Эцио судорожно вдохнул. Они находились в излучине реки, но в пятидесяти ярдах от берега он видел остров Тиберина. Если бы он только мог позвать друзей. Но даже если они что-нибудь и расслышали, они могли решить, что это просто кучка пьяных матросов, которые толпами слонялись по берегу. И если бы Эцио повысил голос или позвал на помощь, Ла Солари была бы мертва в мгновение ока, да и он сам тоже – может, работорговцы и были плохими стрелками, но расстояние было слишком мало.

Глаза женщины, в которых плескалось отчаяние, встретились с глазами Эцио. По лестнице поднялся ещё один работорговец, одетый в тряпье, напоминавшее капитанский мундир. Он посмотрел на Эцио, потом перевел взгляд на мешок с деньгами.

– Бросай, – грубо приказал он.

– Сперва отпустите её. И снимите кандалы.

– Ты глухой, урод? Быстро. Бросай. Чертовы. Деньги!

Невольно, Эцио шагнул вперед. Тут же были угрожающе вскинуты пистолеты, капитан обнажил меч, двое других крепче схватили женщину, заставив её вскрикнуть и вздрогнуть от боли.

– Не подходи! Мы прикончим её, если ты приблизишься!

Эцио остановился, но отступать не стал. Он на глаз измерил расстояние между собой и бортом корабля. Его палец дрожал на кнопке, которая выбрасывала скрытый клинок.

– Деньги у меня. Всё здесь, – сказал он, подкинул мешочек и шагнул вперед, пока работорговцы отвлеклись на деньги.

– Стой на месте! Не испытывай моё терпение. Если сделаешь ещё хоть один шаг – она умрёт.

– Тогда ты не получишь денег.

– Да неужели? Нас пятеро, ты – один. Не думаю, что ты хоть одним пальцем ноги успеешь ступить на палубу, до того, как мои друзья выстрелят тебе в голову и отстрелят яйца.

– Отпустите её!

– Ты идиот? Никто не ступит на этот корабль, или ты хочешь, чтобы эта шлюха сдохла?

– Мессер! Помогите мне! – Зарыдала несчастная женщина.

– Заткнись, сучка! – Прорычал один из державших и ударил её по лицу рукоятью кинжала.

– Хорошо! – Прокричал Эцио, увидев, как струится кровь по лицу женщины. – Довольно. Отпустите ее. Сейчас же!

И он швырнул мешок с деньгами в «капитана». Мешочек приземлился у его ног.

– Так-то лучше, – пробурчал работорговец. – А теперь пора кончать с этим.

Прежде чем Эцио смог среагировать, он приставил меч к горлу женщины и вонзил так глубоко, что наполовину отрезал её голову от тела.

– Мессер Чезаре рассмотрит любые возражения, – усмехнулся капитан.

Тело упало на палубу, заливая её фонтаном крови. Потом капитан почти незаметно кивнул двум стрелкам.

Эцио знал, что будет дальше, и был к этому готов. С молниеносной скоростью он увернулся от обеих пуль и в момент прыжка на палубу выхватил скрытый клинок. Он вогнал его глубоко в левый глаз мужика, который первым схватил пленницу; клинок проник в мозг. Прежде чем тело упало на палубу, Эцио уклонился от фальчиона капитана и снизу вонзил клинок в живот другого противника, постарался сделать глубокий разрез. Лезвие не было предназначено для того, чтобы резать, поэтому рана получилась скорее рваной. Но это не имело значения.

Теперь стрелки. Как Эцио и ожидал, они отчаянно пытались перезарядить оружие, но паника сделала их неуклюжими. Он быстро убрал клинок и обнажил тяжелый кинжал с зазубренным лезвием. Враг был слишком близко к нему, чтобы Эцио смог воспользоваться мечом. Он отрезал одному из стрелков руку, в которой тот держал пистолет, а затем с силой ткнул клинком ему в бок. Но работа ещё не была закончена, предстояло разобраться со вторым стрелком. Тот подкрался к ассасину со спины и попытался ударить его рукоятью пистолета. К счастью, удар пришелся вскользь, и Эцио, помотав головой, чтобы разогнать появившийся перед глазами туман, развернулся и вонзил кинжал в грудь противника, который собирался нанести очередной удар. Стрелок поднял руку, и это сделало его уязвимым.

Эцио огляделся по сторонам. Где капитан?

Он увидел, как тот, спотыкаясь, бежит по берегу реки, сжимая мешок, из которого сыпались монеты. Глупец, подумал Эцио. Лучше бы он взял лошадь. Паника. Ассасин бросился вслед за капитаном и легко догнал, мешок был слишком тяжел. Он схватил капитана за волосы и пнул под ноги, заставив его упасть на колени. Голова капитана была запрокинута назад.

– Попробуй на себе свои методы, – сказал Эцио, и сделал с капитаном то же, что тот сделал с женщиной.

Позволив телу упасть и оставив его корчиться на земле, ассасин взял сумку и направился обратно в лодку, подбирая по пути рассыпавшиеся монеты. Раненый работорговец сжался в комок на палубе. Эцио проигнорировал его и спустился вниз. Обыскав маленькую каюту, он нашел небольшой сундук, который сумел открыть окровавленным лезвием кинжала. Сундук был полон бриллиантов.

– То, что надо, – пробормотал Эцио себе под нос, засунул под мышку сундук и поднялся наверх.

Он положил мешок с монетами и сундук с бриллиантами в седельную сумку, туда же отправил пистолеты. Затем Эцио вернулся к раненому, почти поскальзываясь на крови, по которой полз работорговец. Нагнувшись, Эцио резанул его по бедру, зажав рот рукой, чтобы заглушить вой. Это не даст ему быстро подняться. К счастью.

Он нагнулся к самому уху мужчины.

– Если ты выживешь, – сказал Эцио, – и вернешься к подлецу, зараженному сифилисом, которого ты называешь своим хозяином, передай, что Эцио Аудиторе передает ему привет. А если не выживешь – покойся с миром.

ГЛАВА 20

Эцио не стал возвращаться в бордель. Было уже поздно. Он вернул лошадь на конюшню, купил у конюха за несколько монет сумку и уложил туда свою добычу и деньги. Эцио повесил сумку через плечо и отправился к ростовщику, который был одновременно удивлен и расстроен, увидев, что клиент пришел отдавать долг так быстро. Ростовщик отдал Эцио его вещи. Потом ассасин пошел в свое жилище, стараясь смешиваться с толпой, когда замечал стражников Борджиа.

Уже дома он приказал слугам натаскать воду для купания, разделся и, устало опускаясь в воду, подумал, что было бы неплохо, если бы внезапно появилась Катерина и снова удивила его. Но в этот раз никто не прервал его столь приятным образом. Он переоделся в чистую одежду, а ту, что была на нем, порванную за тяжелый день, запихнул в мешок. Позже он от них избавится. Потом он почистил пистолеты и убрал в сумку. Эцио хотел их оставить, но они оказались тяжелыми и громоздкими, поэтому он решил отдать их Бартоломео. Большую часть бриллиантов он так же планировал отдать Барто, но, тщательно их осмотрев, отобрал пять самых лучших и крупных камней и положил в кошель на поясе. Они гарантировали, что некоторое время ему не придется заботиться о деньгах.

Остальное он поручит Ла Вольпе отправить в казармы. Если вы не можете доверять другу-вору, кому вы вообще можете доверять?

Теперь он снова был готов идти. Повесив сумку через плечо, Эцио положил руку на щеколду. И тут… тут он почувствовал, что устал. Устал убивать. Устал от жадности и жажды власти, и от страданий, к которым они приводили.

Он почти устал сражаться.

Он опустил руку, снял сумку, бросив её на кровать, надежно запер дверь и снова разделся. Потом он потушил свечу и упал на кровать. Но прежде чем провалиться в сон, он обнял одной рукой сумку.

Эцио знал, что передышки не будет ещё долго.

В «Спящей лисе» Эцио передал сумку с точными инструкциями. Он никому не хотел бы поручать эту работу, но в Риме у него были другие дела. Отчетов «шпионов» Ла Вольпе было немного, но информация в них совпадала с той, что прислал Пантасилее голубиной почтой Макиавелли. Это успокоило опасения Эцио по поводу друга, хотя, как заметил Эцио, Ла Вольпе остался при своем мнении. Эцио понимал его. Макиавелли мог казаться отстраненным, даже холодным. Хотя они оба были флорентийцами – а Флоренция не испытывала любви к Риму, как не испытывала её и к Борджиа – казалось, что Ла Вольпе, не смотря на все свидетельства обратного, продолжал сомневаться. «Называй это шестым чувством», – мрачно сказал он, когда Эцио на него надавил.

Вестей о Яблоке не было, за исключением того, что оно по-прежнему оставалось у Борджиа, хотя у кого именно – Чезаре или Родриго – было неясно. Родриго хорошо знал о возможностях Яблока, хотя Эцио сомневался в том, что Родриго поделился с сыном подобными знаниями, особенно учитывая их напряженные отношения. А Чезаре, хоть и был последним человеком, у кого в руках Эцио видел Яблоко, но никаких признаков того, что он воспользовался им, не было. Эцио молился, чтобы тот, к кому Яблоко попало для изучения – если конечно Чезаре отдал его кому-то – либо зашел в тупик, либо скрыл возможности Яблока от своего хозяина.

Макиавелли куда-то запропастился. Даже в тайном укрытии ассасинов на острове Тиберина он не оставил никаких известий. Всё, что смог выяснить Эцио, это то, что друг «далеко», но он не говорил, что собирается во Флоренцию.

Двое друзей, временно находившиеся в Риме и в данный момент работавшие под прикрытием – Бальтаззар Кастильоне и Пьетро Бембо – были абсолютно надежны. Оба были членами Братства, не в последнюю очередь по той причине, что один был связан с Чезаре, а второй – с Лукрецией. Жаль, подумал Эцио, что первый скоро возвращается в Мантую, а второй в Венецию. Но Эцио утешал себя мыслью о том, что в своих родных городах они будут не менее полезны Братству.

Удовлетворенный тем, что сделал все возможное, Эцио решил вернуться в «Цветущую розу».

