– Но ведь вы… – разочарованно начала подруга.

– Постойте, постойте! – замахала руками Элла. – Хватит лекций, я все поняла. Значит, что же это такое получается? Домовой не хочет новых жильцов – вот и шалит, выживая всех, кто приходит смотреть квартиру?

– Да, в общих чертах вы правильно уловили суть, – вынужден был согласиться профессор.

– Сонька, ты как маленькая, честное слово. Познакомился с девушкой. Симпатичная, и бабки водятся. А у меня их никогда нет. Она не жмотничала и часто меня выручала, в общем, мы были созданы друг для друга. Только любовь тут ни при чем.

– Но тогда, – недоумевала Элла, – почему ничего такого не случилось с первым клиентом, которому я продала эту квартиру? С теми хозяевами, что до него, – было. После него – было. А с этим парнем ничего даже похожего. Почему?

– Все мужики свиньи, – сквозь зубы процедила Сонька, Юра согласно кивнул.

– Нормальные у нас были отношения, – заговорил он. – Честно. И Ирка девка хорошая. Хоть и с приветом.

– Увы, на этот вопрос у меня нет ответа, – развел руками профессор. – Особые сущности пока еще совершенно не изучены наукой, никто не разбирается в их психике и особенностях поведения. Быть может, упомянутый вами молодой человек просто понравился трансцендентному обитателю этой квартиры. В отличие от других покупателей.

– А чем она раньше занималась, до того, как дар открылся? – задала я вопрос.

– Очень мило! – фыркнула Элла. – И что же делать? Как мне теперь эту квартиру продавать – с таким-то жильцом в нагрузку!

– Работала в одной фирме, секретаршей. Потом ее из фирмы поперли, а тут дар. Ну и подалась в кабак фокусы показывать.

– Думаю, голубушка, я мог бы попробовать… – как-то не слишком уверенно начал профессор. – Пособить вам в вашей беде за определенную плату. Мне знакомы некоторые способы установления контакта с потусторонними сущностями, и если мы договоримся об условиях…

– Так все-таки фокусы? – нахмурилась я.

– За это не беспокойтесь, – снова перебила Элла. – Заплачу, сколько попросите, только выгоните этого барабашку! Хотя… – тут она на минуту замолкла, потому что в голову вдруг пришла гениальная мысль. – А вы можете выгнать его не насовсем? А так, чтобы он погулял бы где-нибудь месячишко-другой, а потом снова вернулся бы? Можно даже его и не прогонять, а только уговорить немного посидеть спокойно. Пока клиенты квартиру смотрят, да пока сделка оформляется. А как только деньги будут на руках, пусть делает, что хочет.

– Не знаю, – чуть ли не по слогам ответил Юра.

– А за что ее из фирмы уволили?

– Кажется, я уловил вашу мысль, голубушка, – рука профессора снова потянулась к бороденке. – Сдается мне, наше с вами сотрудничество может перейти на постоянную основу?

– Обвинили в тесной связи с конкурентами.

Надо ли говорить, в какой восторг пришла от этой идеи Элла? Только бы барабашка позволил себя уговорить! Тогда она сможет продать «нехорошую квартиру» не раз и не два, а делать это каждые полгода или даже чаще, после того, как домовой вновь задаст жару очередным новоселам… Только бы он согласился устраивать перерывы в своих бесчинствах на время продажи!

– А связь была?

– А тут, голубушка, предоставьте вести переговоры мне, – с важным видом произнес профессор. – И поверьте, я приложу все усилия…

– Была, теснее некуда. С мужиком она познакомилась и влюбилась по самые уши. Мужик крутой, с бабками, девицы от таких тащатся. Ирку послушать, так она о том, что любовник с ее хозяином был в контрах, знать ничего не знала, но шеф, конечно, не поверил и указал ей на дверь. А потом и любовник ее бросил. И осталась она у разбитого корыта. Хотела руки на себя наложить, тут как раз дар и открылся. – Юра нахмурился и головой покачал, сообразив, должно быть, что говорить в таком тоне о девушке, пусть и не очень любимой, не следует. – Если честно, когда я ее впервые увидел… короче, влюбился. Прямо как в романах пишут. Башню снесло. И я ей вроде нравился. Даже жить вместе хотели.

Как же потом она пожалела, что ни в тот раз, ни в последующие не напросилась к профессору понаблюдать, не узнала у него, что он делает и как именно договаривается с домовым! А просто поверила на слово, что все будет в полном порядке, и умчалась по своим делам. Но ведь сработало! И в тот раз, и во все другие. Пусть услуги старого колдуна-профессора влетали в копеечку, но зато все шло как по маслу. Теперь с «нехорошей квартирой» работала только Элла, ни у кого из ее коллег не получалось ее продать. А у нее все выходило отлично. После того, как переполнялась чаша терпения очередных жильцов и те решались на переезд, они обращались к Элле, а та – к профессору. Он приезжал, что-то такое шаманил в квартире – и там вновь становилось тихо. Элла заключала очередную сделку, получала свои деньги, щедро делилась с колдуном и спокойно ждала очередного возвращения домового.

– И что помешало? – спросила я, внимательно наблюдая за ним.

– Она жить без него не могла. Без мужика этого, хоть он ее и бросил. Все разговоры только о нем. Какой он замечательный, какой умный… Даже причину придумала, почему он ее бросил: оклеветали ее недруги, а он поверил. Послушать дурочку, так выходит: он решил, что она с ним по заданию своего босса дружбу водила, шпионила то есть. Чушь. Он был старше ее лет на двадцать, захотелось молодого тела, а потом, девочка, гуд-бай. А может, правда мозги ей пудрил, чтоб чужие секреты узнать. Короче, поматросил и бросил. А Ирка сказки себе придумывала. Все надеялась. Я ее пробовал вразумить, без толку. Мне все это надоело, и я решил: пусть сохнет по своему бизнесмену. В общем, мы и расстаться не расстались, но и любви не случилось. Так, когда трахнемся, когда пива попьем.

Так «нехорошая квартира» номер двести двадцать два за несколько лет превратила Эллу Аркадьевну из заурядного риелтора в очень состоятельную женщину. Элла уволилась из агентства, занялась частным бизнесом, обзавелась двухэтажными апартаментами на Тверской и домиком на Черноморском побережье, каждый сезон обновляла гардероб и почти каждый год – автомобили и молодых любовников. Только раз их с профессором налаженная схема работы дала сбой, когда один из клиентов из породы «четких пацанчиков», узнав, что купил квартиру «с подселением», быканул и выкатил Элле предъяву. Пришлось тогда от него откупиться. Элла потеряла на этом порядочную сумму, но хорошо, что осталась цела. И с тех пор стала тщательнее подходить к выбору покупателей, окучивая только тех, кого можно не опасаться. Старичков каких-нибудь одиноких, мамочек с детьми… А остальным, неделями обрывавшим ее телефон, каждый раз после очередного выхода объявления тут же отказывала под вежливым предлогом.

– А как звали ее любовника? – спросила я.

Подобная идиллия продолжалась несколько лет… и вдруг две недели назад колдун-профессор неожиданно скончался. Конечно, этого следовало ожидать, так как был он уже в очень почтенном возрасте. Однако все равно у Эллы точно землю выбили из-под ног, ведь ей как раз нужно было продавать квартиру. Но как теперь, без профессора, договориться с домовым? Элла срочно кинула клич по знакомым, и в итоге ей посоветовали одну надежную женщину…

– Понятия не имею. Она фамилию никогда не называла. Я спросил как-то из любопытства, она говорит: зачем тебе, ты ж его все равно не знаешь.

Воспоминания Эллы прервал резкий дверной звонок, прозвучавший в гулкой тишине как-то особенно тревожно.

– Может, она фотографии хранила? – задала вопрос Сонька.

– Иду! Иду! – вскинулась Элла, весьма энергично для человека такой комплекции метнувшись к двери.

– Фоток его я тоже не видел, да и вряд ли он с ней фотографировался, он же наверняка женат, и если не дурак, то осторожничал.

– У кого она в то время работала, тоже не знаешь?

– Почему, знаю. Фамилия ее босса Павликов, фирма то ли «Контраст», то ли «Контакт». Хозяин из бывших бандитов, то есть переквалифицировался в бизнесмены. По мне, все бизнесмены – бандиты, еще Маркс сказал: «В основе каждого состояния лежит преступление». А классикам надо верить. Ирка не раз говорила, что легко отделалась: вышвырнули из фирмы, и все, а могли бы и укокошить.

На пороге стояла высокая и очень худая женщина лет пятидесяти пяти, темноволосая, бледная и явно демонической внешности. Несмотря на теплый август и уже закатившееся солнце, на гостье было длинное и узкое черное пальто, а на носу – большие черные очки. За спиной женщины стояли два огромных черных кофра на колесиках, будто их владелица приехала сюда сразу с вокзала или из аэропорта.

– Так, может, и вправду, – насторожилась Сонька.

– Мама Фима, – с улыбкой айсберга невозмутимо проговорила гостья, и Элла не сразу поняла, что та назвала свое имя.

– Ага, думал, думал и надумал. Брось, чушь все это. Убил ее какой-нибудь наркоман из-за несчастной пары тысяч, что в ее кошельке были.

– Очень приятно, а я Элла, Элла Аркадьевна… – забормотала она. Обычно Элла держалась с людьми намного более развязно, но вид незнакомки почему-то смутил ее и внушил благоговейный трепет.

– А если все-таки…

Внезапно в светильнике на лестничной площадке с громким звоном взорвался плафон, и осколки разлетелись в разные стороны.

– Вот только всяких идей не надо. У вас, баб, идей воз и маленькая тележка. Одна полчаса назад предлагала к ментам идти, стучать на бывшего Иркиного любовника. У нее тоже идея: что он Ирку прикончил.

– Началось! – ахнула Элла, хватаясь за сердце. У нее до сих пор так и стояла перед глазами летящая прямо в голову ваза богемского хрусталя. Но Мама Фима невозмутимо стряхнула упавший ей на руку осколок и проговорила бесстрастным тоном:

– Ты кого имеешь в виду? – на этот раз насторожилась я.

– Ничего, это ненадолго.

– Иркину подругу, Верку Хлопову, вы ее видели. Прицепилась как банный лист… спасибо, я вчера у ментов нагостевался.

– С чего она взяла, что бывший любовник Иры виноват в ее смерти?

Решительным движением отстранив Эллу с дороги, гостья вошла в квартиру, катя за собой кофры, остановилась, огляделась и, похоже, мгновенно оценила обстановку. Подошла к столу, смахнула на пол лежащую на нем стопку глянцевых журналов, подняла крышку одного из кофров и принялась доставать из него какие-то спиртовки, колбы, разноцветные пузырьки, шланги и прочие удивительные вещи, включая старинную книгу в кожаном переплете и человеческий череп.

– Настоящий? – испуганно спросила Элла, указывая на череп.

– Да бред. Якобы Ирка что-то такое о нем узнала. Она ж на нем повернутая была. Расспрашивала всех, кого могла, что да как. Надо Верке, пусть идет к ментам, да куда угодно. А я пас. Лишь бы меня не трогали.

– Оцым-поцым двадцать восемь! – фыркнула в ответ гостья и буквально в считаные минуты соорудила на столе нечто весьма напоминающее алхимическую лабораторию.

Юрка сосредоточился на еде, которую нам минут десять как принесли, а мы с Сонькой сидели с постными лицами. Спрашивается, какое мне дело до чужого любовника с его тайнами, когда своих проблем выше крыши. Однако, несмотря на здравые мысли, любопытство зашкаливало.

– Окна зашторь! – приказала она Элле, и та безропотно подчинилась.

– Верка – девица, с которой ты на улице разговаривал? – спросила подружка.

Вскоре комната, мгновенно наполнившаяся запахом благовоний, уже была освещена только огнем черных свечей и пламенем жаровни. Руки Мамы Фимы, увешенные перстнями и всевозможными амулетами, что-то усиленно толкли пестиком в каменной ступке. На плитке, в медном тазу, забурлила черная жижа.

– Угу.

Тут Элла, зачарованно наблюдавшая за всеми этими магическими действиями, решила упомянуть о самом важном.

– А можно с ней встретиться?

– Вы помните?! Мне не навсегда… Только на месяц.

– Встречайся на здоровье. Она в магазине работает, тут, за углом. «Сударь» называется. Только скажи на милость, тебе это зачем?

– Спокойно! – гостья выгребла из ступки порошок и резко бросила в варево. – Мама Фима – не торговка арбузами, у нее все по-честному. Все, как в поезде Барнаул – Тюмень – по расписанию! Раз сказала «тридцать дней», так сварит ровно на тридцать дней.

На этот вопрос ни я, ни подружка ответить не могли. Сонька вяло жевала, а я разглядывала фонтан и кусты шиповника, пока мое внимание не привлекли мужчина и женщина, появившиеся на стоянке ресторана «Лебедь». Сначала я увидела Николая Ивановича. Он вышел из служебного входа ресторана и сел в машину на водительское кресло. Это меня слегка удивило, потому что, как я знала, он предпочитал ездить с водителем. Время обеденное, и в том, что он заглянул в ресторан, не было ничего особенного.

– А вдруг оно того… – Элла с тревогой покосилась на варево, – слишком сильное окажется?

– Не боись! – заверила ее Мама Фима, открывая другой кофр. – Чтобы навсегда от домового избавиться, нужна темлеха.

Дверь служебного входа вновь открылась, появилась женщина и прямиком направилась к тачке Николая Ивановича, села рядом с ним, но машина с места не тронулась. Ну и что? Николай Иванович – мужчина одинокий, может встречаться с кем угодно. Вот только женщина показалась мне знакомой.

– Что-что нужно?

Я ковыряла вилкой в салате, продолжая поглядывать на машину. Минут через десять дама вышла и скрылась в ресторане. Так и есть. Темные волосы, лицо роковой обольстительницы – дамочка, с которой я столкнулась возле туалета в «Клеопатре». Сейчас волосы ее были стянуты в хвост на затылке, одета в элегантный бежевый костюм, в руках золотистая сумочка. Что ж, вкус у Николая Ивановича есть, а вот чувство самосохранения отсутствует, не то с подобной дамочкой он связываться бы не стал. Впрочем, внешность обманчива.

– Тотальное уничтожение, – пояснила колдунья, доставая что-то из чемодана. – Проще говоря, смерть! А это иной бюджетец. Темлеха куда дороже. А я никому скидки делать не собираюсь. Астрал не богадельня!

Между тем машина Николая Ивановича покинула стоянку и скрылась с глаз. Юрик довольно отвалился на спинку стула и потребовал пива, но Сонька ворчливо ответила:

– Перебьешься.

Вытащенная из кофра вещь оказалась тушкой курицы, ощипанной, но с головой и лапами. Мама Фима посыпала курицу какой-то пахучей приправой, и тушка вспыхнула искрами, словно порох. Замахнувшись черным изогнутым ножом с позолоченной ручкой, колдунья одним движением снесла курице голову. Нож громко ударился о стол, Элла Аркадьевна охнула и вздрогнула, стол от толчка качнулся, одна из склянок упала и разбилась, оставив на полу у ног колдуньи лужу мутной жижи.

– Чтоб тебя! – выругалась Мама Фима на Эллу. – Не хрюкай под руку. Подай взвар!

– Тогда я пошел, – усмехнулся он, чмокнул Соньку в нос, сказал: – Пока, сестренка, – и удалился.

Элла Аркадьевна бросилась к бурлящему на жаровне тазу. А Мама Фима сделала шаг в сторону, протянула руку к книге, но вдруг поскользнулась на той самой кляксе жижи, упала навзничь, растянулась на полу, сильно ударившись затылком, и отключилась.

– Верку навестим? – тут же зашептала подружка.

Несмотря на жару в комнате, Элла задрожала как от озноба, и внутри у нее все похолодело. Только этого еще не хватало! А вдруг колдунья убилась насмерть? Что тогда делать? Полицию вызывать? А вдруг менты не поверят, что она сама упала?

– Мне через полчаса надо быть в банке. На обратном пути, так и быть, заглянем к Верке.

Сбегав в кухню, Элла набрала в стакан воды, сбрызнула ею гостью, а потом принялась лупить ее по щекам, повторяя:

В банк мы поехали на папиной машине, за нами следовал «БМВ» с охраной. Я было хотела позвонить отцу и сказать, чтобы ребята не особо усердствовали, днем нам вряд ли следует чего-то опасаться, но, вспомнив недавний звонок Мигеля, сочла за благо этого не делать.

– Очнись! Ну очнись же!

Собственно, Соньке со мной ехать в банк было необязательно, но она совершенно не способна сейчас усидеть на работе одна. Опять же, Вадим советовал нам держаться вместе, не создавать трудности охране, хотя злодеи вряд ли рискнут ворваться в офис.

Наконец, Мама Фима шевельнулась, и Элла вздохнула с облегчением.

– Живы?! – пробормотала она. – Ну, то-то же. А то я уж подумала… Мне тут никакая темлеха не нужна!

В банке мы пробыли дольше, чем планировали, а на обратном пути свернули в переулок, где находился магазин «Сударь». Если честно, я плохо представляла нашу встречу с подругой Ирины, как мы объясним ей свой интерес? Сомнительно, что она станет отвечать на наши вопросы. Но Сонька заявила: «Положись на меня» – и решительно направилась к магазину.

Внезапно распахнув глаза, Мама Фима сделала хрюкоподобный вдох и забормотала что-то совершенно непонятное:

«Сударь» специализировался на продаже мужских костюмов. Небольшой торговый зал был пуст, не считая двух продавщиц, одна из которых отчаянно зевала возле прилавка, а другая разгадывала кроссворд.

– Это меня с копыт, значит?! Видение было! Вот он, значит, чего здесь пригрел…

– Вы это… как? Лучше? – суетилась вокруг нее Элла.

– Здравствуйте, – сказала Сонька. – Вера сегодня работает?

Даже не взглянув в ее сторону, колдунья села, потом поднялась на ноги и уже совершенно другим, алчным взглядом начала пристально осматривать комнату, словно хотела что-то разглядеть сквозь стены.

– Вера! – заголосила зевавшая девица, заглянув в распахнутую дверь, которая вела то ли в коридор, то ли в подсобку.

– Там взвар-то как, не готов еще? – напомнила Элла, указывая на тазик, из которого уже валил густой вонючий дым.

На ее зов появилась девушка, которую мы не так давно видели в компании Юры, и теперь с удивлением смотрела на нас, ожидая объяснений.

– Пена позеленела! Пора! – спохватилась Мама Фима, выключая горелку и осторожно перенося тазик на стол. Элла Аркадьевна поморщилась и заткнула нос, а колдунья взяла в каждую руку по лапке курицы и стала помешивать ими в тазу.

– Я сестра Юры Серова, – бойко начала Сонька. – Хотела бы с вами поговорить.

– Все углы тебе закрою, кровью стены все омою! – забормотала она.

У-у-у! Словно ветер пронесся по комнате, взметнулась одежда Эллы Аркадьевны, затрепетало пламя свечей.

– О чем? – Удивление на лице девушки лишь увеличилось. Сонька перевела взгляд на ее сослуживицу, и Вера сказала: – Я покурить выйду.

А Мама Фима продолжала зловеще:

Девушки на ее слова никак не отреагировали. Мы втроем вышли из магазина, свернули за угол, здесь была скамейка, но Вера осталась стоять, скрестила руки на груди и произнесла:

– Во дверях воткну кресты, все сожгу тебе мосты!

После этих слов жидкость в тазу вспыхнула зеленым пламенем, освещая испуганное лицо Эллы Аркадьевны.

– Ну, в чем дело?

– Я не дам тебе житья, знай – жилплощадь не твоя! – выла колдунья, размахивая куриными ногами.

– Дело в вашей подруге, – заговорила Сонька. – Ирине Емельяновой. Вечером, когда ее убили, мы были в «Клеопатре». – Далее Сонька изложила свою версию: погибла Ира потому, что во время представления прочитала мысли потенциального убийцы.

И вдруг балконные двери с громким стуком распахнулись, а шторы заколыхались, точно от сильного порыва ветра.

– Она действительно умела мысли читать? – спросила я.

– Вы только не навсегда, не навсегда! – сочла своим долгом напомнить в этот момент Элла Аркадьевна. Но колдунья только отмахнулась от нее куриной ногой.

– Ну… иногда у нее получалось, – неохотно ответила Вера. – Она говорила, если звезды к тому располагают. А со звездами никогда наверняка не знаешь. Еще говорила, что мысли близких людей читать не может, это запрещено.

– На меня ты не ропщи, новый дом себе ищи! – выкрикнула она.

– Кем? – опешила Сонька.

