— Что ты сказала? Ты меня предупреждаешь?

— Не лезьте к нам.

— Ну как же, мадам, у нас тут авария, сообщить надо.

У двух других был фонарик, и они изучали перед машины Тони — опирались на капот, приседали, скрываясь из виду.

— Ладно, — сказал Тони, думая: ладно, хотите протокол — будет вам протокол. — Обменяемся данными.

— Это какими же данными ты хочешь обменяться?

— Именами, адресами, номерами страховки. — Лора больно ткнула его локтем, сочтя, что называть себя этим гопникам — плохая мысль, но протокол есть протокол, иначе он не умел.

— Во как, номерами страховки? — Мужчина рассмеялся.

— Вы не застрахованы?

— Ха-ха.

— Я сообщу в полицию, — сказал Тони. В своем голосе он услышал слабину.

— Точно, сообщим копам, точно, — сказал мужчина.

— Тогда поехали к копам. Давайте, — сказал Тони.

— Отлично ты придумал, мужик. Как мы, вместе поедем? А если ты от нас свалишь? Это же ты, блядь, виноват.

— Еще разберемся! — сказала Лора.

— Эй, Рэй, — сказал один из мужчин впереди. — У него колесо спустило.

— Да ладно вам, — сказал Тони.

Рэй пошел посмотреть. Двое засмеялись.

— Правда, что ли?

— А как же.

Кто-то пнул колесо, сидевшие в машине почувствовали удар.

— Не верь им, — сказала сзади Хелен.

Все трое подошли к водительскому окну. Один, с черной бородой, был похож на киношного бандита. Другой, круглолицый, был в очках в серебряной оправе.

— Да, командир, — сказал Рэй. — Спустило у тебя правое переднее колесо, точно говорю.

— Как надо спустило, — сказал киношно-бородатый.

— Точно спустило, — сказал Рэй. — Ты его, наверно, убил, когда нас с дороги спихивал.

Кто-то гоготнул.

— Это не я, это вы…

— Молчи, — сказала Лора.

— Не верь им, папа, не верь им, они врут, это уловка.

— Что? — сказал Рэй уже резче. — Ты мне не веришь? Думаешь, я вру? Ну, бля.

Он махнул остальным отход.

— Не спустило у тебя колесо — давай езжай. Заводи и езжай. Поезжай к черту, езжай отсюда. Никто тебя не держит.

Тони колебался. Он понял, что значили вибрация машины и тряска в руле после второго столкновения, когда ему пришлось остановиться. Он откинулся на сиденье и пробормотал:

— Черт возьми!

— Вот что, — сказал Рэй. — Мы тебе его починим. — Он посмотрел по сторонам. — А, ребята?

— Ну так, — сказал один из них.

— Чтобы ты понял, что мы свои люди, мы тебе его починим, тебе ничего делать не придется. А потом мы с тобой вместе поедем к копам и сообщим о нашей аварии.

— Не верь им, — тихо сказала Хелен.

— Инструменты есть, мистер? — спросил бородатый.

— Не выходи из машины, — сказала Хелен.

— Не надо, — сказал Рэй. — Наши возьми. Давайте, начали.

Трое мужчин направились к багажнику своей машины, а Тони с женой и дочерью смотрели, не отпирая дверей, смотрели, а мужчины доставали инструменты, домкрат, монтировку.

— Запаска есть? — спросил мужчина в очках. Вместе со вторым они засмеялись, Рэй нет. — Без запаски колесо не починишь.

Рэй не смеялся. Он не улыбался. Он смотрел в окно и молчал. Потом сказал:

— Ключи от багажника дашь?

— Не надо! — сказала Хелен.

Мужчина посмотрел на нее долго и пристально:

— Ты что о себе думаешь, блядь?

Тони Гастингс вздохнул и открыл дверь.

— Я сам открою.

Он услышал позади стон Хелен:

— Папа.

И мягкий голос Лоры:

— Все хорошо, главное — не волнуйся.

Он вышел, открыл багажник и при свете фонарика, который держал бородатый, вытащил чемоданы и коробки, чтобы добраться до запаски. Он смотрел, как двое ее вынимали; Рэй стоял рядом. Они подставили домкрат под колесо, и бородатый сказал:

— Это, пускай женщины с машины выходят.

— Давай, — сказал Рэй. — Пускай выходят.

— Разве это обязательно? — спросил Тони.

— Выходят пускай. Мы тебе колесо чиним, так что выходят пускай.

Тони заглянул к жене и дочери.

— Все хорошо, — сказал он. — Они просто хотят, чтобы вы вышли, пока они чинят колесо.

И они вышли и встали рядом с Тони у двери машины. Он подумал, что, если эти люди опасны, лучше быть рядом с машиной. Мужчины взялись за работу — подняли машину, стали откручивать спущенное колесо.

— Эй ты, — сказал Рэй. — Подойди.

Тони не двинулся с места, и он подошел сам. Сказал:

— Думаешь, тебе все можно, блядь?

— Что это значит?

— «Что это значит?» Думают, им все можно, блядь?

— Кто?

— Эти, твои бабы, суки твои. И ты. Думаете, вы такие особенные, можете долбануть чужую машину и сбежать к копам, нарушить закон.

— Слушайте, вы там в те еще игры играли.

— Да.

Все время, пока шла работа, мимо на полной скорости проезжали легковушки и грузовики. Тони Гастингс надеялся, что хоть одна машина остановится, он хотел, чтобы между ним и этими дикими людьми, способными неизвестно на что, был кто-нибудь цивилизованный. Один раз какая-то машина замедлила ход, он решил, что она останавливается, шагнул вперед, но что-то схватило его за руку и отдернуло назад. Рэй оказался перед ним, загородил, и машина проехала. Чуть позже он увидел мигающие синие огни приближавшейся полицейской машины. Они едут нам помочь, подумал он и выбежал ей навстречу; машина ехала быстро. Она не притормозила, и он вдруг понял, что она не остановится. Все равно он замахал руками и крикнул, когда она пролетала мимо. Он услышал и крик родных женских голосов — но машина уносилась на ста милях в час, поблескивая на прощание огоньками.

— Вот и все твои копы, — сказал Рэй. — Надо было тебе их остановить.

— Я пытался, — сказал Тони. Сраженный, он думал о чужом бедствии, привлекшем внимание полиции — в отличие от его бедствия, незамеченного в ночи.

Мужчины работали с удовольствием. Они смеялись, и он понял, что один из них прежде работал в автомастерской. Один Рэй не смеялся. Тони Гастингсу не нравилось выжидательное выражение на зауженном, без подбородка, лице Рэя. Этот человек озлоблен, сказал он себе; его же собственная злость уже успела раствориться в странности происходящего. Он подумал: они хотят показать мне, что на самом деле не те, кем выступали поначалу. Они хотят показать мне, что они все-таки порядочные люди. Он надеялся, что все кончилось.

3

Сьюзен Морроу откладывает страницу. В ее жилище возвращается покой — гудит холодильник, негромко переговариваются и смеются за игрой в «Монополию» дети в соседней комнате. Здесь, в этом зеленом анклаве извилистых улочек, все мирно, все тихо. Здесь безопаснее. Она выгибается дугой, потягивается; порыв пойти на кухню за еще одной чашкой кофе. Не поддавайся. Возьми лучше мятную конфету — на столе, под Мартиным хвостом.

Однажды она тоже ехала всю ночь — Сьюзен, Арнольд и дети — на Кейп-Код. Арнольд умнее Тони Гастингса, попал бы он в такую передрягу? Он уважаемый человек, он мог бы сделать этим людям шунтирование за починку колеса — помогло бы это ему? Еще он — мальчишка с широкой улыбкой и светлыми волосами, который двусмысленно шутит и ждет, что будет. Сегодня Арнольд в гостинице — она совсем забыла про это, беспокоясь за воображаемого Тони, — в тропическом бамбуковом баре, в темном подвальном этаже, выпивает с врачебной братией. Не смотри.

Кошка Марта разглядывает ее, тихо недоумевая. Каждый вечер Сьюзен вот так сидит, карауля освещенные плоские белые страницы, как будто там что-то есть, но Марта видит, что там ничего нет. Караулить — это Марта понимает, но что можно караулить у себя на колене и как можно караулить с таким расслабленным видом? Марте самой случается караулить часами, и тогда шевелится только ее хвост, но она всегда караулит что-то: мышь или птицу, настоящую или примстившуюся ей.

Ночные животные 3

Мужчина с треугольным лицом по имени Рэй — рот маловат для подбородка, волосы на полулысой голове зачесаны наверх — стоял, держа руки в карманах, и смотрел, как другие работают. Он притопывал ногой, как в танце. Я должен помнить, что этот человек столкнул меня с дороги, сказал себе Тони Гастингс и помнил. Мужчина все приговаривал «блядь», как под музыку. Притопывал ногой и приговаривал «блядь», глядя то на жену и дочь Тони, стоявших рядом у задней двери машины, словно говорил это им, то на Тони — глядел, приговаривая, на Тони, словно — ему. Напевал так, чтобы было слышно, не громче: блядь, блядь, блядь.

— Чего смотришь? — спросил мужчина.

— Чего вы там добивались, на дороге? — спросил Тони.

Появился грузовик, проехал, шумя. Если мужчина и ответил, Тони его не услышал. Легковушки и грузовики проезжали раз в три-четыре минуты, может, чуть реже. Пока мимо едут машины, с нами ничего не случится, подумал Тони, не представляя, чего именно с ними не случится.

— Ишь ты, — сказал мужчина.

— Что?

— Законопослушный водитель.

— Что?

— Других слов не знаешь, кроме «что»?

— Послушайте…

— Я слушаю.

Пойманный врасплох, он не мог говорить, он не заготовил под свои переживания речи.

— Чего вы там добивались, на дороге? — через некоторое время спросил мужчина.

— Мы просто едем, куда нам надо.

— А куда вам надо?

Тони не сказал.

— А куда вам надо?

— Мы едем в Мэн. Мы просто едем в Мэн.

— Зачем вам в Мэн?

Тони не хотел отвечать.

— Зачем вам в Мэн?

Он чувствовал себя мальчиком перед задирами. Мужчина шагнул к нему:

— Я спросил, зачем вам в Мэн?

Мужчина был так близко, что Тони слышал запах лука и чего-то сладкого и спиртного, они стояли лицом к лицу, и, хотя мужчина был худой, Тони знал, что тот может стереть его в порошок. Он отступил назад, но мужчина придвинулся. Это все разница в возрасте, сказал себе Тони, но не добавил, что не дрался с детства, а тогда — ни разу не победил. Я живу в другом мире, едва не сказал он себе.

Он не хотел говорить, что в Мэне у них летний дом.

Мужчина подался вперед, и Тони пришлось податься назад. Лучше ему меня не трогать, сказал он себе. Мужчина взял Тони за грудки и слегка тряхнул.

— Так зачем вам в Мэн?

Пустите меня, должен был сказать Тони.

— Пустите меня, — сказал он. В его голосе была беззащитность ребенка под пыткой.

В ночи зазвенел голос Хелен:

— Отстань от моего папы!

— Пошла на хер, детка, — сказал мужчина. Он отпустил Тони, хохотнул и направился к женщинам. Перепуганный, дрожащий, силящийся разогреть свою заячью кровь до нужного градуса, Тони пошел за ним.

— Зачем вам в Мэн? Твой папа мне не говорит, так что ты мне скажи, хорошо? Чего там у вас в Мэне?

— А тебе что? — сказала она.

— Да ладно, милая, мы хорошие. Колесо вам чиним. Мне сказать можно. Зачем вам в Мэн?

— В летний дом, — сказала она. — Все? Доволен?

— Твой папа думает, что он лучше меня. Как тебе это?

— Так и есть, — сказала она.

— Твой папа меня боится. Он боится, что я ему просраться дам.

— Ты вшивая жалкая дрянь, — сказала она. — Ты подонок, гад. — Она говорила высоким, громким, исступленным голосом, почти кричала.

Мужчина злобно шагнул к ней. Лора встала у него на пути, и он ее оттолкнул. Он схватил девочку за плечи, прижал к машине, и в ту же секунду Лора накинулась на него — била, царапала, оттаскивала, пока он не развернулся и не толкнул ее, свалив с ног. Прошипел: «Сука!» Как-то встрял Тони, к которому пришли силы, но мужчина махнул рукой, как ломом, и отбросил его. Как от удара ломом, засаднил его нос. Мужчина посмотрел на них троих и сказал:

— Смотрите, сукины дети, нечего со мной так говорить.

Мужчины при колесе глядели, прервав работу. Когда Тони Гастингс увидел, как его жена Лора упала, когда услышал, как она вскрикнула от потрясения и боли своим самым своим голосом, который он так хорошо знал, и увидел, как она — в дорожных слаксах и темном свитере — садится, и смотрел, как она с трудом встает на ноги, то подумал: плохо, плохи дела, — словно объявили о начале войны. Как будто до сих пор, за всю его счастливую жизнь, с ним никогда не случалось ничего действительно плохого. Он вспомнил, как подумал, когда его заячья кровь ударила ему в голову, он бросился на мужчину и тот отшвырнул его кулаком, как ломом: это не юнец-задира. Тут бьют по-настоящему.

Мужчина посмотрел на него недовольно.

— Боже ты мой, мы же вам колесо чиним, блядь, — сказал он. Он отошел к остальным. Они уже заканчивали — затягивали болты. — А как сделаем, скажем копам про эту аварию, которую вы устроили.

— Нам надо будет найти телефон, — сказал Тони.

— Правда? Ты хоть один телефон тут видишь?

— Какой впереди ближайший город?

Двое надели колпак. Они откатили спущенное колесо к машине Тони и положили его вместе с домкратом в багажник.

— Зачем тебе город?

— Сообщить в полицию.

— Ага, — сказал мужчина. — И как ты собираешься это сделать?

— Поедем в участок.

— Уедем с места аварии?

— А вы как хотите, — дожидаться, пока опять поедет полицейская машина?

Одна из-за тебя уже проехала, припомнил он.

— Папа, — сказала Хелен, — у дороги есть телефоны. Аварийные, я видела.

Он вспомнил: да.

— Не работают они, — сказал Рэй.

— Они только для аварийки, — сказал мужчина в очках. Бородатый ухмылялся.

— В Бэйли надо ехать, иначе никак, — сказал Рэй. — С этих телефонов копов все равно не вызовешь.

— Ладно, — сказал Тони решительно. — Поедем в Бэйли и там сообщим.

— И как ты предлагаешь туда добираться?

— На наших машинах.

— Да? На какой?

— На обеих.

— Не, мистер. Ты меня не разводи, блядь.

— В чем дело?

— Откуда я знаю — вдруг ты умотаешь, а я на бобах останусь?

— Вы думаете, что мы не поедем в полицию?

— Откуда я знаю, что поедете?

— Не беспокойтесь. Я намерен сообщить об этом.

— Ты даже не знаешь, где Бэйли.

— Показывайте дорогу, мы поедем за вами.

— Ха! — Мужчина посмеялся. Потом вроде бы задумался, глядя в ночной лес, будто у него явилась мысль. Он подумал еще, и на секунду показалось, что он забыл всех вокруг, замечтавшись о чем-то своем. Он сумасшедший, подумал Тони; это прозвучало новостью. Потом мужчина вернулся. — А если ты отвалишь и где-нибудь там развернешься?

— У вас хорошо получается не давать другим оторваться, — сказал Тони. Мужчина посмеялся снова. — Ладно, мы поедем первыми, а вы — за нами. Так у нас не очень-то получится от вас сбежать.

Теперь улыбались все трое, словно все это говорилось в шутку, и даже Тони слегка улыбнулся.

— Хер тебе, — сказал мужчина. — Ты поедешь в моей машине.

— Что?

— Ты поедешь с нами.

— Нет уж.

— Твою машину может повести Лу. Он законопослушный гражданин. Он будет с ней осторожен.

Стон Хелен:

— Нет.

— Так не пойдет, — сказал Тони.

— Почему это?

— Хотя бы потому, что я не оставлю вам свою машину.

Мужчина притворился удивленным:

— Не оставишь? Что, думаешь, угоним? — Потом сказал: — Хорошо. Ты езжай в своей, а девочка поедет с нами.

Тревожный выкрик Хелен. Она пошла к машине, но мужчина ее не пустил.

— Нет, не поедет, — сказал Тони.

— Поедет-поедет, — сказал мужчина. — Ты же поедешь с нами, сладкая? — Он взялся за ее клетчатую рубашку повыше груди, и они немного потягались друг с другом.

— Тони, — сказала Лора. Она смотрела на него, а мужчина — на них обоих. Потом она закричала: — Не трогай ее!

— Перестаньте, — сказал Тони, борясь с дрожью в голосе.

— Ей нравится, — сказал мужчина.

— Не нравится! — сказала она.

— Да нравится, сладкая, ты просто не понимаешь.

— Тони, — негромко повторила Лора. Он напряг мускулы, сжал кулаки и шагнул к мужчине, но бородатый удержал его за руку. Он попытался освободиться. Мужчина по имени Рэй заметил это и повернулся к Тони, оставив девочку. Та вырвалась и побежала вперед по дороге.

— Хелен! — позвал Тони.

— Кто у вас в семье главный? — спросил Рэй.

Не твое дело, подумал он, но ничего не сказал. Он смотрел, как его дочь бежит по обочине шоссе.

— Хелен, Хелен!

Рэй скалился громоздкими зубами, не помещавшимися во рту. Ярдах в пятидесяти от них она села на камень у самой обочины. Он видел, что она плачет. Ненадолго сделалось тихо.

Рэй кивком дал сигнал остальным, они отошли к его машине и устроили совет. Тони ощущал ночь, холод и горную ясность звезд. За его спиной земля сходила в черный лес — он не видел в нем ни зги. Встречную полосу скрывали деревья; дорога там шла на подъем. Проезжая по ней, машины обдавали деревья белым светом, и среди ветвей как будто мелькали призраки. Держа совет, мужчины оживились, махали руками, смеялись, а Хелен сидела на камне у дороги, обхватив голову руками.

Появилась машина. Когда она приблизилась, Хелен вышла на дорогу и бешено замахала. Машина прибавила скорости и проехала мимо.

Тогда Лора обратилась к Тони.

— Давай, — сказала она, — подберем ее по пути. — Она села в машину. Но, пойдя к водительской двери, Тони увидел, что Хелен возвращается, а трое мужчин стоят между ней и машиной.

В руках она держала палку.

Приближалась еще одна машина. Хелен уже подходила к машине троицы, и, когда фары оказались совсем близко, выбежала на середину дороги, размахивая над головой руками и палкой. Машина затормозила. Это был грузовичок-пикап; он остановился в двух шагах перед нею. Водитель перегнулся через сиденье и выглянул в правое окно.

— Убиться хочешь, что ли? — спросил он.

Это был старик в бейсболке. К нему подошли все кроме Лоры, которая осталась в машине.

— Эти парни… — сказала Хелен.

— Все путем, — сказал Рэй. — Она чуток не в себе.

— Не путем, спросите папу.

— А? — сказал старик.

— Нам нужна помощь, — сказал Тони.

— Чего говоришь?

— Колесо спустило, — сказал Рэй. — Мы им его починили. — Он кивал и улыбался, у него были зубы грызуна. — Все схвачено.

— А? — сказал старик. — Она убиться захотела?

Рэй завопил:

— Все путем! Все схвачено!

Тони выступил вперед.

— Простите… — сказал он.

Он услышал крик Хелен:

— Помогите, пожалуйста!

Старик посмотрел на Рэя, тот смеялся и махал монтировкой.

— Чего говоришь? — Старик оттопырил рукой ухо.

— Все в порядке, — громко сказал Рэй.

— Нет, нет! — вскрикнул Тони. Кто-то тянул его за руку назад. Старик посмотрел на них всех. Лицо у него было растерянное и несчастное, но, возможно, оно у него всегда было такое. В замешательстве он посмотрел на рэеву монтировку.

— Значит, все в порядке, — сказал он вдруг. Голос у него был сердитый; он отодвинулся от окна, включил сцепление пикапа и отъехал.

За своей спиной Тони услышал крик Хелен:

— Бога ради, мистер!

— Что ты, милая? — сказал Рэй. — Не нужен тебе такой — глухой да старый.

Стремительное движение — Хелен метнулась мимо дернувшихся мужчин к машине, на заднее сиденье, и захлопнула за собою дверь. Снова сделалось тихо, Рэй держал Тони за локоть, некрепко, Лора и Хелен ждали его в машине.

— Ладно, — наконец сказал Рэй. — Поедем на обеих машинах.

Наконец облегчение — от того, что страшный сон закончился, наскучив исчерпавшей себя игрой, они, верно, поняли, что больше им делать нечего. Он понимал, что в полицию они не поедут, но ему было все равно, он был рад просто от них отделаться.

Только Рэй держал его за локоть. Он двинулся вперед и почувствовал, как хватка усилилась, не пустила его.

— Тебе не туда, — сказал Рэй.

— Что?

Теперь — настоящий страх, поражающий гром первого ядерного предупреждения во время войны.

— Разделимся, — сказал Рэй. — Ты поедешь в моей машине.

— Нет уж.

Он увидел, что происходит у его машины: мужчина в очках подбежал к водительской двери и открыл ее, прежде чем Лора, слишком поздно понявшая, в чем дело, смогла дотянуться с соседнего сиденья и ее запереть; мужчина держал дверь открытой, заклинив ее поставленной в машину ногой, а Рэй говорил:

— Никуда не денешься.

— Я не оставлю свою семью.

— Я сказал, мистер, никуда не денешься.

Итак, теперь принуждение творилось открыто. Товарищи Рэя, один — с ногой в двери машины Тони, смотрели на Рэя в ожидании решения или приказа. Тот немного подумал. Он отпустил Тони и сказал:

— Поедешь с Лу.

Рэй пошел к машине Тони, Тони пошел было за ним, но бородатый дотронулся до него.

— Не стоит, — сказал он. Он что-то держал в руке, Тони не видел что. Тони стряхнул его руку и пошел за Рэем. Он увидел, как человек с ногой в машине тянется отпереть заднюю дверь и Хелен, сидящая возле нее, пытается ему помешать. Он увидел борьбу: Хелен пыталась укусить мужчину в очках за руку, тот отпер дверь и оказался внутри. Он побежал за Рэем, думая: я ударю его в спину, я собью его с ног и сяду в машину, но что-то тяжелое ахнуло его по голеням, он прянул вперед и упал, ссаднил руки и колени об асфальт, ушиб подбородок; он поднял взгляд и увидел, как Рэй садится за руль.

Со свирепым ревом машина завелась, взвизгнули колеса — она отвернула с обочины и понеслась прочь. Он увидел охваченные ужасом лица жены и дочери, обращенные к нему из пронесшейся мимо машины, он услышал стремительное диминуэндо скоростного гула, с которым машина удалялась вперед по дороге; маленькие задние огоньки мельчали и сходились, пока не исчезли.

Потом несколько мгновений были лишь тишина леса и какой-то далекий шум грузовика, почти неотделимый от тишины. Тони глядел на невидимую дорогу, где пропало все, что он любил, и старался найти способ не признавать того, о чем сказал ему внутренний голос.

Бородатый, которого звали Лу, смотрел на него сверху. В руке он держал монтировку.

— Давай, — сказал он. — Садись-ка в машину.

4

Сьюзен потрясена. Они похитили семью Тони, — она же, беспомощная, знала, что так и будет. Она противится этому, она не должна была этого допустить. Они должны были сесть в машину, когда Хелен убежала вперед по дороге, отъехать прежде, чем мужчины что-нибудь предпримут, подобрать ее по пути. Они сбили его с ног, подсекли его. Они насели на него так же, как Эдвард наседает на нее. Она смотрит, как машина Тони с бесценным грузом пропадает из виду, и делит с ним его стыд и ужас.

Она опомнилась в теплой маленькой гостиной, в соседней комнате идет игра, придорожные дебри далеко. Она ощущает брешь, кого-то не хватает. Не Арнольда, она знает, где он. Рози, дитя мое, Рози, где она? Холодный вечер пронзает ей сердце сосулькой паники: почему ее здесь нет? Но Сьюзен Морроу знает, где Рози, она сегодня ночует у Кэрол. Так что дело не в ней. И не в Арнольде с его бамбуковым баром. Где он отдыхает (без Мэрилин Линвуд) с доктором Дружищем, доктором Светилом, доктором Новичкам и доктором Стажером после дня докладов и обсуждений.

Ей хочется знать, случаются ли такие кошмарные вещи в жизни. Она слышит ответ Эдварда: в газетах об этом пишут каждый день. У ее дорогого бывшего на нас планы. Планы Эдварда ужасают ее, но она не боится.

Ночные животные 4

— Ты веди, — сказал мужчина по имени Лу.

— Да, ты.

Непривычность чужой машины, раненый метал визжащей двери, водительское сиденье с драной спинкой, педали слишком близко. Мужчина дал ему ключ. Тони Гастингса била дрожь, обезумев от спешки, он стал нашаривать зажигание.

— Справа, — сказал Лу.

Машина не заводилась, наконец он включил сцепление — он давно не ездил с ручной передачей, — и машина заглохла.

Лу, мужчина с черной бородой, сидел рядом с ним и ничего не говорил. Когда Тони наконец стронулся с места, он поехал как мог быстро, сил у этой машины, трещавшей и стенавшей на ветру, было достаточно, но им владело отчаяние, потому что он понимал: чтобы настигнуть задние огни другой машины с ее форой, одной только скорости мало.

Светящийся зеленый указатель съезда с шоссе, Он замедлил ход. Следующий указатель направлял на Бэр-Вэлли и Грант-Сентер.

— Этот съезд? — спросил он.

— Не знаю, наверно.

— На Бэйли сюда? Почему на указателе не сказано «Бэйли»?

— А чего тебе Бэйли?

— Мы разве не туда едем? Мы разве не там сообщим?

— Ну да, точно, — сказал Лу.

— Так что, сюда? — Они доехали до съезда и почти остановились.

— Да, наверно.

Знак «Стоп».

— Налево или направо?

Дорога была узкая. Темная заправка и сливающиеся с лесом черные поля. Мужчина решил не сразу.

— Давай направо, — сказал он.

— Я думал, Бэйли — ближайший город, — сказал Тони. — Почему на указателях Бэр-Вэлли и Грант-Сентер, а не Бэйли?

— Странно, а? — сказал мужчина.

Дорога была узкая, она вилась по полям и рощицам, вверх и вниз по холмам, мимо редких темных ферм. Тони ехал как мог быстро, резко тормозя на неожиданных изгибах, — гнался за машиной, которой не видел, а разрыв между ними рос, счет шел на мили и еще мили. За все время им не встретилось ни одной машины. Они подъехали к знаку ограничения скорости, указателю «Каспер» и маленькому поселку, где все было темно и закрыто.

— Вот телефон, — сказал он.

— Да, — сказал Лу.

Он поехал медленнее.

— Слушайте, — сказал он. — Где этот чертов Бэйли?

— Едь давай, — сказал мужчина.

Перекресток, дорога пошире, указатель на Уайт-Крик, ряд автомастерских, придорожных закусочных, магазинчиков, все закрыто.

— Налево, — сказал Лу, и они проехали и этот поселок.

Прямая дорога, потом развилка, одна дорога уходила вниз, они поехали по другой — снова вверх по холмам и лесу.