Джульетта сделала несколько неуверенных шагов, расставив руки и наполовину плывя к входу в механический отдел. Свет с лестницы едва проникал дальше турникета, а за ним ее ждала маслянистая глубина дома — одновременно чужого и знакомого.

— Я тебя слышу, — отозвался Соло после небольшой паузы.

У Джульетты даже напряглись мышцы, когда его голос загрохотал в шлеме. Эта невозможность отрегулировать громкость сведет ее с ума.

После десятка шагов она кое-как приспособилась неуклюже брести под водой, волоча по металлическому полу утяжеленные ботинки. С надувшимся комбинезоном и свободно болтающимися внутри него руками и ногами она словно передвигала в нужную сторону пузырь, налегая на его оболочку изнутри. Один раз Джульетта задержалась, чтобы посмотреть назад на шланг и убедиться, что он не зацепился за лестницу, а еще бросить последний взгляд на веревку, по которой она спустилась. Даже с такого небольшого расстояния та выглядела нереально тонкой ниточкой в затопленном цилиндре лестничного колодца. Веревка слегка покачивалась из-за созданной Джульеттой волны, как будто прощалась с ней.

Джульетта решила не усматривать в этом символического значения и развернулась к входу в механический. Она напомнила себе, что вовсе не обязана все это делать. Можно запустить еще два, а то и три маленьких насоса и несколько дополнительных трубопроводов на гидропонных фермах. На такую работу может уйти месяца два, уровень воды будет понижаться годами, но рано или поздно все эти этажи станут сухими и Джульетта сможет начать поиски закопанных землеройных машин, о которых рассказывал Соло. Все можно проделать с минимальным риском — если не считать опасности потерять рассудок.

Если единственной причиной для возвращения домой была месть, если только это чувство двигало Джульеттой, то она вполне могла предпочесть ожидание, пойти по безопасному пути. В тот момент она ощутила искушение сорвать грузы с ботинок и всплыть по лестничному колодцу, пролететь мимо этажей так, как ей мечталось — невесомой и свободной…

Но Лукас продолжал держать ее в курсе того, что происходило с ее друзьями, — и причиной всего этого стал уход Джульетты. В убежище под серверами на стене висел приемник, с помощью которого Лукас мог днем и ночью слушать обсуждения военных действий. В тайном жилище Соло имелось такое же устройство, но оно могло связываться только с портативными рациями в семнадцатом бункере. Джульетта уже оставила попытки его перенастроить.

Отчасти она была рада, что у нее ничего не получилось: Джульетта не хотела слышать что-либо о сражениях. Она мечтала вернуться домой и положить им конец. Возвращение в родной бункер стало ее навязчивой идеей. Ее сводила с ума мысль, что от дома ее отделяет лишь короткая прогулка, но двери в родном бункере открывались только для того, чтобы отправить кого-нибудь на смерть. И вообще, какую пользу принесло бы ей возвращение? Хватило бы для разоблачения Бернарда и всего Ай-Ти того факта, что она выжила, и той правды, которую она могла рассказать?

Так уж вышло, что у нее появились другие, менее благоразумные идеи. Может, они и являлись игрой воображения, но они порождали надежду. Джульетта мечтала починить одну из землеройных машин, с помощью которых был создан этот бункер. Машину, спрятанную и похороненную на дне выкопанной ею же вертикальной шахты. Если с ее помощью пробить туннель к нижним этажам восемнадцатого бункера… Джульетта мечтала прорвать эту изоляцию, привести своих товарищей в сухие здешние коридоры и заставить мертвый бункер снова заработать. Мечтала о жизни в мире, где не будет лжи.

Джульетта брела сквозь тяжелую воду к проходной, предаваясь этим детским мечтам и чувствуя, что те каким-то образом укрепляют ее решимость. Она подошла к турникету и обнаружила, что он станет первым серьезным препятствием на ее пути. Перебраться через турникет будет нелегко. Повернувшись к нему спиной, Джульетта уперлась руками в стены прохода и стала извиваться, пока наконец не сумела сесть на самый краешек блока управления.

У нее не хватило сил поднять ноги с грузами — во всяком случае, поднять достаточно высоко, чтобы перебросить через турникет. Как выяснилось, она перестаралась с весом грузов, необходимых для нейтрализации плавучести комбинезона. Джульетта поерзала, пока не уселась более-менее надежно, и попробовала развернуться боком. Сунув под колено толстую перчатку, она напряглась и откинулась назад, поднимая ногу на высоту турникета. Джульетта немного отдохнула, тяжело дыша и сдерживая смех. Как нелепо прилагать такие усилия, чтобы совершить настолько возмутительно простое действие! При одном поднятом ботинке поднять второй было проще.

Джульетта облегченно тряхнула головой, ощущая струйки пота, стекающие по затылку, и уже со страхом представляя, как ей придется повторять этот маневр на обратном пути. Спуститься с другой стороны оказалось несложно: всю работу сделали грузы. Джульетта на секунду задержалась, чтобы убедиться, что завязанные вокруг запястья провода и присоединенный к воротнику воздушный шланг не перепутались, и направилась по главному коридору, освещенному только фонариком на ее шлеме.

— Ты в порядке? — снова напугал ее голос Соло.

— У меня все нормально, — ответила Джульетта, прижимая подбородок к груди, чтобы рация работала на передачу. — Я сама с тобой свяжусь, если потребуется. У меня тут громкость большая, так что твой голос меня до чертиков пугает.

Она обернулась проверить шланг. Выходящие из клапана пузырьки воздуха в луче фонарика танцевали по потолку, напоминая крошечные драгоценные камни…

— Ясно. Понял.