И в ту же секунду точно ураган пролетел по квартире. Все бумаги и прочие легкие вещи смело со своих мест, разметало по комнате. Вмиг стало холодно и – в этом Элла могла бы поклясться! – что-то невидимое с шумом промчалось мимо нее к балкону так, будто это тянули с улицы за веревку. Потом раздался крик, через мгновение – звук удара, будто на улице шлепнулось что-то тяжелое… И стало тихо.

– Не знаю. Слушайте, она с прибабахом была, это точно. Вроде как не от мира сего. Но человек хороший. Ее послушать, все вокруг добренькие и несчастненькие, только им об этом напоминать надо. В ресторане ей платили прилично, публика валом валила ее сеансы смотреть, чего еще надо?

– Ну, вот и все! – удовлетворенно констатировала Мама Фима.

– Значит, все-таки фокус, – недовольно вздохнула Сонька. – И убил ее грабитель.

– Может, и грабитель, – кивнула Вера.

На всякий случай Элла вышла на балкон и, наклонившись через перила, опасливо поглядела вниз. Но конечно же ничего особенного не увидела. Вернувшись в комнату, Элла Аркадьевна вдруг почувствовала, что у нее подкосились ноги. Она опустилась на ближайший стул и машинально допила из стакана воду, которой обрызгивала потерявшую сознание колдунью.

– Юра сказал, у вас есть своя версия, – вмешалась я.

А Мама Фима в мгновение ока разобрала свою алхимическую лабораторию, бережно сложила в пакет черные свечи и вылила остатки еще горячей жижи в раковину, пробормотав себе под нос какое-то заклинание.

– Может, и есть.

– Вы мне расписочку написали? – напомнила Элла.

– И вы хотели идти к следователю.

– А как же! – колдунья шлепнула на стол перед ней заполненный бланк. – Гарантия тридцать дней!

– А выходные и праздники считать? – уточнила Элла.

– Хотела. Вот только не знаю, будет ли толк.

– Оцым-поцым двадцать восемь! – фыркнула Мама Фима. – От же ж люди, торгуются, как на Привозе за стакан семечек! Не считай!

– Это касается ее бывшего любовника? Вы его имя знаете?

Тут раздался звонок домофона, и Элла Аркадьевна ахнула:

– Нет. Ирка все секретничала. У него репутация, то да се. Женат небось, вот и все секреты. Сволочь, бросил ее, когда Ирку с работы поперли. Из-за него поперли. Я думаю, он с ней любовь крутил, потому что она у Павликова работала. А когда выгнали, помахал ей ручкой, у него таких, как она, штабеля у двери.

– А-а-а! Покупатели! Уже! Сколько времени? Ну да… Но надо же, какая бестактность, не могли опоздать!

– Но если вы правы, непонятно, зачем ему желать ее смерти. Вы ведь считаете, что он причастен к ее убийству?

– Не суетись под клиентом! – хмыкнула колдунья, застегивая кофры. – Мама Фима сделала дело и испарилась как зарплата.

– Не говорила я такого. Но на месте ментов тряхнула бы этого гада как следует.

– Кто там? – пропела риелтор в домофон.

– Юра сказал, что после того, как любовник ее бросил, Ира стала интересоваться его делами и могла что-то такое узнать…

– Элла Аркадьевна, это Вика, – послышался из динамика приятный молодой голос. – Мы с вами утром договорились, что я приду в девять смотреть квартиру.

– Не делами его она интересовалась, а им самим. Она ни о чем ни думать, ни говорить не могла, только о нем.

– Ооо! Так пунктуальненько, – сладко проворковала Элла. – Открываю. Динь-динь!

– И ни разу даже имени не назвала? Откуда такая скрытность? Подруги обычно откровенничают. Сколько они были знакомы?

Но не нажала на кнопку, а побежала в комнату и суетливо огляделась по сторонам. Быстро закрыла балконные двери, поправила подушки на диване и метнулась к Маме Фиме, чтобы помочь ей с кофрами.

– Месяца три, может, больше. Я его видела однажды. Мы с Иркой с дачи возвращались, он позвонил и встретил нас на вокзале. Мужик ей в отцы годился, хотя видный такой и, ясное дело, с бабками. Тачка дорогая, сам одет с иголочки. Выглядел клево и к ней относился хорошо. А потом раз – и бросил. Сказал, ты молодая, тебе замуж выходить надо. Вот гад. Носит же земля таких уродов. У него и в мыслях не было относиться к ней серьезно. Так, романчик на стороне, пока женушка в салонах прохлаждается.

Колдунья вручила ей курицу.

– Ирина говорила, что он женат?

– На! Суп сваришь. Деревенская, экологичная!

– Не говорила. Но, ясное дело, женат, в сорок-то с лишним лет. И разводиться не собирался, ему и так хорошо было. А она-то дура…

Но Элла Аркадьевна только замахала на нее руками:

– Я так и не поняла, что такого она могла о нем узнать, – вернулась я к интересовавшей меня теме.

– Нет! Нет! Заберите! Она мне поперек горла сниться будет!

И выбросила курицу в мусорку.

– Я знаю одно: что-то она точно раскопала. А началось все месяца два назад. Мы в кафе сидели, встретили знакомую Ирки, она раньше в «Клеопатре» работала, потом ушла в «Карусель». Они начали болтать, что да как, я в туалет отлучилась. А когда вернулась, девица уже ушла, а Ирина задумчивая такая была и вроде даже испуганная. После этого и пошло: чего-то она все искала… И мне заявила: ее любимый в опасности.

Снова зазвонил домофон:

– В опасности? – растерялась Сонька.

– Элла Аркадьевна, это снова Вика! Дверь не открылась, – сообщил приятный голос.

– Ага.

– Да что вы говорите? – почти натурально изумилась риелтор. – А так?

– Чего ей так за него переживать, если он ее бросил?

И снова даже не дотронулась до кнопки.

– Бросить-то бросил, но она все равно считала, что он лучше всех на свете. Такая дура…

– Ты чего это комедию ломаешь? – поинтересовалась Мама Фима, застегивая замки кофров.

– А как девушку из «Карусели» звали?

– Профессиональные хитрости, – подмигнула ей Элла. – Спущусь к ним сама, все покажу. Театр с вешалки начинается, а хороший дом с подъезда. – И стала подталкивать Маму Фиму в спину.

– Все, все, идите! Нельзя, чтобы они вас встретили!

– Вика. Фамилии не помню, хотя Ира ее называла. Простая какая-то фамилия. На прошлой неделе мы с Иркой встретились, и она говорит: кто-то был у нее в квартире. Замок не сломан, ничего не украли, но вещи не так лежат. Я говорю, иди в милицию. А она мне: я должна сначала поговорить с любимым, она только так его и называла. Он сейчас, видите ли, занят, но на следующей неделе обещал с ней встретиться. Уж теперь вряд ли.

Но увидев, что та направилась к лифту, зашипела:

– Дела, – молвила Сонька, с сомнением поглядывая на меня.

– Куда?! Не туда! Лестница!

– Следователь с вами беседовал? – задала я очередной вопрос.

– Заслуженного работника астрала пинают как девочку! – возмущалась Мама Фима, но все-таки послушалась и повернула, катя за собой кофры, к лестнице. Зашла за угол, остановилась, хищно улыбнулась каким-то своим мыслям и проговорила, обращаясь непонятно к кому:

– Нет. Я думаю, идти мне к ним или нет?

– Ничего! Я еще вернусь!..

– Конечно, идти, – кивнула Сонька.

– А если Ирку грабитель убил и любовник ни при чем? С головой-то у нее точно проблемы были. Просто наказание какое-то. Ладно, мне пора.

Глава 3

Она направилась в магазин, а мы к машине, которая была припаркована неподалеку.

Дурные приметы

– Эй, – вдруг позвала Верка, мы дружно обернулись. – Это ваша тачка? – спросила девушка.

Отправляясь смотреть квартиру в высотке, Вика даже думать себе не позволяла, что из этой затеи может что-то получиться. Так просто не бывает. Огромные двушки в шикарных домах столько не стоят. Наверняка там кроется какой-то подвох, может быть, даже не один…

– Да, – ответила я.

– Ой, смотри, мама! – шагавшая рядом Алинка показала пальцем на небо. – Какой на небе месяц классный! Вон там, слева.

– Черт, – выругалась она и бросилась в магазин, оставив нас гадать, что это вдруг на нее нашло.



Вика невольно посмотрела в ту сторону. Сиявший над крышами месяц и правда был очень красив. Даже вспомнились стихи, кажется, отрывок из «Евгения Онегина» – «Младой двурогий лик луны на небе с левой стороны». А потом в памяти вдруг всплыло, как учительница литературы рассказывала, что увидеть месяц слева считалось во времена Пушкина очень плохой приметой. Вот ведь некстати вспомнилось! Хотя… А что, если это знак судьбы, предупреждение свыше, что не нужно ввязываться в сомнительную авантюру?

Мысль эта не давала мне покоя. Сонька поглядывала на меня, не решаясь заговорить. Однако вскоре не выдержала:

– Мам, а мам! – снова затараторила Алина. – А чья почка дороже – твоя или моя?

– Куда ты несешься точно угорелая?

– Моя конечно, – машинально ответила Вика, все еще думая о своем. – Моя уже сформировалась, а твоя пока еще… Подожди, а что это за вопросы такие, откуда?

– Помолчи, – отмахнулась я. Наш офис остался далеко позади, место назначения я видела смутно.

– Одна девочка из нашего класса, – бесхитростно поведала Алина, – сказала, что купить квартиру в высотке можно только, если продать почку. Так чью почку мы продадим?

– Ты думаешь то же, что и я или у меня просто крыша поехала?

– Алинка, перестань говорить глупости! – возмутилась Вика. – Ничью почку продавать не будем…

Я все-таки притормозила и посмотрела на подругу:

Закончить фразу она не успела, поскольку в сумочке зазвонил телефон. Взглянув на экран, чтобы узнать, кто звонит, Вика поморщилась, как от боли. Опять Евгений, но совсем не Онегин, а Евгений Олегович, ее начальник. И вроде бы работает Вика под его руководством всего-то ничего, а уже успела проникнуться к нему такой антипатией… Но никуда не денешься, босс есть босс.

– А что ты думаешь?

– Вика, как у вас дела с проектом в Новой Москве? – поинтересовался шеф. – Я тут подумал, что мы с вами могли бы сейчас встретиться, вместе поужинать и обсудить кое-какие детали.

– Не трудно догадаться. Вера сказала, что видела любовника Эсмеральды. И его тачку тоже.

– Но, Евгений Олегович, – забормотала Вика непонятно почему, но чувствуя себя слегка виноватой, – я сегодня никак не могу, я занята…

– Хочешь сказать…

– И что ж у вас за дела вечером воскресенья? – голос начальства звучал то ли игриво, то ли недовольно, Вика толком не поняла. Возможно, и то и другое сразу.

– Ладно, у меня глюки, – пожала плечами Сонька.

– Евгений Олегович, я квартиру покупаю, – объяснила она. – И мы с дочкой как раз сейчас идем смотреть очень хороший вариант…

– Вот оно что, – пробурчал шеф. – Жаль, я уже настроился. Ладно, смотрите свою квартиру. Надеюсь, это пойдет на пользу дизайн-проекту!

– Ты считаешь, что этим самым любовником мог быть мой отец? – спросила я с насмешкой. На Соньку я злилась зря, вполне логично такое предположить, ведь Верка чересчур эмоционально отреагировала на мою машину, точнее, на машину отца. – Допустим, – вздохнула я. – И что дальше?

И отключился. Раздосадованная Вика снова убрала мобильный в сумку. Ведь не хотела же она никому говорить раньше времени о квартире в Котельниках, чтобы не сглазить. И угораздило же шефа позвонить именно сейчас!

– Ничего, – вновь пожала плечами подруга. – Действительно, ничего. Твой папа мог встречаться с кем угодно. Слава богу, Эсмеральда совершеннолетняя. Какое это может иметь отношение к тому, что с ней случилось?

Алина уже нетерпеливо тянула Вику за рукав.

Я припарковалась возле магазина и теперь разглядывала площадь впереди, нервно барабаня пальцами по рулю.

– Мама, а нам далеко еще идти?

– Давай начистоту, – решилась я. – Если верить девушке, Эсмеральду убили потому, что она интересовалась делами своего любовника.

– Уже нет, – Вика указала на белеющую впереди высотку. На фоне бархатно-синего вечернего неба красиво освещенное здание с его башенками, скульптурами и шпилем казалось сказочным замком.

– Девчонка могла нафантазировать. И что скрывать твоему отцу? Я имею в виду, что такого особенного? Лично мне в голову ничего не приходит. Конечно, ты своего папу лучше знаешь, но по мне, так это просто бред.

– Ух ты, какой домик! – восхитилась Алина. – И что, мы будем здесь жить?!

– Надеюсь. И все же… Помнишь, когда мы рассказали об убийстве, они с Николаем Ивановичем как-то странно переглянулись.

– Пока мы просто идем посмотреть квартиру, – уклончиво ответила Вика.

– А на каком этаже?

– Не выдумывай. Хотя… допустим, отец был знаком с Ириной, о чем Николаю Ивановичу известно. И вдруг ты говоришь, что девушку убили. Естественно проявить беспокойство. Дядя Боря не хотел, чтобы ты знала, как он проводит время, и предпочел промолчать. Вполне разумно. Разве нет?

– На двадцать девятом.

– Не знаю. Соня, у меня на душе кошки скребут. Ведь Ирина сказала, что ее любимый в опасности.

– Вау! – восторженно выдохнула Алина. – А как мы туда войдем?

– Если честно, у меня тоже кошки скребут, – сказала Сонька.

– Думаю, надо пересечь сквер, – не слишком уверенно ответила Вика. Она еще никогда не бывала здесь и ориентировалась только по навигатору в смартфоне.

– Поехали к отцу, – заводя машину, предложила я.

Освещавшие сквер фонари прятались за листвой, и от этого все вокруг казалось загадочным и таинственным.

– Лучше поговорить с ним вечером, когда ты немного успокоишься, – вздохнула подружка.

– Смотри, мы тут совсем одни, – заметила Алина, отчего-то понизив голос.

Конечно, я вовсе не уверена, что папа имеет какое-то отношение к погибшей девушке, но, начни я его расспрашивать, само собой получится, будто в чем-то его подозреваю. Однако голос разума затих и более меня не беспокоил.

В сквере и впрямь было безлюдно и удивительно тихо. Длинные тени, тихо, словно крадучись, следовавшие вместе с ними по дорожке, казались живыми существами.

– Мам, тут страшно! – заявила вдруг Алинка, оглядываясь в полумраке. – Может, вернемся?

Мы подъехали к бизнес-центру, где находился офис отцовской фирмы. На стоянке увидели его служебную машину, рядом машину Николая Ивановича. Значит, оба здесь.

– Еще чего! – возмутилась Вика. – Возвращаться – плохая примета.

– Мне с тобой идти? – вздохнула Сонька.

– Там кто-то шуршит в кустах…

– Лучше тут подожди.

– Алина, не выдумывай! Тут и кустов-то нет.

Вдруг за ближайшим деревом сверкнули невысоко над землей два ярких огонька. Алина вскрикнула от испуга. Из-за дерева выскочил толстый пушистый черный кот, быстро пересек тропинку прямо перед ними и скрылся.

Я направилась к центральному входу. Водитель Николая Ивановича читал газету, распахнув дверь «Мерседеса» и откинувшись в кресле. Ему было лет сорок, работал он у Правдина много лет, по крайней мере, другого водителя я не припомню. Звали его Гена, Геннадий Петрович, он был известен большой суровостью к женскому полу. Его жена, прожив с ним в любви и согласии десять лет, ушла к его младшему брату, что явилось для Геннадия Петровича полной неожиданностью. С тех пор всех женщин он считает лгуньями и распутницами. Длительное общение с Николаем Ивановичем, который предпочитал молодых девушек, это его убеждение лишь укрепило. Но на меня его недоброжелательность не распространялась. Заметив меня, Геннадий Петрович улыбнулся и отбросил газету в сторону. Его безусловным достоинством, с точки зрения Правдина, была молчаливость. Он умел хранить секреты, но с теми, кого считал «своими», поболтать не отказывался.

– Ну что ты испугалась, глупенькая? – Вика ласково прижала Алинку к себе. – Это ж всего-навсего кошка. У них всегда так в темноте глаза блестят. Ты ж сколько раз видела у нашего Кузи…

– Черная кошка – это тоже плохая примета, – заметила Алина.

– Здравствуйте, – сказала я и помахала ему рукой.

– Да уж, – не стала спорить Вика. – Сегодня плохие приметы просто косяком идут. Осталось еще тетку с пустым ведром встретить – и будет полный комплект.

– Ты к отцу? – спросил Геннадий Петрович, выходя из машины. – Лучше повремени.

И тут, словно это было специально подстроено, они увидели идущую им навстречу пожилую женщину в темном плаще. В руках у женщины было белое пластиковое ведро, судя по наклейке со штрих-кодом, только что купленное. И пустое.

– У них совещание? – подходя ближе, поинтересовалась я.

Алинка так и замерла с открытым ртом, и Вика поспешила успокоить дочь:

– Ну что ты, зайка, не бойся! Все хорошо. Бывают в жизни и не такие совпадения. И вообще, приметы – это просто глупые суеверия.

– Вроде того… ЧП в городе, – понизил он голос.

– Напрасно ты так думаешь, – заметила, поравнявшись с ними, женщина с ведром.

– А что случилось?

– Это вы нам? – не поняла Вика.

– Сегодня утром убили Павликова.

Женщина обернулась и бросила через плечо:

– Тому, кто идет туда, не зная куда.

– Это какой Павликов? – нахмурилась я, вспомнив фамилию бизнесмена, у которого когда-то работала Эсмеральда.

И как ни в чем не бывало направилась себе дальше. А Вика схватила Алину за руку и потащила к выходу из сквера. Высотный дом был уже совсем рядом.

– Всеволод Вельяминович, конкурент наш, царствие ему небесное. Мой-то как услыхал сегодня по радио, так к твоему отцу и помчался, хотя вроде в Москву ехать собрались. Такие дела.

Домофон почему-то не сработал, и риелтору пришлось за ними спускаться. Элла Аркадьевна, с ее улыбкой застенчивой акулы, Вике совершенно не понравилась – но какое это имело значение! Зато дом, уже начиная с огромных дверей в подъезд, привел их с Алинкой в совершеннейший восторг.

– Павликова убили? – бестолково переспросила я.

– Натуральный мрамор, – сладко пела риелтор, указывая на стены вестибюля. – Видите, какие колонны? Только в прошлом году закончился капитальный ремонт, реставрация… Теперь все аутентичное! Видите витраж над дверями в лифт? Прямо как на станции «Новослободская». И обратите внимание на потолок. Какая люстра! Какая роспись! И зеркальный паркет… Его не только моют, но и регулярно натирают. Вам будет не стыдно перед своими гостями!

– Ага. В новостях сказали. Застрелили утром возле дома, когда он на работу поехал. Говорю, ЧП, давно у нас бизнесменов не стреляли. И нате вам.

– Да уж, это точно, – согласилась Вика.

– Вы говорите, он наш конкурент?

Алинка, мигом забывшая обо всех своих страхах, даже слов не нашла от восхищения, просто тайком показала маме большой палец.

– Конкурент, – смутился Геннадий Петрович. – Всему городу известно, чем он занимался до того, как бизнесменом стал. Должно быть, кто-то из бывших дружков сильно осерчал. А ты была в «Клеопатре», когда там гадалку убили? – Он решил сменить тему. – Вот ведь тоже… считай, в центре города, и охрана рядом, а девчонка погибла.

– Как вы добрались? – расспрашивала Элла, пока они ехали в лифте.

– Вы с ней были знакомы? – осторожно спросила я.

– Нормально, – сдержанно ответила Вика, решившая не показывать своей заинтересованности. – Пешком от «Китай-города».

– Нет, конечно. Иваныч про убийство сказал. Мы ведь в тот вечер тоже там были, хозяин то есть.

– Николай Иванович был в «Клеопатре»? – нахмурилась я. – Я его не видела.

– А «Таганская» еще ближе! – Элла Аркадьевна сияла ярче, чем начищенные бронзовые поручни в лифтовой кабине. – И наземным транспортом отсюда можно быстро доехать куда угодно. Тут и автобусы ходят, и трамваи… Ну, вот и наш этаж. Нам вот сюда и прямо… Смотрите, какая отделка стен, какая мозаика на полу. Везде натуральный мрамор!..

– Ужинать заезжал. Я-то тебя видел, ты мимо проехала, а я в машине ждал. Хозяин один ужинал, вернулся быстро, наверное, вы с ним разминулись. Мы уехали, а уж девчонку потом нашли.