Единственный, кого, казалось, не смущало медленное продвижение процессии, был полковник Родригиш. Он не обращал внимания на то, что Амазон и Сервеза выбыли из строя, и отказывался помогать индейцу. О том, чтобы он помог тащить рояль, не могло быть и речи. Во-первых, ему это казалось унизительным, а кроме того, несколько ночей, проведенных под открытым небом, вызвали у него приступы ревматизма. Он страшно мучился и проклинал разом и влажный климат, и слабость собственного тела. Единственная причина, по которой он продолжал это странное путешествие, крылась в том, что оно напоминало ему безумства молодости, — а это было для полковника словно бальзам на раны. Поэтому, несмотря на переутомление, которое стало уже хроническим, эта экспедиция приносила ему безумную радость, как будто вернулись времена каучука, торговли лесом или разведения бабочек.
- Не переживай раньше времени.
Амазон же, по мере приближения к Эсмеральде, нервничал все больше. Как будто оттого, что он открыл остальным цель путешествия, разгорелись уголья его любви к Кармен Авила, которые никогда окончательно не обратятся в пепел.
- Не буду, - пообещал я. - Кстати, ты в последнее время видишь нашего соседа?
Сервеза тем временем не уставал жаловаться на судьбу:
- Какого?
— Туда просто невозможно добраться. Понимаете? Невозможно. Невозможно. Не-воз-мож-но.
- Ну, этого. - Я наморщил лоб. - Мореля.
Эту фразу он повторял каждый раз, когда что-то мешало им продолжать путь, — а иногда, может, и без всякого повода, — она звучала у всех в ушах, как надоевший припев или заклинание, и остальным участникам экспедиции становилось все трудней это выносить. Индейцы явно нуждались в том, чтобы кто-то их подбадривал, а от причитаний Сервезы они начали падать духом. Наверное, именно поэтому Амазон Стейнвей, уставший от этой занудной песни, вдруг разозлился и отругал попутчика:
— Хватит повторять одно и то же. Конечно, мы туда доберемся. Нашел время опускать руки. Этот рояль пересек всю Бразилию с востока на запад. Он пережил кораблекрушение, проигрыш в кости, дожди на реке, переход через джунгли. Теперь до конца пути осталось всего несколько километров. И что, скажи на милость, может теперь помешать нам добраться до цели?
- По утрам вижу. А что?
Глаза пианиста налились кровью. Все в первый раз видели, чтобы он вышел из себя, и с удивлением смотрели на эту внезапную вспышку гнева.
- Да ничего. Помнится, он в прошлом году приобрел робота?
Сервеза не успел ничего ответить, потому что Мендис рукой подал всем знак молчать.
— Идите сюда! Кажется, наш водопад!
- Был у него робот, - подтвердила Линда.
И действительно, за деревьями показался огромный водопад, струи воды неслись чуть ли не с самого неба.
Процессия остановилась на берегу озера, разлившегося под водопадом. Амазон Стейнвей прошел вперед, первым приблизился к берегу и понял, что индеец прав. Это действительно был тот самый водопад. И значит, Эсмеральда уже совсем близко.
- А сейчас он где? Что-то его не видно.
— Ты все-таки нашел его!
Он обернулся к Мендису и посмотрел на него с благодарностью.
- Не знаю, - Линда пожала плечами. - Мне он тоже в последнее время не попадается на глаза. Почему ты о нем спрашиваешь?
— Не понимаю, как ты умудряешься находить дорогу в этих джунглях.
Индеец улыбнулся:
- Да так...
— Это просто. Доверься инстинкту, и всё.
Но Амазон по-прежнему не понимал, каким чудом Мендис ориентируется в этом враждебном мире, где нет никаких надежных примет, но ему было ясно, что без такого проводника им бы ни за что не протащить рояль через джунгли.
Она внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала.
— Отлично, — сказал Амазон. — Мы нашли водопад, и значит, цель путешествия достигнута.
