– Я.. я позвонила с дороги коллегам в Фару. Они приказали местным патрулям удвоить бдительность. Могу я пойти с вами?
Мгновенье Хьюго молча смотрел на нее, раздираемый противоречивыми чувствами.
– Я дала Тревису время, чтобы они все обдумали и поговорили… им это необходимо…
«Ну да, конечно, – про себя согласился он, – Тревису есть над чем подумать».
– Можно я пойду с вами? Мне тоже надо подышать свежим воздухом.
Хьюго почувствовал, что сердце забилось быстрее. Черт, даже руки вспотели.
– Конечно, – бросил он, надеясь, что голос прозвучал беззаботно и спокойно.
Анита шла рядом, стараясь приноровиться к его темпу,
«Н-да, – думал он, вышагивая вдоль пенной кромки, над которой разливалось радиоактивное свечение. – Эти типы не из слабаков, а мадам Кристенсен, судя по всему, не собирается упускать добычу…»
– Что собираетесь делать с ними в Фару?
– Хочу устроить очную ставку Алисы и Кеслера. И попрошу Тревиса рассказать мне все, что он знает о Еве К.
– Вы представляете, где она может находиться? В ответ – только шум волн. Он подумал, что так, в конце концов, лучше всего.
Ева Кристенсен находилась где-то там, в ночи, скрывавшей океан лучше любого камуфляжа.
Хьюго открыл дверцу машины. Образ матери Алисы словно впечатался в его мозг безликой тенью, слившейся с ночью.
Он попытался прогнать мысли о страшной женщине, переключиться на ту, что сидела рядом с ним на пассажирском сиденье.
Вставил ключ в замок зажигания, не зажигая фар, запустил мотор, закинул руку за подголовник, обернулся. Ему надо было сдать назад метров на двести по узкой песчаной дорожке, потом, следуя указаниям Тревиса, подняться к ангару.
Он уже собирался переключиться на заднюю скорость, но тут руки их случайно соприкоснулись. Как будто он воткнул пальцы в электрическую розетку.
Их глаза встретились, но взгляды бежали один от другого.
Черт, да что же он так дрожит от ее прикосновений?
Хьюго вдруг померещилось, что его рука, лежавшая на рычаге переключения, обратилось в мягкое тесто. В паху забурлила кипящая лава. Ноги отказали. Голова не работала. Позвоночник задеревенел. Глаза не могли, не хотели отрываться от неподвижного и бесконечно меняющегося вида моря и песка, деревьев, колыхавшихся на ветру, облаков, которые неслись по черному своду небес, подобно табуну лошадей, заслоняя собой звезды.
Он слышал ритмичный шум волн и напряженное дыхание Аниты.
Нужно было пошевелиться, что-нибудь сделать, обязательно, немедленно.
Анита опередила его, положив ладонь поверх его руки.
Хьюго почувствовал, как сердце заколотилось в бешеном ритме, словно он принял самый мощный амфетамин в мире.
Он с трудом проглотил комок, сдавивший горло.
– Не думаю, что это разумно в создавшейся обстановке…
Он и сам не понимал, как ему удалось заговорить. Господи…
– Что – неразумно?
О, черт, ее голос звучал так близко, так чувственно. Он медленно повернул голову. Она была совсем близко. Слишком близко.
Поздно. Теперь ничто не сможет остановить то, чему суждено случиться. Он предпринял последнюю отчаяную попытку сопротивления.
– Слушайте… вы из полиции, а я… Это… это невозможно, понимаете?
Немыслимое отчаяние прозвучало в его голосе. Он и сам был потрясен.
– Нет… я не знаю, кто вы, – ответила она.
– Вот именно.
Никогда прежде взгляд молодой женщины не был таким настойчивым. Он почувствовал, что последние бастионы его защиты рушатся.
Пальцы Аниты легко касалась его руки, и вынести это было труднее, чем если бы она изо всех сил сжала его ладонь.
– Вы не понимаете, что делаете, – заговорил он, переведя дух.
– Не понимаю, вы правы… И самое удивительное, что это совершенно не важно сейчас…
Ее голос обратился в жаркое дыхание, и оно обожгло ему лицо, как ветер пустыни. Запах мяты. Хьюго тонул… Крепость пала.
Когда их губы соединились, сердце мужчины едва не вырвалось из груди.
Спустя вечность, когда к нему вернулось сознание, он увидел ее лицо и волосы цвета меди, и они заполнили всю вселенную. Он взял это лицо в ладони и снова погрузился во влажный, шелковистый, жарко-живой мир.
Прошло еще какое-то время, и вдруг она улыбнулась – обезоруживающе-весело:
– Вы собираетесь всю ночь жечь бензин?
Он не среагировал. Тогда она нагнулась, повернула ключ в зажигании, щекоча ему лицо волосами.
Салон погрузился в тишину. Не разгибаясь, Анита включила радио, и в машине зазвучала меланхоличная, жалобная музыка старого фаду.
Хьюго пытался овладеть собой. Он должен вернуться на землю! Их отношения заведомо обречены, немыслимы. Суровое лицо Ари Москевица, как образ верховного Бога, выплыло из глубин памяти, но было изгнано женщиной.
Она припала к нему, прижалась губами к его губам.
Горячее, сладостно обволакивающее облако поглотило их.
Счастье на несколько мгновений.
Грохот выстрелов разорвал тишину их мира.
Через ветровое стекло они видели берег и ангар в конце пляжа. Подскочив, как от удара током, они стали напряженно вглядываться в окружающий пейзаж. Дверь ангара была открыта, повсюду суетились люди. Оранжевые языки пламени вспыхивали в ночи. На дорожке, ведущей к шоссе, стоял большой автомобиль с потушенными фарами.
– Дьявол, – прошептала Анита, распахивая дверцу. В руке она уже держала свой «магнум».
Он выскочил следом, призывая дождаться его.
Они побежали по мокрому берегу.
У ангара царил хаос…
Они бежали вдоль кромки воды. В мозгу Хьюго билась всего одна мысль: «Черт, „Штейер-АУГ“ и помповое ружье остались в спортивной сумке, ты допустил страшную ошибку, приятель!» Кольт прыгал в кулаке, как нетерпеливый стальной ястреб.
Стремительно несясь на другой конец пляжа, он пытался оценить ситуацию. Кто-то притаился за ангаром и вел огонь по группе людей, залегшей за «датсуном» Аниты. Он узнал силуэт Тревиса, уклонявшегося от пуль, и… «Нет!» – беззвучно заорал он. Два человека бегом поднимались по тропинке к большому автомобилю, их прикрывали еще трое, стрелявшие очередями в сторону ангара. Один из бегущих нес на плече маленькую, кричащую, отбивающуюся фигурку.
Они схватили Алису.
Он почувствовал, что сердце вот-вот оборвется, и даже не заметил, что враги уже засекли их. Он увидел языки оранжевого пламени, фонтанчики песка и воды, поднятые вокруг них пулями. В ушах жужжал рой неистовых насекомых.
Не пытаясь прикрыться, рванулся с криком вперед, разряжая на ходу свой пистолет. Оружие прыгало в его руке, как юркий возбужденный зверек. Он увидел, как один из нападавших опрокинулся на спину, и понял, что Анита тоже стреляет по другой группе, рвущейся к машине. Тревис снова открыл огонь. Третий из нападавших – тоже раненный – пытался ползти, сохраняя сидячую позу.
Там, наверху, тип, схвативший Алису, сумел добежать до машины, которая разворачивалась ему навстречу.
Господи, они опоздали! Из темноты выскочил человек, швырнул что-то в сторону ангара, туда, где стояла Анита.
С оглушительным грохотом, озаряя пляж, взметнулся огромный столб пламени. Машина взлетела в воздух и взорвалась, дверцы раскидало в разные стороны. Тело, лежавшее у колеса, было разорвано на куски… Граната… у этих гадов были гранаты. Кто-то бежал к машине. Хьюго начал стрелять в его сторону, но патроны тут же кончились, и он вынужден был притормозить, чтобы выкинуть пустую обойму в воду и вставить новую. Анита обогнала его. Она тоже стреляла – в другого типа, – и тот вдруг качнулся вперед. Два резких звука слились в один. Механический рык мотора… Машина сорвалась с места и на полной скорости помчалась к дороге, освещая фарами столбы пыли. Крик внутри ангара.
Крик Тревиса. Голосом, полным отчаяния, он выкрикивал имя Алисы, эхом отдававшееся в огромном строении.
Он догнал Аниту возле камней, сгруженных у сходней. Увидел Тревиса, постаревшего в одно мгновение на сто лет, с глазами, утратившими всякое выражение. Руки его безвольно висели вдоль тела, в правой был зажат пистолет сорок пятого калибра. На земляной площадке рядом с ангаром в жирных клубах черного дыма догорал «датсун» Аниты. Окровавленное изуродованное тело валялось на камнях среди обломков плексигласа и почерневшего металла, Фантасмагорические красные и оранжевые отблески плясали на алюминиевых стенках ангара и на песке. В нескольких метрах, на дорожке, возле обуглившихся обломков багажника, Хьюго увидел сидящего в странной позе человека. Ноги расставлены, руки опираются о землю, голова опущена.
Чуть выше, уткнувшись лицом в землю, лежал еще один, неподвижный, как камень.
У ног первого лежал пистолет, и Хьюго, подойдя, отбросил его ударом ноги подальше к воде. Человек медленно поднял голову. Его мертвенно-бледное лицо заливал пот, на животе расплывалось большое красное пятно. Парень тяжело, неровно дышал.
Хьюго посмотрел ему в глаза. Судя по ране, дело плохо.
Он медленно направил пистолет в лоб сидящему, тот покосился на свое оружие.
К ним подошли Анита и двигавшийся как автомат Тревис.
– Они убили Пинту… Телефонные провода перерезаны.
Голос Аниты звучал очень мрачно.
Тревис смотрел на раненого, не видя его. Его мысли блуждали где-то во мраке ночи, словно он пытался догнать машину, увозившую его дочь.
Хьюго откашлялся, сделал глубокий вдох. От мысли о том, что ему предстоит сделать, в желудке возникла резь.
– Откуда ты? – спросил он по-английски у раненого, похожего на брошенную ребенком тряпичную куклу. Человек выплюнул на выдохе:
– Я француз…
– Ладно. – Хьюго перешел на язык пленника. – Здорово вы постарались – перерезали провода, взорвали машину… Мы даже не сможем вызвать тебе врача…
Он не закончил. Надо было дать парню время переварить информацию. И осознать последствия. Это не так-то легко…
Он собрал все силы, чтобы продолжить, больше всего на свете ненавидя то, что должен был сделать.
– Мы оба знаем, что твои дружки не захотели тебя ждать… я хочу заключить с тобой сделку.
Человек опустил глаза на свою рану, с трудом поднял голову. Судорога невыносимой боли исказила его рот.
Хьюго на мгновение прикрыл глаза. Глубоко вздохнул. Главное – не думать и нанести точный удар. О господи…
– Все очень просто… Вообще-то можно предупредить легавых. На судне есть радио… Но ты должен сказать, куда отправились те, в машине.
Ветер пригнал облако дыма.
– Иначе я оставлю тебя гнить на этом берегу. Как подсказывает мой опыт, ты – крепкий парень, у тебя вся ночь впереди.
Он имел в виду – целая вечность…
Человек протяжно вздохнул, зашелся в приступе кашля, захлебнулся кровью.
– Я… Я точно не знаю…Только босс в курсе…
– Ну, может, были какие-то указания? Человек снова закашлялся. Зловещие красные кляксы растекались по его рубашке, по песку.
– Я… Да, к югу… Кажется, на пляже. Хьюго повернулся к Аните.
– На берегу, – зачем-то перевел он на английский. – К югу.
Он увидел, как Анита вздрогнула.
– На берегу? – переспросила она по-голландски. – Черт, значит, речь идет о корабле и…
Хьюго улыбнулся:
– Я тоже так думаю.
Он снова повернулся к раненому:
– Вы должны были перевезти Алису на корабль, так?
Тот задыхался, на губах пузырилась кровавая пена.
Не поддаваться. Продолжать.
– Не знаю, говорю вам… На берегу… к югу-Страшный приступ кашля заставил его согнуться от боли.
Хьюго смотрел на него, пытаясь справиться с чувством жалости, готовым взять верх над остальными чувствами. Гнусно, конечно, но придется выбирать между этим типом и Алисой.
Он схватил Аниту за руку и повернулся к Тре-вису.
Тот с трудом выходил из состояния отупения. В его взгляде Хьюго прочел холодную решимость.
– Все, что вы можете теперь сделать, – это научить нас управляться с вашим маленьким шедевром.
Когда они направились ко входу в ангар, он заставил себя не оглядываться.
25
Главное даже не превзойти всех силой, главное – выжить.
Бертольд Брехт. «В джунглях города».
Ночь была чернее сазки, брызги пены хлестали их по лицу. Морская вода окатывала палубу, и они промокли насквозь. Все более плотные облака плыли по небу, закрывая звезды. Теперь с юго-запада дул холодный ветер, а вдали, у горизонта, словно поднялась темная, непроницаемая, грозная стена. Иногда бело-голубые молнии разрывали эту пока еще далекую, но неумолимо надвигающуюся завесу.
Волны превратились в мощные яростно пенящиеся валы.
«Манта», управляемая Тревисом, летела по волнам. Бегая взад и вперед по палубе, Тревис отдавал приказы, не всегда понятные с полуслова. Он просил Хьюго заняться одним воротом, потом другим, а Анита, все еще слабая из-за ранения, иногда сменяла его у штурвала. Все остальное время она держала радиосвязь с береговой охраной и с полицией Фару.
– На Фару и Сагриш надвигается страшная гроза, – закричала она, поднимаясь на палубу. – Сильная буря. Вертолеты не смогут вылететь, суда вряд ли подойдут. Даже аэропорт закрыли…
Хьюго посмотрел на нее, пытаясь осмыслить информацию. Тревис только что прокричал ему, чтобы он поднял что-то, но он не понял, что именно, и теперь держался за поручни, не зная, куда кидаться.
– Беритесь за штурвал. Держите курс точно на юг, – крикнул англичанин Хьюго, хватаясь за какой-то парус.
Тревису потребовалось довольно много времени, чтобы поднять паруса, а затем нагнуть большую мачту вперед. Как только они спустили корабль на воду, англичанин крикнул, что шанс догнать Алису появится лишь в том случае, если турбины будут работать на полную мощность.
Теперь «Манта» неслась вперед, неумолимо рассекая волны. Вдали, слева, невысокие утесы и дюны вытянулись в серую линию.
Внезапно сверху посыпались крупные капли дождя, неотличимые от брызг пены и морской воды, летевших на палубу.
Купол неба над головой стал черным и таким низким, что Хьюго мог бы дотянуться до него рукой.
Молния прочертила горизонт.
Тревис вернулся за штурвал.
Хьюго не сразу увидел корабль. Анита, поднявшаяся на палубу, вдруг вытянула руку в сторону темной стены.
– Смотрите! – крикнула она, пытаясь перекрыть шум.
Он прищурился, приставив руку ко лбу, чтобы прикрыться от дождя. К юго-западу весь океан был окутан дымкой серо-голубого газа, но ему показалось, что вдали, между двумя валами, он что-то видит. Призрачное белое пятнышко, терявшееся в штормовых тучах. Хьюго сосредоточился и сумел разглядеть катер, мчавшийся в облаке пены наперерез ветру и волнам.
Он собирался сказать об этом Тревису, но тот уже на полном ходу поворачивал штурвал вправо.
Корабль опасно накренился, и Тревис, протянув Хьюго огромный бинокль, крикнул:
– Не теряйте их из виду, это точно они…
В бинокль ночного видения – такой используют английские военные моряки – он видел штормовой океан в зеленоватом свете. Катер лавировал между волнами.
В маленьком суденышке, прижавшись друг к другу, сидели несколько человек. Волосы одного из них развевались по ветру. Маленькая фигурка в окружении группы мужчин, явно вооруженных…
– Вы правы! – заорал он. – Быстрее… Быстрее!
И протянул бинокль Аните.
Потом он поднял свою спортивную сумку, стоявшую у ног Тревиса, и при виде помпового ружья сразу вспомнил о том, что случилось раньше. Они нашли тело Пинту у входа в ангар, в луже крови. Ружье валялось рядом с ним. Тревис тогда еще сказал: «Он даже не успел им воспользоваться.»
Хьюго вытащил пистолет-пулемет, убедился, что два полных магазина, примотанные скотчем к дулу, надежно закреплены. Зарядив оружие, он приготовился стрелять. Ему удалось навести прицел на катер, но, разумеется, на таком расстоянии и речи не могло быть о стрельбе.
– Догоните эту лодку, Тревис, догоните же, черт ее побери… – процедил он сквозь зубы.
В это мгновение из темноты возник второй корабль.
В нескольких сотнях метров от катера над волнами вырос высокий силуэт. Яхта вынырнула из грозы, развернувшись к ним бортом, нос ее был обращен к югу. Наведя бинокль, Хьюго различил на корме несколько фигур. В воду был спущен длинный черный канат. Они бросили якорь.
Хьюго повернулся к Аните. Даже сейчас он не мог не заметить, как она хороша: волосы развеваются по ветру, лицо залито дождем, спасательный жилет выглядит как кираса воина.
Она взглянула в его сторону.
– Это наверняка судно Евы Кристенсен, – крикнула она ему в ухо. – Шторм заставил ее подойти к берегу, чтобы забрать подручных и Алису.
Тон Аниты означал: мать Алисы совершила большую ошибку.
Он пока не знал, как именно, но они непременно должны были воспользоваться этим промахом.
Вдруг он вспомнил одну деталь. Когда Тревис показывал им свой парусник, он рассказал, что они искали способ преодолеть хрупкость носа, главным образом – из-за исключительной скорости «Манты», решили пожертвовать легкостью ради прочности и обшили переднюю часть парусника своего рода «броней».
– Быстрее! – закричал он. – Быстрее!
В его голове начал складываться план. План самоубийственный, план камикадзе, черт бы его подрал!
На лице Тревиса читались удивление и интерес.
– Поторопитесь, – повторил Хьюго, сбавив тон.
– Что вы придумали? – крикнул Тревис.
– Поймайте эту гребаную лодку…
– Не уверен, что успею…
Хьюго ничего не ответил. Катер уже подходил к белой красавице яхте. Ее силуэт с каждой секундой вырисовывался все четче, несмотря на потоки воды, лившиеся с неба. Никогда – воистину никогда – Хьюго не чувствовал себя таким промокшим. Ему казалось, что он провел вечность на дне океана.
Анита схватила его за руку:
– Что вы хотите сделать, Хьюго? Алиса в той лодке…
«Да знаю я, великий Боже!» – хотел заорать Хьюго, но сдержался. Он был занят, просчитывая шансы на успех своего безумного плана. Чуть выше абсолютного нуля. Катер приближался к яхте, но «Манта», бесспорно, двигалась быстрее. Тревис сумел построить настоящий корвет.
Хьюго поднес к глазам прицел «Штейер-АУГа», навел его на силуэты на палубе яхты.
Молния снова прорезала небо, теперь гораздо ближе к ним, прогремел оглушительный раскат грома. Гроза опускалась на них, а яхта смотрела носом на юг, туда, где туч было меньше. Казалось, что она щадит катер, боровшийся с огромными волнами. Шум ветра превратился в бесконечный нарастающий вой. Корабль почти скрылся за завесой дождя и брызг, но при каждой вспышке молнии его снежно-белый корпус сверкал, как под лучом прожектора.
Хьюго заметил, что катер подошел к яхте с левого борта… «С левого…» – мысленно отметил он. Хрупкая скорлупка болталась на гребне волны сразу за яхтой. В зеленоватом свечении прицела он видел, как с катера бросили конец на яхту, веревку подхватили и кто-то двинулся к трапу, подталкивая перед собой маленькую фигурку. Человек помог девочке ухватиться за перила и начать трудное восхождение.
«Ну же, дьявол, шевелись!» – мысленно скомандовал себе Тревис, и в этот момент катер отбросило волной на несколько метров от трапа.
Внезапно один из находившихся на палубе яхты людей жестом указал на… них. «Беда – подумал Тревис – нас засекли…»
Он был готов к чему угодно, но только не к тому, что случилось несколько секунд спустя.
Темноту прорезали вспышки, но не небесные. Они шли с палубы… «Господи, – ужаснулся Тревис, – они обстреливают катер!» Тут он увидел, как один тип что-то бросил в катер. Простое движение руки, какой-то предмет…
Взрыв подкинул суденышко над волнами, вывернув его наизнанку. Вспышки с палубы по-прежнему разрывали мрак, и нацелены они были на «Манту».
В ту же минуту один из людей Евы бросился к лебедке и начал поднимать якорь.
«Невероятно», – подумал Тревис, застыв как в ступоре. Ева Кристенсен пожертвовала своими людьми, чтобы поскорее сбежать. Она не колеблясь уничтожила их, чтобы не заговорили…
«Манта» была уже в ста метрах от яхты, подходя на всех парах сбоку.
Вспышки выстрелов мелькали перед визиром ружья. Пули летали над ними, как убийственные брызги. Тревис повернулся к Аните.
– Обхватите меня за пояс! – прокричал он, пытаясь точнее навести прицел.
– Что? – крикнула она, изумившись.
– Обхватите меня за пояс, черт возьми, мне надо прицелиться…
Хьюго почувствовал, как Анита подошла сзади, положила руки ему на бедра, прижала к палубе. Это ослабило напряжение, и он нажал на спуск, почувствовал отдачу и увидел, как люди на яхте начали прятаться за высокими бортами. Человек, пытавшийся поднять якорь, опрокинулся на спину. Цепь упала в воду.
– Что будем делать? – заорал Тревис. Хьюго продолжал поливать огнем палубу. Не оборачиваясь, крикнул:
– А что вы хотите, чтобы мы делали? Тараньте этот проклятый корабль!
Прошло уже больше часа, и Алиса утратила всякую надежду. Ни Хьюго, ни Анита, ни отец никогда не найдут ее. Мать одержала победу.
Мать. Ева стояла перед ней. Ее стальной взгляд проникал в самую душу. Мать улыбалась, как акула, и молча смотрела на дочь из полумрака главного салона яхты.
Снаружи все еще стреляли, но девочке было все равно.
Да, сейчас она видела, во что превратилась ее мать, которая по-прежнему молчала и просто рассматривала ее с головы до ног.
Перестрелка смолкла, и Ева встала.
Не в силах шевельнуться, Алиса смотрела, как Ева поднялась с роскошного кресла и медленно направилась к ней. Обходя большой обеденный стол, она провела кроваво-красным ногтем по полировке, производя мерзкий скрип. Легкая походка, опасная сила. Красота матери напоминала красоту оружия массового уничтожения. Теперь Алиса осознавала это, как будто научилась читать мысли той, что зачала ее.
– Мама… – пролепетала она, не владея собой.
– Дорогая доченька… – прошептала в ответ Ева. Ее голос напоминал шипение ядовитой змеи. Алиса почувствовала неудержимую дрожь во всем теле.
Мать остановилась в двух метрах от нее. Даже в полумраке ее глаза сияли ослепительно синим светом. Алиса знала, что у нее глаза матери. Та бессчетное количество раз повторяла ей, как они похожи, утверждая, что материнский генетический материал определил внешность дочери. Их сходство усиливало сковывавший ее ужас. Она словно смотрела на собственное отражение – этакий взрослый клон, явившийся из будущего. Алиса попыталась что-то пробормотать, но Ева улыбнулась еще шире:
– Думаю, я допустила слишком много промахов в твоем воспитании, моя милая… Тут нет твоей вины. Но я все исправлю в самое ближайшее время, будь спокойна.
Алиса не совсем поняла, что хотела сказать мать, но почувствовала, что скрытый смысл ее слов не сулит ей ничего хорошего.
Она вдруг осознала, что отступает назад – шаг за шагом – по мере того, как мать приближается к ней, пытаясь сохранить дистанцию.
Мать собиралась сказать еще что-то, но тут на палубе снова раздались выстрелы. Ева вздернула одну бровь, лоб прорезали морщинки – доказательство волнения. Алиса услышала топот бегущих ног – на лестнице, потом в коридоре, потом дверь резко распахнулась.
На пороге появился человек, помогавший ей вскарабкаться на борт, с него текла вода, мокрые пряди волос липли к щекам. В руке он держал пистолет.
– Что происходит, Лукас? – бросила Ева властным голосом.
– У нас проблема, мадам Ева…
– Какая?
– Ваш муж и сицилиец… можно сказать, они к нам прицепились… взяли свой чертов корабль, идут к нам на всех парах…
– Черт, так потопите их, как тех…
– Они держат палубу под плотным огнем, а нас осталось трое… По-моему, одного из ваших испанцев ранили в ногу…
– Говнюки… Алиса, оставайся тут…
Мать оттолкнула ее в сторону, бросилась к шкафу с оружием, стоявшему за дверью, открыла, вытащила большое ружье с магазином под казенником.
Выдвинув ящик, схватила пригоршню патронов, ссыпала их в карман своего кожаного пальто и выбежала.
Алиса видела, как она несется по коридору, стучит каблуками вверх по лестнице. Дверь осталась распахнутой.
Грохот перестрелки перекрывал шум стихии, и Алисе захотелось выглянуть в иллюминатор, чтобы взглянуть на отцовский корабль, но в этот момент с лестницы скатилось чье-то тело, послышались сдавленные крики, звон разбитого стекла. Тело шмякнулось на пол у нижней ступеньки. Человек был весь в крови, а большой автомат, скатившийся следом, придавил ему грудь. По полу в коридоре что-то покатилось. Предмет выскользнул из кармана упавшего и теперь крутился, как волчок, рядом с его головой. Маленький черный волчок, расчерченный квадратами, с металлической петелькой.
Алиса прекрасно поняла, что это такое, и, промедлив не дольше секунды, бросилась в коридор.
В тот же момент страшный удар, сопровождаемый грохотом сминаемого металла, сотряс весь корабль.
Алиса растянулась на полу во весь рост, в нескольких сантиметрах от гранаты.
В первый момент Тревис уставился на него, не веря своим ушам, но Хьюго тут же понял, что былые инстинкты английских пиратов взяли свое.
– Возьмите веревку на палубе, у моих ног, и привяжитесь… – заорал Тревис. – Иначе вылетите за борт при столкновении!
Отдав команду, он повернулся лицом к яхте – они летели прямо на ее левый борт. Хьюго схватил веревку, в несколько секунд привязал себя и Аниту. И снова прижал ПП к плечу. На палубе яхты два человека тоже возобновили стрельбу, но целились они плохо. Первый магазин опустел быстро. Хьюго ожесточенно поливал огнем палубу, стрелял он и по рубке, где заметил вспышки выстрелов. Тип, стоявший у штурвала, повалился навзничь. Второй убегал, согнувшись, на нос судна. Большого бокового стекла в рубке уже не было. Сквозь шумовую завесу, созданную океаном и грозой, до Хьюго донеслись крики. Снова и снова он выполнял движения, которые проделывал сто, тысячу раз в жизни. Отбросить пустой магазин, повернуть полный. Присоединить к автомату. Теперь яхта занимала весь прицел. Она приближалась с огромной скоростью. Хьюго снова выпустил очередь по палубе и увидел, как упал еще один человек, не успевший даже поднять ружье. Он стрелял, не останавливаясь, снова в направлении рубки. Внезапно яхта резко повернула, в результате оба судна сблизились еще больше. Прямо над бортовым трапом стоял человек с винтовкой, выстрелы разрывали мрак. В тот момент, когда Хьюго нажал на спуск, его грудь оказалась в центре видоискателя. Человек упал на спину. До «Красной сирены» оставались считанные метры. Все, готово, черт, сейчас они ее протаранят…
Удара такой силы он не сумел бы вообразить даже в самых страшных своих кошмарах…
Тревис выполнил великолепный маневр: прошел вдоль левого борта яхты и нанес удар прямо по корме, туда, где находился мотор. Столкновение было фантасмагоричным. Ни один из них не устоял на ногах, несмотря на все приготовления и веревки. Анита, упавшая на раненую руку, закричала от острой боли. Тревис каким-то чудом сумел удержаться одной рукой за штурвал. Хьюго понесло вперед, он потерял равновесие и чуть было не выпустил из рук оружие, но вцепился в него, как в спасательный круг.
В корпусе «Красной сирены» образовалась огромная дыра. Теперь они видели эмблему и название, написанное готическим шрифтом. Удар повредил и нос «Манты»: обломки стали, титана и поликарбоната скрутились, образовав фантастическую скульптуру.
Скорее, теперь надо спешить.
– Возьмите ружье и пули в сумке! Быстро!
Сам он уже вскочил на ноги, скользя по палубе, залитой морской водой. Снова поднял ГШ, навел прицел на палубу.
Могучие волны вливались в зияющую пробоину.
Мотор яхты жалобно закашлялся и смолк, турбины остановились. Теперь в воздухе звучала одна только мощная симфония стихии. Ни один звук человеческого голоса не исходил из недр корабля, слившегося с парусником. Теперь они напоминали морских чудовищ в немыслимом объятии. Волны пытались оторвать «Манту» от яхты, но (и Хьюго удивился, что еще способен обращать на это внимание) дождь стал ослабевать: гроза отступала в глубь континента, куда-то в сторону Алентежу…
Он нагнулся к Аните:
– Как дела?
– Все будет хорошо, – слабым голосом пробормотала она, поднимаясь.
Тревис выхватил из сумки «ремингтон» двенадцатого калибра и начал заряжать помповое ружье. Хьюго увидел на его лице выражение хищной решимости. Нет никаких сомнений – этот способен убить!
«Хорошо, – подумал он, – пришла пора встретиться с чудовищем в его логове».
– Что будем делать? – Анита почти шептала.
– Надо идти туда… Но, боюсь, они ждут нас – держат под прицелом трап.
Тревис понял его.
– Так как же нам быть?
Да, план придется придумывать за несколько секунд. Значит, будем импровизировать.
– А если пройти изнутри? Через дыру, которую мы пробили… Пока яхта не пошла ко дну…
Две секунды, отведенные на размышления, прерывал только шум дождя.
– Нет, – покачал головой Тревис. – Это слишком опасно. Попытаемся причалить, как на лодке, и способ тут только один…
– Какой? – спросил Хьюго.
– Довериться «Манте» и суровой муштре военно-морского флота.
Тревис снова занял место за штурвалом и повернул большую рукоятку справа от себя. Хьюго услышал глухое жужжание за спиной, а под ногами почувствовал легкую вибрацию.
Тревису удалось прочно прижать парусник к борту дрейфующей яхты. Хьюго уцепился за ступеньку трапа и подтянулся, «Штейер-АУГ» висел у него за спиной. Ему вовсе не нравилось болтаться в непроглядном мраке всего в нескольких метрах над бушующими волнами. «К счастью, четырехмесячный „турпоход“ на Балканах способствовал восстановлению спортивной формы», – думал он, стараясь не смотреть вниз.
Он примерно представлял себе, как будет действовать наверху. Дождется англичанина на трапе, не высовываясь за борт. Потом, как сказал Тревис, обстреляют палубу. «Вы своей игрушкой – с одной руки, а я вот этим. (Тут он загнал пулю в ствол своего сорок пятого калибра.) Потом перекатимся за борт, каждый со своей стороны, а ваша подружка пойдет за нами и будет нас прикрывать».
«Что ж, изложено связно», – подумал Хьюго, прежде чем дать добро на этот план и начать воехождение. Тревис стоял рядом, в руке у него был трос с металлическим крюком на конце… Хьюго с трудом удерживался на трапе, и его вовсе не радовала мысль о том, что придется управляться со «Штейер-АУГом» одной рукой. Он нащупал кобуру пистолета под спасательным жилетом и показал оружие Тревису:
– Для начала я поработаю этим, если вы не возражаете.
Тревис подмигнул:
– О\'кей… На счет «три» – вперед…
– О\'кей, – кивнул Хьюго.
Нет, что он здесь забыл, в этом бурном море, зачем гоняется за этой проклятой «Красной сиреной»? На этом философские размышления Хьюго были прерваны: Тревис прошептал заветное «Три, пошли!», как в замедленной съемке, и все завертелось в бешеном темпе.
Они одновременно вскарабкались наверх, и Хьюго дотянулся рукой до палубы под поручнями. За кончиками его пальцев открывалось чужое пространство, темное и пугающее. В двух метрах от себя он увидел тело, застывшее в неловкой позе. Задняя стенка рубки с приоткрытой дверью. Помещение командного отсека, изрешеченного пулями, два пустых боковых коридора. Его палец уже лежал на спусковом крючке. Обстрелять рубку. Он перевалился через поручни на целую секунду позже Тревиса. «Бог мой, – подумал он, – перекатываясь по палубе, неплохо учат в военном флоте, надо признать».
Тревис торопливо разматывал свой трос с крепежным карабином, когда с носа судна раздались выстрелы. С двух сторон. Хьюго разрядил магазин в этом направлении. Послышались голоса, стенания на испанском. Тревис тоже открыл огонь, и они бросились к двери рубки, подчиняясь невидимой силе, синхронизировавшей их движения.
Тревис сдернул с плеча помповое ружье, Хьюго повторил его жест, убрав «ругер» и вооружившись автоматом.
«О\'кей, все не так уж плохо, мы живы», – думал Хьюго, прижимаясь к створке двери..Он увидел, как Анита с трудом вылезла на палубу, и понял, что теперь события начнут развиваться стремительно. Надо защитить ее. Он приготовился стрелять, прицелился в противоположный конец корабля. В зеленоватом мерцании прицела обрисовались контуры кормы.
Ах, дьявол! В ту же секунду там внезапно появился какой-то человек и начал стрелять. Он явственно слышал, как смертоносные насекомые жужжат над его головой. Яркие огоньки чертили полосы на зеленом экране. Он в бешенстве поливал огнем корму и вдруг услышал крик, а за ним – шум падающего тела. Щелкнул боек автомата – магазин был пуст. Он снова выхватил пистолет, откинув автомат за спину. Справа от него Тревис и Анита отвечали на огонь другого стрелка (тот тоже вскоре умолк). Из дула ружья Тревиса поднимался дымок. Дождь почти прекратился. Стихия успокаивалась, словно заканчивалась длинная, бесконечно повторяющаяся мелодия, полная тонких нюансов.
Он задавался вопросом: сколько врагов притаилось в темноте? Где эта сука Ева Кристенсен?.. И где, черт возьми, Алиса?
Притаившись по обе стороны двери, они прислушивались, сдерживая дыхание.
В воздухе ощущалась странная вибрация.
В конце концов они переглянулись, лица их выражали удивление.
До них донеслись голоса. Ниоткуда, издалека, распыленные ветром, приглушенные переборками судна. Да, голоса шли изнутри, кто-то разговаривал за этой дверью.
Хьюго посмотрел на Тревиса, взялся за ручку двери и потянул ее на себя, молча, всего на один сантиметр. Сомнений не было, разговаривали внутри. Значит, надо спускаться.
В этот самый момент судно резко накренилось вперед и влево, и они с трудом удержались на ногах, ухватившись друг за друга. Внезапно оттуда, из-за двери, раздался вопль.
«Алииииса!» – закричал кто-то, а потом чудовищный взрыв разорвал внутренности судна.
– Дай мне эту гранату, Алиса, – сказала ей мать. – Я не стану повторять дважды.
Застыв от ужаса, Алиса смотрела на дуло нацеленного ей в лоб ружья. Глаза Евы светились в полумраке дьявольским блеском.
Алиса крепко сжимала гранату обеими руками, вытянув их перед собой. У нее не хватило времени выдернуть чеку – мать подобралась совсем близко.
Вода в салоне поднялась уже на десять сантиметров, и ноги у нее заледенели от холода. Собственное тело казалось Алисе чужим, словно это была живая, но посторонняя субстанция.
– Мама, – мягко произнесла она, – положи это ружье, прошу тебя.
– Дай мне гранату, глупышка, – приказала мать, и голос ее прозвучал намного жестче.
Наверху, на палубе, гремели выстрелы. Это было похоже на фейерверк на улице в праздничный день, и Алиса отвлеклась на мгновение. Краем глаза она уловила молниеносное движение матери: в одной руке та по-прежнему держала ружье, крепко зажимая его под мышкой, а второй вырвала у дочери гранату, прежде чем девочка успела среагировать.
Маленькое черное металлическое яблочко оказалось в красных когтях Евы.
– Ну что же, детка, – прошипела мать, кладя ружье на стол и потрясая перед носом Алисы гранатой. – Вижу, кое-какие задатки в тебе есть… Это самая приятная новость… Лицо матери преобразилось, – казалось, она близка к мистическому экстазу. Гранату Ева подняла над головой, как дар самому грозному божеству на свете.
– Странно, Алиса, но я даже не могу на тебя рассердиться… Да и не одна ты… виновата… Я мало тобой занималась… Позволила идеями о гуманизме и равенстве развратить твой ум…
Алиса едва различала силуэт матери сквозь пелену слез, застилавших ей глаза.
– Мама… Умоляю тебя… Что ты делаешь? Мать бросила на нее безумный взгляд.
– Любуюсь ключом к нашей свободе, малышка. Жестом, чудовищным в своей уверенности, она выдернула чеку. Пальцы побелели от напряжения, с которым она сжимала гранату.
– Мама…
– Я совершила грубейшую ошибку, не занявшись твоим воспитанием. Я бы преподала тебе истинные таинства жизни. Открыла перед тобой восторги транспсихического слияния… ритуала крови, Священного Грааля… Ты не должна бояться, Алиса… – Ева перешла на шепот. – С нами ничего не может случиться… у нас особые гены, мы… я расскажу тебе позже, когда мы окажемся далеко отсюда, объясню, почему мы принадлежим к высшей расе, чье предназначение в ближайшем будущем – подчинить себе человечество.
– Мама… – продолжала умолять девочка, – прошу тебя… Сдайся… Они… Они не сделают тебе ничего плохого… Они…
– Что ты там несешь, глупышка?
Тон голоса Евы мгновенно стал жестким. Глаза горели безумной, болезненной злобой. Она потрясала над головой смертоносным оружием.
В это мгновение Алиса вдруг поняла, что выстрелы смолкли. До ее слуха доносился только скрип корабля да адское ворчание океана.
Судно стонало под ударами волн, с новой и новой силой бившихся в борта.
– Что ты вообразила? – бросила мать с презрительной гримасой. – Знаешь, что они сделают? Объявят меня сумасшедшей… Отправят в психушку… Меня. А ведь я всего лишь экспериментировала с новой формой абсолютного подчинения, чтобы возродить свою душу через сложные изначальные приемы, которые я хотела воскресить, пыталась возродить их к жизни, приспособить к нашему времени. Ты увидишь, Алиса, настанет день и мой гений оценят по достоинству…
– Мама… умоляю… что ты хочешь сделать? Мать коротко рассмеялась в ответ: