– По-моему, там кто-то ходит!
Он повернулся и прошел к туалетному столику, где лежал револьвер. Точно такой, какой Макс видел в оружейном магазине в Канне. Тяжелый металл оттянул руку. Мысли мешались в голове. Все это он видел в кошмарных снах, и не раз, – пальба, нападение, полицейские \"мигалки\", трикотажные шапочки на лицах
Или это были видеоужастики, которые можно остановить в любую секунду, чтобы обнаружить себя в знакомой обстановке, подкинуть дровишек в камин и налить бокал бордо. Страх был внутри, а он оставался снаружи. Теперь все поменялось местами – вот!.. послышались шаги в коридоре, они приближались…
– Это Злотин? – с надеждой спросила Алика. – Что ему надо?
Она ставила между собой и страхом мужчину. А ему некого было поставить вместо буфера, только револьвер. Но привычки побеждать страх оружием у него
Стук повторился.
– Кто это? – снова спросила Алика. Какая дура, откуда он знает? Может и
На негнущихся ногах он подошел к двери. Что-то тяжелое оттягивало правую руку и мешало… Он взялся за ручку левой, успел заметить подозрительную податливость пружины, словно с той стороны кто-то тоже опустил ручку вниз. В следующее мгновение дверь сама распахнулась, сильно ударив его в плечо, темная
Пальцы правой руки конвульсивно сжались, раздался выстрел. Где-то вверху
– …Ах ты падла! – выдохнула фигура.
Правое запястье словно защемило капканом. Таубе бесследно исчез, не желая вмешиваться в чужие разборки, а Евсеев хрипло застонал, задергался под тяжелым вдавливающим его в пол телом, выгнулся, пытаясь освободиться, но это оказалось
Кто-то прошел рядом, включил настольную лампу. Он увидел над собой перекошенное от напряжения незнакомое лицо и черный набалдашник глушителя у
– Кто вы? Что вам надо?
Незнакомец приподнялся.
– На живот, – скомандовал он. – Руки за спину.
Страх парализовал его, тело не выполняло идущие от мозга команды.
– На живот, я сказал!
Сильные руки рывком развернули его лицом вниз, завели руки за спину и
Через минуту Евсеев сидел на краешке кресла, неудобно выгнувшись, руки за спиной постепенно наливались болью. Свет настольной лампы слепил глаза и он закрыл тяжелые веки, пытаясь тонкой, просвечивающейся на свет кожей,
– Здравствуйте, Леонид Васильевич!
Он снова открыл глаза и отшатнулся. Перед ним стоял мертвец. Живой. Почти не изменившийся – только лицо стало жестче, острее. И несколько морщин… Он
– Здравс…
Он забыл фамилию и имя этого человека. Наверное потому, что давно
– Дайте… воды…
Тот, кто был с мертвецом – кряжистый, седой, с дубленым лицом, – он кивнул Алике, показав глазами на холодильник. Та послушно пошла, раскачивая задом и тряся голыми сиськами. Хлопнула дверца, пшикнула крышка банки со
Шипучая жидкость освежила слипшееся горло.
– Это не я. Я только выполнил приказ. Но мы собирались позаботиться о
Оживший мертвец нехорошо улыбнулся.
– О ней заботятся тюремщики в Уормвуд-Скрабз, – жестко сказал он. – И вы
\"Карданов! – как всегда в минуту наивысшего напряжения пришло озарение. -
Карданов присел на корточки, уперевшись локтями в колени и в упор
– Где деньги?
– У меня ничего нет. Я все сдал обратно в кассу. Есть расписка…
Седой сбоку угрожающе надвинулся на него.
– Ладно, Макс, – прозвучал его резкий голос. – Леха там уже волноваться
– Я вам правду говорю. Могу расписку показать…
– Ладно, – спокойно проговорил седой.
Он сделал легкое, не лишенное своеобразной грации движение рукой, сжимающей пистолет… У Евсеева из глаз брызнули искры. Яички поджались, из горла вырвался хрюкающий звук. Ответработник ЦК КПСС не знал, что боль от удара может
…Потом его что-то ужалило в руку. Евсеев дернулся и пришел в себя. Седой выпрямился, в руках у него был узенький шприц, тонкая иголка с рубиновой капелькой на конце ярко блеснула в свете настольной лампы. Алика смотрела округлившимися глазами – сквозь серую радужку проглядывало испещренное сосудами
Перехватило дыхание: на обонятельные рецепторы обрушилась лавина запахов – тяжелая волна аликиных духов, терпкий дух оружейного масла, пот нескольких человек – грубый мужской и нежный женский… Все чувства многократно обострились, комната вдруг деформировалась и изменила размеры, стол по наклонному полу поехал в угол, температура воздуха стала подниматься, будто кто-то на полную
Алика продолжала смотреть с самым идиотским видом, словно ожидая, что сейчас у него вырастут рога или глаза засветятся неоновым огнем, а двое
Жар распространялся медленными волнами. Иногда заключенных на допросе пытают с помощью прожектора, Евсеев слышал об этом. Ставят перед самым лицом, двести-триста ватт… Но ведь здесь никакого прожектора нет. Нет? А пот – градом… Алика поднялась с кровати, Евсеев увидел, что вся одежда на ней истлела, испарилась. Она рада, конечно, эта сучка, она всегда любила жару, жару и
– Где деньги? – лицо Карданова вытянулось в длину, нос съехал на щеку,
– Какие ещe деньги? – произнес Евсеев, сдувая горячий пот. – Никаких денег нет, они в банке… Есть бриллианты. Да, бриллианты есть. От пяти до
Теперь лица вытянулись у седого и Алики. Мало того: они почернели, словно обуглились. Евсееву стало страшно. Он отвернулся. Но и там стояла Алика, еe волосы от жара скрутились спиралями, как у негритянки, все тело тоже почернело,
– Где камешки? Где бриллианты? – надвинулось на него чье-то лицо. Это был Мулай Джуба, между сточенных треугольниками зубов торчат остатки мяса. Евсеев
Мулай Джуба улыбался. Евсеев понял, в чем дело: они в Борсхане, вот почему так жарко, они находятся в подвалах президентского дворца. Алика стоит перед ним, неприлично раскачивая тазом и показывая влажный розовый разрез между
– В кабинете за зеркалом есть тайник… И двойной сейф в гостиной… В Марсельском отделении \"Лионского кредита\" два абонированных сейфа… Нельзя же
– Конечно нельзя! – Мулай Джуба поощряюще улыбался и хлопал его по плечу.