Мореля я увидел на следующее утро. Он медленно шагал по тротуару, глядя себе под ноги.
Индеец нахмурился:
- Доброе утро, господин Морель.
— Еще не совсем, Амазон. Остался последний этап.
- Здравствуйте. - Он широко улыбнулся. - Редко мы с вами встречаемся.
— Какой же?
Я развел руками:
Мендис поднял глаза к водопаду и сказал:
- Что делать. Вечная спешка.
— Нужно поднять рояль туда. Деревня находится над водопадом.
Он показал пальцем вверх — к самому небу, где над падающей водой нависали скалы.
- А когда человек стареет, время растягивается так, что не знаешь, куда его девать.
— И другой дороги туда нет?
- Играйте в шахматы со своим роботом, - посоветовал я. - Очень интересное занятие.
— По этому берегу — нет.
- С каким роботом? - Морель махнул рукой. - Я его не вижу уже месяца три. Ушел из дома и не появляется.
Амазон просто онемел от неожиданности. Сервеза не смог сдержать истерический смешок. Полковник Родригиш оставался невозмутимым.
- Разве такое возможно? - удивился я.
Музыкант снова вышел из себя:
- Вполне. Он у меня \"шестой серии\" - самостоятельный и умный. Бьюсь об заклад, что вы не отличите робота в толпе. И кто знает, может быть, половина из идущих нам навстречу пешеходов не люди, а роботы.
— Как ты предлагаешь поднять туда рояль? Это же невозможно!
- Да бросьте вы, - перебил я его. - Что робот может? Принести, отнести, навести порядок в комнате.
Мендис ответил:
— Мы смогли добраться почти до конца пути. Жаль, если все сорвется, когда мы почти у цели.
- Не скажите, - покачал головой Морель. - Вот вы - человек, живое существо. Что вы можете? Попробуйте сформулировать обобщенно.
Тут в разговор вмешался полковник:
— Мендис прав. Раз уж начали, надо идти до конца. Даже если нам придется на руках поднимать рояль наверх.
- Ну, могу мыслить, испытывать какие-то чувства. Могу решать возникающие передо мной проблемы. Действую самостоятельно, обладаю способностью накапливать знания. Достаточно?
— Как это «на руках»? — опешил Амазон.
- Вполне. Все, что вы мне сейчас рассказали, относится к любому роботу \"шестой серии\". И вся разница между вами и роботом заключается в том, что вы появились на свет \"биологическим путем\", а робота изготовили на заводе. В остальном вы - близнецы. Мы считаем роботов роботами, а на самом деле это - индивидуумы. И кто знает, не потребуют ли они для себя вскоре равных прав с людьми. Я уже задумывался над этим.
Полковник смерил его взглядом и сказал:
— Предоставь это мне.
- И к какому же выводу пришли?
После чего обернулся к индейцам и скомандовал:
- Нам придется делить с ними место под солнцем.
— Ну-ка быстро за работу! Даю вам времени до темноты, чтобы сплести из лиан новые веревки, толстые, такие, чтоб выдержали вес рояля. А всем остальным я займусь сам.
Индейцы безропотно подчинились, они прошли перед полковником, опустив глаза, взяли себе по мачете и разбрелись по лесу. Одни — полуголые, одеяние других состояло лишь из хлопковой накидки, и все были босиком.
- Не думаю, - признался я. - Это роботы, понимаете? Раньше были железные, теперь из синтезированных материалов, но суть осталась прежней это роботы. И никто не собирается делить с ними место под солнцем.
Что собирался делать Родригиш? Этот вопрос задавали себе и Мендис, и Амазон, и Сервеза. Полковник явно уже придумал какой-то способ поднять рояль на скалу, нависшую над водопадом. Это чувствовалось по блеску его глаз, и было похоже, что в душе у него опять разгоралось пламя безумия. Сервезе такой блеск был знаком, и все это вместе чрезвычайно его тревожило. Это был тот самый блеск, который появлялся в глазах полковника во время авантюры с каучуком, с торговлей лесом и бабочками. С того момента, как он появлялся, полковника уже ничто не пугало — ни опасность, ни страх, ни риск, ни возможное поражение, — именно по этой причине многие его начинания и терпели крах.
