовательно, они подчинялись ему и не вырывались, когда убийца заламывал их руки за спины. Но некоторые, по-моему, пытались бороться. Например, Берил Виллиерс. Она, очевидно, сдалась не сразу. А Мелисса, как мы знаем, еще в первые минуты потеряла сознание.
Паркс положил очки в верхний карман.
— Вот и все на сегодня. Больше мне нечего вам сообщить. — Он сделал театральную паузу. — Нет, маньяк еще не насытился. Я бы сказал, что, напротив, он только вошел во вкус. Убийство Мелиссы и последовавшая шумиха в прессе должны были воодушевить его на новые преступления. И, быть может, он уже успел их совершить.
* * *
Прошло четыре дня. Команда Лангтона по-прежнему отвечала на звонки, опрашивала свидетелей и устраивала им очные ставки, надеясь, что они почувствуют себя полноправными участниками расследования. Наконец в отделение позвонила женщина, и ее рассказ показался им наиболее убедительным и заслуживающим доверия. Она говорила очень низким голосом и настаивала на анонимности, но несколько раз повторила, что видела Мелиссу той ночью и готова подтвердить свои слова.
Около полуночи на Олд-Комптон-стрит позвонившая заметила девушку, по описаниям точь-в-точь похожую на будущую жертву серийного убийцы. Девушка, пригнувшись, стояла у бледно-голубой спортивной машины и разговаривала с ее водителем. Свидетельница не смогла опознать марку машины, но сказала, что это была старая модель. Водителя она тоже толком не разглядела, однако заявила, что он был чисто выбрит, блондинист и, невзирая на поздний час, сидел за рулем в темных очках. Она собиралась перейти улицу и столкнулась с Мелиссой, когда та открыла дверцу и устроилась на сиденье рядом с водителем. Машина тут же тронулась в путь.
Детективы установили, что женщина звонила по мобильному телефону, но ее местонахождение определить не смогли. Лангтон поручил Льюису заняться поисками и выследить звонившую.
— Выследить ее? — Льюис недоверчиво покачал головой. — Но как? Нам же ничего не известно. Мы не знаем, как эта дамочка выглядит. Она не представилась, а значит, ее имя нам тоже неизвестно. У нас нет никаких данных.
— А голос! — отпарировал Лангтон. — Майк, умоляю тебя, прослушай еще раз этот звонок с ее рассказом. Я уверен, что она работает на Олд-Комптон-стрит. Может быть, она трансвестит, и клуб «Минкс» — для нее самое подходящее место. Ступай туда и поговори со всеми завсегдатаями, кого только найдешь. Сравни голос! Мы ведь даже не поняли, кто звонил — мужчина или женщина.
— Ладно, шеф. Будет сделано.
— А теперь прошу внимания. Нам нужно вернуться к первому делу и начать сначала. Откройте досье Тересы Бут. Перепроверьте каждую жертву. Посмотрим, вдруг мы что-нибудь пропустили?
* * *
Три недели пролетели быстро, но гордиться им пока что было нечем. Они так и не обнаружили новых свидетелей и не представляли себе, каким образом им удастся выявить убийцу. Пресс-центр отдела убийств рыскал и вынюхивал вокруг да около, желая поскорее добиться результатов. Начальница, возглавлявшая «золотую» группу, также рассчитывала получить результаты, которых у них не было. А без новых доказательств дело Мелиссы вполне могли передать другой команде или наполовину сократить их группу. Короче говоря, расследование продвигалось крайне медленно, и досье повисли мертвым грузом. Лангтон понимал, чем он рискует, и его уверенность в успехе все чаще сменялась подавленностью. Он продолжал загружать сотрудников поручениями, но жесткое расписание не помогало, и они каждый день возвращались с пустыми руками.
Однажды в половине четвертого в ситуационной раздался телефонный звонок. Джин взяла трубку и передала ее менеджеру офиса, который, в свою очередь, подозвал к телефону Лангтона.
— Кто это?
