– Ты кажешься таким расслабленным и… счастливым, я полагаю.

– Ты тоже. Не такая, как всегда.

Пиа поставила бокал и посмотрела на юношу.

– Я всегда очень счастлива, – твердо сказала она.

– Правда? Ну, со стороны этого не скажешь. Обычно ты колючая, как… как… – он забыл английское слово. – Как называются эти зверушки с короткими колючими иголками?

– Ежик? – раздраженно спросила она.

Кристиан кивнул и улыбнулся.

– Очень красивый ежик, – он взял из ведерка со льдом бутылку и снова наполнил бокалы шампанским. – Поэтому я боюсь слишком приближаться к тебе.

– Я думаю, ты ничего не боишься, – она подняла бокал и отпила еще немного.

– Все боятся отказа, – горько сказал Кристиан, добившись именно того результата, на который рассчитывал: Пиа стала испытывать к нему сострадание. «Бедный юноша, лишенный любви и тепла настоящего дома», – подумала она, чуть не прослезившись.

– Извини, что я была с тобой недружелюбной. Все говорят мне, что я замкнутая. Вероятно, так оно и есть, но я не думаю, что быть тихой и застенчивой – плохо…

– Я не критикую, – быстро заметил Кристиан. – Мне просто казалось, что я тебе не нравлюсь.

– Сначала ты был таким милым, а потом неожиданно переменился. Почему? Из-за меня?

Кристиан утвердительно кивнул, и Пиа протянула руку к его руке.

– Извини, – попросила она.

Он придвинулся к ней поближе.

– Тебе не в чем извиняться. Красавицы, подобные тебе, не могут не заставлять людей страдать.

Кристиан осторожно поцеловал девушку в губы, а когда она испуганно отпрянула, предложил:

– Давай потанцуем…

С этими словами он подошел к стереосистеме и включил тихую, приятную музыку. Обнявшись, они медленно двинулись по покрытому ковром полу. Щека Кристиана прижалась к щеке Пиа, а его дыхание заставляло колыхаться локоны ее темных волос. Постепенно дыхание у ее уха перешло в едва заметные мимолетные поцелуи, сладострастные уколы языком. Отпустив ее руку, он расстегнул верхнюю пуговицу жилета и поцеловал в ямочку между ключицами. Когда Кристиан достиг губ Пиа, глаза ее были уже закрыты. Он медленно расстегнул остальные пуговицы жилета, откинул его в сторону и скользнул рукой под кружево ее бюстгальтера. Почувствовав, как напряглось ее тело, он оставил руку там, где она была, без движения.

– Не останавливай меня, – прошептал он. – Пожалуйста, не останавливай. Тебе хорошо, а я так тебя хочу, Пиа, пожалуйста… Ты так прекрасна…

Девушка расслабилась и позволила его языку проникнуть в ее рот. Медленно, следуя музыке, он отвел ее назад к дивану, постепенно раздевая ее, пока она не осталась в одном только поясе, черных чулках и высоких ботинках.

– Ты так прекрасна… – прошептал Кристиан, нависая над Пиа и шаря в кармане, где лежал заготовленный заранее презерватив…

* * *

Они все еще лежали голые на диване, угощая друг друга икрой, запивая ее шампанским, когда Кристиан услышал, что заработал факс. Он быстро вскочил, подал Пиа какое-то покрывало, чтобы она не замерзла, и пошел посмотреть, в чем дело.

Не зная, что Катринка уехала в Лондон, Зузка прислала ей копию одной из статей Сабрины. Заголовок гласил: «Катринкэт не допущена в элитный клуб».

В обычном для себя ехидном тоне Сабрина живописала, как аристократические члены клуба «Корвилья» посчитали ван Холленов выскочками и отказали им в членстве. Анонимный источник разъяснял решение комитета: «У них нет ни цента унаследованных денег».

– Что это? – спросила Пиа.

Кристиан вернулся к дивану и показал ей факс.

– А почему «Катринкэт»? – поинтересовался он.

– Так Сабрина всегда называет Катринку. Кошмарная женщина!

– Катринка очень огорчится? – В сущности Кристиан еще очень плохо знал свою мать.

– О, сначала она разъярится: она ненавидит негативные публикации. Потом успокоится. На самом деле, она не придает особого значения подобной чепухе. Жалко только, что люди пытаются помешать ей делать то, что ей хочется. Глупцы! Почему они считают честный труд каким-то преступлением?

– Ты действительно так любишь Катринку?

– Катринку? Конечно. Она так добра ко мне. По-моему, она – отличная женщина.

– Мне жаль, если это огорчит ее, – сказал Кристиан, удивляясь, что и на самом деле так думает.

Пиа села на диване, покрывало соскользнуло с ее плеч, когда она начала оглядываться в поисках своей одежды.

– Куда ты? – спросил Кристиан, удерживая ее.

– Домой, пока Рикардо не поднял на ноги полицию.

– Я и забыл про Рикардо, – хлопнул себя по лбу Кристиан и посмотрел на часы. – Я думаю, у нас есть еще немного времени…

Он нагнулся и запечатлел поцелуй на ее обнаженной груди.

– Послушай… – начала было Пиа.

– Не надо, – прервал он. – В такую рань в голову никогда не приходят толковые мысли.

