— Да, скоро. Сама не знаю, зачем я это сказала.

— Вы хотите сказать, что уезжаете очень надолго?

— Нет, совсем ненадолго.

— Мы ведь встретимся, когда вы вернетесь?

— Не знаю. В наших встречах есть что-то обязательное. Деловое.

— Тогда, может, нам и вовсе не встречаться?

— Пожалуй, и в самом деле лучше не встречаться.

— Вы, правда, уезжаете ненадолго? Скажите.

— Да, — сказала Сьюзан, — ненадолго.

Перед последней встречей на ринг вышел ведущий и объявил, что он очень сожалеет, но сегодня Джо Коннор выступить не сможет, поскольку он растянул запястье. Вместо него и его противника выступят два других боксера той же весовой категории.

Ведущий охрип, поэтому имен боксеров они не разобрали.

— Лучшего боя мы, черт возьми, так и не увидим, — посетовал мужчина, сидящий за ними, и его спутница с ним согласилась. «Могли бы заранее предупредить», — проворчала она.

«Зачем мы вообще приходили!» — в сердцах выкрикнул кто-то из зрителей.

Ведущий еще раз назвал имена боксеров, не обращая никакого внимания на выкрики из зала. И опять из-за поднявшегося шума они не расслышали имен боксеров. Ведущий сошел с ринга и продолжал начатый разговор. Последнего боя — в нем встретились какие-то маловыразительные спортсмены, которых, впрочем, завсегдатаи, по всей видимости, хорошо знали, — пришлось ждать довольно долго. Оба боксера были не первой молодости, боксировали они неплохо, но сам матч ничем не запомнился.

— Когда вы уезжаете? — спросил Этуотер.

— Точно не знаю. Совсем скоро.

— В таком случае мы увидимся не раньше, чем через месяц. Что-нибудь в этом роде.

— Этот поединок, по-моему, был не слишком интересен. Что скажете?

— Да. И боксеры ужасно нехороши собой. Уроды.

— Вы находите?

— Что один, что другой.

— Сьюзан, может быть, вы передумаете, когда вернетесь?

— Умоляю вас, хватит.

— Простите.

— Мы же решили, что больше встречаться не будем.

— Верно. Я забыл.

Бой наконец закончился. Все встали и двинулись к выходу. Этуотер и Сьюзан ждали, пока толпа в проходе поредеет. Когда они спускались по лестнице, кто-то сказал:

— Ого! Какая встреча!

— Вот уж не ожидала вас здесь встретить, Уолтер, — сказала Сьюзан.

Уолтер Брискет — его сопровождал очень бледный молодой человек — сказал:

— И напрасно. Теперь это модное место. Благодаря мне.

— Вам, Уолтер?

— Разумеется. Кому же еще?

Сообразив, что иного выхода нет, Этуотер сказал:

— Мы все едем в одном такси?

20.

В разгар лондонского лета довольно приятно, хотя и немного тоскливо, сидеть у открытого окна. Полотер «Миддл Уэст» раскатывал по коридорам музея.

— Но почему только во вторник? — допытывался Носуорт у человека, который пришел починить стул в приемной.

— Раньше вряд ли успеем.

— И чем же вызвана задержка?

— Таковы наши сроки.

Человек ушел. Носуорт спросил у Этуотера:

— Вы ведь на следующей неделе уезжаете?

— Да.

— За границу?

— Сначала ненадолго домой, а потом к Реймонду Принглу — у него дом загородом.

— Это тот, у кого была выставка?

— Да.

— И как выставка? Имела успех?

— Вполне.

После паузы Носуорт сказал:

— Нет сил переносить эту жару.

Из-за того, что окно было широко раскрыто, и подоконник, и письменный стол Этуотера, и его бумаги покрылись толстым слоем копоти. Где-то сейчас Сьюзан, думал Этуотер, лежит, наверно, где-нибудь далеко-далеко на пляже и загорает… Доктор Кратч, надо надеяться, в такую жару не заявится, дождется, пока станет прохладнее. От жары бумаги на столе завились спиралью, а светло-желтая темпера на стенах полопалась и, казалось, покрылась волдырями.



Часть третья

ПАЛИНДРОМ

21.

Этуотер огляделся: Прингла на платформе не было — еще не приехал. Платформа была пуста, если не считать престарелого носильщика, глухого и, как видно, потерявшего рассудок, — он ни про Прингла, ни про его дом ничего не слышал, поэтому Этуотеру оставалось лишь сесть на скамейку и ждать. Поездов в обратном направлении не было, а до дома, если верить старику, добраться можно было только пешком. Этуотер решил не тащить чемодан через дюны, сел и закурил. Носильщик медленно катил бидоны с молоком с одного конца платформы на другой. А потом покатил обратно. «Тепло сегодня», — сказал ему Этуотер, но носильщик ничего не ответил.

Появился Прингл через три четверти часа. Он был в шортах цвета хаки и в желтой рубашке с открытым воротом; его огненно-рыжие волосы в сочетании с рубашкой смотрелись довольно странно. Не стригся он уже несколько недель.

— Машина никак не заводилась, — сказал он. — Клади чемодан назад. Осторожней! В пакете яйца. Если разобьешь, завтра утром нам есть будет нечего.

Этуотер сел в машину.

— Ехать далеко?

— Миль пять.

Дорога шла среди дюн. Вдоль нее тянулись проволочные изгороди и телеграфные столбы, трава у столбов была покрыта белой пылью. Пыль от колес подымалась в воздух и оседала облаком над утесником и над дюнами, за которыми виднелись очертания насосной станции.

— Как вы там живете? — спросил Этуотер. Ему поскорей хотелось узнать, кто гостит у Прингла.

— Живем себе. Без особых происшествий, — ответил Прингл. — Вчера вечером у нас было нечто вроде вечеринки.

— Правда?

— Черт! — вскричал Прингл. — С трудом въехала в гору. Надо будет отдать эту колымагу в ремонт.

Вдоль дороги стояли коттеджи, проволочная изгородь неожиданно кончилась, замелькали деревья, и они в облаке пыли свернули налево и покатили по заросшей травой узкой улочке.

— Ну вот, слава богу, доехали, — с облегчением вздохнул Прингл.

В низине, в окружении нескольких сараев, образующих нечто вроде дворика, стоял уродливый серый домишко без сада спереди и главного входа. Прингл остановил машину.

— Забирай свои вещи, — распорядился он. — А я отгоню машину и через минуту вернусь.

— А где все остальные?

— Гектор и Софи вышли пройтись. А Харриет, должно быть, еще спит.

— Харриет Твайнинг?

— Она самая.

Этуотер вошел в дом, оставил чемодан в коридоре, где на стене висело несколько плащей, и прошел в столовую. Какая-то девица, мурлыча себе под нос «Не знаю, где мой милый прячется», неспешно убирала со стола посуду. У нее были темные волосы, неподвижное, точно маска, лицо и вздернутые бровки, как будто кто-то ее неожиданно оскорбил.

— С каждым днем все жарче и жарче, — сказал Этуотер.

— Точно, — отозвалась девица.

Некоторое время он наблюдал за тем, как она прибирается. В комнате царил беспорядок, пахло кофе и скипидаром. Повсюду стояли стаканы с остатками спиртного, через пианино были перекинуты чьи-то брюки. На полу валялся номер «Вога», Этуотер поднял журнал и начал было его листать, но тут появился Прингл. Он остановился в дверях, глядя на грязные тарелки и на две пустые бутылки из-под итальянского вермута, почему-то стоявшие на книжном шкафу.

— Не могу понять, что случилось с машиной, — сказал он, садясь на стул. — Сегодня никуда больше не поеду.

— И кто же у тебя гостит? — спросил Этуотер.

— Только Гектор с Софи и Харриет. Может, приедет еще Наоми Рейс, — ответил Прингл и, обращаясь к девице, сказал: — Яйца я оставил на кухне. Есть порошок и сода, возьмите холсты — они в ванной — и как следует их почистите. Да, чуть не забыл, водопроводчик сменил прокладку в кухонном кране, так что он теперь работает.

— Да ну? — удивилась девушка.

— Да, работает. Пошли, Уильям, — сказал он Этуотеру, — я покажу тебе твою комнату.

Они поднялись наверх.

— Девушку зовут мисс Чок, — сказал Прингл. — Этель Чок. Ее любимый киноактер — Род ля Рок. Говорю это, чтобы избавить тебя от иллюзий. Ты, вне всяких сомнений, — не ее тип. Мы ей вообще, по-моему, малоинтересны. Помыться хочешь?

— Да.

— Горячей воды нет, учти.

— В таком случае мыться не буду.

— Мы все здесь не часто моемся, — сказал Прингл. — Пошли вниз — выпьем. Посмотришь заодно, что я за это время написал.

Этуотер положил чемодан на кровать и осмотрелся. Комната была маленькая, с побеленными стенами и железным умывальником в углу.

— Надену-ка я фланелевые брюки, — решил Этуотер и раскрыл чемодан.

— Давай поскорей, — сказал Прингл, прислоняясь к двери.

Кто-то вышел из комнаты в конце коридора, хлопнул дверью и направился в их сторону. Это была Харриет. Она остановилась в дверях и стала тереть глаза. Со сна она еще краше, подумалось Этуотеру.

— Привет, Уильям, — сказала она. — Чего это вы раздеваетесь в середине дня? — добавила она и протянула ему руку.

— Как поживаете, Харриет? — спросил Этуотер, застегивая свои фланелевые брюки.

— Голова прошла, Харриет? — поинтересовался Прингл.

— Раскалывается.

— Лучше не стало?

— Говорю же, раскалывается.

— В таком случае пошли выпьем, — сказал Прингл.

Они спустились в столовую, и Прингл занялся коктейлями.

— Этель! — крикнул он. — Принесите нам стаканы, когда помоете.

Со стола было убрано, однако брюки по-прежнему висели на пианино на манер кашемировой шали, а на книжном шкафу стояли бутылки из-под вермута.

— Пойдемте в другую комнату, — сказала Харриет. — Не могу разговаривать в таком бардаке.

Они прошли по коридору в другую комнату с выходящей в сад балконной дверью, диваном, софой и столом. На стене висели картины Прингла. Харриет включила приемник и завела патефон.

— Что в Лондоне? — спросил Прингл.

— Пустует, — отозвался Этуотер.

— Вечеринок нет?

— Нет. Ни одной.

— А скандалов?

— Лично я ни о чем таком не слышал.

— А как Сьюзан? — спросила Харриет.

— В отъезде. Давно уже ее не видал.

— Вы вообще ведь часто встречаетесь, — сказал Прингл.

— Случается.

— Она такая прелестная, — сказала Харриет.

— Скажи, а кто такой этот Верелст? Он не отходит от нее ни на шаг.

— На твоей выставке я ведь вас познакомил, — сказал Этуотер.

— Да, помню. Но кто он такой?

— Обычный человек.

— Я с ним знакома, — сказала Харриет. — Он еврей и собой очень недурен.

Через балконную дверь было видно, как по лужайке к дому идут Барлоу и Софи. Барлоу, как всегда, был в своей смешной маленькой шляпе и в толстом чесучовом пиджаке. Лица у обоих были загорелые. Когда они вошли в комнату, Прингл сказал:

— В следующий раз не оставляй, пожалуйста, свои брюки в столовой.

— Прошу прощения, — сказал Барлоу. — Софи, отнеси их наверх. Как дела, Уильям?

Разговора не получалось: перекричать приемник с патефоном было не просто.

— Как дела, Уильям? — спросила Софи с той же интонацией, что и Барлоу. Иногда у нее это неплохо получалось.

— Ради Бога, выключите хотя бы что-то одно! — не выдержал Прингл. — Поговорите о диких цветах. Если вы и в самом деле так любите ботанику, снимите пластинку этого проклятого «Болеро»!

Нервы у него явно пошаливали.

— Пойду взгляну еще раз на машину, — сказал он.

Харриет села на диван и раскрыла «Вог». Софи отправилась наверх отнести брюки Барлоу.

— Пойдем в сад, — сказал Барлоу Этуотеру.