— Вам уже звонили вчера в полдень. Из Испании.
— Из Испании?
— Позвонивший сказал, что он Барри Сауфвуд, сыщик в отставке. Он сообщил, что готов поделиться информацией о серийных убийствах. И оставил номер своего контактного телефона.
— Сауфвуд? — хмуро переспросил Лангтон.
— Да, он прежде служил в полиции.
— Ладно, хорошо. Не надо повторять. Кто-нибудь успел проверить?
— Да. Баролли. Как выяснилось, это грязный коп. Пятнадцать лет он оттрубил в полиции нравов. А после — «вынужденная отставка».
— О’кей. Соберите о нем побольше сведений, разузнайте все, что можно. И затем мы созвонимся с этим старым пидором.
Лангтон остановился у пустого стола Анны.
— Где Трэвис?
Баролли поднял голову.
— Она с Льюисом. Что-то им не везет. Который день ищут эту шлюху с замогильным голосом. До сих пор прочесывают Сохо — и без толку. Вы хотите, чтобы я им перезвонил и попросил вернуться?
— Нет! — рявкнул Лангтон и скрылся в своем кабинете.
В центре этого \"пейзажа\" стоял вертолет. До него было метров сорок. Но их нам предстояло пройти пешком, проехать на \"тойоте\" через этот \"танкодром\" нереально.
* * *
Я заглушил движок. В наступившей тишине прозвучал голос Паука:
- Большая птица... большая стальная птица. Она хочет мяса. Сырого мяса... человечины.
В шесть часов вечера Анна и сержант Льюис стояли около маленького мрачноватого кафе неподалеку от станции метро «Кинг Кросс». Обычно там собирались сутенеры и другие вербовщики живого товара, любившие посидеть за столиками кафе в дождливые вечера. Два детектива уже несколько часов прохаживались вокруг него и останавливали уличных девок на каждом углу Сохо. Они также обошли центральные станции метро, однако их расспросы вновь не увенчались успехом. Конечно, с одним-единственным описанием — «низкий голос, мужской или женский» — далеко не продвинешься. Да и что они ищут — иголку в стоге сена, если не хуже? Льюису это надоело. Ей, честно признаться, тоже. А завтра им нужно будет представить очередной отчет о поисках свидетельницы. Льюис направился к автобусу, но Анна решила доехать до дома на метро. Она добралась до ближайшей станции и стала спускаться вниз на эскалаторе. Усталость дала о себе знать, и у нее нестерпимо заныли ноги. И вдруг она встрепенулась. Навстречу ей, на другой линии эскалатора, поднималась высокая крупная женщина с густыми черными вьющимися волосами. О таких принято говорить — «броская», и верно, все в ней обращало на себя внимание — и узкая красная кожаная юбка с металлическими заклепками, и майка с глубоким вырезом. На плече у нее висела большая раздувшаяся сумка, и она оживленно болтала с приземистой пухленькой блондинкой.
За моей спиной послышался голос Негодяя:
— Ну вот, я и сказала: «Да я за десять фунтов к твоей сигарете не притронусь. Пидор бесстыжий! А он в ответ…»
Эй! Мы на месте... Слышишь меня?
Анна повернулась. Она узнала голос. Тут нельзя было ошибиться — это он, тот самый, низкий, с придыханием. Не теряя ни секунды, она сбежала по эскалатору, прыгнула на другую линию, идущую наверх, и на последней ступеньке увидела удаляющуюся красную кожаную юбку. Женщина шла, покачиваясь на высоких красных каблуках.
- Слышу хорошо. Есть проблемы?
- На хрен здесь оцепление? Что за дела?
Но на улице, рядом с метро, Красная Кожа мгновенно исчезла. Как сквозь землю провалилась. Расстроенная Анна проверила ряды такси и возвратилась на станцию. Выходит, она ее упустила? Анна вздохнула и внезапно заметила табличку женского туалета. Кто знает, может быть, Красная Кожа привыкла там переодеваться?
