Убариу улыбнулся, и его улыбка была красноречивее любых слов.

– Иди домой, Джон, – сказала она. Она говорила с ним почти с такой же нежностью, как с мамой. – Лини и Паула будут здесь с минуты на минуту. Им просто надо сделать пару звонков, уладить кое-какие вопросы. Но это ненадолго. Тебе надо работать, Джон. Мама не хотела бы, чтобы ты прекращал работать.

Изика, словно прочитав мысли Тунгдила, высказала их вслух:

— Вы рассказывали нам, что камень лежал на груди альвийки, а еще у нее был такой вид, словно бы она мертва, — королева повернулась к Лот-Ионану. — Вы не знаете, что все это значит, почтенный волшебник?

Келли засомневался, вновь стыдясь того, что ему хочется уйти из ее палаты. Но он не должен этого показывать. Ни в коем случае.

— Я могу лишь строить предположения. — Маг задумался. — Незадолго до того, как начало действовать заклинание изгнания скверны, Бессмертным удалось переместиться из Пористы в Тоборибор. Я полагаю, что их чары либо сплелись не так, как альвы ожидали, либо они потребовали значительных затрат жизненной силы, что и привело к состоянию альвийки. Я читал о магах, погружавшихся в глубокий беспробудный сон после того, как они неудачно сплели заклинание. Потом требовались значительные усилия, чтобы вернуть их к жизни. В нашем случае альвийку пытались пробудить при помощи силы бриллианта.

– Нет, я останусь, конечно, останусь, – сказал он.

— Это объясняет ее состояние. Но была ли она способна породить новую жизнь, погрузившись в сон? — Изика обвела взглядом присутствующих. — Я хочу сказать, откуда-то же взялись эти чудовища, пускай их только потом превратили в механических монстров благодаря силе источника.

Затем он почувствовал, что Мойра сжимает его руку. Каким-то образом у нее получилось сделать это даже сильнее, чем прошлым вечером. Глаза ее вновь были закрыты, и сначала Келли подумал, что ее пожатие просто рефлекторное. Он сжал ее руку в ответ. Казалось, это было все, что он мог сделать. Но Мойра снова заговорила, глаза ее оставались закрытыми, а пожатие – сильнее, чем, кажется, это было возможно. Голос был еще слабее, но слова достаточно сильные.

— А что, если Бессмертный тоже впал в сон, но сумел пробудиться самостоятельно? — предположил Родарио. В его глазах вспыхнули искорки вдохновения. — Только представьте себе! Бессмертные попадают в пещеры Тоборибора. Орки, которым удалось выжить в глубоких туннелях, находят альвийку, и она становится жертвой их похоти. Чудовища бесчестят тело красавицы, не способные удержаться при виде ее совершенства. Альв приходит в себя, убивает орков и заключает союз с Третьими. Потом он отправляет выродков в Потаенную Страну, заставляя их исполнять его волю. — Взгляд актера затуманился. Родарио уже подумывал о том, как эта история будет смотреться на подмостках «Театра Диковинок». — А потом, чтобы сохранить чистоту рода, он совокупляется с альвийкой, и рождается альв, плоть от плоти его, кровь от крови. Тот самый альв, которого мы видели на острове. Дитя брата и сестры, чистый по крови своей, высокороднейший из альвов. Ах, какое бы вышло представление!

– Иди домой, Джон, и садись писать, лентяй, – сказала ему Мойра и разжала руку.

— Вероятно, вы слишком увлеклись и заплутали в царстве фантазий, — мягко улыбнулся Маллен.

Горло его невольно сжалось. Почти удушье. Ему стало тяжело глотать и еще тяжелее нормально дышать. Он был готов сломаться. Боялся, что выставит себя полнейшим идиотом и этим только смутит Мойру, которая всегда была не тем человеком, кому надо показывать свои эмоции.

— Мне кажется, это вполне правдоподобная версия. Истину же нам не узнать никогда. Вряд ли Бессмертный поделится с вами своими переживаниями. — Родарио поклонился. — И мне эта версия нравится.

– Увидимся, – пробормотал он и с чувством облегчения направился к двери.

— Как бы то ни было, она вполне в альвийском духе, — устало пробормотал Тунгдил. — Сейчас я отправлюсь спать, если никто не возражает. Помолитесь за нас.

Как только он оказался в коридоре, он больше не мог себя контролировать. Слезы, которые он так старался сдержать, хлынули из глаз. Он снова затрясся, как и прошлой ночью, когда думал, что Мойра умерла.

Полог шатра распахнулся, и в проеме появился гном. Его доспехи были покрыты слоем пыли, от него несло потом и лошадьми, лицо обгорело на солнце.

Он знал, что в конце коридора есть мужской туалет, и поспешил туда. Слезы катились по лицу и падали на воротник рубашки, сдержать их нечего было и пытаться. Он уже бежал, чуть не сбив медсестру, которая выходила из соседней палаты. Боясь, что она заговорит с ним, он даже не повернулся к ней, не говоря уж о том, чтобы извиниться. Вместо этого он побежал еще быстрее, распахнул дверь туалета и заскочил вовнутрь. Как только закрылся в кабинке, он дал себе волю. И неудержимо разрыдался.

— Помогите племени Четвертого, если вам дорога Потаенная Страна! — Поклонившись, гном протянул Маллену кожаный свиток. — Я Фельдолин Отделочник из клана Аметистовых из племени Четвертого, Гоимдила. Я привез вам известие из Коричневых гор. Нас осаждают неведомые чудовища!

— Они ростом с двух гномов, носят доспехи, а их глаза испускают фиолетовое свечение? — к всеобщему изумлению поинтересовалась Зирка. — Их голос похож на завывания ветра, а боевой клич — на раскат грома?

Тяжелые всхлипывания сотрясали его тело. Теперь он выпустил наружу все те эмоции, что сдерживал последние несколько месяцев. Ему казалось, что он будет плакать бесконечно. Останавливаться не хотелось совсем.

— Во имя богов, да она же описывает Джеруна! — вырвалось у Родарио. — Ну, стража Андокай, ту гору из стали, наделенного силой десятерых!

Маллен открыл пакет и вытащил письмо с описанием событий у Врат, а также изображение существ, осаждавших Сребротвердь.

