Автор неизвестен
Возвращение (Секретные материалы)
СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Возвращение
(BY ELENA RADZUKEVITCH)
14 сентября 1973г.
18.03
- Саманта! Са-ман-та!!! - темноволосый мальчик стоял под большим деревом и, запрокинув голову, вглядывался в переплетение ветвей.
- Саманта, если ты сейчас же не спустишься, я... он помедлил, соображая, чем бы напугать сестренку посильнее, - Не дам тебе больше кататься на моем велике, слышишь?
В листве послышалось какое то шуршание и приглушенный возглас.
Мальчик нахмурился.
Они с сестрой и еще тремя соседскими ребятишками играли в прятки, хотя он считал себя уже слишком большим для такой игры.
Воскресный день был жарким и они славно провели время в парке.
Джимии и Джой он нашел сразу. Эти близнецы (или двойняшки? Он знал чем отличаются близнецы от двойняшек, но никак не мог запомнить кто из них кто) не придумали ничего лучше, чем спрятаться у ручья под лодкой. Ха-ха! Билли вылез из укрытия сам, но не смог перегнать его и тоже проиграл. Осталась одна Саманта. Все утро она задавалась, как могла, и ему пришлось пообещать ей, что если он найдет ее - то она не будет с ними играть дальше.
И вот теперь он не мог найти ее.
Сначала он искал ее один, потом подключились остальные. Они звали девочку, искали по всем укромным местам старого парка.
Затем остальным наскучила эта игра и ребятишки разбежались.
Мальчик продолжал искать свою сестру. Ему уже стало страшно.
- Саманта! Ладно, ты выиграла, выходи! - наконец закричал он, не в силах больше выносить одиночество.
- Я здесь!
Голос шел с высокого раскидистого дуба, росшего недалеко от ручья.
Как это интересно она умудрилась на него забраться?
- Слазь с дерева, балда, нам уже давно пора быть дома, слышишь?
Молчание и сопение.
Мальчик начал терять терпение. Они должны быть дома ровно в шесть часов вечера. Он взглянул на часы: 18.07. Отец запросто может оставить их обоих без ужина за опоздание.
- Ну ты как хочешь, а я пошел домой! Он демонстративно затопал прочь от дерева.
- Нет! Подожди! Фокс! Я НЕ МОГУ слезть с дерева!
- Как это не можешь? - поинтересовался мальчик. Как же ты тогда туда залезла?
- Не знаю... - в голосе девочки послышались слезы. Я залезть сумела, потому что мне помог один дяденька, а теперь я боюсь...
- Ладно, бояка.
Фокс подпрыгнул, пытаясь уцепиться за самую низкую ветку. Это удалось только с четвертого раза. Он подтянулся на руках, и забрался на дерево.
- Где ты там?
Дальше по раскидистому дубу лезть было довольно легко, поскольку ветки росли часто. \"Немногим сложнее, чем лезть по лестнице на чердак\" - подумал Фокс. Он нашел сестренку где то примерно на середине. Она сидела на ветке обхватив ствол руками. Две длинные темные косички подрагивали на спинке, сотрясавшейся от тихих рыданий.
- Ты чего, ревешь, дура? Давай, вниз полезли.
Но девочка крепко вцепившись в ствол руками, помотала головой.
Мальчик задумался. Он слышал про случаи, когда люди или дети пугались чего ни будь и у них мог быть какой ни будь психический приступ. Похоже вот он сейчас перед ним. В таких случаях нужно вывести человека из этого состояния, например, ударив по лицу...
Он посмотрел, нахмурившись, на залитую слезами мордашку. Бить сестренку ему не хотелось. Если спускаться вниз и бежать за помощью, в первую очередь потом попадет ему. Это точно.
Он подобрался поближе и осторожно погладил девочку по руке.
- Эй, Саманта? Я уже тут, слышишь? Я помогу тебе спуститься. Тут совсем даже и невысоко. Он посмотрел вниз.
Было высоко, но Фокс ни капли не боялся.
- А что за дядька помог забраться тебе на дерево? - решил применить он мамин отвлекающий маневр.
Саманта шмыгнула носом.
- Не дядька, а дяденька! Он спросил как меня зовут и что я тут делаю. Я сказала, что ты сказал, что не будешь со мной играть если найдешь, - она опять шмыгнула носом, - А он сказал, что поможет спрятаться так, что ты не найдешь. Ты и не нашел, не нашел!
- Ну ладно, не нашел, - примирительно сказал мальчик, а затем подозрительно спросил, - а конфет он тебе не давал? Про всяких нехороших дядек, которые дают маленьким девочкам конфеты, а потом предлагаю покататься в машине он тоже слышал.
- Нет, не давал. Он только помог забраться и сказал, что бы я держалась крепче. Вот и все.
- Ну, все ясно. Давай теперь держись крепче за меня, полезли вниз, а то без ужина точно останемся.
- А у меня печенье есть, - сообщила девочка.
- Ладно, давай держись.
Спуск занял минут пятнадцать. Фокс поддерживал сестренку. Направлял ее руки, занимал разговором. На последней ветке он просто спустил ее вниз, держа за руки. Она даже не упала. А потом спрыгнул сам. Было 18.37. До дома идти еще 15 минут. Если папа дома - наказания не избежать.
Хотя.
Он посмотрел на довольную сестренку. Та, забыв все неприятности жевала печенье.
- Что мы скажем дома? А? - строго спросил он.
Саманта захлопала глазами. Ей ничего не будет, проверено. А на Фокса отец вполне может накричать и не пустить завтра гулять. Или не даст смотреть телевизор.
Чувствуя свою вину, она сказала.
- Я ничего не расскажу.
Фокс усмехнулся.
- Слыхали эти сказки.
- Нет, честное-пречестное слово я не проболтаюсь!
- Сделаем так, - объявил он ей свое решение, - Сейчас я тебя немного искупаю в ручье. Скажем, что ты упала, а я тебя спас. ОК?
- ОК - покорно кивнула она... 20 сентября 1998г.
21.48
Воскресный вечер подходили к концу. Почти неделя полного безделья - в этом все же что то есть. Странно, Дане Скалли, казалось, что она уже разучилась отдыхать. Причина перерыва в работе была несколько прозаичной. В среду она подвернула ногу. Наконец то выдалось время спокойно разобрать фотографии прошлогоднего отпуска и вдоволь поболтать по телефону.
Фокс Малдер навестил ее в тот же вечер. Он приволок большой букет цветов. Ничего не поделаешь, всем своим видом показывал он, традиция, дарить больным букеты цветов, как символ из скорейшего выздоровления.
Букет еле поместился в вазе. Они мило поболтали минут тридцать и Фокс ушел.
Разбирая фотографии и буклеты отеля, она несколько раз ловила себя на мысли, что ждет телефонного звонка.
Она не знала сердится ей на Малдера за молчание, либо быть благодарной за небольшую передышку. * * *
Розы завяли, а понедельник встретил ее хмурым дождем.
Напарника на работе еще не было и подвал оказался в ее полном распоряжении. Дана сдвинула бумаги напарника на край стола, освобождая место и не торопясь начала разбирать почту и накопившиеся служебные бумаги. Надо признаться, думала она про себя, что работать за столом все же удобнее.
Часов в 11 утра, наливая себе кофе и размешивая в нем сливки, Дана немного забеспокоилась. На 11.20 было назначено совещание у заместителя директора Скиннера. Причем, совещание относилось к разряду традиционных, забыть о нем было довольно сложно, да и вообще - Фоксу Малдеру пора бы уже давно быть на работе.
Она взялась за телефон. Но ответа не было. 14 сентября 1973г.
18.45
- Эй, парень, подожди! - мужской голос звучал весело.
Фокс оглянулся. К ним подходил высокий темноволосый мужчина, лет 30-35 на вид.
Собственно говоря, они почти закончили. Саманта стояла в ручье, а он старательно мочил ее одежду. Осталось совсем немного.
- Это он помог мне забраться на дерево! - воскликнула Саманта.
- Верно, малышка. Я помог забраться, а твой братец похоже помог тебе спуститься, верно? А сейчас он делает, что то не то. Или я ошибаюсь?
Мужчина подошел ближе и протянул девочке руку. Она ухватилась за его ладонь и выбралась на берег.
- Да ты вся вымокла!
- Это ничего, мистер. Мне не холодно.
- Послушайте, мы ничего плохого не делали... - Фокс немного растерялся. Мужчина вел себя так уверенно.
- Ну да, конечно. Ваша фамилия Малдер, не так ли?
- Да...
Знаешь, а я ведь иду к вам в гости. Мне нужно поговорить с вашим отцом. Мы работали с ним одно время вместе.
Фокс слушал в полуха. Он думал расскажет их новый знакомый о его проделке с ручьем или нет.
- Так что ты там придумал с этим ручьем, а? - незнакомец так добродушно улыбнулся, что Фокс не раздумывая долго выложил ему проблему с опозданием.
- Неплохо, конечно, - мужчина потрепал мальчика по голове, - Но отец все равно накажет тебя. А знаешь почему?
9-я техника.
- Почему?
- Потому что он тебе не поверит. Ты же сам остался в сухой одежде. Как же ты ее спасал, а?
(из сборника рассказов «Три мгновения взрыва»)
Мужчина рассмеялся.
Если бы Фокс был постарше, то он заметил бы, что смех незнакомца был несколько напряженным. 21 сентября 1998г.
Неподалеку от скоростного шоссе на самых задворках Род-Айленда неприметно влачил свое существование большой торговый центр. Дела в магазинах и бутиках шли сносно; бывали деньки как получше, так и похуже. Лишь одно заведение привлекало постоянно много народу. Располагалось оно в самом углу и название имело претенциозное: \"Обед и ничего больше\".
11.15
Допив одним большим глотком свое кофе, Дана направилась наверх. Сотрудников, участвовавших в совещании было довольно много, поэтому отсутствие Малдера заметили не сразу. Тем не менее, заместитель директора поинтересовался, где находится его, можно сказать лучший, агент.
Клиентуру заведения составляли в основном студенты: их привлекали простое, без напыщенности и изысков меню, постеры фильмов про вампиров, выпущенных киностудиями Турции и Вьетнама, развешенные на стенах, домашняя атмосфера, которую создавали поистрепавшиеся игрушки, выглядывавшие из неожиданных мест или ниш. Молодые люди приходили сюда большими компаниями, собирали по всему залу неиспользуемые стулья и, рассевшись вокруг одного или двух столов, дружно галдели.
Дана ответила нечто неопределенное и по окончании совещания постаралась как можно быстрее покинуть кабинет. Однако властный голос остановил ее на пороге.
- Агент Скалли, ваш ответ меня не удовлетворил. Почему агент Маледер отсутствовал на совещании? У него насколько я знаю сейчас нет срочных дел?
Кроме них в кафе заходили кое-кто из местных жителей, кому этот шум был в радость (в силу личных причин, вероятнее всего). И, может быть, два-три процента публики составляли мускулистые мужчины и женщины, которые занимали столики и сидели в полном одиночестве, перекусывая и чего-то дожидаясь. Хоть они и не были знакомы друг с другом, их крупные фигуры сами просились в фигурные скобки для любого из новых посетителей.
- Сэр, я не знаю по какой причине его не было. Но уверяю вас, причина видимо вполне уважительная. Малдер очень серьезно относится к своим служебным обязанностям...
- Но не к служебной дисциплине, я полагаю. У меня есть к нему ряд вопросов. И передайте ему, что я жду объяснений по поводу его отсутствия.
Напрашивался вывод, что все они армейские люди; правда была там одна женщина, которая никак не соответствовала им, и этим словно подтверждала правильность вывода. Ее звали Кенинг. Она была крупна и не совсем стара, хотя такую, как у нее, прическу привычно замечать на головах пожилых женщин, да и то во времена, предшествовавшие нынешним. Макияж ее был безупречен, правда не мог скрыть довольно тяжелых нависающих бровей. За столиком она сидела уже довольно долго, и чтобы не бесить официантов, скрашивала свое одиночество сначала тарелкой овсяной каши, а спустя несколько часов и скромным ланчем, состоявшим из салата и минимально возможной порцией пасты; естественно излишне объяснять, что основной причиной ее одиночества было отсутствие среди входивших в кафе ожидаемого ею человека. В этом тоже она была исключением: гражданским лицом, дожидавшимся солдата. Покупателем, дожидающимся продавца.
- Да, сэр.
Выйдя из кабинета и поймав сочувствующий взгляд секретарши, Скалли позволила себе скорчить маленькую гримаску. Скиннер решил поиграть в подчиненных и начальников. Хотя, зная его крутой нрав, это, в принципе небольшое, недоразумение, могло вылиться в крупные неприятности. Для Малдера.
Периодически с такими же намерениями, как у нее, посетители заходили внутрь и нерешительно приближались к тому или иному столику, уже занятому человеком внушительных размеров. Обычно такой марш протекал с недолгими остановками на ходу (когда ему или ей приходилось вытаскивать или фотографию или телефон или клочок бумаги с описанием), но всегда заканчивался у столика с нужным продавцом. Обычно клиент подсаживался и, пользуясь тем, что студенческий гвалт ни на секунду не умолкал, быстро перебрасывался с обедающим солдатом необходимыми словами. Даже несмотря на внушительный камуфляж, предоставляемый резвящимися юнцами, новым посетителям кафе приходилось заказывать еду и себе. В дальнейшем продавец под видом передаваемой солонки исполнял свою часть сделки, и обеспечивал встречавшимся хорошее алиби. Конспирации способствовали также и большие пакеты, в которых, если то требовалось, передавался товар, - в торговом центре никто не обратил бы на них внимания. Расплачивались покупатели прежде всего, по большей части конвертами в самом начале встречи, так что, получив нужное, быстро покидали кафе.
Спускаясь обратно в подвал, Скалли ожидала увидеть Малдера за своим столом, с обычной усмешкой на устах.
Однако в подвале было пусто. Кучка его бумаг, которую она небрежно отодвинула утром - сиротливо застыла на углу стола.
Кенинг сразу поняла, что молодые люди совсем не зря громко смеются и всячески стараются произвести впечатление юношеской безалаберности. Причастны они были вне всяких сомнений. В кафе между ними и торговцами незаконным существовал своеобразный симбиоз, который любой посторонний принял бы за \"местный колорит\". Тем не менее утверждать, что студентам известно, чем барыжат солдаты, было бы наивно.
Скалли снова взялась за телефон, но сотовый молчал.
Она встала и прошлась по кабинету. Видимо действительно случилось что то более серьезное чем грипп или пробка на дороге.
Солдатское дело было, придя, послушно проследовать за официантом к выбранному где-нибудь в уголке столику, заказать и съесть ланч или ужин, пока люди, ранее предложившие встречу, набирались где-то смелости исполнить свою часть уговора. Некоторые из покупателей были из ближайших кварталов, - вот уж они давали разгуляться своей параноидальной бдительности, (высматривая по закоулкам, которые знали, как свои пять пальцев, притаившихся шпионов или полицейских), заставляя в итоге продавцов часами сидеть в кафе, что дополнительно проясняло их взаимоотношение с законом. Caveat emptor, одним словом. \"Обед и ничего больше\" действительно был под колпаком, но, вопреки латинскому утверждению, люди, следившее за деятельностью кафе, интересовались отнюдь не личностями покупателей.
Но, Дана, подавив тревогу, вновь углубилась в свои бумаги.
Ответ из биохимической лаборатории, квитанции из последней командировки... результаты вскрытия...
Много сделок не ускользнуло от взора Кенинг. Но в ее цели не входило оконфуживать торгующие стороны, так что, вдруг столкнувшись глазами с кем-либо из пары, она тотчас опускала глаза полу. Наконец пришел и ее продавец. Это случилось где-то около шести часов вечера, когда у обслуживающего ее официанта, каждый час подносившего чашку свежего кофе, готово было лопнуть терпение. Мужчине было немногим за тридцать, он был высок и атлетично сложен. Он подсел к столу и, не раздумывая, заказал обед дня (хотя понятия не имел, что за блюда ему принесут).
Черт! Куда он делся!
Ладно, ты сам напросился.
-Я ждала Вас гораздо раньше, - негромко сказала Кенинг.
Она отодвинула свои бумаги и принялась за стопку Малдера.
Пара недописанных отчетов, распечатки электронной почты, пачка фотографий зловещего вида, какие то совершенно не понятные записи, посторонние журналы... и прочий хлам. Негусто...
-Да и хер с Вами, - так же мягко ответил мужчина, проведя рукой по коротко остриженной макушке.
Лист бумаги с телефоном.
Принесли заказ, и мужчина с энтузиазмом, не разглядывая особо содержимое тарелки, принялся его уминать. Кенинг терпеливо изучала его склонённую голову. Наконец, она протянула ему через стол книгу. Мужчина взял ее в руки, вопросительно вскинув одну из бровей, но затем одобрительно качнул головой. Книга была старой, в хорошем кожаном переплете. \"Готто\" можно было прочесть на обложке. А также \"Лафкадио Хирн\".
Скалли откинулась на спинку стула, рассматривая находку. Номер, написан явно второпях, остро отточенным карандашом. В этом он мастер... Под номером проведена жирная черта и поставлена точка. Причем, точка поставлена с такой силой, что лист бумаги продырявлен насквозь. Значит... этот номер явно был важен для него...
Хм. 14 сентября 1973г.
-Шикарно, - оценил мужчина.
19.07
-Это вместо конверта, - пояснила она.
Надо признать, что гость отвлек внимание отца от мокрой одежды Саманты и от их такого вызывающего опоздания.
Встретила их Тина Малдер.
-Да я уж догадался. - Раскрыв книгу с начала, он пролистал несколько первых страниц.
- Боже мой, Саманта! Что с твоей одеждой?! Фокс! Это что такое?
- Мама, к нам гость, - ответил мальчик, отступая в сторону.
-Он отправился в Японию. - произнесла Кенинг. - Книга про японских призраков.
- Да? - Тина несколько растерялась, но тут же улыбнулась незнакомцу.
- Добрый день, сэр. Добро пожаловать.
-Я кстати знаю его. - ответил мужчина, а спустя несколько секунд добавил, - и кстати, не только про призраков. - С показным лоском торговца книгами мужчина принялся пристально рассматривать дорогой экземпляр. Целыми блоками он переворачивал страницы, пока, едва пройдя середину, не наткнулся на скрупулезно и добротно склеенные страницы: вместе с вырезанной сердцевиной они являли собой подобие шкатулки. Внутри, он догадался, лежали деньги. Однако заглядывать не стал.
Темноволосый мужчина улыбнулся, переступил порог и протянул руку женщине.
-Там вся сумма, - произнесла женщина.
- Хэйл. Джордж Хэйл. Очень приятно. Я, собственно хотел повидать мистера Малдера, старшего, - уточнил он, - С младшим я уже познакомился.
- Да, конечно. Проходите.
-Мысли не было, что я захочу прочесть книгу? Что мне захочется узнать, чем дело кончилось? - голос его звучал опечаленно. Повисла тишина.
Хэйл вошел в гостиную, несколько неуверенно оглядываясь.
-Для этого внутри деньги. Выньте их и купите себе другой экземпляр - парировала Кенинг.
- Фокс, что ты стоишь? Иди позови папу, - Тина Малдер легко подтолкнула сына, - Саманта! Немедленно наверх, в ванную!
Тина смущенно улыбнулась.
-Эх, обыватель, - с мальчишеской ухмылкой подытожил он и захлопнул книгу. Он действительно так и не заглянул внутрь. Сунул книгу в свою сумку, а взамен извлек из нее небольшую закупоренную бутылку. Кенинг осторожно огляделась вокруг, после чего повернулась к продавцу.
- Извините, мистер Хэйл, - с детьми масса хлопот.
- У вас славные ребятишки, миссис Малдер. * * *
-Зачем же... - прошептала она, но в ответ мужчина презрительно фыркнул.
... Саманта наклонила флакон с пенящейся жидкостью над струей горячей воды. Она уже переоделась. Вернее сказать скинула мокрое платье и завернулась в пушистое полотенце. Ей было холодно. Да, холодно, а еще стыдно от того, что пришлось врать маме.
Скорее всего она не поверила ей. Папа так уж точно. Он сказал Фоксу \"потом разберемся\". Конечно, при госте он не станет ругать брата.
-Да бросьте! - отрезал он, поднял бутылку до уровня её глаз и аккуратно встряхнул. Что то маленькое твёрдое задребезжало, стукаясь о стеклянные стенки. С довольным видом, он протянул бутылку покупательнице. Кенинг, затаив дыхание приняла контейнер и подставила его солнечным лучам.
Саманта вздохнула. Что то происходило в их семье. Девочка временами чувствовала нарастающее отчуждение родителей. И почему то папа стал так строго относиться к Фоксу. Ругал его за любую шалость.
Внутри был крохотный комочек размером не больше мизинца; он был темного почвенного оттенка и беспорядочно утыкан кривоватыми отростками, суть которых опознать было невозможно, - но было очевидно, что земля не мать им родная. Результат обследования был предъявлен почтительным вздохом; чувствуя, как галопом несется сердце в груди, женщина убедила себя прекратить пялиться и поставила бутылку обратно на стол. Продавец к процедуре не испытывал никакого интереса и полностью сконцентрировался на остывавшем втором блюде.
Саманта забралась в ванную. Горячая вода согрела тело, а огромные хлопья пены представлялись ей белыми сверкающими облаками. Саманта поддела большой ком пены себе на голову. Она будет облачной принцессой! А у принцессы должна быть корона. И великолепное белое платье. Его роль тоже сыграла пена. Саманта покрутилась перед зеркалом. Затем распустила косички и пользуясь той же пеной изобразила на своей голове прическу достойную облачной королевы. 21 сентября 1998г.
13.40
Почему-то ей казалось, что мужчина должен покинуть кафе, раз уж сделка произошла.
Дана решила для начала съездить к напарнику домой. Все равно никакие дела не шли в голову. Да и нога еще давала о себе знать...
Теперь она стояла около двери с номером 42 и внимательно прислушивалась к звукам, доносившимся из за двери. Вернее звуков никаких не доносилось. Стояла полная тишина. Она позвонила, потом постучала еще раз. Где то у соседей залаяла собака.
-Так значит, Вам это досталось, - наконец заставила она себя заговорить.
Вот черт.
-Ага, мне. Я выскреб это, прямо из ящика. Сам.
Ключ от квартиры напарника у нее был, но он лежал в машине. Пришлось возвращаться. Она уже начала чуть прихрамывать.
Беспорядок в квартире на нее не произвел никакого впечатления. Это относилось к разряду привычного. Ха, не то еще видали!
-Сколько Вы пробыли...? - она оборвала себя на полуслове. Слова важны. - Сколько Вы прослужили на Гуантанамо?
Она посыпала корм рыбкам, как делала всегда когда Малдер исчезал таинственным образом или лежал в больнице после очередного неудачного эпизода в своей карьере.
Зверюги просто выпрыгивали из воды. Но это тоже ни о чем не говорило. Эти твари способны жрать 24 часа в сутки.
Мужчина оглядел ее, не прекратив жевать. Взгляд его словно пытался скрыть какую то тайну. Наконец, он как будто сдался самому себе, и, проглотив пищу, обтер салфеткой рот и сказал:
Скалли прошлась по квартире, соображая куда мог деться ее партнер. Ага, большой спортивной сумки в шкафу нет. Кроссовок тоже нигде не видно. Из ванной исчезла бритва. Похоже Фокс Малдер занят полевой работой, о которой Скиннеру ничего не известно.
-Достаточно, чтобы раздобыть это. Господи, да я уж и не вспомню точно сколько.
Скалли для очистки совести заглянула в компьютер. Электронная почта была, но ничего интересного...
Несанкционированный осмотр продолжался. Она конечно не рассчитывала найти записку, которая начиналась бы словами: \"Дорогая, Скалли, мне пришлось уехать по делам...\" Но он, согласно всем правилам и уставам, был обязан поставить в известность о предполагающемся расследовании если не начальника (прямого и непосредственного) то хотя бы своего партнера. А это значит что? Это значит, что он либо рассчитывал закончить все по быстрому, либо не смог этого сделать. А это уже тревожно.
Допытываться до истин Кенинг умела. Повелось это еще со столбцов газетных объявлений, которые стали до нее единой глубочайшей шахтой. Она вынюхивала секреты, равно как и принюхивалась к их источникам. Потраченные годы окупились приобретенным умением брать безошибочно след. Специфика данного сегмента рынка: быть шоппером подразумевало не только быть готовым расстаться с уймой сил, но и находится в согласии с необходимыми Арканами. Сидя под крышей \"Обеда\" и провожая взглядом проворачивавшиеся транзакции, она при желании могла легко предугадать, где появится новое объявление и что конкретно будет выставлено на продажу.
Тревожно?
Черт бы его побрал! Проклятье! Это не тревожно, это ОЧЕНЬ тревожно!
Хотя есть еще третий вариант. Малдер просто наплевал на требования инструкций и со спокойной совестью занимается поиском летающего блюдца где-ни будь в Орегоне.
Прошло время, когда потайными местами этого мира считались берлоги невиданных монстров или тайники с завороженными кладами. Теперь пальму перехватили магазины. Лавочки и барахолки, - где таинственное пускалось в оборот, подогревало интерес, столь бесхитростно продвигая сбыт. История ее покупок переломилась в тот момент, когда Кенинг узнала о том, что влиятельные круги наводнили рынок штуками, приблизительно сопоставимыми по энергетической насыщенности с известными артефактами. Это был самый тщательно-нескрываемый секрет: он не пытался скрыть, что их сила и эффективность на самом деле сфабрикованы. Тем не менее это не мешало цене на них взвинчиваться и достигать высот, - а это означало, что маркетинговый ход был продуман от начала и до конца. О том, что эти штуки будут покупаться, речи и быть не могло. Конечно, человек не купит что попало, - особенно когда ищет оккультный объект, - но на данном рынке он вынужден принимать правила самого рынка. Следовать в том же направлении, куда и вся отрасль, вытолкнутая новым вектором. А им была война.
Но что то подсказывало Скалли, что это не так.
Помедлив минуту-другую она набрала номер Тины Малдер. Трубку долго не брали. Это не удивило Дану. После перенесенного инсульта женщина вполне оправилась, но конечно не могла быстро перемещаться по своему довольно большому дому.
\"Только расстрою ее зря. Хотя если что то случилось на самом деле - все равно придется ей сообщить...\"
Речь шла, к примеру, о шлемах, помнивших последние звуки, слышимые павшими в боях. Об оплавившихся айподах, выковырянных из сгоревших танков, - даже если их удавалось заставить воспроизводить контент, то они издавали звуки, от которых взбесился бы любой джинн. Объекты были самые разнообразные, но их можно было классифицировать во-первых по типу, а во-вторых, по уровню перенесенного ущерба; таким образам создавалась координатная сетка, в которую хорошо вписалась карта городских заведений, где проворачивались акты купли-продажи. \"Обед\" фигурировал на этой карте, - здесь велись дела с солдатами со всей восточной трети США.
Разговор действительно вышел нелепым.
- Хорошо, миссис Малдер, я буду держать вас в курсе. Думаю ничего страшного не произошло, не волнуйтесь. Обычное расследование. Просто меня не было несколько дней на работе и я не знаю чем занимался в это время Фокс...Да нет, ничего не случилось, просто ногу подвернула...да... конечно, позвоню. Все будет нормально, не волнуйтесь...
Бизнес был естественно не в ладах с законом, но по умолчанию считался полноправной частью экономики; в нем было в равной степени естеств мародёрства или неизбежного сексуального насилия. Вести его следовало так, чтобы при случае получилось отвертеться весьма правдоподобно; и если удавалось не выступать за условленные рамки, деляга приобретал своеобразный ореол, становился похожим больше на колдуна, чем на вора, что безусловно сулило бизнесу весомые преимущества. А черный рынок артефактов разумеется совершал еще шажок вперед.
Так. А это что? Кассета в автоответчике была смотана полностью.
Дана нажала на перемотку.
В первую очередь, нужно было озаботится юридической стороной сделки: следовало подтвердить у владельцев заведения, что внутри их заведения не нарушается поправка 2340А главы 18 Кодекса США, запрещающая пытки в отношении людей. Точные формулировки подобных поправок Кенинг могла цитировать. Знала их наизусть. Собственно, ведь они и писались только для того, чтобы их зубрили другие.
Но кроме голоса Малдера, сообщающего, что его нет дома, да пары звонков его приятелей ничего не было. Хотя нет. Слышны были звуки соединяющейся линии, шуршание статистических разрядов в проводах и молчание. Кто-то раз пять набирал номер, но так и не оставил звукового автографа... 12 сентября 1998г.
09.18
Классифицировано было десять техник. Фокусировка и сковывание внимания. Окружением стенами. Фиксация лицевых мышц вкупе с пощечинами. Документ был просто шедевром, бриллиантом; Ю и Байби - мученики с репутацией Алистера Кроули, юристы из Госдепартамента, пророки, разве что не восславленные, но и за те же заслуги не обесчещенные. Всё занумеровано, и теперь это не просто слова; как любой перечень наделяет слова ритмикой при чтении, так и этот документ был подобием заклинания, отрывком из поистрепавшейся за тысячи лет использования Книги Тота. И авторы ясно представляли себе это.
То субботнее утро было пасмурным. Сентябрь, называется. Индейское лето. Вставать совершенно не хотелось. Собственно, каких либо планов и не было. Покрутившись с полчаса на диване Малдер все же встал, натянул тренировочный костюм и отправился на свою утреннею пробежку.
Два-три раза в неделю он неукоснительно предавался этому занятию. Бег снимал постоянный стресс, заставляя кровь быстрее струиться в жилах, развевал мрачные мысли. Вот и сейчас, когда он заканчивал третий километровый круг в Александрийском парке, от мрачного утреннего настроения не осталось и следа.
Методики деперсонализации – раз, постановки в неестественное положение - два, всевозможных лишений - три, и так далее, ну и в конце концов воды. Самое омерзительное - последнее. Вот где сходились все уловки, и не важно придумывалось или нет что-то новое. Не дать не взять, совершеннейшее рекламное предложение, (если не обращать внимания на этическую гнусность). Вряд ли Кенинг удалось бы разжиться этой тряпкой, если бы не тот, первый ее допрос. Именно тогда тряпочка напиталась водою, и теперь, понимала Кенинг, ничто не способно было просушить ее. Да и сравниться с нею в степени воздействия тоже. Даже мокрые полотенца в буквальном смысле.
Еще издалека он заметил немолодого мужчину, если не сказать старика, как то неуверенно шагающего по аллее. Человек шел, шатаясь, словно был пьян. Это в девять то часов утра... Потом незнакомец запнулся и чуть было не упал, но вовремя ухватился за ствол дерева. Фокс замедлил бег и направился к нему.
- Эй, с вами все в порядке?
Однако существовала еще одна методика, (подобно тому, как Ю существовал, заслоненный Байби). Подобно крещендо. Сама вода. Девятая техника - перед номером 10.
Мужчина поднял голову. Его лицо исказилось, словно от мучительного усилия.
- Вам помочь?
Незнакомец покачал головой, но дерево из рук не выпустил.
9.Насекомые, помещаемые в запечатываемую коробку . Желательно Вам... Вот достойный образец адвокатской магии... Кенинг, (ни разу в жизни не действовавшая без меморандума к самой себе), едва слышно озвучила слова, которые знала назубок, прежде чем обернуть бутылочку в припасенную рекламную листовку... Желательно поместить Абу Зубейда в тесный, сковывающий движения ящик вместе с насекомым. Опираясь на ваши сведения, мы... Непристойное местоимение множественного числа, которое одновременно и участвует в процессе, и в то же время виртуозно отстраняет себя, прячась за личину гипотетического, помешанного на скандалах читателя из будущего, облачается в его голос, исключительно все усложняющий. Любой из этого множества обычный предъявитель запроса пост фактум. Любой - кусочек одного целого. Вы же сами информировали нас, скажет любой... Опираясь на ваши предположения о том, что Зубейда боится насекомых, мы рекомендуем сообщить ему, что в ящик, где он будет содержаться, будет запущен комар, или оса. Естественно, желательно Вам поместить к нему безобидное насекомое.
Малдер остановился рядом.
Мужчина оставил дерево в покое и шагнул вперед. Глаза его растерянно блуждали. \"Вид такой, словно тебя, приятель шарахнули по голове\" - подумал Фокс. Он взял мужчину под руку и подвел к одной из скамеек в парке.
-Да ему там пальцем пошевелить разве что удалось бы. - Вот что рассказал Кенинг солдат. Сообщаем, что согласно вашему совету мы поместили к Зубейда в ящик гусеницу.
- Благодарю вас, - сказал мужчина. Он сел, закрыв лицо ладонями.
Малдер помедлил немного и тоже присел рядом.
-Все как раз так и было.
- Вы уверены, что вам не нужна помощь? Может быть сердце...
- Нет, нет все в порядке. Но помощь мне нужна.
Внезапно мужчина захохотал.
Камера была крохотной, мужчину облили и за ноги выволокли наружу, особо не заботясь. Стены, казалось, еще содрогались, расслаивались, освобождаясь от услышанных воплей. Кенинг легко представляла, как солдат-уборщик, который несколько минут назад не выпотрошил книгу-футляр, отскабливая от стенок и пола дерьмо и блевотину, натыкается на натерпевшееся, чудом не раздавленное секретное оружие правительства в войне с террором.
- Помощь? Мне помощь?
Малдер нахмурился. На психа не похож.
-После того, как я вытащил его оттуда, этот гадёныш сразу окуклился. Ну, на второй день. - Произнес мужчина громко, оправляя китель. Ему дела не было до окружающих, хотя видно было, что парочка посетителей оказались смущены. Кенинг ждала, что продавец продолжит свою речь, но он замолк.
Смех оборвался так же внезапно.
- Извините. Я веду себя глупо. Я хочу спросить... у вас доброе лицо, молодой человек, вы не будете смеяться над стариком. Какое сегодня число?
- Двенадцатое сентября.
-Я вижу, она живая, - произнесла Кенинг, разглядывая покупку.
Мужчина откинулся на спинку скамейки.
- Меня зовут Кесслер. Говард Кесслер. Я работаю в Вашингтонском научно исследовательском институте физики.
-Я сам вижу. - ответил солдат. - Так, слушайте. Я не знаю, на кой черт она Вам, но вижу, что Вы вот-вот проболтаетесь. Не надо. Мне плевать. - Он дружелюбно улыбнулся, развернулся и зашагал к выходу. Согласно меморандуму, Кенинг уйдет из кафе, когда опасность, которую все еще представлял солдат, минует. А пока она сидит, уставившись на куколку в стеклянной бутылочке.
- Фокс Малдер. Я агент ФБР.
- Вот как! Старик взглянул на своего собеседника с интересом, смешанным со страхом. Хм, но помощь ФБР мне вреде бы не к чему.
Саму себя Кенинг считала экспертом. Несколько страниц гримуара и маленькая брошюра с правилами поведения на свиданиях ушло у нее на создание уютного гнездышка для своей покупки. Целыми днями Кенинг наблюдала за куколкой, покоившейся в бумажных обрывках. Но она лежала, не меняясь.
- С вами что то случилось, не так ли? - Малдер, как хорошая гончая собака насторожился, еще не слыша, но чувствуя приближение охоты.
- С чего вы взяли? Я с приятелями вчера... нет позавчера отмечал рождение нового проекта, знаете ли... Немного не рассчитал сил. Я уже не молод, Очнулся в парке. Замерз...
Кенинг даже находила возможности ухаживать, (насколько может быть уместно это действие в отношении твердой оболочки, панциря с инертными, но упорствующими очертаниями), - куколка не располагала к себе хотя бы ассоциацией с мотком пряжи. В основном, Кенинг взывала к терпению, - в нем она нуждалась чрезвычайно. А в чем могла нуждаться эта аккрецирующая масса, она понять даже не старалась.
Мужчина мучительно врал, даже не придавая словам тени правдоподобия.
Малдер отвернулся. Но потом решил сделать еще одну попытку:
- Что то вас напугало и потрясло? Не хотите рассказать?
Ведь метаморфоза есть смерть. Плоть личинки внутри куколки полностью распадется, словно от воздействия неведомой химией. Это далеко не процесс реконфигурации отдельных органов или частей: одни глаза не видоизменяются в другие, одна ротовая полость не становится другой, - элементы утрачиваются навсегда. Бесформенная, вязкая слизь само-организуется в абсолютно другое животное. Тварь, сотворенная самою собой. Так что кокон, это больше экзекуционная камера, нежели невидимый подиум. И объем пыток удваивает рождение, хотя материи в самом нем нету.
- Нет, что вы! У меня все в порядке. Все просто отлично, - он подавил смешок,
- Как хотите, - Малдер старался говорить равнодушно, хотя его раздирало любопытство.
Закормленная спецификой мгновения Зубейды, гусеница (или то, что стало с нею теперь) подрастала явно не на рационе физических калорий. При должном уходе, когда запустятся сложные рычаги вылупления, новое существо просто обязано развернуть не только тонюсенькие крылышки, пока скованно отрывисто бьющие воздух, раскрыть не только сверх-подвижные челюсти, но и само время. С оглядкой назад, оно же плоть от плоти его. Насекомые суть эхо: таков главный секрет. Их жукообразные формы являют собой перевод, выполненный в хитине, - в оригинале же эти звуки были скрипом дверных петель. Чем крупнее дверь, которую отворяешь, тем значительней жди олицетворения.
Но это не помогло. Говард Кесслер встал со скамейки и уже вполне четкой походкой направился к выходу.
\"Зря я сказал, что я агент ФБР. Это его и спугнуло. Ладно, похоже с этой загадкой мы разминулись\".
Фокс поежился. Утро было прохладное. Затем встал и легким шагом направился домой.
Такой была блоха, призрак которой Уильям Блэйк не без доли злословия прославил. Таким был убийца Македонского и бразильские блохи, заразившие саркопсиллёзом экипаж \"Санты Марии\", - и тем самым выпроводив непрошенных завоевателей. Насекомым отведена не последняя роль на подмостках истории, но как опознать их и дотянуться сквозь толстый занавес времени?
Воскресенье, понедельник, вторник, - он уже начал забывать странную встречу в туманном парке...
В среду с утра они с напарницей и еще двумя агентами участвовали в задержании грабителя банка. Причем вызов на операцию пришел внезапно. Бегать на каблуках по гладкому банковском полу - занятие не из легких - не было ничего удивительного в том, что она поскользнулась. 17 сентября 1998г.
09.17
У Кенинг имелся сценарий. Чем она хуже любого другого? Свой план есть у каждого; но для нее явно было маловато просто высидеть, выходить насекомое, которому под силу залатывать время. Ее задумка была грандиозней, озабоченней, лунатичней. Вот уже несколько лет она растрачивала семейные сбережения на ее осуществление, - но в основном все вылетало в трубу, пока... Пока среди мошеннических схем она не наткнулась на пара-экономику черного рынка военных артефактов, и с тех пор этот тайный червоточный тоннель поглотил ее, выведя в итоге в эту самую комнату, к крохотной склянке с коконом внутри, где время не спешило показывать ей трюк извлечения насекомого из магического цилиндра.
Четверг начался с телефонного звонка. Фокса Малдера соединили через приемную центрального офиса ФБР.
Голос звонившего мужчины показался ему знакомым. А... встреча в парке. Значит, все таки, помощь ему была нужна?
- Я прошу вас, мне очень нужно с вами поговорить!
По сравнению с первыми днями, - когда собственное желание означало целый мир для нее, - сейчас Кенинг поостыла. Карта, на которую было поставлено всё, оказалась не из той колоды. Что-то пошло не так; вмешалось, жалящим роем накинулось и приткнуло к этому злосчастному тельцу. Она ведь покупала далеко не ключик: саму дверцу. В мир, где исполнение замысла будет делом техники. Вампира, терзавшего ее, удастся прихлопнуть, словно москита. Она и сама практически стала такой же, превыше всего желая крови Лорда-Протектора, - и никаким иным путем, кроме как сквозь червоточину, ей не было возможности обуздать этот голод. Именно там могла двигаться комариная туча, покусавшая Кромвеля, занесшая в его тело паразитов, и таким образом приведшая его в могилу. Кенинг амбициозно хотела доступа к ней: сложным вмешательством перекроить историю, переместить дату встречи человека, казнившего короля, с тучей разносчиков малярии ближе во времени, - что называется оттаскать за косу Прародительницу Парламентов, посмотреть как она присмиреет.
- Пожалуйста, мистер... Говард...
- Говард Кесслер, с вашего позволения.
- Да, я помню. Вы можете подъехать ко мне. Я закажу пропуск.
Теперь она сидит и часами смотрит на то, что имеет в итоге. Бывает, ищет контакта с недвижимым существом: то постукивая ногтем по стеклу бутылки, то встряхивая очень нежно ворох бумажных обрывков. Как же ослабла ее воля ждать, как же ей не хотелось, чтобы особь в склянке была предоставлена самой себе, - но она боролась.
- Нет! За мной следят!
- Следят? Вы уверены? - переспросил Малдер удивленно.
- Да, уверен. Вы не могли бы подъехать, ну скажем часам к 20.00 в Ботанический сад, а?
Спать приходилось урывками, то и дело просыпаясь, дабы не упустить ни одно мгновение опыта. Она пододвигалась к столу, где рядом с выключенными мониторами и другим оборудованием, которое в последней момент она решила не задействовать, стояла склянка с личинкой и напряженно вглядывалась внутрь. На третий или четвертый день в предрассветные часы, все еще сидя в кресле, женщина вдруг почувствовала, как что-то, едва касаясь, скользнуло по ее лицу. Она вскочила и включила свет: невысоко над креслом продолжала подрагивать, словно ее натянули и отпустили, тонкая упругая нить. Не понимая, откуда она могла взяться, Кенинг все же опустилась обратно в кресло, - и по мере того, как нарождался за окном день, она отыскивала на стенах комнаты новые едва заметные линейные тени, большинство из которых так же притрагивались к ее лицу. Аккуратно, чтобы не разорвать этих связей, она принялась перемещать по поверхности стола все, что имелось на нем, - словно бы стеклянная бутылочка сама притянула к себе шариковую ручку, бумагу, вырезки, заметки.
- Но если за вами следят, вам лучше подъехать сюда в ФБР. И не вечером, а прямо сейчас!
- Нет! Понимаете, это не совсем удобно. Я очень ваш прошу!
Неужели кокон внутри немножечко подрос? Уставившись, она искала ответ, но когда показалось, что особь внутри как будто содрогнулась, убедила себя оставить это занятие. Левой рукой она прикоснулась к гладкой поверхности стекла и заставила себя вообразить, что гладит зарождающиеся конечности.
- Может быть вы расскажете что случилось, хотя бы в двух словах?
- Я не могу по телефону мистер Малдер. Никак не могу. Поверьте, я попал в жуткую историю... Вы подъедете к саду?
- Ну хорошо, раз вы настаиваете. Я буду там.
Опять ее стала волновать правильность сооруженной схемы, связанность механизмов, задействованных в ее сценарии. Она перерывала книги по истории, испещренные комментариями на полях, - и новым слоем покрывала их уравнениями или алгоритмами подсчета вероятности возможной интоксикации. За эти годы она не раз пользовалась Византийскими Рамификациями, чтобы спрогнозировать каскад следствий и эффектов, неизбежных в случае продления жизни давным-давно убиенного.
- Отлично! Я буду ждать вас на центральной аллее. Около фонтанов. 14 сентября 1973г.
21.40
Несколько часов спустя тем же утром, она вышла из-за стола размять ноги и почувствовала, что каждый шаг дается ей с трудом: комната оказалась унизана упругими нитями, - и от каждого движения вздрагивали те или иные предметы, расставленные на нескольких полках, как если бы шелковые струны связали воедино, не взирая на стеклянную преграду, все в этой комнате, (либо само стекло внезапно стало мелко-пористым). Было видно без преувеличения, что особь в бутылке выросла: теперь в контейнере практически не оставалось пустого места.
- Фокс! Что тебе сказал папа?
Саманта сидела на кровати и пыталась расчесать свои длинные волосы. Фокс знал, что эта затея ни к чему в итоге не приведет, потом Саманта все равно пойдет к маме, что бы она расчесала ее копну непокорных кудряшек. В такие минуты он немного завидовал сестренке...
Сохранить хладнокровие для Кенинг в это ситуации было невозможным, - но практически она нашла в себе силы утихомирить забарабанившее в висках сердце и задышать ровнее. Она вышла из комнаты, а когда вернулась еще через несколько часов, обнаружила что поверхность стола абсолютно чиста, - что все сгинуло внутри оставшейся на нем склянки. Теперь уж ни о каком хладнокровии речи быть не могло.
Брат хмуро посмотрел на нее. Нет он не сердился на Саманту, хотя, собственно говоря, именно из за ее вояжа на дерево пришлось опять объясняться с отцом.
Ну что собственно такого? Ну опоздали...почти на час. Ну и что? Все равно пришел гость и все сели за стол, мама разогрела ужин. Потом папа и этот Хэйл ушли в кабинет, а отец обещал с ним потолковать о дисциплине потом.
Ошарашенная женщина, затаив дыхание, смотрела на бутылочку. Невозможно было поверить, но распёртая изнутри увеличившимся коконом, стеклянная форма стала как будто округлее. Происходившее уже нельзя было оправдать преломлением света. Поверхность насекомого была матовой и темной, но в то же время каждый блик, рожденный стенкой сосуда, являл собой то кусочек пластикового корпуса ручки, пропавшей со стола, то обрывок бумаги. Кенинг с удвоенным любопытством принялась изучать выросшую особь, низко наклонившись над бутылочкой. Эти долгие минуты принесли ей неожиданное открытие, и, обрушившись обратно в кресло, она сложила руки на затылке и приглушенно всхлипнула. Закончив плакать, она взяла со стола бутылку, - она заметно потяжелела, - и, повернув нужной стороной, уставилась на новый появившийся внутри комок, цветом и структурой походивший на клок ее волос. Который ими и был.
Дисциплина? Слово это и то что оно скрывало в себе - было ненавистно для Фокса. Он конечно понимал пользу от расписания дня, порядка в вещах и прочем, но любая попытка давления воспринималась им болезненно.