И Алика улыбается розовым разрезом и Карданов перевернутым ртом на лбу, они одобряют его хитрость и предусмотрительность и он одобряет их
– Обязательно запишите, а то забудете…
Действие сыворотки заканчивалось, Евсеев все чаще замолкал, обводя удивленным взглядом присутствующих. Обсыпанные потом брови выстраивались
И Алика возвращалась, становясь обычной Аликой со светло-оливковой кожей, даже пижамные штанишки и мужская сорочка, наброшенная на плечи – вот они, на своих местах. И Карданов… И этот, седой… И смысл слов, которые вылетали из Евсеева в последние минуты, вылетали против его воли, – смысл тоже возвращался
Он все рассказал. Все. Совершенно все. Но может быть, дело ещe можно
– Мы здесь уже двадцать две минуты, – сказал Спец, глянув на часы. Потом он посмотрел на Алику, у которой глаза стали похожи на пятнадцатикаратовые
– Иди ты, – сказал Макс. – Я присмотрю за ними.
Спец не стал спорить и выскользнул за дверь. Евсеев сидел, скрючившись, в кресле, смотрел в пол. Он покачивал головой, продолжая беззвучно разговаривать сам с собой. Время от времени его челюсти сжимались, под обвисшими толстыми
Из оцепенения его вывела Алика.
– Ты баран! – заверещала вдруг она. – Идиот! Тупица!.. Миллиарды, подумать только!! И все молчком, мне ни слова! Да ведь я уже сейчас могла вместо того, чтобы сидеть в этой поганой дыре, скупить всех менеджеров на Бродвее, выступать, записываться, сниматься!!.. Скотина! Ты для них эти деньги берег, да?! – еe рука стрелой вытянулась в сторону Макса. – Для них, я спрашиваю?.. Да если бы на твоем месте был нормальный здравомыслящий мужик, он
Она вскочила с кровати и бросилась на Евсеева. Тот отшатнулся, попытался приподняться с кресла. Макс был начеку, он схватил Алику за предплечье и силой усадил на место. Лицо девушки покрылось красными пятнами, ругательства
…Находясь в кабинете на третьем этаже, Спец слышал эти крики, но не обращал на них внимания. Он ощупал пальцами раму зеркала из небьющегося стекла, висевшего на стене. Нашел две скрытые кнопки по обе стороны рамы, одновременно надавил. В стене обозначился квадрат примерно метр на метр, зеркало уплыло куда-то вверх, открывая тускло поблескивающий сейф с двумя цилиндрическими
Сверяясь по бумажке, он набрал код. Сейф издал еле слышный звук, какой издает стрелка настенных часов, перемещаясь на одно деление. Спец открыл дверцу и на миг замер. Его зрачки сузились, защищая душу от ослепительного блеска
***
Еще через пятнадцать минут они выходили с территории виллы господина Таубе. На этот раз через калитку, как подобает приличным людям. Камешки Спец и Макс рассовали по многочисленным карманам курток. Веретневу сказали, что все в порядке, но тому не терпелось узнать подробности операции.. До \"фольксвагена\" оставалось метров десять, контуры машины проступали в темноте сгустком ещe более глубокой тени, Веретнев уже представил, как мигнут коротким \"привет\" лампочки над дверцами, когда они сядут в салон, и он выдвинет встроенную пепельницу, и закурит сигарету, и это будет самая большая награда за весь мандраж и тревоги предыдущего часа. Настроение у всех было приподнятым, усталости не чувствовалось. Чистый прохладный воздух пах морем и расцветающей
– Я же говорил: детская прогулка! – негромко сказал Спец, выдвигаясь вперед. И тут же, втянув носом воздух, страшным голосом крикнул прямо
– К бою! Заса…
Из темноты вырвался узкий, острый, ослепительный, прожигающий плоть луч света. Он негативом высветил лицо Спеца: черное, с белым, оскаленным в крике
– Сиу-ттт! Сиу – ттт! – сдвоенно свистнул приглушенный выстрел.
Выматерившись, Спец провалился во тьму.
– Пц – крац! Пц – крац! – каркнул в ответ его \"вальтер\".
Макс и Веретнев шарахнулись в стороны. Еще несколько лучей вспороли ночь,
– Сиу-ттт! Сиу-ттт!
Что-то свистнуло у самого лица, невидимый закройщик с хрустом поронул борт куртки и тут же будто молот врезался в грудь! Макс отшатнулся, на миг потеряв ориентировку во времени и пространстве, перехватило дыхание, сердце трепыхнулось и пропустило удар, казалось, сейчас оно оторвется и упадет вниз, на дно живота… Ничего не сознавая, не понимая даже ранен он или убит, он инстинктивно даванул спуск – раз, второй… Это был единственный сейчас жест
Дыхание вернулось, к тому же он двумя ногами стоял на земле и явно находился на этом свете, поэтому следующие выстрелы произвел уже прицельно, по
Веретнев нащупал стволом прыгающий в темноте луч. Пц-крац! Мягко шлепнуло, луч погас, раздался утробный звук, словно воздух вышел из баллона. Тут же и его ударило молотком в бок, хрустнуло ребро, острая боль перекосила
– Сиу-ттт! Сиу-ттт!
– Пц-крац! Пц-крац!