На этот раз, когда он пришел в бордель, дверь была открыта. Воздух внутри казался свежее, и дышать было легче. Он вспомнил имена девушек, которых встретил в прошлый раз, и спросил, где их искать у старших и более опытных женщин в главном зале. Зал охраняли двое хорошо одетых, молодых, довольно вежливых крепких парней. Они проводили его во внутренний двор и сказали, что он найдет девушек там.

Он оказался в розовом саду, окруженном высокими стенами из красного кирпича. Вдоль одной из стен стояла беседка, почти полностью скрытая под зарослями вьющихся розовых роз. В центре беседки был небольшой фонтан с белыми мраморными скамьями вокруг него. Девушки, которых он искал, вместе с другими разговаривали с двумя женщинами постарше, стоявшими спинами к Эцио. Именно их охранники проводили Эцио в сад. Когда он подошел, женщины обернулись.

Он собрался было представиться – на этот раз Эцио решил попробовать другую тактику – но у него отвисла челюсть.

– Мама! Клаудия! Что вы здесь делаете?

– Ждем тебя. Мессер Макиавелли перед отъездом сказал, что мы сможем найти тебя здесь.

– Где он? Вы виделись с ним во Флоренции?

– Нет.

– Но что вы делаете в Риме? – тупо повторил он. Его переполняли растерянность и тревога. – На Флоренцию напали?

– Нет… ничего подобного, – ответила Мария. – Но слухи оказались правдивы – наш палаццо был разрушен. Там у нас больше ничего не осталось.

– Но даже если бы он не был разрушен, я никогда бы не вернулась в цитадель Марио в Монтериджони, – вставила Клаудия.

Эцио посмотрел на неё. Он понимал, что для женщины вроде сестры, это место окажется тихой заводью. Он кивнул, но на сердце у него было неспокойно.

– Поэтому мы здесь. Мы купили дом в Риме, – продолжала Мария. – Наше место рядом с тобой.

Мысли лихорадочно крутились в голове Эцио. В глубине сердца (хотя он с трудом мог заставить себя признать это) он всё ещё чувствовал, что мог предотвратить убийство отца и братьев. Но у него не вышло. Мария и Клаудия были теперь его единственной семьей. Не подведет ли он на этот раз их? Он не хотел, чтобы они от него зависели.

Он притягивал опасности. Если они будут рядом, не навлечет ли он на мать и сестру беды? Он не хотел, чтобы их смерти тоже легли на его плечи. Лучше бы они оставались во Флоренции, где у них были друзья. В городе, снова процветающем под мудрым правлением Пьеро Содерини, они были бы в полной безопасности.

– Эцио, – проговорила Клаудия, прерывая его размышления. – Мы хотим помочь.

– Я собирался уберечь вас, отправив во Флоренцию, – он пытался скрыть раздражение, звучавшее в голосе, но внезапно понял, что огрызается. Мария и Клаудия выглядели растерянными, и хотя мать быстро успокоилась, Эцио заметил, что сестру задели и обидели его слова. Она сумела угадать его мысли?

К счастью, их прервали Аньелла и Лючия.

– Мессер, простите нас, но мы беспокоимся. Мы до сих пор ничего не знаем о госпоже Солари. Вы знаете, что с ней?

Мысли Эцио все еще крутились вокруг Клаудии и выражения обиды в её глазах, но он обратил внимание на вопрос. Чезаре, должно быть, много времени посвящал сокрытию своих преступных действий. Практически каждый день из Тибра вылавливали тела, причем некоторые уже пробыли в воде некоторое время.

– Она умерла, – резко сказал он.

– Что? – воскликнула Лючия.

– Дерьмо! – Коротко выругалась Аньелла.

Новость быстро разошлась среди девушек.

– И что нам теперь делать? – Спросила одна.

– Нам придется закрыться? – Поинтересовалась другая.

Эцио ощутил их смутное беспокойство. Под руководством госпожи Солари (хотя Макиавелли и сказал, что она работала неэффективно) эти девушки добывали информацию для ассасинов. Если они останутся без защиты – а, как подсказывала гибель Солари, Чезаре подозревал «Цветущую розу» – что будет со всеми этими девушками? С другой стороны, если он полагал, что у Солари здесь не только агенты, не должен ли он был сейчас же сделать свой ход?

Вот оно! Надежда ещё есть.

– Вы не закроетесь, – сказал он им. – Мне нужна ваша помощь.

– Но, мессер, если кто-то не будет управлять делами, мы разоримся.

Голос рядом с Эцио решительно произнес: «Я этим займусь».

Это была Клаудия.

Эцио развернулся к ней.

– Тебе здесь не место.

– Я знаю, как ведут дела, – возразила она. – Я много лет помогала дяде в крепости.

– Это совсем иное!

Тут вмешался успокаивающий голос матери.

– А что предлагаешь ты, Эцио? По-видимому, тебе срочно нужен кто-то на место хозяйки. Ты же знаешь, что можешь доверять сестре.

Эцио видел в её словах логику, но это означало бы допустить Клаудию на линию фронта – туда, где он меньше всего на свете хотел бы её видеть. Он посмотрел на неё. Она с вызовом встретила его взгляд.

– Хорошо, Клаудия, делай, как хочешь. Но не жди от меня особой защиты!

– Я прекрасно обходилась без неё двадцать лет, – усмехнулась она.

– Хорошо, – холодно отозвался он. – Тогда принимайся за работу. Прежде всего, я хочу, чтобы здесь тщательно убрались и отремонтировали здание, чтобы это место, любой ценой, выглядело прекрасно. Даже этот сад нуждается в том, чтобы его привели в порядок. Я хочу, чтобы это заведение стало лучшим в городе. И видит Бог, сколько у вас конкурентов. И я хочу, чтобы девушки были здоровы – об этой Новой болезни никто ничего не знает. Хуже всего дела обстоят в портах и в крупных городах, так что вы сами понимаете, что из этого следует.

– Мы проследим за этим, – холодно ответила Клаудия.

– Так-то лучше. И ещё. Пока ты здесь, я хочу, чтобы куртизанки отыскали Катерину Сфорца.

Лицо его окаменело.

– Ты можешь на нас рассчитывать.

– Теперь ты в деле, Клаудия, и любая ошибка ляжет на твою голову.

– Я смогу позаботиться о себе, брат.

– Надеюсь, – прорычал Эцио, поворачиваясь на каблуках.

ГЛАВА 21

В течение нескольких следующих недель Эцио был занят – оставшиеся силы Братства собрались в Риме, чтобы решить, как поступить, исходя из информации, которую Эцио получил от Ла Вольпе и своевременных отчетов, посланных Бартоломео. Он почти не надеялся, что удача отвернется от Борджиа, и его не оставляла мысль, что, возможно, он, Эцио, скоро станет свидетелем начала конца. Однако он помнил старую поговорку – легче справиться с молодым львом, чем приблизиться к старому и опытному. На фоне осторожного оптимизма Эцио Чезаре усилил попытки захватить Романью, а французы взяли Милан. Французы также не стали отказываться от поддержки командующего папскими войсками. Несколькими годами ранее кардинал Сан-Петро в Винкуле, Джуллиано делла Ровере, величайший враг Папы Римского, пытался натравить французов на Борджиа и сместить Александра с места Папы, но Александр его перехитрил. Мог ли Эцио преуспеть там, где ничего не вышло у делла Ровере? Но, по крайней мере, никто еще не отравил кардинала – он был слишком влиятелен, и поэтому оставался тузом в рукаве Эцио.

Также Эцио решил, хотя и не сказал никому об этом, что необходимо подтолкнуть Братство к мысли окончательно перенести штаб-квартиру в Рим. Рим был центром мировых событий и центром мировой коррупции. Какое место подойдет для базы лучше Рима, особенно теперь, когда Монтериджони перестал быть приемлемым вариантом? Ещё у Эцио были планы по материальному поощрению некоторых ассасинов после успешного выполнения задания. Бриллианты, которые от забрал у работорговцев, пришлись очень кстати – они стали долгожданным пополнением капитала кампании.

Однажды…

Но до «однажды» было по-прежнему далеко. Братство всё ещё не выбрало нового лидера, хотя по общему согласию и в силу своих действий Эцио и Макиавелли заняли место временных руководителей. Но всё это было временно. Формально совет так и не одобрил их назначение.

А ещё его терзали мысли о Катерине.

Эцио полностью доверил Клаудии восстановление «Цветущей розы», не контролируя сестру и не вмешиваясь. Если она настолько самонадеянна, что ж – будь, что будет. Если у неё ничего не выйдет, по крайней мере, это случится не по его вине. Но бордель был важным звеном в цепи Эцио, и он признался сам себе, что если он до конца и не доверяет сестре, то должен хотя бы попытаться положиться на неё в этом деле. Пришло время довериться сестре и посмотреть, справится ли она. Это испытание.

Когда Эцио вернулся в «Цветущую розу», он был одновременно удивлен и доволен. Всё прошло успешно – так же, как когда он сам занимался ремонтом казарм Бартоломео (хотя даже тогда он был достаточно сдержан и практичен, чтобы не требовать выплаты всех долгов). Он постарался не показывать восторга, рассматривая роскошные комнаты, увешанные дорогими гобеленами, широкие диваны, мягкие шелковые подушки и бокалы с белым вином, охлажденным плавающими в них кубиками льда – большая роскошь.

Девушки выглядели как дамы, а не шлюхи, а, судя по их манерам, кто-то, видимо, научил их быть более утонченными. Что же касается клиентов – Эцио сделал вывод, что дела идут успешно. И, хотя у него были определенные сомнения по поводу того, как дела шли раньше, сейчас в успехе сомневаться не приходилось. Оглядев центральный зал, Эцио увидел дюжину кардиналов и сенаторов, членов папского кабинета и других должностных лиц курии. Все веселились, были расслаблены, и ничего, Эцио на это надеялся, не подозревали. Но заработная плата девушек напрямую зависела от ценности информации, которую куртизанки Клаудии смогут добыть из кучки этих продажных тварей.

Эцио заметил сестру – скромно одетую, к его радости – слишком (по его мнению) ласково разговаривающую с Асканио Сфорца, бывшим вице-канцлером курии, который после своего краткого позора снова вернулся в Рим в попытке вновь заслужить благосклонность Папы. Когда Клаудия увидела Эцио, выражение её лица изменилось. Она извинилась перед кардиналом и подошла к брату, едва заметно улыбаясь.

– Добро пожаловать в «Цветущую розу», брат, – сказала она.

