– А Ахмат ушел.
— Я же сказал, не двигаться! — повторил датчанин. — Следующую пулю я пущу не в пол.
– Куда? – невольно вырвалось у Чарли.
Его давно интересовало, что он почувствует при встрече с убийцей Кая. Крик Сэма вернул его к действительности. О Лайоне забывать не следовало.
Все-таки он ее поймал. Все-таки она попалась. Ну и пусть! Теперь Шакир для нее не враг и не кошмар, а просто страшный сон, скоро он кончится.
– Друг пришел, друг. Ничего, скоро вернется. Они пошли гулять. Важний разговор.
— Торвальдсен, — вновь заговорил Эшби. — Одумайтесь! Лайон убьет нас обоих.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Оставалось надеяться, что о тылах позаботятся Сэм и Меган. Хотя находиться тут молодым людям не полагалось. Какая ирония: на счетах у него миллиарды, а проку от них в царстве мести никакого…
Чарли вернулась к столу. Да что ж это такое? Что за день сумасшедший? Она представляла себе все что угодно, но не думала, что будет, как девчонка, ждать, бегать, суетиться, волноваться и думать только о нем. Это выводило из себя, но почему-то не сильно. Почему-то это было приятно. Так сладко щемило сердце. Здесь, в России, Чарли впервые почувствовала, что оно у нее есть.
– Господин Карченко, я вас просила найти Калтоева и…
В темноте ему примерещился Кай. Еще малыш. Затем подросток. Только благодаря Лизетте парень стал настоящим мужчиной. Торвальдсены жили в Дании четыреста лет. Нацисты пытались их уничтожить, но род выстоял. Как же он радовался рождению Кая! Ребенок! Наследник! Все равно кто, мальчик, девочка — главное, здоровый. Он молился только об одном.
– Я нашел. Я все ему передал, но он сказал, что сейчас не может.
«Счастливо, па! Увидимся через несколько недель» — последнее, что сказал сын по телефону.
– Хорошо, я поговорю с господином Калтоевым.
– Да он скоро вернется, – успокоил Карченко. – Они вон по набережной прогуливаются.
Он и вправду его увидел через несколько недель.
– Хорошо, вы свободны.
В гробу.
– Я только хотел вам сказать, что у меня есть новости.
– Потом, Карченко, потом.
Из-за никчемной твари, стоящей сейчас перед ним!
– Нашли пленку.
– Какую?
— Неужели вы надеялись, что его смерть сойдет вам с рук? — взревел Торвальдсен. — Думали, вы такой умный? Птица высокого полета? Думали, вам можно безнаказанно убивать людей?
– Ту самую, где убийство.
Чарли словно окатили холодной водой – она так не хотела об этом думать, ну хотя бы сейчас, хотя бы в эти минуты.
Эшби молчал.
– Ладно, потом покажете.
— Отвечайте!
Огромные окна ресторана были зашторены, иначе Чарли побежала бы посмотреть. С кем это беседует Ахмат? Почему он не подошел к ней? Что за срочность такая?
Ей вдруг страшно надоели все гости, этот шикарный зал, изысканная еда, красивая музыка. Ей даже надоело злиться на отца.
Время было на исходе.
Старик явно сошел с ума — от ненависти. И Эшби решил не отпираться. Тем более из-за дальней колонны за стычкой невозмутимо наблюдал Лайон. Торвальдсен явно об этом знал.
– Дамы и господа! – Чарли встала и подняла руку. – Прошу внимания! Вы знаете о грандиозных планах нашего отеля. Мы собираемся расти и развиваться. Думаю, хорошей традицией стало бы, если бы на каждом банкете мы совершали небольшую прогулку по улицам города. Думаю, в этом был бы символический смысл. Ну как, выйдем из закрытого помещения на открытый воздух?!
Невидимые мужчина и женщина тоже играли на стороне датчанина.
– Ура!
— Я сделал то, что должен был сделать, — сказал Эшби.
– Выйдем.
— Ну, разумеется! В результате мой сын погиб.
– Вообще-то…
— Поверьте, я не собирался его убивать. Меня интересовал только прокурор. Кабрал напрасно погубил людей.
– А можно здесь остаться?
— У вас есть дети? — спросил Торвальдсен.
