Китти проснулась в темноте, все еще в состоянии сильного опьянения. Чувствовала она себя так, будто в голове топчется целое стадо слонов. Она села на постели и непроизвольно поморщилась от боли. Слоны измолотили своими огромными ножищами ее мозги до такой степени, что содержимое желудка уже подступило к самому горлу…
Китти свесила голову вниз, и ее тут же вырвало прямо на пол. Издав протяжный стон, Китти схватила бутылку с водой, стоявшую рядом с кроватью, и жадно выпила всю воду. После чего безвольно откинулась на подушки, стараясь привести хоть в какой-то порядок тот хаос, который царил в ее голове. Когда же, наконец, Китти вспомнила все, то тотчас же пожалела о том, что память не отнялась навсегда.
– Боже! Что я натворила! – прошептала Китти в ужасе, представив разгневанное лицо миссис Мак Кромби. Ясное дело, себе самой почтенная дама позволяла подобные поблажки в виде нескольких стопок виски. Но она ни за что не потерпит, чтобы ее «компаньонка» хлестала виски в барах, как заправский пьяница, а потом еще хором горланила вместе с остальными посетителями старинные шотландские баллады…
Ужасно! Все, что она натворила, можно было охарактеризовать именно этим словом. Ужасно! Китти закрыла глаза, решив, что самое лучшее сейчас – это снова забыться. И тут же отключилась.
Вторично она проснулась от чьих-то голосов. В комнате сильно воняло рвотными массами.
Неужели она все еще на пароходе? Похоже, начался шторм.
Она снова села на постели. Одно облегчение. Слоны больше не топчутся в ее голове. Видно, подались на новые пастбища. В комнате царила кромешная тьма. Китти включила газовую лампу у себя над головой и тут же увидела на полу возле кровати огромную лужу.
– О боже! – в отчаянии прошептала Китти. Кое-как она сползла с кровати на ватных ногах. В глазах тут же все поплыло, как только Китти попыталась принять вертикальное положение. Но кое-как она доковыляла до раковины, взяла несколько муслиновых салфеток и эмалированный таз и, вернувшись к кровати, попыталась собрать всю рвоту в таз. Туда же она бросила и испачканные салфетки, не зная, что со всем этим делать дальше. Но вот скрипнула дверь, и Китти увидела на пороге Драммонда.
– Добрый вечер, мисс Макбрайд. Или мне лучше величать вас просто Китти? Китти, гордость всей Шотландии и в первую очередь звезда бара «Эдинбургский замок»?
– Пожалуйста, не надо…
– Всего лишь шутка, мисс Макбрайд. Такая вполне безобидная, невинная шутка. Как вы наверняка уже изволили заметить, мы здесь, в Австралии, привыкли принимать на грудь, не щадя себя. Как самочувствие?
– Неужто сами не видите? – Она посмотрела на собственную рвоту в тазу, который все еще стоял у нее на коленях.
– Тогда я остаюсь на пороге, и ни шагу вперед. Во-первых, запашок здесь у вас еще тот. Перед тем как спуститься вниз, предлагаю вам открыть дверь на террасу, чтобы выветрить этот запах. Не престало, чтобы в спальне леди витали такие ароматы. Я уже предупредил свою мать и тетю, что исключительно по моей беспечности с вами случился солнечный удар. Оставил вас без присмотра, пока вы ходили по магазинам, и вот результат. Кстати, я сказал им, что вам все еще очень плохо и вы едва ли присоединитесь к нам за ужином.
Китти смущенно потупила очи.
– Спасибо вам. Большое спасибо.
– Вам не за что меня благодарить, Китти. На самом деле это я должен попросить у вас прощения. Я бы никогда не посмел предложить вам первую рюмку виски, не говоря уже о второй и тем более третьей, да еще в такую жару, если бы знал, что вы совершенно не переносите ни того ни другого.
– Я за всю свою жизнь не пригубила и капли спиртного, – едва слышно пробормотала Китти. – Мне страшно стыдно за свое поведение. Если бы родители увидели меня в таком состоянии…
– Но, к счастью, они не увидели. И никто и никогда не узнает о том, что с вами случилось. Обещаю, я буду нем как рыба. Но поверьте мне, Китти, на слово. Вдали от родных так приятно иногда почувствовать себя тем, кто ты есть на самом деле. Раскрепоститься и побыть самой собой. Вскоре к вам подойдет Агнес. Принесет бульон и уберет этот таз, который вы сейчас держите в руках, словно несчастная сиротка из какого-нибудь диккенсовского романа.
– Больше я в жизни не прикоснусь к спиртному! Ни за что на свете!
– Признаюсь, хотя я давно так не веселился, как сегодня, я несу полную ответственность за то ужасное состояние, в котором вы сейчас пребываете. Постарайтесь проглотить хотя бы пару ложек бульона. Вам сразу же полегчает. Завтра ведь сочельник. Будет жаль, если вы не сумеете оправиться к завтрашнему вечеру. Доброй вам ночи.
Драммонд закрыл за собой дверь. Китти поставила таз, от которого страшно воняло, на пол. Она была полностью раздавлена, убита тем позором, который случился с ней сегодня.
Кажется, отец толковал им, как следует вести себя, если человек оказывается в подобной ситуации? Ну, скажем, не в такой позорной, как ее, скривилась Китти, но все же… Кажется, он всегда говорил, что если ты совершаешь ошибку или допускаешь какую-то оплошность, то нужно иметь мужество преодолеть все произошедшее с гордо поднятой головой. Извлечь, так сказать, урок из своей ошибки. Что ж, так тому и быть! Не станет она валяться в кровати. Пусть Драммонд не воображает, что она какое-то квелое домашнее растение. Нет! Она спустится вниз и поужинает вместе со всеми остальными.
«Пусть знает», – подумала Китти с некоторой мстительностью. Затем сделала глубокий вдох и поплелась к шифоньеру. К тому времени, когда Агнес постучала в дверь, Китти уже переоделась и даже кое-как причесала влажные от пота волосы, собрав их в аккуратный узел на затылке.
– Как вы себя чувствуете, мисс Макбрайд? – поинтересовалась у нее служанка, разговаривая с сильным ирландским акцентом. Совсем еще молоденькая девушка, пожалуй даже младше Китти.
– Немного лучше. Спасибо, Агнес. Когда спустишься вниз, пожалуйста, предупреди миссис Мерсер, что я тоже приду на ужин.
– Вы уверены в этом, мисс? Извините, что спрашиваю, но лицо у вас совсем зеленое. Нехорошо будет, если вас начнет тузить прямо за столом, – добавила Агнес и слегка поморщила носик, учуяв запах рвотных масс в тазу. После чего немедленно накрыла таз чистой муслиновой салфеткой.
– Нет, мне уже хорошо. Спасибо. И еще, прошу меня простить великодушно вот за это, – Китти показала на таз.
– О господи! Какие разговоры? Мне приходилось делать и более грязную работу, пока они не оборудовали уборную, – отмахнулась Агнес, слегка округлив глаза от удивления, что перед ней извиняются.
Минут через десять Китти неуверенной походкой вступила на лестницу, надеясь в глубине души, что она не совершила еще одну ужасную ошибку, отправившись на ужин. Ведь даже от одного запаха хвои ее тут же снова стало подташнивать. Драммонд стоял внизу и, скрестив руки на груди, восхищенно разглядывал нарядную елку.
– Добрый вечер, – поздоровалась Китти, преодолев наконец последнюю ступеньку. – Вот решила, что уже достаточно оправилась, чтобы поужинать вместе с вами.
– В самом деле? А кто же вы такая?
– Я… пожалуйста, перестаньте надо мной подшучивать! – взмолилась Китти. – Вы же прекрасно знаете, кто я.
– Уверяю вас, мы с вами еще официально не знакомы. Хотя я догадываюсь, кто вы. Вы – мисс Китти Макбрайд, компаньонка моей тети.
– Ах, прошу вас! Перестаньте же подшучивать надо мной! Или это наказание за мое неподобающее…
Китти оборвала себя на полуслове.
– Мисс Макбрайд! Какая приятная неожиданность! Вы уже вполне оправились от своего солнечного удара и даже решили поужинать вместе с нами?
Нет, она все же очень больна, мелькнуло у Китти в голове, когда она увидела еще одного Драммонда, выходящего из гостиной. Его глаза, по обыкновению, искрились от смеха.
– Позвольте мне представить вам своего брата Эндрю, – продолжил он. – Как вы уже, наверное, догадались, мы с ним близнецы. Впрочем, Эндрю появился на свет на целых два часа раньше меня.
– О! – только и нашлась Китти, мысленно поблагодарив Всевышнего за то, что Драммонд появился так вовремя. Иначе она бы обо всем проболталась его брату. – Простите меня, сэр, – обратилась она к Эндрю. – Я просто не поняла…
– О, не беспокойтесь, мисс Макбрайд. Уверяю, не вы первая путаете нас с братом. – Эндрю подошел к Китти и протянул ей руку: – Я очень рад познакомиться с вами. И вдвойне рад тому, что вы уже вполне оправились и готовы присоединиться к нам за ужином. Позвольте сопроводить вас в столовую. Мы должны познакомить вас с нашим отцом.
Китти с благодарностью ухватилась за локоть Эндрю, по-прежнему не чувствуя под собой ног. В эту минуту она увидела, как Драммонд весело подмигнул ей, но сделала вид, что не заметила его взгляд, и поспешно отвернула голову в другую сторону.
Обеденный стол уже был украшен и сервирован по-праздничному: элегантные позолоченные держатели для салфеток, гирлянды хвои с нанизанными на них алыми елочными игрушками, которые сверкали и переливались в свете горящих на столе свечей. Китти с некоторым благоговением выслушала, как семейство Мерсер помолилось на немецком языке, после чего Эндрю зажег четвертую свечу, стоящую посреди стола в красивом венке из цветов и хвои.
Когда все заняли свои места за столом, Эндрю перехватил любопытствующий взгляд Китти.
– Это рождественская свеча, или Адвент-свеча, как ее еще называют, – пояснил ей Эндрю. – Мои родители проявили завидное терпение и дождались-таки моего возвращения домой, чтобы я мог самолично зажечь эту свечу. Я с детства очень люблю это делать. Зажигать последнюю свечу еще до наступления сочельника. Такова старинная традиция у немцев-лютеран, мисс Макбрайд, – добавил он.
На ужин подали отбивные. Китти тоже смогла проглотить несколько маленьких кусочков, тщательно пережевывая каждый. И одновременно она старалась незаметно разглядеть двух братьев-близнецов. Они действительно были очень похожи, оба темноволосые, голубоглазые, но вот характеры, судя по всему, у них были разные. Эндрю производил впечатление более серьезного и рассудительного человека, чем Драммонд. Сидя рядом с ней, Эндрю вежливо расспрашивал ее о жизни в Эдинбурге.
– Должен принести вам свои извинения, в том числе и от имени своего брата. Уж кому-кому, а ему бы следовало знать, что полуденное солнце в наших местах – слишком сильное испытание для любой юной леди, тем более для той, которая лишь недавно вступила на австралийскую землю. – Эндрю бросил укоризненный взгляд на Драммонда, сидевшего напротив них. Но тот лишь беззаботно пожал плечами в ответ.
– Прости меня, дорогой братец. Но я тут ни при чем. Слава богу, мисс Макбрайд! Я искренне рад тому, что у вас появился наконец надежный защитник в лице моего брата Эндрю, – добавил Драммонд, обращаясь уже к Китти.
Во главе стола восседал Стефан Мерсер, отец близнецов и хозяин дома. Такой же голубоглазый, как и его сыновья, но более плотный и представительный по своему телосложению, с лысиной на макушке, покрытой веснушками. Он охотно принялся рассказывать Китти, при каких именно обстоятельствах его семья оказалась в Австралии семьдесят лет тому назад.
– Наверное, вы уже наслышаны о том, что многие наши предки приехали сюда, в Аделаиду, потому что здесь им было позволено исповедовать ту религию, которую они выбрали. Моя бабушка была немкой. Она поселилась в небольшом поселке под названием Хахндорф в горах Аделаиды. Мой дед прибыл из Англии, принадлежал к пресвитерианам. Здесь они встретились и полюбили друг друга. Австралия – страна, где поощряется свобода мысли, мисс Макбрайд. Лично я, к примеру, не придерживаюсь никакой конкретной религиозной доктрины из тех, что были придуманы людьми. Так, наша семья регулярно посещает церковные службы в англиканском кафедральном соборе. Вот и завтра мы собираемся туда на вечернюю рождественскую мессу. Очень надеюсь, что вы сможете составить нам компанию, если не возражаете.
– С огромным удовольствием, – совершенно искренне ответила Китти. Ее тронула деликатность Стефана. Наверняка он немного опасался, что у Китти могут возникнуть какие-то возражения, коль скоро речь идет о посещении не пресвитерианского храма.
Кое-как Китти проглотила пару ложек пудинга – вкуснейшего десерта, обильно политого сверху кремом. Попутно она вслушивалась в разговоры, которые вели за столом трое мужчин о своем семейном бизнесе. Насколько она могла судить, основная сфера деловых интересов семейства Мерсер связана с добычей из морских глубин чего-то, что они называли раковинами. Они обсуждали, сколько тонн этих раковин доставляют на берег команды небольших парусных судов. Их они называли люггерами. Драммонд еще рассказывал отцу о том, как прошла «проверка поголовья». Китти решила, что речь идет о поголовье скота. Драммонд сокрушенно сообщил, что бесследно пропал его лучший гуртовщик. И добавил на полном серьезе, что лично он предполагает худшее: туземцы поймали его, разрезали на куски и сварили на ужин.
Как странно, размышляла Китти. Вот она сидит за таким прекрасным столом в таком красивом и элегантном доме со всеми удобствами, а где-то совсем рядом, за пределами города, который, как и ее родной Лейт, выглядит очень цивилизованно, творятся такие бесчинства.
– Наверное, вас удивляют наши разговоры, – словно прочитал ее мысли Драммонд.
– Нет, я читала об этом в книге Дар… – Она запнулась на полуслове. А вдруг Драммонд не одобряет взгляды Дарвина? – В книге одного автора, который провел в Австралии достаточно времени, а потом поделился своими впечатлениями о том, что он здесь увидел. Неужели аборигены и сегодня охотятся за белыми?
– Увы, это так. – Драммонд немного понизил голос. – Думаю, частично такая агрессия со стороны местных объясняется тем, что их непрошеные завоеватели часто провоцируют аборигенов своим жестоким обращением с ними. Ведь здешние племена обитали на этих землях тысячи и тысячи лет. Вполне возможно, австралийские туземцы – это самый древний народ на земле. И вот их силой лишили и их земель, и привычного уклада жизни. Можно сказать, увели все прямо у них из-под носа. Однако, – вдруг спохватился Драммонд, – пожалуй, нам лучше отложить эту тему до другого раза.
– Хорошо, – тут же согласилась Китти, внутренне немного подобрев к своему собеседнику. После чего переключила внимание на Эндрю: – А где вы живете?
– На северо-западном побережье, в небольшом городке под названием Брум. Я недавно возглавил промысел отца по добыче жемчуга. Брум… О, там очень интересные места, со своей долгой-долгой историей. Там даже можно увидеть следы динозавра. Они сохранились на одной из скал, и во время сильного отлива их можно хорошо разглядеть.
– Боже! Как бы я хотела взглянуть на них своими глазами. А Брум отсюда далеко? Быть может, я смогу добраться туда поездом?
– К сожалению, не сможете, мисс Макбрайд. – Эндрю с трудом подавил улыбку. – Если плыть туда морем, то это займет несколько дней. Ну а если отправиться в Брум на верблюдах, то это будет еще дольше.
– Конечно-конечно! – поспешила согласиться с ним Китти, испытывая неловкость от того, что она только что продемонстрировала полнейшее незнание географии. – Теоретически-то я представляю, как велика ваша страна, а вот когда касается практической стороны дела… Трудно даже представить, каким долгим может оказаться путешествие по ее просторам. Но все же я надеюсь, что мне представится случай выбраться за пределы Аделаиды. Хочу хотя бы прикоснуться рукой к тем скалам, которые стоят здесь со времен сотворения мира. Я читала, что на них очень много наскальной живописи.
– Это правда. Хотя, если честно, эти места лучше знакомы моему брату. Особенно те, что вокруг Айерс-Рок. Там совсем рядом, по австралийским меркам разумеется, находится наше скотоводческое хозяйство, которым он управляет.
– С огромным удовольствием отправилась бы туда. Я много читала про эту скалу. Ведь Айерс-Рок – самая древняя в мире скала-монолит. Надеюсь, в один прекрасный день у меня получится попасть в эти места, – тут же загорелась Китти.
– Вижу, мисс Макбрайд, вы всерьез интересуетесь историей древнего мира и геологией. Я прав?
– Просто мне интересно узнать, как все мы… – Уже во второй раз Китти замолчала на полуслове, благоразумно решив не развивать тему Дарвина. – Прежде всего мне интересно, мистер Мерсер, как Господь заселил нашу землю людьми.
– Пожалуйста, зовите меня просто Эндрю. Да, согласен с вами. Это действительно захватывающе интересно. Знаете что? – Эндрю заговорил громче. – У меня идея. – Он повернулся к миссис Мак Кромби: – Что, если вы, тетя Флоренс, совершите небольшое путешествие на северо-западное побережье? Само собой, в сопровождении мисс Макбрайд. Предлагаю отправиться туда где-нибудь в марте, когда уже окончится сезон дождей.
– Флоренс, дорогая, даже не думай! – тут же предупредительно подала голос Эдит. – Последний раз, когда я отправилась в Брум, разыгрался такой сильнейший циклон, что наше судно швыряло из стороны в сторону, словно щепку. А потом возле Олбани мы и вовсе сели на мель. Мой старший сын живет в совершенно неподобающих условиях. Место самое что ни на есть дикое. В Бруме полно черных, желтых и бог знает кого еще. Словом, всякий сброд, съехавшийся туда со всего света. Преимущественно жулики всех мастей, бродяги и воры. Помнится, я тогда дала себе слово, что больше в Брум ни ногой.
– Ты немного преувеличиваешь, дорогая. – Стефан Мерсер осторожно погладил руку жены. – К тому же мы не имеем права забывать о том, что мы – христиане, особенно сейчас, накануне Рождества. Да, согласен, Брум не вполне обычный городок, мисс Макбрайд. Лично мне он представляется таким плавильным котлом, в котором смешались люди самых разных вероисповеданий и представители всех рас. Но мне этот город всегда был интересен. Ведь я прожил там более десяти лет, пока налаживал свой бизнес по добыче жемчуга.
– Забытый богом уголок земли, вот что такое твой Брум! – снова возразила Эдит мужу. – Я уж не говорю о том, какие нравы царят в этом городе. Никакой морали! Все эти люди движимы лишь жаждой наживы и денег!
– Но разве в других регионах Австралии творится не то же самое, мама? – резонно поинтересовался у матери Драммонд. – И разве мы, – он обвел столовую и сервированный стол широким взмахом руки, – не такие же? Или нам не нужны деньги?
– Но мы хоть ведем себя как культурные, цивилизованные люди, приверженные христианским ценностям, – бросила ему в ответ Эдит и снова повернулась к сестре: – Как знаешь, Флоренс, дорогая! Можешь отправляться в эту поездку, если уж так захочется. Но лично я сопровождать тебя туда категорически отказываюсь. А сейчас, дамы, предлагаю пройти в гостиную. Пусть тут мужчины покурят в своей компании и порассуждают о неприглядной стороне жизни в Австралии. Не возражаете?
Уже в холле, куда проследовали три женщины, Китти обратилась к Эдит и Флоренс:
– Пожалуйста, простите меня, но я все еще ощущаю страшную слабость. Если не возражаете, пойду к себе. Хочу привести себя в порядок к завтрашнему сочельнику.
– Конечно, мисс Макбрайд. Какие разговоры? Ступайте отдыхать. Спокойной вам ночи, – подчеркнуто вежливо ответила Эдит, но по ее лицу Китти поняла, что она даже обрадовалась такому повороту.
– Сладких тебе снов, моя дорогая Китти, – напутствовала ее миссис Мак Кромби, направляясь вслед за сестрой в гостиную.
У себя в комнате Китти вышла на террасу и принялась разглядывать звездное небо, пытаясь отыскать на нем Вифлеемскую звезду, предвестницу рождения Иисуса. Помнится, дома они всегда с сестрами искали эту звезду накануне сочельника. Но, при всем старании, Китти так и не удалось обнаружить Вифлеемскую звезду в ночном небе Аделаиды. Что ж, ведь Китти сейчас в другом полушарии. Вон сколько часовых поясов отделяют ее от Эдинбурга.
Она вернулась в спальню, оставив дверь на террасу полуоткрытой, ибо в комнате все еще витали запахи спиртного и рвоты. Ночь была душной, и Китти решила обойтись без ночной сорочки, осторожно скользнув под простыню в одной только рубашечке.
На следующее утро Китти проснулась от яркого солнечного света. Села на кровати и сразу же вспомнила: сегодня сочельник. Она уже приготовилась спрыгнуть с постели, как вдруг что-то большое и коричневое рухнуло на нее прямо с потолка и тут же проворно поползло по простыням. Китти издала громкий крик, увидев перед собой огромного мохнатого паука. Она замерла на месте, а паук между тем уже уверенно направился к ее груди. Она снова закричала во весь голос, что есть сил, ничуть не заботясь о том, что может переполошить своими криками весь дом.
– Какого черта? Что здесь происходит? – В комнату вбежал Драммонд, глянул на Китти и тотчас же понял, в чем дело. Натренированным движением руки он схватил непрошеного гостя за одну из его многочисленных лапок, поднял извивающееся тельце в воздух и направился на террасу, крепко придерживая паука двумя пальцами. Китти было видно, как Драммонд швырнул паука прямо через балюстраду куда-то в глубь сада. После чего снова вернулся в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.
– Вот что бывает, когда оставляешь двери на террасу открытыми, – попенял ей Драммонд, помахав пальцем для пущей убедительности. Тем самым, которым он недавно держал паука.
– Но вы же сами велели мне открыть двери на террасу, чтобы хорошенько проветрить комнату! – обиженно воскликнула в ответ Китти, чувствуя, как ее голос срывается на визг.
– Говорил! Однако же я имел в виду открыть дверь на какое-то короткое время, а не на всю ночь. Это уж явный перебор! – Драммонд недовольно сверкнул на нее глазами. – И вот, по вашей милости, я просыпаюсь на рассвете от истошных воплей. И это в сочельник! Бегу сюда, помогаю юной леди в ее несчастье. И что в ответ? Вместо благодарностей слышу в свой адрес одни упреки.
– А он… он ядовитый?
– Кто? Этот паук-охотник? Бог мой, конечно же нет! Правда, может слегка ущипнуть ненароком. Но в целом они весьма дружелюбные твари, эти пауки. И делают для нас, людей, много полезного. Помогают бороться с всякими вредными насекомыми, не дают им бесконтрольно размножаться. Так что ваш безобидный паучок – это ничто по сравнению со всякой нечистью, которой полно на северных землях, где я живу. Вот там поход в туалет, который, естественно, находится на улице, всегда сопряжен с опасностями. Там их, этих пауков, кишмя кишит, и некоторые из них действительно очень опасны. Мне приходилось, по крайней мере дважды, отсасывать яд из ран у своих гуртовщиков после того, как их покусали пауки. Особенно мерзкие твари – это пауки-кругопряды.
Китти, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди, все же обрела прежнее умение мыслить рационально, а потому тут же решила, что Драммонд просто запугивает ее. Видно, это доставляет ему удовольствие.
– За пределами Аделаиды жизнь совсем другая. Очень отличается от той, которой живут люди здесь, в городе, – добавил Драммонд, словно прочитав ее мысли. – В глубинке речь идет об элементарном выживании. И за право остаться в живых приходится бороться, да еще как!
– Догадываюсь, как все это сложно.
– Что ж, оставляю вас для продолжения сна. В конце концов, еще только половина шестого утра. – Он кивнул на прощание и направился к дверям. – Между прочим, мисс Макбрайд, могу я поинтересоваться, вы всегда спите в одной рубашке? Или как? Моя матушка пришла бы в несказанный ужас, узнай она о подобных вольностях.
Драммонд весело ухмыльнулся и с этими словами покинул спальню Китти.
Через три часа, уже за завтраком – вкуснейший свежеиспеченный хлеб с ароматным клубничным вареньем, – миссис Мак Кромби вручила Китти увесистый пакет.
– Это тебе, моя милая, – ласково улыбнулась благодетельница. – Твоя мать попросила меня придержать подарки от домашних вплоть до самого Рождества. Я знаю, как ты скучаешь по своей семье. Надеюсь, подарки от близких не только доставят тебе радость, но и смягчат хоть немного боль разлуки с Шотландией.
– Ой! – Китти взяла в руки тяжелый пакет. Слезы тут же брызнули из ее глаз, но она быстро смахнула их.
– Вскрой же пакет, дитя мое! Мне и самой не терпится узнать, что там внутри. Ведь этот пакет был вместе со мной в течение всего нашего долгого плавания.
– А может, нужно подождать до завтра? – нерешительно спросила Китти.
– У немцев существует несколько иная традиция, – подала голос Эдит. – Они вскрывают полученные подарки именно в сочельник. Правда, мы у себя дома делаем это уже ближе к вечеру, непосредственно перед застольем. Так что вперед, дорогая! Смело вскрывайте свой пакет.
Китти разорвала упаковочную бумагу, и оттуда посыпались всякие трогательные вещицы, тотчас же наполнившие ее душу радостью и умилением. Коробочка с маминым вкуснейшим песочным печеньем, разноцветные ленты от сестер, их рисунки и самодельные открытки. Отец передал в подарок молитвенник в красивом кожаном переплете. Подарок отца Китти тут же вернула в коробку, даже не удосужившись прочитать дарственную надпись.
Оставшуюся часть утра Китти посвятила домашним хлопотам. Сама предложила свои услуги. Стала учить чернокожую служанку на кухне, как надо правильно раскатывать тесто, затем принялась помогать кухарке начинять небольшие сдобные ракушки сахарной смесью из мелко нарубленного миндаля и изюма. Эту популярную в Шотландии начинку для пирогов миссис Мак Кромби специально привезла с собой из дома. А еще в сегодняшнем праздничном меню значился гусь плюс в прохладной кладовке своей очереди дожидалась индейка, которую нужно было приготовить уже назавтра. Во второй половине дня, когда снова установилась нестерпимая жара, Китти поднялась к себе, мысленно поздравила с наступающим сочельником своих близких, которые еще только-только проснулись. Ведь у них в Шотландии сейчас раннее утро. Она представила себе, с каким нетерпением ее сестрички будут ждать наступления вечера и сколько еще радостей сулят им эти два праздничных дня. Вчерашнее алкогольное опьянение все еще давало о себе знать: чувствовалась слабость во всем теле. А потому Китти решила немного вздремнуть после обеда и очнулась от сна, только когда в дверь постучали.
– Входите! – отозвалась Китти сонным голосом. В комнату вошла Агнес, бережно неся на своих руках что-то струящееся и льющееся, из шелка нежного бирюзового цвета.
– Это вам от миссис Мак Кромби, мисс, – пояснила Агнес, обращаясь к Китти. – Ее рождественский подарок вам. Она сказала, чтобы вы обязательно надели платье к ужину.
Китти молча проследила за тем, как Агнес повесила платье на дверцу шифоньера. Еще никогда в своей жизни Китти не видела такого изысканно красивого платья. Пугало лишь одно. А вдруг она начнет потеть и тогда не сможет поднять руки? Иначе все за столом увидят пятна от пота.
Ровно в пять семейство Мерсер в полном составе собралось в гостиной. Китти представили знаменитой родоначальнице всей семьи, самой бабушке Алисе. Округлое полное лицо старушки тут же расплылось в доброжелательной улыбке, мгновенно обозначив многочисленные морщинки. Ее синие глаза тоже искрились радостью. Ничего похожего на вечное осуждение, которое постоянно читалось во взгляде Эдит. Китти искренне пожалела о том, что не может поговорить с Алисой как следует, ибо старушка общалась преимущественно на немецком. Несмотря на долгие годы жизни в Аделаиде, разговаривать на английском она так и не научилась. Эндрю перевел Китти слова своей бабушки: она, дескать, извиняется перед ней за свое слабое знание английского языка. При этом Алиса тепло пожала Китти руку, и Китти тотчас же поняла, что Алиса Мерсер с радостью приветствует ее в доме, который изначально принадлежал ей.
Китти по-хорошему позавидовала обоим братьям Мерсер, которые с легкостью переключались с одного языка на другой, разговаривая с близкими то на немецком, то на английском. А еще ее очень тронуло, что семейство Мерсер не обошло рождественскими подарками и ее. Так, Эдит и Стефан подарили Китти гребень из слоновой кости, Эндрю – красивые сережки с крохотными жемчужинками, а Драммонд преподнес пакет с прикрепленной к нему запиской, написанной от руки.
Дорогая мисс Макбрайд!
Этой запиской я уведомляю Вас, что Ваш основной рождественский подарок дожидается Вас на дне шифоньера в Вашей комнате. Не волнуйтесь, это – не паук.
Драммонд
Прочитав записку, Китти взглянула на довольное лицо Драммонда, затем развернула пакет, достала оттуда небесно-голубую ленту и благодарно улыбнулась:
– Спасибо, Драммонд. Какой красивый цвет. Я обязательно украшу этой лентой волосы, когда буду собираться на ужин.
– Этот цвет точно в тон вашим глазам, – прошептал в ответ Драммонд, пока внимание всех остальных присутствующих обратилось на Стефана, вручившего подарок своей жене.
– Дорогая моя, поздравляю тебя с Рождеством! – Стефан нежно расцеловал супругу в обе щеки. – Надеюсь, тебе понравится мой подарок.
В бархатной коробочке лежала огромная жемчужина-кулон на изящной серебряной цепочке. Гладкая молочно-белая поверхность жемчужины переливалась всеми цветами радуги в последних лучах заходящего солнца.
– Господи! – воскликнула Эдит, пока сестра застегивала цепочку у нее на шее. – Снова жемчуг!
– Эта жемчужина совершенно необычная, дорогая. Наш самый лучший экземпляр из всего улова за минувший год. Не правда ли, Эндрю?
– Да, папа, ты абсолютно прав. О том, что она лучшая наша находка, официально объявил сам Т. Б. Эллис, мама. В этом году в водах вокруг Брума ничего лучшего нам поймать не удалось.
Китти завороженно наблюдала за тем, как мерцают и переливаются огоньки в жемчужном кулоне, который уютно расположился на пышной груди Эдит. Поражали не только размеры жемчужины. Удивило еще и то равнодушие, с которым Эдит приняла подарок мужа.
– А вам нравится жемчуг? – поинтересовался у Китти Эндрю, присаживаясь рядом с ней на обитую бархатом кушетку.
– О да! Очень! – чистосердечно призналась Китти. – Помню, в детстве я без устали открывала все ракушки с моллюсками, которые попадались мне на берегу моря в Лейте, в надежде найти в одной из них жемчужину, но, конечно, жемчужина мне так и не попалась. Ни разу!
– Да вряд ли в ваших широтах поиски жемчуга обернулись бы удачей. Ведь для выращивания жемчуга нужен особый климат и особый сорт устриц. Не говоря уже о том, что весь процесс выращивания жемчужины может затянуться на долгие и долгие годы.
После того как состоялся обмен подарками, все обитатели дома разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться к ужину. А Китти воспользовалась моментом, чтобы посмотреть, какой же подарок к Рождеству ей приготовил Драммонд. Зная его страсть к розыгрышам, можно легко предположить, что это бутылка виски. Или мертвый паук в рамочке… Коробочка оказалась такой крохотной, что Китти пришлось изрядно пошарить по днищу шифоньера, прежде чем она нашла подарок. Простая коробочка, перевязанная такой же простенькой лентой. Сгорая от любопытства, Китти открыла коробочку и обнаружила внутри небольшой серый камешек, совершенно невзрачный на вид.
Китти взяла камешек в руку, мгновенно почувствовав горячей ладонью его прохладу. Интересно, что бы все это значило, подумала Китти в полнейшем недоумении. Да таких камешков полно на побережье в их Лейте. Просто обычная галька синевато-серого цвета безо всяких вкраплений и жилок. Китти поднесла камень к свету. Ничего! Даже никаких полосок не видно.
Она перевернула камень на другую сторону и увидела там полуистершуюся от времени гравировку. Китти принялась с любопытством разглядывать ее, водя пальцем по канавкам, бороздкам и выступающим краям, которые уже стерлись за столько лет, пройдя, судя по всему, через множество рук. Однако, несмотря на все свои усилия, она так и не смогла прочитать надпись или разобрать рисунок гравировки.
Китти положила камешек в горку, стоявшую рядом с ее кроватью, чувствуя некоторые угрызения совести по поводу своих предположений о коварных замыслах Драммонда подшутить над ней в очередной раз. После чего позвала Агнес, чтобы та помогла ей облачиться в новое платье и застегнуть на спине крохотные перламутровые пуговички, которые простирались до самой шеи. Китти тут же стало невыразимо душно, и она показалась сама себе похожей на того рождественского индюка, которого туго спеленали, связали ему ножки и крылышки, прежде чем сунуть в духовку. Собственное отражение в зеркале подтвердило эти ассоциации. Однако бирюзовый цвет платья как нельзя лучше гармонировал с цветом глаз, которые тут же засверкали бирюзовыми красками. Агнес закрепила на ее кудрях ленту, подаренную Драммондом, Китти нанесла немного румян на щеки, после чего поднялась из-за туалетного столика и направилась вниз, к остальным гостям.
– Ну, мисс Макбрайд, сегодня вы чудо как хороши! – прокомментировала ее появление в холле миссис Мак Кромби голосом довольной мамаши-наседки. – Я с самого начала знала, что этот цвет великолепно подойдет тебе, дитя мое.
– Большое вам спасибо, миссис Мак Кромби. Я еще никогда не получала такого красивого рождественского подарка. Это самый лучший подарок! – торопливо поблагодарила ее Китти.
В эту минуту в парадную дверь снова позвонили: прибыла очередная порция гостей к праздничному ужину. Женщины прошли в гостиную, где уже собрались те, кто приехал пораньше.
– Так говорите, самый лучший подарок? – насмешливо поинтересовался у Китти Драммонд, возникнув за ее спиной. – Полностью обворожил вас, да? – В своем парадном вечернем костюме он выглядел просто потрясающе.
– Я просто пыталась быть вежливой, только и всего. И еще раз спасибо за ленту… и за камешек тоже. Хотя, если честно, я и понятия не имею, что он обозначает.
– О, моя дорогая мисс Макбрайд! Это от камешек – очень редкая, можно сказать уникальная, вещица. Его еще называют священным камнем. Когда-то эта сакральная реликвия принадлежала какому-то аборигену, представителю племени аррернте. Он получил ее в дар в день своего совершеннолетия как символ его новых обязанностей.
– Вот это да! – восхищенно воскликнула Китти, но тут же сверкнула глазами в сторону Драммонда. – Но вы, надеюсь, не украли этот камень?
– За кого вы меня принимаете, Китти? Или я, по-вашему, бродяга с большой дороги? Если уж хотите знать, то я нашел этот камешек несколько недель тому назад, когда возвращался домой со своего скотоводческого ранчо.
– Хочу верить, что человек, которому изначально принадлежал столь драгоценный амулет, не потерял его случайно?
– Думаю, этого человека уже давным-давно нет в живых. Так что вряд ли он предъявит нам свои претензии. А сейчас, мисс Макбрайд, – Драммонд снял с подноса, который проносили мимо них, два бокала, – могу я предложить вам бокал шерри?
Веселые чертики снова запрыгали в его глазах, но Китти решительно отказалась:
– Нет, спасибо. Я не хочу.
– Должен отметить, что вы сегодня начистили свои перышки по полной. Хорошо выглядите! – Драммонд залпом осушил небольшое количество шерри в своем бокале, а затем проделал то же самое и с бокалом, который изначально предназначался для Китти. – Поздравляю вас с Рождеством, Китти, – задушевно добавил Драммонд. – Могу сказать, что знакомство с вами стало для меня поистине… самым настоящим приключением.
– Мисс Макбрайд…
Китти повернулась на голос и увидела перед собой Эндрю. А все-таки, подумала она, наличие в одном доме двух абсолютно похожих друг на друга близнецов порой изрядно нервирует. Такое чувство, будто у тебя все время двоится перед глазами.
– Добрый вечер, Эндрю. Еще раз большое вам спасибо за такие красивые сережки. Как видите, я их сегодня надела.
– Рад отметить, что они прекрасно дополняют ваше нарядное платье. Предлагаю поднять небольшой бокал шерри в честь наступающего Рождества.
– О, мисс Макбрайд у нас исключительная трезвенница. Ни капли в рот, не так ли, мисс Макбрайд? – промурлыкал Драммонд у нее над ухом.
Глядя, как он вальяжной походкой удаляется от них, Китти задалась вопросом, когда же она, наконец, соберется с духом и влепит хорошую пощечину по его самодовольной физиономии, чтобы раз и навсегда стереть с нее эту издевательскую ухмылку. Гости между тем уже собрались в столовой, где их поджидал обильный праздничный ужин: запеченный гусь, традиционный картофель, тоже запеченный в духовке, и даже хаггис, национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов, порубленных с луком. Миссис Мак Кромби специально привезла его с собой из Эдинбурга, тщательно сохраняя деликатес в морозильной камере на судне в течение всего их долго плавания. Глядя на наряды гостей и обилие драгоценностей на дамах, Китти поняла, что встречает сочельник вместе со сливками общества Аделаиды. Справа от нее сидел приятный немец, беседовавший с ней на безукоризненном английском языке. Он пространно рассказывал о своем пивоваренном бизнесе и о своих виноградниках, которым, судя по его рассказам, местный климат в горах Аделаиды пришелся по душе.
– Здесь климат точь-в-точь как на юге Франции, виноград созревает превосходно. Помяните мое слово, через несколько лет весь мир будет охотиться за австралийскими винами. Вот это, – немец поднял одну из бутылок, стоявших на столе, – как раз уже наше вино. Могу я предложить вам отведать глоток?
– Нет, благодарю вас, мой господин, – поспешила отказаться Китти. Еще одного издевательского взгляда Драммонда, сидевшего как раз напротив нее, она просто не вынесет.
После ужина гости сгрудились вокруг рояля и хором пропели на немецком Stille Nacht, популярный рождественский гимн «Тихая ночь, святая ночь». Потом с таким же воодушевлением исполнили и несколько английских рождественских хоралов. Аккомпанировала Эдит, которая оказалась весьма талантливой пианисткой. Вот она повернулась к своему старшему сыну и сказала:
– Эндрю, а ты не споешь нам?
Гости дружными аплодисментами проводили его к роялю.
– Прошу простить меня, леди и джентльмены. Но я сегодня явно не в голосе. Как вы догадываетесь, в Бруме у меня было мало возможностей попрактиковаться в занятиях вокалом, – обратился Эндрю к собравшимся. – Если не возражаете, я сейчас спою для вас отрывок из оратории Генделя «Мессия» под названием «Каждая долина будет возвышена…»
– А я постараюсь наилучшим образом подыграть ему, – добавила Эдит.
– Боже мой! Какой прекрасный голос! – растроганно прошептал винодел, сосед Китти по застолью, когда Эндрю закончил петь и комната взорвалась бурными аплодисментами. – Наверняка он мог бы стать выдающимся оперным певцом. Но жизнь распорядилась иначе… И у отца его другие планы на сына. Вот такова наша Австралия на самом деле, – добавил винодел со вздохом. – Отары овец, стада коров, богатство, часто полученное сомнительным путем… А вот по части культуры мы еще сильно отстаем. Но ничего! В один прекрасный день все изменится и наша страна станет совсем другой, помяните мое слово!
Около одиннадцати вечера гости в сопровождении своих грумов разошлись по каретам и направились в центр Аделаиды на полуночную мессу.
Собор Святого Петра впечатлял своей архитектурой: резные готические шпили, казалось, пронизывали небеса, ровное пламя свечей, горящих внутри, выплескивалось наружу, отражаясь в разноцветных витражах. Эдит и миссис Мак Кромби в сопровождении Драммонда направились к собору. Эндрю помог Китти вылезти из кареты.
– У вас такой красивый голос, – сказала ему Китти.
– Спасибо. Мне все так говорят. Впрочем, я отношусь к этому спокойно. Знаете, человек никогда не ценит то, что ему достается легко. К тому же мне мой голос здесь совсем без надобности. Разве только затем, чтобы развлекать родителей и их гостей по большим праздникам, – добавил Эндрю, когда они присоединились к толпе других прихожан, поднимавшихся по ступенькам к центральному входу в собор.
Внутри церковь тоже поражала своими размерами и пышным убранством. Высокие сводчатые арки обрамляли с двух сторон скамьи для прихожан. Служба уже началась. Пожалуй, отец назвал бы разворачивающееся действо официозом. Воздух был насыщен ароматами ладана, духовенство облачилось в пышные, расшитые золотом ризы. Ральфу это все точно не понравилось бы. Китти подошла за Святым причастием, преклонив колени перед алтарем, заняв место между Драммондом и Эндрю. Здесь хотя бы ноги не мерзнут, подумала она, вспомнив, какой зверский холод обычно царит в церкви ее отца в Лейте во время рождественской службы.
– Ну, как вам понравилась служба? – поинтересовался у нее уже позднее Эндрю, когда они направлялись к выходу. – Знаю, вы привыкли к несколько иным богослужениям.
– Думаю, Господь не имеет ничего против того, как именно ты молишься Ему и как долго восславляешь Его имя, – тактично ответила Китти.
– Если этот Бог вообще существует. В чем я лично сильно сомневаюсь, – услышала она из темноты голос Драммонда.
Позднее, уже у себя в спальне, еще раз проверив на сон грядущий, плотно ли она закрыла дверь, ведущую на террасу, а потом внимательно обозрев потолок в поисках непрошеных гостей в виде мохнатых пауков, которые потом снова вознамерятся запрыгнуть к ней на постель, Китти, размышляя о событиях минувшего дня, пришла к выводу, что день получился необыкновенно насыщенным и чрезвычайно интересным.
10
Промежуток времени между Рождеством и наступлением Нового года (в Австралии предновогоднюю ночь называют кануном Нового года) обитатели Алисия-Холл предавались различным увеселениям и развлечениям. Они выбрались на пикник в Элдер-Парк, где с удовольствием послушали духовой оркестр, выступавший со сцены. А на следующий день отправились на экскурсию в зоопарк Аделаиды. Китти с удовольствием разглядывала различных пушистых обитателей зоопарка – большеглазых опоссумов и прелестно-милых коал. Между тем Драммонд изо всех сил тянул Китти в серпентарий. Ему не терпелось продемонстрировать ей различных змей, рассказать, какие из них вполне безвредные существа, а какие могут своим укусом убить на месте.
– Вот взять, к примеру, питонов. В своей массе они тоже абсолютно незлобивы, но могут вам устроить сущий ад, если вы случайно, не заметив под ногами, наступите на него. А у австралийских питонов к тому же очень неброская коричневатая окраска. Их очень трудно различить на земле, и они особенно зловредны. А вот этот, – он ткнул пальцем в стекло, указав на обитателя клетки, обвившего в углу какой-то прут, – полосатый, его еще называют тигровой змеей. Укусы этих тварей смертельны. Но запомните раз и навсегда: змеи нападают только тогда, когда ты их сам потревожишь, – уточнил Драммонд на всякий случай.
Он даже предложил Китти покататься на слоне, являющемся гордостью всего зоопарка Аделаиды. Кое-как Китти вскарабкалась на морщинистую серую спину своего извозчика. Уселась сверху и сразу же почувствовала себя настоящим индийским магараджей, картинки с изображением которого она разглядывала когда-то в книгах.
– Подождите, вы еще не пробовали покататься на верблюде! – прокричал ей снизу Драммонд. – Вот это, доложу вам, будет приключение. Потрясет так потрясет.
Вечером, вернувшись домой, Китти тотчас же уселась писать письмо домой. Живописала родным во всех красках, как она покаталась на слоне, да еще где! В Австралии, самом необычном из всех мест на земле.
Наступил канун Нового года. Китти сообщили, что обычно в этот день Эдит устраивает у себя большой праздничный вечер с обилием гостей.
– Каждый год одно и то же! – недовольно пробурчал Драммонд за завтраком. – Мало того что прием, так она же еще заставляет нас облачаться в тартаны.
– И что такого? – искренне удивилась Китти. – У нас в Эдинбурге люди носят свои тартаны круглый год.
– Между прочим, мисс Макбрайд, довожу до вашего сведения, что я родился и вырос в Австралии и никогда моя нога не ступала на землю Шотландии. Очень сомневаюсь, что такое случится когда-нибудь. Если бы мои парни на ранчо в Килгарра прознали про то, что я тут прыгаю вокруг елки в юбке, как какая-нибудь девчонка, представляю, какие бы шуточки посыпались в мой адрес. Не дай бог услышать!
– Но разве так уж трудно доставить удовольствие маме хотя бы на один вечер? – подал голос Эндрю. – В конце концов, не забывай, Шотландия – это ее родина, и мама до сих пор скучает по ней. Да и мисс Макбрайд, уверен, мамина затея придется очень по душе.
– А я как-то даже не подумала о том, чтобы взять с собой тартан нашего клана, – сокрушенно ответила Китти и даже прикусила губу от обиды на собственное недомыслие.
– О, мама с удовольствием поделится с вами одним из своих. Не сомневаюсь в этом. У нее шкаф трещит по швам от обилия этих шотландских нарядов. Всякие там накидки, пледы, пояса и прочее. А сейчас прошу простить меня. – Драммонд поднялся из-за стола. – Но мне еще нужно решить кое-какие дела в городе, прежде чем отправиться в Европу.
– Ваш брат отплывает в Европу? – поинтересовалась Китти у Эндрю, когда Драммонд вышел из комнаты.
– Да. Завтра. Вместе с отцом. Драммонд хочет купить в Европе несколько голов скота. Поголовье его стада в этом году существенно сократилось. Тому и засуха поспособствовала. Да и аборигены со своими копьями наперевес охотятся постоянно, – пояснил Эндрю. – А папа хочет самолично продать несколько прекраснейших жемчужин, которые мы добыли в минувшем сезоне. Не доверяет эти сделки никому из посторонних. Желает все сделать сам. К тому же сейчас на севере сезон дождей. Бушуют циклоны. Не самое приятное времечко. Все наши суда стоят на приколе в бухте. Но я вскоре снова отправлюсь туда, чтобы взять бразды правления, так сказать, в свои руки. Последние три года я постигал науку управлять нашим бизнесом рядом с отцом, но вскоре, думаю, заменю его полностью и буду заниматься всем единолично. А папе надо возвращаться в семью. Иначе мама подаст на развод с ним из-за его постоянных и долгих отлучек из дома. – Эндрю невесело усмехнулся, глянув на Китти.
– Я помню, ваша мама сказала как-то, что ей совсем не понравилось пребывание в Бруме.
– Мама была там десять лет тому назад. Тогда действительно времена были тяжелые. Бизнес по промышленной добыче жемчуга еще только зарождался. Но с тех пор многое изменилось. И наш бизнес стал другим, да и сам город сильно преобразился. Народ там по-прежнему пестрый, но этим он и интересен. Скучно там точно не бывает. Лично мне в Бруме всегда интересно. Думаю, и вам жизнь в Бруме пришлась бы по душе. Вы ведь по натуре любительница приключений, верно?
– Вы так думаете?
– Да, я так думаю. А еще я думаю, что вы принимаете людей такими, какие они есть.
– Мой отец, да и Библия тоже, – поспешила уточнить Китти, – всегда учили, что нельзя судить о человеке по тому, во что он верит или какого цвета его кожа. Главное в человеке – это его душа.
– Вы правы, мисс Макбрайд. Абсолютно правы. Но вот что любопытно. Ведь многие из тех, что считают себя настоящими христианами, ведут себя совсем даже не по-христиански. Разве не так? И потом… Впрочем, что тут скажешь? – Эндрю внезапно оборвал себя на полуслове, и в комнате повисло неловкое молчание.
– Пойду-ка я поищу вашу маму. – Китти поднялась со стула. – Предложу ей свою помощь в подготовке к сегодняшнему вечеру.
– Вы очень любезны, но едва ли ей понадобится помощь. Лично я в этом сильно сомневаюсь. Хозяйство моей мамы функционирует безупречно, как хорошо смазанный механизм. И так бывает с любым делом, за которое она берется.
Вечером Китти как раз надевала на себя свое бирюзовое платье, которое Агнес искусно привела в порядок, удалив с помощью пара следы пота под мышками, когда в дверь негромко постучали. Вошла миссис Мак Кромби, уже облаченная в накидку-тартан.
– Добрый вечер, моя милая мисс Макбрайд. Вот принесла тебе, голубушка, шарф для нынешних торжеств. Тартан, принадлежащий мне и моему покойному мужу. Я буду рада увидеть сегодня вечером на тебе тартан моего дорогого мистера Мак Кромби. Ведь за последние несколько недель ты мне стала все равно что дочь.
– Я… Спасибо вам, миссис Мак Кромби, – растроганно ответила Китти. – Вы так добры ко мне.
– Могу я закрепить этот шарф на тебе, дорогая?
– Конечно. Большое спасибо.
– Знаешь, – миссис Мак Кромби стала драпировать шарф вокруг правого плеча Китти, – мне так приятно наблюдать за тобой. Видеть, как ты буквально расцветаешь на глазах. За тот короткий отрезок времени, как мы покинули Эдинбург. Когда я увидела тебя впервые, ты показалась мне такой серой, неприметной мышкой. А сейчас – вы только взгляните на нее! – Миссис Мак Кромби приколола изящную брошку в форме чертополоха к плечу Китти. – Да ты же у нас настоящая красавица! Гордость своей семьи. Да любой, кто женится на тебе, будет гордиться такой женой.
– Неужели? – удивилась Китти, пока пожилая матрона разворачивала ее лицом к зеркалу.
– Взгляните на себя сами, мисс Катерина Макбрайд! С таким благородным происхождением, как у тебя, с твоими мозгами… Наконец, с твоей красотой… Чему ж тут удивляться? Скажу тебе по секрету, так забавно наблюдать со стороны за тем, как оба моих племянника пытаются наперебой ухаживать за тобой. Правда, у каждого из них свой подход. – Миссис Мак Кромби весело, по-девичьи хихикнула, и Китти тотчас же поняла, что дама уже наверняка пропустила рюмочку виски.
– Вот я и задаюсь порой вопросом, – продолжила она, – кому же из двоих ты отдашь в конце концов предпочтение? Ведь братья-близнецы такие разные. Так ты уже определилась со своим выбором, дорогая моя?
До сей поры Китти и в голову не приходило, что богатые наследники, братья-близнецы Мерсер, могли увидеть в ней нечто большее, чем просто объект для всяких незлобивых розыгрышей (Драммонд) или обыкновенную младшую сестренку (Эндрю), а потому она ответила со всей откровенностью:
– Думаю, миссис Мак Кромби, вы сильно заблуждаетесь. Ведь семейство Мерсер принадлежит к богатейшим фамилиям Аделаиды…
– Если не всей Австралии, – тут же поспешила уточнить миссис Мак Кромби.
– Да! Тем более! А кто я? Бедная дочь священника из Лейта. Я никогда даже и в мыслях не держала, что являюсь подходящей партией для любого из братьев. И не считала себя достойной войти в их семью…
Прозвучал звонок в дверь, и тема разговора была исчерпана.
– Что ж, моя дорогая, – миссис Мак Кромби прочувствованно прижала Китти к своей могучей груди. – Поживем – увидим. А сейчас, пользуясь возможностью, я поздравляю тебя с Новым годом и от всей души желаю, чтобы наступающий 1907 год стал для тебя самым счастливым. И я точно знаю, что так оно и будет.
Китти проводила миссис Мак Кромби взглядом. Почтенная матрона плавно выплыла из комнаты, словно огромное судно под всеми парусами. Но вот дверь закрылась, и Китти тотчас же опустилась на кровать, испытывая одновременно и облегчение, и полное смятение от того, что только что услышала.
В чем Китти была абсолютно уверена, так это в том, что у нее хорошо получается танцевать шотландский хороводный танец под названием «рил». Этому мастерству Китти и ее младших сестер обучила мама. Частично потому, что сама Адель обожала танцы, а частично из-за того, что рил был отличным способом согреться долгими зимними вечерами в Лейте. Да и чем еще можно было заняться в их холодном доме?
Но как же пригодились все эти навыки, приобретенные в родительском доме, сегодня вечером, думала Китти, самозабвенно отплясывая под мелодию песенки «Герцог из Перта». Правда, Китти немного завидовала мужчинам, облаченным в килты. У тех хоть ноги были голые. А тут шелковое платье, тугой корсет, да еще тяжелый шарф-тартан, скорее целая накидка. Китти чувствовала, что уже вся покрылась потом, как тот грязный поросенок. Ну и пусть, думала она. Сегодня это ее ни капельки не волнует, и она продолжала танцевать один рил за другим, все время меняя партнеров. Наконец, уже где-то ближе к полуночи, она совсем выдохлась и присела отдохнуть. Эндрю тотчас же принес ей большой бокал фруктового пунша, чтобы хоть немного утолить жажду.
– Вот так дела, мисс Макбрайд! Сегодня вечером вы открылись всем нам с еще одной стороны. Оказывается, вы замечательно танцуете.
– Спасибо, – поблагодарила Китти за комплимент, тяжело дыша. Только бы Эндрю не приближался к ней вплотную. Она была уверена, что уже вся провоняла потом.
Через несколько минут Эндрю сопроводил Китти в холл, где уже собрались и все остальные гости. Все с нетерпением затаились в ожидании. Кто же первым переступит порог под бой курантов? Кого им придется сегодня приветствовать первым? Такова старинная шотландская традиция, и в доме Мерсер она соблюдалась неукоснительно. Все собрались вокруг рождественской елки. Она уже успела изрядно поредеть. Густой слой иголок лежал на полу. Китти остановилась рядом с Эндрю.
– Осталось десять секунд! – зычным голосом выкрикнул Стефан. И все гости стали хором отсчитывать оставшееся время, пока часы не пробили полночь. Все тут же бросились обнимать друг друга и поздравлять с Новым годом.
Неожиданно Китти обнаружила, что Эндрю тоже обнял ее.
– С Новым годом, мисс Макбрайд! С новым счастьем! Хотел бы попросить вас…
Китти взволнованно глянула в его лицо:
– Что именно?
– Можно мне впредь называть вас просто Китти?
– О да! Конечно!
– Что ж, лично я очень надеюсь, что в наступившем 1907 году наша дружба… окрепнет. Я… то есть, я хочу сказать, Китти…
– С Новым годом, мой мальчик! – прервал их разговор Стефан и ласково потрепал сына по спине. – Не сомневаюсь ни минуты, ты еще заставишь меня гордиться твоими успехами в Бруме.
– Постараюсь оправдать твое доверие, отец.
– С Новым годом, мисс Макбрайд! И с новым счастьем тоже! Вы стали истинным украшением нашего новогоднего семейного вечера и всех рождественских праздников. – Стефан слегка подался вперед и тепло расцеловал Китти. Его закрученные усы приятно пощекотали ее щеку. – Хочу за нас двоих выразить надежду, что вы изыщете возможность задержаться в Австралии и погостить у нас подольше. Не правда ли, мой мальчик? – Стефан выразительно глянул на сына и двинулся дальше по кругу поздравлять с Новым годом остальных гостей.
Эндрю тоже поспешно ретировался, извинившись. Дескать, надо поздравить маму. Китти же направилась на веранду, чтобы подышать немного свежим воздухом.
Внезапно пара сильных рук подхватила ее с земли и закружила в воздухе, а через какое-то время снова поставила на землю.
– С Новым годом, мисс Макбрайд! С новым счастьем, Китти… Кэт… Да, имя Кэт подходит вам больше. Вы похожи на такую грациозную кошечку. И такая же легкая на подъем, сообразительная… гораздо умнее, чем показались мне с самого начала. Думаю, большинство людей даже не подозревают о том, насколько вы умны. Словом, вы – самый настоящий воитель, и вам не страшны любые опасности.
– Вы так считаете? – Голова у Китти все еще кружилась, и она изо всех сил пыталась обрести равновесие. Но вот она глянула на Драммонда. – А вы не пьяны случаем?
– Тише! Прошу вас! Ни слова больше, мисс Китти-Кэт. Возможно, я и в самом деле немного навеселе. Но люди утверждают, что я само очарование, когда нахожусь под мухой. Кстати, хочу вам кое-что сказать.
– Что же именно вы хотите сказать мне?
– Наверняка вы знаете, что в доме полным ходом идут разговоры и разрабатываются всяческие планы касательно того, чтобы вы вошли в нашу семью уже на постоянной основе.
– Но я…
– Не притворяйтесь! И не делайте вид, что вы этого не знаете. Ведь это же очевидно всем! И все видят, что Эндрю без памяти влюблен в вас. Я собственными ушами слышал, как эту тему обсуждали мои родители. Отец – целиком «за». Мама, по каким-то непонятным, думаю, сугубо женским причинам, настроена менее решительно. Но поскольку в этом доме решающее слово всегда за отцом, то не сомневаюсь, официальное предложение руки и сердца не заставит себя долго ждать.
– Уверяю вас, я ни о чем таком и не помышляла.
– Тогда здесь одно из двух. Либо вы само воплощение скромности и чистоты, либо гораздо глупее, чем я думал о вас. Естественно, Эндрю, как старший брат, имеет все права первородства. Но прежде чем вы примете окончательное решение, я бы тоже хотел поучаствовать в этом соревновании. Швырнуть, так сказать, свою шляпу в кольцо. А для начала скажу вот что. Как женщина, как представительница слабого пола, вы обладаете целым набором качеств, которые меня восхищают. И потому…
Впервые за все время знакомства с Драммондом Китти увидела в его глазах смятение.
– Дело в том…
Внезапно он заключил ее в объятия и крепко поцеловал в губы. Наверное, потому, что это стало для нее полнейшей неожиданностью, Китти не отшатнулась от него. А может, почувствовала удовольствие от самого поцелуя. Потому что все тело ее вдруг стало таять, словно кусок сливочного масла, которое оставили нечаянно на жарком австралийском солнце.
– Ну вот! – выдохнул наконец Драммонд, отпуская ее от себя. Потом наклонился и прошептал ей на ухо: – Запомни: мой брат может обеспечить тебе спокойную и безопасную жизнь. Зато со мной твоя жизнь будет полна приключений и впечатлений. А потому поклянись мне, что не станешь торопиться с принятием окончательного решения, пока я не вернусь из Европы. Ну, а прямо сейчас я отправляюсь в наш с тобой кабачок «Эдинбургский замок». Буду праздновать там с друзьями встречу Нового года до самого утра. Доброй вам ночи, мисс Макбрайд.
Прощальный взмах рукой, и Драммонд возвращается в дом, оставляя ее одну на веранде. А через какое-то время Китти услышала цокот копыт и звук отъезжающей повозки. Китти машинально провела пальцами по губам. И замерла в сладостной истоме, вспоминая каждую секунду того удовольствия, которое доставил ей Драммонд своим поцелуем.
Утром следующего дня Китти не увидела Драммонда. Он отправился ни свет ни заря в порт, чтобы лично проследить за тем, как идет погрузка их с отцом багажа на борт парохода. Китти вручила письма домой Стефану Мерсеру, который любезно пообещал ей отправить письма почтой, как только они с сыном достигнут берегов Европы.
– Впрочем, – добавил Стефан, весело подмигнув, – может статься, что я лично доставлю ваши письма адресатам. До свидания, моя милая. – Он нежно расцеловал Китти в обе щеки. Все домочадцы проводили мистера Мерсера до крыльца, наблюдая за тем, как он садится в карету.
За завтраком в столовой были только Китти и Эндрю. Миссис Мак Кромби попросила подать ей завтрак в комнату, а Эдит отправилась в порт, чтобы проводить мужа и сына в плавание и пожелать им доброго пути. Наслушавшись вчерашних разговоров, Китти чувствовала себя не совсем уютно наедине с Эндрю. Кажется, и его терзали сходные чувства: он явно был не в своей тарелке.
– Мисс Макбрайд, – начал он нерешительно.
– Пожалуйста, Эндрю. Мы же договорились, что вы будете звать меня просто Китти.
– Ах да! Конечно! Китти, вы катаетесь верхом?
– Катаюсь. Вернее, каталась. Я обучалась верховой езде еще в детстве, когда навещала летом дедушку и бабушку в Дамфрисшире. Некоторые пони были совсем необузданными… Привыкли носиться по болотным пустошам. Так что часто сбрасывали меня со спины на землю. А почему вы спрашиваете?
– Я вот тут подумал. Быстрый галоп – лучшее средство для того, чтобы прочистить мозги. У нас есть бунгало неподалеку, в горах. Эти горы у нас тут называют холмами Аделаиды. В имении есть небольшая конюшня. Как смотрите, если мы с вами наведаемся туда прямо сегодня? Там и воздух чище и прохладнее. Думаю, вам там понравится. Кстати, мама разрешила мне выступить в качестве вашего провожатого в этой поездке. Что скажете?
Двумя часами позже они уже прибыли на место. Китти предполагала увидеть небольшой семейный домик, а потому была сражена наповал, когда в долине пред ней предстало бунгало семейства Мерсер. Самый настоящий дворец, только одноэтажный, раскинувшийся посреди пышной зелени садов и опоясанный со всех сторон верандами. Она сделала разворот на триста шестьдесят градусов: бесконечные зеленые холмы стелились и убегали вдаль до самого горизонта. Пейзаж в чем-то напомнил ей знаменитые шотландские пустоши.
– Как красиво! – восхитилась она совершенно искренне.
– Рад, что вам здесь нравится. А сейчас, если позволите, я покажу вам наши конюшни.
Спустя полчаса они отправились на верховую прогулку. Они спустились вниз, в долину, и неспешно потрусили вперед по равнине. Но вот Китти пустила лошадь легким галопом. Эндрю тоже прибавил скорость. Китти огляделась по сторонам и весело рассмеялась, громко, во весь голос: какое же это наслаждение – почувствовать прохладную струю воздуха на своей щеке и снова окунуться в мир буйной зелени, объявшей их со всех сторон.
Когда они вернулись после прогулки в бунгало, на веранде уже был накрыт легкий обед для двоих.
– Как вкусно пахнет и выглядит так аппетитно! – воскликнула Китти, все еще тяжело дыша после интенсивных физических упражнений. Она плюхнулась на стул и без промедления схватила кусок свежего хлеба, еще теплого, только-только из печки.
– А вот и лимонный ликер, если желаете, – тут же предложил Эндрю.
– И кто же нам все это приготовил?
– Экономка. Она постоянно живет в доме. Круглый год.
– И это несмотря на то, что, по вашим словам, вы бываете в бунгало крайне редко?
– Да. Мой отец – очень богатый человек. Я тоже в один прекрасный день намереваюсь стать богатым.
– Уверена, так оно и будет, – обронила Китти после короткой паузы.
– Само собой, – заторопился Эндрю исправить собственный промах, – богатство для меня – не самоцель. Однако здесь, в Австралии, деньги решают очень многое.
– Деньги везде решают многое, но я, со своей стороны, убеждена в том, что счастье, обычное человеческое счастье, не купишь ни за какие деньги.
– Абсолютно согласен с вами, Китти. Как говорится, целиком и полностью. Семья и… любовь – это действительно самое главное в жизни.
Остаток трапезы прошел в полном молчании. Китти просто наслаждалась окружающей природой, стараясь не думать о том, каковы были на самом деле побудительные мотивы Эндрю, пригласившего ее в эту поездку.
– Китти, – первым нарушил затянувшееся молчание Эндрю. – Наверное, вы догадываетесь, почему я привез вас сюда?
– Чтобы познакомить меня со здешними красотами? – спросила Китти, чувствуя фальшь собственных слов.
– И это тоже… отчасти… Но, наверное, для вас совсем не стало сюрпризом, что я… по-настоящему увлекся вами за последние десять дней.
– О, думаю, знай вы меня чуть подольше, вы бы уже начали уставать от меня. Честное слово, Эндрю!
– Сильно сомневаюсь в этом. Просто вы, как обычно, скромничаете. Я имел пространную беседу со своей тетушкой. Она знает вас с детства, и у нее не нашлось ни единого плохого слова в ваш адрес. По ее словам, да я и сам это вижу, вы – само совершенство. Я уже поставил в известность и отца, и мать о своих дальнейших намерениях… Мои родители выразили согласие…
Эндрю поднялся со стула и неожиданно опустился на одно колено перед Китти:
– Катерина Макбрайд, имею честь просить вас стать моей женой.
– Господи! – воскликнула Китти после некоторой паузы, которую, она надеялась, Эндрю не истолкует как ее нежелание продолжать разговор. – Для меня ваше предложение стало полнейшей неожиданностью. Я и подумать не могла…
– Все потому, что вы, Китти, такая, как вы есть… Скромная до крайности. Девушка… фактически молодая женщина, которая совершенно не отдает себе отчета в своей красоте… И в своем богатом внутреннем мире… Да, вы прекрасны, Китти. И я влюбился в вас с первого же взгляда. И с самой первой минуты, как увидел вас, захотел, чтобы вы стали моей женой.
– Неужели правда?
– Правда. Должен признаться, я вовсе не романтик по натуре. Но… – Эндрю вдруг покраснел. – Но мои чувства к вам можно описать именно так: любовь с первого взгляда. И потом. – Он издал короткий смешок. – Знаете, меня так поразила ваша непосредственная реакция на то, что в Бруме имеются следы динозавров. Помнится, вы пришли в такой восторг. А ведь большинство девушек и понятия не имеют, кто они такие, эти динозавры. А уже интересоваться их следами… Вот тогда я и понял, что вы подходите мне по всем статьям. Так что скажете?
Китти взглянула на Эндрю, все еще стоявшего перед ней на коленях. Какое у него красивое лицо, подумала она и, подняв голову, перевела взгляд на прекрасный ландшафт вокруг. Красивое, богатое имение, которое Эндрю наверняка унаследует в один прекрасный день. Потом мысли непроизвольно перекочевали в Лейт. Она вспомнила отца, который на словах обожал свою старшую дочь. Но, как только понял, что она в курсе его мерзких делишек, тотчас же услал ее на другой конец света.