«Идите строго на запад полмили. Черный “Форд” у обочины. Ключи под передним сиденьем. Указания на пассажирском сиденье. Я слежу за вами. Если кто-то последует, прощайте».

Адвокат обреченно ждал своей участи. Вот сейчас войдет Чернов и…

– Ну, начинается, – зловеще проронил Декер.

Тяжелые шаги приближались. Сурков не смел поднять голову и взглянуть в глаза убийцы. Но он увидел ноги. Боже всемилостивый, да разве это… человеческие? Разве у людей бывают такие?

– Ты взял «пушку»?

Господи, спаси и помилуй, что это? В наступившей тишине хлопнула дверь ванной. Нина? Боже, его девочка! Может, хотя бы она спасется!

Декер кивнул.

– Нинка, беги! – закричал Сурков и, схватив со стола старый кухонный нож, взглянул на своего врага, – Ну, давай…

– Надеюсь, воспользоваться ей не придется, потому что это будет означать, что кто-то стреляет в нас.

– Сколько раз я тебе говорил, Андрей, чтобы ты не порол горячку? И вот, пожалуйста, рисунков нет, одни только твои слова. Как же, я тебя спрашиваю, горячая твоя башка, я смогу теперь составить о них более или менее точное представление? – Баграмов вскочил и зашагал по комнате. – Как, скажи мне?

Прошагав полмили строго на запад, они дошли до черного «Форда», припаркованного у обочины, и сели в него. Декер выудил ключи, пока Марс читал указания.

– Хочешь, я тебе нарисую? – отозвался Соколов. – Ты же знаешь, я могу по памяти… Но это, конечно, будет копия… жалкая копия, совсем не передающая силу произведения. Да и зачем они тебе? Сравнивать с твоими материалами? Или искать аналогии в Библии и других святых и древних книгах? Старо и малоэффективно.

– Едем по этой дороге на запад, пока не выедем на Восемьдесят второе шоссе, потом сворачиваем на запад. Дальнейшие указания получим там.

– Да нет, ты не понял! – Профессор замахал руками. – Нет, я не имел в виду чушь, которую пишут в романах на мистические сюжеты. Нет, тут другое… Ты будешь смеяться, но постарайся выслушать меня серьезно… и до конца.

Проведя какое-то время в пути, они выехали на шоссе 82, а потом съехали с него.

Соколов поднял обе руки ладонями к собеседнику, мол, все, молчу.

– Смахивает на то, что мы едем в глушь, – заметил Декер.

– Помнишь, при одном из прежних президентов, вернее даже будет сказать во времена правления его всесильного охранника, ходили одно время разговоры о разработке у нас в стране психотропного оружия? Вернее, я бы даже сказал – психотропного оружия массового воздействия? Так вот, открою тебе маленький секрет, меня тоже привлекали к этой программе. Да, да, и не вскидывай так удивленно брови, я знаю, что и тебе поступали такие предложения. Ко мне пришли сразу после твоего отказа. А вот я согласился. И не потому, что желал быть поближе к власти, просто давно хотелось собрать вместе таких людей, как ты, как покойная Кулешова или Озолиня, например… Надеюсь, слыхал о ней? Нет?

– Да мы и так уже в глуши, Декер! Оглядись, вокруг ничего, – возразил Марс, начавший нервничать. – Как, по-твоему, он устроит на нас засаду? Убьет нас?

– Если бы он хотел это сделать, возможностей у него было хоть отбавляй, Мелвин.

Наставник, соблюдая договоренность, молча помотал головой.

– Ага, пожалуй, ты прав.

– Странно. – Баграмов удивленно и разочарованно поджал губы. – Это же новая звезда в вашем деле! Совсем недавно вернулась из Испании, а уже знаешь сколько людей успела исцелить? И не морщись, пожалуйста, я тоже кое-что в этом деле понимаю и могу отличить шарлатана от того, кто действительно помогает людям.

– Ну, может, и нет. Ты сам сказал, этот чувак псих.

Соколов равнодушно пожал плечами. Ну, лечит так лечит, Бог ей в помощь. Он-то почему должен помнить обо всех? Тем более что все равно они не конкуренты, Андрей Георгиевич давно уже не стремится к славе…

– Спасибо на добром слове.

Декер то и дело поглядывал в зеркало заднего вида.

– Ну, не знаешь, такие знаешь. – Василий Сергеевич махнул рукой. – Ну так вот, начал я сколачивать команду, собрал энное число экстрасенсов, твое, кстати, словечко. Экстрасенс. Придумал же! Ну и всяких других тоже – ясновидящих, гадалок, общающихся с душами умерших, искателей… Ну и прочих, всех не перечислишь. И знаешь, поразительные результаты были. Ты-то меня понимаешь, а вот другие просто не верили своим глазам. Говоришь: вот смотри, пощупай, потрогай… Нет, отвечают, это фокус и вы нас обманываете. Коперфильдами домашними называли. А я им говорю: вы нас хоть на десятую часть того, что этот трюкач получает, профинансируйте, я вам все его фокусы повторю. Да мы такое сделаем, что весь мир ахнет!

– Он сказал, что следит за нами, но сзади я никого не вижу.

Ну а когда нашего шефа турнули, нашу программу и прикрыли… Новые фавориты от ненависти ко всему, что всесильный генерал делал, рушили всю систему… Ну, это ты и без меня знаешь. Вот с тех пор… Слушай, а почему это ты все молчишь? Неинтересно, что ли?

Соколов растерянно улыбнулся:

– Может, блефовал…

– Он не произвел на меня впечатления любителя блефовать.

– Ну хорош! Ты же сам просил меня молчать и дать тебе договорить. А теперь виноват, что тебя не перебиваю. Так что, теперь можно?

Мелвин тоже оглянулся.

– Ну ты и вредный! – засмеялся Баграмов. – Нашел все-таки, как уесть. Но и я тебе отвечу тем же.

– Они могут ехать с погашенными фарами.

– Ну давай, давай! – весело произнес Андрей Георгиевич. – Попытки меня достать – это же твое любимое занятие.

– Могут.

– Хорошо. – Василий Сергеевич вытянул руку вперед. – Вот смотри, ты согласен, что есть феномен памяти у неживых предметов?

Марс велел ему сделать еще три поворота, и наконец они оказались у полуразвалившегося дома вдали от дороги и без единого соседа на добрую милю вокруг.

– Разве что деформация. Это все, чему тебя научили в вашей конторе? Тогда вас правильно…

– Что ж, так уединенно и жутко, что дальше некуда, – заметил Мелвин, когда они остановились перед домом.

– Стоп! – Баграмов поспешил остановить товарища, пока тот не ляпнул чего-нибудь, о чем потом пожалеет. – Ты хочешь сказать, что не признаешь такого явления, как розыск людей по их вещи?

– Других машин не вижу, – сообщил Декер.

– Собаки же находят…

Но не прошло и секунды, как за углом дома вспыхнула и погасла пара автомобильных фар.

– Андрей, ты же знаешь, о чем я говорю! – вскипел профессор.

Декер и Марс выбрались из машины.

– Вася, вот ты все стараешься усмирить свою восточную кровь, а все равно не получается, – усмехнулся Соколов. – Я еще покойной Кулешовой говорил, что нет эффекта кожного зрения, но она меня не послушала и ради утверждения своей правоты жизнь свою положила.

Дверца второго автомобиля распахнулась, и оттуда появился Рой Марс.

– Но я же сам видел, – Баграмов ударил большим кулаком себя в грудь, – как по фотографии человека разыскивают. Своими глазами! И эксперимент ставил чисто, без всяких допусков.

Когда он вышел под лунный свет, они увидели, что он одет в выцветший полукомбинезон, пальто, фланелевую рубашку и рабочие ботинки. В правой руке у него был большущий пистолет, нацеленный на них.

– Да кто же спорит? Я знаю, что у некоторых людей есть такие способности, – деланно равнодушным тоном проговорил Наставник. – Никто не спорит.

Профессор вдруг успокоился и, подозрительно прищурившись, посмотрел в хитро блестевшие глаза товарища.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – ступив вперед, сказал Амос.

– Ну давай-давай, выдай свою теорию, – требовательно сказал он. – Я тебя знаю. Раз ты так хитро глядишь, значит, что-то придумал.

– А как же пистолет у тебя за поясом, Декер? Я и отсюда вижу, как он выпирает, несмотря на твое большое брюхо.

– Оно уже не такое большое, как раньше.

– Да что давать-то? – начал Соколов. – Я давно говорю, что все мы живем в информационном поле, но видим только часть его проявлений. Ну вот словно в той притче, где слепые слона ощупывали. Некоторым же, таким как твои ведуны и искатели, дается увидеть несколько больше. Но тоже только частичку, кусочек… Кто-то видит след предмета в пространстве, а кто-то видит развитие судьбы индивидуума во временной среде информационного поля… Таких и называют ясновидящими. Пример тому – Нострадамус. И то, что называют кожным зрением… Ну помнишь, как я по цветным воздушным шарикам стрелял? Чтобы был определенного цвета. Вы ведь считали, что я держу в памяти, где каждый хранится, а я просто пользовался тем, что мне давало поле. Так же и вождение вслепую. Ты хоть десятью слоями мне глаза закрой, а я все равно дорогу вижу. Только не так, как вы, а совсем… Подожди, я же к тебе совсем за другим пришел. Ты мне голову заморочил.

– Поздравляю. Вытаскивай за ствол.

– Я не заморочил, я просто подводил тебя к тому, что мне нужен кусочек чего-то, что принадлежит твоему… – Баграмов вспомнил, что собеседник до сих пор не назвал имя художника. – Как, ты говоришь, его фамилия?

Сделав, как велено, Декер протянул его Рою.

– Чернов. Олег Чернов.

– Внутрь, – приказал тот.

– Что? – удивился Василий Сергеевич. – Это не тот, который в розыске? Его еще по телевизору показывали? Соколов кивнул:

И вошел следом за ними.

– Он самый. Но все это чушь. Поверь моему опыту, парень не виноват в том, что ему приписывают. Баграмов испытующе посмотрел на Соколова:

Тесная комната пахла гнилью и плесенью. Ступив мимо них, Рой повернул ручку походного фонаря, стоявшего на перевернутом упаковочном ящике. Комнату залил свет, отбросивший во все стороны резкие тени.

– Уверен?

Сунув пистолет Декера в карман, Рой прислонился спиной к стене.

– Полностью.

– Значит, бабу вы вернули.

– Откуда вы узнали о Дэвенпорт? – полюбопытствовал Декер.

– По одним рисункам?

– Я и не знал. Это просто умозаключение, основанное на сообщении, что шерифа Роджера Макклеллана ухайдокали на ферме его старикана под Кейном. Ни о какой мертвой женщине там не говорилось. Так, значит, вернули?

– Да.

– Ну, твои же подопечные могли по фотографии найти человека, – засмеялся Андрей Георгиевич. – Придется тебе поверить мне на слово.

– Мак – покойник. Значит, вы получили, что хотели. Так зачем звонить мне?

Василий Сергеевич молча кивнул. Да, приходится признать: Соколов вновь переиграл его. Ну, к этому не привыкать, профессор давно свыкся с тем, что его друг необыкновенный человек и соревноваться с ним в быстроте мышления бесполезно. Как, впрочем, и в мышечной реакции.