Морель внимательно слушал меня, а в глазах его застыла печаль.
— Полковник, если вы рассчитываете поднять рояль на высоту этой стены на нескольких веревках, вы переоцениваете силу индейцев, — сказал Сервеза.
Едва я вошел в здание, меня выловил в коридоре Мэтью.
Он подошел к самому водопаду и, задрав голову, осмотрел скалу:
— Смотрите, отвесная стена! Это же безумие! А рояль такой тяжеленный. Честно говоря, по-моему, этого вам не сделать никак.
- Слушай, Крис, потрясающая новость! Это просто какой-то кошмар!
- Что случилось?
Родригиш бросил на него ледяной взгляд:
— Сервеза! Если бы я тебя слушал, я никогда в жизни не собрал бы в Амазонии ни одного кофейного зернышка. Так что, уж пожалуйста, не мешай мне командовать операцией и просто делай, что я скажу.
- Я сегодня попал в аварию, наш автобус врезался в столб.
Сервеза развел руками и присел под деревом, чтобы немного отдохнуть. Он так устал от марш-броска через джунгли, что спорить с полковником ему было уже не под силу.
Музыкант держался чуть поодаль и поглядывал на Родригиша — тот стоял на берегу реки, всматриваясь в спокойную темную воду, которая несла свои грезы к самым границам обитаемого мира.
- Сильно врезался? - Я посмотрел на Мэтью. - Ты не пострадал?
— Идите присядьте с нами, полковник. И расскажите, что вы такое придумали.
Родригиш продолжал стоять в тени и отвечал, не оборачиваясь, безапелляционным тоном:
- Я-то цел, а вот шофер погиб. Но самое интересное впереди! - Мэтью почему-то перешел на шепот и огляделся по сторонам. - Шофера раздавило в лепешку!
— Нет. Потом расскажу. Сначала мне надо подумать, взвесить все обстоятельства. И осмотреть скалу, чтобы найти самый удобный путь для рояля.
- Что же тут интересного? - поморщился я.
Амазон не настаивал:
- А то, - торжествующе выпалил Мэтью. - Это оказался никакой не человек!
— Как хотите.
- А кто?
И пока Мендис помогал полковнику обследовать буквально каждый сантиметр стены, музыкант присоединился к Сервезе и, усевшись поудобнее под деревом, вытащил из футляра сигару и не торопясь закурил. Он понимал, что Родригиш, несмотря на усталость, до самого вечера больше ни разу не присядет. И что с той минуты, как на их пути осталось последнее препятствие, полковник не даст себе ни минуты передышки.
- Робот! Ты бы видел, как из него брызнула зеленая дрянь!..
Сам Амазон чувствовал себя совершенно вымотанным и задавался вопросом, есть ли во всем этом хоть какой-то смысл. Стоит ли какой-то сон и белый рояль таких усилий? Все были изнурены до предела, выбивались из сил, джунгли превратились для них в ловушку, из которой нет выхода, и с каждым днем у них оставалось все меньше и меньше шансов из нее выбраться. Измученный усталостью, он прикрыл глаза и стал перебирать обстоятельства, из-за которых они оказались здесь.
- Не может быть, - пробормотал я. - Робот - шофер?
Он думал о великих искателях приключений, которых знала Амазония. Обо всех, кто оставил свой след на этой земле, обо всех, кто вышел и не вышел отсюда живым, кто присутствовал здесь во плоти или бесплотной тенью, обо всех жизнях, положенных на то, чтобы в здешних краях стало чуть светлее. Он думал одновременно и о Кармен, о ее предсказании. О безумии, которое его сюда привело, и о наивной надежде подарить ей хоть немного счастья.