На несколько минут Келли отдался полному отчаянию.

— Еще одни друзья, которые выглядят как враги? — осведомился он.

Наконец он все-таки прекратил плакать. Вытер слезы, сполоснул холодной водой свои красные припухшие глаза и направился на парковку, опустив голову. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, что он плакал.

— Это акронты, — ответил Флагур. — Мы попросили их отвлечь гномов, чтобы мы могли беспрепятственно проникнуть в Потаенную Страну со своим войском. Мы не хотели вступать в бой, поскольку нам пришлось бы сражаться с гномами. А ведь они тоже создания бога Убара, — он усмехнулся, заметив ужас на лице гонца, который только теперь обратил на убариу внимание. — Акронты не причинят вам вреда.

Оказавшись в своем «MG», он сразу полез в бардачок в поисках электробритвы, работающей на батарейках, которую обычно там хранил. Келли был путешествующим журналистом почти всю свою жизнь, за исключением нескольких последних месяцев. При нем всегда был его паспорт и главная кредитная карточка в полной рабочей готовности. И основные туалетные принадлежности. Старые привычки долго не умирают.

— Акронты… — задумчиво протянул Тунгдил. — Сколько их?

Водя бритвой по щеке, он взял мобильник, чтобы позвонить Нику. Он хотел предупредить его об ухудшении состояния Мойры. Но хотя еще не было и восьми утра, ни мобильник Ника, ни его домашний телефон не отвечали. Ник, который в отличие от своего отца был жаворонком по природе, уже наверняка встал и работал. Ник работал дома, но Келли знал, что он часто не подходит к телефону, когда сидит за компьютером. Это, казалось, занимало почти все его время.

— Мы не знаем. Но их армия, сражающаяся с порождениями зла, насчитывает около трех тысяч клинков.

Келли оставил сыну короткое сообщение о том, что Мойра сейчас в хосписе. Потом начал думать, что же делать дальше.

— О боги… — пробормотал Родарио. — Три тысячи таких созданий? Что же за чудовища обитают в Потусторонних Землях, если вам нужно подобное войско для сражений с ними?

Ему необходимо выпить кружку чаю, иначе он даже думать нормально не может. Горло пересохло, а язык и зубы покрывал налет. Еще он хотел почистить зубы и помыться. Келли точно знал, куда ему поехать, чтобы сделать все это.

— А я и не говорил, что жить в Летефоре легко. — Флагур скрестил руки на груди, и его мышцы вздулись так, что любой орк издох бы от зависти. — Но те чудовища — лишь безобидные зверушки по сравнению с монстрами, которые придут из Черного Ущелья. Чтобы остановить их, понадобятся тысячи акронтов.

Тунгдил кивнул гонцу.

Он завел мотор, сопроводив это короткой молитвой, потому что на всю ночь оставил мобильник на подзарядке. Аккумулятор, по-видимому, не израсходовался полностью. Машина завелась со второго раза. Келли поехал по направлению к Торки, но на автостоянке недалеко от Ньютон-Эббота притормозил. Там всегда была дорожная закусочная всего в нескольких ярдах от общественных туалетов. Прежде чем купить себе два бумажных стаканчика чаю, Келли зашел в уборную и быстро привел себя в порядок. Он с благодарностью вдохнул аромат чая, когда вновь сел в свою машину. Боб, хозяин заведения, сделал хороший крепкий чай из листовой заварки и, как всегда, не пожалел сахара.

— Ты слышал все, что нужно. Отвези счастливое известие Четвертым и твоему… — Гном запнулся. Он хотел сказать «королю», но тут вспомнил, что королем Четвертых был Гандогар. Сейчас тело усопшего везли в Коричневые горы для захоронения в склепе, где покоились умершие правители детей Гоимдила. Душа Гандогара уже отправилась в Вечную Кузницу и наблюдала оттуда за всем, что творилось на бренной земле.

Келли выпил первый стаканчик почти за один глоток, чуть не ошпарив себе язык. Что, подумал Келли, может немножко помочь с налетом, так как чистка зубов сделала только полдела. Затем он попытался выстроить планы на день. Он слишком хорошо знал, что у него есть только один способ справиться со своими переживаниями. Ему надо с головой уйти в работу. Но мысль о том, чтобы садиться за роман, казалась еще менее привлекательной, чем прежде.

В то время как хэнгриджское дело становилось все более привлекательным.

— Трон Четвертых не пустует, — Фельдолин правильно истолковал молчание Златорукого. — Имя нашей новой правительницы — Биланта Узкопалая из клана Серебробородых. Она приходится сестрой Гандогару и занималась делами королевства, пока Верховный король был в разъездах. Как только ситуация в Потаенной Стране, да и у наших границ, наладится, мы должным образом оплачем Гандогара и проведем церемонию ее коронации.

Он решил позвонить Карен.

Тунгдил направился к выходу.

Ее еще не было в офисе, что, собственно говоря, было неудивительно в двадцать минут девятого. Но ее мобильный тоже не отвечал. Келли решил, что позвонит ей попозже.

— Передайте мои наилучшие пожелания будущей королеве, да благословит ее Враккас. — Он поднял руку в знак прощания. — А сейчас я все же, с вашего позволения, отправлюсь спать.

В любом случае он знал, каков будет его следующий шаг. Он хочет поговорить с мамой Джослин Слейд.

Они с Зиркой покинули шатер и направились через лагерь людей к палаткам гномов. По светлым отметинам и примятой траве можно было понять, что некоторые гномьи солдаты снялись с лагеря и уехали. Вероятно, они присоединились к войску Гинсгара Милосердного.

Миссис Фостер смогла дать ему адрес миссис Слейд, мамы девушки его сына, хотя сказала, что не знает, правильный ли он.

— Ты поедешь со мной к Черному Ущелью? — Зирка покосилась на Тунгдила, вошедшего в ее шатер.

Маргарет Слейд жила в Рединге. Келли немного подумал и решил сначала поехать домой. Будет полезно немного покопаться в интернете и найти какую-нибудь информацию о девонширских стрелках, прежде чем продолжать расследование. А еще он очень хотел принять душ и переодеться.

— Мой долг — позаботиться о том, чтобы бриллиант оказался там, где он принесет больше пользы Потаенной Стране. И это место — не здесь.

Только после этого он поедет в Рединг. Дорога займет где-то три, три с половиной часа в худшем случае. И снова он приедет без предварительной договоренности. Пока что его метод был вполне результативным.

Он осторожно улегся на твердую лежанку. Голова болела, в левой глазнице пульсировала кровь, стуком отдаваясь в ушах. Думать было очень трудно.

Мозги снова начали работать. Келли всегда намного больше нравилось разбираться в чужих проблемах, чем в своих собственных.

— Зирка, я самый ветреный гном в Потаенной Стране. — Тунгдил взял девушку за руку. — Ты мне очень нравишься, но… — Помолчав, он провел кончиками пальцев по ее обритой голове. Смуглая кожа золотисто поблескивала в лучах лампады.

— А большего мне от тебя и не нужно, Тунгдил, — ответила она.

— Я не смогу поклясться тебе в вечной верности, в любви до скончания моих дней, — признался гном, вздыхая. — Однажды я солгал так Балиндис, полагая, что мои чувства к ней никогда не изменятся. — Он постучал себя по груди. — Понимаешь, во мне живет этот проклятый ветер! Эти тревога и беспокойство, что гонят меня вперед. И когда-нибудь ветер в моей голове заставит меня покинуть тебя. Я больше не стану заключать Нерушимый Союз ни с одной гномкой.

Глава 10

— Благодаря этому беспокойству до сих пор существует твоя родина. Без таких созданий, как ты, жизнь остановилось бы, потому что никто не решался бы делать что-то новое, раздвигать пределы, начинать новое, оставив все позади. Хорошо, что ты такой. — Она заглянула ему в глаза. — А правда, что вы живете вечно?

Карен не взяла трубку, потому что ехала в Тотнес с Джеррардом Паркером-Брауном. Он позвонил ей накануне узнать, не сможет ли она улизнуть с работы на одно утро, чтобы поехать с ним на очень необычную ярмарку антиквариата, о которой он недавно услышал.

— Что? Нет, мы просто живем долго, Зирка. Сейчас мне семьдесят солнечных циклов, и я еще совсем молодой гном. Говорят, что самые старые гномы доживают до шестисот. — Он заметил, что на ее лице отразился ужас. — Что случилось?

– Я знаю, у нас немного времени, но, если мы поспеем туда к открытию, вернемся на службу где-то к полудню, – сказал он.

К своему огромному удивлению, Карен услышала, как соглашается почти без колебаний. И вот она сидит рядом с Джерри в черном «рейнджровере», старательно не отвечая на телефонные звонки. В оправдание своей неявки на работу она что-то невнятно пролепетала о важном собрании в районе. Она не могла припомнить, когда последний раз проделывала такие вещи, если вообще подобное когда-нибудь было. И прекрасно понимала, что причиной такого несвойственного ей поведения было не только посещение ярмарки, но и еще одна возможность провести время с этим мужчиной.

— У нас все обстоит иначе, — тихо ответила девушка. — Мы можем дожить только до шестидесяти звездных лет, большинство из нас умирают в пятьдесят.

Он заехал за ней ровно в восемь пятнадцать, на этот раз без водителя. И она подумала, что даже в такой ранний час разговор между ними был почти пугающе непринужденным.

— Пятьдесят? — испугался Тунгдил. — Сколько тебе лет, Зирка?

– Кроме всего прочего я еще коллекционирую армейские сувениры, а на этой ярмарке, похоже, должны всплыть кое-какие раритеты, – с энтузиазмом сообщил он.

— Двадцать один. У меня семеро детей, пяти и трех…

— Детей, — ровным голосом произнес гном. — И где они?

Казалось, у него был неиссякаемый запас энтузиазма – качество, которое Карен очень ценила.

— Я ведь говорила тебе, что мы встречаемся и расходимся, как только чувства остывают. У нас не принято никого заставлять жить с тем, к кому уже ничего не испытываешь. Мы очень страстный народ. — Она поцеловала Тунгдила в губы. — Мои дети живут в Летефоре. Их воспитывает вся община, а я часто навещаю их.

Они провели несколько часов на ярмарке, которая располагалась в огромном складском помещении на окраине Тотнеса. Хотя выбор армейских сувениров в некоторой степени разочаровал их, но Джерри не утратил энтузиазма, и еще Карен подивилась тому, как умело он разговаривал с продавцами.

— Они вообще знают, кто ты такая?

Карен, как всегда, с огромным удовольствием бродила между прилавками, рассматривая всевозможные товары, и в тот момент, когда она раздумывала, не купить ли ей довольно красивый подсвечник девятнадцатого века, вдруг заметила, что Джерри куда-то исчез. Но не прошло и нескольких минут, как он вернулся. Он весь сиял и размахивал маленькой, очень симпатичной серебряной брошкой, которую сразу же приколол на лацкан ее пиджака.

— Они называют меня мамой, но у нас это слово не имеет особого значения. Дети у нас общие, и потому каждый заботится о чужих отпрысках, как о своих собственных. — Зирка погладила его по груди. — Отдыхай. И как ты только со всем справляешься… — Она размешала какой-то белый порошок в кружке с водой и подала Тунгдилу лекарство. — Вот, выпей. Это поможет унять боль.

– Я подумал, что кинжал хорошо подойдет детективу полиции, – сказал он.

Действительно, вскоре после этого мучение прекратилось, и Златорукий смог уснуть.

– О нет, Джерри. Я не могу… – начала она.

Впервые за долгое время его не мучили кошмары. Тунгдилу виделись Потусторонние Земли, исполненные красоты и диковинных загадок, населенные удивительными существами. Зирка вела его по этому новому миру, столь привлекательному и таинственному. Пускай Тунгдил все и поймет только тогда, когда увидит собственными глазами. Вернее, глазом…

– Не глупи, она ничего не стоит, меньше десяти фунтов. И я хочу, чтобы ты ее носила.



Она изящно сдалась. Когда они уже собирались покинуть ярмарку, ее ждал еще один сюрприз.

Стадо бефунов, скаковых животных, о которых говорил убариу, было огромно. Эти существа чем-то напоминали орков, вот только бегали они на четырех, а не двух ногах, да сзади у них был короткий хвост. Тело этих странных зверей было широким и мускулистым, как у лошади, а морды — плоскими и зубастыми. Кроме ног, заканчивающихся копытами, было у бефунов и по две руки с тремя пальцами, покрытыми плотным роговым наростом, поэтому существа могли поднимать с земли достаточно крупные предметы.

– Ты голодна? – спросил он.

Седла убариу были оснащены спинками, изогнутыми, словно небольшой балдахин. Зато стремена убариу не предусмотрели. Удивившись непривычной конструкции, Тунгдил поинтересовался у Зирки, чем это обусловлено.

– Безумно, – ответила она. – Но ведь у нас нет времени поехать куда-нибудь поесть. Ну, по крайней мере у меня.

Он кивнул:

— В бою бефуны встают на дыбы и помогают всаднику когтями. Спинки на седлах нужны для того, чтобы не вывалиться в такие моменты. — Она потрепала бефуна по боку. — Твое тело само сдвинется в нужное положение.

– У меня тоже нет времени. Но я это предвидел и взял на себя смелость приготовить нам небольшой пикничок. Боюсь, получилось довольно грубо и спонтанно.

Родарио опасливо осмотрел своего скакуна.

Завтрак оказался не таким уж грубым и спонтанным. С заднего сиденья «рейнджровера», что стоял в углу поля, отведенного для парковки машин, принадлежавших посетителям ярмарки, он достал термос с горячим кофе и сэндвичи с беконом – настоящий хрустящий бекон и свежий поджаренный хлеб. Они были хоть и холодные, но очень вкусные.

— Как-то он… воняет, верно? — Актер принюхался к фисташкового цвета коже. — Даже очень воняет.

– Как ты узнал, что сэндвичи с беконом – моя любимая еда? – спросила она.

— Это из-за желез. Они выделяют жидкость, от которой кожа становится плотнее, так что ее не пробивает наконечник стрелы, и даже наши мечники не могут нанести бефуну серьезное ранение. — Зирка указала на влажно поблескивавший нарост на голове зверя. — Отсюда время от времени вытекает другая жидкость. К ней лучше не прикасаться, если вам дорога жизнь.

– Я не знал, но это моя любимая еда, особенно когда я рано встаю. – Он улыбнулся. – Еще кое-что общее.

— Это кислота?

Она тоже улыбнулась. Он нагнулся и нежно поцеловал ее в губы. Это казалось абсолютно естественным. Поцелуй был очень быстрым, но не просто дружеским. И всем своим существом она чувствовала, что поцелуй обещал нечто большее. От Джерри немного пахло беконом, но это лишь делало его еще более привлекательным. И у него были такие красивые глаза. В ней снова начали просыпаться чувства. Чувства, от которых она так долго отрекалась. И она не знала, сможет ли бороться с ними. И хочет ли. Он отодвинулся, слегка дотронувшись пальцами до ее щеки, и откинулся на водительское сиденье, молча наблюдая за ней. Она не пыталась ничего говорить. Ей не хотелось испортить такой момент.

— Нет. Половые выделения. Если вы не хотите, чтобы другой бефун принял вас за свою возлюбленную, лучше держитесь от этого нароста подальше.

– Я думаю, надо подбросить тебя до полицейского участка в Торки, иначе весь район захлестнет огромная волна преступности.

— Ага. — Родарио передвинулся назад. — Ничего не имею против любовных игр, но не со столь очаровательными существами. Я не пережил бы заигрываний бефуна, верно?

Она засмеялась и кивнула в знак согласия. Ей на самом деле можно было и не возвращаться на работу. И все же она была немного разочарована.

— Нет. Не пережил бы. — Зирка запрыгнула в седло и махнула солдатам рукой, отдавая приказ трогаться. С воинами убариу она разговаривала на незнакомом Тунгдилу языке, немного напоминавшем эльфийский.

– Знаешь что – как насчет того, чтобы нам пообедать где-нибудь в воскресенье, когда у нас у обоих, будем надеяться, найдется свободное время?

Флагур скакал рядом с ней (если движения бефуна вообще можно было назвать скачкой). Животное двигалось прыжками, так что у всадника вскоре начинала болеть спина. Зато бефуны двигались очень быстро. Тунгдилу не хотелось бы вступить в бой с таким бефуном, особенно если в седле окажется вооруженный убариу в полном боевом облачении.

Карен сразу же воспрянула духом. И, даже не пытаясь делать вид, что раздумывает, сразу же ответила:

— Мы выступаем, — сообщил Флагур. — Если нам правильно описали расстояние до цели, то через пять звездных оборотов мы будем на месте.

– Это было бы замечательно.

— Быстро, — удивился Тунгдил. — За день нам придется проезжать около двух сотен миль!

Карен вернулась в офис раньше часа, все еще пребывая в прекрасном расположении духа. И снова Джерри не сказал ни слова о деле Алана Коннелли, но теперь и у Карен не было ни малейшего желания возвращаться к этой теме. На самом деле, к ее собственному удивлению, ей удалось выбросить из головы все дурные предчувствия относительно как самого полковника, так и его полка.

— Я постоянно забываю, что у вас в Потаенной Стране все устроено немного иначе, чем у нас, — улыбнулся убариу. — Бефуны скачут с восхода солнца до заката, на сон и еду им требуется только ночь. Они идеально подходят для путешествий на моей родине. — Прицокнув языком, Флагур издал какой-то странный звук, и его бефун потрусил вперед.

И несмотря на то что она повторяла себе: «Ты должна быть осторожной и помнить о прошлых ошибках», она, все еще в приподнятом, веселом настроении, спустя более часа наконец решила перезвонить Келли.

— Невероятно! Вот бы поскорее забрать бриллиант и отправиться в Потусторонние Земли, — шепнул Златорукий Зирке.

– Итак, чем ты там занимался, старый пидор? – весело спросила она.

— А я жду не дождусь того момента, когда смогу все тебе там показать, — потрепав Тунгдила по плечу, она последовала за Флагуром.

Келли сразу же рассказал ей о третьей смерти в Хэнгридже, и от ее хорошего настроения не осталась и следа.

Так началось это странное и очень непривычное для уроженцев Потаенной Страны путешествие. Дорога вела по пустынному северу Сангреина, через леса Ран-Рибастура в Вейурн. Тунгдилу и его друзьям предстояло проехать более тысячи миль.

– Вот дерьмо, – сказала она. – Дерьмо.

В первый день пути они мчались по Идомору. Конечно, отправься они через самое сердце пустыни Сангреина, путь был бы не так далек, но Тунгдил не решился пойти на это. Пылевые бури и вечная сушь были опаснее любого альва.

– Я полагаю, тебе не сказали о Джослин Слейд.

Труднее всех приходилось Лот-Ионану.

– Нет. Ни черта мне никто не сказал, – ответила она.

— Когда-то я был отличным наездником и великолепно держался в седле, — сетовал он, обращаясь к Тунгдилу, когда солнце было уже в зените. — Но эти бефуны оказались для меня нелегким испытанием.

– Но я думал, что ты просмотрела записи в суде по делам о насильственной смерти.

Как и остальных всадников, старика мотало в седле туда-сюда, но он терпел героически, намотав бороду вокруг талии, чтобы волосы не лезли в лицо. Тунгдилу тоже было немного не по себе, и он уже чувствовал каждую косточку в своем теле, к тому же гном пару раз прикусил себе язык. Да… если ты не привык к этим тварям с детства, то научиться ездить на бефуне за день было нелегко. А вот Зирка, Флагур и остальные члены отряда из Потусторонних Земель чувствовали себя превосходно и еще умудрялись хорохориться перед местными, которых встречали по дороге.

Карен прокляла себя. Ей и в голову не пришло, что это необходимо. По крайней мере, не на этой стадии. Даже до этих двух свиданий с Джерри она никак не думала, что командующий офицер девонширских стрелков будет намеренно сбивать ее с пути, не сообщит ей об еще одной смерти у него в части.

Непривычный вид убариу вызывал не только удивление, но и страх. Об орках тут знали не понаслышке, а эти чудища выглядели еще опаснее прежних. Только подорожные да стяги Маллена и Брурона гарантировали отряду мирное продвижение и удерживали местные гарнизоны от нападения на странных существ.

И теперь, особенно после утренних надежд на возможность более близких отношений с Джеррардом Паркером-Брауном и того многообещающего поцелуя, она чувствовала себя обманутой. Она постаралась сконцентрироваться на разговоре с Келли.

– Я проверила записи только о Крейге Фостере, – сказала она. – Я не просила их проверить, были ли еще смерти в Хэнгридже.

Флагур гнал вперед до самого заката. Как только солнце село, бефуны, словно по команде, остановились и по-собачьи улеглись на землю. На ночь седла с животных не снимали.

Она призадумалась.

Родарио устало сполз на землю.

– У них там новый клерк. Старина Реджи Ройд помнил все. Он, наверно, сам бы мне все сказал.

— И что, во имя богов, теперь стряслось с этими зверюгами?

Она замолчала. Келли ничего не говорил.

— Они плохо видят в темноте, а в сумерках почти слепнут, так что с последними лучами солнца укладываются на землю и ждут рассвета, чтобы не втемяшиться в какое-нибудь дерево или валун. — Вытащив из седельной сумки сеть, Зирка направилась к протекавшему неподалеку ручью. — Кто-нибудь поможет мне наловить им рыбы на ужин?

– Вот дерьмо, – опять сказала она.

— Рыбы? — Тунгдил отправился за ней. — Я думал, эти твари жрут мясо.

– Ага, – сказал Келли.

— Они и мясом не брезгуют. Но едят все. Вообще все… — с таким нажимом произнесла девушка, что Златорукий решил не развивать эту тему. — Поэтому очень важно вовремя их кормить. Если они сами отправятся на охоту, никто в окрестностях не будет в безопасности.

Карен пыталась навести порядок в своих мозгах. Решить, что ей делать дальше.

— Понимаю. — Гном зашел в воду. — Бросай конец сети. Перегородим ручей, и тогда рыба и течение сами сделают за нас всю работу. А если будем забрасывать — руки и плечи устанут.

– Послушай, Келли, ты сейчас где?

Девушка согласилась, и они соорудили из веток и сети вершу.

– Дома.

Пустая глазница опять начала саднить, и Зирка дала Тунгдилу еще порошка, который он запил водой из ручья.

– Ладно. Мне надо официально проверить то, что ты сейчас сказал. Это меняет все. Не лезь дальше в это дело. Хорошо? Прошу тебя, ничего не делай, пока я не перезвоню. Договорились?

Над водой мерно стрекотали цикады, выводили дивные трели птицы, и Златорукому подумалось, что это первый спокойный вечер за последнее время.

– Конечно, – ответил Келли.

— Ни тебе альвов, ни орков, — с облегчением вздохнул он, усаживаясь на травку у берега.



— Вот так и у нас в Летефоре. — Зирка прилегла на землю, подперла ладонью голову и стала наблюдать за вершей. — Да поможет нам Убар, чтобы все так и оставалось. Слишком уж много славных воинов пало ради того, чтобы мы получили бриллиант. Было бы ужасно, если бы мы в конце проиграли. — Она немного помолчала. — Так, значит, ее звали Балиндис?

Келли улыбался. Он медленно ехал по тусклой, застроенной краснокирпичными домами улице, в поисках жилища Маргарет Слейд. Когда Карен ему позвонила, он уже был в Рединге. Келли знал, что она не одобрит его идею разыскать маму Джослин Слейд. Поэтому он сразу же решил ничего ей не говорить. Ложь пришла быстро и легко, и у него не было ни малейшего намерения следовать увещеваниям Карен и не делать ничего, пока она не перезвонит.

Тунгдил кивнул.

Жилище миссис Слейд оказалось квартирой над забегаловкой, где подавали рыбу с картошкой, в самой непривлекательной, по мнению Келли, части города, который, со своими зданиями-башнями в центре и отсутствием какой бы то ни было индивидуальности, был в общем и целом совершенно непривлекательным.

— Знаешь, я не хочу о ней говорить.

Келли пришлось позвонить в звонок четыре раза, прежде чем Маргарет Слейд наконец ответила. Что-то подсказывало ему, что она дома. И если необходимо, он мог пропоить, нажимая на звонок, хоть до вечера. Потому что Дело принимало серьезный оборот.

Девушка пристально посмотрела на гнома.

— Я так рада, что мы нашли друг друга. И мне все равно, сколько продлится наше счастье. — Она поцеловала Златорукого в губы.

Женщина, которая в конце концов открыла дверь, выглядела болезненно-бледной, тряслась, ее волосы, явно крашеные (рыжевато-коричневого цвета), редкие и растрепанные, обрамляли ее белое лицо. Келли понадобилось не более пяти секунд, чтобы понять – она пьяна, хотя час был еще довольно ранний, не больше двух дня. Но это было не то пьяное состояние, которое ассоциируется с закрытием паба или уходом с веселой вечеринки. Это было состояние хронического алкоголика. И Келли узнал его в тот же миг. В конце концов, у него был большой опыт. Он вдруг понял, что алкоголизм и был той странной болезнью, о которой Крейг Фостер не рассказал своим родителям. И, вполне возможно, Джосси ему самому об этом не рассказывала.

Нежно погладив кончиками пальцев ее шею, гном обнял любимую и притянул к себе. Опустив голову к нему на грудь, Зирка прислушалась к биению его сердца.

Когда Келли поздоровался с Маргарет Слейд, она смотрела на него ничего не видящими глазами.

— Бьется совсем как у подземного, ничего необычного, — через некоторое время заметила она.

– Я ничего не продаю и не покупаю, не выходя из квартиры, и у вас нет никакого шанса обратить меня ни в одну из религий, какие только были придуманы человеком, – сказала она.

— А ты как думала?

Маргарет стояла, прислонившись к двери, и, когда та качалась на своих петлях, она медленно качалась вместе с ней.

— Сердце, способное поддерживать жизнь столько звездных лет, должно издавать какой-то другой звук. Но это не так. Оно даже не бьется медленнее.

Он улыбнулся.

Выпрямившись, Тунгдил повалил ее на траву и сам приложил ухо к ее груди. Сладковатый запах ее нежной кожи возбуждал, гном чувствовал тепло ее тела.

– Я ничего не продаю и не покупаю. И уж конечно не проповедую, – сказал он.

— И что ты слышишь?

– А-а…

— Бьется, как у гномки, — Златорукий поцеловал ее в шею, но тут в глазнице вспыхнула резкая боль, и Тунгдил, охнув, отстранился. Страсть, разгоревшаяся в его чреслах, угасла. — Проклятые атары, — прошипел он, зажимая глазницу, отчего становилось еще больнее. — Я уже готов поддержать Гинсгара в его походе.

Он видел, что она наконец сфокусировала свой взгляд на нем, хотя с трудом, как будто обдумывая ситуацию. Она выглядела озадаченной.

– У меня должно быть уплачено за квартиру, – продолжала она. – Отчисления идут прямо из моих социальных выплат.

— Так и следует поступать с брока, — кивнула Зирка. — Никто не пролил по ним и слезинки, и народы Летефоры теперь живут в мире и согласии, не то что прежде. Теперь никто не считает свой народ лучше других. Есть лишь друзья и враги, но нет мнимых союзников. — Поднявшись, она проверила сеть. — Пойдем, Тунгдил. Нужно покормить бефунов, пока они не решили полакомиться Родарио.

Она нахмурилась, смотря на него, казалось, с каким-то недоумением. Келли ничего не сказал.

Переложив рыбу в мешки, они потащили улов в лагерь, но вершу оставили в воде, в надежде наловить больше. Покормив голодных скакунов, Тунгдил и Зирка забрались под одно одеяло и, обнявшись, уснули.

– И Майклу только что исполнилось семнадцать. Ему не обязательно ходить в школу.

— Нашли-таки друг друга, — зевнул Родарио. — Интересно, как там моя любимая?

Она наклонилась немного поближе, и Келли поглотило облако спертого запаха алкоголя. Келли не очень возражал. Печально, но даже старые и перегоревшие испарения алкоголя не вызывали у него отвращения. Как это бывает с бывшими курильщиками, которые получают маленькое удовольствие от пассивного курения.

— У вас есть возлюбленная? — повернулся к нему Флагур.

– Тогда кто ты такой, твою мать? – спросила она и, не дав ему шанса ответить, добавила: – Я вас знаю?

— Да.

— И сколько детей она вам родила?

— Она? Надеюсь, ни одного. — Актер похотливо улыбнулся. — Но, полагаю, в Потаенной Стране родилось несколько мальчишек и девчонок, наделенных талантом к лицедейству. — Невероятный смешно пошевелил бровями. — Я люблю женщин, а они отвечают мне взаимностью. Да, я просто неотразим.

— А как относится к этому ваша возлюбленная?

— Она меня поддерживает, — рассмеялся Родарио. — Мы с ней из одного теста.

— Значит, мой народ больше похож на людей, чем на гномов.

— Не следует торопиться с выводами, дорогой мой Флагур. Большинство людей в Потаенной Стране щепетильно относятся к традициям и состоят в браке. — Актер улыбнулся. — А я забочусь о том, чтобы молодые женушки не скучали, и посвящаю в искусство любви юных дев. — Выудив рыбу из мешка, Родарио начал жарить ее на палке над костром. — Жаль, что мне не довелось больше узнать о вашей стране. Вот бы послушать парочку историй о ней. — Родарио хитро прищурился. — Правда, я слишком устал для того, чтобы что-то сейчас записывать.

— Так почему бы вам не отправиться с нашим отрядом ко мне на родину, чтобы проследить за возвращением магического камня на законное место? — предложил ему Флагур.

— О, а ваш народ любит театр? У меня богатый репертуар, в особенности же мой «Театр Диковинок» знаменит своими постановками о героях и их подвигах. У меня лучший реквизит… — Родарио осекся. — Его сделал магистр Фургас. — Он засмотрелся на огонь. — Мой друг погиб. Невозможно в это поверить, да? Я нашел его через пять солнечных циклов после его исчезновения, вырвал из лап похитителей… А он погиб, расплавленное железо спалило его тело. Убит этими подлыми Третьими.

Флагур слушал его очень внимательно.

— Но вы его не забыли.

— Я никогда его не забуду. Никогда, — Родарио задумчиво принялся жевать прожарившуюся рыбу. И тут он заметил, что Лот-Ионан уселся на траву подальше от костра и что-то оживленно обсуждает с мастером рун. — Интересно, о чем они беседуют?

— Я полагаю, они пытаются выяснить различия в плетении заклинаний человеческими магами и мастерами рун убариу. — Сняв свою рыбину с палки, Флагур посыпал ее каким-то желтым порошком и начал лакомиться ужином.

— Можно? — спросил Родарио, протягивая руку к мешочку с желтоватой пряностью.

— Конечно.

Актер осторожно присыпал порошком кусочек рыбы и с подозрительным видом попробовал. Его лицо прояснилось.

— Может, мне стоит стать торговцем? — восторженно выдохнул он. — Эта специя… восхитительна! Я никогда еще не пробовал ничего подобного.

— Я рад, что вам нравится. Раньше мы вели настоящие войны из-за этой пряности.

— И я вас понимаю, — улыбнулся Родарио. — Как же вы договорились с ее обладателями?

— Мы их уничтожили, — спокойно ответил Флагур. — Эту специю получают из особого камня: перемалывают его в муку, замешивают тесто на соленой воде, сушат и опять перемалывают.

— Вы уничтожили целый народ, чтобы получить эту пряность?

— Это были всего лишь безмозглые фотторы. Нет причин горевать о них, — успокоил его убариу. — Но они жили на землях, где можно было добывать камень для пряности. Идеальное сочетание… мясо и специи.

Родарио отложил рыбу в сторону.

— Вы же не станете говорить мне, что едите орков?

— Конечно, едим. У них превосходный вкус, хотя орки, жившие когда-то в Потаенной Стране, еще вкуснее. Я, правда, пробовал всего одного, но такого потрясающего блюда мне есть больше не приходилось. Хорошо, что он заблудился в Потусторонних Землях и прибился к нам, — убариу мечтательно закрыл глаза. — М-м-м, как же было вкусно…

Разговор принял неожиданный поворот. Орки нечасто выходили из Потаенной Страны.

— А когда и где вы его повстречали? — осторожно поинтересовался Родарио.

— Давно это было. Он перебрался через горную гряду, которую вы называете Серыми горами. Хотел убедить нас пойти войной на убариу… то есть, на ваших гномов. — Флагур рассмеялся. — Мясистый был тип. Да еще бормотал все время что-то о бессмертии. Будто испил какую-то воду из бурдюка, и теперь его убить никто не может.

Родарио тут же догадался, о чем идет речь. Это наверняка был один из орков армии князя Ужноца. Наверное, какому-то отряду удалось выйти из Потаенной Страны через Каменные Врата — тогда в королевстве Пятых еще не поселились гномы и проход никто не охранял.

«Во имя Паландиэль, Черные Воды», — испуганно подумал актер, незаметно рассматривая Флагура. Солдаты Ужноца испили волшебных Черных Вод и обрели бессмертие. Убить их можно было, лишь отрубив голову… А вдруг Флагур, отведав плоти, пропитанной Черными Водами, перешел на сторону Зла? Может быть, он только притворяется другом, а на самом деле хочет украсть бриллиант для своего мастера рун? А что, если все это стотысячное войско намеревается напасть на Потаенную Страну, как только Флагур заполучит волшебный камень?

— Что с вами, Родарио? — Убариу удивленно покосился на него. — Вы вдруг притихли.

— Я… устал, — солгал актер. — Простите скудость моих слов. Так всегда бывает, когда я… ем рыбу, — поспешно дожевав, Родарио улегся спать, словно бы случайно устроившись рядом с Тунгдилом и разбудив его.

— Что такое, Невероятный? — сонно пробормотал гном.

— Ты мне не поверишь…

— Значит, и не рассказывай, — перебил его Златорукий, отворачиваясь. — У меня башка трещит.

— Наш союзник открыл мне свою тайну. Он сожрал орка, испившего Черных Вод.

Тунгдил мгновенно проснулся.

— Что ты такое говоришь? Зачем это Флагуру?..

— Потому что орки вкусные. По крайней мере, он так говорит, — Родарио гадливо поморщился.

Златорукий задумался об услышанном.

— Но даже если это и так, Ужноц и его орочья орда давно погибли.

— Но до того Флагур съел одного орка Ужноца. По словам убариу, тот пришел из-за Серых гор.

Тунгдил прекрасно понимал, как такое могло произойти. Тогда он с Боиндилом сразились с несколькими орочьими разведчиками у Каменных Врат и погнались за тремя орками в Потусторонние Земли. Одному уроду удалось скрыться. Наверное, он-то и наткнулся на Флагура.

— Они питаются орками?

В сущности, в этом не было ничего удивительного. Джерун любил поедать тела павших врагов и питался любыми порождениями Тиона. Наверное, акронты и убариу были в чем-то похожи.

Посмотрев на Зирку, Тунгдил подумал о том, готовят ли подземные жители какие-нибудь странные блюда из сомнительного происхождения мяса. Раз уж они поклоняются тому же богу, что и убариу…

Мысль об этом вызвала у него отвращение. Да, конечно, его народ готовил блюда из огромных насекомых, что приводило в ужас людей. Но есть же разница между червяком и орком. И дело не только во вкусе.

— Что же нам теперь делать, Тунгдил? — Родарио вздохнул. — Мы можем доверять Флагуру, учитывая, что он соприкасался со злом? Хотя, возможно, он и сам об этом не знает?

Тихонько приподнявшись, Златорукий посмотрел на убариу. Широкоплечий воин сидел спиной к гному, греясь у костра.

— Честно говоря, понятия не имею, — шепнул актеру Тунгдил. — Следи за ним и скажи мне, если тебе покажется, что Флагур ведет себя не как союзник. — Гном устроился удобнее, подложив под голову руку. — Но я думаю, что ему стоит доверять, пока мы не докажем злокозненность его намерений. Оставим это на волю богов, Невероятный. Должны же и боги чем-то заниматься, а не возлагать все на простых смертных.

— Ну, раз ты так говоришь, герой Потаенной Страны, — вздохнув, Родарио закрыл глаза. — Будем надеяться, что боги все видят. Хотя нет, — спохватился он. — Пускай они лучше видят не все, иначе моей душе не так-то просто будет попасть в Вечные Сады Создательницы.

— Почему? Твоя богиня запрещает людям поступать так, как ты? — не открывая глаз, поинтересовался Тунгдил.

— Все зависит от толкования учения, — рассмеялся Родарио. — Но она неблагосклонно относится к тому, что кто-то соблазняет женщин, обещанных другим.

И вновь Тунгдилу вспомнилась Балиндис.

После развода Златорукий думал о ней намного чаще, чем в те времена, когда они еще состояли в браке. Гнома мучила совесть. Он понимал, что Балиндис чувствует себя преданной. И знает, насколько подло он поступил. Всего одно письмо. И все.

Тунгдил побеждал ужаснейших чудовищ Потаенной Страны, но не отваживался поговорить с глазу на глаз с бывшей женой, чтобы объяснить ей, что он больше не хочет жить с ней. Не может жить с ней.

Открыв здоровый глаз, Тунгдил повернулся к Зирке. Златорукий залюбовался ее лицом, в свете звезд кожа девушки казалась черной. Он слушал ее ровное дыхание, вдыхал ее запах и наслаждался теплом ее тела.

Зирка хотя бы будет меньше страдать, когда однажды он покинет ее. Видимо, подземные были столь же ветреным народом и их чувства отличались такой же переменчивостью. Возможно, она бросит Тунгдила первой.

И от этой мысли у него на сердце стало немного легче.

16

Потаенная Страна, королевство Вейурн, юго-восточная граница, портовый город Неглубь, конец лета 6241 солнечного цикла

Бефуны доказали свою выносливость. Всего за пару дней они преодолели расстояние до Вейурна, хотя всаднику на лошади на этот путь понадобилось бы в три раза больше времени.

Келли покачал головой:

По дороге Тунгдил и его спутники повстречали людей, рассказавших им о странных созданиях, направлявшихся в Неглубь. Вернее, созданиях более странных, чем отряд Тунгдила… После этого было решено ехать еще быстрее.

Однако природа сыграла с ними злую шутку.

– Это касается вашей дочери, миссис Слейд.

Неподалеку от Неглуби путников застигла ночь, на землю спустился густой туман, и бефуны, как по команде, улеглись отдыхать. Тунгдилу и его отряду пришлось оставить животных с одним из убариу и пройти последние четыре мили пешком. Лот-Ионан не мог двигаться столь же быстро, как остальные, и потому Флагур понес его на руках.

Взмыленные и запыхавшиеся, друзья добрались до городских ворот Неглуби. Благодаря подорожной от королевы Вей их пропустили незамедлительно, но стражники предпочли не опускать алебарды. Чужеземные орки явно пришлись солдатам не по душе. Да и как они могли быть уверены в том, что убариу не разделяли пристрастия своих сородичей к человечине?

– Моей дочери? – Глаза снова стали пустыми, язык заплетался. – У меня нет никакой дочери. Больше нет.

Капитан городской стражи приставил к Тунгдилу эскорт, приказав предоставить отряду все необходимое для выполнения задания.

– Я знаю. Я бы хотел поговорить с вами о ее смерти.

— В порт! — воскликнул Златорукий, и путники побежали по узким извилистым переулкам к пристани.

– Так вы из армии? – перебила его Маргарет Слейд. – Тогда можете убираться ко всем чертям. Ненавижу эту гребаную армию. Во-первых, я никогда не хотела, чтобы моя Джосс шла туда. И она, я думаю, осталась бы жива, если б послушала меня. Так что валяйте. Я вам сказала. Убирайтесь вы ко всем чертям.

На волнах у города качалось множество кораблей и лодок, их очертания проступали сквозь густой туман.

Она толкнула дверь, как будто собиралась захлопнуть ее перед его лицом.

— Возьми во-он тот корабль, — посоветовала Зирка, указывая на небольшой парусник. — Он легкий, с узким килем и высокой мачтой. Так мы сможем поднять несколько парусов, и в мгновение ока очутимся на острове, — она прекрасно разбиралась в мореходном искусстве.

— Что ж, тогда вперед, — Тунгдил отправил одного из стражников на борт «Волнопляса», чтобы разбудить команду.

– Нет, миссис Слейд, я не из армии.

Поднявшись по сходням, парень спрыгнул на палубу и скрылся из виду.

Послышались его возгласы. Стражнику ответил чей-то хриплый недовольный голос, затем последовала ожесточенная перепалка, и в конце концов гвардеец, перелетев через поручни, плюхнулся в воду. Двое его товарищей вытащили незадачливого переговорщика на пирс.

Маргарет Слейд не слушала. Дверь продолжала закрываться. Он подставил ногу. Это неправда, что журналисты всегда делают так. Келли помнил, что до сих пор он один лишь раз пытался это сделать. На этот раз на дверь давила маленькая, довольно хрупкая женщина, и процесс был по крайней мере не столь болезненным, как в прошлый раз, когда на ее месте был крупный мужчина в хорошей физической форме.

— Дай-ка угадаю. Капитан тонко намекнул тебе на то, что никуда не хочет плыть? — рассмеялся Родарио.

Келли решил вломиться.

— Да, и его намек прозвучал как: «Да идите-ка вы в жопу!», — отплевываясь, стражник схватился за меч. — Придется объяснить все этому придурку доходчивее.

– Послушайте, – сказал он в быстро сокращающееся пространство между дверью и косяком. – Есть вероятность, что ваша дочь была убита, миссис Слейд.

— Давайте я поговорю с капитаном, — ухмыльнулся Флагур, направляясь к кораблю.

У него не было права это говорить. По крайней мере, на нынешней стадии расследования. У него не было серьезных доказательств. Только предчувствие. Но он был очень решительно настроен на то, чтобы добиться обстоятельного разговора с миссис Слейд. Или настолько обстоятельного, насколько позволит ее состояние. И он подозревал, что на нее может подействовать только шокотерапия.