– Банкет продолжается! Маленькая прогулка, после которой мы все вернемся.
Эшби отрицательно качнул головой.
Собравшиеся стали потихоньку тянуться к выходу. Кое-кто остался. Чарли показалось, что она мастерски решила проблему. Всем показалось, что так и нужно, так и было задумано.
— Тогда вам не понять.
Только, может быть, Карченко понимал причину возникновения новой традиции. Он снарядил охрану, которая, окружив гостей бдительным кольцом, сопровождала их на улицу.
Надо выиграть время. Южноафриканец пока на месте, за колонной. Где же прячутся двое других?
— Я следил за вами два года, — продолжал Торвальдсен. — За что бы ни брались, вы терпели фиаско. Вы потеряли кучу денег на рискованных предприятиях. У вашего банка проблемы. Вы на грани разорения. Забавно было наблюдать, как вы с любовницей пытаетесь отыскать сокровище Наполеона. И вот вы здесь. Всё ищете, ищете…
– Прошу, господа! Прошу сюда! – мило улыбалась Чарли, ведя гостей к набережной. – Вечером Москва-река удивительно красива.
Эшби занервничал: этот придурок болтает много лишнего, чего Лайону знать не обязательно.
Чарли не очень любила природу, не очень была пьяна, но сейчас она в самом деле верила, что на реке чудно, прелестно, замечательно.
И все же…
Когда вышли на набережную шумной веселой толпой, все вдруг увидели скопление милицейских машин, людей в яркой униформе с надписью «МЧС» на спине, нескольких зевак и решили, что это сюрприз, приготовленный хозяйкой.
А у Чарли тоскливо сжалось сердце. Подумалось о самом страшном. И она, забыв о гостях, бросилась к реке.
— Вы ошибаетесь, — твердо ответил Эшби. — У меня достаточно денег. Они надежно спрятаны. Вам их не найти. Несколько дней назад в мои руки попало сто миллионов евро золотом.
Первым, кого она узнала в толпе зевак, был ее отец. Он обнимал за плечи Свету и что-то весело ей говорил.
Пусть Лайон поймет, что убивать его нельзя.
Чарли даже не стала останавливаться, она пробилась через кордон из милиции и спасателей и заглянула вниз.
— Меня не интересуют ваши деньги! — с ненавистью бросил Торвальдсен.
Она представляла себе самое ужасное.
— А меня — очень! — Вынырнув из темноты, желтоглазый выстрелил датчанину в грудь.
Но то, что увидела, было настоящим шоком. В холодной, черной весенней воде плавал здоровенный мужик.
Пар так и шел от него. Мужик был весел, бодр и совершенно нормален с виду.
Раздался хлопок. Выстрел через глушитель.
– Габриела! – кричал он. – Этот заплыв я посвящаю твоей Дуське! А этот нырок твоему мужу.
Сэм замер. Разговора между Эшби и Торвальдсеном он не слышал — слишком далеко от его укрытия.
С этими словами он бешено греб руками и нырял, показывая толпе зад в сатиновых веселеньких трусах.
– Гражданин, покиньте речку! – кричали милиционеры. – Вы будете арестованы за нарушение общественного порядка.
Молодой человек выглянул в неф.
– Командир, иди сюда, водичка отличная! – откликался мужик.
Питер Лайон исчез.
Спасатели бросали ему концы канатов, но мужик их игнорировал.
Зеваки подбадривали моржа, предлагали ему выпить, а он кричал в ответ:
– Становитесь в очередь! Я никого не обижу!
Торвальдсен не почувствовал, как пуля вошла в грудь. Зато когда вышла, тело содрогнулось от мучительной боли. Спустя миг связь между мозгом, нервами и мышцами пропала. Ноги затряслись. Снова адский приступ боли в голове.
Женщина, которую мужик называл Габриелой, заливисто хохотала, счастливая и беззаботная.
Чарли тоже улыбнулась. Ложная тревога. И что это ей сегодня одни кошмары чудятся.
Неужели Кай страдал так же? Ужасно…
Она огляделась по сторонам – трудно было кого-нибудь найти в толпе, но Чарли не теряла надежды.
Кажется, даже узнала Ахмата и стала пробиваться к нему, но мужчина был просто очень похож.
Глаза закатились.
– А здорово вы придумали, – оказался рядом вездесущий Кампино. Он щелкал фотоаппаратом направо и налево. Разве еще где-нибудь он мог увидеть такое!
Только в России.
Тело обмякло.
Словом, все были счастливы.
Пальцы выпустили пистолет.
Фермер из Зарайска тоже порывался прыгнуть в воду, но Чарли его удержала. Прогулка по улице уже потеряла для нее всякий интерес.
Содрогнувшись, Торвальдсен рухнул на пол.
Она хотела найти Ахмата. Жаль, что он не увидел этого смешного мужика, но она ему расскажет, и он посмеется, он так здорово умеет смеяться.
Чарли посмотрела на реку. А действительно – красиво…
Каждый вдох буквально разрывал легкие.
Глава 59
Боль в груди…
Глуше звуки…
Ахмата нашла Наташа.
Погасли краски.
Он был в бельевой. Наташа пришла туда, чтобы взять несколько комплектов для номеров команды Рэбиджа. Те за неполный день успели так изгадить белье, что его теперь вообще можно было выбрасывать.
Наташа уже давно закончила свою смену, но уйти не могла, ждала Романа, а тот, как назло, вертелся где-то возле начальства. Ну как же – сегодня он был герой. Пайпс одобрила его проект, поэтому Корзун был теперь в числе приближенных. Его даже позвали на банкет. А вот Наташу не позвали.
Но Наташа все равно была горда своим пожарником. И еще она собиралась быть на таком банкете в будущем году.
Их сегодня собирал Ставцов и рассказал о предстоящем акционировании. У Наташи кое-что было отложено на черный день, так, тыщонка-другая. Она все решала, на что потратить эти деньги, но, поскольку для важных дел их было мало, а на мелочи тратить не хотелось, деньги так и копились, превратившись в полноценных семь тысяч долларов с копейками. Желания теперь были смелее, поэтому на их исполнение денег было маловато, а тратить на мелочи снова не хотелось. Вот и дождались ее денежки своего часа Ни банку, никаким там пирамидам Наташа свои кровные чаевые не доверила, а Чарли Пайпс, по сути, самой себе – ведь этот отель станет и ее отелем – Наташа отдала бы и больше.
ГЛАВА 76
После случая с собакой Наташа лично проверила все двери, все комнаты и наткнулась на полный беспорядок у рок-звезды. Могла бы, конечно, поручить кому-нибудь из девчонок, как-никак она старшая по этажу, но решила, что все равно делать нечего, пока там еще все закончится, лучше поменять белье самой, за делом и время пролетит.
Впереди сквозь завесу дождя Малоун различил очертания базилики Сен-Дени. Еще примерно миля. Площадь перед храмом была пуста: ни людей, ни полицейских машин. Всюду темнота и безмолвие, как после чумы.
Ахмат сидел в углу спиной к двери.
Он нащупал «беретту» и два запасных магазина. Полная боевая готовность.
Наташа сначала даже испугалась – сидит в темноте и молчит. И что ему здесь нужно?
Скорей бы чертов вертолет приземлился!
Но потом увидела, что из-под Калтоева вытекает вполне красноречивая лужа.
Напился.
Эшби вздохнул.
– Простите, господин Калтоев, – уперла она руки в боки. – Не могли бы вы найти другое место, чтобы справлять нужду. И вообще, я обо всем доложу мисс Пайпс, это мерзко и противно. Сейчас же убирайтесь отсюда, и так ваши чеченцы вытворяют бог знает что! Теперь и вы! Сегодня ваши чуть не изнасиловали горничную. Хорошо, она им всыпала как следует. Давайте, давайте, двигайте отсюда. А то я не посмотрю, что вы…
Она потрясла спящего Калтоева за плечо, а тот вдруг грузно и медленно завалился на бок, довольно чувствительно ударившись головой о кафельный пол.
— Вовремя вы меня спасли!
И не шевельнулся даже.
– Ну все, хватит, – чуть менее агрессивно сказала Наташа. – Вам что, плохо? Воды дать?
Торвальдсен, истекая кровью, лежал на полу, но англичанину было плевать: его заботил Лайон.
И вдруг закричала.
Калтоев был мертв.
— Сто миллионов евро золотом? — прищурившись, уточнил южноафриканец.
Наташа боялась покойников, да никогда с ними и не сталкивалась. Она представляла себе, что это страшно, но что так – и в страшном сне не снилось.
— Сокровище Роммеля. Утеряно во Вторую мировую. Но я нашел.
Мертвец был страшен – синее, почти черное лицо, высунувшийся и прикушенный язык, выкаченные из орбит потемневшие глаза, искривленное смертной мукой лицо. И этот красивый, обаятельный человек – Наташа отмечала это про себя не раз – теперь был ужасен, ужасен…
Она вылетела в коридор и, не помня себя, понеслась вниз по лестнице. Куда и зачем бежала, она не смогла бы ответить – просто хотела оказаться подальше от этого кошмара.
— Надеетесь откупиться?
Только в холле она натолкнулась на Карченко, и тот успел схватить ее за руку.
— Почему бы нет?
– Что? Чего вы носитесь как угорелая? – зашипел он.
Монотонный шум ливня разбавило странное рокотание.
– Там!… Там!… – Наташа тыкала пальцем куда-то наверх, не в силах произнести страшного слова.
Но Карченко все понял, он быстро повел Наташу в свой кабинет, на ходу набирая на мобильнике номер Чарли.
Тек-тек-тек…
– Что случилось? – спросил он, плотно заперев дверь и дав Наташе стакан воды.
Рокотало громче и громче.
– Мертвец! Убитый! Он там, в бельевой!
Карченко нервно дернул головой.
Лайон насторожился.
– Кто, кто там, гость? Сотрудник?
Вертолет!
Сэм подобрался ближе к Лайону и Эшби. Террорист держал в руке пистолет. На полу лежал Торвальдсен, из страшной раны в его груди хлестала кровь.
– Калтоев!
О господи…
И в этот момент телефон у него ответил:
Только не это.
– Слушаю вас, господин Карченко. Вы нашли Ахмата?
– Да, мисс Пайпс. Нашли, – сказал секьюрити.
— Где золото?
Чарли не упала в обморок, не зарыдала, даже, как показалось Наташе, не очень удивилась сообщению.
На Ахмата она смотреть не пошла. Она только села за стол и ровным голосом стала отдавать распоряжения:
— В хранилище. Доступ только у меня.
– Поставьте человека возле бельевой. Из гостиницы никого не выпускайте, под любыми предлогами. Можете даже раздавать всем бесплатную выпивку. Милицию вызовите, но проводите черным ходом. Кто там у нас на четвертом этаже живет – список мне на стол, подчеркнуть иностранцев. До завтрашнего утра в гостиницу никого не селить. Когда прибудут следователи, проводите ко мне старшего. Действуйте. Когда все сделаете, снова жду вас.
Карченко все распоряжения подробно записал и бросился исполнять. А Чарли подошла к плачущей Наташе и сказала:
Эшби надеялся выгадать время.
– Вы его знали?..
– Кого? – не поняла горничная.
— Вы мне сразу не понравились, — резко сказал Лайон. — Вы с самого начала использовали ситуацию в личных целях.
– Мет… Господина Калтоева.
– Почти нет.
— И что? — парировал англичанин. — Вас попросили об услуге. Я заплатил. Какое вам дело до моих целей?
– Он был хорошим человеком, – сказала Чарли. – Нам будет его очень недоставать.
— Если бы я был идиотом, меня бы давно убили. — Лайон смерил его презрительным взглядом. — Вы сотрудничали с американцами, посвятили их в наши планы. Вы им тоже не нравились, но они пошли бы на сделку с самим дьяволом — лишь бы добраться до меня.
Потом она отвернулась и долго смотрела в черное окно.
Вертолет рокотал уже совсем рядом.
Наташа даже затихла. Она ничего не знала об отношениях Чарли и Ахмата, но то, что сказала сейчас хозяйка гостиницы, показалось ей совсем не дежурными словами. Это было исполнено какого-то глубинного, непонятного Наташе смысла. На ее глазах что-то происходило, а что – Наташа не могла понять, она только чувствовала, что мисс Пайпс сейчас не здесь, не в своем кабинете, что она где-то далеко, может быть, даже не в этой жизни.
— Нам лучше уйти, — пожал плечами Эшби. — Вы понимаете, кто это.
Карченко пришел через десять минут:
В янтарных глазах полыхнул недобрый огонь.
– Милиция прибыла. Я проводил их черным ходом. Следователь прокуратуры сейчас придет.
— Вы правы. Мне лучше уйти. — И террорист выстрелил.
– Давайте подождем его, а потом мне с вами нужно будет серьезно поговорить.
Вот Карченко как раз все знал. Но его удивление было не меньше Наташиного. Ни один мускул не дрогнул на лице Чарли. Она не пустилась в бессмысленные расспросы, не восклицала: этого не может быть! – не паниковала.
Торвальдсен разомкнул веки.
Она была холодна, как лед, нет, как сталь.
Черные пятна перед глазами исчезли, однако все вокруг было подернуто дымкой. Он слышал голоса, смутно видел Эшби, мужчину с пистолетом.
И Карченко на секунду стало страшно.
Ах да, Питер Лайон…
– Господин следователь, – жестко пожала она руку вошедшему прокурорскому «важняку», – у меня к вам личная просьба. Специфика нашего заведения требует особого поведения в подобных случаях. Мы не хотим тревожить наших постояльцев. Кроме того, имидж гостиницы может серьезно пострадать, если узнают о совершившемся здесь преступлении. Поэтому я прошу вас сделать все как можно более конфиденциально. Вся возможная помощь вам будет оказана, но я настаиваю на полном соблюдении тайны. К вашим услугам наша службы охраны. Господин Карченко, – представила она секьюрити. – Всех, кто не проживает в нашем отеле, мы постарались задержать. Вполне возможно, что вам понадобится их допросить. Для этого мы можем собрать наших гостей в отдельном зале.
Проклятый убийца выстрелил в англичанина.
– Кто первым обнаружил труп? – спросил следователь.
Чтоб он сгорел.
– Я, – сказала Наташа.
Торвальдсен хотел дотянуться до пистолета, но тело не слушалось. В звенящий шум сплетались вой ветра, звон дождя и странный низкий рокот над крышей.
– Вы пройдете со мной.
Еще один хлопок.
– Господин следователь, я надеюсь, вы исполните мою настоятельную просьбу, – сказала Чарли.
Торвальдсен с усилием перевел взгляд в сторону. Эшби дернулся, будто от боли.
– Постараемся. Это и не в наших интересах – создавать шум.
И еще два хлопка.
Из двух отверстий во лбу англичанина потекла кровь.
– Спасибо. Я надеюсь, мы еще встретимся с вами.
Питер Лайон довершил дело, начатое Торвальдсеном.
Следователь кивнул.
Убийца Кая рухнул на пол, и по телу датчанина разлилось удивительное спокойствие.
Когда они с Наташей вышли из кабинета, Чарли вызвала Ставцова. Тот прибежал через минуту.
– Господин Ставцов, что у нас с поселением?
– Как раз сейчас прибыла группа из Бельгии. Туристы. Двадцать человек.
– Позвоните своей жене. Пусть она нас выручит и примет этих людей. До утра мы в гостиницу никого не поселим.
Сэм стоял, затаив дыхание и не в силах двинуться с места. Неужели он боится? Нет, не боится. Хуже. Умирает от страха, если уж честно.
Ставцов громко сглотнул – его секрет оказался полишинелевым.
– Хорошо.
– Через час зайдете ко мне.
Когда Ставцов ушел, она сказала Карченко:
– А теперь покажите мне пленку.
Лайон выстрелил в Эшби четыре раза.
– Какую? – не сразу понял секьюрити.
– Убийство в подземном переходе.
Вдруг. Ни с того ни с сего.
– А… Пожалуйста. Пойдете со мной? Или принести сюда?
– Я пойду с вами.
Бам-бам-бам-бам.
Глава 60
Англичанин точно мертв. Но что с Торвальдсеном? Он как будто шевельнулся в тот миг, когда упал Эшби. Надо поскорее до него добраться.
Карченко правильно угадал. Сначала это было какое-то мелькание: руки, крупно глаза, волосы, потом неровная панорама по площади.
Стояла смущенная женщина, что-то говорила в камеру, махала рукой.
По мраморному полу вокруг Хенрика стремительно растекалась лужа крови.
Потом снова площадь, и теперь уже мужчина дурачится перед объективом, обнимает руками невидимую женщину, целует ее, тоже что-то говорит. Чарли угадала, он говорил: «I love you…» Она старалась сейчас ни о чем не думать. Если бы только позволила себе, сошла бы с ума. Ведь они тоже могли купить видеокамеру и сказать друг другу что-нибудь глупое, но важное для них.
Нет, стоп, потом. Сейчас нельзя думать, сейчас началась война.
Однако ноги Сэма не слушались.
Потом мужчина и женщина шли по улице, Чарли даже увидела, как мелькнул ее отель. Они передавали камеру друг другу. Мужчина был весел, женщина грустила, хотя старалась это скрыть.
Своды храма огласил пронзительный вопль.
На улице пустынно, поздний вечер. А вот они остановились у подземного перехода. Чарли даже подалась вперед: здесь произошло убийство Джимми Донсона.
Из темноты вылетела Меган и, как дикая кошка, прыгнула на Питера Лайона.
Снова в кадре была женщина. Но теперь она просто смотрела в объектив, чуть наклонив голову. И тут Чарли увидела все.
В ярко освещенном подземном переходе черной толпой стояли трое. А мимо спешила какая-то старушка с сумкой на колесиках. Они что-то сказали ей, потому что она повернула голову и заторопилась.
— Па! — раздался в ушах Торвальдсена голос Кая, такой же веселый, как во время их последнего разговора. — Я тут, па.
Это было видно очень хорошо. Камера была наверняка дешевенькая, поэтому глубина резкости была постоянной.
— Где, сынок?
Женщина все стояла перед объективом, все смотрела исподлобья, покачивая головой справа налево, а сзади уже видно было, как показался человек с портфелем, тоже спешивший куда-то.
— Везде. Иди ко мне!
У Чарли подступила к горлу горечь. Это был Джимми. Несчастный парень, который ненавидел Россию, но работал здесь, чтобы поднакопить денег. Где-то в Мичигане, кажется, у него была старая мать, но она уже почти не слышала и мало что понимала; когда ей сообщили, что ее сын погиб в России, она почти не расстроилась, только сказала, что немцам не надо было договариваться с русскими, лучше бы с американцами, тогда бы они завоевали весь мир.
— Сынок, я не справился.
Но пленка крутилась. От черной толпы отделился человек и поднял руку. Парень почему-то вдруг прыгнул и побежал. И тогда толпа бросилась за ним, все поднимая и поднимая руки с пистолетами. Они бежали прямо на женщину, которая по-прежнему стояла и смотрела.
Парень наконец споткнулся и упал. Один из черной толпы подошел к нему и выстрелил дважды в затылок.
— Твоя месть уже не имеет значения. Он мертв. Точно-точно.
– Ну и что? – сказала Чарли.
— Я так скучал по тебе…
– Подождите, сейчас, – успокоил ее Карченко. – Еще не конец.
Чарли сомневалась. Сейчас эти люди уйдут, и она так и не увидит их лиц.
— Хенрик! — окликнул женский голос.
И черная толпа – их было трое – действительно стала быстро уходить. Но не от камеры. Они шли прямо на женщину. Они еще не видели ее. Они были на свету, а она в темноте. Они не могли ее увидеть.
Вот они уже в десяти метрах, в пяти – да.
Лизетта! Давно он ее не слышал.
Шакир. Арслан. Махмат.
— Милая, это ты?
И тут пленка кончилась.
— Да, я тоже тут, с Каем. Мы ждали тебя.
– Все, – сказала Чарли. – Зовите своих друзей. Этих подонков надо арестовать.
— Как вас отыскать?
– Когда?
— Просто отпусти себя.
– Сейчас! Слышите, сейчас же!
Он обдумал ее слова. Смысл просьбы его пугал.
– Но акционеры… будет шум.
— А что там?
– Мне плевать! Где они?
— Спокойствие, — ответила Лизетта.
— Здесь чудесно, — добавил Кай. — Здесь нет одиночества.
Карченко ткнул в кнопку на столе. Засветился один из многочисленных экранов. Это был номер чеченцев. Они пили. Они смеялись, о чем-то говорили громко, дурачились, они еще жили.
Да, он уже давно забыл, что такое не быть одиноким… Но в базилике остались Сэм и Меган — против Питера Лайона.