— Боже! Если бы я мог увидеть ее снова хоть на мгновение, я был бы самым счастливым человеком на свете.
- Вот именно! - воскликнул Мэтью. - Робот \"шестой серии\". Я же тебе говорил, что \"шестая серия\" - это почти как люди. Их невозможно отличить.
Амазон произнес эти слова вслух и довольно отчетливо. Удивленный Сервеза спросил:
— Что с тобой, Амазон?
Я вспомнил разговор с Морелем.
Музыкант с трудом оторвался от своих мыслей, причудливо переплетавшихся, как золотые нити в одеянии инков.
- Послушай-ка, Мэтью. Сегодня утром я разговаривал со своим соседом. От него ушел робот.
— Ничего, — ответил он. — Просто думал о том сне, что рассказывал Мендис.
- \"Шестой серии\"?
— И что?
Долгое молчание.
- Да. Уже несколько месяцев прошло с тех пор, как он исчез. Значит, они действительно начали устраиваться в этой жизни. Ты понимаешь, что происходит? Мы здесь, на фирме, изготавливаем этих роботов. Потом люди их приобретают, приводят домой, а дальше - роботы уходят от них. Они вокруг нас, а мы даже не знаем об этом.
— Я хотел бы, чтобы мне тоже приснился такой сон.
- Точно, - перебил меня Мэтью. - И через пару лет мы даже не будем знать, с кем имеем дело - с человеком или роботом. Их надо взять под контроль. Нельзя, чтобы они ассимилировались в человеческое общество.
- Мы еще поговорим с тобой об этом. - Я взглянул на часы. - Как твои поиски?
Через несколько часов из леса вернулись индейцы с лианами.
- Какие поиски?
— Час уже не ранний, — заметил полковник. — Пожалуй, пора приступать.
- Ну, ребят, уволенных из нашего отдела.
Мендис как будто не слышал.
— Давайте завтра. Утром и возьмемся за дело. Сегодня все мы хорошо поработали и можем, наконец, хорошенько выспаться.
- Я сделал запрос в Центральную справочную службу. Сегодня они должны дать мне все адреса.
Родригиш в ответ пробурчал:
— Слушай, индеец, мы все забрались сюда из-за тебя и твоего чертова сна. Так что лучше помалкивай и делай, что тебе говорят. Я не собираюсь задерживаться здесь ни одного лишнего дня.
Мэтью зашел ко мне в конце дня.
Мендис не стал спорить, и все принялись за работу.
Для начала полковник велел им сплести один канат, который на конце разделялся бы на четыре стропы. Он ругал всех на чем свет стоит:
- Что случилось? - спросил я. - Ты очень плохо выглядишь.
— Хватит бездельничать и зевать по сторонам! Рояль надо поднять наверх до темноты!
Оторопевший Сервеза подошел к нему и спросил:
Он обвел взглядом присутствующих и тихо произнес:
— Да что вы собираетесь делать?
По глазам полковника было видно, что он снова во власти душевного недуга, и он отвечал только:
- Выйдем в коридор, я должен сказать тебе кое-что.
— Не задавай лишних вопросов, лучше помогай!
Он обернулся к индейцам, щелкнул для убедительности своим хлыстом и приказал:
Мы пошли к дверям. Никто из сидящих в комнате не поднял головы. Я пропустил Мэтью вперед и оглянулся. Все смотрели нам вслед, и в их взглядах я прочел напряжение и тревогу. Мэтью, кажется, ничего не заметил. Он увлек меня к окну, вытащил из кармана сложенный вчетверо лист и развернул его.
— Эй вы, снимите с повозки колеса и закрепите стропы на осях.
Мендис показал им, как это сделать, и вскоре работа была закончена. Полковник велел приделать с одной стороны повозки круглые чурбаки, чтобы она лучше скользила по скале.
- Я сделал запрос в Центральную справочную службу и только что получил ответ.