Этуотер вышел вслед за ним на лужайку, расчерченную для игры в теннис. Вдали за деревьями тянулись поля.

— Что здесь делает Харриет? — спросил Этуотер.

— Ей осточертел Гослинг. Или она ему. Вот она сюда и приехала.

— К Реймонду?

— Ну да.

— И давно она здесь?

— С неделю. Ей уже надоело.

— Неужели?

— Забавная она девица.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Забавная, — повторил Барлоу. — Никогда не знаешь, что она выкинет. — Он засмеялся. — Боюсь, у Реймонда она долго не задержится.

— Софи выглядит великолепно.

— Да, ей здесь нравится. Они с Харриет, представь, отлично ладят.

— Не может быть.

— И тем не менее. В это трудно поверить, верно?

Они направились в сторону леса, но вскоре уткнулись в проволочную изгородь и канаву. За канавой простирались поля. Они повернули обратно к дому. Вдалеке, над дюнами, из-за насосной станции, набежали облака, которые виднелись за деревьями. Когда они вернулись в гостиную, патефон играл по-прежнему, Харриет сидела одна на диване и курила. Барлоу пошел наверх, оставив Этуотера и Харриет наедине.

— Где вы были? — спросила она.

— В саду. А я и не знал, что вы знакомы с Реймондом.

— Мы знакомы тысячу лет.

— Да-да, теперь я вспоминаю, что сам вас знакомил.

— В данный момент, — сказала Харриет, — я его любовница, если это вас интересует.

— Вот как?

— Да.

— Подобные заявления выглядят довольно напыщенно.

— Да, пожалуй.

— И что вы все здесь поделываете? — спросил Этуотер.

— Ничего особенного.

— Что ж, недурно.

— Чудесно.

— Воздух здесь прекрасный, и вообще…

— Да.

— После Лондона-то.

— Да, — сказала она, — после Лондона.

— Я слышал, что в доме мыться негде, — сказал Этуотер.

— Мы купаемся. В море. — Харриет замолчала и взяла с полки книгу.

Этуотер поднялся к себе в комнату и распаковал чемодан.

22.



Причесавшись, Этуотер лег на кровать и задумался: интересно где-то теперь Сьюзан, увидит ли он ее снова. Потом встал, еще раз причесался и спустился вниз. Все собрались в гостиной.

— Не могу понять, что с машиной, — сокрушался Прингл. — Теперь она вообще не заводится.

— Скажи нам, Реймонд, как ты собираешься развлекать сегодня вечером своих гостей? — поинтересовалась Харриет.

— Может, пойдем в местный паб? — предложил Прингл. — Называется он «Козерог». В пабе с таким названием может быть забавно, вам не кажется?

Вошла Этель и, окинув присутствующих испепеляющим взглядом, объявила, что ужин готов.

— Тарелок у нас маловато, — сказал Прингл. — Несколько разбилось вчера вечером. Ну, да ничего, справимся.

— Что это вы тут вчера учинили? Признавайтесь, — сказал Этуотер.

— Ничего особенного, — сказал Прингл. — Кое-что разбили. Уж не знаю, что думает по этому поводу Этель.

— У этой девицы, — заметила Харриет, — очень циничный взгляд.

— Современная женщина, что ж вы хотите, — отреагировал Барлоу.

— Уж это точно, — сказала Софи.

— Вы, между прочим, тоже кое-что в жизни повидали, Софи, — сказал Прингл. — И кое-чему научились.

Софи посмотрела на него с улыбкой. С широкой, застывшей улыбкой, от чего рот у нее казался больше, чем был на самом деле. Она, судя по всему, вовсе не обиделась на Прингла за то, что тот напомнил ей о времени, когда Барлоу отбил ее у секретаря пригородного гольф-клуба и «кое-чему научил».

Сели ужинать. Ужин был по-своему неплох, а бордо — вполне сносным. Харриет и Софи пили джин с имбирным пивом.

После ужина Прингл сказал:

— Можем сварить кофе в кофеварке.

— Только не это, — буркнула Харриет. — На это весь вечер уйдет. Давайте лучше пойдем в паб, а то он скоро закроется.

— Не забудьте ваше лекарство, Реймонд, — сказала Софи. Она о таких вещах помнила всегда.

— Верно, чуть не забыл, — сказал Прингл и вылил несколько капель из флакона с лекарством в чашку. — Спасибо, Софи, — сказал он.

Софи улыбнулась вновь. А Харриет сказала:

— Возьми лекарство с собой. А то мы уйдем без тебя. Выбирай: либо мы, либо лекарство.

Прингл отпил микстуру прямо из флакона.

— Я готов, — сказал он, скорчив гримасу.

Софи поднялась наверх накинуть пальто — было прохладно. Луна зашла за тучи, и стало темно. Они двинулись по улочке. До деревни, сказал Прингл, идти минут двадцать. Когда они вышли на дорогу, он взял Харриет под руку. Этуотер шел рядом с Софи, а Барлоу в своей маленькой шляпе возглавлял шествие; он шагал, чуть ссутулившись, руки в карманах.

— И чем эта деревня богата? — спросил Этуотер.

— Здесь есть церковь и два паба, — ответила Софи. — И больше ничего. В один паб мы пойти не можем: прошлым летом Андершафт, когда он здесь гостил, укусил официанта.

— Укусил?! Что-то на него непохоже.

— Спьяну, — пояснил Прингл. — Впрочем, «Козерог» гораздо лучше «Лорда Нельсона», так что это значения не имеет.

— Он здесь долго жил? — спросил Этуотер.

— Прошлым и позапрошлым летом снимал в деревне коттедж. Об этих местах я от него и узнал.

— В деревне, насколько я понимаю, в основном живет пишущая братия — журналисты и прочие писаки.

— В основном, да. Но они предпочитают «Лорда Нельсона», поэтому их все равно не видно. Впрочем, из-за этого мы в деревню и не ходим. Это ведь они разозлили Андершафта в тот злополучный вечер.

— Ваши соседи?

— Конечно.

Миновав два-три коттеджа и церковь, они подошли к «Козерогу». Паб стоял в стороне от дороги на живописной лужайке. Прингл толкнул дверь и пропустил вперед Харриет и Софи. Большая комната была набита битком. Завсегдатаи выпивали, играли в дартс и в полпенни.

— Шлюхи! — раздался чей-то голос на другом конце стойки, когда они вошли и сели.

— Мы не шлюхи, — сказала Харриет. — И никакого отношения к ним не имеем, не кричите.

Бармен, толстяк с усиками щеточкой, в кепке и подтяжках, густо покраснел; он был явно смущен. Прингл заказал выпивку и завел с барменом светский разговор:

— Лучше погоды не бывает. Урожай будет хоть куда, — сказал он.

— Что верно, то верно, — отозвался бармен.

Некоторое время они наблюдали за тем, как два парня в лиловых пиджаках и в туфлях из искусственной кожи с острыми носами играют в полпенни. Харриет вылила спиртное на доску.

— Простите, — сказала она и улыбнулась игрокам — вид у них был недовольный. Один из них извлек из кармана пестрый шелковый носовой платок, вытер доску, и игра продолжилась. Прингл облокотился на доску и спросил бармена:

— Чидл отсюда далеко, не скажете?

— Не, не скажу, — буркнул бармен. — Я не из этих мест.

Давая понять, что он здесь свой человек, Прингл, словно невзначай, обронил:

— У меня ведь тут дом по соседству.

— Ага, — откликнулся бармен; нельзя сказать, что эта новость очень его поразила. Он присвистнул и повел плечами, будто танцевал «чарльстон». Прингл по-прежнему стоял, облокотившись о стойку, и пил виски маленькими глотками. Молодые люди в лиловых пиджаках доиграли в полпенни, отошли от доски и закурили.

— Сыграем, Гектор? — предложил Прингл. — Я тебя вызываю.

Эти слова он произнес с каким-то надрывом и, поставив стакан на стойку, подошел к доске. Барлоу взял тряпку и стер написанные мелом цифры.

— Нет, — сказала Харриет, — мы с Гектором будем играть против тебя и Уильяма. А Софи будет судить.

— Я буду судить, — эхом отозвалась Софи.

Этуотер бросил монетку первым и выбил «два». Игра шла на равных. Барлоу и Прингл играли примерно одинаково. Этуотер ни разу меньше одного не выбивал. Харриет часто промахивалась, но пару раз выбила «пять». Нижние клетки заполнились быстро, однако после этого игра пошла медленнее, и «тройку» на «Анни» выбить никому не удавалось. Но вот пятый бросок, изящно пущенный Барлоу, угодил в «Лондон».

— Наконец-то, — сказал Барлоу.

— Попал, — сказал Прингл.

Барлоу нагнулся над доской и некоторое время тупо смотрел на монетку.

— Попал, да не совсем, насколько я могу разобрать, — сказал он.

Он обернулся, ища глазами Харриет, которая, в ожидании своего хода, отошла от стола и начала играть в дартс. За ней угрюмо наблюдали те самые парни, что играли до них в полпенни. Барлоу повернулся к Этуотеру.

— А ты что скажешь? — спросил он.

— По-моему, монетка не на линии. При таком свете разобрать трудно.

— А ты, Софи, что думаешь? Судья ведь у нас ты.

— Понимаешь, я не очень хорошо знаю правила, — сказала Софи.

— Дело не в правилах, а в зрении, — сказал Барлоу. — Монета на линии или нет?

— Даже не знаю, — замялась Софи.

— Недоделанная ты какая-то, — сказал Барлоу.

— Какая разница, — сказал Прингл. — По здешним правилам попадание в любом случае засчитывается.

— На этой доске медные деления поднимаются? — поинтересовался Этуотер.

Доска оказалась именно такой. Этуотер без труда отделил деления от доски. Полпенса оказались не на линии.

— Это не имеет никакого значения, — повторил Прингл. — Говорю же, в этих местах попадание засчитывается, и спорить тут не о чем.

— Зачем нужны деления, если их можно передвинуть?

— Понятия не имею.

— Хорошие правила, ничего не скажешь.

— Какие есть.

— Что ж, придется поверить тебе на слово.

— Спроси здесь любого, если мне не веришь.

— Еще чего, — сказал Барлоу. — Терпеть не могу разговаривать с незнакомыми людьми. Никогда ведь не знаешь, как они воспримут твои слова.

Тем временем к столу подошла Харриет.

— Моя очередь? — спросила она. В руке она держала дротик. — Представляете, я даже в мишень не попала. Дротик пролетел мимо и упал на пол.

Софи взяла у нее дротик.

— Ты же отломила кончик, — сказала она.

— То-то и оно, — сказала Харриет.

— Мы проиграли, Харриет, — сказал Барлоу.

— Какой же ты осел, Гектор.

— Ты считаешь, что во всем виноват я, да?

— А кто ж еще. Конечно, ты.

За другой стойкой жители деревни заунывно запели на три голоса: «Ой, проводи меня домой… как я устал… ночей не спал…»

— Еще по одной, и уходим, — сказал Барлоу.

— Внимание, леди и джентльмены, — провозгласил бармен. — Закрываемся.

Софи от последней порции виски наотрез отказалась. Остальные заказали пиво.

— Допиваем, леди и джентльмены, — объявил бармен. — Время.

— Еще есть пять минут, — сказал Прингл. — Не торопитесь.

— Нет, — возразил Этуотер. — Раз сказано, надо идти. Здесь вам не Лондон.

Бармен вышел за стойку.

— Время, прошу заканчивать, — сказал он.

— Нельзя торопить даму, которая заказала пинту пива, — сказала ему Харриет. — Это может плохо кончиться. Очень плохо.

Но бармен даже не улыбнулся и молча отобрал у нее недопитую кружку. Прингл, Барлоу и Этуотер залпом допили свое пиво.

— Так и быть, забирайте, — сказала Харриет. — Прошу об одном, послушайтесь моего совета, не допивайте то, что осталось. Я бы этими помоями даже машину мыть не стала.

— Закрываемся, — повторил бармен без тени улыбки. Он забрал стаканы, все до одного, и отнес их за стойку, после чего распахнул входную дверь.

— Спокойной ночи, — сказал Прингл.

— И вам того же, — отозвался бармен.