— Повторите-ка.

— Если я в чем и преуспел... — начал я. Баттерс осторожно тронул меня за руку, и я улыбнулся ему. – Мы войдем и выйдем как сможем быстро, а потом я отвезу вас обратно в укрытие. Я думаю, все будет о’кей.

Я заглушил мотор и вынул ключи. Машина дернулась, и из-под торпедо послышалось негромкое завывание. Мгновение я ожидал, что кто-нибудь скомандует: «Боевая тревога! Всем по местам!» Однако вместо этого из динамика послышался звук, похожий на отрыжку, а потом знакомый уже приятный голос сообщил: «Внимание, у вас неплотно закрыта дверь. У вас неплотно закрыта дверь.»

Я тупо уставился на приборный щиток. Предупреждение повторилось еще несколько раз, с каждым разом тише и медленнее, пока голос не сменился неразборчивым бормотанием и стих окончательно.

— Не будем считать это дурным знаком, — как мог увереннее заявил я.

— Верно, — без особого энтузиазма в голосе согласился Баттерс. – Просто в вашем присутствии вся техника бесится.

— Вот именно, — произнес я. Я попробовал обернуть последнюю мысль позитивной стороной, но голова моя что-то плохо годилась для умственных упражнений. – Пошли. Чем быстрее мы будем шевелиться, тем скорее я увезу вас отсюда.

— Идет, — кивнул он, и мы, выбравшись из джипа, зашагали ко входу в институт. Приблизившись к двери, я начал хромать, опираясь на посох, словно ходить без него не мог. Баттерс отворил дверь, и я проковылял внутрь с выражением боли на лице.

Дежурившего охранника я не знал. На вид я дал бы ему лет двадцать пять, и сложения он был атлетического. При виде нас он немного нахмурился, но потом брови его полезли вверх.

— Доктор Баттерс! – удивленно произнес он. – Давненько я вас не видел.

— Кейси, — откликнулся Баттерс, дернув головой в знак приветствия. – Эй, славная у вас стрижка. Что, доктор Бриош на месте?

— Работает, — кивнул Кейси. – В первой лаборатории, кажется. Что это вы пришли?

— Надеюсь избежать нотаций, — сухо отозвался Баттерс, цепляя на плащ бэджик с фамилией. – Забыл заполнить несколько листов, и если я не сделаю этого до отправки почты, Бриош мне глаза выклюет.

Кейси кивнул и перевел взгляд на меня.

— А это кто?

— Гарри Дрезден. Он тоже должен расписаться на листах. Он консультирует полицию. Гарри, это Кейси О’Рурк.

— Рад познакомиться, — произнес я и протянул ему ламинированный пропуск, которым снабдила меня Мёрфи для прохода на место преступления. Делая это, я ощутил холодное дуновение темной энергии. Гривейн убил и воскресил бедолагу Фила прямо на рабочем месте.

Кейси изучил карточку, сравнил мое лицо с фотографией и вернул ее мне.

— Хотите, чтобы я сказал доктору Бриошу, что вы здесь, доктор Баттерс?

Баттерс поежился.

— Да нет, пожалуй.

— Ну и ладно, — кивнул Кейси, пропуская нас. Мы подошли уже к двери в коридор, когда он окликнул нас. – Доктор? Вы сегодня утром Фила не видели?

Баттерс поколебался немного, прежде чем обернуться.

— Он был на рабочем месте в последний раз, когда я видел его, но я ушел раньше обычного. К зубному, понимаете ли. А что?

— О, его просто не было на месте, когда я пришел сменить его, — сказал Кейси. – Все тут было заперто, сигнализация включена, а его не было.

— Может, ему тоже пришлось уйти куда-нибудь, — предположил Баттерс.

— Возможно, — согласился Кейси, но на лбу его осталась едва заметная хмурая складочка. – Но он ничего такого мне не говорил. Я хочу сказать, если он собирается куда-то, он обычно предупреждает меня, и я приезжаю раньше.

— Ума не приложу, — сказал Баттерс.

Кейси смерил Баттерса хмурым взглядом и медленно кивнул.

— Ладно. Просто не хотелось бы, чтобы у него вышли неприятности из-за нарушения режима.

— Ну, вы же знаете Фила, — заметил Баттерс.

Кейси закатил глаза к потолку, еще раз кивнул и вернулся к заполнению каких-то бумажек. Мы с Баттерсом выскользнули из вестибюля и направились в Баттерсову лабораторию. Там все тоже привели в порядок. Стол вернулся на свое обычное место, бумаги и компьютер лежали на нем как ни в чем ни бывало. Кто бы ни убирал помещение, он постарался на славу.

— Кейси о чем-то догадывается, — заявил Баттерс, стоило двери за нами закрыться. – Явно что-то заподозрил.

— За это охране и платят столько, — сказал я. – Не берите в голову.

Баттерс кивнул и огляделся по сторонам. Потом подошел к своему наряду для польки, все еще валявшемуся бесформенной грудой в углу.

— По крайней мере этого ничего не поломали, — буркнул он и тут же хихикнул. – Нет, только послушайте. Может, моя шкала ценностей поехала, а?

— У каждого из нас есть свои привязанности, — отозвался я. Он кивнул.

— Ладно. Что теперь?

— Начнем с начала, — сказал я. – Можете вы глянуть на тело Бартлсби?

Баттерс еще раз кивнул и подошел к компьютеру. Я отошел на несколько шагов и остановился у стены.

Баттерс включил машину и с минуту возил мышью по коврику и тыкал указательным пальцем в клавиатуру. Потом присвистнул.

— Уау. Тело Бартлсби доставили с час назад, и тут же отправили на срочное обследование. Бриош сам проводит его.

— Это необычно? – спросил я.

— Это означает, кому-то необходимо срочно узнать все про жертву. В городской администрации или в полиции, возможно, — он сморщил нос. – Плюс особая жестокость. Бриош сможет сделать на этом некоторую прессу. Еще бы он не взялся за это дело сам.

— Но вы сможете попасть туда? – спросил я.

Баттерс нахмурился и нажал еще несколько клавиш. Потом посмотрел на часы.

— Возможно. Бриош работает сейчас во первой лаборатории, но он наверняка уже кончает. Тело Бартлсби во второй лаборатории. Если я поспешу… — Он встал и пошел к двери. – Подождите здесь.

— Уверены, что так лучше? – спросил я.

Он кивнул.

— Кто-нибудь наверняка заподозрит неладное, если увидит вас разгуливающим здесь. Если вы мне понадобитесь, я дам вам сигнал.

— Какой сигнал?

— Завизжу как перепуганная маленькая девочка, — буркнул он и повернулся обратно к двери. – Вернусь через пару минут.

Баттерс и впрямь отсутствовал совсем недолго: он скользнул обратно, не прошло и пяти минут. Вид он имел несколько зеленоватый.

— Вы в порядке? – спросил я. Он отмахнулся.

— Не мог задержаться там подольше. Услышал, как Бриош выходит из первой лаборатории.

— Но вы видели тело?

— Угу, — произнес Баттерс, поежившись. – Его раздели и выложили на стол. Плохо дело, Гарри. У него тридцать или сорок проникающих ранений в верхнюю часть тела. И лицо ему кто-то изрезал. Нос, уши, веки, губы – все превратили в фарш, — он делал глубокий вдох. – Еще кто-то отсек икры на обеих ногах. Просто исчезли, и все. И его выпотрошили.

Я нахмурился.

— Как это?

— Два надреза крест-накрест на животе. Его вскрыли как коробку из китайского ресторана на вынос. Отсутствуют желудок и большая часть кишечника. Возможно, и других органов не хватает.

— Ик, — произнес я.

— Вот именно.

— Больше ничего не заметили?

— Нет. Времени хватило только на короткий осмотр, — он подошел к каталке с медицинскими инструментами. – Зачем кто-то проделал с ним такое? Какой цели это может служить?

— Может, это часть ритуала, — предположил я. – Вы ведь видели подобное прежде.

Баттерс кивнул. Потом принялся натягивать фартук, маску, перчатки, шапочку – обычную рабочую амуницию.

— Все равно не понимаю. Как это, а?

Я знал ответ. В Баттерсе просто начисто отсутствовали черты, необходимые для тех жестокости, ненависти, жажды крови, что обрушились на покойного Бартлсби. Подобному абсолютному неуважению к чужой жизни в мире Баттерса не было места, так что, встретившись с ним лицом к лицу он оказался совершенно беззащитным.

— А может, — встрепенулся я, поскольку эта мысль только-только пришла ко мне в голову, — это что-то совсем другое. Антропомантия.

Он подошел к одному из холодильников и с хрустом открыл дверцу.

— Что это такое?

— Попытка влиять на будущее или добывать информацию, читая на человеческих внутренностях.

Баттерс медленно повернулся ко мне, и лицо его страдальчески скривилось.

— Вы шутите.

Я мотнул головой.

— Это возможно.

— И получается? – спросил он.

— Это исключительно мощная и опасная магия, — ответил я. – Всем, кто этим занимается, приходится убить кого-то, что влечет за собой автоматический смертный приговор в случае, если об этом узнает Совет. Вне зависимости от того, получилось или не получилось.

Рот Баттерса сжался в жесткую прямую линию.

— Неправильно это, — он нахмурился и кивнул сам себе. – Совсем неправильно.

— Согласен.

Он повернулся обратно к холодильнику, проверил бирку на ноге, потом подкатил стол на колесиках.

— Это может занять сколько-то времени, — сообщил он мне. – Часа полтора, может, больше.

— Помощь вам нужна? – спросил я, искренне надеясь, что не нужна.

Баттерс, храни Господь его добрую душу, мотнул головой. Он подошел к своему столу, нажал на кнопку, и помещение заполнилось звуками польки.

— Я предпочитаю заниматься этим в одиночку, правда.

— Вы уверены? – спросил я.

— Вы только слушайте, не начнет ли визжать девица, — хмыкнул он. – Можете подождать меня снаружи?

Я кивнул, поставил свой посох в угол и вышел. Он запер за мной дверь, и я решил подождать во входном вестибюле, поближе к выходу. Я выбрал кресло, с которого было хорошо видно контрольный видеомонитор Кейси, входную дверь и дверь в лаборатории.

Я прижался затылком к стене и принялся ждать, полуприкрыв глаза. На протяжении следующего часа один доктор пришел, а другой вышел. Заглянул почтальон с дневной корреспонденцией, потом парень из службы курьерской доставки. Приехала «скорая» с телом пожилой женщины, которую Кейси укатил куда-то вглубь – в хранилище, наверное.

Потом вошла молодая пара. Девушка была среднего роста, довольно симпатичная, хотя и не совсем удачно накрашенная, в босоножках, голубом платье и шерстяном пиджаке. Волосы она собрала в немного неряшливый пучок, из которого выбивались непокорные каштановые пряди; глаза ее покраснели от усталости. Молодой человек в простом, неплохо пошитом деловом костюме имел рост чуть выше среднего, ярко выраженные азиатские черты лица, очки в проволочной оправе, широкие плечи и длинный хвост перехваченных резинкой на затылке черных волос.

Я узнал их: Алисия Нельсон и Ли Хань с газетной фотографии, которую дал мне Роулинз. Пропавшие ассистенты д-ра Бартлсби сами явились в морг.

Я сидел неподвижно и старался думать только такие мысли, которые помогают слиться со стеной. Они подошли к столу охранника и остановились так близко от меня, что мне даже не потребовалось включать Слух.

— Доброе утро, — произнесла Алисия, протягивая Кейси свое водительское удостоверение. – Меня зовут Алисия Нельсон. Я работала ассистентом покойного доктора Бартлсби. Насколько я понимаю, его останки привезены сюда?

Кейси смерил ее лишенным всякого выражения взглядом.

— Мэм, мы не оглашаем информацию такого рода, чтобы уберечь родственников покойного.

Она кивнула и достала из сумочки белый конверт.

— У доктора не оставалось близких родственников, — произнесла она, передавая конверт Кейси. — Но два года назад он назначил меня душеприказчиком своей собственности. Все бумаги, — она кивнула в сторону конверта, — в порядке.

Кейси, хмурясь, изучил его содержимое и задумчиво хмыкнул.

Алисия устало отбросила упавшую на глаза прядь волос.

— Прошу вас, сэр, у доктора при себе имелись несколько личных предметов, которые я должна забрать как можно быстрее. Пропуска, кредитные карточки, ключи – подобные мелочи. Все это находилось у него в кошельке.

— К чему такая спешка? – протянул Кейси.

— Некоторые из этих предметов могут позволить посторонним получить доступ к его счетам и банковским ячейкам. Вы могли убедиться: согласно бумагам, он хотел, чтобы все это находилось у меня до тех пор, пока я не получу возможности передать их благотворительным организациям, попечителем которых он являлся.

Кейси сложил бумаги и убрал их обратно в конверт.

— Мэм, вам придется поговорить с нашим директором, доктором Бриошем. Не сомневаюсь, он с радостью поможет вам.

— Хорошо, — кивнула Алисия. – Это можно сделать сейчас?

— Я узнаю у него, — сказал Кейси. – Будьте добры, подождите пока здесь.

— Конечно, — согласилась девушка. Она подождала, пока Кейси скроется за дверью в коридор, потом резко повернулась и неровной от злости походкой устремилась ко входной двери. Не открывая ее, она облокотилась о стекло и прижалась к нему лбом.

Высокий молодой человек, Ли Хань, все это время молчал, но теперь подошел следом за ней к двери и заговорил с ней, понизив голос. Я прищурил глаза и Прислушался.

— …вот-вот вернется, — говорил Хань. – Нам лучше сесть.

— Не советуй мне, что делать, — сердитым шепотом отозвалась Алисия. – Это усталость, а не психоз.

— Тебе стоит отдохнуть, прежде чем предпринимать что-либо еще, — сказал Хань. – Не понимаю, зачем тебе все эти игры. Тебе стоило позволить мне пройти за охранником.

— Прекрати думать желудком, — прорычала девушка. – Ты уже достаточно испортил ситуацию, утратив контроль над собой.

— Мы здесь не оттого, что я перестал есть, — возразил Хань, тоже начиная злиться. – Если бы ты не потакала своим прихотям, мы бы не стояли перед этой проблемой.

Девушка отвернулась от двери, в упор посмотрев на Ханя, и лицо ее исказилось от гнева.

— Твое поведение, Ли, только усугубляет проблему, а не облегчает ее.

Длинноволосый мужчина побелел и отшатнулся от нее. Лицо его как-то странно дрогнуло, какое-то движение под кожей гротескно исказило черты: глаза провалились чуть глубже, челюсть удлинилась. Он охнул, и когда рот его приоткрылся, я увидел звериные клыки.

Это продолжалось не больше секунды, и я отвернулся прежде, чем он заметил, что я за ним наблюдаю. Заметь он это, и мне грозила бы серьезная опасность. На мгновение я увидел истинное лицо Ханя. Он был вурдалак. Вурдалаки – это сверхъестественные хищники, питающиеся человеческой плотью. Свежей, остывшей, истлевшей – без разницы. Но человеческой.

Желудок мой снова сжался. Баттерс говорил, что кто-то отрезал у Бартлсби икры. Это наверняка сделал Хань. Отрезал себе стейки с трупа старика. Если бы он заподозрил, что я знаю, кто он на самом деле, он скорее всего постарался бы защитить себя, не особо церемонясь, а мне этого как-то не хотелось. Вурдалаки сильны, стремительны, и убить их труднее, чем хорошо охраняемого политика. Мне приходилось биться с вурдалаками, и по возможности я предпочел бы не повторять этого. Особенно с учетом того, что посох я оставил у Баттерса в лаборатории.

Хань вернул себе обычную внешность и опустил взгляд. Потом склонил голову перед Алисией.

— Тебе все ясно? – прошептала она.

— Да, господин, — отозвался Хань.

Господин? Я лихорадочно обдумал варианты.

Алисия вздохнула и постучала себя пальцем по лбу.

— Не разговаривай, Хань. Просто молчи, и все. Так всем будет лучше. И безопаснее, — она обошла его, вернулась к месту для отдыха посетителей и села. Потом взяла со столика свежий «Ньюсуик» и принялась листать его. Хань остался стоять у дверей. Я делал вид, что дремлю.

Кейси вернулся через пару минут.

— Мисс Нельсон, — произнес он. – Вам придется подождать, пока доктор Бриош сможет побеседовать с вами.

— Надеюсь, недолго? – с улыбкой спросила она.

— Боюсь, никак не меньше часа, — ответил Кейси. – Он просил передать, что если бы вы перенесли разговор на вторую половину дня, он был бы рад…

— Нет, — перебила она его, резко тряхнув головой. – Некоторые из его дел носят безотлагательно срочный характер, и мне нужно получить его ключи и прочие предметы как можно быстрее. Пожалуйста, передайте ему, что я подожду.

Кейси удивленно поднял брови, но пожал плечами.

— Хорошо, мэм.

Я открыл глаза, поморгал, словно просыпаясь, потом выпрямился и потянулся.

— Ох, да, Кейси, — пробормотал я, встал и, прихрамывая, подошел к его столу. – Я оставил свою трость в лаборатории у мистера Баттерса. Вы не против, если я вернусь и заберу ее?

Кейси кивнул.

— Секундочку, — он поднял телефонную трубку, набрал номер, и через секунду из трубки до меня донеслось едва слышное уханье польки. – Доктор, ваш приятель-консультант забыл что-то у вас в лаборатории. Ничего, если я пропущу его к вам? – он выслушал ответ, кивнул и махнул мне рукой в сторону двери, нажав кнопку замка.

Прихрамывая, дошел я до двери Баттерсовой лаборатории и постучал. Баттерс отпер дверь и запустил меня внутрь.

— Живо, — сказал я ему, оглядываясь назад, в коридор. – Нам надо уходить.

Баттерс поперхнулся.

— Что случилось.

— Здесь нехорошие парни.

— Гривейн? – спросил он.

— Нет. Новые нехорошие парни.

— Еще? – спросил Баттерс. – Это несправедливо.

— Знаю. Здесь словно семейный сбор Сатаны, — я тряхнул головой. – Здесь служебный выход имеется?

— Да.

— Хорошо. Собирайте свои шмотки и пошли.

Баттерс оглянулся на стол.

— А что с Эдуардо?

Я прикусил губу.

— Нашли что-нибудь?

— Ничего особенного, — ответил он. – Он попал под машину. Множественные переломы. От них и умер.

Я нахмурился и сделал несколько шагов к трупу.

— Должно быть что-то еще.

Баттерс пожал плечами.

— Если и есть, я этого не вижу.

Я хмуро вгляделся в покойника. До болезненного худой экземпляр. На животе виднелся аккуратный Y-образный разрез. Все тело забрызгано кровью, кожа неприятного серого цвета. Из одной ноги торчал зазубренный обломок кости. Одну руку изломало в кашу. А лицо…

Лицо показалось мне знакомым. Я его узнал.

— Баттерс, — произнес я. – Как звали этого парня?

— Эдуардо Мендоса.

— Нет, полное имя.

— О! Э… Эдуардо Антонио Мендоса.

— Антонио, — сказал я. – Это он. Тони.

— Кто? – не понял Баттерс.

— Костлявый Тони, — ответил я, задыхаясь от возбуждения. – Он контрабандист.

Баттерс недоверчиво покосился на меня.

— Контрабандист? Не как Хан Соло, полагаю?

— Нет. Он орудует с шариками.

— Это как?

Я махнул рукой в сторону головы мертвеца.

— Из него вышел бы отменный шпагоглотатель на карнавалах. Он наполнял воздушный шарик алмазами, или наркотиками, или чего он там хотел провезти, минуя досмотр. Потом глотал шарик, привязав предварительно к нему нитку. Проверьте его рот. Нить цеплялась за зубы – задние, чтобы не было видно. А потом ему достаточно было потянуть за нитку и достать шарик.

— Ерунда какая-то, — буркнул Баттерс, но все-таки подошел к трупу и раскрыл тому рот. Потом придвинул стойку с лампой и вгляделся тому в горло.

— Черт подери. Вон она.

Он повозился немного, пока я возвращался к двери и забирал свой посох. Оглянувшись, я увидел, как Баттерс вытягивает изо рта у покойника грязно-белый презерватив, перевязанный тонкой бечевкой.

— Что там? – спросил я.

— Погодите, — Баттерс резанул по презервативу скальпелем и достал из него маленький продолговатый кусок черного пластика размером не больше брелка.

— Что это? – не понял я.

— Флэшка, — ответил он, нахмурившись.

— Что-что?

— Эту штуку можно подключать к компьютеру, чтобы сбрасывать на нее информацию, а потом переносить на другой компьютер.

— Информация, — нахмурился я. – Костлявый Тони переправлял информацию. Нечто такое, что хотел знать Гривейн. Возможно, те двое в вестибюле тоже пришли за ней. Возможно, поэтому его и убили.

— Гм, — только и сказал Баттерс.

— Вы можете прочитать ее? – спросил я его.

— Возможно, — кивнул он. – Могу попробовать в соседней комнате.

— Не сейчас, — сказал я. – Некогда. Нам надо убираться отсюда.

— Почему?

— Потому что события принимают значительно более опасный характер.

— Принимают? – Баттерс прикусил губу. – Но почему?

— Потому, — ответил я, — что Костлявый Тони работал на Джонни Марконе.

Глава пятнадцатая

Джентльмен Джонни Марконе являлся самой могущественной фигурой чикагского преступного мира. Если в городе велась какая-то противозаконная деятельность, Марконе либо в той или иной степени руководил ею, либо ему как следует заплатили за право действовать на его территории. Большую часть своей жизни Костлявый Тони провел в федеральных исправительных заведениях за перевозку наркотиков, после чего переключился на более корректные с политической точки зрения виды бизнеса. В основном он занимался перевозкой краденого добра – любого, от алмазов до эксклюзивной мебели.

Не знаю точно, какое именно место Костлявый Тони занимал в криминальной иерархии Марконе, но Марконе не из тех, кто относится к смерти одного из своих людей с олимпийским спокойствием. Наверняка он узнает о смерти Костлявого Тони очень скоро, рассуждал я, сли уже не узнал. Наверняка он тем или иным образом включится в это дело, а лучший способ добраться до тех, кто убил Костлявого Тони – это заполучить то, за чем они охотились.

Надо доставить Баттерса в какое-нибудь безопасное место. Впрочем, пока я не узнаю, что хранится в этой штуковине, трудно определить, какое место для него безопасно, а какое – нет…

— Гарри, — произнес Баттерс так, словно повторял это уже несколько раз.

Я поморгал, приходя в себя.

— Чего?

— Возьмете это? – сказал он тем же тоном, шагнул ко мне и протянул маленькую пластиковую полоску.

— Нет! – рявкнул я, отступая на пару шагов. – Баттерс, уберите это от меня к чертовой матери подальше!

Он застыл, глядя на меня. Выражение лица его представляло что-то среднее между замешательством и обидой.

— Извините.

Я сделал глубокий вдох. Куда, черт возьми, делась моя собранность? Тоже мне, нашел время и место выстраивать логические цепочки…

— Не за что, — сказал я. – Слушайте, в этой штуковине нет никаких движущихся частей, верно? Это, типа, электронный склад, да?

— Угу.

— Все равно мне лучше не трогать ее, — решительно заявил я. – Помните, что вышло с моими рентгеновскими снимками?

Он кивнул.

— Вы хотите сказать, данные могут пострадать точно так же?

— С тех пор, как я начал заниматься магией, я даже кассет магнитофонных слушать не могу, — сказал я. – Почти сразу стираются к черту. И магнитные полоски на моих кредитных карточках перестали работать уже на второй или третий день.

Баттерс прикусил губу и медленно кивнул.

— Данные во флэшке, возможно, уязвимее, чем на магнитной ленте. Что ж, объяснимо, если вокруг вас существует особое нестабильное электромагнитное поле. В принципе, каждое человеческое тело обладает подобным полем, просто ваше поле, подобно восстановлению клеток, более…

— Баттерс, — перебил я его. – Не сейчас, ладно? Главное, я боюсь дотронуться до этой вашей игрушки, — я нахмурился, размышляя вслух. – И отвозить ее ко мне домой, кстати, тоже. Мои обереги не запускают в дом магию, но и не выпускают ее наружу. Воможно, она сгорит к чертовой матери, просто полежав там. Даже работать с высокими напряжениями рядом с ней опасно, наверное.

— Да, это глупо, — заметил Баттерс. – Я хочу сказать, хранить важную чародейскую информацию на носителе, который не переносит одного присутствия чародеев.

— Не так уж и глупо, если вы хотите продать это чародею, но боитесь, что покупатель может надуть вас, — возразил я.

Баттерс посмотрел на покойника, потом на меня.

— Вы полагаете, это Гривейн убил Костлявого Тони?

— Угу, — сказал я. – Но Гривейн понимал, что сам не сможет получить информацию с этой флэшки.

Баттерс поперхнулся.

— И этим объясняется то, что ему нужен был я.

— Угу, — секунду-другую я задумчиво пожевал губу. – Уберите Костлявого Тони обратно в холодильник. Мы уходим.

Баттерс кивнул и вернулся к столу на колесиках. Он прикрыл труп простыней.

— Куда?

— Вы можете прочитать эту штуку здесь?