Прошлое Весна, 1992

ГЛАВА 15

Пытаясь обуздать свое обычное нетерпение, Катринка встряхнула листки и снова стала просматривать мартовский номер «Шика». Вдруг она замерла, увидев статью с фотографией, на которой была изображена она сама в комнате посольства в Нью-Йорке. Катринка критически изучила себя. Она получилась немного толстой, но этого и следовало ожидать. Она была на третьем месяце беременности, когда делался этот снимок. Но никого, кроме самой Катринки, это, кажется, не волновало. На страницах журнала успешно рекламировались ее отели: их доходы повышались.

Сунув журнал в сумочку, она заставила себя сесть поудобнее и расслабиться в уютном кожаном кресле «мерседеса». Кроме ленча, начинавшегося по расписанию через сорок пять минут, ей предстоял традиционный разбор корреспонденции и телефонных звонков. Потом она должна была просмотреть речь, обращенную к группе владельцев небольших отелей в Хайстоне. Встреча с ними была назначена на следующий день, а сегодня она беседует с менеджером «Амбассадора». Им надо обсудить новое меню для празднеств, после чего ей следовало посетить коктейльную вечеринку у Кеннета Лейна. Кроме того, она обещала Александре и Нилу Гудменам пообедать вместе с Гордоном и Анной Гитти. Гитти были готовы включиться в столь интересовавший их бизнес с Марком и компанией «Нап Маннинг». Если сделка состоится, гонорар обещает быть очень крупным.

Все это должно закончиться к полуночи, и тогда она и Марк вернутся домой. Они переехали в новый дом всего неделю назад, по настоянию Марка без шума и блеска, хотя Катринке очень хотелось отметить это событие. Теперь до следующего вторника, на который у них были заказаны билеты на «Женитьбу Фигаро», они не смогут ни одного вечера побыть вдвоем.

Катринка вздохнула. Ей хотелось проводить с мужем побольше времени. Но график Марка всегда был таким лихорадочным. Да и у самой Катринки, как ни старалась она сократить свои обязанности, каждая минута ценилась на вес золота. Она по-прежнему была полна энергии, несмотря на то, что находилась на шестом месяце беременности. Впрочем, даже когда ей было девятнадцать, последний, девятый месяц беременности нельзя было назвать забавным. Что же будет теперь, когда ей сорок три?

– К вам миссис Гавличек, – сказал Лютер, водитель Катринки, заметивший Зузку, выходившую из своих апартаментов. Резкий мартовский ветер дул ей прямо в лицо и то и дело сбрасывал норку с плеч.

«Зузка хорошо выглядит», – думала Катринка, наблюдая за приближением подруги.

– Привет! – воскликнула Зузка, залезая в машину и целуя Катринку в обе щеки. – Спасибо, что заехала за мной, – прибавила она, и машина направилась в сторону «Праги», где Катринка давала ленч в честь мэра Праги, который разъезжал по США с деловой миссией.

– Нет проблем. Мне было совсем нетрудно захватить тебя по пути. Ты выглядишь великолепно! Как это тебе удалось?

– Я была на ранчо «Каньон», – ответила Зузка. – Присоединяйся к нам с Карлой в следующий раз. Там великолепно. Впрочем, по тебе не скажешь, что тебе нужен отдых.

– Я просто счастлива, – пояснила Катринка. – Я такая счастливая, что вот-вот полечу! – Проблемы бизнеса, сложные взаимоотношения с Кристианом, заботы о его безопасности – все это казалось ей сегодня минутными осложнениями, из-за которых не стоит расстраиваться.

– Значит, заметка Сабрины не слишком сильно расстроила тебя? Я не была уверена, стоит ли ее посылать тебе.

– Ты сама знаешь, как я переживала. Сначала я готова была подраться с Сабриной, но… Да, на этот раз она была права. Кто-то из членов комитета «Корвилья» воспротивился моему членству…

– Но почему?

– Не знаю… Мне все равно. Меня ничего не волнует. Я все равно буду ездить в Санкт-Мориц, потому что мне там нравится. Мне все равно будет хорошо там, потому что у меня много друзей…

Зузка поколебалась минутку, а потом спросила:

– Тебе не кажется, что это интриги Адама?

– Адама? Нет, я так не думаю. Какая ему разница, стану я членом клуба или нет? И вообще, у него нет повода мстить мне. Он не из таких. Кроме того, я никогда не делала ему ничего такого, что могло бы причинить ему боль.

– Ты счастлива, это уже достаточный повод для мести…

Катринка услышала в голосе Зузки печальные нотки и задумалась: не возникли ли у ее подруги какие-нибудь проблемы с Карлой. Зузка помолчала немного, а потом заговорила на другую тему.

– Мартин сказал, что ты помогла ему устроить встречу с Нилом Гудменом.

– Да, в следующем месяце он приезжает в Нью-Йорк, чтобы повидать Нила во время его отпуска.

– Катринка, я хочу поблагодарить тебя. Не только за то, что ты позвонила Нилу. Я хочу поблагодарить тебя и Марка за то, что вы поговорили с сыном. Это помогло ему принять решение о работе. Мартин не стал бы обсуждать этот вопрос со мной.

– Золотце мое, прекрати… Тебе не за что благодарить меня. Ты же знаешь, я очень люблю Мартина. Сыновья никогда не делятся своими проблемами с матерями.

– Я надеялась, он будет работать со мной…

– Он рассказывал мне.

– Наверное, он правильно сделал, что отказался… – голос Зузки опять дрогнул.

– У тебя все в порядке? – осторожно спросила Катринка.

– Великолепно, – живо ответила Зузка. – Мы все еще получаем неплохие доходы, несмотря на общее состояние экономики.