— Ну вот, — сказал Мендис, когда это поручение было выполнено. — Что делать дальше?
Он протянул мне бумагу. Я увидел двенадцать фамилий, отпечатанных в столбик. Справа у каждой фамилии стоял адрес, по которому можно было отыскать нужного человека. Я застрял уже на второй строчке, потом быстро пробежал глазами весь текст и недоумевающе посмотрел на Мэтью:
Тут полковник взорвался:
— О господи! Неужели не догадаться? Теперь всего и осталось, что поднять второй конец каната на скалу. Выбери восемь человек половчее, дай им канат, и забирайтесь за мной наверх.
- Ничего не понимаю.
Полковник указал на скалистый выступ, нависший высоко над их головами. Не тратя времени даром, он начал рискованное восхождение, огибая уступ слева, потому что только с этой стороны можно было хоть как-то забраться. Он лез, цепляясь за кусты и кряхтя.
Было от чего прийти в замешательство: против всех двенадцати фамилий стоял один и тот же адрес: \"20-я улица, клиника доктора Айкрофта\".
Чтобы преодолеть всю стену снизу доверху и взобраться на скалу, ему понадобилось больше четверти часа. Мендис и восемь индейцев, которых он выбрал за крепкое сложение и ловкость, поднимались за ним следом и тащили плетеный канат.
- И я ничего не понимаю, - признался Мэтью. - Ясно одно: все уволенные действительно чем-то болели. У меня голова идет кругом. Вокруг нас что-то происходит, а что - не пойму. И еще - я тревожусь за тебя, Крис. Двенадцать человек попали в клинику, неужели ты станешь тринадцатым?
Добравшись до верха водопада, они увидели простиравшиеся до самого горизонта джунгли. Внизу, у озера, намытого падающей водой, белел рояль — словно белая точка среди зелени. Немного переведя дух, индейцы закрепили канат вокруг дерева и подошли к полковнику, который стоял на скальном выступе.
- Еще чего! - глухо ответил я. - Не знаю, что там стряслось с ребятами, но я здоров! Здоров! Понимаешь?
— Теперь, — сообщил Родригиш, — будем делать лебедку.
— Лебедку? — удивился Мендис. — Как? И из чего?
- Понимаю, - кивнул Мэтью, явно подавленный происходящим.
— Мы сделаем вот что. — И полковник объяснил им свой план.
- Что ты еще собираешься предпринять?
— С этого выступа будет удобно поднять рояль. Место просто идеальное. А что до тяжести, так на то и лебедка.
- Хочу съездить сегодня в клинику Айкрофта. Может, удастся поговорить с кем-нибудь из ребят.
Скрупулезно следуя техническим указаниям полковника, индейцы вырубили бревно, которое должно было стать главной частью подъемника, и с обоих его торцов крест-накрест прикрепили ветви. Потом, не дав себе ни минуты передышки, воткнули в землю стволы, связанные наискось, на манер андреевского креста, — они послужат опорой для бревна, на которое будет наматываться канат.
Идя по улице, я старательно вглядывался в лица прохожих. Интересно, есть ли среди них роботы? И если есть, то кто именно? Вот тот парень в шортах? Или эта девушка с задумчивыми глазами?..
— Ну вот, теперь осталось привести подъемник в движение, и канат начнет наматываться на бревно, поднимая рояль над землей. С такой системой подвески платформа будет идти ровно. На всякий случай пусть Амазон поднимается вместе с роялем и проследит, чтобы рояль при подъеме не терся о скалу.
Я уже подходил к дому, когда меня кто-то окликнул. Обернувшись, я увидел своего соседа.
— А кто будет крутить подъемник? — спросил Мендис.
- Добрый вечер, господин Морель. Как ваши дела?
— С каждой стороны по четыре индейца. Должно хватить. Сервеза пусть остается внизу, он будет командовать подъемом и крикнет нам, если что-то пойдет не так.
- Как могут быть мои дела? - Морель пожал плечами и улыбнулся. - В моем возрасте люди живут тем, что предаются размышлениям.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — сказал Мендис.
- А почему бы вам не заняться воспитанием внуков? У вас есть внуки?
— В любом случае это единственный способ, — пробурчал Родригиш.
Улыбка сползла с его лица.
- Не знаю.
- Как так? - удивился я. - Дети у вас есть?
За это время под водопадом Амазон, Сервеза и двое оставшихся индейцев перекатили на круглых бревнышках платформу с роялем и поставили ее в точности под скалистым выступом, всего в нескольких метрах от воды.
- Была дочь, - глухо ответил Морель.
— Можно начинать, полковник, — крикнул Сервеза, возводя глаза к небу.
- Что значит \"была\"? Где она сейчас?
Музыкант поднялся на платформу: он будет следить за тем, чтобы рояль стоял на ней ровно и не ободрался о выступы скальной стены.
- Не знаю. Пару лет назад я перестал получать от нее письма. Они с мужем жили на побережье. Я пытался связаться с ними, но тщетно. Тогда я отправился к ним на побережье, но в их доме жили чужие люди. Они сказали, что моя дочь выехала несколько месяцев назад. Куда - никто не знал.
Наверху индейцы начали крутить подъемник, и канат понемногу стал накручиваться вокруг бревна.
— Как дела наверху? — крикнул Сервеза.
- И с тех пор вы о них ничего не слышали?
В ответ донесся недовольный голос полковника:
- Ничего. - Морель покачал головой и отвернулся.
— Пока нормально. Но будет лучше, если Амазон сыграет нам что-нибудь для поднятия настроения.
— С удовольствием, — отозвался музыкант. — Но только я буду играть джаз.
- Извините, я ничего не знал. А вы пробовали их разыскать?
— Конечно, джаз, что же еще?
Морель пожал плечами:
В тот день Амазон Стейнвей играл джаз в амазонских джунглях так, будто давал концерт в самом красивом и самом высоком соборе мира. Только этот собор был живой, с витражами, сплетенными из солнечных лучей, а музыка возносилась выше облаков, поднимаясь прямо к Богу.
- Пробовал, да что толку? Насколько мне известно, в последнее время стало модным срываться с места, никого ни о чем не предупреждая.
- Как ваш робот? - спросил я, чтобы переменить тему разговора.
По мере того как джазовые аккорды взлетали ввысь, платформа понемногу, рывками ползла вдоль скалы. Восемь индейцев разом наваливались на крестовины, и бревно — вал подъемника — нехотя вращалось. Один оборот, второй, вот наконец третий — они остановились на несколько секунд, чтобы перевести дух. По венам, набухшим у них на руках, и багровым лицам было видно, как им нелегко. Подъемник, конечно, упрощал задачу, но все равно им было невероятно трудно. Во-первых, из-за тяжести рояля, к которой добавился еще вес платформы и Амазона, а во-вторых, из-за того, что скала была не отвесная, она поднималась под небольшим уклоном, платформа терлась о каменную стену, и это сильно осложняло подъем. И все же, несмотря на все трудности, рояль поднимался в воздух. А Амазон Стейнвей невозмутимо играл. Он уже и сам не знал, ради кого решился на это безумное предприятие — играть джаз, поднимаясь по скале у самого водопада, — ради Кармен, индейцев или себя самого, — он просто погрузился в игру и получалось у него восхитительно. Он думал о том, как попадет в Эсмеральду и каково же будет удивление местных жителей, когда он в окружении спутников проедет по деревне, не переставая играть на рояле. Он уже решил, что не прекратит играть даже там, наверху, даже когда окажется над водопадом. Эта мысль согревала ему душу, и он не собирался от нее отказываться. Даже если полковник и Сервеза будут против, а Мендис с индейцами возненавидят его на веки вечные, он все равно не покинет платформы, пока не доберется до конечной точки своего путешествия. И не окажется там, куда, собственно, рояль и должен был попасть. В деревне Эсмеральда.
- В бегах, - ответил Морель. - А может, вернулся. Я с утра не был дома. Пойду посмотрю. До свидания.
Потому что больше всего на свете ему хотелось закончить путешествие так же, как он его начал.
Линда встретила меня у порога.
Под звуки музыки.
Внезапно канат застрял. Индейцы тянули изо всех сил, но подъемник не двигался с места.
- Как дела?
— Эй, там внизу, что случилось? — крикнул Мендис.
- Все нормально. Ужинать будем?
Ответа не было.
- Иди мой руки.
— Наверно, платформа уперлась, — сказал полковник. — Пойду посмотрю.
Я решил не говорить ей о том, что двенадцать человек, уволенных из нашего отдела, попали в клинику Айкрофта.
Он нагнулся над скальным выступом и увидел, что десятью метрами ниже платформа зацепилась за куст. Амазон Стейнвей продолжал играть, совершенно равнодушный ко всему, что творилось вокруг. Несмотря на шум водопада, полковник слышал музыку.
Мы не успели сесть за стол, потому что кто-то забарабанил во входную дверь.
— Что там? — крикнул Мендис. Полковник обернулся и сказал:
- Кто это может быть? - удивилась Линда.
— Платформа застряла. Надо застопорить вал и немного ослабить натяжение. Тогда, может быть, она снова пойдет вверх.
— А мы сможем так сдвинуть платформу с места?
Я открыл дверь и увидел растерянные глаза Мореля.
— Понятия не имею, — ледяным голосом отрезал Родригиш, — но я не знаю, что мы еще можем предпринять, чтобы выкрутиться. Осталось десять метров. Всего десять! Черт возьми, есть смысл пошевелить задницей.
- Проходите. Что случилось?
Мендис не стал дальше спорить, понимая, что еще чуть-чуть — и полковник выплеснет свой гнев на первого, кто попадется под руку; он нашел кол и попробовал намертво заблокировать им бревно подъемника. Это ему не удалось, и он приказал двум индейцам, которые крутили вал слева от него:
Он переступил порог, в нерешительности остановился в коридоре и протянул мне сложенный вдвое листок бумаги. Записка состояла всего из одной фразы: \"Старик, держи язык за зубами\", Почерк был мужской, размашистый.
— Держите крепко!
- Что это? - спросил я.
Двое других индейцев тоже уперлись покрепче, их страховали еще четверо — те, что стояли у другого конца ворота.
- Записка. Ее написал Арчи.
— А теперь, — приказал полковник, все еще вглядываясь в пустоту под выступом, — трави помаленьку.
- Кто такой Арчи?
Канат медленно заскользил вниз по стене. Никакого результата. Платформа не сдвинулась ни на миллиметр.
- Мой исчезнувший робот. Записка лежала на письменном столе.
— Черт! — рявкнул Родригиш. — В чем дело?
- Что он хотел этим сказать?
Он решил не отступать и попытаться еще раз.
Морель пожал плечами:
— Давайте. Ослабьте еще чуть-чуть. Понемножку. Полегонечку.
- Не знаю, потому и пришел к вам. Вы ведь работаете на фирме, где производят роботов. Так объясните мне, что происходит. Сначала робот уходит от меня, потом начинает угрожать. Разве роботы агрессивны?
Мендис дал команду, и канат был ослаблен еще на двадцать—тридцать сантиметров. На этот раз платформа накренилась наружу, но от куста не отцепилась.
- Изначально они не знают, что такое агрессивность, - объяснил я. - Но, живя среди людей, они многое берут от нас, и, к сожалению, не всегда самое лучшее.
— Стоп! — заорал полковник. — Хватит, а то рояль свалится!
- Что же мне теперь делать?
Родригиш понял, что выбрал неверную тактику, и решил дать задний ход.
— Крутите обратно. На всякий случай натяните канат. А там видно будет.
- Похоже, ассимиляция роботов в человеческое общество зашла слишком далеко. Сегодня мой приятель был свидетелем гибели водителя автобуса, и оказалось, что шофер - робот.
Мендис хотел выполнить приказ полковника, но тут куст, который удерживал платформу, сломался. В эту минуту под тяжестью платформы и рояля вал сдвинулся и канат пошел вниз. Ворот вертелся все быстрей, канат раскручивался, и удержать его уже было невозможно.
— Держите! — орал полковник.
- Робот? - удивился Морель.
Но было поздно.
Увидев, что происходит, Родригиш метнулся вперед в отчаянном и безнадежном порыве. Он вцепился в канат обеими руками, пытаясь удержать платформу, которая неслась вниз по скале. Его тут же стянуло с уступа и поволокло в бездну.
- Да, и никто об этом даже не подозревал.
Амазон Стейнвей понял, что случилось. Когда платформа стала падать, он догадался, что все кончено, спасения нет, что сейчас и он и рояль навсегда скроются под водой, в бешеных водоворотах у подножия водопада.
Странно, но он ничуть не испугался, не потерял голову. Он продолжал — в последний раз — играть на белом рояле и знал, что скоро он наконец встретит ту, ради которой затеял это путешествие и которую звали Кармен Авила.
- Так, может, их среди нас десятки?
И он был рад, потому что так долго хотел ее увидеть и рассказать ей обо всем, что он для нее сделал.
Только во имя любви.
- А может, тысячи? Представляете - тысячи роботов, ушедших от своих хозяев и теперь активно внедряющихся в наше общество.
- Сколько вы их производите за год? - поинтересовался Морель.
Когда тело полковника выловили из воды, глаза его были широко раскрыты, словно он хотел взглянуть в лицо смерти. Кисти рук начисто стерло о канат, который он пытался удержать, — от них остались лишь лохмотья человеческой плоти.
- Не знаю. Эти данные засекречены. Но думаю, что счет идет на десятки, сотни тысяч.
Последний приступ безумия его погубил.
А тело Амазона Стейнвея так и не нашли. Может быть, его затянуло на дно или унесло течением вниз по реке, которая стала его последним пристанищем.
- И вы даже не знаете, где находятся произведенные вами роботы?
Ошеломленный Сервеза еще долго вглядывался в толщу воды, надеясь, что оттуда каким-то чудом появятся рояль и музыкант. Но надежды были напрасны.
И тут случилось невероятное. Зазвучала музыка — звонкая чистая мелодия, она медленно поднималась над струями водопада, как похоронный марш.
- Подождите - это же мысль! - воскликнул я. - На фирме есть электронная картотека, куда заносятся сведения обо всех покупателях наших роботов. Мы сможем узнать, сколько роботов покинуло своих хозяев и соответственно сколько их бродит по нашим улицам.
VII
- Вы действительно считаете, что они представляют опасность?
Сон
- Записка, оставленная вашим Арчи, говорит об этом очень убедительно.
Так родилась легенда о белом рояле.
- Что же мне теперь делать?
В лабиринте венесуэльских джунглей, в краю, где Перу, Эквадор и Бразилия граничат с ирреальным миром, который принадлежит одиночеству, магии и снам. Рассказывают, что с тех самых пор над водой иногда слышатся звуки музыки, они поднимаются над рекой и неспешно плывут вниз по Касикьяре до Риу-Негру, а потом — дальше по Амазонке.
- Не выходите пока из дома. Мы что-нибудь придумаем.
Некоторые индейцы утверждают, что в лунные ночи видели, как по реке медленно скользит плот. На плоту — рояль. Белый рояль «Стейнвей». Рояль, путешествие которого никогда не закончится. Они клянутся, что с берега за плывущим роялем безмолвно следит женщина, и взгляд ее темных прекрасных глаз устремлен к горизонту.
Морель поежился: