— Как раз накануне того дня, когда труп Болтона нашли в реке.

— Вот дерьмо! — воскликнул Джонни.

— Так что мне нужно знать, где можно найти этого Трумена, — сказал Дэн. — Я не могу ждать, пока копы соизволят хотя бы пальцем пошевелить. К тому времени Фифи может быть уже мертва.

Джонни пристально посмотрел на Дэна, словно прикидывая, стоит ли ему помогать или нет.

— Просто скажи мне, — попросил Дэн. — Я же не прошу тебя вмешиваться. Если Трумен меня поймает, я не признаюсь ему, откуда у меня эта информация, мне только нужен адрес.

Джонни налил чай в две грязные чашки, добавил в каждую по ложке сгущенного молока и по два кубика сахара, затем протянул одну чашку Дэну.

— Джек Трумен — это самый крутой и опасный говнюк во всем Лондоне. — Теперь Джонни говорил абсолютно серьезно, без тени насмешки. — Он держит при себе целую армию телохранителей и все такое. Его все боятся. Ты не сможешь его достать. Это просто невозможно.

— Сколько ему лет?

Джонни пожал плечами.

— Наверное, около шестидесяти. У него уже весь Вест-Энд был в кармане, когда я еще пешком под стол ходил. Но он в хорошей форме.

Дэн не собирался сдаваться. Он считал, что человека, которому шестьдесят лет, можно заставить говорить, независимо от того, в какой он форме. Нужно было только узнать, где его можно найти, а там он что-нибудь придумает.

— Трумен не может все время ходить со своими мордоворотами, — сказал Дэн. — Мне просто надо улучить момент, когда он будет один.

Джонни кивнул, затем неохотно сообщил, что у Трумена есть дом в Эссексе, недалеко от Брентвуда. Он перечислил названия некоторых клубов, принадлежавших Трумену, и сказал Дэну, что Трумен управляет своей империей из небольшого офиса на площади Святой Анны в Сохо.

— Это то, что мне нужно. — Дэн допил чай, встал и осклабился. — Я иду туда прямо сейчас.

— Не надо, приятель. — Джонни схватил его за руку. — Он слишком крут для тебя. Он и для меня слишком крут. Я не позволю тебе это сделать. Не хочу, чтобы тебя тоже нашли в реке.

— Он и представить себе не может, что кто-то может пойти против него в одиночку, — возразил Дэн, отряхивая ладонью пиджак. Он купил этот костюм на свадьбу и носил его с тех пор, как Клара с Гарри приехали в Лондон, так что выглядел вполне респектабельно. — Он может быть непобедим, когда окружен своими головорезами, но я сомневаюсь, что он сможет от меня уйти, если мы встретимся один на один. Я буду драться за жизнь моей жены, так что одолеть меня будет трудно.

— Ты не знаешь, что делаешь, — вздохнул Джонни, но в глазах у него светилось восхищение. — Подожди немного, я дам тебе пару ребят в подмогу.

— Нет, я не собираюсь кого-либо в это впутывать, — ответил Дэн.

Джонни повернулся и открыл старый шкаф для документов, пошарил среди бумаг и вытащил тряпичный мешочек.

— Если ты решил идти к Трумену, то возьми хотя бы эту пушку, — сказал он, развязывая тесемки. Он развернул промасленную тряпку и вложил Дэну в руку небольшой пистолет. — Он в хорошем состоянии, я регулярно его чищу. Ты хоть немного разбираешься в оружии?

Дэн кивнул, рассматривая пистолет.

— Да, я служил в армии. Но мне он не нужен. Я порву эту сволочь голыми руками.

— Не будь идиотом. Если вы будете драться не на жизнь, а на смерть, эта штука даст тебе лишний шанс, — возразил Джонни, доставая из шкафа коробку патронов.

Дэн подумал и решил, что Джонни прав. Поэтому он взял пистолет, зарядил его и сунул в карман, затем отдал остальные патроны Джонни.

— Спасибо, приятель, я воспользуюсь им только в крайнем случае. За мной должок.

— Твой должок — это вернуться целым и невредимым, — хрипло сказал Джонни. — Удачи, дружище.



Когда Дэн вышел из метро на Лейстер-сквер и, воспользовавшись туристической картой, нашел площадь Святой Анны, дождь все еще шел. Через десять минут Дэн изучил площадь вдоль и поперек, и теперь, сидя в кофейне возле окна, пил кофе, курил сигарету и не спускал глаз со здания напротив.

Офис Трумена находился как раз над магазинчиком, торгующим книгами и порнографическими журналами. К удивлению Дэна, дверь офиса была открыта и через нее виднелся голый узкий лестничный пролет, который, кажется, не подметали несколько месяцев. Дэн видел свет флуоресцентной лампы, висевшей на потолке офиса, но не мог разглядеть того, кто там сидел.

Пистолет оттягивал карман. Дэн решил, что будет чувствовать себя с ним более спокойно. Но то чувство, которое он сейчас испытывал, ему очень не нравилось. Он собирался просто вышибить мозги из этого негодяя, который похитил Фифи. Бить его и пинать, пока тот не признается, где ее держит, потом еще разок всыпать ему для профилактики, и только затем Дэн сможет испытать облегчение.

Возле Дэна на стене висело зеркало. Странно, но гнев, клокотавший у него внутри, совсем не отразился на его лице. Он выглядел как обычный человек — чисто выбритый, в белоснежной рубашке с галстуком в синюю полоску и в своем свадебном костюме. Он даже не был похож на рабочего, скорее на банковского служащего.

Но это было ему только на руку, потому что Дэн собирался подняться в этот офис, изображая из себя клерка, который заблудился, и тем временем изучить обстановку. Он затушил сигарету, улыбнулся девушке за стойкой, вышел из кофейни и направился к офису Трумена.

Когда Дэн поднялся по лестнице, стук печатной машинки стал громче. Наверху была застекленная дверь. Дэн несколько удивился, потому что предполагал, что это место должно охраняться не хуже форта Нокс. Он постучал и сразу же открыл дверь и вошел, не дожидаясь приглашения.

За столом сидела женщина лет тридцати, одетая в красную блузку. Она была типичной серой мышкой, в очках и с прямыми прилизанными каштановыми волосами. Женщина перестала печатать и улыбнулась. Открытая дверь за ее спиной вела прямо в кабинет Трумена, судя по видневшемуся там огромному кожаному креслу. Это место совсем не было похоже на офис человека, управляющего огромной империей, и здесь царил почти такой же беспорядок, как и в сарае Джонни.

— Чем я могу вам помочь? — спросила женщина.

— Я тот временный сотрудник, которого вы ищете, — сказал Дэн. — Меня прислали из агентства Альфреда Маркса.

Она выглядела озадаченной.

— Но мы никого не ищем, — сказала женщина. — Вы уверены, что не ошиблись адресом?

— Надеюсь, что нет, — ответил Дэн, подарив ей одну из своих улыбок, которую Фифи назвала бы обворожительной. Он порылся в карманах и наконец вытащил оттуда листок бумаги, на котором заранее написал адрес.

— Дом номер шесть, площадь Святой Анны. Все верно?

— Да, — сказала она нахмурившись. — Но мистер Трумен не предупреждал меня, что к нам пришлют кого-то из агентства.

— Мы можем его спросить. Он здесь? — спросил Дэн, выбираясь из мокрого плаща и перекидывая его через руку.

— Боюсь, что нет, — ответила женщина. — Обычно он приходит не раньше часа. И я не могу ему позвонить, потому что он сейчас отправился по делам.

— О Боже, — сказал Дэн, изобразив на лице огорчение. — Это плохое начало. Я недавно приехал в Лондон и очень обрадовался, когда мне сразу же предложили эту работу.

После переезда в Лондон уилтширский акцент Дэна почти исчез, но он постарался сделать его как можно заметнее.

— Кроме того, с вами мне было бы приятно работать.

Женщина покраснела и опустила глаза.

— А вы откуда?

Дэн сказал, что приехал из Троубриджа. Он изо всех сил изображал из себя деревенского парня, впервые оказавшегося в большом городе. Он рассказывал ей, какой огромный город Лондон и как здесь все дорого. Кажется, это сработало, потому что женщина расслабилась и даже заинтересовалась его рассказом. Дэн узнал, что ее зовут Дженис. Он сказал, что снимает комнату в Кентиш-Тауне и что очень хочет работать в банке, но решил временно подработать, пока подвернется что-нибудь стоящее.

— Я был ошеломлен, когда они отослали меня в Сохо, — сказал Дэн, улыбаясь Дженис не хуже Чеширского кота. — Там, наверное, жизнь просто кипит.

Она рассмеялась.

— Тот Сохо, о котором ты говоришь, просыпается после закрытия магазинов и контор, — сказала Дженис. — Я никогда его не видела.

— Разве твой парень не водит тебя по клубам и прочим местам? — спросил Дэн.

— У меня нет парня, — ответила она. — Но простые люди, вроде меня, обычно туда не ходят. И я не думаю, что мне бы там понравилось, с меня достаточно дневных встреч с теми, кто работает в клубах и кофейнях Трумена. Они мне не нравятся.

Дэн изобразил на лице удивление по поводу того, что ее начальник является владельцем таких мест, и спросил, какие люди там работают.

— Ну, все они несколько грубоваты, — ответила Дженис, прекрасно понимая, что нельзя быть слишком откровенной с этим малознакомым человеком. — Самые обычные хулиганы и женщины, которым не повезло в жизни.

Болтая с Дженис, Дэн запоминал обстановку в двух смежных комнатах. За столом Дженис находилась еще одна дверь, которая была приоткрыта как раз настолько, чтобы Дэн смог рассмотреть за ней небольшую гардеробную. Войти и выйти можно было только через одну дверь, а окна выходили на здание, смахивающее на заброшенный склад.

— Так ваш начальник владелец клубов и кофеен?! — воскликнул Дэн. — Мне сказали, что у вас фирма по упаковке товаров. Я думал, что буду заниматься составлением счетов-фактур.

— Тогда вы все-таки ошиблись адресом, — сказала Дженис с очень расстроенным видом. — Это «Труменс Энтерпрайс». Какое название фирмы вам дали?

Дэн снова принялся изучать бумажку.

— Вы решите, что я совсем тупой деревенский парень, — улыбнулся он. — Компания называется «Траскоутс», а не «Труменс». Тогда я лучше пойду и позвоню в агентство и сообщу им, что они дали мне неправильный адрес.

— Можете воспользоваться этим телефоном, — предложила Дженис, указывая на телефон на столе.

— Нет, я боюсь показаться вам навязчивым, — ответил Дэн. — Но у вас бывает обеденный перерыв? Я хочу угостить вас, вы были со мной столь любезны.

Он заметил в глазах Дженис восторг и подумал, что ее не часто пытаются закадрить.

— Это было бы прекрасно, — сказала она и стала почти такой же красной, как ее блузка. — Я смогу уйти, как только мистер Трумен появится здесь. Обычно я заношу письма на почту и хожу по его поручениям в банк.

— Чем же он здесь занимается, пока вас нет? — спросил Дэн.

Она захихикала, как девчонка.

— В основном ругается с людьми по телефону, а также перечитывает кучу документов, которые я оставляю ему на подпись, и отравляет воздух в офисе своей сигарой.

— Звучит так, словно вы его не очень любите, — сказал Дэн.

Она вздохнула.

— Его нелегко любить. Но он платит хорошее жалованье, и большую часть времени я тут сама всем заправляю. Когда я возвращаюсь с обеденного перерыва, он обычно снова уходит, мы редко бываем здесь вместе дольше чем пару часов.

Дэн обрадовался, так как понял, что нащупал единственное место, где этот человек был уязвим. Он ожидал, что офис Трумена окажется неприступной крепостью, забитой людьми.

— Можно мне встретиться с вами в «Джо Лайенс», что на Лейстер-сквер? — спросил Дэн. — Я только это место и знаю.

— Хорошо, — согласилась Дженис со смущенной улыбкой. — Но сначала мне нужно сходить в банк, так что я смогу прийти туда только к половине второго.

— Я буду ждать столько, сколько потребуется, — заверил Дэн, глядя ей прямо в глаза.

— А как же ваша работа? И вы даже не сказали, как вас зовут, — хихикнула Дженис.

— Я думаю, на работе мне можно появиться и завтра или хотя бы сегодня после двух, — сказал Дэн, натягивая плащ. — Меня зовут Тэд Бекстер. Но сейчас мне лучше уйти, я мешаю вам работать.



Дэн направился прямо в скобяную лавку, расположенную неподалеку, на Бервик-стрит, и купил там моток бельевой веревки. В укромном месте он завязал веревку вокруг талии под пиджаком. Затем снова вернулся в кофейню напротив офиса Трумена и сел возле окна, чтобы не пропустить никого из входящих и выходящих оттуда.

К одиннадцати тридцати Дэн выпил три чашечки кофе, съел сэндвич с беконом и притворился, что прочитал целую газету. Он увидел, как в офис по лестнице поднялась похожая на проститутку женщина лет сорока пяти, в очень узкой юбке и на высоких шпильках, но она вернулась всего через несколько минут. Дэн решил, что она, должно быть, работает в одном из клубов Трумена. Немного погодя туда вошел подросток со шрамом на щеке, но тоже долго не задержался. Затем около полудня приехали двое мужчин, немного старше Дэна. У одного из них были торчащие во все стороны рыжие волосы, у другого — светло-русые, и оба выглядели как профессиональные телохранители — два шкафа в дорогих костюмах. Рыжеволосый явно восхищался собой, — Дэн заметил, как он любовался своим отражением в витрине магазина, и у него была преувеличенно медлительная походка.

Теперь Дэн задержал дыхание, молясь про себя, чтобы эти двое тоже ушли, потому что если Трумен приедет, а они все еще будут в офисе, ему придется отступить. Даже с пистолетом он не мог справиться сразу с тремя в одиночку.

В пятнадцать минут первого оба мужчины вышли из офиса. Они немного постояли возле входной двери и явно о чем-то спорили. Было без десяти час, когда они наконец ушли.

Трумен появился в пять минут второго. Дэн понял, что это он, еще раньше, чем тот направился к офису, по одной его походке. Это была самоуверенная, заносчивая «прочь-с-дороги» походка. Трумен выделялся среди остальных офисных работников благодаря внушительным габаритам и безупречному кремового цвета вельветовому пальто. Как и говорил Джонни, Трумен был в хорошей форме и, несмотря на седину, выглядел значительно моложе шестидесяти лет. Сверкающие у него на руке золотые часы стоили, наверное, целое состояние.

Теперь кофейню заполнили люди, у которых начался обеденный перерыв, — хихикающие девушки из офисов, бизнесмены и большая компания грубоватых типов, которые, по мнению Дэна, подкреплялись здесь перед походом в один из дневных стрип-баров.

Дэн подобрал забытую кем-то из посетителей газету и спрятался за ней, на случай если Дженис посмотрит в эту сторону, выходя из офиса. Она поспешно вышла из здания в пятнадцать минут второго, с сумкой, распухшей от писем, которые нужно было отправить. Дэн заметил, что Дженис причесалась и накрасилась.

Сейчас было самое время действовать. Сердце Дэна бешено стучало, он чувствовал легкую тошноту, так как знал, что, когда поднимется в офис, дороги назад уже не будет. Он не был полностью уверен, что это тот человек, который ему нужен, и Трумен мог быть вооружен — не зря он пользовался репутацией криминального авторитета. Но неделя, которую Дэн провел в тревоге за Фифи, взрастила в нем такую ярость, что он больше не стал думать о всяких «а что, если». Он собирался спасти Фифи любой ценой.

Дэн неслышно прикрыл за собой входную дверь, запер ее и оставил здесь свой плащ. Крадучись по лестнице, он прислушался. Трумен разговаривал по телефону, выкрикивая приказы насчет доставки спиртного. Дэн почувствовал запах сигарного дыма.

Наверху лестницы Дэн остановился, проверил, не выглядывает ли веревка из-под пиджака, потрогал карман с пистолетом, глубоко вдохнул и вошел в офис. Трумен находился во внутренней комнате. Он сидел уже без пиджака, откинувшись на спинку кресла и положив ноги на стол.

— Я чертовски ясно говорил тебе, что их нужно было доставить неделю назад, — проорал он в трубку, мимолетно смерив Дэна взглядом и решив, что тот не займет у него много времени. — Если ты сейчас же не привезешь их сюда, это будет последний раз, когда у тебя кто-то что-то заказывал. Ты все понял?

Он бросил трубку и посмотрел на Дэна.

— Вшивые придурки, — сказал он, — не могут сраный заказ доставить. Я могу тебе чем-то помочь, сынок?

Дэн подошел ближе и остановился в дверях.

— Верни мне мою жену, — четко проговорил он, вынимая пистолет. — Если ты откажешься это сделать, тогда мне придется тебя убить.

От изумления выражение лица Трумена стало почти забавным. Его брови резко поднялись, и он уставился на пистолет, словно пытался его загипнотизировать.

— Твою жену? — повторил он. — У меня нет твоей паршивой жены.

На секунду Дэн подумал, что ошибся, но теперь было уже слишком поздно отступать.

— Ее зовут Фифи Рейнолдс, — сказал Дэн. — А еще ты похитил Иветту Дюпре. Прекрати выкручиваться и вилять, иначе я для начала прострелю тебе ногу.

Дэн сделал еще два шага вперед и нацелил пистолет на ногу Трумена, все еще лежащую на столе, размышляя, сможет ли он на самом деле выстрелить, чтобы ускорить события.

— Убирайся отсюда! — проревел Трумен, вскакивая на ноги. — Ты кем себя вообразил, чтобы приходить сюда и угрожать мне? Да я таких, как ты, ем на завтрак!

Тот факт, что Трумен не стал отрицать свою причастность к похищению женщин или задавать какие-либо вопросы, убедил Дэна, что он на верном пути. Он видел, что Трумен до мозга костей был бандитом. Он так привык запугивать всех своими наемными головорезами, что забыл, что без них оставался обычным шестидесятилетним мужчиной, которого сейчас загнали в угол.

— Пистолет заряжен, дверь внизу заперта, а твоя секретарша не появится здесь еще около часа! — рявкнул на него Дэн. — Я действительно хочу тебя проучить. Я до смерти желаю размазать твои мозги по стенке, за то что ты похитил мою жену, так что если у тебя имеется хоть какой-то здравый смысл, ты скажешь мне, где она.

— Не понимаю, о чем ты, — ответил Трумен, отступая на шаг назад. Теперь он выглядел напуганным.

— Сядь, ты, кусок дерьма! — взревел Дэн, приближаясь еще на шаг.

Глаза Трумена бегали, словно он искал какое-то оружие, но он выполнил приказ Дэна и положил руки на стол.

— Ты ошибся, сынок, — сказал он. — Я занимаюсь клубами, я деловой человек.

— Да? Тогда какие такие дела были у тебя в грязном логове Маклов? — спросил Дэн. — Ты приказал своим людям похитить мою жену, потому что узнал, что она видела тебя там, где изнасиловали и убили маленькую девочку. Что это за дела такие? Я приехал сюда раньше полиции, потому что хочу отомстить. Так что отвечай мне: где моя жена, или Бог свидетель, я начну стрелять. Сначала в руки, затем в ноги, и пройдет немало времени, пока я наконец тебя прикончу.

Краем глаза Дэн заметил толстую трость, прислоненную к столу, и догадался, что это ее искал Трумен. Это была дорогая вещь ручной работы, покрытая лаком, с увесистым серебряным набалдашником на конце. Дэн наклонился, схватил ее левой рукой и с силой опустил на кисти Трумена, отчего тот невольно вскрикнул.

— Отвечай мне! — настаивал Дэн, снова занося трость.

— Ты все неправильно понял, — сказал Трумен, но в его голосе больше не было повелительных ноток. — Я не похищал твою жену.

Недолго думая, Дэн снова сильно ударил Трумена тростью, на этот раз по голове.

Хотя левая рука у Дэна и была слабее, чем правая, таким ударом вполне можно было расколоть череп. Трумен скорчился в кресле, схватившись руками за голову, но, несмотря на стекавшую между пальцами кровь, сознания не потерял.

Дэн не любил оружие. Ему нравилось ощущать, как кулаки врезаются в чужую плоть. Он поставил пистолет на предохранитель и сунул его обратно в карман. Затем подскочил к Трумену, схватил его за плечи и с размаху заехал кулаком по лицу. Из носа Трумена во все стороны полетели брызги. Не давая ему оправиться от удара, Дэн снова врезал ему по зубам. Он сгреб Трумена в охапку, развернул и с силой швырнул на стол, сбросив с него лампу, бумаги и коробку сигар.

Когда Дэн был подростком, он слыл отчаянным драчуном. Кроме того, позже он занимался боксом, а за годы работы на стройке его мышцы стали железными, а выдержке можно было позавидовать. Трумен был тяжелее его на двадцать пять или даже на тридцать килограммов, но, несмотря на то что в офисе практически было негде драться, Дэн швырял соперника по комнате, словно тряпичную куклу.

Искусственная челюсть Трумена вылетела изо рта и упала на пол. Его лицо теперь больше походило на окровавленный кусок мяса. Он отчаянно попытался добраться до двери, но еще одним пинком Дэн снова отправил его на пол. Трумен упал на бок.

Дэн сразу же перевернул его лицом вниз и сел сверху. Он достал веревку и связал руки Трумена за спиной.

Дэну пришлось ударить Трумена еще несколько раз, прежде чем тот согнул колени и Дэн смог связать их вместе с запястьями. В конечном итоге грозный делец напоминал упакованного цыпленка в супермаркете. Каждое движение причиняло Трумену сильную боль.

Он закричал. Дэн зажег сигарету и опустился рядом с ним на колени, глядя ему прямо в глаза.

— Скажи мне, где она, — произнес он и поднес сигарету к лицу своей жертвы. Когда Трумен не ответил, Дэн прислонил сигарету к его виску. Трумен снова закричал.

— Я не шучу, — предупредил его Дэн. — Ты называешь мне адрес, я звоню другу, он едет и забирает мою жену. Как только Фифи и другая женщина окажутся в безопасности, я тебя отпущу. Или отдам в руки полиции. Но в противном случае я буду сидеть здесь и жечь тебя, пока все твое тело не покроется множеством ожогов. И я получу от этого огромное удовольствие.

Когда Дэн во второй раз поднес сигарету к лицу Трумена, тот завопил:

— Не надо, я скажу тебе!

Дэн подождал.

— Я предлагаю тебе сделку, — прохрипел Трумен. — Я дам тебе адрес, а ты меня отпустишь. Если ты сдашь меня полиции, мои ребята тебя прикончат.

Дэн рассмеялся, почувствовав облегчение, потому что все-таки добился своего.

— Ты теперь ничего не можешь, солнышко! Ты всего лишь мерзкий старый пердун, к которому у меня огромное количество вопросов. Когда пойдут слухи о том, что я просто пришел сюда и избил тебя, ты выставишь себя полным идиотом. Ты можешь нанять крутых парней, чтобы они тебя охраняли, но твои так называемые ребята бросят тебя в ту же минуту, как только ты окажешься в руках полиции. Так что просто скажи мне адрес, и я перестану тебя мучить.

Трумен заколебался, но стоило Дэну снова поднести сигарету к его лицу, как бандит начал бормотать что-то о заброшенном сарае в Бексли. Он даже сказал Дэну, что ключи от висячего дверного замка лежат у него в ящике стола.

— Там есть еще кто-то?

— Никого, только твоя жена и та француженка.

Дэн открыл ящик стола. Там было несколько связок ключей, но два ключа поменьше, связанные веревочкой, и вправду выглядели так, словно отпирали амбарный замок. На всякий случай он взял все ключи. Заметив ключ от машины с эмблемой «ягуара», Дэн улыбнулся.

— Где твоя машина? — спросил он.

— На Сохо-сквер, — выдохнул Трумен.

Дэн забрал у него техпаспорт, затем встал и посмотрел на Трумена. Больше всего ему хотелось бежать со всех ног к Фифи, но Трумен мог соврать ему насчет адреса, особенно если знал, что скоро сюда нагрянут его ребята. К тому же оставалась еще Дженис. Дэну не хотелось, чтобы она все это увидела. Весь офис был перевернут вверх дном, а лицо Трумена могло бы украсить прилавок мясника.

Дэн сильно пнул Трумена ногой по ребрам.

— А теперь говори мне правду: где моя жена? Хватит меня дурачить! — заорал он.

— Это правда, — забулькал Трумен. — Этот сарай находится в конце проселочной дороги, ведущей с Хест-роуд в Бексли.

— Если моя жена умерла, клянусь, я потрачу всю свою жизнь на то, чтобы ты за это ответил, — сказал Дэн, снова пиная Трумена, чтобы тот лучше усвоил его слова. Но он больше не мог ждать. Дэн пошел в крошечную уборную и смыл кровь с лица и рук. Затем он позвонил в полицейский участок в Кеннингтоне. Ропера не было на месте, но Дэн поговорил с сержантом полиции Воллисом, которого однажды видел, когда приходил в участок с Кларой и Гарри.

— У меня здесь мужчина из красного «ягуара», — выпалил он. — Его зовут Джек Трумен, и вам лучше приехать и арестовать его, потому что он только что сознался в похищении моей жены. Еще ему требуется медицинская помощь.

Воллис попытался задать ему вопрос, но Дэн не стал на него отвечать.

— Просто задержите этого ублюдка, пока я не привезу жену, — сказал он и сообщил Воллису адрес офиса. — Я еду за Фифи.

Дэн поспешно написал для Дженис записку, которую собирался повесить на входной двери. Там было написано, чтобы она не входила в здание до приезда полиции.

— Полицейские скоро будут тут, — сказал Дэн, радостно улыбаясь тому, что когда-то было лицом Трумена. — Если ты меня обманул насчет Фифи, я позабочусь о том, чтобы тебе не оказывали врачебную помощь, пока ты не скажешь правду.



Когда Дэн скользнул на водительское сиденье красного «ягуара», на часах было уже полвторого. Его костюм был весь в крови, а разбитые костяшки болели и кровоточили. Дэна бил озноб. Он даже не знал, где точно находится Бексли, ему было известно только то, что это где-то на южном берегу Темзы. Но в бардачке он обнаружил карту и нашел это место. Дэну казалось, что сейчас уже восемь или девять часов вечера. Это определенно был самый длинный день в его жизни. Но если ему повезет, то уже через час он встретится с Фифи.



Дэн выругался вслух, когда очередной спуск с Хест-роуд привел его к улочке, застроенной домами, с которой невозможно было добраться до полей, виднеющихся за ними. Из-за дождя видимость ухудшилась, и теперь Дэн подумал о том, что ему следовало дождаться полицейских, а не отправляться на поиски в одиночку.

На улице почти не было людей, а те, у кого Дэн спрашивал насчет переулка, ведущего к сараю, только озадаченно на него смотрели.

Хест-роуд оказалась значительно длиннее, чем он ожидал, и, несколько раз проехав из одного конца в другой, Дэн уже начал думать, что скоро к нему подъедут полицейские, которым кто-то из жителей сообщил о его подозрительном поведении. Хотя это было бы к лучшему, но в то же время Дэн понимал, что, увидев его окровавленную одежду, полицейские не станут слушать его объяснений, а заберут в участок.

Увидев мальчишку лет четырнадцати, шагающего вдоль Хест-роуд с охотничьей собакой на поводке, Дэн остановился и вышел из машины.

— Ты не знаешь, здесь есть какой-нибудь переулок, ведущий к сараю?

Мальчик был тощий и прыщавый, одетый в клеенчатый плащ, который был ему велик. Он показался Дэну туповатым.

— Да, — сказал мальчишка. — Но это не совсем переулок, просто проезд. Я иногда гуляю там с собакой.

— Ты можешь меня туда провести? — спросил Дэн. Он полез в карман и достал десятишиллинговую банкноту.

— Мне нужно домой, — сказал мальчик, но с вожделением уставился на деньги.

— Я тебя подвезу, — предложил ему Дэн. — Слушай, сынок, это правда очень важно. Я считаю, что кое-кто держит там мою жену. Я столько времени ее ищу и уже начинаю впадать в отчаяние.

Лицо мальчика оживилось.

— Ого! — воскликнул он. — Вы хотите сказать, что ее похитили?

Дэн кивнул.

— И у них там есть пушки? — спросил мальчик. Он не выглядел напуганным, скорее восхищенным.

Но его замечание насчет оружия напомнило Дэну о том, что один пистолет уже лежит у него в кармане и что Трумен мог обмануть его, утверждая, что женщины в сарае совсем одни.

— Я так не думаю, — ответил Дэн. — Но сначала я осмотрюсь там, чтобы все выяснить. Ты со своей собакой спрячешься, а если со мной что-то случится, сразу беги и вызывай полицию.

— Хорошо, — радостно сказал парнишка. Он явно не понимал, что может оказаться в опасности. — Классная у вас машина. Вы тоже гангстер?

Дэн улыбнулся. «Ягуар» действительно был похож на машину гангстера. Каменщик просто не смог бы ее себе позволить.

— Нет, я не гангстер. Меня зовут Дэн Рейнолдс, а тебя?

— Клайв, — ответил мальчик. — А мою собаку зовут Молния. Только она, конечно, совсем не похожа на молнию. Она такая медлительная, поэтому дядя и разрешил мне ее завести.

— Тогда поехали. — Дэн открыл дверцу машины. — Залезай. Молния может расположиться на заднем сиденье.



Без помощи Клайва Дэн скорее всего никогда не нашел бы дорогу к сараю. Как и сказал мальчик, это был всего лишь узкий проезд, который начинался возле старого дома и, казалось, вел просто во двор. Здесь было очень грязно, и Дэну оставалось только надеяться, что они не застрянут.

К счастью, на дороге оказалось достаточно камней и сорняков, так что колесам было за что зацепиться. Проезд был очень извилистый, по обе стороны от него росли деревья. Клайв сказал, что сюда почти никто не ходит, потому что фермер, которому принадлежала эта земля, очень не любил, когда на его территории появлялись посторонние.

— Но он умер в прошлом году, — добавил мальчик. — Говорят, что скоро здесь начнут строить дома. Через минуту будем на месте, — произнес он, когда машина въехала на вершину холма. — Эта дорога ведет к дому за лесом. Но там сейчас никто не живет.

— Думаю, нам сначала нужно проехать мимо сарая, — сказал Дэн. — Просто чтобы проверить, есть ли там кто-нибудь. Если нас кто-то остановит, мы притворимся, что ищем еще одну собаку, которая потерялась. Хорошо?

Тут впереди неожиданно показался сарай. В полумраке он выглядел зловеще, но, по крайней мере, стоял на открытом месте, и Дэн не заметил вокруг никаких транспортных средств, за исключением старого ржавого трактора. Дэн сбавил скорость и осмотрелся. Было похоже, что сюда уже давно никто не наведывался, так как перед сараем из трещин в бетоне пробивались сорняки, и они не были примяты.

— Никого нет. — Клайв, похоже, расстроился.

Машина поползла со скоростью раненой улитки.

— Они могут быть внутри сарая, — сказал Дэн. Он неожиданно заволновался, с опозданием подумав, что не следовало брать с собой мальчика. — Ты быстро бегаешь?

— Я победил в забеге на сто пятьдесят метров в спортивных соревнованиях, — гордо ответил Клайв.

— Здесь есть еще какой-нибудь путь к шоссе, кроме того, по которому мы приехали?

— Там внизу есть тропа. — Клайв указал в сторону кустов. — Я обычно прихожу сюда по ней. Вы, конечно, там не проедете, это всего лишь узкая тропинка. А за домом фермера есть еще одна дорога, но она ведет на другую улицу. Это всем известный путь к ферме.

— Хорошо, — кивнул Дэн. — Мы сейчас вылезем из машины, и ты пойдешь к той тропинке и будешь звать собаку, которую мы потеряли. Если кто-то выйдет и схватит меня, тогда как можно быстрее беги вместе с Молнией домой и звони в полицию. Сообщишь им, что встретил человека по имени Дэн Рейнолдс, который ищет свою жену Фифи. Скажешь им, чтобы приезжали немедленно. Ты все понял?

Клайв кивнул, его глаза горели.

Дэн отдал ему десять шиллингов.

— Как мы назовем собаку, которую потеряли?

Клайв улыбнулся.

— Тонто. Я собираюсь назвать так мою следующую собаку.

— Хорошее имя, — сказал Дэн. — А теперь пообещай мне, что сразу же убежишь, если со мной что-то случится.

— Обещаю.

— Отлично, — кивнул Дэн, останавливая машину. — Ну что, начали?

Он обрадовался, увидев, что паренек послушно исполняет все его приказы. Как только Клайв выбрался из машины с Молнией, то сразу же направился к кустам и начал звать воображаемую собаку.

Дэн пошел к сараю.

— Тонто! — громко позвал он, а затем пронзительно засвистел. — Иди сюда, песик.

Дверь сарая была заперта снаружи на висячий замок, и непохоже было, что там есть какая-то охрана. Но Дэн не хотел рисковать.

Он обошел сарай, продолжая свистеть и звать собаку. Никто не появился. Дэн попробовал заглянуть внутрь сарая сквозь щель между двумя створками двери, но там было слишком темно. Он вернулся к Клайву и сказал ему, что собирается зайти в сарай.

— Спрячься в кустах, на случай если кто-то появится, — приказал Дэн. — Если ты мне понадобишься, я свистну.



Второй ключ, которым он попробовал открыть замок, подошел, и цепь с лязгом упала на землю. Сердце Дэна стучало, как паровой молот, а внутри все оборвалось, когда он открыл дверь.

Хотя сейчас было всего около четырех часов вечера, света в сарае было немного, даже при открытой двери. Дэн на всякий случай достал пистолет. Перед ним была какая-то похожая на клетку конструкция. Он был уже на полпути к ней, и только тогда заметил Фифи, неподвижно лежащую внутри на матрасе.

— Нет! — закричал Дэн, подумав, что она умерла. — О нет, Фифи, этого не может быть!

Он сунул пистолет обратно в карман и как раз доставал ключи, чтобы открыть клетку, когда увидел Иветту. Она висела словно огромная летучая мышь, слегка раскачиваясь от сквозняка. Дэн расплакался. Его пальцы дрожали так, что он еле смог попасть другим ключом в замок, но все-таки открыл его, вытащил цепь, которой были оплетены прутья клетки, и бросил ее на пол.

Дэн в два прыжка оказался рядом с Фифи, упал рядом с ней на колени и зарыдал. Она походила на очень грязного ангела: белокурые волосы рассыпались по матрасу, а лицо было совсем исхудалым, бледным и безжизненным.

— Нет! — проревел Дэн в отчаянии, отбрасывая одеяло и подхватывая Фифи на руки. — Мне следовало его убить, этого ублюдка! Как он мог такое сделать?

У него перед глазами пронесся калейдоскоп воспоминаний. Их первая встреча в кофейне в Бристоле… Фифи бежит к нему босиком через парк, и ее волосы кажутся золотыми в солнечных лучах… Вот она в кремовом костюме и розовой шляпке, в день их свадьбы, с улыбкой, широкой, как река Эйвон… Фифи сидит на кровати рождественским утром, с кругами вокруг глаз, как у панды, от размазавшегося вчерашнего макияжа… Все их жаркие ночи любви, ее шелковистые на ощупь длинные ноги, оплетающие его, поцелуи, слаще которых не было ничего на свете. Жизнь без нее потеряла смысл.

Дэн плакал, качая ее на руках, орошая ее грязное холодное личико слезами и осыпая поцелуями. От его слез на щеках у Фифи оставались извилистые дорожки. Но тут вдруг Дэн почувствовал слабое движение у себя в руках и увидел, как между запекшимися губами Фифи показался кончик языка, слизывающий его слезы.

— Фифи! — воскликнул он. — Ты жива!

— Дэн? — хрипло прокаркала она, пытаясь открыть глаза. — Это правда ты?

В этот момент Дэн узнал, что такое истинное счастье. Это был самый счастливый миг в его жизни.

— Да, крошка, — проговорил он сквозь слезы радости, сжимая ее в объятиях. — Это действительно я. И я собираюсь отвезти тебя домой.

— Дэн? — позвал Клайв, стоявший у двери сарая. — Ты нашел ее?

Дэн сразу вспомнил об Иветте и понял, что мальчику нельзя на это смотреть.

— Да. Иди садись в машину. Я ее сейчас вынесу.

— Я знала, что ты за мной приедешь, — прошептала Фифи таким слабым голосом, что Дэну было больно его слышать. — Ты не мог оставить меня в беде.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

— Я нашел ее, — вот и все, что Дэн смог сказать Кларе, позвонив Браунам в отель из больницы.

Он не знал, плакать ему или смеяться, бегать по потолку и по стенам или упасть на колени и благодарить Бога. Он просто не мог сейчас выражаться членораздельно.

— Расскажите им об этом вы, я не в состоянии, — попросил Дэн, передавая трубку стоявшему рядом с ним полицейскому. — Скажите им, что я перезвоню позже, когда смогу взять себя в руки, — добавил он, улыбаясь, как идиот.

Он прошел по коридору, ведущему в отдельную палату, куда положили Фифи, и в спокойном месте, подальше от других людей, остановился возле окна, выходившего на автостоянку. На улице все еще лил дождь, и было уже совсем темно, хотя еще и восьми не было. Но сегодня он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, а такое блаженное состояние не хотелось портить многословными объяснениями.



Дэн никогда не забудет, как они ехали обратно по этому узкому проезду. Фифи сползала с пассажирского сиденья, а Молния все время пыталась пристроить свою длинную морду ему на плечо, в то время как Клайв засыпал его градом вопросов.

В «скорую помощь» Дэн позвонил из дома Клайва, после того как Фифи впервые дали попить. Забавно, но многие люди жалуются, что умирают от жажды, хотя на самом деле понятия не имеют, на что это похоже. Дэн получил полное представление о такой смерти, когда увидел, как Фифи пьет. Если бы он ей позволил, она, наверное, выпила бы и полведра. Но Дэну было известно из старых фильмов о ковбоях, что если сразу выпить слишком много воды, то тебя стошнит.

Он сам не знал, как ему удалось внятно и связно объяснить полицейским по телефону, кто он такой и что в сарае остался труп Иветты Дюпре, объяснить им, как туда проехать, и сказать, чтобы на Хест-роуд немедленно прислали «скорую помощь». Но не успел Дэн выпить чашку чая, как в дверь уже звонили.

Вспомнив Джин, маму Клайва, Дэн улыбнулся. Она была самой обычной домохозяйкой, в цветастом фартуке и с химической завивкой на голове. Джин очень испугалась, когда Дэн ворвался в дом сразу за Клайвом, неся Фифи на руках. Несомненно, несколько недель парнишка будет говорить только об этом происшествии, сводя свою бедную маму с ума. Надо будет позвонить Джин, объяснить ей все и поблагодарить, не говоря уже о том, чтобы извиниться за то, что он втянул ее сына в потенциально опасную ситуацию.

В процессе беседы с супружеской парой, которую группа Терехова встретила в загородном доме сразу после убийства Майи, Павел понял: в данном королевстве кризис. Нет, конкретных выводов он не торопился делать, но на прицел семейство взял серьезно и готовился к знакомству. За прошедшее время он издали познакомился с братьями и сестрами, выяснил имена друзей, разумеется, не всех, это в ходе следствия станет известно, если понадобится.

Пока Павел знает некоторые подробности от тех, кто оказывает им разного рода услуги, готовит, убирает. Немного получил инфы, хотя эти люди обычно в курсе отношений хозяев, но сколько есть. Правда, одно семейство оказалось вне доступа — Льва Черных, у них нет домработницы, жена сама справляется, а на генеральную уборку приглашает клининговую фирму.

В общем, надо набирать материал, собирать сплетни, проанализировать и тогда брать на абордаж семейство. А пока пора навестить бабулю, всего лишь к ней внимательно присмотреться, ведь отпечатки на местах, где старушка никак не могла побывать, вещь серьезная, отсюда требуется понять, что она такое.

— Сделаю все, Павел Игоревич, — пообещал Антон. — Все от меня зависящее, две ночи не спал, изучал деменцию и старческие маразмы.

— Постарайся, Антоша Степанович, — сказал Феликс. — Нас устроит любой результат, поверь. Нам лишь бы понять, как отпечатки попали на дверь, перила, на стену. Я лично, пока не получу убедительных доказательств, объясняющих отпечатки старушенции, не успокоюсь. Тут или какая-то манипуляция, или обман профессионального уровня.

Сегодня он вел автомобиль Терехова, чтобы не терять навыки, а свою машину оставил жене, ведь у них недавно родился ребенок, Насте без машины никак нельзя. Успешно проехав Орехово, вскоре остановились у ворот. Встретила их сиделка, с ней Павел договорился заранее, только не сказал о цели приезда. Подойдя к дому, он поинтересовался:

— Как вам здесь в пустом доме?

— Некомфортно, — призналась женщина лет сорока пяти с уставшим лицом и смирением монахини по имени Неля. — Больной человек всегда психологическая и физическая нагрузка, а старый и больной человек — сплошное наказание.

— А ночью не страшно?

— Я не остаюсь ночью, это было мое условие, когда меня нанимали, я ведь не жить здесь намеревалась. После смерти Майи дети наняли охранников, они меняются, по очереди дежурят.

— А как же насчет ухода за старушкой?

— Ночью она беспроблемная, спит себе тихо и крепко. Но охранники время от времени подходят к двери, слушают, иногда заглядывают. Делают это не за плату, а чисто по-человечески.

Все вошли в гостиную, Павел предложил поговорить здесь, где удобные диваны с креслами, приятный интерьер, тем более дом пуст. Неля охотно согласилась, предложила присесть кому где нравится, она же единственная здесь на правах хозяйки.

— А вы принесите нам историю болезни и рецепты, — попросил он. Сиделка ушла, мужчины тем временем заняли места.

— Вот, — через пару минут протянула ему медсестра склеенную «книжечку» и в отдельном пакете кучу рецептов.

Павел и глазом не задержался на медицинских документах, сразу передал их Антону, тот сел в кресло, отвернулся от всех и погрузился в чтение.

— А скажите, Неля, ваша подопечная встает?

— Нет. Она лежачая, я же говорила вам.

— А как к ней относилась Майя?

— Как к пустому месту, — последовал ответ. — За все время после смерти мужа ни разу не зашла в комнату Клавдии Акимовны, это больше семи месяцев.

— Ого, — произнес Феликс. — А вы все это время ухаживали за старушкой?

— Да, — сказала Неля. — Я готовила ей и себе, кормила, ну и все процедуры проделывала.

— И все же Майя тратилась на нее, — заметил Феликс. — Насколько я знаю, сиделка стоит дорого, плюс питание для вас и для бабули, наверняка лекарства… Если она плохо относилась к старушке, почему все это делала?

— Это было одно из условий в завещании, — сказала Неля. — Оно вообще какое-то странное, я не помню всех пунктов, их там много, а вот реакцию детей помню.

— И какова была реакция? — спросил Павел с улыбкой.

— Вы же улыбаетесь, значит, догадываетесь. — В ответ и она улыбнулась, но грустно. — У них был шок. Даже такой пофигист, как Гарри, не остался равнодушным, хотя ему и Монике досталась львиная часть, дележ явно был не в пользу старших детей, оба обделены. У меня объяснения этому нет. Короче, они разругались с Майей и между собой… кроме Ярослава и Гарри, впрочем… Гарри издевался над всеми и даже схлопотал от старшей сестры Галины подзатыльник, но и после этого он хихикал.

— А что в завещании-то было? — осведомился Феликс.

— Я не присутствовала, — сказала Неля. — А когда стали ругаться, все двери закрыла, чтобы не слышать, мне не нужны чужие тайны с разборками.

— Все же тайны имеются? — подловил ее Павел.

— Мне кажется, что-то темное в их семействе есть, но что… Извините, ничем не могу помочь, я избегаю тесного общения с хозяевами и их родственниками. Да, чуть не забыла! Краем уха я слышала, что Гарри, самый младший сын Николая Леонидовича, считает, будто Майя… м… помогла уйти отцу на тот свет, ведь он умер внезапно.

— А вскрытие было? — повернулся к ним Антон.

Спросил не из праздного любопытства, он пришел к Покровскому на работу после смерти хозяина этого замечательного «бунгало». Если смерть подозрительная, вскрытие делает судмедэксперт, а не патологоанатом, чтобы выяснить, криминальная смерть или естественная, следовательно, должен сохраниться акт. Неля отрицательно покачала головой, а чтобы ее правильно поняли, дополнила:

— Никаких признаков насильственной смерти.

— Ну, я готов, — поднялся Кориков. — Идемте к бабушке.

В комнату вошли все, предварительно поинтересовавшись — не испугается ли старушка такой толпы? Вряд ли, ответила сиделка, но Павел и Феликс на всякий случай остановились на пороге, теперь дело за Антоном, который склонился над Клавдией Акимовной, приветливо сказав:

— Ну, бабулечка-красотулечка, добрый день.

Она не отреагировала, лишь безразлично хлопала глазами, одновременно Антон рассматривал ее лицо, усевшись на край кровати. Что уж он там увидел, никому не понять, но вдруг помахал перед носом старушки ладонью — реакции ноль, только веками в том же ритме хлоп-хлоп. Он развернулся всем корпусом к Неле и поинтересовался:

— А как вам удается ее кормить, если она недвижима?

— Просто подношу ложку, вставляю между губ, Клавдия Акимовна открывает рот, потом жует и немного с напряжением проглатывает еду.

— Угу, — задумался Антон.

Чрез полминуты он повернулся к старушке, отбросил одеяло с ног, легонько дотронулся до ступни, Клавдия Акимовна дернула ногой.

— Нормальная реакция, — сообщил Антон Павлу и Феликсу.

И показал им свою щепоть, а в ней игла. Вот, оказывается, почему старушка дернула ногой, но Антон не удовлетворился и уколол ее в кисть руки, Клавдия Акимовна отдернула руку, он снова повернулся к сиделке с немым вопросом.

— Она чувствует боль, парализации нет, — закивала та. — Я ни на что не претендую, но думаю, ее реакции на уровне инстинктов.

— Что ж, — развел руками Антон и наклонился к старушке. — Ну, бабулечка-красотулечка, извините за беспокойство. Спасибо, Неля, до свидания.

Не сразу ребята тронулись в обратный путь, забравшись в салон автомобиля, старшие товарищи уставились на Антона, мол, что скажешь?

— Но я не специалист по старикам, я с трупами общаюсь…

— Без вступления, — перебил Феликс, одарив его строгим взглядом. — И не скромничай, мы знаем, что ты у нас вундеркинд, мы все знаем.

— Да это я только теорию за первый и второй курс сдал, а практику прошел за год. Но потом как все нормальные учился год в год.

Феликс и Павел рассмеялись в голос, так как оправдания были сказаны на полном серьезе, кажется, в их компании еще один юморист объявился. В то же время Антон потер пухлые ладони, собираясь с мыслями, и выпалил, видимо, от стеснения, что влез в чужую сферу, говорил быстро, четко и на одном дыхании:

— Паралича не наблюдается, анализы… в ее возрасте вряд ли они бывают лучше. Поговорю с профессором, покажу выписки, я сфоткал все.