- Оцепление только для того, чтобы не пускать зевак. Зря ты волнуешься.
Это вам надо волноваться, а не мне... Снимите своих бойцов, отзовите гаишников. Понял?
Она заглянула внутрь. Пухленькая блондинка подкрашивала перед зеркалом губы. В кабинке спустили воду и зажгли свет. Анна тоже посмотрелась в зеркало и удостоверилась, что с ее косметикой все в порядке.
- Хорошо, все сделаем... Нам самим ни к чему осложнения.
Блондинка окликнула свою приятельницу:
Спустя несколько секунд гаишный \"жигуленок\" резко развернулся и уехал.
\"Градовцы\" враз тоже исчезли. На пустыре остались вертолет и мы... Было очень тихо. Покачивались вертолетные лопасти, ветер нес через пустырь скомканную газету.
— Моя мама говорит, что я должна отдать ей деньги за месяц. Ну, это уж слишком, я ей так и ответила.
Негодяй напряженно всматривался в темно-зеленый фюзеляж. Бормотал Паук...
Негодяй снова поднес к губам, то есть к наволочке, рацию:
Красная Кожа выбралась из-за перегородки и наклонилась над раковиной.
- Эй, приятель, сейчас мы выйдем... давай без глупостей.
- Мы же договорились. Для нас главное - жизнь заложников. Ты обещал отпустить.
— М-м-м, — пробормотала она.
- Отпущу... не нужна мне обуза, мне экипажа хватит. Прощай.
— А тебе известно, что эти чертовы беби ситтеры получают по двадцать фунтов в час?
Негодяй прервал связь. Спиной, затылком я ощущал его неуверенность. Он нормально держался, но все равно я ощущал его напряжение, неуверенность и страх.
- Ну что,- сказал он через несколько секунд.- Пошли, что ли?
— М-м-м.
Никто не ответил.
- Пошли,- сказал он и тронул меня за плечо.- Ты первый, англичанин...
Анна вымыла руки. Она стояла спиной к женщинам, но видела их в зеркале над раковиной. Они кончили краситься и взбивать волосы. Блондинка трещала без умолку, а женщина в красной коже, которую Анна так мечтала услышать, не проронила ни слова.
Выйдешь и стой рядом.
Я раскрыл дверцу и выпрыгнул на землю.
— Ну, пока. До понедельника. — Блондинка вышла из туалета. Анна направилась к сушилке и подставила растопыренные пальцы, надеясь потянуть время. Ее сердце отчаянно забилось, когда Красная Кожа вымыла руки, стряхнула капли воды и повернулась к ней.
...Мы шли к большой птице молча.
Только Паук бормотал, бормотал, бормотал неустанно. На боку бетонного кольца он увидел изображение перевернутой пентаграммы... Он увидел и заорал:
— Черт, как долго они сохнут. Почему бы здесь не обзавестись бумажными полотенцами?
- Братья! Братья дают нам знак! Ты видишь, Негодяй?
Негодяй не ответил. Он шел у меня за спиной, держал в правой руке пистолет, нес за спиной рюкзак с баксами. Он был очень напряжен. До вертолета осталось около двадцати метров. Тридцать - тридцать пять шагов... совсем ерунда!
Анна не сомневалась — это ее голос. Красная Кожа пинком ноги приоткрыла опустевшую кабину и достала оттуда рулон туалетной бумаги. Проститутка вновь остановилась перед зеркалом и вытерла руки.
Потом осталось пятнадцать метров... потом десять... А потом вскрикнула Людмила. Я обернулся. Все остановились.
Женщина сидела на земле, смотрела на ногу в замшевом сапоге с высоченным каблуком... На глазах выступили слезы.
Анна приблизилась к ней и с нарочитой небрежностью осведомилась:
- Я... я упала,- сказала она.- Нога подвернулась.
- Вставайте,- ответил Негодяй.
— Это вы звонили в отделение полиции в Квиннз Парк? Прошу вас, ответьте мне, пожалуйста. Вы сказали, что у вас есть информация о Мелиссе Стивенс.
