Глава 12,
- Слышал, слышал о вас, поручик, - сказал Серов, просматривая документы Уркимбаева. - А за предупреждение спасибо. Думаю, что не скоро они сюда доберутся. Этих, - он кивнул в сторону больницы, - мы скоро выкурим.
Шуки Уркимбаев в 1916 году закончил юнкерскую школу, стал поручиком, был своим человеком при штабе Алаш-Орды. После Октябрьской революции, скрыв свою принадлежность к лагерю националистов, пробрался в ряды партии. Занимая разные должности, он активно помогал алаш-ордынцам, вредил, как мог, новой власти. Поддерживая отношения с бандами и другими антисоветскими элементами, алаш-ордынцы лелеяли свои мечты. Уркимбаев прибыл в штаб Серова с определенным заданием: наладить контакты с атаманом.
в которой юный владетель Бленда предстает перед нами в совершенно новом качестве
Получив у Уркимбаева сведения о положении в уезде, Серов решил не медлить и по возможности скорее расправиться с осажденными.
А силы красноармейцев и работников милиции были на исходе. Поляков был тяжело ранен, члены укома партии и ЧК, милиционеры и добровольцы, которых осталось 30 человек, ослабели от голода и ран. Помощи все не было.
Под покровом ночи, зарываясь в глубоком снегу, пробрались сквозь осаду уполномоченный ревкома Мурашов и Молев. Они должны были добраться до Акмолинска, чтобы доложить о создавшейся обстановке.
Мурашов и Молев с большими трудностями 10 февраля 1922 года добрались до Актюбинска и доложили в губисполком о положении в Уиле. В тот же день состоялось заседание президиума Актюбинского губисполкома.
События, разделившие позднее утро и поздний вечер текущего дня, мы сознательно опускаем, дабы темп нашего повествования не утратил бодрости. Тем более, что вдумчивый событий легко сообразит, что ничего интересного в эти часы с нашими героями не случилось.
Сразу же после заседания был организован отряд в 150 человек и под командованием Анашкина направлен на помощь в осажденный Уил.
* * *
На сороковой день обороны белогвардейцы, предварительно обстреляв больницу, со всех сторон бросились в атаку. Лишь из нескольких окон раздались выстрелы, а затем и они смолкли.
Итак, стояла ночь. Поляна, на которую гномы и саабиты притащили юного владетеля Бленда, была щедро освещена огнем костров. Гномы, похоже, чего-то ждали, что выражалось в сосредоточенном глядении на пламя. Более этого никто из гномов ничего не делал. Саабиты же нервничали, что выражалось в том, что они бездельничали деятельно, то есть ходили туда-сюда, задавали гномам неприятные вопросы и немножко выпивали. Микки нервничал тоже, ибо его томила грядущая неизвестность. Вы бы тоже на его месте занервничали бы. Ночь, поляна, черные верхушки деревьев на фоне постепенно темнеющего неба, гномы, саабиты, костры — все это по отдельности не так уж и плохо, но вкупе все эти штучки производили на юного Спиллейна удручающее впечатление.
Расправа с пленными была жестокой. Отважных защитников города на глазах согнанных жителей рубили шашками, кололи штыками, топтали ногами. Так погибли военный комиссар Е.Поляков, работники укома партии Е.Байтаков, Л.Амазонов, работники военного комиссариата В.Филимонов, П.Ганин, П.Ершов, чекисты Н.Колесов, И.Шевкопляс, В.Чистовский, работники упродкома В.Юрочкин, Я.Муранов и многие другие.
Брата одного из работников укома, 18-летнего Табылды Толыбаева, привязали к хвосту лошади и с гиканьем погнали ее по площади.
Наконец, послышался шум, подобный тому, что издавал бы дождевой червь, будь он в тысячу раз больше своего обычного размера. Гномы прекратили глазеть на костры и шустренько образовали посреди поляны правильную окружность. За пределами круга тут же начали толпиться саабиты, желающие понять, что происходит. В центре поляны земля затряслась, затем начала проваливаться внутрь, и буквально минуту спустя все желающие могли видеть опять же в центре поляны круглое отверстие, из которого начало вылезать наверх нечто, более всего напоминавшее здоровенную круглую металлическую голову. Голова распахнула беззубую пасть, и оттуда начали вылезать гномы, один солиднее другого. Не прошло и десяти минут, как на поляне стояла добрая сотня гномов из самых почтенных родов Возлеморья. Затем десять из них, самые-самые почтенные на вид, вместе с Кудряшкой Сью отошли к краю поляны и там стали о чём-то шептаться, время от времени поглядывая то на саабитов, то на Спиллейна; на юного Владетеля Бленда, как показалось Микки, они поглядывали как-то чаще и злобнее.
Бандиты продолжали грабить и убивать, расправляться с семьями погибших. Опозоренные девушки, убегая в степь, замерзали там. \"Победители\" носились по дворам, стреляя в кур и прочую домашнюю живность, а потом пьянствовали ночи напролет.
— О святой Модуэм! (Св. Модуэм — известный общественный деятель Билгейтца, канонизирован задолго до Нового времени, покровитель всех терпеливых. — Прим. автора) Дай мне сил и терпения выдержать все муки, кои мне предстоят! — несколько патетично воскликнул Микки Спиллейн. На него недовольно посмотрели саабиты, и удивленно — гномы. Потом от толпы саабитов отделились Клеб Бокар и Доминик Болтрей, оба слегка выпимши, и приблизились к юноше, укоризненно цокая языками.
Сам атаман Серов и его приспешники даже называли себя \"новой революционной властью\", о чем свидетельствует следующий любопытный документ.
— Ц! Ц! Ц! Ну чего так орать! — ласково сказал Клеб Бокар, — Я…
Председатель волисполкома Кумды-Уилской волости Кулбасов получил от банды Серова такое предписание: \"Приказываю Вам с получением сего предписания в 24-часовый срок представить нам в Батаевскую волость пятьдесят (50) хороших, годных в строй лошадей, пять годных хороших нар* и семьдесят голов крупного рогатого скота. В случае неисполнения сего приказа мы считаем вас не подчинившимся новой революционной власти. В неисполнение сего будет выслан отряд, который расправится с виновниками. Лошадей и верблюдов обязательно должны представить нам 11 сего февраля, а рогатый скот 12 февраля с.г.
— Мы! — недовольно вмешался Доминик Болтрей.
Командир 1 полка Кирьянов\".
— Гм… ну да… мы! — поправился Клеб Бокар. — Мы попросим гномов, чтобы нам доверили тебя шлепнуть. Обещаю, ты не будешь долго мучаться.
______________
— Ем! — снова недовольно вмешался Доминик Болтрей.
* Нар - одногорбый верблюд.
— На здоровье! — бодро сказал Клеб Бокар. — Чтобы гномы мучили человека… такому не бывать! Пусть лучше человека мучает человек! Вот это по-человечески потому что.
В левом углу штамп: \"Штаб 1-й атаманской дивизии \"Воля народа\", февраль, 10 дня, 1922 г. No 31, г. Уил\".
— Дурак! — еще более недовольно сказал Доминик Болтрей.
...Расправившись с защитниками города, Серов решил по возможности скорей оставить Уил, опасаясь, что его могут окружить красные части. Через несколько дней банда ушла в сторону Бегалы.
— А вот это уже лишнее, — сказал Клеб Бокар.
Два эскадрона красной кавалерии, с которыми прибыли из Уральска Еркингалиев и Мельман, не застали уже белых в Уиле. Похоронив с воинскими почестями павших героев, бойцы начали преследовать банду.
— Обеща-ем! — ощутимо злясь, сказал Доминик Болтрей. Микки Спиллейн, забыв о своих печалях, с любопытством смотрел на обоих.
В то же время из Оренбурга навстречу белобандитам выступил пехотный полк и отряд курсантов, которые расположились в селе Красный Яр.
— Чего обещаем? Что больше в носу не будем ковыряться? — развязно спросил Клеб Бокар.
Серов же, получив сведения от алаш-ордынцев, что из Актюбинска выступил отряд красных под командой Анашкина, устроил им засаду у Бегалы.
— Вдвоём!! — прямо таки гневно вскричал Доминик Болтрей.
Внезапно напав на ничего не подозревавших красных, Серов разбил их, захватив многих в плен. Лишь небольшому количеству красноармейцев удалось спастись. В этом бою погибли секретарь Уильского уездного комитета партии Абрамович и заведующий отделом народного образования Бектасов.
— С кем-то вдвоем в носу не будем ковыряться? — глумливо уточнил Клеб Бокар.
10 марта 1922 года банда атамана прибыла в село Бахтияр, расположенное в 7 км от Красного Яра, и, не подозревая, что красноармейцы находятся рядом, расквартировала в Бахтияре свой штаб. Утром следующего дня Серов двинул свою \"дивизию\" дальше, в направлении села Красный Яр.
— Мы же друзья! — предельно сердито возовопил Доминик Болтрей, и, не выдержав, стукнул Клеба Бокара по голове. Клеб Бокар упал, но и падая, он сохранил на лице глумливое выражение, за что и получил от рассерженного Доминика Болтрея еще и пинок по мягкой части. — Друзья! А ты! — кричал Болтрей, и пытался добавить Клебу Бокару увечий, несмотря на оттаскивавших его рослых бородатых мужчин.
Когда головная часть банды достигла окраин Красного Яра, заговорили замаскированные пулеметы красных. Не ожидавшие засады, бандиты сгрудились на одном месте. Задние давили на передних, передние старались убраться из-под обстрела. Кругом рыхлый снег, кони вязли, сбивали друг друга.
Оставив убитых и раненых, банда отступила. Однако, не зная силы красных, Серов вновь атаковал их. Захлебнулась и эта атака под губительным перекрестным огнем пулеметов. Трупами бандитов и лошадей были усыпаны подступы к Красному Яру.
Эрвин Куман был меченосцем, а значит, и следопытом. И, если читатель ещё не забыл, меченосец был командиром отряда. Именно сочетание этих двух черт, объясняет, почему в наши герои повели себя именно так, а не как-то иначе.
Обойти село Серову не давала река, которая под весенними лучами солнца сбрасывала ледяной покров.
— Меченосцы своих не бросают! — заявил Эрвин Куман друзьям и решительно повёл свой маленький отряд по следу. Надо ли говорить, что все как один пошли за ним? Сначала Бэйб, Бойб и Буйб, потом Аманда с Белиндой, и, наконец, маг. Потом после небольшого импровизированного совещания они вернулись, чтобы оставить свиней в Болкерке, положив, что в этом деле их услуги не понадобятся.
В самый разгар боя в тыл серовцам ударил эскадрон уральских кавалеристов. Белые дрались отчаянно. Лишь горстке бандитов вместе с атаманом удалось прорваться и скрыться в Уральских степях.
Когда вся эта компания добралась до той самой поляны, было уже темно. Наши герои проявили рассудительность и некоторое время наблюдали за происходящим из-за кустов. Увиденное привело их в замешательство, и посему, сидя в кустах, наши герои снова начали совещаться. Меченосец склонялся к мысли, что согласно лучшим традициям ордена необходимо молодецким ударом опрокинуть гномов и саабитов, поскольку момент самый подходящий. Потом с ним поговорила Аманда, и он отказался от этого плана. Потом слово взяла Белинда, но её слушали недолго, поскольку она в основном плакала и требовала спасти юного Спиллейна, не указывая, однако, при этом конкретных путей к его спасению. Последним взял слово маг. Он сказал:
* * *
— Смотрите. Там что-то происходит!
Зверская расправа над коммунистами в Уиле не обошлась без Шуки Уркимбаева. Это был лишь один из эпизодов его подлой жизни. За ним числилось многое.
Следователю ЧК Афанасьеву, милиционеру Еркингалиеву и красноармейцу Тюкину было поручено разыскать Уркимбаева и доставить его в губчека.
Самые самые почтенные гномы наконец закончили шушукаться и солидно приблизились к юному владетелю Бленда. Здесь их охватило что-то вроде сильного смущения, если такое слово вообще применимо к самым грубым и бесстрашным бойцам Возлеморья. Но самый-самый-самый почтенный гном всё же нашел в себе силы сделать шаг вперед, откашляться и со словами \"А чего я-то…\" шагнуть назад. Его тут же шустренько толкнули обратно остальные самые-самые почтенные гномы, для чего им пришлось на миг утратить часть своей почтенности и стать просто самыми почтенными гномами.
Легко сказать - разыскать. А попробуй сделать это на огромной территории, среди аулов, затерянных в степи.
Маленький отряд проехал по многим аулам; беседовали с жителями, устраивали засады, но хитрый Уркимбаев умел заметать следы.
Самый-самый-самый почтенный гном еще раз откашлялся и неожиданно звучным голосом произнес:
И вот сигнал - Шука в Жетикуле.
Глубокой ночью был окружен дом, где остановился предатель. Его связали сонным.
— Пророчество, значит, таково, такие вот пирожки! Ежели в государстве гномов бушует кризис, то значит это одно! Придет тот, кто не гном, и станет королем! И после его правления в Подземном мире снова настанет порядок!
Охраняли пойманного поочередно. В помощь взяли местного милиционера Базарбая. Объяснив ему важность задачи по охране Уркимбаева, Афанасьев со своими помощниками прилегли отдохнуть после почти недельной погони за предателем.
Сквозь сон Еркингалиев услышал пистолетный выстрел. Он вскочил и, все еще не сознавая происходящего, увидел, как валится на пол безжизненное тело Афанасьева. Схватиться за оружие Казихан не успел - обожгло грудь, и он упал рядом с мертвым Тюкиным.
Очнулся Казихан в Уильской больнице. Пуля Уркимбаева пробила ему грудь навылет. Он потерял много крови и полгода пролежал в постели. Тут же, в больнице, Еркингалиев узнал, что Базарбай приходился далеким родственником Шуки и предал их. Позднее он был пойман и расстрелян.
Уркимбаев же скрылся за пределы Уильского уезда.
— Что такое, — сказал маг. — К чему они клонят? Я только одно понимаю — сразу они его не убьют.
* * *
Вплоть до конца двадцатых годов на территории Западного Казахстана орудовали различные бандитские формирования. Для ликвидации их был создан межобластной интернациональный отряд под названием \"Коммунистический\", состоявший из работников ЧК и коммунистов. В этом отряде служил уже более полутора лет выздоровевший Казихан Еркингалиев.
Эрвин задумчиво кивнул, соглашаясь.
Преследуя одну из банд на границе Туркмении с Казахстаном, отряд прибыл в город Кунград. Здесь бойцам был предоставлен 20-дневный отдых.
Казихан поселился в доме члена добровольного отряда Хамзы. За вечерним дастарханом Хамза повел разговор о несправедливости некоторых работников Верховного суда Каракалпакской АССР.
— Вроде всё! — сказал самый, самый, самый почтенный гном. Остальные зашушукались, и чуть менее почтенный гном сказал:
— А вот и не всё! Вы забыли сказать о самом главном!
— Ах да! — спохватился самый, самый, самый почтенный гном. — В общем, будьте нашим королем.
— Эу! — сказал Гудин Роб. — Вот это пироги! Это ж прямо интрига какая-то!
- Вот вчера, накануне вашего приезда, окончился судебный процесс. Невинных людей приговорили к расстрелу. Судил их судья Урымбаев Абдулла, говорят, он из Казахстана прибыл в наши края. А тех людей, что расстреляли, я знал с детства. Бедняки они. Даже ума не приложу - за какие такие грехи их на тот свет отправили, - не мог сдержаться Хамза от возмущения.
Все посмотрели на Гудина Роба.
- ...Из Казахстана... Урымбаев... Уркимбаев... тьфу, черт, как эта мерзкая фамилия предателя не выходит из головы, - пробормотал Казихан. - Из Казахстана...
— Что, не знаем такого слова — \"интрига\"? — спросил Гудин Роб. — Эу! До чего же мы, саабиты, культурный народ! Всем ясно, надеюсь?
Отдых в Кунграде был насыщен подготовкой к новому выступлению, дел было по горло, но сходство фамилии Урымбаева и Уркимбаева не давало покоя Казихану. Не мог он забыть убийцу своих товарищей. \"А что если Урымбаев и Уркимбаев - одно и то же лицо? - думал он. Нет, не может быть. Предатель, убийца - и судья Верховного суда... нет, не может быть\".
— Ну, что вы нам на это скажете? — спросил самый, самый, самый почтенный гном. Все остальные гномы перестали нехорошо смотреть на Гудина Роба и стали выжидательно смотреть на юного владетеля Бленда.
Хамза рассказал, как выглядит судья Урымбаев Абдулла, как он разговаривает. И Казихан решился. Он поделился своими подозрениями с командиром отряда сотрудником ОГПУ Байбусиновым.
Юный Спиллейн ничего не ответил. Он хлопал глазами, глядя поочередно на гномов, потом на саабитов, потом снова на гномов.
С большой осторожностью были собраны сведения об Урымбаеве. Выяснилось, что по всей очевидности это и есть Шуки Уркимбаев, убивший несколько лет тому назад следователя ЧК Афанасьева.
— Эу! — сказал Гудин Роб. — Ясное дело, ошалел от радости. Бывает. Вы, господа почтенные гномы, поделикатнее бы с мальчиком. Он столько пережил за последнее время, а вы как чурки бесчувственные — \"будьте нашим королем\"! — очень похоже изобразил он самого-самого-самого почтенного гнома.
Изменив имя и фамилию, Уркимбаев прибыл в Каракалпакию и, будучи человеком грамотным и неглупым, быстро выдвинулся. Он занимал должность помощника прокурора, председателя райисполкома, члена областного суда.
Кудряшка Сью молча подошел к Гудину Робу и стукнул его кулаком по шее, почти не вставая на цыпочки. Гудин Роб замолчал и начал тереть шею.
- Да, высоко забрался этот бывший алаш-ордынский офицер, - подвел итоги Байбусинов. - Голыми руками его не возьмешь. Нужны неопровержимые доказательства, а нам завтра выступать. Вот разгромим банду Косжанова, тогда и возьмемся за него, а пока оповестим ОГПУ Актюбинска и Каракалпакии, заключил Байбусинов.
- Но я живой свидетель, которого этот мерзавец считает мертвым! воскликнул Казихан.
— Святой Ворд! — хлопнул в кустах себя по лбу Хромой Сом. — Стать королем Нелюди! Это же необязательно темная сила!
— Аб-балдеть, — сказал Эрвин.
— Я согласен, — сказал Микки.
- Этого мало. Уркимбаев достаточно хитер и ловок. Вполне возможно, что он связан с какой-нибудь организацией или бандой. Будем следить за ним. Наша торопливость может его спугнуть.
Теперь уже Король гномов.
20 августа 1930 года, по требованию Актюбинского ОГПУ, начальник Каракалпакского областного отдела ОГПУ Ковалышкин в городе Турткуле арестовал Уркимбаева Шуки (он же Урымбаев Абдулла). При его аресте и обыске был обнаружен револьвер системы \"наган\" за No 3038, принадлежавший следователю ЧК Афанасьеву.
Гномы шумно выдохнули воздух и радостно стали лупить друг друга по плечам. Вот, говорили они друг другу, а ты боялся, да я не боялся, да боялся-боялся, кто боялся? ты боялся! А парень молодец, не боится ответственности, сам ты боялся… В общем, гномы ликовали, а местами даже и дрались.
В ходе следствия свидетель Валиев показал, что ему известно о связях Уркимбаева с главарем банды Серовым, которому Шуки доносил в письменной форме о местах расположений красных войск, о партийных и советских работниках, оставшихся в Уиле. Свидетель лично передал уполномоченному ЧК, прибывшему из Уральска, подлинные донесения, составленные Уркимбаевым собственноручно.
— Прекрасно! — вскричал самый-самый-самый почтенный гном, и на поляне сразу поднялась суета. Из металлической пасти вытащили дубовый трон. На трон посадили юного Микки. Двенадцать гномов встали у него полукругом. Остальные, взяв в руки факелы, образовали живой коридор, ведущий к трону. Потом самый, самый, самый почтенный гном громко сказал:
Увидев на очной ставке живого Еркингалиева, Уркимбаев понял, что его карта бита.
— Волею своего народа и как премьер-министр подземных кладовых вручаю вам символы власти над поземным народом, — и действительно вручил юноше серебряный молот и корону.
* * *
Микки взял символы власти в руки. Наденьте, наденьте, зашептали ему тут же со всех сторон, Микки потерянно посмотрел по сторонам и напялил корону на голову. Молодец, сказал кто-то в толпе.
...Майор милиции в отставке Казихан Еркингалиев - частый гость работников Управления внутренних дел. Есть чем поделиться ветерану с молодыми милиционерами. Затаив дыхание, слушают они воспоминания старого чекиста. Он кавалер ордена Ленина, орденов Красного Знамени, Красной Звезды, медалей.
В небе сверкнула молния. Громыхнуло. И начало накрапывать.
Указом Президиума Верховного Совета СССР за активное участие в Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской войне 1917-1922 годов, в связи с 50-летием Великого Октября Казихан Еркингалиев в 1967 году награжден вторым орденом боевого Красного Знамени и медалью \"50 лет Советской милиции\".
— А теперь подпишите вот это! — премьер-министр подал Королю Подземного Мира пергамент. Гномы в ожидании уставились на своего Короля. Микки посмотрел на стоявших вокруг, на премьер-министра, замершего над ним с зонтиком, который кто-то услужливо подсунул. Подумал о чем-то. И подписал.
Он присутствовал на открытии памятника в Уиле, где в братской могиле похоронены его товарищи по оружию, с кем он в те далекие года боролся за Советскую власть. И сейчас стрела памятника защитникам Уила возвещает народу о бессмертном подвиге и отваге коммунистов, 40 дней мужественно стоявших насмерть против белогвардейской банды.
— Чудненько! — весело сказал премьер-министр. — Спасибо вам огромное! Клянусь Молотом Магмы, период вашего правления навсегда войдет в историю Подземного мира, как самое стабильное и спокойное время! Шутка ли сказать — ни одного бунта!
В.ПОПОВ,
С этими словами он снял с голову Микки корону и забрал серебряный молот.
доктор юридических наук
В небе снова сверкнула молния, громыхнуло, и дождь перестал.
АКАДЕМИЯ МАНГЫБАЯ
Премьер-министр деловито пошел к круглой дыре в центре поляны. За ним потянулись остальные гномы. Все, кроме клана Белоснежки.
Много поездил за свою жизнь Петров по командировкам, про иные поездки забыл, но эта - из незабываемых. Было это в 1931 году.
— Да! — сказал, остановившись у самого края дыры, премьер-министр. — Трон мы вам дарим на память!
На Мангышлаке, в то время малонаселенном и угрюмом, создавалась новая, колхозная жизнь. Тысячи скотоводов, кочевавших по полуострову со своими табунами и отарами, рвали с вековыми традициями, вступали в колхозы.
И спрыгнул вниз.
Все это не нравилось адаевскому байству. Кое-кто из этой кучки бывших богатеев тайно поддерживал главаря басмаческой банды Айдарова, время от времени появлявшегося на полуострове со своими головорезами.
— Да, лапуля, — сказала Аманда. — Недолго ты была королевой гномов. А с другой стороны — ну хоть какая-то мебель.
Никто не знал, где логово Бисембая Айдарова - в прошлом крупного бая. Он ушел с Мангышлака со всем скотом и скарбом еще несколько лет назад, собрал сообщников, мстил Советской власти, а заодно и наживался за счет награбленного.
Петров получил задание ликвидировать банду. В его подчинении несколько десятков бойцов из числа милиционеров и добровольцев.
Контрглава,
Уже много суток ищут они Айдарова, который упорно уклоняется от боя, хотя и имеет численное превосходство. Возможно, Бисембай догадывается, что его хотят загнать \"в мешок\" и поэтому петляет, пытаясь оторваться. Но наверняка главарь не знает, что, уходя от преследования на восток, он приближается тем самым к другому отряду, которым командует Жанабаев непосредственный начальник Петрова. Отряд Жанабаева идет навстречу Петрову. Вчера ночью Айдаров метнулся в безводные пески. Петров посоветовался с проводником Мангыбаем и своими помощниками. Решили: в пески за бандой не лезть. Там явно приготовлена засада. Все равно больше двух суток басмачи там не просидят и выползут к горам Кара-Тау, к воде и прохладе.
в которой Совет Пятнадцати пребывает в шоке от осознания того факта, что боевая магия не работает
Отряд, вытянувшись в колонну по два, трусит по лощине, пролегающей вдоль взгорья. По расчетам, где-то впереди их путь скрестится с путем банды, выходящей из песков.
Время от времени Мангыбай выезжает на откос и оглядывает окрестности.
Совет Пятнадцати в полном составе, за исключением заболевших и отсутствующих, находился в Зале Заседаний. Все присутствующие члены Совета пребывали в глубоком шоке от осознания того факта, что боевая магия не работает.
Вот он остановился, сощурил глаза и, прикрыв их ладонью от нестерпимо яркого солнца, смотрит в сторону гор.
Петров подъезжает к проводнику.
Кому-то эта контрглава может показаться коротковатой, но по важности факта, в ней заключаемого, она заслуживает полного права быть выделенной в самостоятельную контрглаву настоящих хроник.
- За тем бугром аул есть! - безапелляционно утверждает Мангыбай, хотя Василий Иванович не видит никаких признаков жилья.
- Если аул есть, значит, вода есть. Воды попьем, лошадей напоим, с народом поговорим, про банду узнаем, дальше скакать будем.
Глава 13,
Заехать в аул, значит сделать большой крюк, а следовательно - потерять время. Стоит ли это делать? Мы не знаем, куда ведет банду Бисембай, может быть, в Кара-Кумы? Тогда он уйдет наверняка! Надо экономить время и искать следы выхода банды из песков. Так рассуждает Петров. Но Мангыбай защищает свое предложение.
которой заканчивается вторая книга хроник, но не заканчиваются опасности для наших друзей; бег к морю
- Ты, командир, знаешь куда банда пошла? Не знаешь. А я знаю, где она? Тоже не знаю. Значит, надо людей спрашивать. А может, банда та в ауле есть, тогда мы их поймаем. Впереди колодцы далеко, будет там вода или нет, не знаем. Надо здесь лошадей поить и воду брать!
Доводы Мангыбая убедительны. Что касается утверждения проводника, что поблизости находится аул, то Петров не ставил его под сомнение. Мангыбай никогда в подобных случаях не ошибался. Наблюдая, как он ищет следы, слушая его рассказ о том, что делали люди, оставившие их, Петров невольно вспоминал героев Фенимора Купера и Майн Рида. Спустя несколько лет, прочитав знаменитую книгу Арсеньева, он пришел к выводу, что бывший его боевой друг читал следы не хуже арсеньевского проводника Дерсу Узала.
— Было древнее пророчество, — сказал Кудряшка Сью. — Согласно оному настанет день, когда в подземных кладовых все пойдет не так, как сильными мира сего заведено было. И тогда придет родившийся не под землей, и станет королем гномов, и наступит в подземном мире порядок. Главы родов сочли, что такой момент настал. И был объявлен поиск Претендента.
В данном случае о существовании аула Мангыбай догадался, увидев овечьи тропки, которые должны сходиться где-то у ближайшего холма. За холмом действительно оказались колодцы, окруженные одиннадцатью юртами.
Наши друзья, гномы клана Белоснежки и саабиты сидели на той же поляне. Костер горел сильно и ровно. Светало.
Бойцов группы, вырвавшихся из лощины и полукольцом окруживших аул, встретили только собаки. Юрты оказались пустыми, но не трудно было догадаться, что жители исчезли буквально несколько минут назад. На это указывали дымящиеся очаги, в которых кизяк и колючка горели ярким пламенем, миска с горячей сорпой, оброненное веретено с пучком верблюжьей шерсти.
— Были совершены обряды, — продолжал почтенный гном. — Определены приметы. Разосланы в разные концы соглядатаи. Судьба благоволила нашему клану. Мы нашли вас, Ваше Бывшее королевское величество.
Несколько бойцов вызвались прочесать лощинки и \"привести\" жителей, но Петров запретил это категорически.
— Эу! — сказал Гудин Роб. — Так что же вы нам сразу-то не сказали, кого мы ищем!
- Отставить! - крикнул он резко. - Бандитов здесь нет. Разве вы не видите, что все кони расседланы и свободно пасутся. Народ сам подойдет, когда увидит, кто мы!
— Мы вам сказали, любезные бывшие наши союзники, кого мы ищем, — вежливо отвечал предводитель гномов.
— Так что же вы не сказали, для чего мы его ищем? — спросил Гудин Роб.
И, как бы в подтверждение слов Петрова, за большим камнем, что находился от аула метрах в трехстах, мелькнуло что-то красное, затем показалась голова, повязанная косынкой. Потом человек поднялся, потоптался на месте, видимо, вглядываясь в конников, и зашагал к ним. Минут через пятнадцать все разбежавшиеся уже спешили к аулу. Сильнее задымили очаги, и бойцы, рассевшись на кошмах, с наслаждением пили холодный айран, гостеприимно предложенный аксакалом.
— Не сочли возможным, ибо всем известна чрезмерная разговорчивость вашего рода.
- Плохие сейчас дела, - жаловался аксакал. - Сначала хорошо было. В прошлом году мы вступили в товарищество. Своего скота у нас мало. Райком и райисполком отдал нам лошадей и верблюдов, конфискованных у баев. Зиму прожили хорошо, весной приплод получили. А сейчас прячемся в Кара-Тау от банды. Бисембай - сын собаки, скот отнимает, его люди портят девок и поганят женщин. Тех, кто не идет с бандой, бьет камчами, а то и убивает. Спасибо, что вы прискакали, защитники наши! Я вижу у вас большое ружье, не пулемет ли это? Пулемет?! Ай, жаксы!
Гудин Роб подумал и решил сменить тему разговора.
И аксакал, и собравшиеся за его спиной мужчины одобрительно качают головами, поглядывая на зачехленный пулемет.
Выдерживая степной этикет, Петров не торопился выяснить главное и терпеливо выслушивал собеседников, охотно отвечал на многочисленные вопросы.
— Так куда вы теперь? — обратился он к Хромою Сому.
Наконец, улучшив минуту, он спросил о местонахождении банды. Аульные собеседники многозначительно замолчали. После некоторого раздумья аксакал сказал:
- Банда, наверное, недалеко, батыр. Сейчас я позову своего племянника Кайнара.
— К морю, — коротко отвечал тот. — В Тиль.
Пришел рослый, отлично сложенный парень с камчой за голенищем. Джигит почтительно поклонился, по знаку аксакала сел на кошму.
Расскажи, Кайнар, батырам, что ты узнал сегодня утром. Все вспомни и расскажи.
- Хорошо...
Утром, когда солнце еще хоронилось за горами, Кайнар выехал из аула. Дядя велел поискать ему новые пастбища, не занятые соседями. Кайнар спустился в одну из лощин, и когда поднялся на гребень, заметил во второй лощине спешившегося всадника, который подтягивал подпругу у седла. Это был Султан, табунщик из соседнего аула. Кайнар поскакал к нему.
Тронулись только после полудня, поскольку спать хотелось всем. После пробуждения, за обедом довольно долго обсуждали вопрос, что делать с троном. Вся мужская часть отряда, кроме Микки Спиллейна, владетеля Бленда и бывшего Короля Подземного Мира, настаивала на том, что трон надо бросить.
- Чуть не пропал сейчас, - сказал ему Султан. - Будь осторожен и не разъезжай по вершинам. Там - банда.
Он махнул рукой в сторону степи.
Победило мнение Белинды, утверждавшей, что трон этот дорог ей как память о тех днях (!), когда она была почти что королевой Нелюди, и вообще он удобный.
Оказалось, что километрах в десяти отсюда, на равнине, Султан пас табун. Когда стало светать, лошади забеспокоились. По их поведению табунщик догадался, что приближаются чужие всадники. Он заехал за круто поднимающийся бугор и стал вглядываться в предутреннюю мглу. Вскоре заметил надвигающееся пятно. Метрах в сорока от места, где он затаился, проехало два всадника с винтовками. Это была разведка, конечно, бандитская. Верховые двинулись в сторону табуна. Султан повернул коня, некоторое время ехал шагом, а затем поскакал в сторону гор, обещавших спасение.
Бандиты его не заметили.
Гномы помогли доставить трон до Болкерка и там покинули наших друзей. Саабиты же покинули их еще раньше, ибо Гудин Роб справедливо счел, что после уплаты вознаграждения им можно вернуться в Саабит. В Болкерке наши друзья забрали Бэйба, Бойба и Буйба, наняли лошадей, фургон, погрузили туда всё походное имущество и отправились по дороге, ведущей к морю.
- Видишь, какая беда! Вначале испугался за себя, а теперь боюсь возвращаться в аул. Табун банда угнала, а с меня спросят. Но что я мог сделать один?..
Настроены они были беспечно, поскольку им казалось, что все опасности уже позади. Выражалось это в том, что все оружие было свалено в фургон, боевые свиньи отпущены на подножное кормление и радостно убежали куда-то вперед, а все члены отряда поддались какому-то неуловимому легкомыслию. Даже Эрвин не обозревал зорко окрестности, а просто шел рядом с фургоном. Поэтому, когда в Шельдской дубраве они наткнулись на дубовый ствол, лежащий поперек дороги, никто из наших героев не насторожился.
Заканчивая свой рассказ, Кайнар сказал:
— О! — сказала правившая лошадями Аманда. — Надо же, дерево.
- Сам я банду не видел, товарищ командир. Передал вам то, что слышал от Султана.
— Что? — злым голосом откликнулась из глубины фургона восседавшая на троне Белинда. Она единственная из всего отряда была не в духе, так как не закрепленный должным образом трон так и норовил упасть, а поскольку Белинда сидела на нем принципиально, то и она валилась вместе с ним.
В беседу вступил Мангыбай. Он задал джигиту много вопросов. Его интересовало, сколько времени тому назад Кайнар встретил Султана, далеко ли от места, где Султан видел бандитов, как быстрее туда доехать.
- Знаешь ли ты, джигит, тот холм, у которого Султан пас косяк?
— Дуб, — лениво объяснил Хромой Сом.
- Знаю, - ответил Кайнар.
С глухим стуком воткнулась в обод колеса черная арбалетная стрела.
- Не побоишься ли ты показать нам тот холм хотя бы издалека.
— А что это там стукнуло? — спросила Белинда.
Кайнар покраснел от обиды.
— Стрела, — безмятежно ответил Бывший Король Гномов. Здесь мы обязаны отдать должное Эрвину: если до сего момента меченосец являл поразительную беспечность, то во все последующие мгновения он показал себя квалифицированным профессионалом. Эрвин стремительно нырнул в фургон, и спустя миг выпрыгнул оттуда с мечом в руке. Микки Спиллейн меж тем весьма удачно вынул из ножен Гринпис, нечаянно сбив арбалетный болт, направлявшийся ему в грудь. В кустах яростный женский голос что-то грозно крикнул на незнакомом языке. Хромой Сом, перехватив посох посередине, грозно вращал оным, то ли стараясь запугать еще невидимого противника, то ли делая некие пассы.
- Вы напрасно считаете меня трусом, агай! Я готов ехать хоть сейчас.
— Сом! — заорал меченосец, — Быстро! Убери этот дуб!
Минут через пятнадцать, напоив коней и наполнив фляги, группа покинула аул. Двигались низинами, стараясь не шуметь. Мангыбай и Кайнар ехали с головным дозором.
— Что? — сказал маг и посмотрел на фургон.
Наконец, отряд выбрался из холмов на равнину. Кайнар указал на маячивший вдали курган. Перед всадниками простиралась голая степь. Никаких признаков присутствия людей или скота.
— А что я? — громко ответила на немой вопрос Аманда, и посмотрела внутрь фургона. Спустя секунду оттуда вылетел топор и упал к ногам мага тридцатой волны.
Бойцы простились с Кайнаром и поехали к кургану.
Теперь отдадим должное Бывшему Королю Гномов, — все-таки приключения и странствия не прошли для него даром, и кое-какие навыки и умения у него появились. Он кинулся к передней паре лошадей.
- Здесь! - крикнул Мангыбай, когда отряд прибыл на участок, где трава была сильно вытоптана. Тысячи следов конских копыт оставили небольшие ямки на супесчанике. Они скрещивались в самых разнообразных положениях, перекрывали друг друга.
— Давай, Микки! — орал пятившийся и крутившийся Эрвин с мечом, выставленным перед собой, и неведомо как понявший, что задумал владетель Бленда. Микки, схватив ближнюю к нему лошадь за упряжь, потянул их за собой в невысокий кустарник по правой сторону дороги.
Глядя на мешанину следов, Петров почесал затылок.
— Па-ашли, дети кобылы! Но-о-о!!! — дурным голосом заорала тоже смекнувшая что к чему Аманда, и кнутом стегнула Микки по голове. Владетель Бленда зашипел от боли, но упряжь из рук не выпустил.
- Как же тут определить, в какую сторону ушла банда?
Согласись, читатель, все-таки нам с тобой есть за что любить этого долговязого юношу.
- Найдем, - успокоил его проводник, - я буду искать, а ты уведи отряд вон в ту лощину. Зачем на виду находиться?
Впрочем, на этот раз почти все проявили себя с наилучшей стороны. В тот самый момент когда, дружно громыхнув копытами, из-за дубов вырвался отряд черных рыцарей, ведомый рыцарем багровым, на Сома снизошло что-то вроде вдохновения, и за мгновения достаточные лишь для того, что с аппетитом чихнуть пару раз, он успел дважды поменять погоду. Сначала проливной ливень покрыл дорогу лужами, а затем температура упала настолько, что лужи стремительно начали покрываться льдом. Лишенные шипов летние подковы лошадей сначала разметывали в стороны брызги воды, затем проламывали лед, а затем и вовсе заскользили по нему, вынудив Черных рыцарей мешать друг другу. Этой краткой заминки хватило для того, чтобы Микки Спиллейн с фургоном обогнул кустами павший на дорогу дуб, Аманда еще пару раз попала Владетелю Бленда кнутом по плечам, Эрвин, увлекая за собой оторопевшего от собственной удачи мага, догнал фургон, а Белинда вдосталь наверещалась, валяемая по всему фургону неровностями почвы.
Отдав команду помощнику, Василий Иванович остался с проводником, решив посмотреть, что он будет делать. Надо учиться у Мангыбая!
С криками, проклятиями и разрывающимися от напряжения лёгкими мужчины позапрыгивали в фургон, и Аманда, попав, наконец, кнутом по лошадям, пустила оных во весь опор. Следом в сорока лошадиных махах неслись черные рыцари. Впрочем, неслись — это, скажем так, немножко сильно сказано.
А Мангыбай между тем отъехал метров на пятьдесят в сторону и некоторое время двигался по прямой, а затем повернул направо и сделал большой круг. Сидел он в седле, склонившись набок, и не отрывал глаз от земли. За первым кругом последовал второй, более широкий, за вторым - третий и так далее.
Если бы этот, на первый взгляд, странный путь проводника Петров нанес на схему, то получилась бы раскручивающаяся спираль, нечто вроде часовой пружины.
Прошло примерно полчаса. Проводник наездил по кругу не один километр, и не двигавшийся с места Петров оказался где-то в центре мангыбаевской спирали.
Тут надобно сделать отступление. Конечно, тяжелая конница, как ударная сила, незаменима, но преследовать не пешего врага на битюгах и в полном вооружении рыцарям затруднительно. Именно этим и объясняется тот простой факт, что расстояние между фургоном запряженным четверкой ортасских гнедых, и черными рыцарями упорно не желало уменьшаться. Гнедые, несмотря на все крики Аманды, усердно, но не так быстро, как бы хотелось нашим героям, влекли фургон, следом всё на том же расстоянии трудолюбиво трюхали тяжеловозы Черных рыцарей, по всему уже смекнувшие, что волына эта надолго, и соответственно экономившие силы. Более того, как у преследующих, так и у преследуемых возникло ощущение, что скорость погони постепенно падает.
\"К чему эта карусель?\" - досадовал Петров, но потом догадался. Разъезжая по спирали, проводник, конечно же, стремится добраться до краев площади, вытоптанной лошадьми, то есть до краев пастбища, чтобы затем найти следы ушедшей банды.
Так оно и есть! Мангыбай остановился и потом зигзагами поехал в глубь степи. Снова остановился и поднял на камче шапку, что означало - \"ко мне\"!
Первыми, кто попытался хоть как-то сломать зыбкий статус-кво, стали черные рыцари. По команде своего предводителя пятеро из них перешли на неторопливую трусцу, а остальные начали всячески извиваться в седлах. Наши герои с немалым удивлением смотрели на них из фургона. Даже когда части доспехов полетели на дорогу, а черные рыцари прибавили ходу, до наших друзей не дошел смысл их действий.
Следы банды, гнавшей колхозный косяк, образовали выбитую копытами полосу, шириной до двухсот метров.
- Нам надо торопиться! - сказал Мангыбай, - бандиты скакали быстро.
До поры до времени.
Петров спросил, по каким признакам он это определил.
- Смотри сюда, командир! - улыбнулся Мангыбай. - Вот след лошади, у нее на правой ноге копыто немного отломалось с краю. Видишь. Та-ак... Теперь, гляди - вот второй след этого копыта, вот третий, четвертый. От следа до следа - полторы камчи. Широко ноги кидала - быстро, очень быстро бегала. Если одна лошадь быстро бежит, значит и все быстро!
— Силы небесные! — вскричала Аманда. — Да они сбрасывают латы!
Широкая полоса следов явилась надежным путеводителем. Опергруппа уверенно гналась за бандой, меняя аллюр, то галопом, то крупной рысью, то шагом. Порой делали короткие остановки: люди разминали ноги ходьбой, а кони набирались сил для нового рывка.
— Дьявол, — вскричал Хромой Сом. — Скидываем имущество!
И началась гонка облегчений.
Между тем солнце достигло наивысшей точки и начало клониться на запад. Это было самое жаркое время дня. Всадники и лошади тяжело дышали, обливались потом. Надо самому испытать тяжесть летних кавалерийских переходов в здешней зоне, чтобы понять, какая выносливость требовалась от людей. А ведь, кроме всего прочего, они постоянно подвергались смертельной опасности.
Местность, по которой скакала группа, ровна как доска. Лишь в плывущем по горизонту мареве переливались далекие холмы.
— Хоть и давно это было, а помню как сейчас, — рассказывал холодными зимними вечерами Бора Ба Бома, устроившись у камина. — Был я с братом в ту пору в поле. Сельское хозяйство, знаете ли, особого тщания к себе требует. И тут что такое? Бурей пронесся мимо нас фургон, запряженный четверкой гнедых ортасских, а из него прямо к моим ногам кинули вот это отличное дубовое кресло гномьей работы, в котором я сейчас сижу. Вот такие люди были в наше время: сильные, храбрые и щедрые.
Метрах в семистах от основной группы маячит головной дозор, с которым скачет Мангыбай.
\"Все пока нормально\", - отметил про себя Петров и почти тут же пожалел. Именно в этот момент в головном дозоре что-то произошло.
— Мой трон! Мой королевский трон! — некрасиво подвывала Белинда. Микки, как мог, утешал её, но мог он плохо, поскольку выполняя указание мага, все они попутно еще и сортировали вещи, избавляясь в первую очередь от самых ненужных и громоздких. То есть сначала они избавлялись от ненужных, но таким способом им удалось выкинуть из фургона очень мало, ибо на всякий предмет либо Амандой, либо Белиндой, либо Микки, либо еще кем-нибудь находился вполне разумный довод в пользу его оставления. Но когда преследующие сократили расстояние до двадцати лошадиных махов, стало ясно, что принцип, по которому вещи отбираются на выброс, неверен. И тогда на дорогу полетели в первую очередь самые тяжелые предметы. Первой жертвой стал походный гроб с клеймом Вентана, второй — то самое кресло, которое нам с вами более знакомо как трон Бывшего Короля Гномов и Память Белинды О Тех Самых Днях.
Дозорные остановились, а Мангыбай поскакал вначале в сторону, затем под углом - вперед, а потом его конь стал вертеться на месте точно так, как это было на пастбище.
Когда выбрасывать больше стало нечего и появилось время для раздумий, друзья устроили совещание. А подумать было о чем. До моря оставалось не более пяти лат.
Когда Петров подъехал к Мангыбаю, тот, сидя на корточках, рассматривал конский помет.
— Даже если мы доберемся до Тиля, — невесело сказал меченосец, глядя на погоню, — как мы будем садиться на корабль? Это ведь не волосы расчесать, это быстро не сделаешь.
Кряхтя, Мангыбай поднялся.
Простим Эрвину столь вопиющее незнание женщин. Он ведь состоял в браке так недолго и не мог знать всего. Чёрные рыцари скакали уже в десяти лошадиных махах от фургона. Было отчетливо видны их серые от пыли лица, и лица эти были злы — мало кому понравится полчаса глотать пыль, скача по жаре. Эрвин посмотрел на свой немногочисленный отряд, затем на дражайшую половину, неожиданно мягко улыбнулся, и с видом человека, принявшего решение, обнажил меч и спрыгнул в дорожную пыль.
Истошно вскрикнула и тут же прикрыла себе рот рукой Белинда, дёрнулся Микки, обхватив за талию Аманду, молча кинувшуюся следом за меченосцем. Хромой Сом с силой вытянул лошадей кнутом, заставляя их прибавить ходу. Аманда все так же молча вырывалась из объятий юного Спиллейна. Глаза её были вытаращены и горели огнем безумия.
- Во-от какие дела, командир... Мы скачем по следу банды. Она гонит косяк. А вот следы - не банды. Это наши люди проехали. Наверное, вчера вечером, раньше Айдарова.
А на дороге в полный рост, расставив крепко ноги и отведя вверх и чуть в сторону меч, стоял муж Аманды, учитель фехтования и друг владетеля Бленда Эрвин Куман, меченосец.
- Как ты узнал, что следы оставила воинская часть и что проходила она здесь вчера вечером? - удивился Петров.
- А ты сам не видишь? - в свою очередь изумился Мангыбай. - Пойдем туда!
Хорошим людям должно везти. Должны быть какие-то предпосылки для того, чтобы их становилось больше. Быть хорошим человеком — прямо скажем, не мёд. Так пускай таким людям везет. Хотя бы иногда.
И он повел командира в сторону спешившегося головного дозора.
- Вот смотри, как банда скакала! Кучей, все следы один на один. Теперь хорошо смотри на следы, края у них ровные, острые. Ветер пыль еще надуть не успел. Теперь взгляни, какой навоз! Совсем свежий, засохнуть не успел. Я считаю, что банда прошла часов шесть назад. Теперь подойдем к следам, которые я только что нашел.
Дрогнули придорожные кусты и оттуда бурей, так показалось Эрвину, вырвались Бэйб, Бойб и Буйб. Репутация — великое дело! Увидев боевых свиней Ортаска с хорошо знакомыми ленточками на шеях, черные рыцари стали натягивать узды. Не будем их осуждать: ведь лат, способных защитить от укусов, на них уже не было.
У следов, пролегавших в полукилометре от басмаческих, Мангыбай начал терпеливо объяснять.
— Сто-ой! — истошно закричала Аманда. Маг, не оборачиваясь, еще раз поддал. Эрвин, не вкладывая меч в ножны, медленно стал пятиться, и в этот миг арбалетная стрела с плотным хрустом вошла ему под правую ключицу. Меченосец перехватил меч левой рукой и оглянулся на удаляющийся фургон. Невесёлая улыбка освещала его лицо, когда твёрдыми шагами он шел на черных рыцарей, круживших под натиском боевых свиней.
- Это вчерашние следы. Ветер ночью дул и их немного засыпал. Видишь края осыпались. Навоз сухой, только в середине чуточку влажный. Значит, вечер прошел, ночь прошла, еще полдня прошло.
Удача до конца не оставляла его: даже левой рукой он сумел мечом смахнуть одного из врагов с лошади, а уж потом упал.
Мангыбай уважает Петрова за мужество и храбрость, но удивляется вопиющей неосведомленности командира. Как этот образованный человек не в состоянии понять совсем простых вещей?!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
\"Ой-бай, - думает Мангыбай, глядя на Петрова, - как же ты не сумел заметить, что у нас на Мангышлаке лошадей не подковывают, а здесь прошли кованые, аскерские* кони?! Ясно, что это какой-то отряд!\"
______________
ЗА КРАЕМ ЗЕМЛИ
* солдатские.
Конечно, Мангыбай был прав. Здесь прошел именно военный отряд. Он оставил узкую полосу конских копыт, в которой угадывалась колонна, двигавшаяся в построении \"справа - по два\", то есть по два всадника в ряду. Оставалось непонятным одно обстоятельство. Отряд проследовал немного раньше басмачей. Неужели они настолько спешили, что не заметили следов неизвестного отряда? Где столкнется этот отряд с Айдаровым? Возможно, где-то уже идет бой?
Нельзя было терять ни минуты. Петров заторопился. Только один раз, перед вечером, остановились напоить лошадей и запастись водой, для чего, скрепя сердце, пришлось свернуть со следа банды в сторону, к колодцам.
Толстым слоем лежала пыль на кошмах, закрывавших отверстия колодцев. Видимо, бандиты не знали об этих источниках жизни. Бойцы с почтением поглядывали на своего проводника и дивились, как можно держать в памяти весь полуостров.
Сворачивая к колодцам, Петров не боялся потерять тропу, всецело полагаясь на Мангыбая. После водопоя, Мангыбай, пользуясь ему одному известными приметами, вывел группу на след банды и табуна в другом месте, выиграв несколько километров.
Глава 1,
Два парных дозора отделились от колонны вправо и влево для поисков неизвестного отряда, и вскоре левый дозор просигналил шашкой, что след найден.
Петров подозвал Мангыбая.