Проснувшись утром, я лежал, не веря своему счастью; оно ослепляло меня, и я держался за край кровати, как по-

— Тебе нравится? — спросил Себа. — Я называю их пауками Ба’шана. Надеюсь, ты не будешь возражать? Название показалось мне соответствующим.

— Пауки Ба’шана? — переспросил я. — Но почему…

терпевший кораблекрушение цепляется за обломок корабля. Мне бы сейчас быть дома, работать, но я думал о ферме и как будто представлял чью-то чужую жизнь, не свою. Со мной или без меня дневные дела будут сделаны; но как же приятно лежать спокойно, слушать пение птиц, знать, что я улизнул от своих занятий, и понимать, что мне это безразлично. Солнце давно встало и заползло на кровать, освещая смятые простыни и ноги Люциана. Тот спал беспробудным сном, закинув руку за голову; под кожей запястья просвечивали голубые вены. Во сне его лицо казалось мягче, а рот — шире. Я долго смотрел на него, представлял, каким он был в детстве и каким станет в старости. Но в конце концов мне пришлось встать: во-первых, я так долго любовался им, что у меня защемило сердце, и, во-вторых, мне захотелось в уборную.

Я запнулся. Четырнадцать лет назад я украл ядовитого паука мистера Джутинга — мадам Окту. Восемь лет назад я освободил её по совету Себы, чтобы она нашла себе новый дом вместе с пауками горы. Себа сказал, что она не будет драться с другими пауками. Я не видел ее с тех самых пор, как освободил, и уже почти забыл о ней. Но теперь память услужливо напомнила мне о ней, и я догадался, как появился этот новый паук.

— Это от мадам Окты, не так ли? — застонал я.

Я крался по коридору в гулкой летней тишине и морщился, когда скрипели половицы. Я не осмеливался открывать двери, боясь наткнуться на служанку или, чего хуже, на лорда Арчимбольта. В конце концов я отворил окно в конце узкого лестничного пролета и помочился на клумбу внизу. Мне казалось, я запомнил дорогу к комнате Люциана, но я забрел слишком далеко, заплутал и очутился в длинном темном коридоре, по обе стороны которого тянулись ряды закрытых дверей. Коридор казался таким безликим и симметричным, что мне стало не по себе. Наконец я приоткрыл одну из дверей как можно тише и осторожнее, надеясь краешком глаза увидеть окно и вид из него: тогда бы я по крайней мере понял, в каком крыле дома нахожусь. Но, заглянув в комнату, я понял, что зря осторожничал: это была кладовая со скошенным потолком

— Да, — сказал Себа. — Она скрещивалась с пауками Ба\'хейлна. Я заметил этих новых пауков года три назад, хотя их количество сильно возросло в последний год. Я думаю, они станут доминировать в горе лет через 10–15.

— Себа! застонал я. — Когда я освобождал мадам Окту, ты сказал, что она не может иметь потомство. Они ядовитые?

и одним-единственным пыльным окошком в дальнем углу, откуда открывался вид на дорожку и лес вдалеке. В нос ударил запах нагревшейся на солнце пыли, теплый, как ванна.

Квартирмейстер пожал плечами. — Да, но они не столь опасны, как их мать. Если четыре или пять пауков вместе нападут, они могут и убить, но один паук не может.

Я зевнул и шагнул в комнату. Коробки и старая мебель громоздились так плотно друг к другу, что я с трудом нашел проход между ними. Заметив у стены прямоугольный сверток, укутанный отрезом грязного бархата, я развернул ткань и увидел портрет бледной женщины с темными глазами и такими же темными кудряшками; фоном служили цветущие заросли. Женщина устало и безжизненно взирала на меня с полотна. Внизу на раме значилось: «Элизабет Сэссун Дарне». Мать Люциана? Навряд ли, портрет был слишком старым; должно быть, это его бабушка. Я стал внимательно рассматривать ее лицо, пытаясь увидеть сходство. Взгляд у женщины на портрете был странный, меланхоличный и отсутствующий, — совсем не такой, как у Люциана, его-то глаза блестели смекалкой, — но в форме лба, пожалуй, было что-то похожее...

— Что если они будут нападать? — завопил я.

Я отступил назад, чтобы получше рассмотреть портрет, и наткнулся на большой жестяной короб. Взметнувшаяся пыль защекотала ноздри, и я чихнул. И тут же от неожиданности сел на пол, чуть не раздавил коллекцию бабочек под стеклом.

— Не будут, — натянуто сказал Себа.

Прямо передо мной стояла коробка поменьше. Я подтянул ее к себе и открыл.

— Откуда вы знаете?

Там были книги.

— Я просил их об этом. Они обладают невероятным интеллектом, как и мадам Окта. У них умственные способности развиты почти так же, как у крыс. Я думаю обучать их.

Книги? Я чуть было не оттолкнул коробку. Теперь, когда я знал, что представляют из себя книги, я боялся к ним прикоснуться, точно они переносят заразу. Но что плохого может случиться со мной здесь, на этом теплом тихом чердаке, в доме, где мирно спит Люциан?

— Чему? — рассмеялся я.

— Драться, — сказал он мрачно. — Только представьте, что мы можем отправлять армии тренированных пауков, чтобы найти и убить вампирцев.

Я взял книгу, лежавшую на самом верху, и не почувствовал головокружения и тошноты, как тогда, на ярмарке в День Пробуждения, когда раскрыл книгу, купленную у торговца. Слова перед глазами были просто словами, и больше ничем.

Я умоляюще посмотрел на Хорката. — Скажи ему, что он сумасшедший. Раскрой ему глаза.

«Н а заре моего детства, в нежные годы, когда солнце отрочества еще не взошло надо мною и не расцвели бутоны моего девичества, невинность мою впервые осквернило вторжение мужчины».

Хоркат улыбнулся. — Мне это кажется хорошей идеей, — сказал он.

Я перевернул страницу. Рассказ продолжался в том же напыщенном тоне, со множеством аллегорий и упоминаний Венеры и Приапа.

— Невероятно! — фыркнул я. — Я скажу Мике. Он ненавидит пауков. Он пошлет войска сюда, чтобы искоренить их.

«Его громадный жезл, который он направил не в открытые врата моего сада наслаждений, а в другую дверь, служившую целям куда более приземленным...»

— Пожалуйста, не делай этого, — сказал Себа спокойно. — Даже если они необучаемые, мне нравиться наблюдать за их развитием. Пожалуйста, не лишай меня одного из моих немногих оставшихся удовольствий.

Я засмеялся.

Я вздохнул и закатил глаза к потолку. — Хорошо. Я не скажу Мике.

— Что ты делаешь?

— И другим тоже не стоит говорить, — с нажимом произнес он. — Если этот слух дойдет до остальных, я стану весьма непопулярным.

Я обернулся. Прислонившись к дверному косяку, на пороге стоял Люциан, растрепанный и почти раздетый. На нем была моя рубашка, застегнутая на одну пуговицу. Спокойный и заспанный, он, улыбаясь, подошел ко мне. Я думал, что он меня поцелует, но он вдруг замер.

— Что вы имеете в виду?

— Что это?

Себа прочистил горло. — Клещи, — пробормотал он. — новые пауки питались клещами, поэтому они двигались вверх, чтобы спастись.

— Книга. Здесь нашел. Но, кажется, с ней что-то не так. Она не такая, как...

— О, — воскликнул я, думая о тех вампирах, которым пришлось обрить волосы и бороды из-за нашествия насекомых. Я усмехнулся.

— Как ты можешь это читать? — Он забрал у меня книгу и замахнулся, точно хотел зашвырнуть ее в угол. Но потом открыл и пролистал несколько страниц.\'

— В конечном итоге пауки загонят насекомых на вершину горы, и эпидемия пройдет, — продолжал Себа — но до тех пор лучше никому не знать, что вызвало это нашествие.

— Ого!

Я рассмеялся. — Вам бы пришлось несладко, если бы это выплыло!

— Что там?

— Знаю! — криво усмехнулся он.

— Кажется, это подделка. Роман. Вот почему она здесь, а не у отца... Смотри.

Я обещал держать все в тайне. Тогда Себа вернулся в Залы, короткий поход утомил его. А я и Хоркат продолжил путь дальше и дальше по туннелям. Дальше мы пошли быстрее, даже более тихий Хоркат. Он казался каким-то странным, но когда я спросил его об этом, он ответил, что не знает.

В конечном итоге, мы нашли туннель, который вел наружу. Мы пошли по нему, и наконец-то вышли на свежий воздух. Так мы и сидели на склоне горы, смотря на вечерние звезды. Прошли уже месяцы с тех пор, как я высовывал голову наружу, и более двух лет с тех пор, как я спал под открытым небом. На вкус воздух был свежим и долгожданным, но каким-то странным.

На форзац из узорчатой бумаги был наклеен ярлык с именем переплетчицы.

— Холодно, — заметил я, потирая свои голые руки.

— Это не может быть настоящим переплетом мадам Сауэрли. Они даже ее имя с ошибкой написали: здесь «э » пропущено.

— Правда? — спросил Хоркат. Его серая кожа распознавала только сильный холод или сильную жару.

— Должно быть, конец осени или начало зимы, — Трудно следить за сменой времен года, когда живешь в горе.

Хоркат меня не слушал. Он смотрел на леса и долины, расположенные ниже, словно ожидая кого-то увидеть там.

Я спустился немного ниже по склону. Хоркат следовал за мной, потом он настиг меня и прибавил скорости.

— Осторожней! — окликнул я, но он не обратил внимания. Скоро он уже бежал, а я был оставлен далеко позади. Я не понимал его поведения. — Хоркат! — завопил я. — Ты упадешь и пробьешь себе череп, если немедленно не…

Я замолчал. Он не услышал меня. Проклиная все на свете, я разулся, согнул и разогнул пальцы на ногах, а потом помчался следом за ним. Я пытался контролировать свою скорость, но на таком крутом спуске мне это не удавалось, и скоро я уже практически летел кубарем, подняв тучи гальки и пыли и вопя что есть сил.

Так или иначе, мы остались на ногах и благополучно достигли подножия горы. Хоркат продолжал бежать, пока не достиг кромки деревьев, где он наконец остановился и замер, словно его заморозили. — Что… это… было? — спросил я, задыхаясь.

Подняв левую руку, Хоркат молча указал на деревья.

— Что? — спросил я, видя только стволы, листья и ветки.

— Он идет, — прошипел Хоркат.

— Кто?

— Хозяин дракона.

Я с удивлением уставился на Хорката. Он выглядел весьма осмысленно, но, возможно, он спал на ходу, страдая лунатизмом. — Я думаю, нам стоит вернуться назад, — сказал я, взяв его за протянутую руку. — Мы найдем огонь и…

— Привет мальчики! — крикнул кто-то из-за деревьев. — Вы меня встречаете? — Опуская руку Хорката, стоя рядом с ним я снова и снова всматривался в чащу. Мне показалось, что я узнал этот голос, хотя я надеялся, что ошибся.

Минуту спустя из темноты вынырнули три фигуры. Двое — представители Малого Народца, которые были похожи на Хорката, однако у них были капюшоны и двигались они с чопорностью, которую Хоркат растерял за годы жизни среди вампиров. А третьим был маленький, улыбающийся, беловолосый человек, который внушал мне больше страха, чем банда свирепых вампирцев.

Мистер Карлиус!

Шесть сотен лет спустя мистер Карлиус вернулся в Гору вампиров, и я знал, пока он шагал к нам, сияющий как крысолов, состоящий в союзе с Дудочником Гаммельна, что его появление здесь сулит только неприятности.

ГЛАВА 6

Мистер Карлиус ненадолго остановился, когда достиг места, где мы стояли. Коротенький, толстый человечек был одет в поношенный костюм — тонкий жакет безо всякого пальто сверху — с ребяческими зелеными ботинками и очками на носу. Часы в форме сердечка, как обычно, свисали на цепочке с его жакета. Некоторые говорили, что мистер Карлиус был агентом судьбы — его звали Рональд, и если вы сокращали его имя и соединяли с фамилией, получалось мистер Рок.

— А вы подросли, юный Шэн, — сказал он, взглянув на меня. — И ты, Хоркат… — он улыбнулся маленькому человеку, зеленые глаза которого казались еще более круглыми чем обычно. — Ты изменился до неузнаваемости. Снял капюшон, работаешь на вампиров и — говоришь!

— Я совсем не понимаю, о чем ты говоришь. Люциан. — Мадам Сауэрли? Это самая известная переплетчица порнографических книг, она жила сто лет назад. А, ты имеешь в ыщ романы1 — презрительно усмехнулся он. — Это ненастоящие книги. Их пишут, как пишут в журналах, придумывают всё. Они не про реальных людей. Это не настоящие воспоминания, а выдуманные. Но неважно. — Он закрыл книгу и с тенью улыбки на лице покачал головой. — Ты совсем ничего не знаешь. Святая наивность.

— Вы знали… что я могу… говорить, — прошептал Хоркат, снова начиная заикаться. — Вы всегда… знали.

— Откуда мне знать о том, о чем мне никто никогда не рассказывал?

Мистер Карлиус кивнул, потом подался вперед. — Довольно разговоров, мальчики. У меня есть дело, и мне надо быть быстрым. Время драгоценно. Завтра на маленьком тропическом острове должно начаться извержение вулкана. Каждый в радиусе десяти километров сгорит заживо. Я хочу быть там — это похоже на большую забаву.

— Еще бы. У твоих родителей чистая душа. Но не тревожься. Мне нравится твоя неиспорченность.

Он не шутил. Именно поэтому многие боялись его — ему нравилось наблюдать трагедии, которые любого другого задели бы за живое.

— Иди к черту, Дарне.

Мы пошли за мистером Карлиусом на гору перед Малым Народцем. Хоркат часто оглядывался на своих братьев. Мне кажется, он общался с ними — Малый Народец мог общаться друг с другом телепатически — но мне он ничего не сказал.

— Нет, серьезно. Очень нравится. — Он наклонился, прижался губами к моей щеке и прошептал: — Ты невинен во всем. Ни разу не читал книг, не был с девчонкой — или с парнем, раз на то пошло, не считая меня. — Он отстранился, улыбаясь во весь рот, а я в шутку замахнулся на него, но он поймал мою руку, и улыбка вдруг стерлась с его лица. Мы переглянулись.

Мы вошли в гору через другой туннель. Этим туннелем я никогда раньше не пользовался. Он был выше, шире и суше остальных. Не было никаких ответвлений или туннелей, ведущих в другие стороны. Мистер Карлиус опередил меня, уставившись на стены незнакомого туннеля. — Это один из моих коротких путей. У меня есть короткие пути во всем мире в местах, которые вам и не снились, — сказал он. — Очень экономит время.

Внизу раздался глухой стук. Люциан повернул голову и прислушался.

Идя все дальше и дальше, мы встретили группу бледных людей, замотанных в какие-то тряпки. Они низко кланялись мистеру Карлиусу. Это были Хранители Крови, люди, которые жили внутри горы, давали свою кровь вампирам, а за это им позволялось извлечь внутренние органы и мозг вампира после его смерти. Все это они съедали на торжественных церемониях.

— Кто-то стучит в дверь? — спросил он.

— Не знаю. Разве дверь не открьшает экономка? — Вдруг летняя тишина показалась очень хрупкой; мне не хотелось, чтобы нашу идиллию нарушил кто-то извне, пусть даже на миг.

Я нервничал, проходя мимо них — прежде я никогда не видел такого количества Хранителей вместе — но мистер Карлиус просто улыбался и махал им, не останавливаясь, чтобы обменяться парой слов.

— Если ты имеешь в виду кухарку, та приходит лишь по вечерам.

Минут за пятнадцать мы достигли ворот, которые охраняли вход в Залы Горы Вампиров. Сначала охранник широко распахнул дверь на наш стук, и затем, увидев мистера Карлиус, наполовину прикрыл ее. — Кто Вы? — пробормотал он, пытаясь рукой нащупать меч. — Ты знаешь, кто я, Перлэт Чейл, — сказал мистер Карлиус, проносясь мимо пораженного охранника.

— Откуда вы знаете мое… — начал Перлэт Чейл, затем остановился и пристально посмотрел на нас. Он дрожал, его рука упала с рукояти меча. — Это то, о чем я думаю? — спросил он, когда мимо прошел я с Хоркатом и двумя маленькими людьми.

— Адядя?

— Да, — сказал я просто.

— Вряд ли. Придется мне спуститься. Он встал и принялся застегивать рубашку.

— Кишки Чарны! — прохрипел он, показывая нам знак прикосновения смерти. Вампиры использовали этот знак, когда думали, что смерть бродит где-то неподалеку.

— Правда? — Я потянулся и стал расстегивать пуговицы, которые он только что застегнул. — А что, если кто-то помешает тебе одеться? Может, тебе стоит спуститься в таком виде?

Мы прошли через туннели, поражая всех на своем пути. Беседы смолкали позади нас, рты открывались в беззвучном удивлении. Даже те, кто никогда не встречал до этого дня мистера Карлиус, застывали на месте, словно на них внезапно обрушилось какое-то горе.

— Очень смешно, Эмметт. — Но он не смеялся. — Наверное, это булочник.

В Тронный Зал вел всего один туннель — шесть лет назад я нашел еще один, но его перегородили — и этот вход охранялся лучшими вампирами. Они должны были остановить и обыскать любого, кто направлялся в Зал, однако, когда приблизился мистер Карлиус, бравые охранники вытаращились на него, опустили оружие и позволили пройти ему и его компании.

— Давай голодать. Мне все равно. — Стук усилился, а потом прекратился. — Видишь? Проблема решилась сама собой.

— Ладно. — Он сел и позволил мне расстегнуть рубашку до конца. В ямке между ключиц блестели капельки пота. Но когда я наклонился к нему, он слегка отстранился, и наши губы не соприкоснулись.

Наконец мистер Карлиус остановился у дверей Зала и взглянул на купол, который сам и построил шестью столетиями ранее.

— В чем дело?

— А он выдержал испытание временем, не правда ли? — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Тогда, прикоснувшись к двери, он распахнул ее и вошел внутрь. Только Князи могли открыть эти двери, но меня не удивило, что мистер Карлиус обладает той же властью над дверями, что и мы.

— Книга, — промолвил он. — Как ты понял, что это подделка? Ты же сразу догадался, верно?

— Не знаю. Во мне ничего не екнуло. Л это важно? — Нет. Но твое чутье впечатляет. Ты бы понравился моему отцу. — Я заметил в его глазах недобрый саркастический

Мика и Парис стояли там, обсуждая военные проблемы с Генералами. У многих были воспаленные глаза и перевязанные головы, но, несмотря на это, все повернулись к дверям, когда вошел мистер Карлиус. Он завоевал всеобщее внимание безо всяких усилий.

блеск, и мне стало не по себе. — Эмметт, ты для меня загадка. Такой невинный и вместе с тем...

— Зубы богов! — вскричал потрясенный Парис, побелев. Он словно бы съежился, когда мистер Карлиус подошел к тронам, затем, словно приложив непомерное усилие, выпрямился и напряженно улыбнулся. — Рональд, — сказал он. — Как приятно снова видеть вас.

— Может, хватит уже про мою невинность?

— Я тоже рад видеть тебя, Парис, — ответил мистер Карлиус.

— Ладно, больше не буду, — улыбнулся он, — но только если ты позволишь мне уничтожить ее окончательно.

— Чем мы обязаны столь неожиданному визиту? — спросил Парис, изо всех сил стараясь быть вежливым.

Конюшенные часы пробили четыре, и мы вдруг поняли, что страшно проголодались. Выкарабкались из уголка, который обустроили себе между коробками — «С ума сойти, мы только что занимались этим на глазах у моей бабушки!», — и спустились вниз. Прокравшись мимо комнаты с трофеями, очутились в громадной темной кухне и набили животы холодным пирогом, солониной и кексом, пропитанным бренди. Я и не заметил, как проголодался, а ведь мы не ели очень давно. После нашего пиршества обеденный стол напоминал поле боя: его усеивали объедки, крошки, капли варенья. Я хотел прибраться, но Люциан покачал головой. — Оставь. Пусть кухарка сделает свою работу. — Но... — Устрой я такой свинарник на нашей кухне, мать задала бы мне на орехи.

— Подожди немного, я обязательно все расскажу, — сказал мистер Карлиус, удобно устраиваясь наМОЕМ!троне. — Позовите всех, — велел он Мике. — Я должен всем вам сказать кое-что важное.

Люциан подхватил последнюю недоеденную корочку пирога.

Через несколько минут в Зале собрались все вампиры, которые находились внутри горы. Они нервно подпирали стены в ожидании слов мистера Карлиус.

— Пойдем, — бросил он с набитым ртом, — не дай бог нас кто-нибудь увидит. — С этими словами он вышел. Я засомневался, потом все же свалил грязные тарелки в раковину, наспех протер стол и поторопился за ним.

Мистер Карлиус посмотрел на свои ногти, почистил их о собственный жакет. Карлики стояли рядом с троном. Хоркат неуверенно стоял чуть поодаль. Мне казалось, что он не знал: стоит ему стоять со своими братьями по крови или с теми, с кем он жил в последние годы.

Нагнал я его в коридоре: он стоял у окна с эркером и читал письмо. Заслышав мои шаги, он поднял голову. — Плохие новости... Мне очень жаль, Эмметт. Мое сердце подскочило, как грузило на конце лески.

— Что случилось?

— Все собрались? — спросил мистер Карлиус. Затем он встал и подошел поближе к толпе. — Тогда перейдем к делу. Властелин вампирцев был превращен в вампирца, — он сделал паузу, ожидая криков ужаса и потрясения. Но мы просто уставились на него, слишком потрясенные, чтобы говорить. Тогда он продолжил. — Шестьсот лет назад я предсказал вашим предкам, что Властелин поведет вампирцев на войну, и в этой войне вы все погибнете. Это могло случиться — но не случилось. Иногда будущее можно читать, как открытую книгу, а иногда оно сокрыто от нас. Есть только один вариант будущего, который исполнится, но никто не знает, какому из сотен вариантов суждено сбыться. Это значит, что Властелин вампирцев и его сторонники могут быть побеждены.

— He пугайся ты так, все в порядке. Письмо от отца. — Он помахал у меня перед носом листком голубой бумаги. — Я должен поехать в Каслфорд.

— Сейчас? Неужто так срочно?

Вздох пронесся по толпе вампиров, и можно было ощутить, как вокруг нас возникает облако надежды.

— Извини.

— Властелин вампирцев всего лишь полувампир пока, — сказал мистер Карлиус. — Если вы найдете и убьете его прежде, чем он станет вампирцем, победа будет за вами.

— Притворись, что не видел письма. Почтальоны часто теряют почту.

Зал взорвался криками радости, все хлопали друг друга по плечам. Мало кто не участвовал в этом безумии. Я, мистер Джутинг и Парис понимали, что мистер Карлиус еще не закончил свою речь, и мы понимали, что в этой бочке меда наверняка найдется ложка дегтя. Мистер Карлиус не улыбался, говоря нам эти хорошие новости. Он лишь нехорошо ухмылялся, предвкушая, как испортит нам веселье и принесет страдание.

— Ты не знаешь моего отца, Эмметт. — Он наклонился и поднял с ковра надорванный голубой конверт, задержавшись чуть дольше, чем следовало. — Стоит ослушаться его, и он найдет способ за это отомстить.

Когда шум улегся, мистер Карлиус поднял правую руку. В левой руке он зажал свои часы в форме сердечка. Часы пылали кроваво-красным светом, и внезапно его правая рука вспыхнула так же. Все уставились на мистера Карлиус, мгновенно умолкнув.

— Брось, Люциан. Еще недавно ты собирался тайком жениться на Альте, а теперь переживаешь из-за какого-то послания? — Он не ответил, и я глубоко вздохнул. — Или ты врал, обещая на ней жениться?

— Когда семь лет назад властелин вампирцев был найден, — сказал мистер Карлиус, и на его лицо упал красный отсвет, — я изучил возможные варианты развития будущего, и я увидел, что есть пять возможностей изменить судьбу. Одну вы уже упустили.

Красный блеск постепенно ушел из его пальцев. — Курда Смальт был этим шансом, — сказал он. Курда был вампиром, который повел вампирцев против нас в попытке захватить Камень крови, — Если бы Курда осуществил задуманное, большинство вампиров смешались бы с вампирцами, и Война Шрамов, как вы ее называете, была бы предотвращена. Но вы убили его, разрушая ваш лучший шанс победить в этой войне, — он тряхнул головой, выражая неодобрение. — Весьма опрометчиво.

— Нет! Нет, конечно же я говорил правду. — Не глядя на меня, он свернул письмо в плотную трубочку. — Но я... наверное, я сказал это, не подумав. Прости. Я трус, ясно?

— Курда Смальт был предателем, — прорычал Мика. — А из предательства никогда не выходило ничего хорошего. Я лучше умру благородным вампиром, чем буду обязан жизнью предателю.

— Тебя послушать, так он настоящий злодей. А твоя мать? Не может она за тебя застухшться?

— Глупец, — расхохотался мистер Карлиус, пошевелив пальцами. — Это был ваш последний шанс, если все другие шансы не будут использованы. Вы не должны были упускать его.

— Ты не знаешь, что он за человек! Он... он на всякое способен. — Дарне сложил письмо пополам, потом еще раз пополам, пока оно не стало похоже на крошечный сверток. — Мать все ему спускает с рук. Притворяется, что ничего не замечает. Иначе он просто стер бы ей память. И стирал бы каждый раз.

— Именно поэтому я и приехал сейчас, — продолжил он. — Если предоставить вас самим себе, все ваши шансы вы бы попросту упустили. Все возможности прошли бы мимо вас, а вы бы даже не заметили этого, — он замолк, позволяя нам осознать всю важность его слов.

Он замолчал. Я внимательно смотрел на него. Его лицо было задумчивым и отстраненным: он снова надел свою старую маску. Теперь я понял, почему Люциан никогда не рассказывал о своей семье.

— В течении следующих двенадцати месяцев, — тихо, но отчетливо произнес он, — вампиры трижды столкнутся с Властелином вампирцев — запомните это. Три раза его судьба будет зависеть от вашего милосердия. Если вы узнаете его в одной из встреч и убьете, то война закончится вашей победой. Если вы потерпите неудачу, исполнится давнее пророчество, и все вампиры будут истреблены, — он сделал драматическую паузу. — На самом деле, подобный финал не устраивает меня. Я люблю драматические зрелища.

— Тогда тебе лучше ехать, — сказал я. — Эмметт, прости меня. Правда.

Он повернулся спиной к залу. Взял у одного из карликов свою флягу и жадно отпил из нее. Возмущенный ропот пронесся по залу, пока мистер Карлиус пил и когда он снова повернулся к толпе, разговоры смолкли не сразу. — Вы очень помогли нам, сообщив такие важные вещи, — сказал Парис Скайл. — От имени всех находящихся здесь, благодарю вас.

— Я пойду. Только ботинки надену.

— Всегда пожалуйста, — отмахнулся от него мистер Карлиус. Он наконец опустил руки, его часы перестали пылать, и он просто сложил руки на коленях.

— Тебе необязательно прямо сейчас уходить. — Хочешь, чтобы я помог тебе собрать вещи? Он скорчил гримасу, и я обрадовался, что мне удалось хоть немного развеселить его. Повернулся, взбежал по лестнице и вошел в его тесную душную комнату под самой крышей. Пахло потом и вином, что мы пили вчера. Мне очень хотелось задержаться здесь подольше, смотреть на неприбранную кровать, маленький камин и вид за окном, чтобы все это навек отпечаталось в моей памяти, но я схватил ботинки и закрыл за собой дверь.

— Вы поможете нам еще раз? Скажете, когда именно мы увидим властелина вампирцев? — спросил Парис.

Когда я спустился. Люциан стоял у окна и смотрел на улицу. Он оглянулся, но не улыбнулся мне.

— Скажу, — великодушно ответил мистер Карлиус. — Но позвольте мне прояснить одну вещь — пророчество исполнится, только если вампиры сами начнут охотиться за Властелином вампирцев. Трое вампиров, которых я назову, могут не захотеть выслеживать его или принять ответственность за будущее всего клана. И если они не согласятся, вы обречены, поскольку только эти трое способны изменить то, что было предсказано.

— Как только вернусь, сразу зайду повидаться. — Конечно.

— Присмотри за Кляксой.

Он медленно осмотрел всех присутствующих в зале вампиров, ища на их лицах признаки страха или слабости. Но не один из нас не опустил взгляда и не поник перед лицом такой ответственности. — Очень хорошо, — хрюкнул он. — Один из охотников отсутствует, поэтому я не буду называть его имени. Если двое других найдут леди Эванну, они, вероятно, найдут его. Иначе, надежды на изменение будущего будут утеряны, и все надежды будут возлагаться на эту одинокую пару.

— Да.

— И это… — с напряжением в голосе спросил Парис.

Мы замолчали. Я шагнул ему навстречу. В тот же момент он подался ко мне, и мы чуть не столкнулись лбами. Я взял его лицо в свои ладони, и мы поцеловались так, будто были не только любовниками, но и врагами, будто виделись в последний раз и хотели, чтобы остановилась Земля.

Мистер Карлиус мрачно посмотрел прямо на меня, и я с содроганием догадался, что последует за этим взглядом. — Охотниками станут Лартен Джутинг вместе со своим помощником Дарреном Шеном, — просто сказал мистер Карлиус, и все вампиры стали высматривать нас. Тут я понял, что годы безопасной жизни в Горе подошли к концу.

Слова вертелись у меня на языке, но я заставил себя уйти, так и не сказав их.

Когда я вернулся домой, двор был пуст и тихо грелся под солнцем. Ферма казалась нарисованной, ненастоящей. В амбаре никого не оказалось; никто не смазывал сеносушилку;

ГЛАВА 7

Мысль об отказе даже не приходила мне в голову. Шесть лет жизни с вампирами научили меня думать как они, ценить то, что ценили они. Любой вампир отдал бы жизнь ради благополучия клана. Конечно, все было сложнее, чем просто отдать жизнь. Мне надо было выполнить свою миссию, если я потерплю неудачу, то пострадали бы все — но принцип был тот же самый. Я был выбран, а вампир, которого выбрали, не говорит «нет».

в свинарнике не убирались. Я открыл ворота; Пружинка и Черныш тут же кинулись ко мне и зашлись требовательным лаем. В их миске кончилась вода. Я наполнил ее, напоил Кляксу и тут же сполоснул лицо и шею ледяной водой. Болела голова, глаза пересохли от усталости, но я работал быстро, желая компенсировать пропущенный день. Может, тогда никто не станет укорять, что я долго отсутствовал. С тяжелым сердцем я вспомнил, как злился отец, когда Альфред без предупреждения пропал на два дня; случилось это в период заготовки сена, и Альфред эти два дня провалялся в канаве в Каслфорде мертвецки пьяный. Я же переночевал под чужой крышей всего одну ночь и вернулся, готовый сразу приступить к работе.

Было немало разговоров, в которых Парис сказал мне и мистеру Джутингу, что мы вовсе не обязаны соглашаться — позор не коснулся бы нас в случае отказа от сотрудничества с мистером Карлиусом. В конце концов, мистер Джутинг вышел вперед, его красный плащ развивался сзади, словно гигантские крылья, и сказал: \"Я рад, что мне представился шанс выследить Властелина вампирцев\".

Пошел в амбар и взял вилы. Густая тишина была настолько несвойственна этому месту, что я прислонился к стенке свинарника, повернул голову и прислушался. От безмолвия закладывало уши; я словно очутился под водой. Может, ктото заболел, решил я. Прошагал через двор и вошел в дом, но там было так же тихо. Поднялся по лестнице на цыпочках. Гулкое биение моего сердца эхом отскакивало от стен. Послышались глухие голоса, и я развернулся. Говорили в гостиной. Это показалось мне странным, ведь в будни мы никогда не бывали там, лишь когда приходили гости. Дверь была приоткрыта; я подкрался и заглянул в щелочку.

Я вышел следом за ним, сожалея, что не одел свой внушительный синий плащ, и сказал, как я надеялся, мой голос не дрожал: \"Я тоже рад получить эту возможность\".

— Мальчишка знает, что делать, — сказал мистер Карлиус Хоркату.

На кушетке, склонив голову, сидела мама. Отец стоял у камина.

— А что касается остальных? — спросил Мика. — Я пять лет провел, охотясь за этим проклятым Властелином. Я хочу сопровождать их.

Я распахнул дверь. Мама подняла голову и увидела меня. Она плакала.

— И я тоже! — закричал один из генералов. И скоро уже каждый из присутствующих громогласно заявлял о своем желании участвовать в охоте.

— Эмметт, — промолвил отец, и я увидел, что он тоже плачет.

Мистер Карлиус покачал головой. — Только трое должны искать его — ни больше, ни меньше. Невампиры могут помогать им, но если их сородичи будут ходить за ними по пятам, они потерпят неудачу.

X V III

Сердитый шепот прокатился по залу.

Родители молча смотрели на меня. В воздухе плясали пылинки: сонно впльшали в луч света и так же сонно выпльшали из него, за долю секунды становясь из видимых невидимыми. За пределами солнечного луча все казалось выцветшим, поблекшим; обои пожелтели, картины на стенах совсем потемнели, как будто от времени, и стало сложно понять, что на них изображено. Восковые фрукты под стеклянным колпаком на комоде подернулись тонкой серой пленкой: пыль неясно как проникла под стекло. В углу, где на Завершение висела гирлянда из плюща, к потолку пристал одинокий сухой лист.

— А почему мы должны вам верить? — спросил Мика. — Ведь десять имеют больше шансов на успех, чем трое, двадцать больше десяти, а тридцать…

Мама не плакала с того самого дня, как Джо Таннер пробрался в конюшню и его лягнула лошадь, забив до смерти; до того я видел ее в слезах всего раз, когда маленькую Фрейю Смит задавило жерновом. А уж отец и вовсе никогда не плакал. Сейчас лицо его раскраснелось и опухло, глаза налились кровью, а утолки губ опустились. Было в этом что-то непристойное, точно я смотрел на голого человека или сырое мясо. Что-то случилось с Альтой.

Мистер Карлиус щелкнул пальцами. Раздался громкий звук, и с потолка посыпалась пыль. Долго я не мог понять, в чем дело, потом увидел трещины, которые появились на потолке Тронного Зала. Другие вампиры тоже увидели их, и вскрикнули, не понимая.

— Как смеете вы, не прожившие и трех столетий, утверждать, что можете знать о механизмах судьбы, — спросил он угрожающе. Он еще раз щелкнул пальцами, и трещины продолжали расширяться. Куски потолка начали падать вниз. — Тысячи вампирцев не смогли бы разрушить стены этого зала, а я могу сокрушить его, просто щелкнув пальцами, — Он поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами еще раз.

Я понял это сразу, и почва ушла из-под ног; я потерял равновесие, и мне показалось, что сейчас упаду. Я не мог говорить, но и тишина казалась нестерпимой; однако я знал — что бы ни нарушило ее, будет лишь хуже.

— Сядь, — сказала мама. Секунду назад мои колени ослабели и ноги не держали меня; теперь же я не мог согнуть окаменевшие суставы.

— Нет! — закричал Мика. — Прошу прощения! Я не хотел вас обидеть!

— Что случилось? — спросил я.

Мистер Карлиус опустил руку. — Думайте прежде чем спорить со мной, Мика Вер Лет, — прорычал он, затем кивнул карликам, которые пришли с ним в Зал. — Они починят крышу до нашего отъезда. В следующий раз, когда вы будете разговаривать со мной в таком тоне, я разрушу этот зал до основания, оставляя вас и ваш драгоценный камень на волю вампирцев.

— А ты, что ли, не знаешь, сын? — Отец говорил устало, почти ласково.

Отряхнув свои часы в форме сердечка, мистер Карлиус еще раз оглядел всех присутствующих. — Так решено — идут трое?

— Где она? — Мама глубоко вздохнула, и внутри меня все перевернулось. — С Альтой что-то стряслось, да? С ней все в порядке? Скажите, что случилось!

— Трое, — согласился Парис.

— С Альтой? — нахмурился отец. — Альта наверху. — Не поздно ли ты вспомнил о сестре, Эмметт? Тишина. Мамино лицо стало как лед: неподвижное, белое, столь суровое, что у меня перехватило дыхание. Я перевел взгляд с нее на отца, потом снова на нее, и вдруг все понял.

— Трое, — буркнул Мика.

— Я... — промолвил я, презирая слабость в своем голосе и дрожь, — я не...

— Как я уже говорил, невампиры могут — и должны! — сыграть роль в этой пьесе, однако в течение следующего года ни один вампир не должен искать охотников, особенно по причинам, которые не имеют отношения к Властелину вампирцев. Они должны идти одни, в одиночестве должны же они достичь успеха или провалить свою миссию.

— Я не знаю, что сказать тебе, — оборвал меня отец. Он никогда не казался мне стариком, но сейчас стоял, оперевшись о каминную доску, точно боялся упасть. — Мой сын. Мы-то думали, что ты хороший парень. Гордились тобой.

Молчание окутало меня со всех сторон, и мне стало трудно дышать.

Этими словами он завершил свою речь. Высокомерно махнув рукой Парису и Мике, он подозвал меня и мистера Джутинга к себе, слегка усмехнувшись, так как он все еще сидел на моем троне. Один ботинок он скинул, пока говорил. Он не носил носок, и я был потрясен, увидев, что у него нет пальцев. Его ноги заканчивались перепонками с шестью маленькими коготками, похожими на кошачьи.

— Я ничего не... — попытался объясниться я. — Я лишь... — Я не мог выговорить простые слова, точно заново учился говорить.

— Боишься, малыш Шен? — спросил мистер Карлиус, и его глаза недобро блеснули.

— Как ты мог? — Мамин голос прозвучал точь-в-точь как Альтин, как если бы Альта повзрослела, постарела и потеряла надежду. — Не понимаю, Эмметт. Зачем, объясни? — Что — зачем?

— Да, — сказал я. — Но я слишком горд, чтобы просить о помощи.

— Зачем ты решил уничтожить будущее Альты? Зачем лгал нам? Зачем пренебрег всем, чему мы тебя учили?

— А что, если не будет никакой помощи? — крикнул он. — Что, если вы обрекаете вампиров на исчезновение?

— Я ничего такого не делал! — Наконец я собрался с силами и попытался объяснить. — Я не лгал! Просто... я не хотел причинить ей вред.

Я лишь пожал плечами. — Что случится, то мы примем, — сказал я, повторяя обычное высказывание существ ночи.

— Как ты смеешь так говорить! — Мама согнулась пополам, точно ей не хватало воздуха. — Ты знал о ее чувствах.

= Т Г 0 ^

Улыбка мистера Карлиус померкла. — Я предпочел бы, чтобы ты не был таким умным, — буркнул он, а затем обратился к мистеру Джутингу. — А как насчет тебя? Напуган ответственностью, которая ложится на твои плечи?

Ты знал о наших чувствах, о том, как все мы надеялись... — Она сглотнула. — Мы позволили тебе быть с ними, хотя ты должен был работать. Мы верили тебе. А ты все испортил. Намеренно. Зачем ты так поступил?

— Да, — ответил мистер Джутинг.

— Потому что я... — Я осекся. Колени задрожали, точно я увидел гадюку в траве и вовремя замер. — Альта тут ни при чем. Вы тоже.

— Думаешь ли ты, что можешь сломаться, не дойдя до конца?

Папа сделал несколько шагов и остановился в центре комнаты.

— Не говори так, — сказал он. — Ты не такой. Ты не стал бы забывать о семье. То, что ты делал с этим... мальчиком... Все случилось не по твоей воле. Ты этого не хотел.

— Возможно, — спокойно ответил мистер Джутинг

Я уставился на него. Он думал, что я поступил так из злобы, ревности и желания отомстить; он хотел представить все так, будто мною двигала ненависть. Иначе я стал бы таким. Дрожь в коленях распространилась по всему телу; я затрясся, точно земля дрожала под ногами. Я хотел быть только с Люцианом; никто другой мне не нужен был. Каким это меня делало? Кем?

Лицо мистера Карлиус исказила гримаса. — Над вами двумя невозможно подшутить. Вас невозможно понять. Хоркат! — рявкнул он. Хоркат автоматически приблизился к нему. — Что ты думаешь об этом? Тебя беспокоит судьба вампиров?

— Да, — ответил Хоркат. — Беспокоит.

— Прошу, — ответил я, — все было совсем не так. Я не пытался насолить Альте. Я... мы... любим друг друга. Мама ахнула.

— Ты волнуешься за них?. Хоркат кивнул. — Гмммм, — мистер Карлиус потер часы, которые сверкнули в его руке, затем левой рукой дотронулся до головы Хорката. Хоркат вскрикнул и упал на колени. — Тебе снились кошмары, — заметил мистер Карлиус, все еще не убирая руку с головы Хорката.

— Замолчи!

— Да, — застонал Хоркат.

— Прошу, — срывающимся голосом повторил я. — Ни слова больше! — Отец ходил из угла в угол. Я вперился взглядом в бумажное колечко, приставшее к потолку. Вспомнил, как Люциан стоял на стуле и вешал бумажную цепь в канун Завершения. В тот день мы танцевали вальс, и близость наших тел привела меня в смятение. Воспоминание застигло меня врасплох; я прикусил щеку и сосредоточился на боли.

— Ты хочешь, чтобы они прекратились?

— Что сделано, того не изменить, — наконец сказал отец. — Больше мы об этом говорить не станем. Если это снова повторится, Эмметт, считай, семьи у тебя больше нет. На том и закончим. Понял?

— Да.

Мистер Карлиус отпустил Хорката, который снова вскрикнул, затем сжал свои острые зубы и выпрямился. Из его зеленых глаз капали слезы боли.

Я медленно проговорил:

— Тебе пора вспомнить всю правду о себе, — сказал мистер Карлиус. — Если пойдешь со мной, я покажу тебе твое прошлое, и кошмары прекратятся. Если не пойдешь, кошмары не только не прекратятся, они ухудшатся, и за год ты совсем измотаешься.

— Что «это»? Что «это» не должно повториться снова? — Если ты еще хоть раз притронешься к другому мальчику... другому мужчине, или позволишь ему дотронуться до себя... Если мы услышим слухи, грязные сплетни — что угодно, — он замолчал. — Тебе ясно?

Хоркат задрожал, но не побежал к мистеру Карлиусу. — Если я подожду…у меня будет еще… один шанс узнать… правду? — спросил он.

Мне было нестерпимо больно видеть, как отец на меня смотрит. Я словно стал для него чужим. Если я соглашусь, они простят меня, и все вернется на круги своя; мы сможем притвориться, что ничего не случилось...

— Да, — сказал мистер Карлиус. — Но время покалечит тебя. Я не могу гарантировать твою безопасность. Если ты умрешь до того, как узнаешь, кто ты в действительности, твоя душа будет потеряна навсегда.

— Пожалуйста, — взмолился я, — выслушайте меня. Прошу. Мама. — Я повернулся к ней, стараясь не замечать выражения ее лица. — Вы же хотели, чтобы у нас с Альтой была другая жизнь, верно? Он предложил мне работу в Каслфорде. Я мог бы работать у него.

— Что ты несешь?

Хоркат нахмурился. — Мне кажется, — пробормотал он, — сердце говорит мне, — и он дотронулся до левой стороны груди, — что я должен пойти с Дарреном и Лартеном.

Мой голос срывался, я тараторил, но ничего не мог с собой поделать.

— Почему только Альта может выйти замуж и сбежать от тяжелой жизни? Вы хотели, чтобы он спас ее. Почему он не может спасти меня? Я могу уехать и служить его секретарем... — Быть его шлюхой? — процедил отец.

— Если пойдешь с ними, это повысит их шансы на успех в борьбе с Властелином вампирцев, — сказал мистер Карлиус. — Это не играет решающей роли, но ты мог бы помочь.

Повисла тишина, словно кто-то уронил хрупкую вещь, и та разбилась вдребезги.

— Роберт, — промолвила мама.

— Хоркат, — мягко сказал я, — ты не обязан идти с нами. Ты уже дважды спасал мою жизнь. Иди с мистером Карлиусом и узнай, наконец, всю правду о себе.

— Что, правда глаза режет?

Мой голос вдруг успокоился, хоть я и не понял, как это у меня вышло.

Хоркат нахмурился. — Мне кажется, что если я оставлю вас… чтобы узнать правду о себе, о человеке, которым я был… я возненавижу себя за это решение. Карлик размышлял несколько долгих секунд, затем сказал мистеру Карлиусу. — Я пойду с ними. Правильно или неправильно это, я не знаю, я просто чувствую, что мое место рядом с вампирами. Все остальное может подождать.

— Вы хотели, чтобы Альта вышла за него, — сказал я. — Что ж, он все еще может жениться на ней. Если я попрошу, он сделает ей предложение. О таком счастливом конце вы мечтаете?

— Да будет так, — фыркнул мистер Карлиус. — Если ты выживешь, наши пути снова пересекутся, а если нет…, — его улыбка померкла.

Мама встала со стула, на котором сидела. — Скажи, — произнесла она, — ты это серьезно? Я не ответил.

— Как насчет нашей миссии, — начал мистер Джутинг. — Вы упоминали о Леди Эванне. Должны ли мы начать нашу охоту именно с неё?

— Ты правда считаешь, что это возможно? — сказала она тем же спокойным тоном. — Что Альта может выйти за него после того, как он... после всего этого. По-твоему, мы позволим такому человеку прикоснуться к нашей дочери хоть пальцем? И она будет счастлива выйти за мужчину, который сделал ей предложение, потому что ты его об этом попросил?

— Если хотите, — сказал мистер Карлиус. — Я не могу и не буду указывать вам куда идти. Но в любом случае — там лежит начало пути. А потом следуйте за вашим сердцем. Забудьте об охоте, и идите туда, куда вас ведет ваша интуиция. Судьба сама направит вас.

На этом завершилась наша с мистером Карлиусом беседа. Он ушел не попрощавшись, забрав свой Малый Народец, которые закончили ремонтные работы, пока он говорил. Несомненно, торопился на извержение вулкана.

— Но если он по-прежнему ей нужен...

Гора вампиров была охвачена невиданным возбуждением этой ночью. Визит мистера Карлиуса и его пророчество были подробно обсуждены. Вампиры согласились с тем, что мы с мистером Джутингом должны идти одни и встретиться с третьим охотником — кем бы он ни был — однако относительно того, что будут делать оставшиеся вампиры, мнения разделились. Меньшинство считало, что надо довериться троим охотникам и прекратить войну с вампирцами. Но, как мне казалось, это было абсолютно бессмысленно. Большинство же считало, что только сумасшедший прекратит войну.

— Да как ты смеешь! С чего ты решил, что можешь поступать, как твоей душе угодно, а Альта станет подбирать твои объедки? Как смеешь ты считать, что она согласится довольствоваться столь ничтожной судьбой?

— Я этого не говорил!

Мистер Джутинг вывел меня и Хорката из Зала еще до рассвета, сказав, что нам нужно хорошо отдохнуть. Мы оставили спорящих генералов позади. Я не мог уснуть, думал о словах мистера Карлиус, но все-таки сумел забыться тревожным сном.

— Довольно! — Отец встал между мной и матерью. — Довольно, Хильда. Не желаю больше слышать ни слова. Эмметт, ступай в свою комнату. Завтра мы проснемся и забудем об этом. Сейчас мне противно даже смотреть на тебя.

Мы встали часа за три до захода солнца, поели немного и упаковали наш небогатый скарб (я взял запасную одежду, несколько бутылок с кровью и свой дневник). Мы попрощались с Ванезом и Себой — старый квартирмейстер с грустью смотрел на наш выход. А у ворот нас встретил Парис Скайл. Он сказал, что Мика готовит выступление новой группы на войну. Он очень плохо выглядел. Я пожал его руку, думая о том, что ему осталось не так уж много лет. Если наша охота уведет нас далеко от Горы, я могу больше и не увидеть старого вампира.

— Позволь объяснить... — начал было я, даже не понимая толком, к кому из них обращаюсь.

Мама подошла совсем близко ко мне и занесла руку. Я же, дурак, отшатнулся, и тут же пришел в ужас — как я мог пред-

положить, что она меня ударит? А она лишь ласково погладила меня по щеке, как малое дитя.

— Неужели ты не понимаешь, Эмметт? Мы прощаем тебя. Даем тебе второй шанс. Прими его. Прошу, — голос ее дрогнул, и она откашлялась. — Мы даем тебе шанс остаться нашим сыном.

— Мне будет не хватать вас, Парис, — сказал я, обнимая его после обмена рукопожатиями.

Я поплелся наверх на подкашивающихся ногах, ничего не видя. Ушиб палец ноги о верхнюю ступеньку и ударился локтем о перила, но ничего не почувствовал, лишь смутный толчок, точно все это происходило не со мной и не здесь.

— Я тоже буду скучать, маленький Князь, — сказал он, сжимая меня. А затем прошипел мне в самое ухо. — Найди и убей его, Даррен. Холод сковал мои кости, и это не холод старости. Если Властелин вампирцев вступит на свой трон, пророчество мистера Карлиуса сбудется, и мы все погибнем.

Дверь в комнату Альты была закрыта. Я прошел мимо, не останавливаясь, но что-то заставило меня обернуться. Под дверью шевельнулась тень; я понял, что Альта следит за мной. — Альта?

— Я найду его, — поклялся я, смотря прямо в глаза старому Князю. — И если мне выпадет шанс, я убью его.

Молчание. Но она была там, я не сомневался; тень едва заметно сдвинулась вбок, словно Альта тихонько пятилась вглубь комнаты.

Я распахнул дверь. Альта ахнула, и не успел я заговорить, как она набрала в легкие воздуха, выпрямилась в полный рост и хлестнула меня по лицу.

— Да поможет вам удача вампиров!

Мир вспыхнул и заискрился перед глазами красно-черными звездами. В ушах зазвенело, точно стекло разбилось на тысячу осколков.

Я догнал мистера Джутинга и Хорката. Мы ответили на приветствия тех, кто собрался, чтобы проводить нас. Затем мы достигли туннелей, и пошли быстрее. За два часа мы достигли выхода и быстро побежали под вечерним небом.