– Ну, да, – он даже не улыбнулся.

– Как видишь, это самый популярный бордель в Риме.

– Коррупция останется коррупцией, в какие тряпки её не обряди.

Клаудия закусила губу.

– Мы хорошо справились. И не забывай, благодаря кому это место всё ещё существует.

– Да, – отозвался Эцио. – Похоже, деньги Братства оказались удачно вложены…

– Это ещё не всё. Пойдем в кабинет.

К своему удивлению, в кабинете Эцио увидел Марию, которая вместе со счетоводом разбиралась в бумагах.

Мать и сын сдержанно поздоровались.

– Я хотела показать тебе вот это, – произнесла Клаудия, протягивая книгу. – Там записано всё, чему я учу своих девочек.

– Твоих девочек? – Эцио не смог скрыть сарказм в голосе. Сестра чувствовала себя в этом бизнесе так же хорошо, как рыба в воде.

– Почему бы и нет? Взгляни, – Клаудия держалась скованно.

Эцио быстро пролистал книгу.

– Довольно скромный список.

– Думаешь, у тебя получилось бы лучше? – Насмешливо спросила она.

– Разумеется, – огрызнулся Эцио.

Почувствовав, что обстановка накаляется, Мария отложила счеты и подошла к детям.

– Эцио, – сказала она, – Борджиа осложняют жизнь девочкам Клаудии. Они стараются держаться подальше от неприятностей, но избегать подозрений становится всё труднее. Есть кое-что, чем ты бы мог им помочь…

– Я учту. Покажете, с кем надо разобраться, – Эцио снова повернулся к Клаудии. – Что-нибудь ещё?

– Нет, – она помолчала, а потом добавила, – Эцио…

– Что?

– Ничего.

Эцио повернулся, чтобы уйти и сказал:

– Вы нашли Катерину?

– Мы над этим работаем, – холодно ответила сестра.

– Рад это слышать. Хорошо. Когда узнаешь, где они её держат, сразу приходи ко мне на остров Тиберина. – Он прислушался к звукам веселья, доносившимся из главного зала. – Я надеюсь, это не составит для вас труда.

И он ушел.

Уже на улице он осознал, что вел себя как подонок. Они проделали огромную работу. Но сможет ли Клаудия постоять за себя?

Мысленно он пожал плечами. Эцио в очередной раз признал, что настоящий источник его гнева – неуверенность в своей способности защитить самых дорогих для него людей. Да, он нуждался в них, но всегда помнил, что страх за их безопасность угрожает ограничить его действия.

ГЛАВА 22

Вскоре после посещения борделя Эцио, наконец-то, встретился на острове Тиберина с Макиавелли. Сперва Эцио держался холодно – ему не нравилось, что кто-то из членов Братства куда-то отправился, не сообщив об этом – но в глубине сердца, ассасин признал, что должен сделать исключение для Макиавелли. Действительно, само Братство было союзом вольнодумцев, свободных духом людей, которые действовали сообща не по принуждению или из послушания, а исходя из общности взглядов и интересов. Они не его собственность, и он не имеет права контролировать кого-либо из них.

Серьезно и решительно он пожал руку своему старому товарищу – Макиавелли избегал крепких объятий.

– Мы должны поговорить, сказал ему Эцио.

– Верно, должны, – Макиавелли посмотрел на него. – Полагаю, тебе известно о моем маленьком соглашении с Пантасилеей?

– Да.

– Хорошо. У этой женщины в мизинце больше способности мыслить тактически, чем во всем теле у её мужа, хотя, конечно, в своей области он лучший. – Макиавелли помолчал. – От одного из моих шпионов пришла важная информация. У нас есть имена девяти агентов тамплиеров, нанятых Чезаре, чтобы терроризировать Рим.

– Скажи, как я смогу их найти?

Макиавелли задумался.

– Думаю, надо искать признаки беды во всех районах города. Пообщайся с людьми. Возможно, кто-нибудь из горожан укажет тебе верный путь.

– Ты получил эту информацию от одного из стражников Борджиа?

– Да, – осторожно признал Макиавелли после паузы. – Откуда ты узнал?

Эцио, вспомнив о встрече, которую наблюдал с Ла Вольпе на рыночной площади, подумал, что это, возможно, была первая попытка наладить контакт.

– Удачная догадка, – ответил он. – Спасибо.

– Клаудия, Бартоломео и Ла Вольпе ждут нас в кабинете, – Макиавелли снова помолчал. – Это была очень удачная догадка.

– Случайность, дорогой Макиавелли, только и всего, – отозвался Эцио, шагая впереди.

– Случайность? – Проговорил себе под нос Макиавелли.

Их товарищи по Братству ожидали в спрятанном под землей святилище. Лица их были мрачными.

– Добрый вечер, – поприветствовал их Эцио и перешел сразу к делу. – Что вы выяснили?

Первым заговорил Бартоломео.

– Мы выяснили, что этот ублюдок Чезаре сейчас находится в замке Сан-Анжело, – с Папой!

Ла Вольпе добавил:

– Мои шпионы подтвердили, что он кому-то отдал Яблоко для исследования. Я пытаюсь выяснить, кто это может быть.

– И кто это может быть..?

– Гадать можно, сколько угодно. Мы должны знать наверняка.

– У меня есть новости о Катерине Сфорца, – вставила Клаудия. – В четверг на закате её перевезут в тюрьму замка.

Сердце Эцио невольно ёкнуло. Но это была хорошая новость.

– Отлично, – сказал Макиавелли. – Так значит, замок. Рим быстро восстановится, как только Чезаре и Родриго не станет.

Эцио поднял руку.

– Как только представится возможность их убить, я это сделаю.

Макиавелли раздраженно посмотрел на него.

– Не повторяй ошибки, совершенной в Сокровищнице. На этот раз ты должен их убить.

– Поддерживаю Никколо, – согласился Бартоломео. – Мы не должны больше тянуть.

– Бартоломео прав, – поддержал Ла Вольпе.

– Они должны заплатить за смерть Марио, – добавила Клаудия.

Эцио успокоил их, сказав:

– Не волнуйтесь, друзья мои, они умрут. Даю вам слово.

ГЛАВА 23

В день, когда Катерину должны были привезти в замок Сан-Анжело, Эцио и Макиавелли присоединились к толпе, собравшейся перед великолепной каретой. Окна её были занавешены, а на дверях был нарисован герб Борджиа. Гвардейцы, окружавшие карету, удерживали людей в стороне, и это было неудивительно, поскольку люди не испытывали единодушного восторга. Один из кучеров спрыгнул со своего места и обогнул карету, чтобы открыть ближайшую дверь и опустить лесенку, и застыл, готовый помочь пассажирам выйти.

Первой появилась фигура в синем платье с белым лифом. Эцио узнал красивую блондинку с кривой улыбкой. В последний раз он видел её при разрушении Монтериджони, но это лицо он не забыл бы никогда. Лукреция Борджиа. Она с достоинством ступила на землю, но это впечатление испортилось, когда она шагнула назад к экипажу, схватила что-то – или кого-то – и потянула.

Лукреция за волосы вытащила Катерину Сфорца из кареты и швырнула её на землю перед собой. В испачканной, в цепях, одетой в грубое коричневое платье, Катерине, даже потерпевшей поражение, чувствовалась огромная непонятная сила и дух, о которых похитители и не догадывались. Макиавелли опустил руку на плечо Эцио, удерживая автоматически шагнувшего вперед друга на месте. Эцио достаточно насмотрелся на то, как издеваются над его близкими, но сейчас нужно было ждать. Попытка спасения была бы обречена на провал.

Лукреция, одной ногой стоявшая на поверженной жертве, проговорила:

– Тише, жители Рима! Тише и возрадуйтесь! Полюбуйтесь невероятным зрелищем. Катерина Сфорца, шлюха из Форли! Слишком долго она сопротивлялась нам! И теперь мы, наконец-то, поставили её на колени!

Толпа почти не отреагировала на эти слова, и в наступившей тишине Катерина подняла голову и крикнула:

– Ха! Никто не сможет пасть ниже, чем Лукреция Борджиа! Кто подбил тебя на это? Брат? Отец? А может оба? Одновременно?

– Заткнись! Заткнись! – закричала Лукреция, ударив её. – Никто не смеет оскорблять Борджиа! – Она наклонилась, поставила Катерину на колени и ударила её с такой силой, что та снова упала в грязь. Лукреция гордо вскинула голову. – Это произойдет с каждым, кто осмелится бросить нам вызов!

Она жестом отдала приказ гвардейцам, те схватили несчастную Катерину, поставили на ноги и грубо потащили в сторону ворот замка. Тем не менее, Катерина крикнула через плечо: «Добрые жители Рима! Будьте сильными! Ваше время скоро придет! Вы освободитесь, клянусь!»

Когда её утащили, Лукреция вернулась в карету, а Макиавелли повернулся к Эцио.

– Похоже, графиня сохранила присутствие духа.

Эцио был морально вымотан.

– Они будут пытать её.

– Жаль, что Форли пал. Мы отобьем его обратно. И заберем Катерину. Но мы должны сосредоточиться. Ты здесь ради Чезаре и Родриго.

– Катерина сильный союзник, и одна из нас. Если мы поможем ей сейчас, когда она слаба, она поможет нам в будущем.

– Может быть. Но в первую очередь надо убить Чезаре и Родриго.

Толпа начала расходиться, гвардейцы Борджиа ушли в замок, оставив у ворот часовых. Вскоре, только Макиавелли и Эцио остались на площади, держась в тени.

– Можешь уходить, Никколо, – сказал Эцио, смотря, как удлинились тени. – У меня есть дело.

Он посмотрел на отвесные стены древнего, круглого мавзолея императора Адриана, возведенного почти тысячу лет назад, и ныне ставшего неприступной крепостью. На самом верху он увидел несколько окон, но стены были гладкими. Замок соединялся с базиликой Святого Петра укрепленным каменным коридором. Уже две сотни лет это была великая папская крепость.

Эцио изучил стены. В мире не было ничего абсолютно неприступного. С наступлением ночи в свете мерцающих факелов его глаза различили небольшие бороздки, трещины и сколы, которые, какими бы маленькими они не были, могли бы помочь ему подняться. Просчитав маршрут, Эцио прыгнул как кошка, вцепившись в первую опору пальцами. Он задержал дыхание, а потом, намеренно не торопясь, стал взбираться по стене, по возможности держась подальше от света факелов.

На полпути он добрался до не застекленного окна в каменной стене, за которым был виден проход для стражи. Он посмотрел в одну сторону, но там было пусто. Молча, он забрался внутрь и выглянул в окно на другой стороне. Там, как он понял, находился двор конюшни. Туда направлялись четверо людей, и Эцио немедленно узнал их. Чезаре о чем-то говорил с тремя своими главными помощниками: французским генералом Октавианом де Валуа, кузеном Хуаном Борджиа (римским ландскнехтом), и худым мужчиной в черных одеждах, с неприятным, исполосованном шрамами, лицом – Микелетто Корельей, который был правой рукой Чезаре и самым верным его убийцей.

– Забудьте о Папе, – проговорил Чезаре. – Вы отвечаете только передо мной. Рим – столп, который держит всё наше предприятие. Он не может поколебаться. А значит, не можете и вы!

– Что слышно из Ватикана? – Спросил Октавиан.

– Что? От этого сборища уставших стариков? – Презрительно ответил Чезаре. – Пока что мы используем кардиналов, но скоро они нам будут не нужны.

Он прошел во двор конюшни, оставив трех мужчин за воротами.

– Похоже на то, что он оставил Рим под нашим управлением, – сказал после паузы Хуан.

– Значит город в хороших руках, – равнодушно отозвался Микелетто.

Эцио послушал ещё немного, но они больше не сказали ничего из того, что уже не было бы известно Эцио. Поэтому он продолжил взбираться по стене, пытаясь отыскать Катерину. Вскоре он заметил свет, идущий из застекленного, но приоткрытого окна с внешним подоконником, за который он мог уцепиться. Так и сделав, Эцио осторожно заглянул через окно в освещенный свечами коридор с простыми деревянными стенами. Там на покрытой скамье сидела Лукреция и что-то писала в блокнот, часто поднимая голову, будто ждала кого-то.

Несколько минут спустя в дальнем конце коридора появился Чезаре и поспешил к сестре.

– Лукреция, – произнес он и не по-братски поцеловал её.

Когда они поздоровались таким способом, Чезаре отнял её руки от своей шеи и, держа их в своих ладонях и глядя девушке в глаза, сказал:

– Я надеюсь, ты хорошо обходишься с нашей гостьей?

Лукреция скривилась.

– Её грязный рот!.. Я бы с радостью зашила его, чтобы он, наконец, закрылся.

Чезаре улыбнулся.

– Я бы предпочел, чтобы он был открыт.

– Да неужели?

Игнорируя её лукавство, он продолжил:

– Ты говорила с отцом о деньгах, которые просил мой банкир?

– Папа сейчас в Ватикане, но когда он вернется, нужно будет его уговаривать. Как и его банкира. Ты же знаешь, насколько осторожен Агостино Киджи.

Чезаре коротко рассмеялся.

– Он не разбогател бы, будь он безрассуден. – Он помолчал. – Но ты же справишься?

Лукреция снова обхватила брата за шею и покачала головой.

– Да, но… когда тебя нет, здесь очень одиноко. Мы так мало времени проводим вместе в последнее время, ты занят своими завоеваниями.

Чезаре привлек её к себе.

– Не волнуйся, котенок. Когда я стану правителем Италии, ты станешь моей королевой и навсегда забудешь об одиночестве!

Она немного отодвинулась и заглянула ему в глаза.

– Но я не хочу ждать.

Чезаре провел рукой по прекрасным светлым волосам.

– Пока меня нет, веди себя хорошо.

После очередного долгого поцелуя Чезаре покинул сестру, удалившись через ту же дверь, откуда пришел. Грустная Лукреция ушла в противоположную сторону.

Куда пошел Чезаре? Он решил немедленно уехать? После такого прощания это было самым вероятным вариантом. Эцио быстро полез вдоль стены, пока не занял такое место, откуда он мог бы видеть главные ворота в замок.

И как раз вовремя. Он увидел, как они распахнулись, раздались крики стражи: «Внимание! Капитан-генерал уезжает в Урбино!» Вскоре после этого в сопровождении небольшого войска из замка на черном коне выехал Чезаре.

– Удачи, господин Чезаре! – Крикнули ему часовые.

Эцио смотрел, как его заклятый враг уезжает в ночь. Это был мимолетный визит, подумал он про себя. Не было ни единого шанса убить его. Никколо будет очень разочарован.

ГЛАВА 24

Эцио мысленно вернулся к текущей задаче. Нужно найти Катерину. Высоко на западной стене замка Эцио заметил маленькое окошко, из которого лился тусклый свет. Ассасин подобрался к нему. У окошка не было подоконника, на котором Эцио мог бы передохнуть, но вместо него у окна была поперечная перекладина, за которую он смог уцепиться одной рукой.

Эцио заглянул внутрь. Комната была пуста, хотя на стене горел факел. Выглядела она, как караульное помещение, но Эцио понадеялся, что он на верном пути.

Чуть дальше по стене было ещё одно похожее окно. Эцио подлез к нему и всмотрелся за решетку, в которой, как ему казалось, смысла не было. Никто не был настолько худ, чтобы сбежать через такое окошко, а если б кто и смог, то ему предстояло как-то спуститься с добрых ста пятидесяти футов на землю, добежать по открытой местности до реки, и только тогда, возможно, ему удалось бы спастись. Помещение было плохо освещено, но Эцио все равно разглядел, что это ни что иное, как камера.

Потом он судорожно вдохнул. Внутри, по-прежнему в цепях, была Катерина! Она сидела на грубой скамье у одной из стен, но Эцио не видел – прикована ли девушка ещё и к ней. Голова её была опущена, и ассасин не знал, спит она или нет.

Но тут оглушительно грохнула дверь, и Катерина вскинула голову.

– Открывай! – Услышал Эцио крик Лукреции.

Один из двух полусонных стражников поспешил исполнить приказ: «Да, Ваша Светлость! Сейчас, Ваша Светлость».

Войдя в камеру в сопровождении одного из охранников, Лукреция не стала терять времени. Эцио, который слышал ее разговор с Чезаре, угадал причину её ярости: ревность. Лукреция считала, что Чезаре и Катерина стали любовниками. Но сам Эцио не мог поверить, что это правда. Мысль о том, что Катерина могла быть осквернена таким похотливым чудовищем, была столь ужасна, что разум просто отказывался её принимать.

Лукреция ворвалась в камеру, схватила Катерину за волосы и, рывком поставив на ноги, наклонилась к ней.

– Ну, сучка! Как прошло путешествие из Форли в Рим? Ты ехала на личной карете Чезаре? Что ты для этого сделала?

Катерина взглянула ей в глаза.

– Ты жалка, Лукреция. И еще более жалка, если полагаешь, что я буду поступать так же, как ты.

Лукреция в ярости швырнула ее на пол.

– О чем он говорил? О планах на счет Неаполя? – Она сделала паузу. – Они тебе… понравились?

Катерина стерла с лица кровь и произнесла:

– Я, правда, не помню.

Её дерзкое спокойствие привело Лукрецию в ещё большую ярость. Отпихнув охранника в сторону, она схватила железный прут, которым запирали дверь, и с силой ударила Катерину по спине.

– Может, теперь вспомнишь?

Катерина громко вскрикнула от боли. Лукреция отступила, удовлетворенная.

– Отлично. Знай свое место!

Она бросила железный прут на пол и вылетела из камеры. Охранник вышел следом, закрыл дверь. Эцио заметил, что на ней была решетка.

– Запри и отдай мне ключ, – приказала Лукреция.

Раздался грохот и скрип – повернулся ключ – зазвенели цепи, и охранник передал ключ госпоже.

– Вот, Ваша Светлость, – голос мужчины дрожал.

– Отлично. Запомни, если я вернусь и застану тебя спящим на посту, я велю тебя выпороть. Получишь сто ударов плетью. Понял?

– Да, Ваша Светлость.

Эцио прислушался к шагам Лукреции, постепенно они стихли вдали. Он подумал. Лучший способ добраться до камеры – сверху.

Он взобрался ещё выше, к очередной открытому окну, выходившему на мостки, по которым патрулировала стража. На этот раз часовые были настороже, но оказалось, что их всего двое, и патрулируют они вместе. Он подсчитал, что на один круг у них уходит по пять минут, дождался, пока они пройдут мимо, а потом влез внутрь.

Эцио вслед за охранниками прокрался вперед, пока не увидел в стене дверной проем, от которого вниз уходила каменная лестница. Он знал, что забрался в замок двумя этажами выше камеры, где держали Катерину, поэтому спустился по лестнице на два пролета вниз и оказался в коридоре, похожем на тот, где встречались Чезаре и Лукреция, только этот был каменный, а не деревянный. Он с удвоенной скоростью кинулся в направлении камеры Катерины. На пути ему никто не встретился. Эцио прошел мимо множества тяжелых дверей с решетками, каждая из которых вела в какую-либо камеру. Когда стена повернула, он услышал доносившиеся из-за угла голоса и узнал пьемонтский акцент стражника, который чуть раньше говорил с Лукрецией.

– Это место не для меня, – проворчал он. – Ты слышал, как она со мной говорила? Хотел бы я вернуться в чертов Турин.

Эцио подкрался чуть ближе. Стражники стояли лицом к двери камеры, а Катерина подошла к решетке. Она заметила Эцио, стоявшего за спинами охранников, ассасин отступил в тень.

– Бедная моя спина, – сказала женщина страже. – Вы не дадите мне воды?

Возле двери, где чуть раньше сидели охранники, действительно стоял кувшин с водой. Один из них взял его и поднес близко к решетке.

– Вам что-нибудь еще нужно, принцесса? – Издевательски поинтересовался он.

Стражник из Турина хихикнул.

– Дай кувшин, прояви милосердие, – проговорила Катерина. – А если вы откроете дверь, я смогу показать вам кое-что стоящее.

Охранники сразу напустили на себя официальный вид.

– Не нужно, графиня. У нас приказ. Вот.

Охранник с кувшином открыл решетку на двери, сунул Катерине кувшин и снова запер решетку.

– Уже время смены караула, да? – Спросил стражник из Пьемонта.

– Да, Луиджи и Стефано уже должны были бы быть здесь.

Они переглянулись.

– Как думаешь, эта сучка Лукреция в ближайшее время вернется?