Едва касаясь ботинками пола, Джульетта медленно прошла через главный перекресток и мимо столовой. Если отправиться по коридору налево и дважды свернуть, то она придет к мастерской Уокера. А здесь всегда была мастерская? Черт ее знает. В этом бункере там могли устроить склад. Или жилое помещение.

Квартирка Джульетты находилась бы в противоположном направлении. Она повернулась, чтобы бросить взгляд по коридору в ту сторону. Луч света разогнал темноту и наткнулся на тело, прижатое к потолку и запутавшееся в переплетении труб и кабелей. Джульетта отвернулась. Так легко было представить, что это Джордж, или Скотти, или еще кто-то из дорогих ей, но погибших людей. И столь же легко она могла представить на их месте себя.

Джульетта побрела к лестнице. Ее тело покачивалось в плотной, но кристально чистой воде, однако вес грузов и плавучесть торса удерживали ее в вертикальном положении, даже когда у нее возникало ощущение, что она вот-вот упадет. Перед ведущими в глубины механического отдела ступенями Джульетта остановилась.

— Я сейчас буду спускаться, — сообщила она по рации. — Постарайся, чтобы и дальше все подавалось нормально. И прошу тебя не выходить на связь, если не возникнет какой-нибудь проблемы. У меня до сих пор в ушах звенит после последнего разговора.

Джульетта подняла подбородок, отключая связь, и сделала первые несколько шагов, готовая к тому, что Соло проорет что-нибудь ей в ухо, но не дождалась. Она крепко держала шланг и провод, волоча их мимо острых углов на поворотах лестницы и спускаясь в темноту. Черную воду тревожили только струйки пузырьков и слабый лучик фонарика.

Через шесть лестничных маршей шланг и провод стало трудно тащить из-за слишком сильного трения о ступени. Джульетта остановилась и принялась подтягивать их к себе, позволяя свернутым кольцам дрейфовать в подводной невесомости. Под перчатками скользнули несколько тщательно выполненных стыков на шланге и проводе. Джульетта сделала паузу, чтобы проверить, насколько прочно держатся склеенные и обмотанные лентой стыки. Из одного стыка волнистой линией из крошечных точек тянулись пузырьки. Джульетта решила, что это пустяки.

Подтянув достаточное количество шланга и провода, чтобы хватило до бассейна, она повернулась и направилась прямиком к месту работы. Самое трудное осталось позади. Воздух с легким шипением поступал в шлем — прохладный и свежий. Избыток выходил через клапан, и пузырьки образовывали перед лицом завесу всякий раз, когда Джульетта поворачивала голову. Похоже, можно было немного расслабиться — спускаться глубже уже не придется. Осталось только подключить электрический кабель — каких-то два несложных соединения, и она отправится обратно.

Оказавшись настолько близко к цели, Джульетта осмелилась подумать об освобождении — об осушении механического отдела этого бункера, оживлении одного из генераторов, а потом и спрятанной землеройной машины. Ее замыслы уже осуществляются. Она на пути к спасению друзей. После нескольких недель неудач новые цели казались легко достижимыми, они практически были у нее в руках.

Помещение с бассейном обнаружилось именно там, где ему и полагалось находиться. Джульетта подошла к краю расположенного в центре бассейна, наклонилась и осветила фонариком цифры, показывающие, насколько высоко поднялась вода. Под десятками метров водной толщи эти цифры выглядели смешными. И печальными. Бункер подвел своих обитателей.

Она тут же поправилась: люди подвели свой бункер.

— Соло, я возле насоса. Собираюсь подключить кабель.

Джульетта посмотрела на дно бассейна, убеждаясь, что впускное отверстие насоса не забито мусором. Вода внизу оказалась изумительно чистой. На дне такого же бассейна в родном бункере она работала по пояс в масле и грязи, а здесь они рассеялись в огромном объеме грунтовых вод. В результате бассейн наполнился кристально чистой водой, которую, наверное, даже можно было пить.

Джульетта вздрогнула, неожиданно осознав, что ледяной холод глубины все же пробирается сквозь слои одежды и высасывает тепло из тела. «Половина дела сделана», — напомнила она себе и направилась к мощному насосу, смонтированному на стене. Трубы толщиной с ее талию выходили из него вниз и змеились через край бассейна. Выпускная труба такого же диаметра тянулась по стене и соединялась с узлом трубной разводки под потолком. Стоя возле большого насоса и развязывая провод, закрепленный на запястье, Джульетта вспомнила последнюю работу, которую она выполнила как механик в своем родном бункере. Теперь она извлекла вал такого же насоса и обнаружила изношенную и поврежденную крыльчатку. Выбрав подходящую крестовую отвертку и начав ослаблять плюсовой контакт, она нашла время помолиться о том, чтобы этот насос заработал, когда она подключит электричество. Ей совершенно не хотелось спускаться сюда еще раз и перебирать его. Во всяком случае, не раньше, чем она сможет подойти к насосу, не замочив ног.

Плюсовой контакт освободился гораздо легче, чем она предполагала. Джульетта отсоединила старый провод и закрепила на контакте новый. Единственным звуком было ее шумное дыхание, хорошо различимое в шлеме. Плотно завинчивая контакт вокруг нового провода, она внезапно поняла, что слышит свое дыхание потому, что исчезло шипение воздуха.

Джульетта замерла. Постучала по пластику шлема возле уха и увидела, что пузырьки воздуха пока выходят через клапан, но уже медленнее. Внутри комбинезона еще оставалось давление, но воздух снаружи в него больше не закачивался.

Она наклонила подбородок, включая рацию, и ощутила, как вспотела шея и как пот стекает по щеке. Ноги у нее замерзали, но голова горела.

— Соло? Это Джульетта. Ты меня слышишь? Что там У тебя происходит?

Она ждала, направив фонарик на шланг и проверяя, не запутался ли он. У нее пока имелся воздух внутри комбинезона. Почему Соло не отвечает?

— Прием! Соло? Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Фонарик на шлеме требовалось подправить, но Джульетта уже слышала, как тикают в голове невидимые часы. Сколько воздуха у нее есть, начиная с этой секунды? Чтобы попасть сюда, понадобилось около часа. Соло починит компрессор раньше, чем у нее закончится воздух. Времени было достаточно. Может, он доливает в бачок топливо. «Времени хватает», — напомнила себе Джульетта, когда отвертка соскочила с минусового контакта. Проклятую железяку заело.

А вот на всякую заржавевшую фигню у нее времени не оставалось. Плюсовой провод был уже подсоединен и надежно затянут. Она попробовала отрегулировать фонарик — тот светил слишком высоко. Такое положение годилось для ходьбы, но совершенно не подходило для работы. Ей удалось немного его сдвинуть и направить на большой насос.

Провод заземления можно подсоединить к любой части корпуса, правильно? Она пыталась вспомнить. Весь корпус и есть заземление, так ведь? Или нет? Почему она не может вспомнить? Почему вдруг стало трудно думать?

Джульетта выпрямила конец черного провода и попыталась скрутить растрепавшиеся проволочки пальцами в толстой перчатке. Затем сунула пучок оголенной меди в вентиляционное отверстие на кожухе — кусок металла был соединен с остальным насосом. Она обернула провод вокруг небольшого болта, закрутила излишек, чтобы провод крепче держался, и постаралась убедить себя, что все сработает, и этого будет достаточно, чтобы проклятый насос включился. Уокер бы сказал наверняка. И где его носит, когда он нужен?

Рация вдруг ожила, взорвавшись треском статики, — Джульетте показалось, что она расслышала обрывок своего имени, произнесенный где-то далеко. Потом шипение… и все.

Джульетта покачивалась в темной холодной воде. В ушах звенело после грохота рации. Она наклонила подбородок, намереваясь сказать Соло, чтобы он держал рацию подальше ото рта, и тут заметила через стеклянный щиток шлема, что из клапана больше не поднимаются пузырьки воздуха. Давление внутри комбинезона исчезло.

И его быстро сменило давление другого рода.

65

Бункер 18



Уокера вели вниз по внутренней лестнице мимо бригады механиков, заваривающих узкий проход еще одной стеной из металлических листов. Большая часть деталей самодельной рации лежала в коробке для запчастей, которую он отчаянно стискивал обеими руками. Детали болтались и дребезжали, когда старик пробивался сквозь толпу механиков, спасающихся бойни этажом выше. Идущая впереди Ширли прижимала к груди остальное оборудование, волоча за собой антенну. Уокеру приходилось отскакивать и пританцовывать на своих стариковских ногах, чтобы не зацепиться за эти провода.

— Пошли! Пошли! — вопил кто-то.

Все сбились в плотную толкающуюся массу. Кажется, грохот перестрелки за спиной становился громче. На потолке что-то затрещало, золотистый дождь шипящих искр посыпался на лицо Уокера. Тот прищурился и быстро проскочил сквозь искрящийся поток. Со следующей площадки навстречу толпе пробивалась группа шахтеров в полосатых комбинезонах, они тащили большой стальной лист.

— Сюда! — крикнула Ширли, увлекая старика за собой.

На следующем этаже она потянула его в сторону. Уокер едва за ней поспевал. Мешок с пожитками упал; молодой мужчина с винтовкой развернулся и торопливо возвратился за ним.

— В генераторную, — скомандовала Ширли, показывая направление.

Туда через двойные двери уже вливался людской поток, которым на входе управлял Дженкинс. Часть из тех, у кого имелось оружие, занимали позиции возле нефтяного насоса, чей балансир с противовесом замер неподвижно, как будто уже стал жертвой надвигающегося боя.

— Что это? — спросил Дженкинс, когда они подошли к двери, и указал подбородком на охапку проводов в руках Ширли. — Это…

— Рация, сэр, — кивнула она.

— Угу, много нам сейчас от нее пользы.

Дженкинс махнул двум механикам, чтобы они проходили. Ширли и Уокера оттеснили в сторону.

— Сэр…

— Отведи его внутрь, — рявкнул Дженкинс, показывая на Уокера. — Нечего ему тут путаться под ногами.

— Но, сэр, думаю, вы захотите узнать…

— Давайте топайте! — гаркнул Дженкинс на отстающих беглецов и поторопил их жестом.

Снаружи остались только механики, сменившие гаечные ключи на винтовки. Они заняли оборону — так, словно уже привыкли к этой игре: упершись локтями в перила и нацелив длинные стволы в одном направлении.

— Давайте или внутрь, или наружу, — крикнул Дженкинс Ширли, собираясь закрыть дверь.

— Пошли, — сказала она Уокеру, тяжело вздохнув. — Пойдем внутрь.

Уокер безропотно подчинился, думая о деталях и инструментах, которые следовало прихватить с собой. О том, что осталось двумя этажами выше и теперь было для него потеряно. Возможно даже, навсегда.



— Эй, выведите всех из диспетчерской!

Ширли побежала через генераторную, волоча за собой провода и бряцая об пол алюминиевой антенной.

— Все вон!