— Нет, — признался Баттерс. – Этот компьютер слишком старый. Порты у него не те. Мы могли бы пойти в соседнюю комнату…

— Нет. Нам надо убираться отсюда – сейчас же.

— Можно поехать ко мне домой, — предложил Баттерс.

— Нет. Гривейн наверняка держит его под наблюдением. Черт.

— Почему «черт»?

— У нас почти нет выбора, а это значит, что нам придется ехать туда, куда не хотелось бы.

— Куда? – спросил он.

— К моим друзьям. Идемте.

— Иду, — сказал Баттерс, но вместо двери поспешил к своей полечной амуниции и выудил из груды пару предметов. Негромко звякнул тамбурин.

— Что вы делаете? – спросил я. – Нам уходить пора.

— Не собираюсь оставлять это Бог знает кому, — возмутился Баттерс. Он крякнул и с усилием накинул на плечо ремень от басового барабана.

— Очень даже оставите, — возразил я. – Этого мы с собой не возьмем. Некогда.

Баттерс потрясенно повернулся ко мне.

Чертовы инструменты заняли почти весь салон джипа. Тащить их по коридору, не производя при этом жуткого шума было настоящей пыткой, но в конце концов нам удалось выскользнуть из служебного выхода института и уехать незамеченными. Я все время поглядывал в зеркало заднего вида, но дорога от института до шоссе оставалась пустой. Только убедившись в отсутствии погони, я направил машину в университетский квартал, к дому Билли.

Я остановил джип на стоянке, высунулся в окно и крикнул: «Эй!»

Из-за угла дома вышел, хмурясь, юнец с не по росту длинными руками и ногами. Одежду его составляли тренировочные штаны, футболку и невысокие сапоги – стандартный наряд оборотня на боевом дежурстве, такой легко сбросить. Он отбросил с глаз копну черных волос и прислонился к двери джипа.

— Привет, Гарри.

— Привет, Кирби, — откликнулся я. – Это мой друг. Баттерс.

Кирби кивнул Баттерсу и снова повернулся ко мне.

— Ты что, заметил меня?

— Нет, но Билли всегда оставляет кого-нибудь дежурить, когда пахнет жареным.

Кирби с серьезным видом кивнул еще раз.

— Чего ты хотел?

— Разберись с этой зверюгой, — я похлопал по рулю. – Она на меня плохо реагирует.

— Угу. Билли с Джорджией наверху.

Я выбрался из машины, и Баттерс последовал моему примеру.

— Спасибо, дружище.

— Угу, — повторил Кирби. Он сел за руль и нахмурился, потом огляделся по сторонам, проверяя двери.

— У вас неплотно закрыта дверь, — сообщил голос из приборной панели.

— Она никак не хочет заткнуться, — объяснил я.

— Соскучилась, наверное, — безмятежно произнес Баттерс. – С кем еще поговорить?

Кирби с сомнением покосился на него. Я ухватил Баттерса за плечо и затащил его в дом.

Билли отворил дверь, не успели мы подойти к ней, и вопросительно посмотрел на нас. Потом шагнул в сторону, пропуская нас в квартиру, и посмотрел на всякий случай вверх и вниз по лестнице.

— Привет, Гарри.

Квартира представляла собой типичное университетское жилье: маленькая, с парой спален, почти голыми стенами, недорогой мебелью, которую легко перевозить с места на место, и дорогой электроникой. Джорджия сидела на диване и читала медицинский учебник из огромной стопки. Я вошел и представил всех друг другу.

— Мне нужен компьютер, — заявил я Билли.

Он удивленно выгнул бровь.

Я махнул рукой своему спутнику.

— Объясните ему, Баттерс.

Баттерс достал из кармана флэшку и показал Билли.

— Что угодно с USB-портом.

Джорджия нахмурилась.

— Что на ней? – спросила она.

— Не знаю, — ответил я. – Но мне нужно знать.

Она кивнула.

— Лучше откройте ее на одном из дальних отсюда, Уилл. Чем дальше от Гарри, тем лучше.

— Вот так ко мне здесь относятся, — вздохнул я и ткнул пальцем в журнальный столик у двери. – Можно я сделаю несколько звонков, пока вы будете разбираться?

— Легко, — Билли повернулся в Баттерсу. – Нам сюда.

Они скрылись в одной из спален. Джорджия вернулась к своей книге. Я поднял телефонную трубку.