Тихая, спокойная, пахнущая морем ночь словно взбесилась. С одной стороны приглушенно шипели современные пистолеты, оснащенные современными глушителями, с другой – отрывисто клацало оружие диверсантов третьего рейха. Расставив ноги, Макс безостановочно палил в темноту, а кто-то из темноты с таким же упорством палил в него. Глушители отрезали вспышки, но прямо по оси стволов все же мелькали слабые оранжевые точки и он старался нащупать их пулями. Рядом, держа
Иногда пули со свистом уносились в темноту, иногда звенели о стекло или металл, иногда шлепались во что-то мягкое и живое. Пахло сгоревшим порохом и горячей сталью. Сдавленные крики, стоны, придушенные выхлопы пороховых газов и лязг раскаленных затворов гасли в адском колпаке, не выходя за пределы пятидесятиметрового диаметра. Спящие на побережье люди не догадывались о том, что на их земле разверзся вход в преисподнюю куда одна за другой скатывались
– Пц-крац! Пц-крац!
Он чувствовал, что его пули находят цели. Два фонаря на той стороне погасли, да и шипение модернизированных глушителей стало заметно реже. У Макса кончились патроны. Пока он шарил по карманам в поисках запасного магазина, замолчал и пистолет Веретнева. Тот глухо чертыхался, дергая заевшую \"молнию\" на
Справа раздались быстрые тяжелый шаги, хрустнула ветка – уцелевший враг
Наконец дрожащими руками Макс уцепил плоский, маслянисто-скользкий магазин, направил в окно рукоятки, со скользящим трущимся звуком тот стал на место. Шаги приближались. Лихорадочно рванул затвор, понимая, что опоздает на какую-то долю секунды… Неужели конец?.. Впереди на земле вспыхнул фонарь, осветив замершую в полуприседе крупную фигуру с направленным на Макса
– Пц-крац!
Пуля ударила неизвестного в плечо, чужой пистолет дрогнул. Макс вскинул свой и трижды нажал на спуск. Враг тяжело опрокинулся навзничь, фонарь тоже
Макс настороженно выставил оружие перед собой, развернулся в одну
– Алексей Иваныч! Ты цел? – тихо позвал он.
– Зацепило слегка… – прокряхтел тот. – Что с Володькой?
– Прикрой, я посмотрю…
Макс достал фонарь, посветил прямо перед собой, нагнулся. Спец лежал, подвернув ноги в коленях, лицо казалось нарисованным – белое и неподвижное, ворот куртки набух от крови и влажно блестел. Держась за левый бок, подошел
– В шею, навылет, – глухо Макс и на всякий случай пощупал пульс. – Он
Кое-как они втащили Спеца на заднее сиденье. Он был тяжел, как камень.
В стороне раздался стон. Приготовив пистолет, Макс двинулся на звук и в нескольких шагах наткнулся на скрюченное тело. На миг включил фонарь, повернул ногой перепачканное грязью лицо с носом, напоминающим свиной пятачок. \"Работяга-докер\" из лондонского магазина теле-видеотехники… Глаза закрыты,
Спец учил не оставлять врагов в живых. Макс вытянул удлиненную пистолетом
Посветил по сторонам, осматривая поле боя. С болезненным любопытством подошел к застреленному им человеку. Световое пятно упало на запрокинутую
В отдалении неподвижно застыли ещe два тела, но подходить к ним Макс не
– Едем! – торопил из машины Веретнев и он медленно побрел к изрешеченному
Только что пролился короткий дождь. Небо за простреленными окнами \"фольксвагена\" ещe не выжало из себя всю темноту и влагу, но на восточном его
Скоро рассвет. Шоссе гудело под колесами. Макс сидел на заднем сиденье, глядя в прямой затылок Веретнева. По обе стороны от дороги тянулись голые
Спец привалился к плечу Макса, перепачканные в земле седые волосы торчат в стороны, голова болтается на груди, подбородок уткнулся в пропитанный кровью тампон из бинта. Спец мертв. Мервые руки, мертвая щетина, обсыпавшая щеки – в день операции он не брился, но и соблюдение примет не помогло, – мертвые куртка
– Нет, – разжал губы Макс.
Веретнев немного помолчал.
– Надо что-то делать, – сказал он.
Спец на повороте качнулся в сторону дверцы, Макс подхватил его.
– Ну что, значит – бросим? – глухо произнес Макс. – Прямо на обочине, как
Веретнев опять замолчал. Затылок его стал ещe прямее.
– Значит, бросим, – сказал он. Спокойно сказал. Спокойно встретил пустой
В таких ситуациях не льют слез и не пускают слюни. Макс это хорошо знал. Дело не в бриллиантах. Деньги ничего не стоят, когда на весах раскачиваются жизнь и смерть. Дело в профессиональном поведении. Спец это понял бы. Да.
Они свернули на узкую дорожку, выехали на пляж. \"Фольксваген\" зарычал, попав на рыхлый песок. Остановились в нескольких метрах от кромки воды, возле лежащей вверх килем рыбацкой лодки. Двигатель замолк. Тишина и волны. Синее
Макс взял Спеца под мышки, потянул. Веретнев подхватил под ноги. Положили на холодный песок. Макс заметил, что один ботинок остался в машине. Он пошарил
Веретнев стоял, прямой, как столб, губы его шевелились. \"Молится он, что
– Давай это… Салют. Чтобы по правилам…
Оружие немецких диверсантов хрипло прокаркало в низкое чугунное небо.
Веретнев попросил сделать сделать обезболивание – мучало сломанное ребро.
– Это Владимир Петрович купил, – вспомнил он, закрывая аптечку.
– Он все предусмотрел, – кивнул Веретнев. – Если бы не жилеты, мы тоже
– Точно! – у Макса все ещe ломила левая часть груди. Пуля попала в самую
– То фляга, то эта вставка… Ты везунчик! – повертев в руках, Веретнев
Макс кивнул, потирая грудь.
– Давайте приведем себя в порядок.
Он открыл багажник, достал дорожные сумки с вещами. Они сняли провонявшую
– Что будем делать с камнями?
– Давай разделим, чтобы не в одной корзине, – предложил Веретнев.
Макс выгреб на заднее сиденье содержимое карманов своей куртки, потом
– Ну и ну! – выдохнул Веретнев.
До этого момента деньги, состояние, богатство представлялись ему огромной кучей пахнущей типографской краской бумаги с портретами, цифрами, видами на Капитолий, личной подписью Главного казначея США и водяными знаками… Сейчас он увидел нечто другое. Груда тщательно отшлифованных алмазов, размером с крупную горошину, несколько штук почти с перепелиное яйцо. Чистый и острый, режущий
Деньги были тоже – пачечка пятисот – и тысячефранковых купюр. Но они сейчас не воспринимались как обычно, теряясь на фоне сказочного сияния драгоценных камней. Бриллианты затмевали собой все. Нет, это не листки казначейской бумаги. Это не просто богатство. Это что-то гораздо большее… Это
– Раскладываем надвое, по размерам, – скомандовал Макс и они принялись за
Скоро на потертой коже сиденья образовались две одинаковые кучки бриллиантов по сорок пять мелких и четыре крупных в каждой. Примерно одинаковые. Когда сортировку ведут неспециалисты, и на глаз – полную справедливость соблюсти трудно. Поэтому уравнять чаши весов должен
– Эта – орел, – показал Макс рукой. – А эта – решка. Бросайте!
Через секунду вопрос разрешился и они принялись прятать добычу. Бриллианты быстро исчезали в карманах, быстрее, чем кожа ладоней успевала почувствовать совершенство формы. Камни холодили тело через ткань брюк, словно крошечные звезды. Веретнев вспомнил, что так отличают настоящие драгоценности
– Евсеев не станет звонить в полицию, – уверенно сказал Алексей Иванович, на глаз разделяя пачку купюр. – Никто не пострадал и потом… Ему же придется
Макс посмотрел на него долгим взглядом.
– Самое смешное, дядя Леша, что это только десятая часть! Из одного сейфа! У Спеца не было времени вскрывать второй тайник… А основная доля вообще хранится в банках! Он точно не станет заявлять. А вот натравит своих псов может
– Злотин до завтра не отойдет. Он пролежал под стволом и каждую минуту ждал выстрела. Когда я перерезал веревку, он потерял сознание. А Кудлов… Вряд ли он станет проявлять особое рвение за хозяйские деньги. Вот из-за трупов поднимется сыр-бор! Такая бойня поднимет на ноги всю полицию. Хотя у них нет
Закопав в рыхлый песок снятую одежду и задержавшись на миг у перевернутой рыбацкой лодки, они сели в машину. Когда въехали в Ниццу, уже рассвело. Они бросили изуродованную машину в тихом переулке на окраине, быстро прошли несколько кварталов и, поймав такси, отправились в аэропорт. Рейс на Москву вылетал через два часа, ещe четыре часа в пути, за это время надо придумать легенду легализации для Яскевича. Здесь предполетный контроль сориентирован, в основном на оружие, рассыпанные по карманам бриллианты металлодетектор не засечет. А в Шереметьево можно воспользоваться \"каналом\" Службы внешней
…Зал вылетов обрушился на них суматошным множеством голосов и лиц, на которых читались заботы и тревоги, очень далекие от всего, что связано с ночными выстрелами, перекрестьями ищущих огней в темноте и предсмертными хрипами умирающего товарища. Здесь кипела жизнь, и время проходило между объявлениями о регистрациях и посадках, чашками кофе в пластмассовых
Двое полицейских стояли у входа, спокойно переговариваясь о чем-то между собой; один из них скользнул равнодушным взглядом по сумкам в руках проходящих мимо Макса и Веретнева, второй даже не повернул головы. Пройдя несколько метров, Макс глянул в зеркало, проверяясь – нет, они как ни в чем не бывало продолжали беседу. Да и почему надо подозревать прилично одетых людей, легкая
Рейс уходил в девять с четвертью. У стойки приветливая черноволосая француженка на хорошем английском сообщила Максу, что есть ещe шесть мест в
– Давай шиканем, поедим икры под шампанское!
Макс поставил сумку на пол и полез в карман за бумажником.
– У меня наверное хватит, – сказал Веретнев, положив на стойку паспорт и
Профессионально улыбаясь, девушка быстро набрала на клавиатуре нужный
Тот потерянно перебирал отделения бумажника. Паспорт был здесь. Или в правом кармане пиджака? Или в левом? А может в брюках? Но сейчас ни в
Девушка что-то спрашивала, но Макс не слышал, потому что между ним и этой девушкой, Веретневым, трапом самолета и совсем близкой Москвой выросла
Из узкой щели принтера выполз билет Веретнева. На лице служащей появилась
– Нет, нет, я не лечу, – наконец ответил он, разобрав вопрос. – Я
Веретнев развернулся всем телом, царапнул непонимающим взглядом.
– Нет паспорта, – сказал Макс. – Потерял, или украли. А может мы его
До начала посадки они посидели в буфете. Никаких изысков французской кухни, полный интернационал: жареные цыплята, томатный сок, дынная водка. Почти
– Что будешь делать? – Веретнев дохнул густым дынным ароматом.
– Поеду в Марсель, зайду в наше консульство, свяжусь с резидентурой.
Действительно, придумать что-либо убедительное они не сумели. Мало
– Глупо все вышло, – вздохнул Веретнев и встал. – Мне пора.
Макс пронаблюдал как он прошел контроль, подождал ещe немного. Все
Спустившись вниз, Макс купил в киоске свежий номер \"Геральд Трибюн\". На первой полосе темнел заголовок: \"Главный эксперт МВФ сэр Линсей Джонсон
Макс хотел прочитать статью, но шестое чувство подсказало, что этого делать не следует. Атмосфера в зале неуловимо изменилась, так меняется воздух перед грозой – становится тяжелым, влажным, потрескивающим электрическими
Сложив газету, он сунул еe в сумку и направился к выходу. Полицейские уже не болтали. Один внимательно рассматривал каждого входящего в зал, второй с опасной целеустремленностью рассекал толпу пассажиров, настороженно вглядываясь
Стараясь не ускорять шаг, Макс вышел на улицу. Он направился к автостанции, но услышав шум турбин, оглянулся. В небо поднялся тяжелый \"Ил -
Глава 3. Мотоциклисты в Ницце.