Перебравшись с мужем в Америку, Зузка первое время работала в большом спортивном магазине, чтобы обеспечить семью, пока Томаш зарабатывал авторитет в качестве кинорежиссера.

Связавшись с Карлой Уэбб, Зузка за короткое время улучшила работу ее компании и наладила производство высококачественных товаров для гольфа, выпускавшихся с торговой маркой Карлы. Успех этого начинания заметно обогатил Карлу Уэбб, как, вероятно, и Зузку.

– Поздравляю, – сказала Катринка.

Зузка пожала плечами.

– Без Карлы ничего бы не вышло…

В какой-то степени Зузка была права. Однако она, как обычно, недооценивала свое участие в успехе дела. Она оказалась очень талантливым бизнесменом. Это понимали все, кроме самой Зузки, упорно отказывавшейся признать свои способности. «Почему?» – недоумевала Катринка.

Может быть, это обычное женское желание зависеть от более сильного партнера? Раньше Катринка тоже ловила себя на нежелании работать, когда рядом был Адам. Слава Богу, с Марком все обстояло иначе.

– Кстати! – воскликнула она, очнувшись от своих размышлений. – Мартин сильно расстраивается по поводу Пиа?

Зузка пожала плечами и печально покачала головой.

– Я даже не знала, что он так интересовался ею…

– Мы все недооценивали ситуацию: Лючия, ты и я.

Вернувшись из Лондона в Санкт-Мориц и увидев Кристиана и Пиа вместе, Катринка сразу догадалась, что произошло. Пиа так и светилась от любви, а Кристиан… от удовлетворения. Только этим словом Катринка могла описать его состояние. Сначала она ужасно разозлилась: и на Кристиана, который несмотря на ее предостережения все-таки воспользовался ситуацией; и на себя саму за то, что недооценила способности своего сына; и на Пиа, не справившуюся с роковым влечением… Побушевав немного, она успокоилась. Первая любовь часто приводит к разочарованию, наглядным примером чему являются ее собственные отношения с Миреком Бартошем. Мартин и Пиа скоро придут в себя. Должно же в ее жизни быть что-то такое, от чего она могла бы прийти в себя. Тем временем «мерседес» остановился прямо напротив «Праги». Лютер вышел из машины и помог выйти двум женщинам. Швейцар, увидев, что его помощь не требуется, остался на своем посту и открыл перед хозяйкой тяжелую стеклянную дверь отеля.

– Добрый день, миссис Холлен, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответила она. – Как поживаете? Надеюсь, ваша жена чувствует себя лучше.

Жена швейцара тоже была беременна, но в отличие от Катринки, казалось, ужасно страдала от этого.

– О да, – швейцар казался очень польщенным вниманием Катринки. – Ей гораздо лучше. Спасибо за участие.

Следом за Катринкой Зузка спустилась вниз в небольшой танцевальный зал, где накрывали столы, за которыми должны были разместиться гости.

– Как идут приготовления? – спросила Катринка, заходя в зал и слыша, как Робин кричит что-то в телефонную трубку.

– У нас не хватает цветов, миссис ван Холлен, – объяснил распорядитель банкета, оглядываясь на официантов, снующих между столами. Зал казался больше, нежели он был на самом деле, за счет зеркальных стен и сводчатых потолков. На всех столах, покрытых льняными скатертями, в окружении чашек из китайского фарфора стояли вазы с белыми розами и одной красной в центре букета. Такой вазы не было только на одном столе.

Робин положила трубку и повернулась к Катринке.

– Они не уверены, что смогут найти цветы для последнего букета до прихода гостей. – Катринка отдала кое-какие распоряжения и, сделав шаг назад, критически осмотрела работу.

– Мне кажется, – сказала она, – никто не заметит, что один букет чуть-чуть отличается от других…

– Не волнуйся, – сказала Зузка по-чешски. – Все будут слишком заняты для того, чтобы выяснять, у кого на столе больше цветов.

Катринка засмеялась:

– Ты права.

– Пришел Майкл, – сказала Робин, показывая в ту сторону, где в дверях стоял генеральный менеджер отеля, Майкл Ферранте. С тщательно уложенными волосами и в темном костюме от Ральфа Лорена он выглядел очень элегантно. Подойдя поближе, он сделал жест рукой, обозначающий: «Мэр уже здесь».

Привлекательный мужчина, мэр Праги выглядел скорее как известный писатель или композитор. Его познания в английском языке были ограничены, но двое его помощников, мужчина и женщина, неплохо владели языком и могли бегло говорить. Катринка, которая уже встречалась с ними во время своей последней поездки в Прагу, познакомила гостей с Зузкой и Марком, который приехал сразу вслед за мэром. По его виду было заметно, как он спешил.

– Что-нибудь не так? – тихонько спросила Катринка мужа.

– Ничего серьезного, – ответил он с улыбкой.

Потянулась нескончаемая вереница гостей. Каждый вежливо здоровался и проходил вперед. Катринка изо всех сил напрягала память, стараясь не перепутать имена и назвать каждого максимально правильно, насколько позволял ее хромающий английский.

– Проходите, пожалуйста, сюда, проходите, пожалуйста! – восклицала Робин, провожая гостей до конца коридора по направлению к одному из помощников Катринки, который стоял около входа в бальный зал со списком, где было написано, кто где сидит.

– Не представляю, как тебе это удается… – прошептала Александра, подходя к Катринке, когда поток гостей понемногу иссяк. – Сама я в половине таких случаев забываю свое собственное имя, – сказала она, немного преувеличивая. Александра была очень хорошей хозяйкой и прекрасно умела поддержать разговор. – Интересно! – воскликнула она неожиданно. – Не верю своим глазам! Нет, это уже хамство! Как он мог!

– Кто? – спросила Катринка, оборачиваясь. К ней приближался Жан-Клод Жиллетт, но вряд ли это могло так расстроить Александру. Катринка была даже рада. Она хотела, чтобы Жан-Клод встретился с мэром. Однако то, что взволновало Александру, не понравилось и Зузке. Бормоча что-то по-чешски, она воинственно встала рядом с Катринкой, будто собираясь ее от чего-то защищать.

Потом, когда у Катринки появилось время все обдумать, она предположила, что не сразу узнала Натали Бовье не только потому, что ее внимание было сосредоточено на Жан-Клоде, но и потому, что ни от кого из организаторов, в том числе и от Жан-Клода, она не ожидала такой выходки.

– Катринка, дорогая, – сказал Жан-Клод, разводя руки для приветственного объятия.

– Привет, Жан-Клод, – сказала Катринка, отступая назад, не обращая внимания на его протянутые руки.

– Катринка, рада тебя видеть! – воскликнула Натали с характерным французским акцентом. Несмотря на темно-синие круги под глазами, которые не мог скрыть даже грим, она была такой очаровательной, как всегда, а се фигура такой же юной. Вокруг нее распространялась особая эротическая аура, которую очень ценили мужчины, включая Адама Грэхема.

– Надеюсь, мой приезд не доставит вам неудобств. Жан-Клод так настаивал, чтобы я поехала… – Она не решилась протянуть руку и повернулась к Зузке и Александре, натолкнувшись на их неприкрытую неприязнь.

– Жан-Клод не предупредил, что приведет гостей, – холодно сказала Катринка. – Мне потребуется время, чтобы найти для вас место. Надеюсь, вы извините меня. Я сейчас все утрою, – Катринка двинулась в зал. Александра и Зузка сделали то же самое, не сказав ни слова ни Жану-Клоду, ни Натали.

– Я же тебе говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет, – сказала Натали, едва сдерживая слезы.

– Надо же было с чего-то начинать, – вздохнул Жан-Клод.

Зная, что Натали сейчас в Нью-Йорке, он не мог побороть желания привести ее сюда, но, увидев лицо Катринки, сразу усомнился в правильности принятого им решения. Постепенно его уверенность возвращалась. Спустя несколько секунд, он уже не сомневался, что поступил правильно. Забота о Натали была его старой привычкой, и он хотел помочь ей вернуть дружбу Катринки.

– Это был первый шаг, – продолжал он, обнимая Натали и следуя за Катринкой. – Следующий уже не будет таким трудным…

– Ты в порядке? – спросила Александра, заметив, какие усилия прилагает Катринка, чтобы удержать свои чувства под контролем.

– Да, – она попыталась улыбнуться.

– Прогони ее! – сказала Зузка.

– Натали здесь ни при чем. Я просто не могу понять, зачем Жан-Клод сыграл со мной такую шутку.

Александра не стала утруждать себя обсуждением произошедшего. Она просто кивнула головой и сказала:

– Я всегда знала, что этот мужчина опасен.

– Он просто издевается, – Зузка недоуменно встряхнула головой.

– Нам срочно нужно еще одно место, – сказала Катринка, отловив Робин и распорядителя.

– О Господи, – взмолилась Робин. – Только не это, только не еще одно место! Я и так только что усадила женщину по имени Моника Бранд. Вы когда-нибудь слышали о ней?

– Нет, – пожала плечами Катринка.

– И я тоже не слышала. Но у нее есть приглашение. Горе мне! – В эту секунду она увидела Натали. – Не может быть…

– Как видишь… – пожала плечами Катринка. – Пожалуйста, найди место, где их можно усадить. По возможности получше. Я не хочу, чтобы люди потом говорили, что я посадила Натали на кухне.

– Ну и ну, посмотрите-ка, кто к нам приехал, – прошептал Алан Платт Сабрине, заметив Натали. В свое время она одна из первых купила его модели для своего магазина на западном берегу. Если Алан и был способен испытывать к кому-то чувство благодарности, то только к Натали. Она хорошо выглядит, тебе не кажется? У нее есть вкус, она разбирается в одежде…

– Ты так говоришь, потому, что ей нравятся твои модели? – резко поинтересовалась Сабрина, наблюдая за тем, как Натали усаживается за стол.

Сабрина тоже носила одну из моделей Алана, полагая, что очень льстит ему этим. Как бы то ни было, на Сабрине этот наряд висел бесформенной тряпкой, несмотря на все усилия, которые она прикладывала, чтобы выглядеть грациозной. Алан вздохнул.

– Вот что восхищает меня в женщинах, – честно признался он, уделяющий мужчинам гораздо больше внимания.

– Гм, – буркнула Сабрина, не обращая внимания на признание Алана. Она, не отрываясь, следила за Катринкой, которая лишь мельком взглянула на Натали, но никак не проявив при этом своего к ней отношения. Затем повернулась к мэру, который сидел справа от нее, и стала о чем-то говорить с ним.

«Маловато для статьи», – грустно подумала Сабрина. Но ее разочарование сменилось раздражением. Действительно, если люди хотят видеть свои имена в прессе, им следует вести себя поинтересней. Почему ей приходится самой делать всю работу, вынюхивая здесь, приукрашивая там? Чарльз Вулф понятия не имел, с каким трудом Сабрина отрабатывает жалование, которое он ей милостиво назначил.

– Не могу дождаться, ужасно хочется скорее прочитать твой репортаж о сегодняшнем происшествии, – сказал кто-то прямо на ухо Сабрине. Оглянувшись, Сабрина обнаружила своего старого конкурента, Рика Коллинза. Он самодовольно улыбался, глядя ей прямо в лицо. Сабрина едва подавила желание схватить его галстук и затягивать до тех пор, пока его карие глаза не вылезут из орбит.

– Что бы я ни написала, это будет намного интереснее той чуши, которую обычно несешь ты, – отрезала она злобно.

Рик весело расхохотался.

– Да, но эта чушь даже в худшие времена имеет большую аудиторию, чем все твои колонки вместе взятые.

«И денег он тоже больше получает», – подумала Сабрина, задыхаясь от зависти. К тому же Рик только что подписал контракт на книгу о старой аристократии восточного побережья. Она скривила губы в бледном подобии улыбки и заявила:

– Твои читатели больше заинтересованы в количестве, а не в качестве.

– Похоже, твоя новая заметка будет предельно краткой… – Рик не обижался, зная, что сейчас он в хорошей творческой форме и рейтинг его телешоу растет.

– Дорогие мои, – мягко сказал Алан, – давайте не устраивать кошачьих боев! Мы ведь не хотим испортить Катринке вечеринку.

– Смотри не поперхнись ленчем, – нежно пожелал Рик Сабрине, удаляясь к своему столу.

– Что б ты захлебнулся, – зашипела Сабрина.

– Ты что-то сказала? – спросил Алан.

– Да. Передай, пожалуйста, масло.

* * *

Мэр произнес короткую речь, посвященную великолепным перспективам развития бизнеса в Праге, чем, похоже, многих заинтересовал: Катринке пришлось перевести ему множество вопросов. Увлекшись экономическими проблемами, она почти забыла о Натали.

– Прости, shérie[3], если я расстроил тебя, – сказал Жан-Клод в конце ленча, собираясь уходить. Впрочем, он не выглядел раскаивающимся. – Просто, я подумал, пришло время зарыть топор войны, как говорят индейцы.

– Это не твое дело, Жан-Клод, – заметила Катринка, улыбаясь, чтобы никто не мог предположить, что они ссорятся.

– Простишь меня?

– Я подумаю об этом.

– А если я пообещаю принять твои предложения насчет Чехословакии?

Катринка засмеялась.

– Ты сам знаешь, что делаешь это только ради денег, а не ради моего счастья.

– Не стоит недооценивать себя, chérie, – сказал он, целуя ее в обе щеки, после чего повернулся к только что подошедшему Марку и прибавил: – Мы уладим наши разногласия. Теперь тебе нет нужды ввязываться в битву.

Обняв Катринку за талию, Марк улыбнулся Жан-Клоду:

– Я и не собирался. Катринка отлично справляется с этим без моей помощи… – Взяв Катринку за руку, он повел ее к выходу.

– Если твои отели обанкротятся, ты всегда найдешь себе работу в кинематографе…

– Я актерствую вовсе не так уж хорошо! На Натали я больше не сержусь, но Жан-Клода готова закопать в землю живьем!

– Как раз это я и имел в виду, – сказал Марк, смеясь. – Ты великолепная актриса. Мэр решил, что Жан-Клод твой лучший друг.

Катринка снова улыбнулась и заметила, что мэр и его сопровождающие двигаются по направлению к двери.

– Думаю, мне надо попрощаться с ними. Спасибо тебе, милый. Ты мне очень помог сегодня.

– Передай им мои извинения, ладно? – Марк поцеловал жену в щеку. – Я должен вернуться в офис.

Катринка вспомнила, каким взволнованным он приехал.

– У тебя какие-нибудь проблемы?

– Нет, ничего. Кто-то скупает мои акции, и я хотел бы знать, кто это делает… Кэри ведет расследование, пока меня нет. Ему пришло на ум, что это могут быть Гитти.

– А как насчет вечеринки?

– Я дам тебе знать, – он двинулся к выходу, но кто-то задержал его. Обернувшись, Марк увидел темноволосую женщину, с которой он сегодня перекинулся несколькими словами.

– Мне не хотелось уходить, не попрощавшись с вами, – сказала она.

– О?! Хорошо, спасибо, – сказал Марк, улыбаясь. Эта молодая женщина была очень хорошенькой. – Вы знакомы с моей женой? – спросил он, поворачиваясь к Катринке, которая не имела ни малейшего представления о том, кто эта женщина. «Странно, – думала Катринка, – все гости, за исключением Натали, были приглашены лично ею».

– Катринка ван Холлен. Моника…

– Бранд, – закончила женщина, заметив колебания Марка. Она смущенно улыбалась Катринке. – Мы с вашим мужем познакомились месяц назад на премьере оперы.

– Когда ты не пошла со мной… – объяснил Марк жене. Из-за Кристиана она решила тогда вернуться в Санкт-Мориц. – Каким-то образом миссис Бранд купила то же кресло, что и я…

– Мы пользовались услугами одного и того же кассира, – сказала Моника. – Мистер ван Холлен был очень любезен и во время антракта угостил меня вином.

Катринка не почувствовала укола ревности: в Марке она была уверена как ни в ком другом в мире.

– Вы живете в Лондоне? – спросила она.

– Иногда, – ответила Моника. – Я свободная журналистка. Я появляюсь там, где становится интересно.

– Здесь было интересно?

– Как сказать, – она посмотрела на Марка. – Я надеялась, что мистер ван Холлен позволит мне взять у него интервью.

– Я не даю интервью, – сказал Марк гораздо мягче, чем обычно, когда он давал такие ответы.

– Интервью имело бы такой успех!

Катринка засмеялась.

– Желаю вам удачи, – сказала она.

– Да, меня предупреждали, что это будет нелегко. Но я не сдаюсь так просто.

– Вы только потеряете время зря, – сказал Марк.

– Может быть, – улыбнулась Моника Бранд, – а может быть, и нет. До встречи!

– Милая девушка, – Марк откровенно любовался тем, с какой грациозностью Моника движется по направлению к двери.

– Гм, – произнесла Катринка. – Хотела бы я знать, каким образом ей удалось достать приглашение.

– Может быть, она дала взятку? – предположил Марк, неожиданно для себя попавший прямо в точку. Моника подкупила одного служащего, и он вытащил ей приглашение из Катринкиного стола. – Ты ведь знаешь, какие проныры эти журналисты. Все, я побежал! – он поцеловал Катринку и двинулся вслед за Моникой к двери.

ГЛАВА 16

– Хочешь чего-нибудь? Кофе? А чаю? Ничего? Ну ладно, а я, пожалуй, выпью еще вина. – Адам бросил взгляд на свою секретаршу Хедер, перед тем как снова повернулся к Томашу, протянул ему руку для приветствия и пригласил в офис. Схватив фотографии, которые Томаш только что принял из рук Хедер, Адам быстро просмотрел их.

– Прелестный ребенок, – сказал он, пытаясь скрыть раздражение, которое всегда испытывал при виде детей. Любезно улыбаясь, он сел в большое кожаное кресло около своего стола, на котором стояли только телефонный аппарат, подставка для карандашей и стопка бумаг. Обстановка в его кабинете отличалась от той, что обычно бывает на киностудиях. Киносценарии, книги, газеты, картотека контрактов, – все было аккуратно сложено.

– Спасибо, – сказал Томаш, взял фотографии и аккуратно положил их в карман пиджака.

– Новорожденный в твоем возрасте? – улыбнулся Адам. – Ты и для дедушки-то слишком стар.

– Никогда не поздно, – весело отозвался Томаш, помня, что он лет на пять младше Адама. Он поставил портфель к себе на колени и постарался расслабиться в огромном кожаном кресле. – Я считаю это замечательным преимуществом мужчины. Именно это мне больше всего и нравится.

– Это точно, – сказал Адам невесело. – Как ты собираешься ее назвать?

– Аленка, – ответил Томаш. – Так звали мою бабушку. – В детстве он находил взаимопонимание только с ней. Когда она умерла, ему было всего семь лет. Если бы не родители Катринки, которые жили по соседству, Томаш остался бы совсем без внимания.

– А как чувствует себя Лори?

– Ничего.

– А Мартин?

Томаш пожал плечами.

– До меня дошли слухи, что у него назначена встреча с Нилом Гудменом…

– М-да, – сказал Томаш. – Похоже, после колледжа он хочет работать на Уолл-стрит.

– Он мог прийти ко мне, если ему была нужна помощь…

– Спасибо. Ты и так уже сделал для него слишком много.

– Не больше Катринки, – произнес Адам, зная, что с его стороны нелепо так говорить. Он не желал благодарности за то, что спас жизнь Мартину, звонил высокопоставленным чиновникам в государственные учреждения, заботился о том, чтобы Мартина перевезли из Праги в Бостон на реактивном самолете Грэхема, платил за хирургическую операцию, которая могла быть сделана только в Штатах. Ему всегда нравился Мартин, и он думал, что мальчик привязался к нему и сможет свободно попросить о помощи, если она ему потребуется. Как он ошибся! Мартин обратился за поддержкой к Катринке и Марку.

– Если ты думаешь, что я знаю, что творится в голове моего сына, то ошибаешься. Откуда мне знать? Он мне ничего не рассказывает. Да и я привык ни о чем его не спрашивать. – Томаш нахмурился. – Зузка сказала, что он очень расстроен из-за Пиа.

– А что случилось с Пиа? Александра мне ничего не рассказывала о ней…

– Так ты ничего не знаешь? Мартин оказывается был влюблен в нее, а она встречается с Кристианом.

– С Кристианом Хеллером? Этим самовлюбленным волчонком?

Томаш кивнул головой.

Открылась дверь, и мужчины замолчали. В кабинет вошла секретарша Адама. В руках она держала поднос, на котором стоял стаканчик со льдом, хрустальные бокалы и бутылка вина.

– Как проходит монтаж? – спросил Адам, стараясь не обращать внимания на молодую женщину, которая, конечно же, не сомневалась в своей привлекательности и своем сексуальном очаровании. На Хедер была надета максимально короткая и очень узкая юбка, почти не оставляющая простора для воображения. Адам моргнул и перевел взгляд на Томаша. – Вы укладываетесь в график?

– Конечно!

Адам вздохнул с облегчением. Он надеялся, что этот фильм выйдет раньше, чем «Смертоносная сила-II» и «Бэтмэн возвращается». Он ни секунды не сомневался, что они добьются успеха. Фильм «Обреченный на смерть» должен был встряхнуть итальянцев, все еще сомневающихся в необходимости покупки «Олимпик Пикчерз».

– Итак, какие у вас проблемы? – спросил Адам. – Я подумал, что ты не стал бы мне звонить, если бы все было в порядке. Не вызвал же ты меня только для того, чтобы сообщить, что у вас все в порядке.

– Конечно, – сказал Томаш, похлопывая по портфелю. На лице его играла какая-то нервная улыбка. – Я позвонил тебе и пригласил на ленч, чтобы показать вот это.

Он открыл портфель, достал сценарий и передал его Адаму.

– Этот сценарий написал клиент Лори. Она считает, что он просто великолепен. И я с ней согласен. Мы надеемся, что, прочитав его, ты присоединишься к нам.

Пытаясь задушить стон, Адам взял сценарий.

– А где рецензия?

Каждая студия пользовалась услугами рецензентов, прочитывающих сценарий и вкратце излагающих сюжет и свое мнение. Объем рецензии обычно укладывался в три машинописные странички.

– Меня интересует твое мнение, Адам. Я хочу знать, что ты думаешь обо всем этом.

– Что, это действительно стоящая вещь? – Грэхем посмотрел на титульный лист.

«Б. Д. Хоув». Это имя ничего не говорило Адаму.

– О таком фильме я мечтаю вот уже много лет.

Такого поворота разговора Адам опасался больше всего. Ему было хорошо известно, какие фильмы мечтает поставить Томаш. Деньги на них сделать было практически невозможно. «Какая разница, любят его фильмы критики или нет? – задыхался от злости Адам. – Он получает за них огромные деньги. Пора бы ему перестать мучить своими мечтами и меня и всех, с кем он работает!»

– Что это за Б. Д. Хоув? – через силу выдавил из себя Адам.

– Это молодая писательница. По-моему, больше она ничего не написала…

– Так это женщина?

– Бет Хоув, – сказал Томаш. – Я не знаю, зачем она прибавляет к имени букву «Д».

Самые худшие опасения Адама подтверждались. Сценарий, написанный женщиной! Только этого ему не хватало. Конечно, если Томаш снимет талантливый фильм, они, скорее всего, смогут вернуть потраченные на его производство деньги… возможно, даже будет прибыль, но такой фильм никогда не произведет эффекта разорвавшейся бомбы, который был сейчас так необходим Адаму.

– О чем это? – спросил он.

– Здесь всего сто двадцать страниц. Прочитай, Адам. Я дам тебе на это час. Даже полтора часа, чтобы ты не пропустил слишком много страниц…

– Я прочитаю каждую строчку, обещаю, сказал Адам, и рот его скривился в дурацкую гримасу, называвшуюся улыбкой. Адам надеялся, что таким образом ему наконец удастся отвязаться от навязчивых идей Томаша.

– Тогда я больше не буду отнимать у тебя время. Мне срочно надо вернуться в монтажную, там еще полно дел. – Томаш закрыл портфель, царапнув ногтем код, и встал.

– Как ты думаешь, когда будет готов «Бреющий полет»? спросил Адам, поднимаясь на ноги, чтобы проводить Томаша до двери. Это было рабочее название фильма, находящегося в производстве. Адам хотел знать, в каком состоянии находится картина, чтобы сделать о ней сообщение на встрече с итальянцами.

– Он будет готов через четыре недели, как только я вернусь из Канн. – Томаш увидел, что у Адама отвисла челюсть, и быстро пояснил: – Я немного устал, Адам, понимаешь. Я занимался одновременно несколькими фильмами и не вылезал из монтажной даже по ночам. Я почти не спал с тех пор, как вернулся из Канады.

– Да знаю, знаю. Я все знаю, Томаш, – сказал Адам, пытаясь придать голосу побольше мягкости. – О\'кей. Договорились. Так и быть, поезжай в Канны…

– А этот уик-энд я планирую провести в Палм Бич у Гудменов.

Адам собрался было уже протестовать, но, подумав хорошенько, не стал этого делать. По лицу Томаша было видно, что он настроен решительно.

– М-да. Я все равно буду в Европе… Желаю тебе хорошо провести время.

Томаш кивнул.

– Небольшой отдых пойдет мне на пользу. Дай-ка мне лист бумаги. Кстати, над тем сценарием еще стоит поработать.

Адам засмеялся и протянул Томашу руку.

– Я дам о себе знать. Созвонимся, – он не уточнил, когда, но Томаш и не спрашивал об этом.

– Заходи как-нибудь ко мне на ужин, – сказал Томаш. – Посмотришь на ребенка. А завтра, в монтажной, обговорим все дела.

Адам закрыл за Томашем дверь, вернулся к столу и налил себе еще стаканчик вина. Усевшись в кресло, он снова взял в руки сценарий. «Б. Д. Хоув». Многообещающе.

В дверях появилась Хедер и передала боссу список телефонных звонков, которые тому предстояло сделать.

– Матушка тут как тут, – чертыхнулся Адам, набирая номер. Оказывается, Нина и Рассел только что вернулись из свадебного путешествия. Они провели медовый месяц у своих друзей на побережье неподалеку от бухты Бэл. Как показалось Адаму, его мать до сих пор была как-то по-девичьи счастлива. Не успел он положить трубку, как пришел факс от адвоката: рассмотрение в суде дела о морских круизах отложить не удалось. Процесс должен был начаться в течение ближайших тридцати дней, а у Адама до сих пор не было никаких гарантий его успешного завершения.

Чарльз Вулф тоже не сообщил ничего приятного. Обеспокоенный быстрыми переменами на бирже, Марк ван Холлен начал скупать акции «Ван Холлен Энтерпрайзис». Его примеру последовали многие другие, смекнув, что на этом можно здорово подзаработать. Цены на акции компании, таким образом, росли гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Вулф спрашивал его совета, как быть в такой ситуации.

– Продолжай скупать, – решил Адам.

– Цены на бирже вышли за все допустимые пределы, мы тратим слишком большие деньги. Это сумасшествие, Адам.

– Никто никогда не делал деньги при помощи здравого смысла. Продолжай скупать акции. Делай, как я тебе говорю, слышишь. В конце концов, разве не я покрываю все расходы? – разбушевался Адам. Зная, что дальнейшая скупка акций вызовет у Марка ван Холлена тревогу, Адам очень нуждался в поддержке человека, который мог бы взять на себя часть этой работы. Чарльз Вулф с сетью своих газет идеально подходил для такой работы.

В конце концов, Вулф согласился продолжать следовать намеченному плану, при условии, что Адам будет обеспечивать финансовую сторону операции.

– Ладно. Единственное мое утешение, так это то, что я трачу твои деньги, а не свои, – добавил он.

Адама, ослепленного желанием уничтожить Марка ван Холлена, казалось, волновало теперь только то, как поскорее продать студию. Именно эта сделка была призвана поправить пошатнувшиеся дела Грэхема. Конечно, при таких плачевных обстоятельствах план должен субсидировать кто-нибудь другой, но бросать начатые дела было не в характере Адама Грэхема. Он просто обязан довести начатую интригу до конца.

Вспомнив о Монике Бранд, Адам поморщился. Она уже успела устроить несколько публичных скандалов, но этого было явно мало, несмотря на все уверения Шугар Бенсон, считавшей, что они уже вывели Марка из строя. Его достаточно уязвили. Он должен был принять вызов.

Адам надеялся, что ответные действия Марка не заставят себя долго ждать. Он хотел поскорее получить назад деньги от инвестиций.

Звякнул колокольчик, и Хедер доложила, что из Сан-Диего звонит Лючия. Возникшие проблемы с мачтой были уже решены. Теперь Адам беспокоился только о форме киля его будущей суперскоростной яхты. Сообщение о новшестве, которое применила новозеландская команда, превратило жизнь судостроителя Грэхема в кромешный ад. Сейчас они работали день и ночь, стараясь не обращать внимания на непрекращающиеся истерики Патрика Кейтса.

Адаму нужно было выиграть гонки, для этого у него были веские причины. Победа стала бы для «Грэхем Марин» лучшей рекламой. Но это еще не все. Адам хотел славы… Вот уже больше ста лет «Грэхем Марин» не удавалось спроектировать яхту, которая бы выиграла гонку. У Адама не хватало для этого решительности, которая нужна в таких делах. Адам не собирался идти по стопам отца. Если Кейтс не выиграет кубок в этот раз, то в следующий раз Адам сам вынужден будет завоевать Кубок Америки.

– Когда ты наконец приедешь? – спрашивала Лючия.

– Я буду у вас утром. Приеду часам к десяти, договорились?

Адам положил трубку и попросил Хедер, чтобы она заказала вертолет для полета в Сан-Диего. Затем он откинулся в кресло, взял сценарий и начал читать.

Спустя один час и тридцать пять минут он отложил кипу листков в сторону. Как это ни странно, Адам не пропустил ни одного слова, выполнив данное Томашу обещание. Сценарий оказался неплохим, даже отличным. Впрочем, Адам не сомневался в хорошем вкусе Томаша. Его удивило другое – сила и свежесть сценария: этого он уж никак не предполагал в нем обнаружить. Сценарий был посвящен одной китайской семье, проживающей в Сан-Франциско в конце прошлого века, и назывался «Двигаясь на запад». Впрочем, даже если бы его дела шли более успешно Адам не запустил бы такой фильм в производство. Однако он не хотел расставаться с талантливым режиссером, каким был Томаш. Адам не станет расстраивать его, пока не закончатся съемки фильма «Бреющий полет». В интересах дела Томаша надо оставить в хорошем настроении. Вместо того чтобы выбросить сценарий в корзину, Адам даст своему отделу указание начинать переговоры о приобретении прав на экранизацию, а когда «Бреющий полет» будет готов, Адам раскроет свои карты. Он скажет Томашу все, что думает о сценарии, и пусть все будет так, как будет.

Потянувшись, Адам нажал кнопку и попросил Хедер зайти в его кабинет.

– Возьми-ка вот это, – он протянул сценарий. – Отдай на рецензию. Приобщи к этому делу Дона. Позвони ему прямо сейчас и сообщи, что я хочу увидеть его сразу же, как только у меня будет немного свободного времени. Передай ему, что я смогу встретиться с ним завтра утром. Да, и вот еще что! Если позвонит Лори Гавличек, скажи, что я очень хочу встретиться с ней. Мне неважно, чем придется ради этого пожертвовать. Вычеркни из моего графика все, что сочтешь ненужным. Кроме того, купи какой-нибудь дорогой подарок для младенца, – он улыбнулся. – Пусть семья Гавличек порадуется!

ГЛАВА 17

– Как прошло выступление? – спросил Марк.