Смешанная группа из механиков и нескольких человек в желтых комбинезонах отдела снабжения робко вышла из маленькой диспетчерской. Они присоединились к остальным возле перил, огораживающих могучую машину, которая доминировала в просторном зале. По крайней мере, шум здесь оказался вполне терпимым. Ширли представила, что было бы, если бы все эти люди оказались здесь в те дни, когда рев разбалансированного вала и громыхание ослабевших креплений генератора могли лишить человека слуха.

— Так, вы все, — вон из моей диспетчерской.

Ширли выгнала последних, кто еще оставался. Она знала, почему Дженкинс наглухо запечатал этот этаж. Здесь в буквальном смысле сосредоточились все оставшиеся у них ресурсы. Ширли вывела последнего человека из комнатки, набитой регуляторами и шкалами, и немедленно проверила запас топлива.

Обе цистерны оказались залиты полностью, значит, хотя бы это спланировали правильно. Теперь электричеством повстанцы обеспечены недели на две. Ширли прошлась взглядом по шкалам и регуляторам, все еще крепко прижимая к груди детали антенны.

— Где мне все это?..

Уокер протянул ей коробку. Немногочисленные горизонтальные поверхности в диспетчерской были усеяны переключателями и прочими вещами, которые лучше не трогать. Кажется, Уокер это понял.

— На полу, наверное.

Ширли положила свою ношу и закрыла дверь. Люди, которых она выгнала наружу, с тоской посматривали через окно на несколько высоких стульев в этой комнатке с кондиционером. Ширли проигнорировала их взгляды.

— У нас все есть? Мы все взяли?

Уокер вытаскивал из коробки фрагменты рации, огорченно цокая языком при виде перекрученных проводов и перемешавшихся деталей.

— А электричество здесь есть? — спросил он, держа штепсель трансформатора.

Ширли рассмеялась.

— Уокер, ты ведь знаешь, где мы сейчас? Конечно, у нас есть электричество. — Она взяла у него сетевой шнур и воткнула в одну из розеток на панели управления. — У нас есть все, что нужно? Мы можем собрать и снова включить рацию? Уок, нам обязательно надо дать Дженкинсу послушать то, что мы обнаружили.

— Знаю. — Уокер кивнул и принялся разбирать детали, одновременно скручивая разошедшиеся проводки. — Надо развернуть эту штуковину. — Он указал на антенну.

Ширли посмотрела на потолок. Здесь не было балок.

— Подвесь ее там, к перилам, — посоветовал он. — По прямой линии, но только так, чтобы конец оказался здесь.

Ширли направилась к двери, волоча за собой антенну.

— Да, и не позволяй металлическим частям касаться перил! — крикнул вдогонку Уокер.

Ширли позвала на помощь нескольких механиков из своей смены. Как только они поняли, что нужно сделать, сразу же принялись за работу — стали распутывать узлы, пока Ширли тянула конец антенны к Уокеру.

— Через минуту будет готово, — сообщила она, закрывая за собой дверь.

Провод легко прошел в щель между дверью и косяком.

— Думаю, у нас все получится, — отозвался Уокер и посмотрел на нее. Его глаза запали, всклокоченные волосы спутались, на седой бороде блестели капельки пота. — Черт! — он хлопнул себя по лбу. — У нас же нет динамиков.

Когда Уокер выругался, у Ширли похолодело внутри — она подумала, что они забыли нечто важное.

— Подожди здесь, — сказала она и снова выбежала наружу — к полке с защитными наушниками. Там она выбрала наушники со шнуром — из тех, что использовались для переговоров между диспетчерской и теми, кто работал на главном или запасном генераторе. Схватив их, она метнулась мимо любопытной испуганной толпы обратно в диспетчерскую. Ей пришло в голову, что она сама сейчас должна бояться больше остальных, — ведь к ним все ближе подбирается реальная война. Но сейчас Ширли могла думать лишь о голосах, которые эта война прервала. Любопытство оказалось намного сильнее страха — это было в ее характере.

— Как насчет этого?

Она закрыла за собой дверь и показала Уокеру наушники.

Он удивленно вытаращил глаза.

— Отлично, — сказал он. Ширли и ахнуть не успела, как он откусил штекер кусачками из своего мультитула и принялся зачищать провода. — Хорошо, что здесь тихо, — со смехом добавил он.

Ширли тоже рассмеялась, и это заставило ее задуматься о том, что вообще сейчас происходит. Что они собираются делать? Сидеть и копаться в проводках, пока не ворвутся помощники шерифа и охранники из Ай-Ти и не уволокут их прочь?

Уокер подключил наушники, и из динамиков послышалось слабое шипение статики. Ширли торопливо подошла к нему, села и взяла его за запястье. Наушники в руке Уокера ощутимо подрагивали.

— Может, тебе придется… — Он показал на регулятор с нанесенными отметками.

Ширли кивнула и сообразила, что они забыли прихватить краску. Она взяла регулятор и всмотрелась в белые черточки.

— Какой нужен? — спросила она.

— Нет, не так, — остановил ее Уокер, когда она повернула регулятор на одну из отметок, где они прежде ловили чьи-то голоса. — Крути в другую сторону. Мне надо узнать, сколько… — Он кашлянул в кулак. — Нам надо узнать, сколько их всего.

Ширли кивнула и стала медленно поворачивать регулятор в том направлении, где белых черточек не было. Ширли и Уокер затаили дыхание. Гудение основного генератора едва проникало сквозь толстую дверь и двойные стекла.

Вращая регулятор, Ширли наблюдала за Уокером. Ей не давала покоя мысль, что с ними будет, когда их окружат. Их всех отправят на очистку? Или же Уокер и некоторые другие смогут заявить, что они всего лишь свидетели, а не бойцы? Ее опечалили мысли о последствиях их общего гнева и жажды мести. Ее разлучили с мужем, он погиб — и ради чего? Ради чего умирают люди? Ширли думала о том, почему все планы рухнули. Вспоминала их мечты — вероятно, неосуществимые — о реальной смене власти, о легком решении проблем. Да, прежде с ней обращались несправедливо, но зато ей, по крайней мере, ничего не грозило. Существовала несправедливость, но при этом у Ширли был любимый человек. Уравновешивает ли одно другое? Какая жертва более осмысленна?

— Чуть быстрее, — попросил Уокер, начавший терять терпение из-за молчания в эфире.

Несколько раз они попадали на несущую волну, что было ясно по треску статики, но никто на этих волнах не разговаривал. Ширли едва заметно увеличила скорость вращения регулятора.

— Как думаешь, антенна?.. — начала она.

Уокер поднял руку. В наушниках у него на коленях что-то громко щелкнуло. Он дернул большим пальцем, дав команду вращать обратно. Ширли повиновалась. Она пыталась вспомнить, насколько далеко прокрутила регулятор после того, как раздался звук, — похожим образом она в этом же помещении когда-то регулировала генератор…

«Соло? Это Джульетта. Ты меня слышишь? Что там у тебя происходит?»

Ширли уронила регулятор. Тот крутанулся на припаянном проводке и упал на пол.

Руки у нее онемели. Кончики пальцев покалывало. Она повернулась и уставилась на колени Уокера, где лежали наушники, — откуда раздавался этот призрачный голос. Старик молча смотрел на свои руки.

Никто из них двоих не шелохнулся. И голос, и имя… Ошибиться было невозможно.

Слезы радости покатились по бороде Уокера и закапали на колени.

66

Бункер 17



Джульетта схватила обмякший воздушный шланг и стиснула его обеими руками. Наградой ей стали несколько пузырьков, всплывших перед шлемом. Давление в шланге пропало.

Джульетта шепотом выругалась, включила подбородком рацию и стала вызывать Соло. Что-то случилось с компрессором. Соло наверняка с ним что-то делает. Возможно, доливает горючее. Она говорила ему, чтобы не выключал компрессор для дозаправки — потому что потом он не сможет его снова запустить. Джульетта сейчас находилась безумно далеко от свежего воздуха, от какой-либо надежды на выживание.

Она сделала пробный вдох. У нее сохранился лишь воздух внутри комбинезона и остатки в шланге. А сколько того воздуха она сможет втянуть одной лишь силой легких? Вряд ли много.

Джульетта бросила последний взгляд на большой насос, на торопливо подсоединенные провода — болтающийся в воде длинный хвост, — она надеялась, что ей хватит времени закрепить кабель, чтобы его не сорвало вибрацией или случайными толчками. Вероятно, все это уже не имело значения — для нее. Оттолкнувшись от насоса, она принялась загребать руками, пробираясь сквозь вязкую жидкость.

Грузы на ногах мешали идти. Джульетта наклонилась, чтобы сбросить их, но обнаружила, что не может достать. Плавучесть рукавов, жесткость комбинезона — и вот в результате она тянется к полоскам липучки, удерживающим грузы, но сквозь выпуклость шлема лишь бессильно наблюдает, как ее пальцы шевелятся в нескольких дюймах от проклятых штуковин.

Джульетта глубоко вдохнула. С кончика носа капал пот, пачкая внутреннюю поверхность шлема. Она попыталась снова и подобралась совсем близко, почти коснувшись черных полосок вытянутыми руками, кряхтя и напрягая плечи ради простейшего действия: дотянуться до собственных лодыжек…

Но не смогла. Джульетта сдалась и проковыляла еще несколько шагов по коридору, следуя вдоль провода и шланга, хорошо видимых в луче света, льющегося из фонарика на голове. Она старалась не зацепить провод, помня о том, что может натворить один-единственный случайный рывок и как ненадежно она закрепила на насосе провод заземления. Даже поглощенная борьбой за возможность сделать вдох, Джульетта продолжала думать о технических проблемах и мысленно ругала себя за то, что не подготовилась тщательнее.

Нож! Она вспомнила о нем и остановилась. Нож легко выскользнул из кармана, пришитого на животе, лезвие блеснуло в свете фонарика.

Джульетта наклонилась и просунула острие между комбинезоном и одной из полосок липучки. Вода вокруг казалась темной и густой. Находясь в самом низу механического отдела под толщей воды и в качестве источника света имея только фонарик на шлеме, Джульетта ощущала себя более одинокой и напуганной, чем когда-либо в жизни.

Она стиснула нож, на мгновение ужаснулась тому, что будет, если она его выронит, — и пустила лезвие в ход, двигая весь корпус вверх и вниз за счет мышц живота. Джульетта размеренно пилила полоску липучки, негромко ругаясь от усталости и боли в животе… — и в какой-то момент груз неожиданно отвалился. Когда округлый кусок железа глухо звякнул о стальной пол коридора, ей показалось, будто нога вдруг стала обнаженной и легкой.

Ее перекосило — одна нога с грузом тянула тело вниз, другая стремилась всплыть. Джульетта аккуратно просунула лезвие под вторую полоску, опасаясь случайно повредить комбинезон и боясь увидеть струйку драгоценных пузырьков. С отчаянным усилием она потянула лезвие, прижимая его изнутри к черному материалу. За выпуклым стеклом она разглядела, как одна за другой разрезаются нейлоновые нити. Капли пота стекали на щиток шлема. Наконец лезвие пробилось сквозь ткань, и второй груз отвалился.

Джульетта завопила, когда ноги резко всплыли, поднявшись выше головы. Она извивалась всем телом и отчаянно размахивала руками, но это не помогло. Шлем стукнулся о трубы под потолком коридора.

После этого удара все вокруг стало черным. Джульетта начала нашаривать фонарик, чтобы снова включить, но его на шлеме не оказалось. Что-то задело ее по руке. Она попыталась поймать это одной рукой, держа в другой нож, однако почувствовала, как предмет скользнул между пальцев и исчез. Пока она на ощупь засовывала нож в карман, ее единственный источник света, кувыркаясь, упал на пол.

Джульетта слышала лишь свое частое дыхание. Вот так она и умрет, пришпиленная к потолку, став еще одним раздувшимся телом в коридорах. Ей словно было суждено умереть в одном из этих комбинезонов — так или иначе. Она лягнула трубы и попыталась, извиваясь, освободиться. В каком направлении она двигалась? И в какую сторону смотрит сейчас? Тьма была кромешной. Джульетта не могла разглядеть даже руки перед собой. Это было хуже, чем ослепнуть: знать, что с глазами все в порядке, но они ничего не видят. От этого паника только возросла, и даже воздух в комбинезоне стал казаться более спертым.

Воздух.

Джульетта пошарила по воротнику и отыскала шланг, едва ощущая его сквозь перчатки. Она двинулась вдоль него, перебирая руками, словно поднимая на веревке ведро из глубокой шахты.

Ей казалось, что через ее руки прошли уже километры шланга. Он собирался вокруг нее спутанной лапшой, скользя вдоль комбинезона. Дыхание Джульетты участилось. Она не знала, насколько это вызвано страхом, а насколько — тем, что она вдыхала последние остатки драгоценного воздуха. Ее охватил внезапный ужас при мысли, что шланг, за который она тянет, перерезало где-то на лестнице, что в любой момент его свободный конец проскользнет между пальцев — и следующим отчаянным рывком она сумеет ухватить лишь черную воду…

Но тут шланг натянулся. Эта жесткая труба не имела внутри воздуха, но вела наружу, к жизни.

Джульетта радостно вскрикнула и снова перехватила шланг. Затем подтянулась, ударяясь шлемом о трубу и отталкиваясь от потолка. Так она и двигалась вперед сквозь кошмарный суп из мертвецов, гадая, далеко ли сможет проплыть, прежде чем присоединится к ним, испустив последний вздох.

67

Бункер 18



Лукас сидел вместе с матерью на широком пороге распахнутой двери в серверную. Он смотрел на ее руки, гладящие его кисть. Мать сняла с плеча Лукаса приставшую нитку, скрутила в комочек и выбросила — подальше от своего драгоценного сына.

— Так ты говоришь, что тебя здесь ждет повышение? — спросила она, разглаживая ткань на его плече.

Лукас кивнул:

— Да, и очень серьезное.

Он посмотрел мимо нее в коридор, где стояли, негромко переговариваясь, Бернард и шериф Биллингс. Руки Бернарда были засунуты в карманы на растянутом животе комбинезона. Биллингс уставился на свой пистолет.

— Как это здорово, милый. Так мне будет легче переносить нашу разлуку.

— Думаю, мне уже недолго здесь оставаться.

— А ты сможешь проголосовать? Даже не верится, что мой мальчик занимается такими важными делами!

— Проголосовать? Я думал, выборы отложили.

Мать покачала головой. Кажется, за последний месяц на ее лице прибавилось морщинок, а на голове — седых волос. Могла ли она так измениться за столь короткое время?

— Дату выборов снова объявили. Ожидают, что это безобразие с бунтовщиками вот-вот завершится.

Лукас бросил взгляд на Бернарда и шерифа:

— Они наверняка что-нибудь придумают, чтобы дать мне возможность проголосовать.

— Вот и замечательно. Мне приятно сознавать, что я воспитала тебя правильно. — Она кашлянула в кулак, потом снова положила ладонь на руку сына. — Тебя здесь хорошо кормят? При нынешних нормах и рационах…

— Дают больше, чем я могу съесть.

Глаза матери удивленно распахнулись.

— Значит, наверное, будут повышать нормы?..

— Точно не знаю, — пожал плечами Лукас. — Наверное, да. И, послушай, ты там береги…

— Себя? — Мать прижала руку к груди. — За меня не беспокойся.

— Ты ведь знаешь, что я волнуюсь. Послушай, ма… кажется, наше время заканчивается. — Он кивнул в сторону коридора. Бернард и Питер направлялись к ним. — Похоже, мне пора обратно на работу.

— Ой!.. Да, конечно.

Мать разгладила на груди свой красный комбинезон и позволила Лукасу помочь ей встать. Она вытянула губы, а он подставил щеку.

— Мой малыш, — сказала она, звучно целуя его и пожимая ему руку. Потом шагнула назад и с гордостью посмотрела на него. — Заботься о себе как следует.

— Хорошо, ма.

— И обязательно побольше занимайся физкультурой.

— Ладно, ма.

Подошедший Бернард остановился рядом, с улыбкой прислушиваясь к их разговору. Мать повернулась и осмотрела исполняющего обязанности мэра с головы до ног. Затем похлопала Бернарда по груди.

— Спасибо, — произнесла она дрогнувшим от волнения голосом.

— Очень рад был познакомиться с вами, миссис Кайл. — Бернард пожал ей руку и показал на Питера. — Шериф вас проводит.

— Конечно. — Она в последний раз повернулась и помахала Лукасу. Тот немного смутился, но махнул рукой в ответ.

— Приятная дама, — заметил Бернард, глядя ей вслед. — Напомнила мне мою мать. — Он повернулся к Лукасу. — Ты готов?

Лукасу хотелось продемонстрировать свои сомнения. Ответить: «Наверное». Но вместо этого он выпрямил спину, потер влажные ладони и наклонил голову.

— Полностью, — выдавил он, изображая уверенность, которой не ощущал.

— Отлично. Тогда пойдем и сделаем все официально.

Он сжал плечо Лукаса и направился в глубь серверной. Лукас обошел массивную створку и навалился на нее, медленно запирая себя изнутри под скрип дверных петель. Электрозамки сработали автоматически. Панель доступа пискнула, и зловещий красный глаз индикатора открытой двери сменился радостным зеленым огоньком.

Лукас глубоко вздохнул и зашагал между серверами. Он старался не идти за Бернардом — он вообще никогда не ходил одним путем дважды. На сей раз он выбрал более длинный маршрут, чтобы хоть как-то нарушить монотонность.

К тому времени, когда он подошел, Бернард уже открыл дальний сервер. Он протянул Лукасу знакомые наушники.

Лукас взял их и надел задом наперед. Микрофон оказался на шее.

— Так правильно?

Бернард рассмеялся и покрутил пальцем.

— Наоборот, — сказал он, повысив голос, чтобы Лукас расслышал его через наушники.

Лукас принялся возиться с наушниками и запутался рукой в шнуре. Бернард терпеливо ждал.

— Готов? — спросил он, когда наушники оказались на месте. Он уже держал штекер.

Лукас кивнул. Бернард повернулся и сунул руку со штекером в сервер, к панели с гнездами. Лукас представил, как его пальцы движутся вниз и направо, вставляют штекер в гнездо под номером семнадцать. И как затем Бернард поворачивается и обвиняет Лукаса в недозволенном времяпровождении, разоблачает его тайную страсть…

Но пухлая рука босса не дрогнула. Лукас совершенно точно знал, что сейчас происходит: штекер плотно входит в разъем, подушечки пальцев ощущают легкий толчок, когда штекер упирается в пластиковый ограничитель…

Лампочка над гнездом замигала. Лукас услышал знакомый сигнал вызова. Он ждал ее голос, ждал ответа Джульетты.

Щелчок.

— Имя.

По спине Лукаса пробежал холодок страха, руки покрылись гусиной кожей. Этот голос, низкий и глухой, нетерпеливый и надменный, прозвучал и смолк — так на мгновение показывалась и исчезала звезда. Лукас облизнул губы.

— Лукас Кайл, — ответил он, стараясь не запинаться.

Последовала пауза. Он представил, как кто-то где-то записывает его имя, или перелистывает досье, или делает что-то ужасное с этой информацией. Воздух позади сервера становился все более горячим. Бернард улыбался, не зная о молчании на другом конце.

— Ты учился в Ай-Ти.

Это прозвучало как утверждение, но Лукас кивнул и ответил.

— Да, сэр.

Он провел ладонью по лбу и вытер ее о комбинезон. Ему отчаянно хотелось сесть, прислониться к серверу номер сорок семь, расслабиться. Но Бернард улыбался ему, приподняв кончики усов. Его глаза за очками были широко раскрыты.

— Какова твоя главная обязанность в бункере?

Бернард подготовил его к возможным вопросам.

— Обеспечивать соблюдение Правил.

Молчание. Никакой реакции, ни единого намека на правильность или неправильность ответа.

— Что ты защищаешь превыше всего?

Голос звучал ровно и одновременно чрезвычайно серьезно. Зловеще — и спокойно. У Лукаса пересохло во рту.

— Жизнь и Наследие, — ответил он, осознавая, что все это вызубренная чушь. Ему хотелось углубиться в детали, дать понять голосу, как сильному и трезвому отцу, что он знает, почему это важно. Он ведь не тупица. И способен не просто перечислять выученные факты…

— Что требуется для защиты того, что нам так дорого?

Пауза.

— Требуются жертвы, — прошептал Лукас.

Он подумал о Джульетте, и показное спокойствие, которое он демонстрировал Бернарду, едва не рассыпалось прахом. Имелись вещи, насчет которых он не чувствовал полной уверенности, которые не понимал. И это была как раз одна из них. Лукас сомневался, что имело смысл идти на такие жертвы. Что опасность была настолько велика, что требовалось отправлять людей, хороших людей, туда, где их…

— Много ли времени ты провел в лаборатории, где делают комбинезоны?

Голос изменился, стал менее напряженным. Неужели церемония закончилась? И это было все? Он прошел испытание? Дожидаясь очередной реплики, Лукас невольно затаил дыхание и теперь выдохнул, надеясь, что микрофон не уловит этот звук. Он попробовал расслабиться.

— Немного, сэр. Бернард… э-э… мой босс… он хочет зарезервировать для меня время в лаборатории после… ну, вы понимаете…

Он взглянул на Бернарда, который наблюдал за ним, теребя дужку очков.

— Да. Знаю. Как продвигается решение проблемы на ваших нижних этажах?

— Ну, меня держат в курсе только общих новостей, а они неплохие. — Лукас кашлянул и подумал о звуках перестрелок и боев, которые доносились из рации в комнатке под серверной. — В смысле что дело движется, и вскоре будет завершено.

Долгая пауза. Лукас заставил себя дышать ровно и даже улыбнулся Бернарду.

— Хотел бы ты сделать что-либо иначе, Лукас? С самого начала?

Лукас пошатнулся, ноги у него подкосились. Он вспомнил себя за тем столом в зале заседаний, черная сталь прижата к щеке, глаза смотрят сквозь крохотное отверстие на маленькую седую женщину с бомбой в руке. И вдоль этой линии летят пули. Его пули.