Бассейн с прозрачным дном был подсвечен снизу ритмично мигающими светильниками, на их фоне проплывали черные силуэты мужских и женских тел. Над водой поднимался разноцветный ореол от скрытых за бортиком ламп, в воздухе пульсировала быстрая, разгоняющая кровь музыка. То и дело кто-то из купальщиков подплывал к бортику, выкрикивая с прованской округлой картавостью: \"гяхсо-он! гяххс!\" Официанты, как заведенные, сновали по периметру, сноровисто разнося высокие стаканы с синим, красным, зеленым содержимым. Макс удивлялся, что ни
Пространство вокруг бассейна было уставлено столиками, как в обычном кафе. Справа, ближе к стойке – прямоугольная площадка для танцев. Несколько кронштейнов с развернутыми под разными углами огромными телевизорами. Цены здесь бешеные, минимум закуски, выпивка – одни экзотические коктейли. Диско-бар для богатых сосунков, средний возраст посетителей – двадцать лет. Макс зашел
Уехать в Марсель не удалось. В отличие от России, в Западной Европе полиция не мозолит глаза без надобности, но если что-то случится – служители закона появляются словно из-под земли. Подходя к автостанции он ещe издали заметил двух полицейских в униформе и нескольких в штатском. Они ненавязчиво контролировали пассажиров огромных автобусов, отходящих в Монако, Канн, Сен-Тропез или Марсель. Тех, кто казался подозрительным, вежливо отзывали в сторону и проверяли документы. Некоторых уводили с собой. Проверке подвергались, в основном, турки и арабы, но Макс не стал рисковать и неторопливо свернул в сторону. Миновал узкий проулок, вышел на улицу пошире, а
Слева тянулись роскошные отели, виллы, частные сады за литыми узорными решетками, многочисленные рестораны. Справа плескалось море и молодые ребята в
Между виллами и набережной шла дорога, на разделительной полосе росли пальмы. Макса раздражал рев мотоциклетных моторов: парни в кожаных куртках на разномастных \"байках\" гонялись друг за другом, подрезали чисто вымытые
Почти все были в шлемах со скрывающими лица затемненными забралами и по лихачеству не уступали московским рокерам. На фоне всеобщей дисциплины и порядка их мотоциклы, шлемы и лихачество казались разнузданным вызовом благополучному обществу и вносили в комфортную атмосферу курортного города
Раздражал Макса и надсадный вой полицейских машин, хорошо знакомый по фильмам про Фантомаса – уа! уа! уа! уа! уа! Эти синие, с белой полосой автомобили проносились по Promenade des Anglais каждые десять минут, причем в разных направлениях, из чего Макс заключил, что единой оперативной задачи у них
Напротив отеля \"Негреско\" он спустился по ступенькам к огороженному пляжу и, заплатив семьдесят франков, был пропущен за легкий штакетник, получив в придачу полотенце, плавки и простыню. Засунув сумку и вещи в квадратную ячейку камеры хранения, Макс вышел на пляж. Под широким голубым тентом стояли столики, несколько шумных немцев пили пиво у стойки бара. Они были в рубашках и шортах. Термометр в тени показывал девятнадцать, песок был откровенно холодным, легкий ветерок холодил тело. Молодой бармен за стойкой широко улыбнулся, изобразил,
Макс принужденно улыбнулся в ответ, подошел и ткнул пальцем в одну из бутылок. Это оказался пастис – аналог перно: белая, не очень крепкая жидкость с анисовым запахом. В углу, за стойкой, работал телевизор – красивая блондинка
Он пригубил рюмку. Напиток напоминал не выпивку, а лекарство. Только от
Здесь, в Ницце, нет официальных российских представительств, через которые можно было бы связаться с резидентурой. Нужно попасть в Марсель или Париж. А для Макса в его нынешнем положении они так же далеки, как и Москва. И пастисом от этого не вылечишься, даже если выпить не маленькую рюмочку, а целую
В фильмах или книгах про шпионов, герой в подобном положении находит красивую девушку, которая помогает ему решить все проблемы. А проблема номер один – отсидеться где-то дней пять, пока схлынет первый вал поисков. Но нужен
Бармен повернулся к телевизору, перестали галдеть и уставились на экран немцы. Макс тоже посмотрел в ту сторону. Полиция осматривала знакомый \"фольскваген\" с простреленными стеклами. Из багажника извлекли сумку с вещами Спеца. Макс вздрогнул. Точно такую сумку он только что оставил в камере
Камера крупным планом показала пулевые пробоины, кровь на заднем сиденье, номерной знак… Голос за кадром давал пояснения, несколько раз мелькнуло слово \"Лондон\". Значит, они уже вышли на прокатную фирму и скоро узнают, что человека, получившего машину, в природе не существует. Это ещe больше обострит
Вот ответственный полицейский чин что-то говорит в телекамеру, вот показывают контрольные посты на выездных шоссе… Перебивка: многозначительно слушающий последнюю информацию по телефону телеведущий, следом знакомый пейзаж: вилла Евсеева, обсаженная кустарником дорога, безжизненный тела – одно, второе, третье, четвертое… Крупный план: пистолеты с глушителями, гильзы, пустой магазин от \"вальтера\", лица убитых… Среди них оказался ещe один знакомый: высокий красавчик в длиннополом пальто, ударивший Макса кастетом возле машиного дома и так неожиданно покинувший поле боя… Полицейский эксперт пинцетом
У Макса зачесались кончики пальцев: на магазине они найдут прекрасные
Стараясь сохранить безразличие на лице, он вышел из-под тента и осмотрелся. На солнце было тепло, но желающих загорать находилось немного: большинство шезлонгов и топчанов пустовало. Макс прошелся вдоль берега, иногда заходя в студеную воду, и выбрал шезлонг в первом ряду, рядом с брюнеткой лет тридцати пяти-сорока. Закинув руки за голову, она подставляла солнцу намазанное белым кремом лицо, сохранившее упругость тело и чуть отвисшую грудь с крупными
– Вы купались сегодня? – по-английски спросил Макс, обворожительно
В ответ – никакой реакции. Только чуть дрогнули плотно сомкнутые веки.
– Добрый день, мадам, – собрав все свои познания во французском сказал
– Не хотите ли искупаться?
\"Что я несу? – тут же ужаснулся он. – Идиотское предложение… А если вдруг
На этот раз глаза открылись. Красивые голубые глаза. Но в них не было ни малейшего интереса к навязчивому соседу. И произнесенная фраза была короткой и резкой. Что-то типа \"Идите к черту!\", или \"Оставьте меня в покое!\" Во всяком случае женщина явно не собиралась с ним знакомиться, приглашать к себе в гости и предоставлять столь необходимое убежище. Правда жизни вступала в противоречие
Макс независимо засвистел и хотел пойти искупаться – отчасти назло надменной брюнетке да и самому себе, отчасти для того, чтобы убить время. Но мысль об оставленных в одежде бриллиантах изменила план действий. Минут двадцать он просидел на прежнем месте, делая вид, что загорает и поминутно оглядываясь в сторону раздевалки, потом изобразил, что заинтересовался игрой в шары, которую вели на мокром песке три пляжных служителя – подошел поближе,
Засвеченную сумку он оставил в ячейке камеры хранения, предварительно перебрав вещи и убедившись, что индивидуальных признаков, связывающих белье, спортивный костюм и ещe кое-какие мелочи с его персоной, там нет. Впрочем, эта предосторожность была совершенно лишней: \"пальцев\" на пистолетном магазине вполне достаточно, чтобы получить пожизненное заключение. Бриллианты он завязал в чистый платок, получившийся узелок расплющил, сунул в левый карман куртки и
Заплатив за пастис и покинув пляж, Макс как неприкаянный бродил по городу и наконец забрел в этот диско-бар. Теперь он сидит здесь, среди музыки, бешеных сполохов электрического огня, среди красивых молодых людей, плескающихся в бассейне и попивающих \"Малибу\", он жив, богат и пока что свободен. Но это
За соседний столик сели парень с девушкой, они только что вышли из бассейна, оба навеселе. У девушки очень милое лицо, обрамленное темными мокрыми завитушками, гибкая фигура завернута в махровую простыню: кажется, она забыла в
На экранах огромных телевизоров появилась знакомая вилла: Канн, плас Шуайе, 17… Хозяйка, оживленно рассказывающая о своих постояльцах… Компьютер, с которого оперативник в штатском ловко снимает отпечатки пальцев… Фотороботы
Самым похожим был Спец, на втором месте – Веретнев. Макса хозяйка видела только один раз, поэтому узнать его было практически невозможно. Но розыск
Правда, Карданову много раз в жизни приходилось разрывать такие кольца. И
Под вечер Максу удалось найти, кажется, самый убогий отель в Ницце, – по вестибюлю то и дело шныряли женщины с помятыми лицами, от портье пахло спиртным
Это было то, что надо. В таких местах столько подозрительных типов, что среди них очень легко затеряться. Правда, и полицейских осведомителей в таких
Порывшись в бумажнике, Макс выудил двести франков, положил на конторку и выставил вперед указательный палец. Вряд ли портье говорил по-английски, а язык денег и жестов понятен каждому: \"Нужен номер на одни сутки\". Красноносый осклабился, и, кивнув головой, смахнул деньги в ящичек. Затем подвинул Максу какой-то гроссбух и ручку. Макс записал туда: \"Р. Смит\". Больше ничего. Портье, не глядя, захлопнул книгу и выложил перед Максом ключ с массивным деревянным
И вдруг Макса как током пронизало с головы до пят. Вид французских и английских денег, соединившись с фамилией, на которую был выписан британский паспорт, поднял из глубин памяти ответ на вопрос, который мучал его целый день: его паспорт остался в меняльной конторе \"Томас Кук\" в Канне! И переждав
Взбодренный, Макс схватил ключ и пошел к лестнице. Выкупаться, поспать, а утром будет видно… Что-то заставило его оглянуться – наверное, этот тихий жужжащий звук. Портье увлеченно накручивал диск телефона. Куда он звонит?
Макс медленно поднялся на второй этаж, столкнувшись на лестнице с проституткой – негритянкой в ярко-красной кожаной курточке. Та с интересом глянула на него и, вильнув широкой задницей, прошмыгнула мимо. У дверей своего номера Макс остановился. Воткнул ключ в замочную скважину. Помедлил… Нет, он не войдет сюда. Портье, телефон… эта негритянка. Возможно, у него просто
Оставив ключ торчать в дверях, Макс сбежал по лестнице вниз, прошел мимо конторки, сделал явно удивленному портье неопределенный жест, покрутив кистью
За последние полчаса успело здорово стемнеть. Южная ночь упала на окраины Ниццы, как плотное одеяло. Вдали, над плоскими крышами зажглось неоновое зарево – там курортный район, центр города, нарядная толпа на ярко освещенных улицах,
А здесь безликие многоэтажки, словно в Бибирево или Новых Черемушках. И такая же темень на улицах, расшитая редкими точками фонарей и горящих кое-где
Здесь живут пролетарии – низший слой обслуги того яркого праздничного мира: повара, официанты, бармены, сантехники. И конечно, мотоциклисты: это они рисуют аэрозольной краской свастики и непристойные надписи на фасадах домов, но гонять наперегонки, оголтело ревя моторами, наверняка выезжают туда где чисто и красиво, потому что здесь не получится никакого вызова обществу – обольют
Здесь живут ещe и иммигранты – турки, арабы – дешевая рабочая сила… На каждом шагу, – убоговатые кофейни, из распахнутых настежь дверей несется незатейливая восточная музыка, тут и там гостиницы – наподобие той, откуда он только что сбежал. У входа подпирают стену спиной и согнутой в колене ногой девицы специфической внешности, тусуются смуглые рукастые мужики с цепкими глазами и смоляными усами. По другой стороне улицы параллельным курсом движутся
На перекрестке он свернул направо, надеясь найти такси, брюнеты свернули следом. Макс вспомнил о недавних беспорядках в Страсбурге, внешне таком же тихом и опрятном (особенно если смотреть из Москвы), – где банды арабов-иммигрантов бесчинствовали всю рождественскую ночь, сжигая автомобили и избивая прохожих… Но Макс дорого дал бы за то, чтобы эти брюнеты оказались
Он издали сделал мысленную \"зарубку\" на тусклой зеленоватой вывеске бара и, поравнявшись с ней, резко повернул, толкнул дверь и вошел внутрь. Длинная стойка начиналась едва ли не от самого порога, за ней работал телевизор. Небольшой квадратный зал был погружен в полумрак, несколько пар нетрезвых глаз от столиков без интереса уставились на него. Макс сел на высокий табурет, быстро осмотрелся, скользнул взглядом по рядам бутылок с пестрыми наклейками,
– Виски! – для верности он показал на бутылку \"Белой лошади\".
На соседний табурет немедленно взгромоздилась совсем молоденькая
– Ду ю спик инглиш? – с ужасным акцентом произнесла она и улыбнулась.
– У тебя есть квартира на всю ночь? – без предисловий спросил Макс.
Девушка улыбнулась ещe шире.
– Тысяча франков!
Это было в четыре раза больше, чем она стоила на самом деле, но Макс
Макс кивнул два раза и бармен поставил вторую рюмку.
– Меня зовут Элизабет, – жеманно представилась девушка, массируя колено
Начались новости. Он впился взглядом в экран. Нашли ли тело Спеца? И что
Маленькая ладошка погладила ему ногу, явно забираясь вверх.
Да, нашли! Пляж, знакомая лодка, лежащий на спине труп со сложенными на груди руками, целая бригада полицейских, вспышки блицев… Хозяйка с плас Шуайе, 17 утвердительно кивает головой… Три фоторобота, к одному протягивается стрелка от снимка убитого Спеца, его рисованное изображение заменяется фотографией,
Девчонка добралась туда, куда хотела и принялась мять брюки и то, что удавалось захватить под ними. Никакого эффекта это не приносило: Макс был
Неожиданно кружок охватил наименее узнаваемый рисунок, от него протянулась стрелка к… раскрытому британскому паспорту на имя Роберта Смита!
– Ждите на улице, сейчас я выведу лоха, – продолжая безуспешные попытки,
Тем временем фотография встала на место неудачного рисунка. Крупным планом камера фиксировала рисунок Веретнева и портрет Макса, как бы предлагая
– А бабки у него есть? – послышался за спиной мужской голос. Он тоже
– Это богатый англичанин, легко согласился на тысячу…
– Тогда ладно…
Макс обернулся, но увидел только удаляющуюся в сторону двери широкую
– Это мой брат, – пояснила девушка. – Я сказала, чтобы он не приходил
– А на каком языке ты говорила?
– На чешском. Я приехала из Праги. Пойдем…
Макс положил деньги на стойку и вдруг одним прыжком перемахнул через нее, оттолкнул в сторону бармена, нырнул в проем, так… кухня… котлы, кастрюли, кто-то сзади рванул за куртку, Макс, не оборачиваясь, ударил локтем, побежал вперед – вот она, \"черная\" дверь, скользкая от перепачканных в жире рук, за ней – узкий, мощеный камнем двор с тусклой желтой лампочкой. Справа бледным полукружием тлел свод арки, выходящей на улицу. Макс рванул к ней, но навстречу
Времени хвалить себя за предусмотрительность не было, он просто вынул левой рукой аэрозольный баллончик с кайенским перцем, а правой – пружинный нож. Щелчок выброшенного клинка остановил тени, но только на миг. Неверный желтый свет бликовал на выставленных вперед четырех клинках и явный перевес придавал
Макс вытянул левую руку, нажал кнопку распылителя и веером пустил густую
– Твою мать! Глаза! – выронив лязгнувшую железку, левая тень схватилась
Боевой полукруг атакующих распался, но Макс не спешил прорываться на
Выпад правой, вопль – клинок с хрустом пропорол брюшину, обмякшее тело тяжело шлепнулось наземь. Опять струя из баллончика, резкий удар ногой и ещe один враг завертелся на месте, завыл, начисто потеряв способность к преследованию. Четвертый неосмотрительно отскочил и оказался в углу – Макс запер ему выход, угрожая одновременно баллончиком и ножом. Деваться тому было некуда, угрожающе зарычав, он пригнулся и бросился вперед, как идущий на таран носорог. Струя перца пролетела над головой, ножи разминулись и каждый с силой
В животе Макса лязгнуло и заскрежетало, будто кто-то поднес блестящее лезвие из хорошей стали к бешено вращающемуся точильному кругу. Боль обожгла бок, стиснув зубы, он поймал широкое чужое запястье, сжал, а сам, как заведенный, ударил двенадцатисантиметровым клинком ещe три раза. Каждый раз руку обдавала теплая струя, скользкая рукоятка проворачивалась, норовя выскочить из ладони. Хрипы, всхлипы, бульканье… Отчетливый запах перца и крови, как на кухне… Только здесь готовилось несъедобное блюдо под названием смерть. Запястье конвульсивно дернулось, раздался страшный утробный звук, человек, лица
У \"черного\" выхода из бара низко над землей торчал из стены простой стальной кран, как в туалете глухого российского полустанка. Положив нож, Макс тщательно вымыл руки, потом повернулся к тусклой лампочке и осмотрел себя. Большой, заходящий на живот карман куртки был прорезан, из узкой щели блеснул
Откинул полу куртки, что-то запрыгало по булыжнику, он понял, что выскочили несколько бриллиантов, но даже не нагнулся за ними. Его больше волновала рана. Распахнул мокрую от крови рубаху, затаив дыхание посмотрел… Камни, а точнее, судьба, опять увели смертельный клинок в сторону: глубокий поверхностный порез на левом боку сильно кровоточил, но опасности не
– Скорую! Вызовите скорую, суки! – орал ослепленный перцем бандит, его сотоварищ стоял на коленях, держась за живот и раскачивался из стороны в сторону, подвывая, как раненый зверь. Третий корчился на земле, хрипло ругаясь
Намочив платок, Макс лихорадочно смыл кровь, замыл рубашку, потом наложил скомканный платок на рану и притянул ремнем. Подняв нож, он через арку вышел на улицу. Несколько арабов что-то обсуждали, с любопытством вслушиваясь в несущиеся из подворотни вопли, стоны и причитания. Нервно заламывала руки девушка в короткой юбке. Здесь же стояли и два брюнета, но уже без сигар. Когда
– Вася, Васенька! – в голос закричала \"Элизабет\" и, всхлипывая, бросилась
Он молча прошел мимо, держа окровавленный нож в опущенной руке. Никто не
Завернув за угол, Макс сразу увидел такси и, бросив нож в решетку водостока, поднял руку. Такси остановилось и он с облегчением провалился в темный прокуренный салон. Тут же тело и сознание захлестнула волна болезненной
– В центр, – с трудом произнес он. – К отелю \"Негреско\".
Это был единственный ориентир, который он запомнил. Машина резко взяла с места. Он чуть не упал, но сумел удержаться и замер на грани обморока,
– Здесь есть быть множество хороший заведений, – таксист нещадно коверкал английские слова, но говорил с видом завзятого гида. – Женщины. Девушки. Есть очень традиционный… и есть немножко не очень традиционный. Если вам есть
Макс отдышался, поправил платок, посмотрел на ладонь. Она снова была в крови. Он вытер ладонь о рубашку и наглухо застегнул куртку. В кармане глухо
– Нет.
Таксист нисколько не смутился.
– Ну что ж, – продолжал он. – Все англичанин просят ехать их в \"Гоген\", там недорогой очень приличный выпивка, а потом я им всех советую посетить
– Не надо, – выдавил из себя Макс.
Таксист замолк, но ненадолго.
– А вы слышать сегодня случай в Антиб? – неожиданно спросил он. – Какой-то перестрелка между гангстерский группы, а? В телевидение сказали, что кто-то из них скрывается в Ницца или Канн, автострада и дороги перекрыты, сюда
Таксист скороговоркой произнес несколько слов на французском.
– И зачем они приезжать в наши города? Эти пьяный и жестокий, который проиграли собственный Россия, которые кроме автомат и пистолет и собственный дерьмо ничего не умеют делать, они сейчас обрушились здесь, приезжать к нам со
Помолчав ещe немного, добавил:
– Наши полиция против них – бройлерный цыплята…
Макс так не думал. Он понимал, что дело идет к концу. Хватило бы и фото
На Английской набережной было светло и многолюдно. Слишком светло и
– Сверните… направо…
Никакой рациональной цели эта команда не преследовала: то ли последний всплеск активности, то ли рефлекс умирающей собаки – забиться в безлюдное
Кружилась голова, он чувствовал полное безразличие ко всему и неимоверную усталость. И ещe зверский нервный голод. Казалось, что если хорошо поесть -
Машина въехала в узкую полупустую улочку, впереди светилась красная неоновая надпись: \"Restaurant Barracuda\". Под ней на двух цепях висел
– Остановите…
С трудом разобравшись в купюрах, Макс расплатился с таксистом, выбрался
Это был уютный рыбный ресторанчик с непременными рыбацкими сетями в интерьере, и чучелами летающих рыб под потолком. Изогнутые полукругом мягкие диванчики с вписанными в них столиками, почти все свободны, официант в красном жилете и белой \"бабочке\" нес две большие черные чашки, доверху наполненные раскрытыми ракушками мидий. От мидий шел пар, Макс уловил распаренный запах морепродуктов и его чуть не стошнило. Он понял, что спасенье в виде плотного
Там за стойкой стояла молодая симпатичная женщина, над обычной выставкой бутылок висело чучело зубастой рыбины, дающей название этому заведению. Стойка
Лишь бы не упасть… Взять рюмку джина или виски, зайти в туалет продезинфицировать рану… Должно стать легче. А потом… Что делать потом – он решительно не знал. Пошатываясь, он подошел и тяжело облокотился локтями на стойку. Между полками с бутылками раскрылась узкая, \"под старину\", дверь. Из неe вышел очень похожий на кого-то веселый загорелый мужчина, приобнял барменшу, шепнул что-то ей на ухо и встретился глазами с Максом. Вдруг веселье будто вытерло мокрой губкой, лицо его напряглось, вытянулось и посерело, эта реакция явилась сигналом – мир сплющился в картонку и перевернулся, потому что перед ним стоял двойник мистера Томпсона, его отца, томящегося в лондонской
– Это ты! – хрипло сказал мужчина по-русски. – Ну давай, стреляй!
Это был не двойник. Это был его отец. Но отец не мог здесь находиться, потому что сидел в тюрьме. Значит, Макс галлюцинировал. Голова пошла кругом, окружающий мир сжался гармошкой, стойка, стены, хищная морда барракуды деформировались… Сознание уходило, Макс вцепился в реальность истощенной волей и лишь локти, упирающиеся в твердую гладкую поверхность, удерживали его на
– Давай, стреляй! – галлюцигенный образ отца заслонил собой ничего не понимающую, напуганную женщину и рванул на груди рубаху, так что пуговицы