- Я, кажется, не могу.
Она попробовала встать и не смогла.
Красная Кожа кольнула ее неприязненным взглядом.
- Вставай, мясо!- заорал вдруг Паук.
Негодяй взмахнул рукой с пистолетом и сказал:
— Ну и что? Я вам все сообщила. Больше мне добавить нечего. Извините.
- Ладно. Это уже в сущности не важно... пошли.
- Нет, пусть она встанет... я возьму ее с собой. На ужин нашей птичке. Птица хочет сырого мяса.
— Я хотела бы с вами поговорить, — заявила Анна, удивляясь, что интуиция ее не подвела и она нашла свидетельницу.
- Не дури, Паук. Пойдем,- произнес Негодяй, оглядываясь по сторонам.
- Птице нужно мясо,- повторил Паук упрямо.- Вставай, тварь!
Красная Кожа облизала губы.
Он направил на женщину обрез. Она все так же сидела на земле, по лицу текли слезы.
- Паук!- сказал Негодяй требовательно.
— Сочувствую вам, милочка. Не повезло. Непруха. А я свой херовый гражданский долг выполнила. Как же вы меня отыскали?
- Вставай,- заорал Паук и взвел курки.
- А пошел ты, сволочь!- выкрикнула вдруг женщина.- Стреляй, дерьмо. Стреляй! Плевала я на тебя... стреляй, сволочь!
— У вас очень необычный голос.
Паук медленно поднял обрез... И грохнул выстрел. Паук с простреленной головой медленно опустился на землю. По резиновой маске мертвеца текла настоящая кровь.
— Ага. Это после ларингита. Меня один клиент заразил, вот холера.
И - с чудовищным грохотом, вздымая фонтаны песка - начали взрываться вокруг нас песчаные кучи. Вспышки ослепляли. За этим ярким - невероятно ярким!- светом уже бежали мощные фигуры в черном. Но я этого не видел.
Ослепленный, оглушенный, я упал на землю. Через секунду в затылок мне уперся ствол автомата, сверху рухнуло не шибко-то легкое тело. Потом мне заломили руки и надели наручники.
Красная Кожа двинулась к двери, и Анна поспешила за ней.
***
— Вы можете уделить мне десять минут, прошу вас?
Когда я очухался, спросил:
Красная Кожа уже была готова распахнуть дверь.
- Что это было - \"Заря\" {специальная светошумовая граната. Дает очень высокой яркости вспышку и невыносимой громкости звук.}?
— Я пожалела эту девочку, ясно? Рассказала обо всем, что видела. А с вами я никуда идти не собираюсь. Не первый год на свете живу и знаю, что́ у вас на уме. Вот я выйду отсюда в этой юбке и туфлях, тут-то вы меня и сцапаете. Увезете в вашу гребаную полицию нравов. Не было печали!
- Нет, но, в общем-то, из того же ряда... Понравилось?
Красная Кожа хлопнула дверью. Анна побежала за ней.
- Нормально. А зачем меня-то повязали?
— Я из отдела расследования убийств. И не заставляйте меня вас арестовывать.
- Так уж - извини, разбираться было некогда. Все поголовно в наволочках. А времени нет, счет идет на секунды. Не помяли?
Красная Кожа остановилась и огрызнулась:
- Есть маленько. Ну да ничего, я борьбой занимался, к таким штукам не привыкать... А наволочка... что ж наволочка? Могли бы по одежде сориентироваться.
— Это еще по какому обвинению?
- Нет, Андрей, не могли. Нельзя исключить, что преступники могут обменяться одеждой с заложниками. Такие случаи бывали. Так что лучше, как говорится, перебдеть.
— Мы не могли бы выпить кофе?
— Господи боже!
- Это точно,- согласился я.
— Я оплачу ваше время, — предупредила Анна.
