— Это правда? — недоверчиво спросил я.

Мистер Джутинг пожал плечами:

— Кто может быть уверенным в том, о чем говорят легенды?

Он присел перед Полосатым и молча присмотрелся к нему. Полосатый сидел прямо, навострив уши, шерсть на его морде и грива стояли дыбом от возбуждения.

— Великолепный экземпляр. — Мистер Джутинг погладил длинный нос волка. — Прирожденный вожак.

— Я зову его Полосатым — из-за черной полоски на брюхе, — сказал я.

— Волкам нет нужды обзаводиться кличками, — усмехнулся вампир. — Они же не собаки.

— Не будь занудой, — укорил его Гэвнер, подойдя к другу. — Пусть придумывает им прозвища, если ему так хочется. Это никому вреда не наделает.

— Надеюсь, что так, — согласился мистер Джутинг. Он протянул руку к волчицам, и те приблизились, чтобы лизнуть его пальцы, даже та, что дичилась. — Я всегда ладил с волками. — Вампир не скрывал гордости.

— Почему они такие дружелюбные? — спросил я. — Я всегда считал, что волки сторонятся людей.

— Правильно, людей, — кивнул мистер Джутинг. — Вампиры — другое дело. У нас с волками схожий запах. Волки чувствуют наше с ними родство. Но не все волки так дружелюбны, очевидно, эта стая прежде уже имела дело с вампирами. Однако волки никогда не нападают на вампиров, даже если будут умирать от голода.

— Ты прежде видел волков? — спросил Гэвнер. Я отрицательно покачал головой. — Должно быть, они идут к Горе вампиров, чтобы воссоединиться с другими стаями.

— А зачем волкам приходить к Горе вампиров? — удивился я.

— Волки приходят на каждый сбор Совета, — объяснил Гэвнер. — Они по опыту знают, что найдут там много объедков, которыми смогут питаться. Охранники Горы вампиров годами копят запасы для проведения Советов. И всегда остается лишняя еда, которую выбрасывают на свалку, чтобы дикие звери могли подкормиться.

— Далековатое путешествие, если оно только ради объедков, — сказал я.

— Волки идут туда не только ради еды, — ответил мистер Джутинг. — Они собираются ради компании, приветствуют старых друзей, находят новые семьи и обмениваются воспоминаниями.

— Разве волки могут общаться между собой? — удивился я.

— Они способны сообщать друг другу простейшие мысли. Волки не разговаривают, не владеют речью, но могут мысленно обмениваться образами и передавать друг другу карты той местности, где они побывали, чтобы собратья знали, где дичи в изобилии, а где ее нехватка.

— Если будем так долго говорить, у нас тоже будет нехватка, — перебил Гэвнер. — Солнце садится, пора трогаться в путь. Ты выбрал длинный окольный путь, Лартен, и если мы не поторопимся, то можем опоздать на Совет.

— А разве есть и другие пути? — опешил я.

— Конечно, — кивнул Генерал вампиров. — Дорог немало. Вот почему, если не считать крови мертвого вампира, мы не повстречали на пути ни одного. Каждый идет своим, особым маршрутом.

Мы свернули одеяла и снялись со стоянки. Мистер Джутинг и Гэвнер пристально осмотрели место привала, уничтожив все следы нашего пребывания, чтобы нас не обнаружил тот, кто убил вампира в пещере. Волки пошли за нами следом через лесок, пару часов трусили рядом, держась поодаль от карликов, а потом вырвались вперед и скрылись в ночи.

— Куда они ушли? — встревожился я.

— На охоту, — ответил мистер Джутинг.

— Они вернутся?

— Меня бы это не удивило, — ответил он.

И действительно, к рассвету, когда мы разбивали лагерь для отдыха, четыре волка, словно призраки, возникли среди снегов и устроились на ночлег рядом. Второй день мне спалось крепко и сладко, меня потревожило только прикосновение холодного носа волчонка, когда он пролез под одеяло и свернулся калачиком подле меня.

ГЛАВА 6

После встречи в окровавленной пещере мы несколько ночей продвигались с большой осторожностью. Но не обнаружив никаких следов убийцы вампира, мы вернулись к заботам нашего путешествия.

В общении с волками оказались свои прелести. Я почерпнул немало полезных навыков, наблюдая за ними и расспрашивая мистера Джутинга, который считал себя знатоком волков.

Волки бегут не слишком быстро, зато они неутомимы, порой преодолевают за день сорок — пятьдесят километров. Обычно они добывают себе в пищу мелких животных, но время от времени устраивают охоту на крупную дичь, действуя как слаженная команда. Все их чувства — зрение, слух, чутье — обладают большой остротой. В каждой стае есть вожак, а пища делится поровну. Они прекрасно лазят по горам, способны выжить в тяжелейших условиях.



Мы нередко охотились вместе. Что за удивительное чувство — бежать бок о бок с волками под ночными звездами по искрящемуся снегу, загнать оленя и разделить по-братски горячую кровавую добычу! Рядом с ними время ускоряло свой бег, и километры пути пролетали почти незаметно.

Однажды ясной морозной ночью мы пришли в небольшую долину, укрывшуюся между двумя высокими горами и густо заросшую колючим шиповником. Его острые шипы пробивали даже дубленую кожу настоящего вампира. Мы сделали привал на краю долины, пока мистер Джутинг и Гэвнер решали, как быть дальше.

— Мы могли бы подняться по склону одной из этих гор, — рассуждал мистер Джутинг. — Но Даррен не такой умелый скалолаз, как мы, он может получить травму, если сорвется со скалы.

— Что, если двинуться в обход? — предложил Гэвнер.

— Это займет слишком много времени.

— Может, прорыть ход под землей? — придумал я.

— И это слишком медленный путь, — отверг предложение мистер Джутинг. — Придется как можно осторожнее продираться сквозь кусты.

Он снял с себя кофту, и Гэвнер последовал его примеру.

— Зачем это вы раздеваетесь? — спросил я.

— Одежда, конечно, может немного защитить нас, — объяснил Гэвнер, — но, пройдя через долину, мы останемся в лохмотьях. Лучше поберечь костюмы.

Когда Гэвнер снял с себя брюки, нашим изумленным взорам открылись его желтые трусы, вышитые розовыми слониками. Мистер Джутинг уставился на трусы, не веря своим глазам.

— Мне их подарили, — залившись краской, пробормотал Гэвнер.

— Полагаю, самка человека, с которой у тебя случилось романтическое приключение. — Уголки губ обычно сурового мистера Джутинга поползли вверх, сложившись в широкую улыбку.

— Замечательная была женщина, — вздохнул Гэвнер, водя пальцем по одному из слоников. — Ей просто не хватало вкуса в выборе нижнего белья…

— Как и в выборе дружков, — озорно добавил я.

Согнувшись пополам, мистер Джутинг разразился громким смехом, из его глаз брызнули слезы. Никогда прежде я не видел, чтобы он так хохотал, даже не мог себе представить, что старый вампир на это способен. Гэвнер тоже был удивлен его весельем.

Понадобилось некоторое время, чтобы мистер Джутинг пришел в себя после приступа смеха. Утерев слезы и вернувшись к своей обычной серьезности, он извинился, словно допустил оплошность, засмеявшись при нас. Затем он втер мне в кожу немного жидкости с неприятным запахом, которая затянула поры и сделала ее прочнее. Не теряя больше ни минуты, мы двинулись вперед. Продвижение оказалось медленным и болезненным. Несмотря на всю мою осторожность, каждые несколько метров я наступал на колючку или получал царапину. Я изо всех сил старался защитить лицо, но уже на полпути через долину мои щеки испещряли мелкие красные ручейки.

Карлики не стали снимать свои синие плащи, и очень скоро шипы располосовали их на ленточки. Мистер Джутинг велел им идти впереди, чтобы принять на себя удар самых острых шипов и проложить дорогу для остальных. Я почти пожалел молчаливую парочку, что двинулась через заросли, ни на что не жалуясь.

Волкам было немного легче. Они были созданы для этих краев и быстро проскальзывали через колючие кусты. Но и они радости не проявляли. Всю ночь волки вели себя странно, уныло жались к нашим ногам, подозрительно принюхивались. Мы заметили их тревожность, но не знали, чем она вызвана.

Глядя себе под ноги, я осторожно переступил через кустик, усеянный блестящими шипами, как вдруг наткнулся на внезапно остановившегося мистера Джутинга.

— Что случилось? — спросил я, заглянув ему через плечо.

— Гэвнер! — рявкнул он, оставив мой вопрос без ответа.

Гэвнер подоспел, громко пыхтя (мы частенько поддразнивали его за шумное дыхание). Я услышал, как он глухо вскрикнул, подойдя к мистеру Джутингу.

— Что такое? Дайте мне посмотреть, — сказал я.

Вампиры посторонились, и я разглядел узкую полоску ткани, зацепившуюся за колючий куст шиповника. На кончиках шипов алели капельки засохшей крови.

— Подумаешь, диковина, — протянул я.

Вампиры ответили не сразу, они беспокойно озирались вокруг, совсем как волки.

— Разве ты не чувствуешь запах? — наконец тихо спросил мистер Джутинг.

— Запах чего?

— Крови.

Я втянул ноздрями воздух. Кровь уже высохла, поэтому запах был очень слабым.

— А что это за кровь?

— Вспомни, что случилось шесть лет назад, — подсказал мне мистер Джутинг. Он снял с колючки полоску ткани и под тоскливый вой волков поднес ее к моим ноздрям. — Нюхай. Ничего не припоминаешь?

Сначала я ничего не понял, ведь по остроте чувств я уступаю настоящим вампирам. И вдруг мне вспомнилась одна далека и ночь в комнате Дебби Белладонны и запах крови взбесившегося Морлока, лежавшего на полу. Я побледнел, когда понял, что чую кровь вампирца!

ГЛАВА 7

Мы поспешили одолеть остаток пути через заросли, стараясь не обращать внимания на жалящие острия шипов. Достигнув противоположного края долины, мы задержались только для того, чтобы натянуть одежду, и, не теряя времени, двинулись дальше. Неподалеку находилось очередное убежище, и мистер Джутинг предполагал достигнуть его до рассвета. Переход, который в обычный день занял бы несколько часов пути, мы преодолели за два часа. Оказавшись в безопасности под кровом пещеры, вампиры принялись горячо обсуждать произошедшее. Никогда прежде они не обнаруживали следов вампирцев в этой части мира, потому что между двумя кланами существовало соглашение, не допускавшее нарушения границ.

— Может, здесь бродил какой-то безумец? — предположил Гэвнер.

— Даже самый сумасшедший вампирец сто раз подумает, прежде чем забраться сюда, — не согласился с ним мистер Джутинг.

— Какое еще может быть объяснение? — размышлял Гэвнер.

Мистер Джутинг сказал:

— Возможно, это был шпион.

— Ты считаешь, что вампирцы рискнут начать войну? — с сомнением произнес Гэвнер. — Как еще их нужно проучить, чтобы неповадно было пускаться в рискованные предприятия?

— А может, они охотились за нами, — тихо сказал я. Мне не хотелось их перебивать, но и промолчать я не смог.

— Что ты хочешь этим сказать? — удивился Гэвнер.

— Может быть, они узнали про Морлока.

Гэвнер побледнел, а мистер Джутинг прищурил глаза.

— Откуда они могли об этом узнать? — резко спросил он.

— Об этом знает мистер Карлиус, — напомнил я ему.

— Мистеру Карлиусу известно о Морлоке? — прошептал Гэвнер.

Мистер Джутинг задумчиво кивнул:

— Но даже если он рассказал об этом вампирцам, то как они узнали, что мы пойдем именно этой дорогой? Мы могли выбрать любую из многих троп. Они не могли предугадать, по какой именно мы пойдем.

— А что, если они перекрыли все тропы? — предположил Гэвнер.

— Это маловероятно, — тихо сказал мистер Джутинг. — По какой бы причине вампирец здесь ни оказался, я уверен, что она не связана с нами.

— Надеюсь, ты прав. — Гэвнер явно ему не поверил.

Мы спорили еще некоторое время, прикидывая, действительно ли вампирец убил вампира в предыдущей пещере, потом несколько часов поспали, по очереди неся вахту. Мысль о том, что на нас могут напасть багроволицые вампирцы-убийцы, не давала мне надолго забыться сном.

Настала ночь, и мистер Джутинг объявил, что мы не можем идти дальше, пока не будем уверены, что дорога безопасна.

— Риск попасть в лапы к стаду вампирцев велик, — сказал он. — Мы прочешем территорию, убедимся, что опасности нет, и лишь затем продолжим путь.

— Но есть ли у нас время, чтобы прочесывать территорию? — встревожился Гэвнер.

— Мы должны это сделать, — настаивал мистер Джутинг. — Лучше потерять несколько ночей, чем угодить в ловушку.

Они вдвоем отправились на разведку, а я остался в пещере. Мне этого не хотелось, воспоминания о том, что произошло в пещере с другим вампиром, еще не изгладились из моей памяти. Но мне строго сказали, что я буду только мешаться под ногами, к тому же вампирец услышит мои шаги с расстояния в сотни метров.

Карлики, волчицы и волчонок остались со мной в пещере. Полосатый увязался за вампирами. Волки способны почуять вампирца раньше, чем вампиры, поэтому помощь Полосатого оказалась очень кстати.

Без вампиров и Полосатого мне стало скучно. Карлики латали свои синие плащи, сосредоточенные и отчужденные, как всегда. Волчицы растянулись и посапывали во сне. Только волчонок составил мне компанию. Мы играли часами и в пещере, и на опушке ближнего леса. Я назвал волчонка Руди в честь красноносого северного оленя Рудольфа, потому что он любил тыкаться мне в спину своим холодным носом, когда я спал.

Я поймал в лесу и зажарил пару белок, поэтому к утру, когда вернулись вампиры, еда была готова. Я приправил мясо ягодами и кореньями — это мистер Джутинг научил меня, какие дикие растения можно употреблять в пищу. Гэвнер поблагодарил меня за вкусную еду, а мистер Джутинг задумчиво промолчал. Вампиры так и не нашли больше ни единого признака, что где-то поблизости бродит вампирец, и это их тревожило — бешеный вампирец не мог бы так тщательно скрыть свои следы. Это означало, что мы имеем дело с одним или несколькими вампирцами, прекрасно понимающими обстановку.

Гэвнер хотел слетать и посоветоваться с другими вампирами, но мистер Джутинг не позволил ему: закон запрещал скользить в пространстве на пути к Горе вампиров, а закон превыше нашей личной безопасности, настаивал он.

Мне было странно наблюдать, как Гэвнер соглашается со всеми словами мистера Джутинга. Все-таки Гэвнер — Генерал, он мог бы приказывать нам выполнять его команды. Но я никогда не замечал, что он кичится своим высоким рангом перед мистером Джутингом. Возможно, потому, что мистер Джутинг прежде сам был Генералом. Он даже оказался близок к тому, чтобы стать Князем вампиров, но почему-то вышел в отставку. Наверное, Гэвнер до сих пор считает мистера Джутинга своим начальником.

Проспав целый день, вампиры снова отправились на разведку. Они решили, что, если путь будет свободен, на следующую ночь мы тронемся к Горе вампиров.

Я съел скромный завтрак, и мы с Руди пошли в лес играть. Руди нравилось оставаться без старших волков. Он мог делать, что хотел, никто его не кусал и не трепал за загривок, если волчонок расшалится. Он пробовал взбираться на деревья, но оказался слишком маленьким, и у него ничего не выходило. Наконец он отыскал дерево с ветками, наклонившимися близко к земле, и вскарабкался до середины ствола. Очутившись наверху, Руди посмотрел вниз и заскулил.

— Давай-давай, — засмеялся я. — Ты еще не очень высоко забрался. Бояться нечего.

Волчонок не успокоился и продолжал скулить. Потом ощерил клыки и зарычал.

Я подошел ближе к Руди, удивленный его поведением.

— Что случилось? — Я решил успокоить волчонка. — Ты застрял? Хочешь, я помогу тебе?

Руди тявкнул. Он явно был сильно напуган.

— Хорошо, Руди, — уговаривал я его, — я поднимусь к тебе и…

Внезапно я замолчал, услышав леденящий душу рев. Обернувшись, я увидел огромного темного медведя, во весь рост раскачивающегося на высоком сугробе. Зверь тяжело опустился на четыре лапы, потряс годовой, заворчал, глядя на меня, и сделал выпад вперед. Его обнаженные зубы и длинные когти грозили разорвать меня на куски!

ГЛАВА 8

Если бы не Руди, медведь сразу убил бы меня.

Волчонок прыгнул с дерева прямо на голову медведю, заслонив собой глаза зверя. Медведь взревел и попытался сбросить его лапой. Волчонок вцепился ему в ухо. Огромный зверь злобно ревел и мотал головой из стороны в сторону. Пару секунд Руди держался, но потом медведь так тряхнул головой, что волчонок улетел в кусты.

Избавившись от волчонка, зверь снова переключил свое внимание на меня. Но волчонок помог мне выиграть время. Я уже мчался сквозь деревья к пещере. Медведь бросился за мной, но, поняв, что не догонит, сердито зарычал. И тогда снова повернулся к волчонку.

Я остановился, услышав жалобное поскуливание. Обернулся: волчонок успел взобраться на дерево, а медведь стоял под ним и драл Кору когтями. Конечно, сейчас Руди в безопасности, но я знал, что рано или поздно он свалится с дерева либо медведь стряхнет его. Смелому волчонку придет конец.

Не дольше секунды я раздумывал: спрятаться в пещере или вернуться и, рискуя жизнью, попробовать спасти волчонка. И вот я уже бежал назад, подхватив по дороге камень и толстую палку.

Как только медведь заметил, что я вернулся, он оставил в покое волчонка, опустился на все четыре лапы и приготовился нападать. Это был огромный зверь, метра полтора в холке, густой черный мех, на груди белая манишка и на морде светлые пятна. Из пасти его клочьями летела пена, глаза были безумными. Может, он бешеный?

Я остановился в нескольких метрах от медведя и ударил палкой в землю.

— А ну пошел отсюда, гризли! — крикнул я.

Зверь зарычал и начал наступать. Я бросил взгляд на Руди, надеясь, что он догадается спрыгнуть с дерева и спрятаться в пещере. Но волчонок сидел на ветке, окаменев от страха.

Медведь замахнулся на меня, но я легко отскочил в сторону. Тогда он встал на задние лапы и повалился на меня, надеясь придавить своей огромной тушей, Я снова увернулся, правда, на этот раз едва успел.

Я ткнул палкой ему в морду, стараясь попасть в глаза, и тут подлетели две волчицы и вцепились в шкуру медведя. Должно быть, они услышали жалобный лай волчонка и решили узнать, в чем дело. Медведь взвыл: одна волчица повисла у него на плече, а другая вцепилась в заднюю лапу, раздирая ее зубами и когтями. Медведь сбросил одну и уже наклонился, чтобы разобраться со второй, как я ударил его палкой по левому уху.

Видимо, я хорошо его огрел, потому что медведь мигом позабыл о волках и снова переключился на меня. Он опять повалился — и на этот раз попал передней лапой мне в висок. Я упал, оглушенный.

Медведь поднялся и пошел на меня, по дороге отбросив волчиц. Я отполз назад, но недостаточно быстро, и вдруг увидел, что медведь навис надо мной. Полумесяц у него на груди стал удивительно похож на настоящий — сиявший в небе.

Он поднялся на задние лапы и победно зарычал. Сейчас он меня убьет. Я ткнул его палкой в брюхо и швырнул в него камнем, но зверь даже внимания не обратил на такие чахлые удары. С плотоядной усмешкой он начал валиться на меня…

И тут к нему подлетели два карлика в синих плащах и сбили его с ног. И, надо сказать, как раз вовремя.

Медведь, должно быть, решил, что против него ополчился весь мир. Только он подбирался ко мне, как тут же кто-то вмешивался. С диким ревом он набросился на карликов. Хромик отскочил, а второй не успел: медведь стал падать прямо на него.

Карлик подставил руки под медвежью тушу, пытаясь отвалить ее в сторону. Он был очень сильным, и в какой-то момент мне даже показалось, что ему это удастся. Но с таким грозным противником, как медведь, не может справиться даже вампир. Зверь рухнул на карлика.

Раздался жуткий хруст, и, когда медведь встал, я увидел то, что осталось от карлика: окровавленное месиво, из которого торчали сломанные кости, так что делали его похожим на расплющенного дикобраза.

Медведь задрал голову. К небу поднялся его воинственный рев. Потом он посмотрел мне прямо в глаза, опустился на все четыре лапы и снова пошел на меня.

Волки набросились на зверя, но он стряхнул их с себя, как блох. Я еще не очухался от удара, голова кружилась, я не мог встать на ноги. Я беспомощно пытался выбраться из сугроба.

Медведь уже приготовился убить меня, как вдруг Хромик возник перед разъяренным зверем. Он схватил его за уши и боднул своей головой. Ничего более дикого я в жизни не видел, однако удар произвел удивительное действие. Медведь крякнул и ошарашенно моргнул. Хромик еще раз ударил его головой в лоб и приготовился к третьему удару, но тут медведь выбросил вперед правую лапу, словно боксер на ринге.

Удар пришелся карлику в грудь, и Хромик упал. Капюшон слетел с его головы, и я увидел серое лицо, иссеченное шрамами, и круглые зеленые глаза. Его рот скрывала маска вроде тех, что надевают врачи во время операций. Он бесстрашно смотрел на медведя, ожидая смертельного удара.

— Нет! — заорал я.

Стоя на коленях, я толкнул медведя один раз, потом второй. Схватив пригоршню снега, швырнул его в глаза зверю.

Пока медведь протирал глаза, я лихорадочно искал оружие. Сейчас все сгодится, лишь бы не остаться с пустыми руками. Сначала я не увидел ничего подходящего, потом мой взгляд упал на тело погибшего карлика. Я подкатился к нему, схватил одну из костей подлиннее и потянул на себя. Ухватившись покрепче, я раскачал кость, скользкую от крови, дернул и наконец завладел этим зловещим оружием.

Медведь успел восстановить силы и тяжело подскочил ко мне. Хромик все еще лежал на земле. Волки истошно лаяли, не в силах остановить нападающее чудовище. Волчонок скулил на дереве.

Я остался один на один с медведем. Никто не смог бы мне сейчас помочь.

Извернувшись, применив свои исключительные вампирские способности, я проскользнул под сомкнувшимися медвежьими когтями, вскочил на ноги, прицелился и воткнул кость глубоко в незащищенную шею медведя.

Медведь дернулся и замер. Его глаза выкатились из орбит. Передние лапы упали вдоль тела. Еще секунду он стоял, мучительно задыхаясь, с торчащей из шеи костью. Потом повалился на землю, несколько раз дернулся и издох.

Я упал на мертвую тушу медведя. Меня сотрясала дрожь, я плакал — скорее от страха, чем от боли. Мне и прежде доводилось заглядывать смерти в глаза, но никогда в жизни я не дрался так отчаянно.

Наконец одна из волчиц, та, что робела, подошла ко мне и облизала мое лицо, чтобы убедиться, что со мной не случилось ничего дурного. Я погладил ее и припал лицом к ее шее, чтобы вытереть слезы о густой мех. Набравшись сил, поднялся на ноги и огляделся вокруг.

Вторая волчица трудилась у дерева, пытаясь стащить Руди вниз — волчонок перепугался еще больше меня. Мертвый карлик лежал на снегу, его кровь по капле сочилась в снег, окрашивая его в алый цвет. Хромик ощупывал свое тело, проверяя, нет ли ранений.

Я доковылял до него, чтобы поблагодарить за спасение. Без капюшона карлик выглядел уродливо: серая кожа, все лицо — сплошные шрамы и швы. У него не оказалось ни носа, ни ушей, круглые зеленые глаза были посажены слишком высоко, не как у большинства. Вдобавок он был совершенно лысым.

В другой раз я испугался бы, но это некрасивое существо рисковало своей жизнью, чтобы спасти мою. Меня переполняло чувство благодарности.

— С тобой все хорошо, Хромик? — спросил я.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Вовремя ты подоспел. — Я попробовал засмеяться. Он кивнул еще раз. — Спасибо, что спас меня. Если бы не ты, меня бы уже не было. — Я рухнул на землю рядом с ним и посмотрел на медведя, а потом на мертвого карлика. — Жаль, что так получилось с твоим братом. — Его нужно похоронить?

Хромик покачал большой головой, хотел встать, но остановился. Он посмотрел мне в глаза, я ответил ему вопросительным взглядом. По выражению его лица я догадался, что он хочет что-то сказать.

Карлик осторожно стянул вниз маску, прикрывавшую нижнюю часть лица. Его широкий рот был усеян множеством острых желтых зубов. Он высунул серый язык и облизнул губы. Потом несколько раз подвигал губами, словно разминая, и тут произошло чудо. Я был уверен, что Малый Народец не умеет этого делать. Скрипучим, механическим голосом он медленно заговорил.

— Имя… не Хромик… Хоркат… Хоркат Мульдс. — И его губы растянулись в гримасу, которой он изо всех сил попытался изобразить улыбку.

ГЛАВА 9

Мистер Джутинг, Гэвнер и Полосатый обследовали лабиринт туннелей на вершине горы, когда до них донеслось слабое эхо битвы. Они поспешили назад и прибыли минут через пятнадцать после того, как я убил медведя. Они остолбенели, когда я объяснил им, что произошло, и сказал про Хорката Мульдса. Карлик уже привел в порядок свой плащ и капюшон, и, когда его спросили, правда ли, что он умеет говорить, повисло продолжительное молчание. Я уже решил, что он ничего не скажет, как вдруг он кивнул и проскрипел:

— Да.

Гэвнер отпрыгнул назад, когда услышал голос Маленького Человечка. Мистер Джутинг в изумлении качал головой.

— Мы обсудим это позднее, — сказал он. — Сначала нужно заняться медведем.

Он опустился рядом с мертвым зверем и осмотрел его с головы до пят.

— Расскажи, как он напал на тебя, — попросил вампир.

И я поведал ему, как внезапно появился и с какой яростью набросился на меня медведь.

Непонятно, — нахмурился мистер Джутинг. — Медведи никогда так себя не ведут, только если их раздразнить или когда умирают с голоду. Его толкал в драку не голод — посмотри на его толстый живот. И если ты не разозлил его…

— У него на губах выступила пена, — сказал я. — Наверное, он болен бешенством.

— Скоро мы это узнаем.

Вампир своими острыми ногтями рассек медвежье брюхо. Приблизил нос к разрезу и принюхался к выступившей крови. Спустя несколько секунд вампир выпрямился.

— Ну как? — спросил его Гэвнер.

— Медведь бешеный, — сообщил мистер Джутинг. — Но он не болел бешенством. Он вкусил крови вампирца!

— Что? — ахнул я.

— Я не совсем уверен, — ответил мистер Джутинг и посмотрел в небо. — До зари осталось еще немного времени. Мы пойдем по следу медведя и, может быть, узнаем много нового.

— А что делать с убитым карликом? — напомнил Гэвнер. — Должны ли мы его похоронить?

— Ты хочешь его похоронить, Хоркат? — Мистер Джутинг повторил вопрос, что я уже задал раньше.

Хоркат Мульдс покачал головой:

— Нет.

— Тогда оставим его здесь, — решил вампир. — Падальщики и птицы позаботятся о его костях. Мы не можем терять времени.

Идти по следу медведя было нетрудно, даже неопытный следопыт вроде меня легко нашел бы его по глубоким отпечаткам лап и сломанным веткам.

Ночь близилась к концу, когда мы подошли к невысокой каменистой горке и обнаружили то, что свело медведя с ума. Наполовину похороненное под грудой камней, лежало багровое тело с рыжими волосами. Вампирец!

— Судя по тому, как пробит его череп, он погиб при падении, — заключил мистер Джутинг, осмотрев мертвеца. — Медведь наткнулся на могилу и откопал мертвое тело. Видите, вот здесь он откусывал куски. — Вампир указал на зияющие отверстия в животе вампирца. — Вот поэтому зверь и сошел с ума — кровь вампирцев и вампиров ядовита. Если бы ты не убил медведя, он все равно умер бы через день или два.

— Так вот где скрылся наш загадочный вампирец, — пробормотал Гэвнер. — Неудивительно, что мы не могли его отыскать.

— Значит, нам больше незачем из-за него тревожиться? — радостно воскликнул я.

— Совсем наоборот, — хмуро сказал мистер Джутинг. — Сейчас у нас гораздо больше причин для волнений, чем прежде.

— Но почему? Ведь он мертв, верно?

— Да, он мертв. — Мистер Джутинг указал на горку камней, уложенных поверх трупа. — Но кто-то же его похоронил?



Мы разбили лагерь у подножия скалы, построив из веток и листьев шатер, где вампиры могли выспаться, не опасаясь лучей солнца. Забравшись в него, мы с Хоркатом сели у входа, и карлик поведал нам свою невероятную историю. Волки отправились на охоту, один только Руди дремал, свернувшись у меня на коленях.

— Мои воспоминания… отрывочны, — начал Хоркат, речь давалась ему нелегко, он часто должен был прерывать рассказ, чтобы вдохнуть воздуха. — Многое… словно в тумане. Я расскажу… то, что запомнилось. Первое… Я — призрак.

От удивления у нас отвалились челюсти.

— Призрак! — воскликнул мистер Джутинг. — Это абсурд!

— Полнейший абсурд, — с усмешкой согласился Гэвнер. — Вампиры не верят в привидений и прочую чепуху, правда, Лартен?

Но прежде чем мистер Джутинг успел ответить, Хоркат поправился:

— Я хотел сказать… что я был призраком. Все… карлики… были призраками. Пока не заключили… соглашение с мистером Карлиусом.

— Не понимаю, — потряс головой Гэвнер. — Какое еще соглашение? Как вы его заключили?

— Мистер Карлиус… может разговаривать с мертвыми. Когда я умер… я не покинул землю. Душа не смогла… Я застрял… Мистер Карлиус нашел меня… сказал, что даст мне тело… чтобы я снова… мог жить… Взамен… я должен служить ему… в образе карлика.

Из рассказа Хорката мы узнали, что все существа в синих плащах заключили сделку с мистером Карлиусом и каждая сделка отличалась от другой. Они не должны были служить ему вечно. Рано или поздно они обретали свободу: одни продолжали жить в своем крошечном сером теле, другие рождались заново, третьи отправлялись на небеса, в рай, или куда еще полагается отправляться душам умерших.

— Мистер Карлиус обладает таким могуществом? — задумчиво спросил мистер Джутинг.

Хоркат кивнул в ответ.

— А какую сделку заключил с ним ты? — полюбопытствовал я.

— Я не знаю… — ответил он. — Не могу… вспомнить.

Хоркат не мог вспомнить еще очень многого. Он не знал, кем был до своей смерти, где и когда жил, давно ли умер. Он даже не помнил, мужчиной или женщиной он был в настоящей жизни! Карлики лишены пола, а значит, они не мужчины и не женщины.

— Как же нам называть тебя? — спросил Гэвнер. — Он? Она? Оно?

— «Он» вполне… подойдет, — ответил Хоркат.

Синие плащи и капюшоны Малого Народца служили только для внешнего впечатления, а вот маски были крайне необходимы. Они всегда носили с собой запасные маски, несколько штук даже были зашиты у них под кожей для большей сохранности. Воздух был смертоносен для карликов: стоило им подышать обычным воздухом десять-двенадцать минут, и они умирали. Маски были пропитаны химикатами, которые делали воздух пригодным для их дыхания.

— Как вы можете умереть, если вы уже мертвые? — смутившись, спросил я.

— Мое тело может… умереть, как у всякого… другого. Если это случится… моя душа вернется… на прежнее место.

— А можешь ли ты заключить другое соглашение с мистером Карлиусом? — спросил Гэвнер.

— Не уверен. — Хоркат покачал головой. — Наверное, не могу. Думаю, единственное… что нам дано… это получить… еще одну жизнь.

Карлики могли читать мысли друг друга, поэтому им не было нужды разговаривать. Хоркат не знал точно, умеют ли другие его собратья говорить. Когда мы спросили, почему он раньше не говорил, его рот растянулся в кривой улыбке, и он ответил, что просто не было повода.

— Но должна же быть причина! — не сдавался мистер Джутинг. — Все те сотни лет, что мы знаем Малый Народец, вы никогда не говорили, даже погибая или испытывая невыносимую боль. Почему именно ты нарушил столь долгое молчание? И зачем?

Хоркат колебался.

— У меня есть… послание, — наконец выговорил он. — Мистер Карлиус… дал мне его… и велел передать… Князьям вампиров. Все равно я скоро… должен был говорить.

— Послание? — Мистер Джутинг подался вперед, но быстро отпрянул в тень шатра, едва солнечный луч коснулся его. — Что за послание?

— Оно для… Князей, — напомнил Хоркат. — Думаю, я не должен… вам рассказывать.

— Давай, Хоркат! — настаивал я. — Мы никому не скажем, что ты нам рассказал. Можешь нам верить.

— Вы никому… не расскажете? — уточнил Хоркат, обращаясь к мистеру Джутингу и Гэвнеру.

— На моих устах печать молчания, — уверил его Гэвнер.

Мистер Джутинг немного помедлил, но тоже кивнул.

Хоркат глубоко и прерывисто вздохнул.

— Мистер Карлиус… велел мне… сказать Князьям, что… ночь Властелина вампирцев… уже близка. Это все.

— Ночь Властелина вампирцев уже близка? — повторил я. — Что это значит?

— Я не знаю, — ответил Хоркат. — Я всего лишь вестник.

— Гэвнер, а вы… — начал было я, но умолк, увидев перекошенные лица вампиров.

Если мне послание Хорката ни о чем не говорило, то для них оно имело огромное значение. Вампиры дрожали от страха, их лица побледнели гораздо сильнее обычного. Они не испугались бы больше, даже если бы их пригвоздили осиновыми кольями к земле и оставили под лучами восходящего солнца.

ГЛАВА 10

Не сразу мистер Джутинг и Гэвнер смогли объяснить мне смысл послания Хорката. Оно слишком сильно их потрясло, на время даже лишило дара речи. Мне удалось вытянуть кое-что из Гэвнера Перла за следующие три-четыре ночи.

История началась в глубине веков, после того как вампирцы откололись от вампиров и мистер Карлиус поведал вампирам нечто важное. Когда война закончилась, он явился к Князьям на Гору вампиров и рассказал о том, что в клане вампирцев не существует иерархической лестницы (это слова мистера Джутинга). Это означает, что у них нет своих Генералов и Князей. Никто не отдает приказаний, никто не управляет вампирцами.

— Это стало одной из причин, почему вампирцы откололись от нас, — сказал Гэвнер. — Им не нравилось, как вампиры организовали свою жизнь. Вампирцы считали несправедливым порядок, при котором простые вампиры выполняют приказы Генералов, а Генералы — приказания Князей.

Понизив голос, чтобы мистер Джутинг не мог его услышать, он признался:

Честно говоря, я отчасти согласен с этим. Нам есть что исправить в наших порядках. Система управления вампиров проработала сотни лет, но это не означает, что она не имеет недостатков.

— Не хотите же вы сказать, что вам нравятся вампирцы? — Я был потрясен.

— Конечно же, нет! — засмеялся Гэвнер. — Они убийцы, они позволяют безумным сородичам вроде Морлока разгуливать на свободе и делать все, что им заблагорассудится. Быть вампиром куда лучше. Но это не значит, что мы не можем принять некоторые из их идей. Взять хотя бы запрет скольжения в пространстве по пути на Гору вампиров. Что это за странное правило? А отменить его могут только Князья. Но они сами не меняют ничего, потому что не хотят и потому что не считаются с мнением остальных. Генералам приходится выполнять все приказания Князей, а рядовым вампирам — то, что прикажут Генералы. Хоть вампирцы и не признают вожаков, мистер Карлиус сказал, что скоро явится претендент на это звание. Он приобретет известность как Властелин вампирцев, и те станут слепо следовать за ним и выполнять все его повеления.

— Что в этом плохого? — спросил я.

— Подожди, послушай дальше, — мрачно пробурчал Гэвнер. — Нет сомнения, что вскоре после того, как Властелин вампирцев придет к власти, он начнет войну с вампирами. Войну, предупредил мистер Карлиус, в которой вампирам не дано победить. Их сотрут с лица земли.

— Это правда? — Я пришел в ужас.

Гэвнер пожал плечами:

— Этот вопрос мы задавали себе последние семь столетий. Никто не сомневается в могуществе мистера Карлиуса, он уже не раз доказывал, что способен заглядывать в будущее. Но порой он говорит неправду. Вот зловредный старикашка!

— Почему бы вам не выследить всех вампирцев и перебить их? — спросил я.

— Мистер Карлиус утверждает, что они все равно выживут и Властелин вампирцев появится, как и предсказано. Кроме того, ведя с ними войну, вампиры заплатят слишком дорогую цену. Люди тоже станут истреблять нас и могут положить конец нашему существованию. Благоразумнее объявить перемирие и не мешать естественному ходу событий.

— А нет ли другого способа разделаться с вампирцами? — Я не терял надежды.

— Не знаю. — Гэвнер задумчиво почесал в затылке. — Вампиров больше, чем вампирцев, мы так же сильны, как и они. Поэтому я не вижу причин, почему бы нам не перенять у них все лучшее. Однако мистер Карлиус говорит, что количество не имеет значения.

— Есть одна надежда, — добавил он. — Кровавый камень.

— Что это такое?

— Увидишь, когда придем на Гору вампиров. Это магический предмет, святыня вампиров. Мистер Карлиус сказал, что если мы не позволим вампирцам завладеть им, то однажды, много времени спустя после поражения в последней битве, вампиры смогут восстать из пепла и вновь достигнуть процветания.

— Но каким образом? — мрачно спросил я.

— Этот вопрос занимает вампиров уже много лет, — улыбнулся Гэвнер. — Как только найдешь на него ответ, сразу скажи мне. — Он подмигнул и закончил разговор на этой тревожной ноте.



Через неделю мы достигли Горы вампиров.

Знаменитая гора оказалась не самой высокой вершиной в округе, но ее каменистые склоны отличались крутизной и производили впечатление непреодолимого препятствия.

— А где же дворец? — спросил я, рассматривая заснеженный пик горы, казалось, упиравшийся прямо в луну над нашими головами.

— Дворец? — переспросил мистер Джутинг.

— Тот, в котором живут Князья.

Эти слова вызвали у мистера Джутинга и Гэвнера громкий смех.

— Что смешного я сказал? — огрызнулся я.

— Как ты думаешь, долго ли нам удалось бы скрываться, если бы мы построили дворец на склоне горы? — спросил мистер Джутинг.

— Тогда где же… — Тут в голове моей блеснула догадка. — Он находится в глубине горы?

— Конечно, — улыбнулся Гэвнер. — Гора вампиров похожа на огромный улей, в котором полно пещер, залов и туннелей. Внутри есть все, о чем может мечтать вампир, — гробы, бочки человеческой крови, пища и вино. Увидеть вампиров снаружи можно, только когда они прибывают, отправляются на охоту или покидают Гору.

— Как мы туда войдем?

Мистер Джутинг почесал переносицу:

— Подожди, сам увидишь.

Мы обогнули подножие горы. Мистера Джутинга и Гэвнера переполняло радостное волнение, но только Гэвнер не сумел его скрыть, а старый вампир остался таким же спокойным, каким был обычно. И лишь когда мистер Джутинг думал, что на него никто не смотрит, он улыбался сам себе и весело потирал руки.

Мы приблизились к реке шириной метров шесть или семь. Вода в ней бурлила и быстро сбегала вниз, на равнину. Когда мы поднимались по берегу реки, совсем близко показался одинокий волк. Он поднял голову и завыл. Полосатый и его стая немедленно остановились. Уши вожака насторожились, мгновение он прислушивался, потом завыл в ответ. Посмотрев на меня, Полосатый вильнул хвостом.

Он прощается с тобой, — сообщил мистер Джутинг, но я и сам об этом догадался.

— Им непременно нужно уходить? — огорчился я.

— Для этого они и пришли сюда — встретиться со своими сородичами. Было бы жестоко приказать им остаться с нами.

Я грустно кивнул и, протянув руку, почесал Полосатого за ушами.

— Рад был нашему знакомству, Полосатый, — сказал я и погладил Руди. — Я буду скучать, коротышка ты этакий.

Взрослые волки пошли прочь. Руди замешкался, растерянно поглядывая то на меня, то на удалявшуюся стаю. На мгновение мне показалось, что малыш выберет меня, но он гавкнул, ткнулся носом в мою босую ногу и побежал вдогонку за остальными.

— Вы с ним еще увидитесь, — пообещал Гэвнер. — Мы встретимся, когда покинем Гору вампиров.

— Конечно, — фыркнул я, притворяясь, что не огорчен. — Я не переживаю. Подумаешь, стая тупых старых волков. Мне все равно.

— Конечно, все равно, — улыбнулся Гэвнер.

— Пора идти, — сказал мистер Джутинг, двинувшись вверх по берегу реки. — Мы не можем стоять здесь всю ночь, глядя вслед горстке паршивых волков.

Я посмотрел на него, и он нерешительно кашлянул.

— Знаешь, — мягко добавил он, — волки никогда не забывают лица. Волчонок будет помнить тебя до самой старости.

— Это правда? — Я был растроган.

— Правда.

Вампир повернулся и продолжил путь. Гэвнер и Хоркат последовали за ним. Я оглянулся последний раз, посмотрел на удаляющихся волков, покорно вздохнул, подхватил рюкзак и зашагал вперед.

ГЛАВА 11

Мы достигли того места, где водный поток вырывался из недр горы. Шум стоял оглушительный, особенно невыносимый для чувствительных ушей вампиров, поэтому мы поспешили миновать его как можно скорее. Ноги скользили на мокрых камнях, нам нередко приходилось держаться друг за друга, образуя цепь. На одном обледенелом участке тропы мы с Гэвнером одновременно поскользнулись. Я шел следом за мистером Джутингом, но при падении наша сцепка разорвалась. К счастью, Хоркат успел схватить Гэвнера и втащил нас обоих обратно на тропу.