Куренина Юлия Юрьевна, одинокая пенсионерка, 30 лет проработала директором библиотеки. Директором. Но библиотеки. Вернее, все-таки: библиотеки, но директором.
Максим Казаченко, под 30 лет, жилец Курениной (начиная со 2-го эпизода), бывший актер, теперь риелтор. Научившись деловитости, не вытравил из себя человечность, и в этом его проблема.
Квартира 6
Римма, 23–24 года, девушка из провинции, купившая квартиру на деньги родителей и мечтающая о славе и богатстве. В этом никакой романтики, она просто категорически не согласна прозябать, она все сделает, чтобы не прозябать. Почти все.
А также:
Вадим Лепешинский, под 30 лет, друг Максима, телевизионный, а в мечтах киношный режиссер с огромными творческими амбициями.
Режиссер, Продюсер, Голос Сережи.
Оформление сцены, естественно, на усмотрение художника. Можно сделать двухэтажную конструкцию – по три квартиры на каждом этаже. Выгородка побольше – сама квартира, рядом с нею крохотная клетушка – санузел. Подразумевается, что в квартирах телекамеры есть, а в санузлах нет. Неплохо бы построить в центре старинную широкую лестницу с резными перилами, с прутьями-зажимами на ступенях – для ковровой дорожки. На переднем плане – общая кухня. Правда, в таком варианте персонажи, не занятые в эпизоде, вынуждены будут пережидать – ничего не делать или изображать бытовую деятельность, что отвлечет внимание. Но можно поработать со светом, затемняя их секции.
А можно воспользоваться кругом, если он есть: круг поворачивается – меняются квартиры.
Не исключены и другие решения.
Часть первая
В кафе. Два приятеля, Максим Казаченко и Вадим Лепешинский, идут с подносами к столу. Максим заканчивает разговор по телефону. По ходу разговора они садятся за стол, едят.
МАКСИМ. Только вы тоже не рассчитывайте, что я с первого раза… Нет, но я… Я говорю: с первого раза, сами понимаете… Балахин сколько с этим домом работал? Я не отказываюсь, я просто – человек за два месяца не решил, в больницу из-за этого слег, а вы хотите… Еще не встречался, сегодня или завтра. Я говорю: Балахин два месяца… (Еле скрывая досаду.) До свидания.
ВАДИМ. Начальство?
МАКСИМ. Дом надо расселить. А жильцы уперлись. Коммуналка с видом на Кремль, видите ли.
ВАДИМ. В Москве есть такие дома?
МАКСИМ. В Москве все есть. Вот так вот. Ты режиссер, известный человек, а я… Коммерция. Но лучше быть хорошим риэлтором, чем плохим актером.
ВАДИМ. Ты на меня намекаешь?
МАКСИМ. Я же сказал – актером. А ты в режиссеры выбился. Снимаешь что-нибудь?
ВАДИМ. Что-нибудь, да.
МАКСИМ. Не сердись, я просто отстал от всего, телевизор не смотрю, в кино не хожу… Главное, они что хотят, ты подумай! Либо каждому по квартире в центре, либо элитные квартиры в экологически чистом районе. Обнаглели! (Посмеиваясь.) Там старушка вроде бы комнату сдает, вселюсь на недельку и начну диверсионную работу.
ВАДИМ. По ночам в простыне ходить? Пугать?
МАКСИМ. Рассорить всех. Одному уксус в суп, другому мусор под дверь. Да нет, шучу, конечно.
ВАДИМ. А в чем твой интерес? Проценты?
МАКСИМ. Доля. Чем меньше мы им заплатим, тем больше я получу. Обратно пропорционально то есть.
ВАДИМ. Лихо. (Задумчиво помешивает ложечкой в чашке.) А хочешь, помогу?
МАКСИМ. Ладно, брось.
ВАДИМ. Ты с ними, как я понял, еще не встречался?
МАКСИМ. Другой работал, чуть инфаркт не получил.
ВАДИМ. Отлично. Ты там селишься. Через пару дней я появляюсь и уговариваю всех сняться в реалити-шоу. Не даром, конечно.
МАКСИМ. Не согласятся.
ВАДИМ. Согласятся. Я же говорю – не даром. Победитель получает хорошую квартиру, остальные – какие-то деньги. Вам ведь все равно придется кому-то дать то, что требуют?
МАКСИМ. Придется. Нет, а смысл?
ВАДИМ. Смысл простой: через месяц они друг друга возненавидят и разбегутся. А ты будешь контролировать процесс.
МАКСИМ. А если не разбегутся?
ВАДИМ. Разбегутся.
МАКСИМ. Понял. А тебе-то зачем?
ВАДИМ. Творческий интерес. Реалити-шоу, но без шоу, без игры, без подделок. Давно хотел. Кино под названием «Камера». Одна-единственная камера и все, что туда попадет. Но им скажем, что везде. Муляжи повесим.
МАКСИМ. Только скажешь мне, где настоящая камера. Я светиться не хочу.
ВАДИМ. Значит, согласен?
МАКСИМ. Черт… (Смеется.) Идиотская затея. Но они тоже идиоты. Так что может и сработать!
ВАДИМ. Ты, главное, уговори свое начальство. Чтобы была квартира, деньги, в самом деле, какие-то.
МАКСИМ. Уговорю, они не дураки, поймут, что дешевле обойдется. Надо же, как судьба нас опять сводит!
Поднимает руку, Вадим ударяет своей – так они скрепляют уговор.
Общая кухня. Вечер. Постепенно будет темнеть, тогда зажгут свечи, керосиновую лампу. Суепалова готовит ужин, Миша Жучков у окна читает газету и пьет пиво из большой пластиковой бутылки, Римма, стоя на табурете, развешивает постиранное белье. Входит Максим.
СУЕПАЛОВА (вполне добродушно). Максим, вы опять свою кастрюльку на мою горелочку поставили? Неделю уже здесь живете, запомнить уже можно!
МАКСИМ. Извините, Нина Петровна. Переставлю.
СУЕПАЛОВА. Да я переставила уже. У нас шесть горелочек на каждую квартиру и две общие. Вы лучше на общую ставьте тогда, чтобы не ошибиться.
МАКСИМ (Римме). Помочь?
Она не отвечает.
ЖУЧКОВ. Рим, а чего тут носить? Тут носить нечего. (Таз с бельем Риммы стоит возле него, он подцепляет пальцем трусики Риммы – крошечные.) Что с ними, что без них!
Входит Жучкова, Жучков бросает трусики обратно, а бутылку поспешно ставит между кухонным столом и стеной. Но Жучкова заметила. Подходит, достает бутылку.
ЖУЧКОВА. Не много тебе?
ЖУЧКОВ. Достаточно. Я отдыхаю.
ЖУЧКОВА (отпивает). О чем собрание будет, кто знает?
СУЕПАЛОВА. Уговаривать опять будут. Грозить, что снесут. Прямо с людьми. И ведь могут! Или подожгут. Я уже ночью не сплю, боюсь!
Входит Суепалов.
СУЕПАЛОВ. Я им сразу скажу: в суд на вас! Обнаглели, не боятся никого! Света лишили, скоты! Мы в государстве живем или где? Я на государство всю жизнь работал, между прочим! (Суепаловой.) Соли не сыпь, я в тарелку потом.
СУЕПАЛОВА. Я немного.
СУЕПАЛОВ. Пересаливаешь всегда. Суставы – видишь? (Показывает пальцы.) Бугры!
СУЕПАЛОВА. Сам соль всегда любил, а я виновата?
СУЕПАЛОВ. А кто сыпал-то? Ты меня приучила. Сама солеедка, и меня тоже.
СУЕПАЛОВА. У меня бугров нет.
СУЕПАЛОВ. Мало ли. У всех свой организм. У тебя не отлагается, а у меня отлагается. Не сыпь, сказал.
СУЕПАЛОВА. Да не сыпала я ничего!
Эта перепалка – вполне миролюбива.
Входит Павел Рамкин, видит Римму, развешивающую белье.
РАМКИН. Рим, ты извини. Может, потом?
РИММА. Что?
РАМКИН. Белье потом повесишь? А то они придут, увидят условия, подумают: ага, им плохо. И начнут давить.
ЖУЧКОВА. А нам хорошо, да? Ты по свету обещал что-то сделать, Паша.
РАМКИН. Ходил. Показали акт: проводка в аварийном состоянии, эксплуатации не подлежит.
ЖУЧКОВА. Пусть на новую меняют!
РАМКИН. Дом на слом, не положено. Если хотим, меняем сами.
ЖУЧКОВ. Хотим, но не можем! Ты знаешь, сколько это стоит?
РАМКИН. Я продумываю вариант – кабель кинуть через окно. Договориться с электриками частным порядком.
СУЕПАЛОВА. Все равно отрежут.
РАМКИН (Римме, которая застыла в нерешительности). Чего ты? Давай помогу?
РИММА. Я полчаса вешала.
РАМКИН. А снимем за минуту. Помочь?
РИММА. Не надо.
ЖУЧКОВА. Я помогу, а, Рим? (Встает на другой табурет.)
РИММА. Не надо, я сама. (Снимает белье, не выпуская бутылки из руки.)
ЖУЧКОВ (тянется к бутылке). Уронишь!
РИММА. Будешь дергаться – точно уроню. (Сняв белье, остается на табурете.)
МАКСИМ. Они все равно что-нибудь придумают. Вам же будет хуже.
РАМКИН. А тебе-то что? Ты жилец тут.
МАКСИМ. Я просто… Сочувствую.
Входит Куренина.
КУРЕНИНА. Максим, в аптеку не сходите?
РАМКИН. Юлия Юрьевна, в чем дело? Не надо болеть, сегодня не надо, держитесь!
КУРЕНИНА. Да все нормально, просто посмотрела – валокордина нет. А вдруг ночью что-нибудь? (Максиму.) Сходите?
МАКСИМ. Конечно. (Идет из кухни.)
КУРЕНИНА. Деньги возьмите.
МАКСИМ. Да не надо!
КУРЕНИНА. Максим, я этого не люблю!
Дает ему деньги, Максим уходит.
ЖУЧКОВ. Темнят. (Жучковой.) Ты чего встала как постамент?
Жучкова спрыгивает, отхлебывает из бутылки, отдает мужу.
КУРЕНИНА (подходит к окну). Дерево спилили, никакого вида теперь нет.
СУЕПАЛОВ. Паша спилил.
КУРЕНИНА. Зачем?
СУЕПАЛОВ. Машину ставить. Я без обид, Паша.
РАМКИН. С обидой, Николай Иванович, а зря! Дерево сухое уже пять лет, я специалистов вызывал, они четко сказали: дерево мертвое.
ЖУЧКОВ. Площадку можно было сделать детскую.
РАМКИН. Миша, у тебя у самого машина теперь на этом месте стоит.
ЖУЧКОВ. Раз освободилось место, почему не поставить. И моя в два раза меньше твоей.
РАМКИН. Купи больше, я не против.
ЖУЧКОВ. Не наворовал еще.
РАМКИН. Если у кого-то неплохая зарплата, он обязательно ворует?
ЖУЧКОВ (благодушно усмехнувшись). Как правило.
Римма, закончившая собирать белье, выносит таз из кухни. В двери сталкивается с Линой, вернее, почти сталкивается, Лина обходит ее.
ЛИНА. Что, уже собрание?
РАМКИН. Еще нет. Спит?
ЛИНА. Только заснул.
СУЕПАЛОВА. Рано укладываете. А тихий он у вас! Наш орал, помнишь, Коль?
СУЕПАЛОВ (пробует суп). А?
СУЕПАЛОВА. Толик наш как орал, помнишь?
СУЕПАЛОВ. Он и сейчас орет. Сорок лет орет – никак не успокоится. Пересолила!
СУЕПАЛОВА. Вот ни крошки соли не сыпала, вот ни одной! Это тебе мерещится!
Входит Костя Бурский. Длинные волосы, кожаные потертые штаны, джинсовая рубашка. Сохраняющийся уже несколько десятков лет образ рок-музыканта.
БУРСКИЙ. Органолептические галлюцинации?
СУЕПАЛОВ. Чего? (Жене.) Готово уже. Неси, а то не успеем.
СУЕПАЛОВА (берет кастрюлю, Бурскому). Не хочешь тарелочку? А то твоя тебя не кормит совсем, я смотрю.
БУРСКИЙ. Мы в ресторанах обедаем.
ЖУЧКОВ. Оно и видно.
БУРСКИЙ. Как тебе видно, Миша? (Осматривает одежду.) Следы пищи?
РАМКИН. Многолетние.
БУРСКИЙ. Представителю малого и среднего бизнеса мое почтение! (Суепаловой.) Налейте, если не жалко.
Берет тарелку, Суепалова наливает ему суп, Бурский пристраивается у кухонного стола, начинает есть. Суепаловы уходят.
Входит Настя. Заспанная, вялая.
НАСТЯ. Суп?
БУРСКИЙ. Горячий.
Настя достает из стола ложку, садится рядом с Костей, ест из его тарелки.
ЖУЧКОВА. Сутки! Прямо зависть берет. Настя, я серьезно, это надо уметь, ты сутки спала.
НАСТЯ. А ты бы постояла каждый день на ногах.
ЖУЧКОВА. Я не только стою, я бегаю! У нас одна пришла, через три дня сбежала. Говорит, я думала, детский сад это сюси-пуси, а это же, говорит, каторга! Один орет, другой пищит, третий обделался, четвертый ложку проглотить хочет! Ужас!
НАСТЯ. Дети все равно дети. Ну, кричат. А ты послушай музыку по десять часов подряд. Покупатели – как глухие все, ставят на полную громкость.
БУРСКИЙ. Не цивилизованно. В наушниках надо слушать.
НАСТЯ. У хозяина политика такая: чтобы на улице слышно было. Чтобы заманивать.
ЖУЧКОВ. Смени магазин. Иди в автомобильный – вон, за углом который. Тишина, как в музее. Стоят три машины – «Крайслер» и два «мерина». И людей – никого.
РАМКИН. Еще ужинать будет кто-то? Я к тому, что скоро уже придут.
БУРСКИЙ. Пусть приходят. Меня не смутит.
ЖУЧКОВА. А чего вы не поженитесь, Костя, Настя? Устроим свадьбу, а? Сто лет на свадьбе не была, все подруги замуж вышли.
КУРЕНИНА. В браке быть абсолютно не обязательно. Я обошлась без этой формальности и прекрасно себя чувствую.
ЛИНА. Без детей скучно, Юлия Юрьевна.
КУРЕНИНА. До сорока лет я тоже так думала, Линочка. А потом поняла: что бог ни делает, все к лучшему. Я привыкла жить для себя, для своей работы – тридцать лет директором библиотеки, это, согласитесь… Я эгоистка, не умею ни о ком заботиться. Скорее всего, я плохо воспитала бы детей. Вопрос: что лучше – плохие дети или совсем без детей? Я природой обречена на вымирание, я тупиковая ветвь человечества.
БУРСКИЙ. Обожаю! Юлия Юрьевна, такое остроумие в семьдесят лет – преклоняюсь! Есть надежда, что я в семьдесят не буду маразматиком. Если доживу.
НАСТЯ. У тебя уже сейчас маразм.
Темнеет, Лина начинает зажигать свечи. Рамкин тоже зажигает свечи и керосиновую лампу.
ЖУЧКОВ. Каменный век! Телевизор даже посмотреть нельзя!
ЛИНА. А мне нравится. Нет, без света плохо, но когда свечи – красиво.
Все смотрят. Тишина. Свет медленно гаснет.
Через некоторое время. Стемнело, стало сумрачнее, но свечи горят ярче. Все собрались, сидят – кто где, слушают Вадима.
ВАДИМ. Повторяю еще раз: я не представитель риелторской компании. Я режиссер. Я искал дом для проведения съемок реалити-шоу. На тему выживания, ну, вы такие видели.
КУРЕНИНА. Извините, мерзость!
СУЕПАЛОВА. Если хуже не сказать.
КУРЕНИНА. Но вы же смотрите телевизор, Нина Петровна!
СУЕПАЛОВА. Очень редко. Смотрю и удивляюсь – до чего люди дошли, ужас!
ВАДИМ. Мы сейчас не об этом.
РАМКИН. А о чем? Конкретней нельзя?
ВАДИМ. Говорю конкретно. Мне рассказали о вашем доме. Появилась идея: снять настоящих, живых людей. Не подобранных специально.
РАМКИН. Цель? То есть это бред, никто не согласится, мне просто интересно.
ВАДИМ. Цель, как и в жизни, – борьба. «Дом на слом», так и будет называться. Условия, о которых будут знать телезрители: победителю – денежный приз и отличная квартира. За второе место тоже квартира, тоже отличная, в центре, но без денег. За третье – замечательная квартира, но уже не в центре. И так далее – по мере убывания.
МАКСИМ. Кто победителя определит? И как?
ВАДИМ. Вы определите. В конце месяца, а это рассчитано на месяц, вы должны будете проголосовать – начиная с конца. То есть выбрать, кто худший. Он выбывает. Остальные выбирают следующего. В результате остаются, как вы понимаете, две семьи.
РАМКИН. И на этом все кончится. Каждая семья проголосует за себя – и все. Победителя не будет.
ВАДИМ. Будет. Его выберут зрители.
РИММА. То есть – кто больше понравится?
ЖУЧКОВА. О, о, оживела! Победила уже?
ВАДИМ. Да, кто больше понравится. По опыту знаю, что это дело непредсказуемое. Победителем может стать самый вредный и самый наглый участник. И при этом не самый умный. Если уж у нас за таких политиков голосуют, то в такой ситуации – тем более.
МАКСИМ. Миша, у тебя есть шанс!
ЖУЧКОВ. А по морде если? Ты вообще тут ни при чем, ты жилец!
ВАДИМ. Кстати, жильца тоже решено включить в состав участников.
РАМКИН. А гарантии какие? Договор будет?
ВАДИМ. Естественно. С каждым заключается договор на оплату, потому что, естественно, вам за это шоу заплатят.
ЖУЧКОВ. Сколько?
ВАДИМ. По три тысячи в эквиваленте евро.
ЖУЧКОВА. Ничего себе!
РАМКИН. Это меньше, чем…
ВАДИМ (прерывает). Обсуждаемо! Все обсуждаемо!
РАМКИН. Я только не понял, квартиры нам в самом деле дадут?
ВАДИМ. Нет.
Общие смешки, выкрики разочарования, чей-то свист.
ВАДИМ. Вы меня все-таки не поняли. Мы разыгрываем эту ситуацию! Ра-зы-гры-ва-ем! В итоге вы получаете деньги, вас узнаёт вся страна, но вы остаетесь в своих квартирах. Вы же этого хотите?
РАМКИН. Мы хотим получить за них достойное жилье!
ВАДИМ. Ну и получите. Может быть. Если покупатель не откажется от своей затеи. Одно другому не помеха, что тут непонятного?
ЖУЧКОВ. Пять тысяч – и я все пойму. Сразу.
ВАДИМ (что-то прикинув). Хорошо.
ЖУЧКОВ. Все, я согласен!
СУЕПАЛОВ. Согласен он! А ты других спросил? Лично я с голым задом перед людьми никогда не бегал – и не буду!
ВАДИМ. Вас никто об этом не просит.
МАКСИМ. Получается ни за что бороться будем? То есть деньги – это хорошо, но победитель должен быть. Настоящий. Если уж без миллиона, то с гарантией хорошей квартиры!
РАМКИН. Мы и так получим хорошие квартиры – все!
МАКСИМ. Удивляюсь тебе. Деловой человек, а веришь в глупости. Да никто на это не пойдет! Знаю я риелторов, имел с ними дело. Это такие волки, они все равно вас обманут!
РАМКИН. Посмотрим!
НАСТЯ. Постойте! Вы извините, но я ничего не поняла. (Вадиму.) Вы еще раз можете объяснить, что мы тут будем изображать?
ВАДИМ. Объясняю. В течение месяца вы будете изображать самих себя. Людей, живущих в доме на слом и борющихся за победу. Что знают зрители – что вы должны получить призы по убывающей, что будете голосовать, что будете бороться. Чего не знают и о чем вы, кстати, ни в коем случае не должны говорить – что вам за это платят и что вы получаете инструкции. И что призов в виде квартир не будет – это к риелторам и к тем, кто хочет купить ваш дом.
МАКСИМ. Реальный приз должен быть! Хотя бы одна квартира – гарантированно.
ВАДИМ. Хорошо. Согласен.
ЛИНА. То есть вы здесь везде камеры установите?
ВАДИМ. Да, мадам.
РАМКИН. Она тебе не мадам!
ВАДИМ. Извините. Да, конечно, мы установим камеры в ваших квартирах. Кроме санузлов, естественно.
ЛИНА. Я не согласна!
ЖУЧКОВ. А как вы их поставите без электричества? Как снимать будете?
ВАДИМ. Я договорился, проводку восстановят.
ЖУЧКОВ. Телевизор можно будет смотреть!
ВАДИМ. Нет. Условия – телевизоры выносятся, телефоны отключаются, в том числе мобильные.
КУРЕНИНА. Вы шутите? А «Скорую помощь» вызвать?
ВАДИМ. Дежурный врач всегда будет наготове. Я предлагаю: не решайте сгоряча. Условия я озвучил. Через сутки, то есть завтра, в то же самое время я вернусь – с договорами, со всеми документами, которые понадобятся, и вы объявите свое решение.
ЖУЧКОВА. Минуточку, я не поняла, этот месяц мы на работу ходить не будем, что ли?
ВАДИМ. Конечно, нет. Возьмете отпуск – очередной или за свой счет.
РАМКИН. За ваш.
ЖУЧКОВ (жене). Тебе нужна работа вместо пяти тысяч?
КУРЕНИНА. Только зря теряете время, молодой человек!
ВАДИМ. Возможно. У нас еще как минимум три объекта, просто ваш по случаю оказался первым. Варианты имеются!
Затемнение.
Вадим звонит Максиму, который один в кухне. Максим – у кулисы, в сторонке.
ВАДИМ. Что говорят?
МАКСИМ. Разошлись все. Пошумели и… Но, похоже, дело не катит.
ВАДИМ. Посмотрим. Слушай, а эта девушка, она кто?
МАКСИМ. У нас их целых три.
ВАДИМ. Которая не жена Рамкина и не подруга музыканта?
МАКСИМ. Римма?
ВАДИМ. Кто она?
МАКСИМ. Вообще-то она не москвичка. Старушка тут померла, а она купила эту квартиру.
ВАДИМ. Есть спонсор?
МАКСИМ. Нет, родители помогли. Ничем не занимается, хочет стать моделью или актрисой. А что? Понравилась?
МАКСИМ. При чем тут это? Есть одна мысль. Но потом. Ты не пускай на самотек, ладно? Давай там что-нибудь по мере возможности!
Квартира 1 — Суепаловых.
СУЕПАЛОВ. Клоуном никогда в жизни не был – и не буду!
СУЕПАЛОВА. Почему обязательно клоуном? Никто не заставляет. Пять тысяч, Коля, ты подумай! Толику поможем, ты знаешь, в каком он положении!
СУЕПАЛОВ. Сам в него попал! Набрал долгов – и что теперь? А у нас только пенсия!
СУЕПАЛОВА. Живые деньги предлагают, Коля! Всего за месяц!
СУЕПАЛОВ. И ты веришь? Они сейчас чего хочешь наобещают!
СУЕПАЛОВА. Аванс можно взять. Толик прямо возродится, ты представь! Соня звонила ему, он в полном ужасе, пить начал.
СУЕПАЛОВ. Как будто он переставал!
СУЕПАЛОВА. Не так!
СУЕПАЛОВ. Ты соображай вообще, что предлагаешь! Увидят в телевизоре мои знакомые, друзья. Скажут – дожил, скачет как козел!
СУЕПАЛОВА. А ты не скачи, кто велит-то? А друзья у тебя все вымерли, у тебя их и было всего ничего! Ты же не знаешься ни с кем, Коля!
СУЕПАЛОВ. А сестра?
СУЕПАЛОВА. Ох, сестра! Хоть по телевизору увидитесь, вы три года друг с другом не общались совсем!
СУЕПАЛОВ. Все, я сказал!
СУЕПАЛОВА. Коля…
СУЕПАЛОВ. Я сказал – и все! Без разговоров!
Выходит, хлопнув дверью. Суепалова плачет.
Квартира 2 – Рамкиных. Лина говорит по телефону, Рамкин лежит на диване с ноутбуком и смотрит кино. Звуки кино громкие, хотя невозможно разобрать слова.
ЛИНА. Ты представляешь, да? Представляешь меня в этой роли? Да брось ты! Перестань! Ладно, даже обсуждать нечего. Пока. (Кладет трубку.)
РАМКИН. Что говорит?
ЛИНА. Говорит: если хотите, поживите у нас, а мы за вас поучаствуем. Дура.
РАМКИН. А может, и не дура. Участие в любом шоу – это узнаваемость. А узнаваемость в наше время – капитал. Клиенты увидят: «Кто это?» – «А тот самый, который». И у них сразу к тебе возникнет интерес. И ты на волне этого интереса берешь их в оборот.
ЛИНА. Ты что, хочешь согласиться?
РАМКИН. Я просто рассуждаю. (Пауза.) Этот телевизионщик, он, наверно, риелторов притормозил. Не появляются, не предлагают уже ничего.
ЛИНА. И черт с ними, нам и тут хорошо!
РАМКИН. Ну, не так уж и хорошо. Это я не к тому, чтобы соглашаться. Ничего, заработаем, купим нормальную квартиру…
ЛИНА. А вдруг они что-нибудь… Нина Петровна вон боится – подожгут.
РАМКИН. Не сходи с ума, это же криминал!
ЛИНА. Испугались они криминала!
БУРСКИЙ. Дай досмотреть, а? (Звуки в ноутбуке обрываются.) Черт, аккумулятор разрядился! (С досадой захлопывает крышку ноутбука.)
Квартира 5 — Курениной.
КУРЕНИНА. Полная ерунда! Кто на это согласится? Перед всей страной устроить… Даже не знаю что… Разборку и базар!