– Еще двое не охвачены, – ответил Декер. – Вот зачем.

– Ладно, давай начнем поиск твоего гения, – примирительным тоном сказал Баграмов. – И хочешь ты или не хочешь, а придется нам обратиться к Алле Рихардовне Озолине.

– Нельзя же в жизни получать все, что хочется. Так не бывает. Спроси вон у Мелкого.

Баграмов подошел к телефону и, включив громкую связь, набрал номер. Он сделал это из уважения к Сoколову – пусть знает, что у Василия Сергеевича нет от него секретов.

– Тогда зачем согласился с нами встретиться? – вмешался Марс.

– Да? – прозвучал в динамике нежный девичий голос.

– Наверное, любопытство замучило.

– Здравствуй, Илсочка, это Василий Сергеевич, – представился Баграмов. – Мама дома?

– Думаю, не только это, – заявил Декер. – Вы некогда были членом команды, может, даже неофициальным четвертым «мушкетером», но потом обратились против них.

– Здравствуйте, Василий Сергеевич, – ответила девушка. – Я вас узнала. Мама дома, но она спит. У нее очень тяжелый больной… Но если что-то важное, я ее разбужу.

– В толк не возьму, что ты такое городишь.

Баграмов вопросительно посмотрел на Соколова. Тот сделал отрицательный жест рукой.

В ответ Амос достал страницу, вырванную из альбома выпускников Кейнской средней школы.

– Вы – четвертый слева, Аарон Каллахэн.

– Нет, нет, девочка, не нужно, – проговорил он в микрофон. – Как вы там поживаете? А то что-то я давно о вас не слышал. Мама чем занимается?

– Что?! – воскликнул Мелвин, впериваясь в страницу взглядом.

– Мама там же, в больнице работает… да и в частном порядке тоже, – щебетала собеседница Баграмова. – Я юристом в провайдерской фирме… Маме передать что-нибудь? Может, сказать, чтобы она вам перезвонила?

– Рой Марс – на самом деле Аарон Каллахэн. Конечно, вы изменились, Рой, но нетрудно разглядеть, что это вы и что вы ходили в Кейнскую среднюю вместе с «тремя мушкетерами».

– Да нет, не надо, я завтра позвоню, – сказал Баграмов. – Если какие будут трудности, звоните. Скажи маме, что я… Ладно, я сам ей скажу. Ну хорошо, Илсочка, не забывай старика, звони.

– Недурно, Декер. Как ты догадался?

– Эх, Андрей, знал бы ты, какая красавица дочь у Аллы! – Василий Сергеевич в восхищении закатил глаза. – Был бы сын, женил бы не задумываясь.

– В гардеробе вашей спальни в Техасе мы нашли две пары инициалов. АК и РБ. Я вырвал эти страницы фотографий класса с фамилиями на К и Б. Среди фамилий на Б не нашел никого похожего на вас. Но нашел на К. Значит, инициалы РБ должны принадлежать настоящему имени Люсинды.

* * *

– Роксана Барретт. – Рой поглядел на Марса. – Это настоящее имя твоей матери. Но Люсинда нравилось ей больше.

Порывайко вернулся домой по обыкновению поздно. Инна, казалось, уже научилась угадывать, когда он явится. Ужин еще не остыл, по крайней мере можно было не разогревать.

– А почему вы выбрали фамилию Марс? – поинтересовался Декер.

Идя домой, Виктор даже не представлял, что его там ждет. Инна весь день разрывалась между рассматриванием картинок в альбоме и строительством планов, как заставить мужа исполнить супружеский долг. Все, хватит, она больше не позволит манкировать ею. Если он затрахался на работе, то пусть ее бросает. Свою работу, конечно.

– Всегда любил красную планету, с самого детства, – ухмыльнулся Рой. – Думал, будет круто.

Инна еще не знала, что произошло прошлой ночью Впрочем, за долгий день она себя накрутила так, что на нее не подействовала бы и новость о гибели целого милицейского отделения. Хорошо еще ужин приготовила. Правда, хватило ее только на отварную вермишель да разогретые вчерашние сосиски, но голодный муж проглотил все за милую душу. Глаза его слипались, Инна видела это, но остановить ее уже ничто не могло. Свое она с Виктора получит, пусть даже с мертвого! Не за тем замуж выходила, чтобы только сосиски греть.

Декер кивнул.

– Вы были в одной футбольной команде с ними. Левый тэкл, значит, прикрывали слепой сектор Хьюи. Он был квотербеком.

Быстро, пока супруг размешивал сахар в чае, Инна влетела в спальню и, сбросив халат, надела приготовленное заранее черное прозрачное боди, пристегнула тонкие чулки, тоже черные – они шли в комплекте с эротическим бельем. Как бы муженек ни кивал носом, такое зрелище должно его встряхнуть. Иначе пусть пеняет на себя. Верность дело хорошее, но только тогда, когда ее ценят. Подскочив к зеркалу и подправив новую прическу – хорош муженек, даже не заметил ее – Инна освежила помаду. Продавщица сказала, что это очень эффектный и модный оттенок. Якобы на мужчин действует неотразимо. Как это происходит, Инна не понимала, но раз так говорят… Хотя, может, действительно оттенок такой, что женщинам непонятно, а мужики чувствуют? Ну да! Быть такого не может, чтобы она чего-то не замечала, а Виктор заметил. Врут небось.

– Парень был посредственным квочкой, выглядевшим хорошим благодаря нам. Макклеллан был бешеным псом-фулбеком и сэйфти со стороны обороны. Таким, что ногу тебе откусит в свалке. Истленд был вертким скэтбеком. Никогда не проходил через центр на пасах, а на беговых пробросках успевал уйти в аут до того, как его пригвоздят. Не любил получать тумаки. Настоящий ссыкун. Но был смазливый и сообразительный, из состоятельных, и было ясно, что далеко пойдет, так что стоило ему где объявиться, как девчонки роняли трусики. Ему да Турману. Но этому из-за его старика. Тот был большая шишка в Миссисипи. Всякий его знал.

Инна в раздумье повертела тюбик в руках. А что, если этой помадой соски намазать? Она где-то читала, что за рубежом мода такая. Во всех топлесс-шоу якобы так делают.

– Хьюи-старший был ярым расистом, – сказал Декер. – Сегрегация ныне и вовеки, как сказал Джордж Уоллес.

Недолго думая Инна приспустила лиф боди и тщательно подкрасила грудь. Затем полюбовалась своим отражением. А что, очень даже ничего! Ничего?! Да просто здорово! Все! Вот теперь она во всеоружии! Сунув ноги в домашние туфли без задников на высоком каблуке, Инна вышла к мужу.

– Эй, тогда в Миссисипи это был позитив. Может, и по сей день кое-где.

– Мужчина, не хотите ли… – Она собралась произнести фразу, услышанную в какой-то порнушке из тех, что иногда приносил Виктор, но осеклась.

Супруг, положив голову на сгиб локтя, спал. Вот мерзавец! Для кого же она так старалась?

– Ты рос вместе с этими козлами? – спросил Марс.

Кровь бросилась ей в голову. Да что же это такое! За кого он ее принимает? За кухарку? Или за прислугу? Да на нее столько мужчин заглядывается! Если бы только она захотела… Ну все, ее терпение кончилось. Первый же, кто предложит знакомство, заполучит ее в постель. И второй. Хватит свою молодость хоронить в четырех стенах.

– Ну, каждый должен где-то расти. Но в их круги я не входил. Не та родословная.

– И помогал им взорвать эти два места?

Женщина, злая, снедаемая желанием, пошла в спальню. Что за день дурацкий! Мало того что Андрей Георгиевич наорал на нее, реставратора какого-то искал. Ремонтировать, что ли, что-то собрался? Так она-то здесь при чем? Как будто Инна из бюро добрых услуг. А теперь вот и муж подарочек преподнес. Ночь, к которой она так долго готовилась… Неужели придется опять? Как же она не любила то, что называют мастурбацией. Это только по видаку показывают, как женщина в любую свободную минуту, ускользнув от мужчин, бежит в спальню и тешит сама себя. Чепуха самая настоящая. Только мысль, что без этого вообще не уснуть, и заставляет ее регулярно этим заниматься.

– Я же говорил тебе, Мелкий. Не вижу нужды повторяться.

– И у вас есть улики, способные их похоронить, – снова вступил Декер. – Потому-то вы и скрылись после терактов.

Правда, сейчас у нее есть один дополнительный стимул. Достав альбом, Инна перелистала его. Кто же сегодня придет к ней и поможет разрядиться? Бык? Осел? Кобра? Ой, а что это? Этого раньше она не замечала.

Этот монстр был больше всех похож на человека. Роговые выступы вдоль лба да перепончатые крылья, сложенные за спиной, – вот и все, что отличало его от обычного мужчины. Ну и мускулатура, конечно. Не такая, как у других монстров… Нет, она была тоже впечатляющей, он, может быть, был самым мощным из всех, что красовались на рисунках. Но в то же время этот монстр был больше всех похож на человека, казался более понятным… и сильным. Очень сильным. Такому попадись – разорвет.

– Предпочел уйти.

И глаза! Что это были за глаза! Инна задрожала всем телом. Нет, сопротивляться больше нет сил. Правая рука скользнула вниз и расстегнула крючки, которые должен был расстегивать муж. Да пошел он! Не до него сейчас! Пальцы скользнули в промежность. Сволочь, так тебя хотела!

– Почему?

– По своим причинам. Не ваше дело.

Инна снова встретилась взглядом с чудовищем. И снова по телу прошла горячая волна. Ей показалось, что монстр ожил. Да-да, вот глаза загорелись, они совсем рядом…

– Из-за детей? Детей, погибших в церкви?

– Хочешь? – спросил он ее. Теперь монстр уже не сидел на резном троне, как на картинке, а стоял во весь рост. Высокий, на две головы выше самого высокого мужчины, он приблизился к Инне и, нежно взяв ее руку, потянул к себе. Инна ощутила, как ее маленькая ладонь легла на мускулистое тело монстра. – Я – Властелин. Хочешь быть со мной? Хочешь стать сильной?

– С чего тебе вздумалось, что мне есть дело до каких-то цветных детишек?

– Да! – Инне казалось, что ей снится дивный, страшный сон, и она мечтала, чтобы он не кончался. Хотя бы до того времени, когда наступит разрядка.

– Ты сказал, что им там быть не следовало, что это в план не входило, – напомнил Марс.

– Тогда… – Монстр вдруг нахмурился и пристально посмотрел ей в глаза. – О, да ты заражена… Тебя нужно чистить. Вовремя я тебя нашел, иначе бы… Ладно, я выведу из тебя всю заразу… Ты согласна?

– И вы в конечном итоге женились на черной женщине, – добавил Декер.

– Да! – Инна уже ничего не слышала и не видела. Она хотела мужчину. Вот такого, большого, сильного и уверенного в себе.

Рой пожал плечами, но промолчал.

– Пустишь меня в себя? – спросил Властелин еще раз. – Хочешь меня?

– Вы можете прижать этих говнюков к ногтю, Рой. Почти пятьдесят лет спустя. Справедливо?

– Да! – закричала Инна. Она чувствовала, что разрядка вот-вот наступит. – Хочу! Хочу! Боже, как я хочу…

– А мне не до лампочки? Я тут просто стараюсь выжить.

* * *

– Головорезы Истленда убили Макклеллана. А Хьюи уже предпринял шаги, чтобы сунуть палку в колеса расследованию ФБР.

Олег брел незнакомыми улицами. Он старался шагать твердо. Вдруг менты подумают, что он пьян, и придерутся? А у него, как назло, ни копейки в кармане. Все там, в приемнике осталось. По правде говоря, Олег плохо помнил, сколько и каких денег у него было, когда его притащили в изолятор. Может, еще раньше опера большую часть заграбастали. Да что теперь об этом! Одно ясно – денег нет. Плохо только, что к Жаку через всю Москву идти, но что делать? Рискнуть и зайцем прыгнуть в троллейбус? Нет, это не для Олега. Он хорошо знал свое везение. Если на всю Москву будет один-единственный контролер, то Олег обязательно на него наткнется. Вот такая у него планида. Никогда, ни в одной лотерее он не выигрывал. Если ставил на ипподроме на явного фаворита, то тот обязательно оставался в хвосте. Любимая команда не доходила до финала, а запланированный дождь превращался в засуху. Это, наверное, про него придумали поговорку: «Купит пароход-море высохнет».

– Ничуть не удивлен. Они всегда были мозговитые. Макклеллан был просто сторожевым псом. Потому-то и стал копом. Любопытно, сколько черепов старина Мак раскроил, щеголяя в мундире?

– Массу, – заверил Декер. – И готов пойти на пари, что по большей части черных.

Такие вот невеселые мысли бродили в голове у Олега, пока он шагал по улицам ночной Москвы. Он шел, не замечая красоты изменившейся за последние годы столицы, что бывало с ним весьма редко. Архитектура тоже входила в круг интересов Олега. Зачастую, бросив рисовать очередного монстра, рука Чернова начинала выводить дома, особняки, коттеджи… Причем и в этом он преуспел так, что всякий, посмотрев его эскизы, тут же загорался желанием построить именно такой дом. Впрочем, Олегу и тут не везло – среди его знакомых не было таких, кто мог себе позволить построить дом… Разве что Игорь… Да нет, если он и ухитрится что-нибудь скопить, так этого вряд ли хватит на что-то, превышающее размерами гараж-ракушку.

– Но зачем бомбы? – спросил Марс. – Ты же сказал, они обещали далеко пойти. У Хьюи были папашины связи. Так зачем?

– Не в бровь, а в глаз, Мелкий. Хьюи-старший. Наверняка не знаю, но сильно подозреваю, что это он их науськал.

Олег миновал мост и вышел на Зубовскую площадь. Освещенная яркими огнями витрин и уличными фонарями, эта площадь всегда ему нравилась, но сегодня не радовала глаз. Чувствовал он себя относительно неплохо, но идти было еще очень далеко. Да и давала о себе знать усталость от долгой ходьбы. Передохнуть бы, но где? Нет, в Москве, а тем более в центре, конечно же, полным-полно мест, где можно посидеть, отдохнуть, но как туда сунешься без денег? Без этого с такой яростью поносимого коммунистами элемента экономики в современной России тяжело… Тем более когда тобой интересуется милиция.

– Но зачем они согласились? Они не могли не знать, что это может им аукнуться.

– Они были юными хулиганами, считавшими себя неуязвимыми. В самом деле воспринимали себя этакими «тремя мушкетерами», сражающимися за свой образ жизни. Своей белой жизни. Надо было только их видеть. Всегда держались так благородно, будто занимаются богоугодными делами или каким говном вроде того. Дьявол, да они запросто могли жить в восемьсот шестидесятых.

Первые признаки повышенного интереса к себе Олег заметил, подходя к Смоленской площади. Он еще раньше обратил внимание на обилие милицейских патрулей, но тот взгляд, который он успел поймать, когда, что-то почувствовав, резко обернулся, был конкретен и четко сфокусирован. Хорошо еще, что это был гоблин – один из тех призывников в милицейской форме, что стайками ходили по светлым участкам города. Тот в свою очередь понял, что его интерес к подозрительному типу, удивительно похожему на фотографию, которую им показывали при инструктаже, обнаружен, испугался и резко отвернулся.

– Значит, они дали славный бой, чтобы сохранить Юг таким, каким его замыслил Бог? – подытожил Марс.

– Что-то вроде того. Я же просто хотел срубить деньжат.

Это был сигнал тревоги. Как ни был Олег измучен чрезмерной для его состояния нагрузкой, мозг четко засек неловкость милиционера. С чего это вдруг он так расслабился и вместо того, чтобы пробираться теневыми сторонами улиц, выбрался на одно из самых светлых мест Москвы? Дурак, еще бы на Тверскую вышел. Или уж сразу в Кремль.

– Как благородно с твоей стороны, – с омерзением бросил Мелвин.

Олег свернул к Арбату, где было еще довольно многолюдно, и попытался затеряться в толпе. Но с его габаритами сделать это было мудрено. Он спиной чувствовал буравящий взгляд нескольких пар испуганных своей удачей глаз. Наверняка кто-то из них уже связался с начальством, и вот-вот здесь появятся ребята покрепче этих сопляков, а с ними Олегу в его нынешнем состоянии не справиться.

– Блин, думаешь, только одну эту церковь и офис НАСПЦН взорвали? Дьявол, да в пятидесятых и шестидесятых на Юге было как на Ближнем Востоке. Ты ни разу не видал старых кинохроник? Людей сбивают с ног пожарными брандспойтами. Собаки нападают на женщин. Здания взрывают. Побоища в закусочных. Трупы развешаны на деревьях. Пули свистят.

– Я рос в Техасе больше тридцати лет назад в семье родителей разных рас, так что нет, расизма я и в глаза не видел, – едко процедил Марс.

Он юркнул в ближайший переулок. Если уж суждено попасть им в руки, то пусть бьют, по крайней мере, не на виду у людей. Черт, но за что? Были бы у него силы, тогда еще неизвестно, кто бы кого побил. А так лучше уж где потемнее.

Рой с улыбкой склонил голову.

Олег попытался ускорить шаг. За спиной послышался топот сапог. Впереди показались фары милицейского «форда». Сирена не была включена, но мигалка вертелась. Они демонстративно медленно приближались к Олегу, как бы говоря: ложись-ка, милок, сам на асфальт, пока тебя дубинками не положили. Ты так и так получишь, но меньше.

– Как бы то ни было, сынок всегда старался произвести впечатление на папашу. Турман собирался последовать по его стопам, стать игроком национального масштаба. Это не мои домыслы. В средней школе все об этом говорили. А Истленд всегда стремился в бизнес. Но еще и был одержим комплексом Бога – наверное, от таких деньжищ. Он и Хьюи – рыцари в сверкающих доспехах, отстаивающие свое лилейно-белое королевство. Вот вам будущий политик и будущий бизнесмен – парочка, сосватанная на небесах. А Мак подписался потому, что, ну, как вы, наверное, заметили, он не любит людей, отличающихся от него.

Ну уж хрен вам! Олег круто повернулся и пошел обратно, навстречу гоблинам. Призывники, наслушавшись, видимо, про него, какой он монстр и людоед, кинулись врассыпную. «Форд» прибавил скорости. Наверное, там поняли, что могут потерять беглеца.

– А вы? – поинтересовался Декер. – Какие стимулы были у вас?

– Ты не слушаешь. Я уже сказал. Деньги! А тогда, должен сознаться, я был леммингом. Куда все, туда и я. У Хьюи была власть. У Истлендов – деньги. Мне довелось отведать капельку жизни куда лучше моей. Мои родители были практически издольщиками; единственный туалет, который я видел в детстве, – это в школе. Чуть не каждый день я шел в поле и набирал себе поесть. Поймите правильно, мои родители вкалывали будь здоров, но у них в карманах были лишь вши да тараканы.

Олег пересек улочку и оказался на площадке перед станцией метро «Смоленская». Вход был уже закрыт, но ларьки вокруг работали. Пройдя между ними, Олег хотел снова выбраться на площадь и уйти в сторону Нового Арбата, но тут ему навстречу выскочила белая «девятка». На ней не было милицейской раскраски, но по тому, как уверенно водитель направил ее на Олега, стало ясно, что за рулем мент. Машина неслась прямо на Чернова, и казалось, еще чуть-чуть – и тонна металла раздавит его всмятку. Олег отпрянул в сторону, но сделал это недостаточно быстро, и, если бы водитель хотел его задавить, он бы своего добился. К счастью, это была всего лишь психологическая атака.

– Так что вы присоединились?

В метре от Олега «девятка» присела, качнувшись на амортизаторах, и остановилась. Из нее выскочили двое ментов в бронежилетах. Калаши в их руках были направлены на Олега.

– Да, черт возьми. Они мне платили. Обубенные деньжищи. Больше, чем я зарабатывал за жизнь чем бы там ни было. Я всегда умел мастерить и чинить всякие вещи. Двигатели, трансмиссии, бытовую технику.

– Стоять! Руки за голову! Быстро! – Команды посыпались одна за другой. – За голову, мать твою!

– И бомбы, – добавил Декер.

Олег беспрекословно сделал, что ему велели, но одному из ментов, одуревшему от собственной смелости – как же, маньяка задержали! – этого показалось мало. Он подскочил к нему и замахнулся прикладом. Олег даже успел увидеть, как по блестящему дереву маслянисто скользнул отблеск уличного фонаря… Сейчас ударит…

– Трубчатые бомбочки я начал мастерить в средней школе. Потом увеличил масштабы. Они добывали мне материалы, а я делал бомбы с часовым механизмом.

И тут что-то в нем сработало – мгновенно выброшенная нога врезалась храбрецу в живот. Автомат, казалось, повис в воздухе, настолько быстро его владельца сорвало с места и унесло куда-то за капот «девятки».

– А Чарльз Монтгомери отвлекал внимание.

Видимо, Олег еще не проникся пониманием, что милиции в этой стране позволительно избивать кого угодно, и он позволил себе роскошь защищаться.

– Блин, местные копы знали, что произойдет, – но, угу, Чак разыграл роль пьяного водилы, чтобы у них был повод сбежать от церкви.

Теперь уже терять было нечего. Поймав автомат у самой земли, Олег перекатился через капот и, приземлившись перед водителем, нанес ему удар в боковую часть колена. Все произошло столь стремительно, что тот, еще не успев сообразить, что случилось с его напарником, почему он упал ему под ноги, сам с воплем повалился на землю.

– И то же самое в Таскалусе, с офисом НАСПЦН? – спросил Декер. – Монтгомери проделал отвлекающий маневр, чтобы можно было установить бомбу?

– Меня там не было, но допускаю, что да. Позже Хьюи сказал мне, что копы следили за этим офисом из-за угроз.

Действуя почти бессознательно, Олег пинком отшвырнул автомат второго нападавшего и прыгнул в машину. Ему повезло еще раз – менты даже не заглушили двигатель. Включив заднюю скорость, Олег одним широким разворотом оказался перед выездом. Переключение передачи, педаль газа – и он, набирая скорость, выскочил на площадь.

– А Монтгомери кто привлек?

«Форд», выехавший следом за Олегом к станции метро, застал лишь мигнувшие задние фонари «девятки» да два распростертых тела. В свете фар стало видно, что они в бронежилетах.

– Макклеллан и Истленд.

– Наши! – закричал кто-то в «форде». – Он наших поубивал! Васек, гони, уйдет ведь!

– Он играл с ними в футбол в Старушке Мисс, – кивнул Декер.

– А с этими как? – спросил Васек, проезжая между телами, которые не подавали признаков жизни. – Серега, не бросать же ребят…

– Верно. Но вылетел из колледжа, попал под призыв, залетел во Вьетнам и вернулся с ворохом проблем. Ему нужны были деньги, а у них они были. Я закинул ту же удочку, когда хотел, чтобы Чак соврал насчет убийства нас, чтобы вытащить Мелкого из тюрьмы. Решил, что умирающему будет до лампочки. Да притом он хотел позаботиться о своем пацане. Во всяком случае, так мне сказала Реджина.

– Гони! Сзади молодежь бежит, помогут. – Тот, которого назвали Серегой, взял микрофон и, по транковой связи доложив обстановку, запросил поддержку и вызвал «скорую» для пострадавших. К сожалению, никто не знал номер машины, на которой уехал Чернов, она принадлежала сотруднику соседнего управления, и оставалось лишь надеяться на то, что они не потеряют ее из виду.

– Так что же случилось? – спросил Декер. – Зачем исчезать, менять имя, пускаться в бега?

Рой ответил не сразу:

Но и Олег понимал, что вряд ли удастся уйти от преследования. Радиофицированные милицейские машины его перехватят. Проехав по Новому Арбату до первого перекрестка, он свернул в переулок и метров через сто остановился. Как ни жаль, а с машиной придется расстаться. Бросив автомат в «девятке» – не таскать же оружие с собой, – Олег быстро пошел вперед, рассуждая на ходу, что если бы он шел без приключений, то на этот путь у него ушло бы времени намного больше. Повезло, одним словом…

– Я согласился встретиться с вами не для того, чтобы играть в двадцать вопросов.

А Васек с Серегой пронеслись мимо. Когда они догнали машину, которая, как они думали, увозила преступника, оказалось, что гнались они за пожилой семейной парой…

– Разумеется, но согласились же. Поссорились?

Адреналин, выброшенный при столкновении с милицией, придал сил. Теперь Олег шел быстрой, уверенной походкой. До Жака необходимо было успеть добраться этой ночью; при той охоте, что на него устроили, днем на улицу выходить опасно.

– С чего ты взял?

* * *

– С того, что они хотели что-то получить от вас. То, что было в депозитном сейфе. Они знают, что вы живы, Рой. Они никогда не отступятся от поисков.

Илса сама не могла сказать, что ее разбудило. Как будто что-то толкнуло – и она проснулась. А может, до ее ушей донесся щелчок дверного замка и она не отреагировала сразу, потому что была погружена в глубокий сон?

– Думаешь, меня это волнует?

Как бы то ни было, Илса проснулась. Она спала не раздеваясь, поэтому, вскочив, тут же побежала в комнату, где лежал Олег… Так и есть, этот непоседа сбежал. Господи, он же так слаб! Ну куда, куда он пошел? Зачем только она оставила всю его одежду на стуле? Спрятать нужно было! Вот упрямец, стало чуть лучше, решил, что здоров. Что с того, что мама два часа колдовала над ним, – одним-двумя сеансами делу не поможешь.

– Не знаю. Может, просто отдадите нам улики, и мы с их помощью опустим их?

Как же быть? Может, еще не поздно? Может, Олег еще не успел далеко уйти и она его догонит? На лестнице или у подъезда… Тогда чего же она стоит?

– И что, тогда вы дадите мне просто уйти в закат? – Он замотал головой.

– Это ведь ваш рычаг давления на них, да? – не унимался Декер. – Если они до вас доберутся, вы просто передадите это властям.

Илса, надевая на ходу куртку, бросилась к двери, зацепила в темноте лежавшую на тумбочке щетку, та с легким стуком упала на пол.

– Чертовски верно.

– Кто здесь? – послышался голос Аллы Рихардовны, которая спала очень чутко. – Илса, это ты?

– А мама знала, что ты делал бомбу? – спросил Марс.

– Да, мама, спи, я на минутку.

– Думаешь, она бы вышла за меня, кабы знала, что я натворил? – Рой снова поглядел на Декера. – После выхода репортажа И-эс-пи-эн в эфир я получил письмо.

– Что значит на минутку? – спросила мать, поднимаясь с постели. – Куда это ты собралась?

– Вам угрожали?

– Мама, Олег ушел, – торопливо проговорила Илса, боясь, что, пока все объяснит матери, Олега будет уже не догнать. – Его нужно вернуть.

– Они угрожали всем. И тут я узнал, что Люсинда умирает. Ей оставалось от силы два-три месяца. Я попал в настоящий переплет.

Илса, надеясь, что Алла Рихардовна не станет ее удерживать, направилась к двери.

– Но ведь вы не предъявили улики против них столько лет спустя, Рой, – гнул свою линию Декер. – Почему же, увидев вас по телевизору, они взялись за вас с таким усердием? Ведь это могло заставить вас выдать их секреты.

– Стой, – властно приказала мать, – Никуда ты не пойдешь.

– Это все затея Макклеллана. Это он рассылал угрозы, я не сомневаюсь. Хьюи и Истленд попытались бы спустить на тормозах, ничего не предпринимать. Но Роджер не того склада. Я знаю, что сукин сын все эти годы раздумывал о том, что я сделал. Он воспринял это как предательство. И не любит, когда над его головой что-нибудь заносят. Он-то и ринулся за мной, и двоих других приволок, в этом я уверен.

– После знакомства с ним вполне допускаю, что так оно и было, – кивнул Декер. – Но как вы оплатили барахло, которое накупила Реджина Монтгомери? Вам не по карману была даже медицинская помощь для Люсинды.

– Но как же…

– Парочка взломанных сейфов, троечка мошенничеств, чуток краж, вооруженное ограбление. Отняло какое-то время, но я собрал довольно наличных. А потом безмозглой сучке вздумалось пробежаться по магазинам. Я ей талдычил, чтобы обождала, пока переедет, но ей, видите ли, не терпелось. Дура. Так что я решил эту проблемку.

– Все, я сказала. – Алла Рихардовна не терпела возражений. – Ушел, значит, так суждено было. Беда за ним, нельзя ему было здесь оставаться. И все, хватит об этом. Мне никто не звонил?

– А мужик, занявший ваше место, когда вы исчезли, – Дэн Рирдон?

– Баграмов… Но я сказала, что ты спишь, – растерянно ответила Илса, не понимая, почему мать говорит с ней так резко. – Не хотела тебя беспокоить.

– Его жалеть нечего. Знаете, кем был этот Рирдон? Педофилом и убийцей. Никто не потрудился поискать, но в его старом доме закопано, наверное, с полдюжины детишек.

– Да что же ты… совсем не понимаешь, с кем говоришь? – Алла Рихардовна относилась к своему бывшему начальнику как к некоему божеству. Может, потому, что он был единственным из больших начальников, кто всерьез отнесся к ее способностям? – Который сейчас час?

– И вы никогда никому не сказали? – спросил Декер.

Илса посмотрела на часы.

– Нет, просто снес ему башку вместо того. Сэкономил всем уйму времени и денег.

– Без четверти час. Уже поздно.

– Но теперь они знают, что вы живы, Рой. И они придут за вами и Мелвином.

– Ты не знаешь, что за человек Василий Сергеевич. – Алла Рихардовна вскочила с постели и стала лихорадочно искать свою записную книжку. – Он в это время только начинает серьезную работу. Ему же в другое время просто не дают… Все ходят, ходят… Вот кто настоящий руководитель. Такой если звонит в неурочное время, значит, случилось что-то…

– Ну, меня сыскать куда как трудней, чем Мелкого.

Наконец поиски записной книжки увенчались успехом.

– И вас это устроит?

– Василий Сергеевич, это я, Озолиня. Я вас не разбудила?

– Меня устроит масса всякого такого, что тебе не по нутру.

– Нет, Алла Рихардовна, не разбудили, – засмеялся Баграмов. – А вообще-то здравствуйте.

– Даже если б Люсинда была против?

– Ой, простите, Василий Сергеевич, я так с ходу… Здравствуйте! Вы… но… Я бы всегда… Меня дочь должна была разбудить, но вы не настояли…

В ответ Рой поднял телефон.

– Илсочка правильно сделала, что не стала вас будить, – пророкотал профессорский басок. – И сейчас не волнуйтесь, прошу вас.

– Это ведь ты писал, правда? Первое сообщение для меня. Потому что от Мелкого я такого красноречия не ждал.

– Василий Сергеевич, я же теперь не засну, пока не узнаю, зачем вы звонили, – сказала Алла Рихардовна. – Наверняка не просто так, а по делу. Вот и давайте я им займусь. Не бойтесь, я уже отдохнула.

Экран гласил: «Разве этого Люсинда хотела бы от тебя на самом деле, Рой? Это ее сын, единственное живое существо, оставшееся от твоей жены. Каких поступков ждала бы от тебя Люсинда?»

– Справедливый вопрос, – заявил Декер.

– Ну что с вами поделаешь… – проговорил Баграмов. – Ладно, что теперь… Заходил ко мне товарищ мой старинный. Тоже в нашей области специалист… Да что там специалист, звезда, светило, человек планетарного масштаба. Ту должность, что я занимал, под него создавали и, только когда он отказался, предложили мне.

– Я и не говорил, что нет.

– Это вы не о Соколове говорите? – спросила Алла Рихардовна.

– Так каких же поступков она хотела бы от вас? Не только ради Мелвина. Но ради других убитых. Ради девочек, которым никогда не суждено повзрослеть и завести собственных детей.

– О нем самом. – Василий Сергеевич засмеялся. – А как вы догадались?

– Не пытайся дергать за струны моей души. У меня их не осталось.

– Ну кто его из наших не знает? Светило такой величины, что нам, грешным, остается только мечтать. Об Андрее Георгиевиче я наслышана немало, вот только лично познакомиться не довелось.

– А я в это не верю. Потому что вы освободили Мелвина из тюрьмы. Вы спасли ему жизнь.

– Вот теперь и познакомитесь. Ему потребуется ваша помощь. Соколову необходимо как можно скорее отыскать парня одного… некоего Чернова Олега. Андрей Георгиевич считает, что, чем скорее он его найдет, тем лучше будет для всех нас, – сказал Баграмов. – Вот, в общем-то, и все. Так что, как видите, не стоило вас будить…

– А ты тут просишь еще большего.

– Стоило, Василий Сергеевич, очень даже стоило, – глухим голосом отозвалась Алла Рихардовна. – В тот самый момент, когда вы звонили, Чернов был у меня. Это его я лечила… избитого всего.

– Потому что работа еще не закончена.

* * *

– Может, твоя, но не моя.

– Господи, неужели бывают такие совпадения? – Профессор растерялся, не зная, что сказать. – Его Олегом звали?