— Нет, сэр, — ответил он наконец. — Все было сделано в соответствии с Правилами, сэр. Все под контролем.

Он ждал. И чувствовал, что где-то его сейчас оценивают.

— Теперь ты следующий в цепочке управления восемнадцатым бункером, — провозгласил голос.

— Спасибо, сэр.

Лукас потянулся к наушникам, готовый снять их и передать Бернарду — на случай, если тому нужно что-то сказать или услышать подтверждение, что теперь все официально.

— Знаешь, в чем заключается худшая часть моей работы? — поинтересовался глухой голос.

Лукас резко опустил руки.

— В чем, сэр?

— Стоять здесь, смотреть на значок бункера на карте, а потом перечеркивать его красным крестом. Можешь представить, что я при этом чувствую?

— Не могу, сэр.

— Примерно то же, что родитель, потерявший тысячи детей одновременно.

Пауза.

— Тебе придется быть жестоким со своими детьми, чтобы не потерять их.

Лукас подумал о своем отце.

— Да, сэр.

— Добро пожаловать в Операцию «Пятьдесят» мирового порядка, Лукас Кайл. А теперь, если у тебя есть вопросы, я могу на них ответить, только коротко.

Лукас собрался было сказать, что у него нет вопросов. Он хотел отключиться от этой линии, позвонить Джульетте и поговорить с ней, ощутить хотя бы легкое дуновение здравомыслия в полной безумия душной комнате. Но тут он вспомнил, что говорил ему Бернард о признании собственного невежества и о том, как оно служит ключом к знаниям.

— Только один, сэр. Мне говорили, что это не важно, и я понимаю почему. Но я считаю, что если узнаю, то смогу работать лучше.

Он помолчал, но его собеседник, похоже, ждал, пока он задаст вопрос. Лукас кашлянул.

— Есть ли… — Он поправил микрофон, приблизив его к губам, взглянул на Бернарда. — Как все началось?

Он не сказал бы наверняка — это мог быть и оживший в сервере вентилятор, — но ему почудилось, что невидимый собеседник вздохнул.

— Насколько сильно ты хочешь знать?

Лукас побоялся ответить на его вопрос честно.

— Мне не очень важно знать, но я был бы благодарен за возможность понять, чего мы достигли и что пережили. Думаю, это даст мне… даст нам цель, понимаете?

— Причина и есть цель, — загадочно ответил собеседник. — Но прежде я хотел бы услышать, что ты думаешь.

Лукас сглотнул.

— Что я думаю?

— Идеи есть у каждого. Или ты хочешь сказать, что у тебя их нет?

В звучании низкого голоса проскользнул намек на иронию.

— Думаю, было нечто такое, чье приближение мы увидели.

Лукас взглянул на Бернарда. Тот нахмурился и отвернулся.

— Это один из вариантов.

Бернард снял очки и стал их протирать рукавом рубашки, опустив взгляд.

— Подумай… — Незнакомец помолчал. — Что ты ответишь, если я скажу, что во всем мире было только пятьдесят бункеров и что мы здесь находимся в бесконечно малом уголке этого мира?

Лукас задумался. Он решил, что перед ним еще один тест.

— Я отвечу, что мы были единственными… — Он едва не сказал, что они были единственными, кто обладал ресурсами, но он прочитал в Наследии достаточно много и знал, что это не так. Во многих частях мира стояли здания, возвышающиеся над своими холмами. Так что подготовиться могли многие. — Я отвечу, что мы были единственными, кто знал, — предположил Лукас.

— Очень хорошо. И почему могла возникнуть такая ситуация?

Лукас уже возненавидел этот разговор. Ему совершенно не хотелось отгадывать загадки. Он всего лишь надеялся, что ему ответят.

И тут, подобно тому как через соединение двух проводов впервые проскакивает искра, его ошеломила истина.

— Потому что… — Он попытался осознать смысл такого ответа. Вообразить, как подобная идея вообще могла оказаться правдой. — Причина не в том, что мы знали, — ответил он, слегка задыхаясь, — а в том, что это сделали мы.

— Да, — подтвердил голос. — И теперь ты знаешь.

Он произнес что-то еще, еле слышно, обращаясь к кому-то другому.

— Наше время истекло, Лукас Кайл. Поздравляю с назначением.

Наушники прилипли к голове, лицо стало мокрым от пота.

— Спасибо, — пробормотал он.

— Да, и вот еще что, Лукас.

— Да, сэр?

— Советую тебе в будущем сосредоточиться на том, что у тебя под ногами. Завязывай со звездами, хорошо, сынок? Мы знаем, где находится большинство из них.

68

Бункер 18



— Прием! Соло? Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Этот голос, даже звучащий через маленькие динамики в наушниках, было невозможно не узнать. Он бестелесно звучал в диспетчерской — в той самой диспетчерской, где столько лет проработала его обладательница. Ширли уставилась на крошечные динамики, подсоединенные к волшебной рации, зная, что это не может быть чей-то иной голос.

Они с Уокером затаили дыхание. И прождали, как им показалось, целую вечность, прежде чем Ширли нарушила молчание.

— Это была Джульетта, — прошептала она. — Но как мы можем слышать?.. Ее голос… сохранился здесь? В воздухе? Как давно она могла это сказать?

Ширли ничего не понимала в науке — за учебу ей не платили. Уокер так и сидел, уставившись на наушники. Молча, не шевелясь. В бороде у него блестели слезы.

— Все эти… колебания, что мы ловим антенной, они просто носятся тут повсюду?