Так вот и закончилась история с урановым миллионом. Когда два с лишним месяца назад я встретился белой ночью со Славой Докером возле \"Европы\", я даже не мог предположить, как далеко она меня заведет...
— Пятьдесят кусков. Вернемся назад, в туалет. Меня не должны видеть здесь вместе с вами.
Арестованные Негодяй и Оборотень оказались сотрудниками милиции в прошлом. К делу об уране они имели только косвенное отношение, но когда узнали эту историю от наркомана Паука, который контачил со Смирновым-Козыревым, то решили на этом заработать. Выбрали \"басаевский\" вариант и красиво обставились... А ведь у них почти получилось. Лететь на Запад они и не собирались. Освобождать наркота-прапорщика - тем более. Вертолет должен был вылететь в Карелию. Там их уже поджидал напарник на УАЗе. Вот и весь эзотерический утес! Кстати, своего брата Паука они действительно собирались убить. А ведь почти получилось! Но \"почти\" не считается...
— Хорошо, только ступайте первой, — сказала Анна, решив, что в противном случае Красная Кожа сбежит, как только она повернется к ней спиной.
Да, а приказ на Соболина я не издал. Он сам ко мне пришел с повинной головой: черт, говорит, попутал. И я подумал, что, может быть, так и оно есть.
Проститутка тяжело вздохнула и снова направилась к женскому туалету. Анна последовала за ней.
Я так Соболину и сказал:
* * *
- Это запросто... Усыновленные Дьяволом идут во мраке ночи.
Когда Лангтон наконец дозвонился до Испании, автоответчик Сауфвуда произнес дежурную фразу: «Позвоните попозже».
- Чего?- удивленно спросил Володя.
Мойра надела пальто, намереваясь уйти.
- Да ничего. Просто... заявление для прессы.
— Он был копом-ищейкой, шеф, а больше мне ничего не известно. Ведь сколько лет прошло. Я тогда еще ходила в форме. И мы называли его Щупальцем.
— Как, по-твоему, у него есть информация и это не блеф?
— Не знаю. Но вряд ли он просто услышал и позвонил, да еще через несколько недель. Наверное, прикидывал, стоит ли связываться и сколько ему заплатят. Конечно, он ждет вознаграждения.
Лангтон грустно усмехнулся и сказал, что отпускает Мойру. Он знал, что должен серьезно отнестись к этому звонку, но с бюджетом в отделе дело обстояло туго. А поездка в Испанию окончательно разорит их, да и выбьет из графика, особенно если они потратят время зря и не представят соответствующий отчет. Он опять набрал номер и опять услышал запись автоответчика. Огорчился и повесил трубку.
Было почти девять вечера — темнота сгустилась, предвещая наступление ночи. Лангтон стоял в центре комнаты. Они уже несколько недель работали без перерыва, а расследование между тем засыхало на корню. И тут в ситуационную ворвалась раскрасневшаяся Анна.
— Ой, как хорошо, что я вас застала!
Лангтон улыбнулся.
— Я уже подумывал, не пора ли мне домой?
Она сняла пальто.
— Я отыскала свидетельницу.
— Что?
— На станции метро «Кингз Кросс». Мы с Льюисом могли бы найти ее и раньше, но она работает по уикэндам. Вот почему нам не везло. Приезжает по пятницам из Лидса и возвращается к себе по понедельникам. Кстати, она не транссексуал, а нормальная женщина, но один из клиентов… — Анна осеклась, ей нужно было отдышаться и немного успокоиться.
— Вдохните поглубже, Трэвис, и расскажите мне все со всеми подробностями.
Анна взяла записную книжку и начала перелистывать страницы. Лангтон устроился на краешке ее стола.
— Ее зовут Ивонна Барбер. Она проститутка и снимает комнату вместе с двумя другими девушками над магазином на Олд-Комптон-стрит. Так вот, Ивонна уверена, что Мелисса села в старый «Мерседес».
Когда Анна показала ей целую россыпь фотографий разных машин, Ивонна не колеблясь ткнула пальцем в снимок с «Мерседесом».